«Правек и другие времена» kitobiga sharhlar, 2 sahifasi, 40 sharhlar
Воспользовавшись незыблемыми принципами Ольги Токарчук «Никаких решений до утреннего кофе» и «Пишется то, что пишется» как практическими советами, ваш непокорный слуга зарядил объёмистую «мозесовскую» кружку солидной порцией ароматного утреннего кофе, уселся за буквопечатающую машинку с расширенным функционалом (за клавиатуру простого домашнего компа) и отпустил долгопрогулочные вожжи ...
Перед нами роман, битком наполненный символическими, а может быть даже и сакральными смыслами. Впрочем, с чего это я решил, что это роман? Ведь по форме это скорее сборник рассказов и новелл, расположенных в хронологическом порядке и рассказывающих об одном конкретном месте (деревня Правек) и населяющих его людях. И с этой точки зрения это ещё и герметическое произведение. Собственно именно с заявки на герметичность книга и начинается, ибо Правек объявляется населённым пунктом, расположенным в центре вселенной. И конечно же всё действие (все действия) книги и должны происходить, случаться и совершаться именно здесь, в центре Мира. А всё остальное, происходящее во внешнем мире, доносится до Правека только лишь отзвуками и отблесками. Отзвуками и отблесками мировых войн и революций, перемен в государственном устройстве, появлением солдат то одной, то другой воюющих друг с другом армий, почтовыми конвертами с заграничными адресами и непривычными и потому красивыми марками. А весь остальной мир находится где-то там, далеко, вовне. Да и есть ли он вообще, этот самый внешний остальной мир (по крайней мере у одной жительницы Правека таковое сомнение возникает на полном серьёзе)?
Этот роман герметичен ещё и потому, что в нём рождается, действует, живёт и умирает крайне ограниченное количество людей. Ведь Правек всего лишь деревня и количество жителей в ней раз-два — и вот уже и половина списка народонаселения; три-четыре — и список закончен. Несколько семей разного уровня достатка и разной профессиональной и ремесленной принадлежности, вот вам и весь Правек. И потому центральная фигура каждого отдельного рассказа/новеллы, из которых и составлен этот роман (а всего таких рассказов-новелл более восьми десятков), то и дело повторяется, а когда старые представители семьи уходят в мир иной, то их место занимают новые представители тех же фамилий — всё меняется и всё остаётся на своих местах. А иной раз появляющиеся в повествовании внешние люди так и остаются случайными и внешними, отживающими свой срок в том или ином рассказе и уходящие.
И потому кажется, что Правек вечен — и как центр Мира, и просто как деревня, как населённый пункт. Однако постепенно мы понимаем, что с течением времени, со сменой лет и десятилетий Правек непременно движется к увяданию, к своему неизбежному концу. В деревне практически не остаётся мужчин (рождаются почти одни девочки), в деревне почти не остаётся осмысленной деятельности, и почти не остаётся людей вообще. И к концу романа мы сталкиваемся с ситуацией, что в Правеке остался всего один старый и полувыживший из ума житель. Всё, Правек умер. И умер и Мир, умерла вселенная? Раз не стало центра Мира…
Но вместе со всей сакральностью и символизмом эта книга наполнена самым обыкновенным бытописательством и прозой жизни. Потому то в этих немудрёных рассказах повествуется о самых простых жизненных событиях и происшествиях, лично значимых для каждого, с кем это что-то происходит, но не имеющих ни широкого значения, ни глубокого смысла, однако на самом деле именно вот из таких вот кирпичиков, атомов бытия индивидуального и личностного и проистекает всё Мировое Бытие.
Вообще свой отзыв я хотел начать с запараллеливания творчества Ольги Токарчук с писательством давно и нежно любимых мной Владимира Торчилина и Юрия Буйды, но предусмотрительно посмотрел свой же отзыв на прочитанную три года назад книгу Ольги Токарчук «Бегуны» и увидел/вспомнил, что собственно весь тот самый бегуновский отзыв и состоит из этих самый параллелей. Ну что же, могу только подтвердить то предыдущее ощущение, потому что и сейчас именно это сравнение пришло в голову прежде всего остального.
Перечитал свой опус, нервно почесал голову, но потом вспомнил второй незыблемый принцип Ольги Токарчук «Пишется то, что пишется», махнул рукой и отправил сие творение в самостоятельное плавание по эфирным волнам...
