Kitobni o'qish: «Под давлением. Эпидемия стресса и тревоги у девочек»

Name: Под давлением. Эпидемия стресса и тревоги у девочек
Author: Лиза Дамур
ISBN: 978-5-4461-1577-8

Shrift:

Моим – и вашим – дочерям.

Не наличие или отсутствие, не объем и даже не степень тревоги позволяет делать выводы о состоянии психологического здоровья или прогнозировать вероятность появления болезни в будущем. Значение имеет лишь умение справляться с тревогой. Все люди не похожи друг на друга, и у всех разные шансы на сохранение психологического равновесия.
Лучшим психологическим здоровьем отличаются те дети, которые активно противостоят опасным ситуациям с помощью глубокого их осмысления, логического мышления и способности влиять на внешние условия… одним словом, стараясь преодолеть опасность, а не избегая ее.
Анна Фрейд (1965)

Права на издание получены по соглашению с автором и ее литературными агентами в лице ROSS YOON AGENCY (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).

Информация, содержащаяся в данной книге, получена из источников, рассматриваемых издательством как надежные. Тем не менее, имея в виду возможные человеческие или технические ошибки, издательство не может гарантировать абсолютную точность и полноту приводимых сведений и не несет ответственности за возможные ошибки, связанные с использованием книги.

Издательство не несет ответственности за доступность материалов, ссылки на которые вы можете найти в этой книге. На момент подготовки книги к изданию все ссылки на интернет-ресурсы были действующими.

Введение

Одним прохладным ноябрьским днем я провела экстренный сеанс психотерапии с Эрикой, семиклассницей, с которой я периодически встречалась на протяжении нескольких лет. Дженет, ее крайне встревоженная мама, записала дочь на сеанс сразу после того, как Эрику охватила такая тревога, что она отказалась идти в школу.

– У Эрики выдались тяжелые выходные, – пояснила Дженет по телефону. – Все из-за большого группового задания и конфликта с другими детьми.

Она добавила, что ее дочь не завтракала последние две недели, потому что каждый день просыпалась с сильной болью в животе, которая проходила лишь к обеду. Затем сквозь слезы Дженет сказала:

– Не могу поверить, что она осталась дома, но я не смогла заставить ее пойти в школу. Когда я предложила подбросить ее на машине, она посмотрела на меня так, словно я собиралась отвезти ее на расстрел.

Чувствуя беспокойство за девочку, я спросила:

– Вы сможете прийти сегодня?

– Да, нам придется это сделать, – ответила Дженет. – Она не должна пропускать занятия. Сегодня после обеда у меня важное совещание, а к вечеру мы могли бы прийти к вам.

– Конечно. И не волнуйтесь, – убедительно сказала я. – Мы все уладим и вместе разберемся, в чем проблема.

В современном мире что-то изменилось. Тревога всегда была неотъемлемой частью жизни – и взросления в том числе. Но в последние годы у многих девушек вроде Эрики тревога, похоже, выходит из-под контроля. Я работаю психологом уже более двадцати лет и все это время наблюдаю, как растет уровень напряженности у моих пациенток и участниц научных исследований. Я постоянно убеждаюсь в этом, так как провожу консультации в школе для девочек своего города и часто читаю лекции в США и по всему миру.

Моя работа позволяет узнать о девочках очень многое. Когда я возвращаюсь домой, к моим знаниям добавляются новые подробности, так как я сама воспитываю двух дочерей. Девочки – это мой мир, и даже если я не рядом с ними, то часто обсуждаю их с учителями, педиатрами или коллегами-психологами. Последние несколько лет нам с коллегами все чаще приходится обсуждать результаты тестирования молодых пациенток, жалующихся на огромный стресс или тревогу. Каждый раз мы отмечаем, что так было не всегда.

К сожалению, наши ежедневные наблюдения подтверждаются широкомасштабными исследованиями. Недавний отчет Американской психологической ассоциации показал, что подростковый период перестал быть радостным этапом жизни, полным беззаботных экспериментов. Сегодня молодое поколение чаще испытывает стресс, чем когда-то их родители. Кроме того, эмоциональные и физические симптомы хронического напряжения, такие как раздражительность и усталость, раньше наблюдались только у взрослых. Исследования также показывают, что растет число подростков, столкнувшихся с эмоциональными проблемами и испытывающих огромную тревогу.

Тем не менее эти тенденции не затрагивают всех детей в равной степени. Девочки страдают больше.

Многочисленные отчеты один за другим показывают, что девочки более подвержены стрессу и напряжению, чем мальчики. По данным последнего исследования, симптомы тревоги проявляются у 31 % девочек и девушек по сравнению с 13 % мальчиков и юношей. Исследования сообщают, что именно девочки в большей степени страдают от стресса и демонстрируют физические симптомы психологического напряжения – например, усталость и потеря аппетита. Девушки также чаще испытывают эмоции, связанные с тревогой. По результатам одной научной работы, в период с 2009 по 2014 год количество девочек-подростков, сообщивших о частых случаях тревоги, волнения или страха, выросло на 55 %. Мальчиков-подростков, столкнувшихся с той же проблемой, за выбранный период больше не стало. Другое исследование показало, что сегодня все подростки все чаще испытывают тревожные чувства, но они особенно усиливаются у девочек.

Подобные гендерно окрашенные тенденции проявляются и в растущем уровне депрессии – объективном показателе общего психологического стресса. В период с 2005 по 2014 год количество девочек-подростков, страдающих депрессией, выросло с 13 % до 17 %. Среди мальчиков тот же показатель вырос с 5 % до 6 %. Как бы нас ни расстраивал растущий эмоциональный стресс наших детей, мы должны принять во внимание печальный факт: вероятность того, что девочки в возрасте 12–17 лет впадут в депрессию, почти в 3 раза выше, чем вероятность развития депрессии у мальчиков того же возраста.

Гендерные различия в симптомах стресса, которые впервые проявляются в средних классах, после окончания школы не исчезают. Американская ассоциация по охране здоровья студентов выяснила, что студентки на 43 % чаще, чем их сокурсники, испытывали сильную тревогу в прошедшем году. Девушки чувствовали себя более истощенными и измученными, а также отмечали повышенный уровень стресса, по сравнению с данными, полученными от юношей.

Мы, профессионалы в сфере психологического здоровья, не можем игнорировать подобную статистику. Здесь важно понять главное: действительно ли девочек, испытывающих серьезное напряжение, стало больше – или, может быть, теперь мы просто лучше разбираемся в старых проблемах? Ученые, которые занимаются данным вопросом, утверждают, что мы не просто вытащили головы из песка и встретились лицом к лицу с проблемой, которую так долго игнорировали. Исследования показывают: дело вовсе не в том, что современные девочки более охотно делятся с психологами своими страданиями, чем их сверстницы в прошлом. Ситуация действительно изменилась, и в жизни девочек действительно появились новые проблемы.

Эксперты определили возможные причины растущей эпидемии. Например, исследования показывают, что, в отличие от мальчиков, девочки больше беспокоятся о своих оценках в школе. Наши дочери пытаются оправдать ожидания взрослых, и в этом нет ничего нового. Однако теперь девочки настолько боятся подвести своих учителей, что жертвуют сном ради дополнительной зубрежки и хороших, но ненужных оценок. Кроме того, по сравнению с мальчиками девочки больше переживают из-за своей внешности. Хотя подростков всегда заботил их внешний вид, представители современного поколения уделяют огромное внимание селфи, которые они выкладывает в социальных сетях в надежде получить много лайков. По результатам исследований, девочки гораздо чаще, чем мальчики, подвергаются травле в виртуальном пространстве, а также зацикливаются на эмоциональных травмах, причиненных ровесниками.

Стоит отметить особенности полового развития, присущие лишь девочкам. Девочки вступают в пубертатный период раньше мальчиков, и этот возраст продолжает снижаться. Нас больше не удивляют пятиклассницы с телом взрослой женщины. Проблему усугубляет тот факт, что девочки обретают тела взрослых женщин, находясь под воздействием рекламы, которая внушает совершенно определенную идею: женщин ценят в первую очередь за сексуальную внешность. Сегодня очень высока вероятность того, что любая шестиклассница наткнется в Инстаграме на «знойное» селфи своей соученицы.

Факты, поясняющие, почему девочки ощущают большее давление, чем мальчики, способны одновременно и помочь, и ошеломить. Между тем одно дело – знать о конкретных сложностях, с которыми сталкиваются девочки, и совсем другое – понимать, как их преодолеть.

Если вы читаете эту книгу, то, скорее всего, уже не раз пытались помочь своей дочери ощущать себя менее тревожной и более счастливой. Вы наверняка говорили ей, что она не должна так переживать из-за оценки за последнюю контрольную или обращать внимание на обидный комментарий в социальных сетях. Вы убеждали ее в том, что она красивая или что внешность не имеет значения (даже самые любящие родители, в том числе мои, говорят и то и другое!). Вы критиковали рекламные образы, согласно которым ценность девочки в обществе зависит от внешности. Вы пытались ограничить количество времени, которое ваша дочь тратит на просмотр чужих фотографий в сети и выкладывание собственных. Однако, как бы вы ни старались, ваша дочь растет очень хорошим, но беспокойным или несчастным человеком.

В этой книге я исследую факторы, которые вызывают тревогу у девочек, и расскажу, как с ними бороться. Я поделюсь своими знаниями и выводами из последних исследований, сеансов психотерапии с моими пациентками, общения с коллегами, девочками в школе и собственными дочерьми. Вы узнаете, как защитить своих дочерей от токсичного стресса и тревоги. Я проиллюстрирую свои идеи примерами из собственной практики, в которых я изменила некоторые детали, чтобы сохранить конфиденциальность участников.