Это лучшее, что я читала у Ольги Токарчук, хоть и все ее книги чудесны... Прекрасная история, в которой сплелось все воедино. Вся наша жизнь... Переменчивая, сложная, банальная, простая, больная, грустная, тяжкая... Это просто космические ощущения от такого идеального сплава банального и мудрого, светлого и темного, грустного и веселого, изменчивого и постоянного... Это все проза этой польской писательницы, такой родной и узнаваемой для меня.
В ее творчестве есть энергетика! ЕЕ творчество - это не просто буквы, собирающиеся в текст и обретающие смысл, это сама жизнь и ее сила, которая проявляется во всем... Это россыпь мудрых мыслей и фраз, переворачивающих все в один миг. Это калейдоскоп лиц и обыденное течение жизни, в котором отражается вся суть и бренность нашего бытия. Это вся философия бытия. Вся изменчивость миров... Это отношение к Времени и со Временем. Это мы такие как есть... Стареющие, грустящие, хандрящие, ищущие смысл, пытающиеся уловить суть из поколения в поколение. Хорошо, что хоть что-то в нашей жизни неизменно!
А еще эта книга о том, что каждый человек одновременно является и центром Вселенной, и песчинкой. Сложно описать те эмоции и ощущения, которые дарит и оставляет после себя история... Такое просто нужно читать. Лично я влюбилась в это творение с первой строчки... Незабываемо!
Правек — это место, которое лежит в центре вселенной...
Вот с этой, самой первой фразы, я и влюбилась в эту книгу, ведь каждый из нас живет в центре вселенной, где время наших жизней, словно в косу неведомого божества или демона, вплетено во времена травы и деревьев в годы яблок и груш, где словно лесные тропки перепутаны судьбы людей, водяных и злых существ, переставших быть людьми; в этой косе сплетены воедино мир и война, радость и печаль, любовь и ненависть, все. Это мир в его полноте и несовершенстве. И здесь, в месте которое лежит в центре Вселенной, мы рождаемся, живем и умираем в бесконечном круге жизни, равнодушном к частностям и единичному, что так хочется считать уникальным.
"Правек и другие времена" - очень человеческая книга и, видимо поэтому, не так чтобы сильно человечная. Такое себе вездесущее и всеобъемлющее мерило человеческой жизни. Оно и понятно - описанные времена небольшой польской деревушки (1914 - 1990е) становятся вполне универсальным веком человечества, в котором слишком много деяний необъяснимых ни усталостью Бога, ни несовершенством человека. История земли и семьи пульсируют в повествовании, как кровь в венах, где-то в бешеном ритме, но чаще спокойно и неспешно.
Каждому автор дает возможность узнавать себя как в зеркале и часто возникает чувство, что это зеркало только для тебя, вопиющая всеобщность отступает куда-то на задворки сознания и история льется дальше, завораживает, то убаюкивает, то безмолвно кричит и мифологичность обыденного начинает жить как единственная непререкаемая данность - слишком много на луковице-центре вселенной слоев...
Я этой книге изрядно сопротивлялась, особенно разбухшим вульвам, любовным актам с деревьями и козами. А потом поняла, что вообще читаю про грибницу, которая рожает своих детей в Правеке. И весь сказ - это сказ про этих детей, а может, про грибы или Первую мировую, или Вторую. Возможно, она про грибную жизнь, грибную любовь и ненависть, про красивые шляпки-юбочки, украшающие каждую поганку. И еще - про детей детей грибницы. Это даже похоже на Великую игру Бога или на то, что нас таки завоевали грибы из космоса.
И теперь он понял, откуда бралось это ощущение неполноты, эта тоска, лежащая в основе всего, тоска, присутствующая в каждой вещи, каждом явлении, испокон веков, — нельзя одновременно охватить всего.
С самого начала мы знакомимся с главным героем книги. Только это не человек, не зверь, а маленькая деревушка. У нее есть свой облик, характер и даже ангелы-хранители, оберегающие ее со всех четырех сторон света от опасностей, возникающих от неправедных человеческих желаний – волнения странствий, желанием обладать, гордыни и желания мудрствовать.
В деревушке живет семья, род, жизнь которого автор отслеживает на протяжении одного века. Есть люди, каждый со своей судьбой, со своими мыслями и чувствами.