В самом начале книги мы разберем, что такое стресс и тревога. Затем рассмотрим, как стресс проникает в жизнь многих девочек, и узнаем, с какими сложностями сталкиваются наши дочери дома, в общении с девочками и мальчиками, в школе и в обществе в целом. Каждый родитель мечтает избавить своего ребенка от любого дискомфорта, но путь от детства к взрослой жизни никогда не бывает гладким. Если бы нам удалось устранить все источники стресса, это не пошло бы на пользу нашим детям. Тем не менее вам станет гораздо легче, если вы будете знать, какие источники стресса подстерегают вашу дочь.

Осознание сложностей, с которыми столкнутся девочки по мере взросления, поможет с большей пользой отреагировать на их переживания. Ваша реакция на беспокойства и страхи ребенка имеет огромное значение. Каждый раз, когда ваша годовалая дочь, учась ходить, падала и ударялась коленкой, она смотрела сначала на свои коленки, а затем на вас. Если вы сохраняли спокойствие, то ей сразу же становилось легче. Но если бы вы с криками бросились к ней, сгребли ее в охапку и побежали в травмпункт, то она испытала бы ненужный страх. Тревожная реакция на повседневные сложности лишь усугубляет их и вносит свою лепту в повышенный уровень стресса, вредный для здоровья ребенка.

Учитывая вышесказанное, в этой книге я не просто перечисляю страхи девочек и девушек, но и делюсь стратегиями, которые помогут вашей дочери пережить те дни, когда кажется, что мир рушится. Благодаря им она научится справляться с проблемами сама.

Многие из факторов стресса, возникающие по мере взросления, стары как мир. Другие – например, распространенность цифровых технологий и постоянно усложняющийся процесс поступления в университет – появились лишь недавно. Вы узнаете, как помочь своим дочерям справиться с давними и новыми сложностями. Эта книга поможет снизить уровень тревоги вашей дочери, но она не заменит полноценного лечения у психолога. Если ваша дочь уже страдает от разрушительного тревожного расстройства, проконсультируйтесь с ее врачом или психологом, чтобы узнать подходящие варианты лечения.

В данной книге мы рассмотрим трудности, с которыми сталкиваются девочки, но не удивляйтесь, если некоторые советы окажутся полезными и для мальчиков. Да, по статистике девочки более подвержены тревожным состояниям, однако многие мальчики тоже постоянно борются с напряжением и стрессом.

Изучая психологические и эмоциональные проблемы подростков, стоит учитывать, что простых ответов и быстрых решений нет. Только тщательный, вдумчивый анализ позволит найти новые решения. Мы любим своих дочерей и не хотим, чтобы они страдали. Мы поможем им преодолеть грядущие сложности, чтобы стать более счастливыми, здоровыми и спокойными.

Давайте начнем.

Глава 1
Разбираемся с понятиями стресса и тревоги

У меня для вас хорошие новости. Во-первых, стресс и тревога не так уж и плохи. На самом деле без них мы никогда не достигли бы успеха. Осознав различия между здоровой и нездоровой формой стресса, вы поможете своей дочери справиться с напряжением.

Во-вторых, психологи отлично знают, как облегчить стресс и тревогу, если они достигли токсичных уровней. Если бы я провела неформальный опрос среди своих коллег, то большинство из них согласилось бы с тем, что мы, психологи, хорошо понимаем причины появления и внутренние механизмы патологического стресса и тревоги. Мы знаем множество способов помочь людям обуздать психологическое напряжение, когда оно выходит из-под контроля.

Эти два приятных факта означают, что вы уже можете немного расслабиться. Не стоит так переживать из-за стресса и тревоги своей дочери: эти психологические состояния – основа развития и роста любого человека. Если же вам кажется, что беспокойство вашей дочери выходит за рамки здорового уровня, не волнуйтесь. Далее мы рассмотрим, что такое нездоровый стресс и тревога.

Здоровый стресс

Вряд ли найдется человек, которому нравится ощущение стресса. Хотя люди редко любят работать на пределе, здравый смысл и наука подсказывают нам, что стресс, возникающий, когда мы выходим из зоны комфорта, помогает нам развиваться. Здоровый стресс возникает, когда мы пробуем что-то новое (например, выступаем с речью перед большой аудиторией) или делаем то, что мысленно воспринимаем как психологическую угрозу (к примеру, решаем поговорить с неприятным коллегой). Вытолкнув себя за рамки привычного круга действий, мы развиваем свои способности. Точно так же бегуны готовятся к марафону, постепенно увеличивая дистанции во время тренировок.