Но над всем этим есть Время. Всё имеет своё время, и у каждого оно – свое… Время людей – самое быстротечное. Время явлений природы – статичное, почти неизменное. И еще есть время вещей. Вещи в этой книге – не только история, дух времени, привязанность владельцев, но и символы, которыми автор обозначает вехи всех времен.
В биографии автора указано, что родилась и в детстве жила с родителями в небольшом городке, да и сейчас живет на небольшом хуторе. Наверное, поэтому так чувствуется ее трепетное отношение к домам, к дому как месту, которое пропитываются духом семьи, живущей в нем, хранящем их запахи, мысли и даже взгляд на мир вокруг. И так же, как люди, живущие и жившие в нем, дом подчиняется течению времени, разрушающему и неумолимому.
Книга сама – как время, неумолимое, равнодушное, оно не задерживается ни на каком событии – идет и идет вперед. Так и в этой книге события идут своим чередом, как будто нет времени остановиться и задуматься, что вот сейчас мирные добрые времена, а вот - война и трагедия огромного количества людей…
Журнал «Иностранная литература» всегда продвигал эту писательницу, регулярно печатал, а я не могла осилить даже фрагменты и решила, что никогда не буду её читать, тем более что я вообще не очень-то жалую женскую прозу. Но, как ни странно, фрагменты из книги «Бегуны» меня заинтересовали, в итоге я захотела когда-нибудь прочитать её полностью, а также остановила свой выбор на романе «Правек и другие времена», который называют её визитной карточкой.
Этот роман рассказывает о времени одной деревушки «Правек» (с 1914 по 1990 год) через время всех героев (в том числе мифологических), живших там или прошедших через неё, каждая глава так и называется «время …». Сразу же возникают ассоциации с Макондо из «Сто лет одиночества» Маркеса, поэтому я хотела за это снизить оценку, но потом передумала, ведь то далекая Латинская Америка, а это Польша, которая так близко и почти родная. Тем более что через эту деревню всё-таки прошли наши русские солдаты, долгое время оставались там, так как через деревню проходила линия фронта, а многие, очень многие остались там навсегда - похоронены. Хотя, честно говоря, я думала, что этой деревни война вообще не коснётся, так как в книге прозвучала мысль об ощущении закрытости границ вокруг неё. Но нет, немцы всё-таки пришли и истребили соседнюю деревню, где жили в основном евреи.
В этой книге много рассуждений о времени, которое у всех разное: у людей, у животных, у растений и даже у Бога. Много здесь и о Боге, о создании им мира, а точнее о создании восьми вариантов мира (он тоже оказался склонен к экспериментам). Кроме того, найдено оптимальное к нему обращение – «Боже», таким образом один из героев решил для себя проблему пола Бога, которая ему мешала.
Запомнилась надпись при выходе из кладбища:
«Бог видит. Время ускользает. Смерть догоняет. Вечность ждет.»
-Po co się było rodzić, żeby teraz spać?
Время Гриши
Много лет спустя, перед самым расстрелом, полковник Гриша припомнит тот далекий день, когда он пытался написать августовскую рецензию для ДП.
Гришу тяготила тридцатиградусная жара, солнце немилосердно напекало его черно-белую голову, отчего та становилась одновременно пустой и тяжелой. Нужно было писать, но слова растекались по комнате, Гриша смотрел в окно на летающих за стеклом деловитых сорок и думал про Иисуса и сладкие капустные кочерыжки.
Понемногу ему удавалось все-таки выловить буквы одна за другой и расставить в ряд. В конце концов, он был ответственным барсуком и мог справиться сам, без вмешательства раввина или милосердных ангелов. Впрочем, ангелы из Правека были ему вполне милы, как и прочие духи, святые и не очень. Конечно, Гриша был далек от костельного мира, но и духи были совсем не оттуда – казалось, название «Макондо» знакомо им не меньше, чем «Ешкотли». Они бродили во мхах, спали под речными волнами, заботились о бродячих собаках и каждого могли на минуту забрать в Иерусалим.
Поладил Гриша и с остальными обитателями Правека. Богачи, сумасшедшие, одичавшие, солдаты, утопленники, иконы, мельники, священники – истории перетекали из одной в другую быстрее реки, так быстро, что в небольшую книгу поместилось несколько поколений и при этом на каждого нашлись слова. Короткие, лаконичные и вместе с тем живописно-тягучие фразы, всплывающие в памяти, приводили измученного солнцем Гришу в задумчивый транс, в котором только и смотреть, что на собственные лапы – а ну, исчезнут на половину, - размышляя про Правек, бегунов и бога.