Смелость перед лицом неприятных ситуаций – еще один навык, который вырабатывается с практикой. Ученые используют термин «инокуляция стресса», когда описывают давно доказанный факт: люди, успешно преодолевшие сложную жизненную ситуацию, например серьезную болезнь, зачастую вырабатывают повышенную устойчивость, которая помогает им справиться с новыми сложностями. Приведу пример из своей жизни. Старение вряд ли сулит что-то хорошее, но у этого процесса есть особое преимущество: теперь меня не волнуют многие проблемы. Как и многие из моих ровесников, я накопила достаточно жизненного опыта, чтобы спокойно перенести неприятные события (допустим, отмену рейса), которые вывели бы меня из себя в более молодом возрасте. Пусть утверждение «То, что нас не убивает, делает нас сильнее» и преувеличено, все же доля правды в нем есть.

Будучи родителями, мы должны относиться к стрессу спокойно и невозмутимо. Нельзя допускать того, чтобы уровень стресса девочки всегда был слишком низким или слишком высоким. Но самое главное – нужно относиться к разумному уровню стресса как к источнику здорового развития, который поможет ей стать сильной и уверенной в будущем.

Как правило, девочки учатся управлять своим стрессом, наблюдая за тем, как это делают родители. Они смотрят на нас и ищут подсказки, пытаясь понять, стоит ли беспокоиться из-за жизненных сложностей. Если мы поддаемся внутреннему паникеру и начинаем нервничать из-за вполне решаемой проблемы, то подаем им плохой пример. Если мы признаем, что стресс зачастую ведет к развитию, и помогаем дочери признать это, то мы будем меньше переживать в сложных ситуациях.

Тем не менее препятствия сделают нас сильнее, только если мы преодолеем их. В этой книге вы узнаете, как помочь девочке справиться со сложностями, которые возникают на пути от детства к взрослой жизни. С вашей помощью девочка поймет, что стресс – это позитивная и полезная часть жизни.

За исключением тех ситуаций, когда это не так.

Как стресс становится нездоровым

Стресс становится нездоровым, если из него нельзя извлечь какую-либо пользу. Четких критериев нездорового стресса нет, потому что у каждого человека свой уровень решаемых проблем, который в некоторых случаях может меняться день ото дня. На то, выйдет ли стресс за допустимые рамки, влияют два фактора: характер проблемы и характер человека, который с ней столкнулся.

Психологи считают стресс нездоровым, если он негативно влияет на здоровье человека в краткосрочном или долгосрочном плане. Удивительно, но влияние стресса почти не связано с его источником. Значение имеет лишь то, есть ли у человека ресурсы для борьбы с ним – личные, эмоциональные, социальные или финансовые. Например, перелом руки будет досадной неприятностью, ведущей к психологическому росту, для той девочки, которая умеет писать другой рукой и у которой есть много отзывчивых друзей, готовых носить ее учебники. Но та же проблема станет концом света для другой девочки, которая не сможет принять участие в соревнованиях и потеряет шанс получить стипендию за спортивные достижения. Точно так же потеря работы главного кормильца семьи станет серьезной проблемой для семьи без финансовой «подушки» и простой неприятностью для семейства с внушительным счетом в банке.

Ради благополучия своих дочерей мы должны понять, что стресс становится нездоровым, лишь когда он превышает наши ресурсы. У нас не всегда есть возможность предотвратить катастрофу, но во многих случаях можно мобилизовать свои ресурсы и помочь девочке справиться с жизненными трудностями.

Приведу хороший пример из моей работы психологом в школе «Лорел», учебном заведении для девочек. Я работаю там последние пятнадцать лет и знаю, что несколько старшеклассниц переболели мононуклеозом, острым вирусным заболеванием и не менее острым источником стресса. Последствия болезни одинаковы для всех: девочки получают освобождение от занятий на несколько недель. Но оказалось, что болезнь вызывает разный уровень стресса.

В идеальных условиях родители девочки могут окружить свою дочь любовью и поддержкой, чтобы помочь в тяжелой ситуации. Они следят за тем, чтобы девочка отдыхала, и поддерживают связь с учителями, чтобы она вовремя выполняла домашние задания. Родители одной девочки, игравшей в школьной команде по футболу, с радостью возили свою дочь на матчи, чтобы она могла поддержать свою команду. Если родители обладали финансовыми ресурсами, болезнь становилась лишь легкой неприятностью в жизни их дочери.

Другие семьи, особенно те, которые уже не раз сталкивались с серьезными проблемами, обеспечивали лишь минимальную поддержку. Девочки, остававшиеся целыми днями одни дома, предпочитали сну социальные сети, из-за чего болезнь было сложнее вылечить. Они не выполняли домашние задания и грустили из-за нехватки школьного веселья и общения с подругами. Когда ученицы наконец поправлялись, они нередко говорили с сожалением: «Ну спасибо тебе, мононуклеоз, за то, что испортил этот год».