Гриша был убежден, что следует хотя бы раз собраться и написать обстоятельнее, хотя бы на абзац больше и с одной хотя бы весомой мыслью. Он недовольно покосился на солнце, разящее сверху, и на качающуюся прямо перед окном на проводе сороку, отвел глаза и начал печатать, когда услышал из окна:
-Опять единица будет.
То, что пишет Ольга Токарчук, нельзя назвать иначе, чем камерной вещью. Хотя ее камерность не в периоде, который фигурирует в романе. Все же начало роман берет в 1914-м году, и вьется, вьется, как река, затрагивая не только семью Михала Небесского и судьбы его детей, разливаясь не только речкой Белянкой, но и бурной Черной речкой, не обойдя историю Колоски, в которую то ли верить, то ли нет... Обтекая и другой дом, дом Флорентинки, то ли сумасшедшей старухи, то ли окунувшейся внутрь себя самой, да так и не возвратившейся оттуда. Тонкими ручейками подбегая к помещику и помещице, к ксендзу, возвращаясь к семье мельника, и вот уже течет под ногами солдат, немецких, русских.
Три поколения проходят перед нами, войны, мирное время - или называющееся таковым, но событийная канва не главное. Что же главное - время? Ну это как раз вынесено в заглавие романа. Но наверное, то, что происходит с героями, какие мысли вызывает, что им кажется и видится, что мечтается и ощущается, а уж какими словами, которые порой вгрызаются в наш мозг, да и не надо даже таких вгрызаний, словам и мыслям этим не нужно никаких усилий, они рождаются, чтоб с легкостью проникнуть и остаться в нашем мозгу, коже, в самом нутре у нас.
Магический реализм? Ну пусть будет так и безусловно это он или то, что завернуто в обертку магического реализма. Обычно, когда я читаю в этом жанре книгу, тянется сравнить ее с другими, а тут ни один автор на язык не приходит. Настолько самодостаточная вещь. Лишь об одном жалею, что слушала ее, хотя читала ее же переводчица на русский, очень певуче и медитативно, и это, конечно, в книге есть, но если читать, чувствуется, что немного на другое нацелена автор. А от книги просто нереальные ощущения. И в ней есть в то же время и жесткие моменты, даже очень неприятный осадок от одного такого. Это война, это то, что могло быть в это время и происходило. А с другой стороны настолько красивы и чувственны некоторые эпизоды. И это необъяснимо. Глазами обязательно читать, со слуха слишком мало ощущается. Для меня, например, точно.
Польская нобелевская лауреатка в очередной раз ясно мне показала, что до интеллектуального чтения я не доросла (и не дорасту, видимо, уже).
Книга слишком глубокая, чтобы оценивать ее простыми категориями. На поверхности - вроде как история одной семьи в одной полузабытой польской деревне.
Но почему-то деревня называется - Правек (прото-время), и живут в ней (архангел) Михаил Небесный и (апостол) Павел Божественный, а соседствует им семья Серафимов. В лесу стоит избушка ворожеи Колоски, родившей дочь Руту то ли от человека, а то ли от лозы, под землей змеится грибница, на дереве сидит и скалится Злой Человек, а водяной Оляпка и хочет умереть, но не может.
И все это происходит на фоне игры, в которой Бог творит 8 миров. Или это помещик Попельский кидает кубик и творит бога и мир?
И то ли Бог здесь - (как) человек, то ли люди - (как) боги.
Честно говоря, надо бы перечитать, но, боюсь, мне и так не поможет: распознать шедевр я могу, но понять его - нет.
В польской деревушке Правек у всякого есть его время: у людей, у животных, у вещей, у событий. Время каждого наполнено его смыслом существования в границах Правека и... оно утекает. Реальная жизнь в границах нереального места, которое нельзя покинуть.
История каждого персонажа рассказывается как притча, в кажущейся простоте их бытия глубокий философский смысл. Жители деревни Правек любят, женятся, взрослеют, умирают. Время приносит в их жизнь войну, болезни, тяготы, радости и горести, и оно же смотрит на них и выбирает только главное в их жизни, то зачем они пришли в Правек.
«Правек и другие времена» это та книга, которая может изменить восприятие реальности, заставит задуматься о многих вещах, если получится подключиться к миропониманию Ольги Токарчук, то начинает казаться, что это путь к постижению сакральных тайн мироздания и бытия.