Три типа стресса

Разумеется, некоторые девочки и их родители делают все возможное, чтобы не дать болезни повлиять на их школьную и социальную жизнь. Но тем не менее им все равно тяжело вновь войти в колею. Нам будет проще понять их проблемы, если мы признаем, что стресс бывает разным. Когда психологи изучают стресс и его влияние на здоровье, они разделяют его на три категории: жизненные события, повседневные неприятности и хронический стресс.

Любое жизненное событие, требующее адаптации – например, внезапное заболевание мононуклеозом, – неизбежно вызывает стресс. Даже счастливые события, такие как рождение ребенка или переход на новую работу, заставляют нервничать, потому что мы вынуждены резко адаптироваться к переменам. В психологии не так много фундаментальных правил, но я хочу отметить одно из них: перемены равнозначны стрессу. Чем больше перемен влечет за собой жизненное событие, тем больше напряжения вы почувствуете.

Более того: и хорошие, и плохие жизненные события зачастую влекут за собой повседневные неприятности. Родителям, которые меняют свой рабочий график, чтобы позаботиться о больном ребенке, будет сложнее выполнять повседневные дела. Например, они не смогут вечером помыть посуду, которую обычно мыл их ребенок до того, как заболел. Такие неприятности кажутся мелкими, но они имеют свойство накапливаться. Одно замечательное исследование показало, что именно количество повседневных неприятностей, вызванных серьезным стрессовым событием, например смертью близкого человека, определяет, насколько тяжело в эмоциональном плане почувствует себя человек. Другими словами, боль из-за смерти супруги усилится стрессом из-за попыток разобраться с системой оплаты счетов.

Мы на интуитивном уровне понимаем, как тяжелы повседневные неприятности. Вот почему многие покупают продукты для своих друзей, у которых недавно родились дети. Мы забиваем едой холодильники тех, у кого в жизни произошло серьезное событие, чтобы избавить их от досадной необходимости ходить в магазин и готовить. Понимая, что повседневные неприятности действительно усиливают стресс, мы пытаемся минимизировать их. Может, ваш ребенок-подросток и не выздоровеет оттого, что вы в течение нескольких недель будете питаться едой из супермаркета, зато общий уровень стресса в семье заметно снизится.

Кроме жизненных событий и повседневных неприятностей существует также хронический стресс. Он возникает, если мы постоянно живем в тяжелых условиях. Если человек испытывает хронический стресс, например, живет в опасном районе или ухаживает за родственником с деменцией, это оказывает разрушительное воздействие на его физическое и эмоциональное здоровье. Но даже в самых тяжелых условиях можно почувствовать себя легче. Изучая, как подростки справляются с двумя постоянными источниками стресса – онкологическими заболеваниями или жизнью в семье, в которой родители страдают тяжелой депрессией, – исследователи сделали полезные выводы, применимые к жизни многих людей, страдающих хроническим стрессом.

Мне пришлось использовать все имеющиеся знания об управлении детским и подростковым стрессом в крайне тяжелых условиях, когда я работала с Кортни. Родители этой семнадцатилетней девочки находились в процессе затянувшегося развода. Мы с Кортни стали встречаться раз в неделю в начале одиннадцатого класса, после того как она объявила родителям, что больше не выдержит ни дня их ссор. Хотя родители часто не могли найти общий язык, они оба хотели помочь своей дочери.

Познакомившись, мы с Кортни стали искать пути решения ее домашних проблем. Первым делом требовалось определить, что ей было по силам изменить, а что – нет.

– Если честно, мне кажется, что они никогда не поладят, – призналась Кортни. И с отчаянием добавила: – Они говорят, что не хотят ругаться в моем присутствии, но не могут сдержаться.

– Мне очень жаль… я могу только представить, как неприятно выслушивать их ругань, – посочувствовала я.

Кортни посмотрела на свои руки, затем перевела взгляд на меня и устало ответила:

– Да, отстой.

После недолгого молчания я продолжила:

– Что касается ссор, я думаю, что ты зашла в тупик. Только твои родители могут покончить с ними, и, судя по всему, они пока не готовы сделать это.

Кортни расстроенно кивнула.

– Поэтому, как бы мне ни не хотелось это говорить, но я считаю, что сейчас тебе нужно принять эту реальность, – заявила я.

Исследования показывают, что в сложных ситуациях важно в первую очередь практиковать принятие. Если вы поморщились, прочитав слова «практиковать принятие», которые так отдают эзотерикой (если честно, я сама так отреагировала, когда услышала об этом впервые), то отнеситесь к ним более практически. Зачем растрачивать энергию на отрицание того, что нельзя изменить? Как только мы примем суровую истину, мы начнем адаптироваться к ней.

Но Кортни не разделяла моего мнения.

Она воскликнула, одновременно недовольно и недоверчиво:

– Как я могу принять их ссоры? Это же ужасно!

Я постаралась ответить как можно спокойнее:

– Я знаю. Если бы я думала, что ты можешь помирить своих родителей, я бы сразу же предложила тебе сделать это. Но, на мой взгляд, ты все же можешь кое-что контролировать.

Кортни неохотно согласилась выслушать меня, и я поделилась с ней выводами, сделанными в ходе исследований хронического стресса. По мнению ученых, подросткам полезно отвлекаться на какие-нибудь приятные занятия, чтобы хотя бы ненадолго «спрятаться» от стресса.

– Есть ли что-то, что тебе нравится делать и чему не могут помешать даже ссоры родителей? – спросила я.

Кортни задумалась. Теперь она выглядела более расслабленной.

– Да, есть… – сказала она.

Я вскинула брови, показывая свою заинтересованность.

– У меня есть машина… Вообще-то это машина моей бабушки, но ею пользуюсь только я… и мне нравится ездить по Шагрин Ривер Роуд, – призналась Кортни.

Я улыбнулась. Эта дорога, проходящая по холмам в окружении лесов, находилась в пригороде Кливленда в двадцати минутах езды от моей частной практики.

– Я открываю окна, даже если на улице холодно, и включаю музыку на всю катушку, – продолжила Кортни. – Мне становится лучше уже после первой песни.

– Ты можешь ездить туда, когда захочешь? – уточнила я.

– Ну да, – ответила девушка. – Только если мне не нужно делать уроки. Эта дорога находится недалеко от моего дома.

– Тогда это должно стать частью нашего плана, – предложила я. – Ты не можешь остановить ссоры твоих родителей, но у тебя есть надежный способ передохнуть от стресса.

Кортни прикусила губу, показывая, что мои слова ее по-прежнему не убедили.

– Да, это неидеальное решение, – мягко продолжила я. – Но только подумай: ссоры родителей расстраивают тебя, а вождение радует. Пока родители не разберутся между собой, ты можешь кататься в любимом месте, чтобы контролировать свое настроение.

– Это так, – медленно ответила Кортни. Она помолчала и добавила: – Я попробую и потом расскажу вам, изменилось ли что-нибудь.

Наука уже обладает достаточными знаниями о борьбе с хроническим стрессом, и вы можете использовать их в собственной жизни. Если ваша дочь попала в сложную ситуацию, прежде всего определите вместе с ней, что ей по силам изменить, а что – нет. Если ваша дочь оказалась в конфликтной среде (например, перешла в другую школу и оказалась новичком в классе), помогите ей разработать план необходимых действий. В данной ситуации может помочь дружба с доброжелательными соседскими детьми. Кроме того, помогите ей найти способы переждать «социальную бурю», пока та не утихнет (к примеру, ваша дочь найдет друзей в новом классе и приобретет устойчивый статус среди одноклассников). Нездорового стресса не всегда можно избежать, поэтому вам нужно научиться снижать психологическое напряжение. Главная стратегия в общих чертах выглядит так: исправлять то, что можно исправить, и принимать все остальное. Применяя это правило в своей жизни, вы будете чувствовать себя гораздо более уверенными и спокойными в любой ситуации.

От стресса к тревоге

Стресс и тревога – как братья-близнецы. Но все же они представляют собой два разных явления. Они оба – психологически дискомфортные состояния, но если стресс обычно означает чувство эмоционального или умственного напряжения, то тревога тесно связана со страхом или паникой.

В реальной жизни, впрочем, стресс и тревога нередко сливаются воедино. Например, девочка, постоянно испытывающая стресс из-за учебы, может почувствовать беспокойство из-за недостаточно хорошо выполненного домашнего задания. Девочка, живущая в опасном районе, в котором часто происходят драки и звучат выстрелы, регулярно испытывает приступы паники, что неминуемо ведет к хроническому стрессу. Мы не всегда можем отделить стресс от тревоги, но, как правило, в этом нет необходимости. В практических целях, которые преследует эта книга, будем считать оба эти понятия почти взаимозаменяемыми, ведь ваша главная задача – помочь своим дочерям всегда держать их под контролем.

Стресс и тревога также схожи в том, что могут влиять на человека как отрицательно, так и положительно. Мы уже рассмотрели различие между здоровым и нездоровым стрессом. Теперь поговорим о здоровой и нездоровой тревоге.

Здоровая тревога

В ходе эволюции люди получили от природы дар, помогающий выжить. В мозг каждого из нас встроена сложная система тревожной сигнализации. Когда мы чувствуем угрозу, эта система включается, вызывая тревожные ощущения. Дискомфорт от них заставляет нас действовать, чтобы избавиться от угрозы или избежать ее. Другими словами, наши предки, которые укрывались в пещерах, заметив саблезубого тигра, выжили и передали нам свои гены быстрого реагирования на тревогу. А вот их сосед по пещере, обронивший однажды фразу: «О, смотрите, какой милый тигр», – не выжил, и его гены в дальнейшей эволюции человека не участвовали.

Система тревожной сигнализации современного человека приходит в действие, реагируя на большое количество разнообразных угроз. Например, когда мы, будучи за рулем, находимся на волосок от аварии, или, находясь в квартире одни, слышим в ней странные звуки, или начальник неожиданно вызывает нас к себе в период массовых сокращений на работе. Чувство тревоги не только предупреждает нас об угрозах в окружающей среде, но и сообщает об опасности, таящейся внутри нас самих. Вам знакомо неприятное ощущение, которое возникает, когда вы хотите сказать что-то, о чем позже пожалеете? Это тревожная система пытается предупредить вас об опасности. Или мучительное чувство, которое охватывает нас, когда мы смотрим сериал, вместо того чтобы разобраться со счетами? Так система тревожной сигнализации пытается уберечь нас от штрафов за несвоевременную их оплату.

Другими словами, чувство тревоги защищает нас от мира и от самих себя.

К сожалению, тревога, как и стресс, приобрела плохую репутацию. В какой-то момент мы решили, что эмоциональный дискомфорт – это всегда плохо. Но психологический стресс, как и физическая боль, выступает в роли отлично налаженной системы обратной связи, которая помогает придерживаться верного курса. Если физическая боль заставляет нас отдернуть руку от раскаленной плиты, то эмоциональный стресс стимулирует уделять внимание своим решениям. Например, если вы всегда нервничаете перед встречей с подругой, потому что никогда не знаете, как она поведет себя на этот раз, то, возможно, настало время пересмотреть ваши отношения.

Вот что нужно сделать в первую очередь для того, чтобы ваши дочери взяли тревогу под контроль: скажите им, что зачастую тревога – их друг.

Несколько лет назад я познакомилась с шестнадцатилетней Даной, чьи родители обратились ко мне после того, как она перебрала на вечеринке и оказалась в реанимации. Я работаю психологом уже давно, поэтому знаю, что нельзя судить человека по одному событию. Так оно и вышло: когда мы встретились, моя сдержанность была вознаграждена. В приемной меня ждала дружелюбная девочка в джинсах и клетчатой рубашке. Она быстро встала, протянула руку и представилась.

Я сказала:

– Привет, я – доктор Дамур.

Дана искренне ответила:

– Спасибо, что согласились встретиться со мной.

Я пригласила девушку в свой кабинет, и она направилась туда пружинистой походкой.

– Ты не знаешь меня, и я не знаю тебя, – начала я. – Но мне известно, что произошло что-то очень страшное.

В первые дни своей работы я часто допускала ошибку новичка: ставила своих юных пациенток в сложное положение сразу после знакомства. Со временем я поняла, что люди гораздо охотнее вступают в разговор на щекотливые темы, если их не загоняют в угол.

– Хочешь сразу рассказать, что случилось? – продолжила я. – Или будет лучше, если мы сначала узнаем друг друга получше?

– Давайте я расскажу о случившемся, – ответила Дана, накручивая на палец прядь своих волнистых волос. – Меня это действительно очень беспокоит. Пару недель назад мы с друзьями отправились на вечеринку к нашему общему другу, которого я давно знаю. Было весело. Но потом кто-то из друзей сообщил о другой вечеринке, и мы решили пойти туда. Мне не был знаком парень, который ее устраивал, но я знала нескольких его друзей. Там оказалось много незнакомых ребят, и я чувствовала себя не в своей тарелке.

Я молча кивнула. Мне показалось, что Дане хотелось поскорее излить душу.

– Мне было очень некомфортно, я нервничала, – продолжила девушка. – Я выпила немного пива на первой вечеринке и чувствовала себя бодрой, поэтому решила выпить еще немного на второй вечеринке. Я просто хотела успокоиться. Мои друзья веселились и не собирались уходить. Потом кто-то предложил мне напиток покрепче. Обычно я не пью такое, но в тот вечер я согласилась, решив, что так расслаблюсь быстрее.

Меня неприятно поразили две вещи: алкоголь в свободном доступе на вечеринках у подростков, ставший уже обычным явлением, и абсолютная уверенность Даны в том, что ей нужно было расслабиться.

– Я не помню, что произошло дальше, – призналась девушка. – Друзья сказали, что я много выпила. Когда я отключилась, один из моих друзей испугался и позвонил своим родителям, а они уже позвонили моей маме.

– У тебя хороший друг, – ответила я, и Дана кивнула. Затем я продолжила: – Давай поговорим о том моменте, когда ты пришла на вторую вечеринку. Ты сказала, что тебе было некомфортно. Как ты думаешь, почему?

– О да, – согласилась Дана. – Я чувствовала себя ужасно. Там было очень много людей, и некоторые из них выглядели подозрительно. Если честно, они выглядели слишком взросло для старшеклассников.

– Понятно, – сказала я. – Если ты не против, я выскажу свое мнение. На мой взгляд, отчасти проблема состояла в том, что ты отнеслась к своему чувству тревоги как к врагу, когда на самом деле оно – твой союзник.

Дана недоуменно посмотрела на меня, а я продолжила:

– Я подозреваю, что тебе стало некомфортно, потому что ты отлично понимала, что на вечеринке может быть опасно, и тебе хотелось уйти.

– Это точно, – согласилась Дана. – Но мои друзья хотели остаться, поэтому я не знала, что делать. – Она помолчала и смущенно добавила: – Разумеется, мне не стоило так себя вести.

– Верно, – ответила я. – Ты вряд ли удивишься, если я скажу, что тебе не стоило пускаться во все тяжкие. – Девушка кивнула. – Кроме того, я считаю, что ты будешь чувствовать себя увереннее и перестанешь беспокоиться в подобных ситуациях, если научишься распознавать свою тревогу.

Во взгляде Даны снова мелькнуло удивление. Я сказала:

– Взрослые считают тревогу чем-то плохим, но это не так. Да, она может выйти из-под контроля. Но, как правило, это очень полезная эмоция.

Только теперь на лице Даны отразилось понимание.

– Вместо того чтобы успокаивать нервы тем коктейлем, мне стоило уделить внимание своему дискомфорту и найти повод уехать домой, – сказала она.

– Да, – согласилась я. – В твоей голове находится сложная система оповещения, причем работает она без сбоев. Нужно лишь уметь ею пользоваться.

Попробуйте применить этот совет дома. Когда ваша дочь поделится с вами тревогой из-за предстоящего экзамена, беззаботно скажите: «Отлично! Я рада, что ты беспокоишься. Это правильная реакция, потому что сейчас ты понимаешь, что еще не готова к экзамену. Ты успокоишься, как только начнешь готовиться». Если она захочет встретиться с друзьями в выходные, скажите ей: «Приятного вечера. Будь осторожна. Если ты почувствуешь себя не в своей тарелке, обрати внимание на свои чувства. Мы с папой заберем тебя, если что-то пойдет не так».

Другими словами, девочка должна отнестись к своим неприятным ощущениям серьезно и спросить себя: «Почему сработала моя аварийная сигнализация?» Люди привыкли отрицательно относиться к тревоге и подобным негативным чувствам, поэтому нам нужно научить девочек воспринимать тревогу как защитный механизм.

Как работает тревога

Страх – мощное эмоциональное переживание, которое иногда кажется неконтролируемым. Но психологи определили, что на самом деле тревога представляет собой весьма предсказуемую и хорошо организованную реакцию, которая активизирует внутренние системы нашего организма. Во-первых, гормоны стресса запускают биологическую реакцию под названием «бей или беги». Адреналин ускоряет сердцебиение, замедляет работу пищеварительной системы и расширяет дыхательные пути, чтобы направить больше кислорода в наши активно работающие мышцы. В ответ на сигналы, поступающие в наши легкие из центральной нервной системы, дыхание ускоряется и становится более прерывистым. Зрачки расширяются, чтобы мы могли видеть объекты на большом расстоянии. Как только опасность миновала, не менее сложная реакция вводит организм в спокойное состояние. Вот почему после периода паники нам хочется в туалет: просто наша пищеварительная система снова заработала. Как бы мы ни относились к тревоге, стоит признать, что она запускает в организме человека удивительное биологическое представление.

Одновременно с этим активизируются наши эмоции. В моменты тревоги мы испытываем волнение, страх или ужас, а некоторые – еще и раздражение. Когда подключаются эмоции, в игру вступает наша когнитивная, то есть мыслительная система. Серьезные умственные процессы выключаются, и мы начинаем внимательно «сканировать» окружающую среду, чтобы получить больше информации об угрозе. Услышав странный шум в квартире, мы прислушиваемся и одновременно спрашиваем себя: «Не забыл ли я закрыть дверь? Вдруг кто-то пытается меня ограбить?» В других ситуациях тревога полностью отключает мышление или порождает необоснованные ощущения преувеличенной опасности: «Ко мне ломится серийный убийца!»

Последней запускается система действия. Человек, которого испугали странные звуки ночью, может спрятаться с головой под одеялом, набрать телефон экстренных служб или выйти в коридор с бейсбольной битой.

Тревожные переживания приносят ощутимую пользу (например, помогают обнаружить, что мы просто забыли закрыть дверь), являясь биологической, эмоциональной, психологической и физической тренировкой. Если же наша аварийная система не работает должным образом и часто выходит из-под контроля, мы быстро почувствуем себя вымотанными. В таких ситуациях психологи диагностируют тревожное расстройство.

Тревожные расстройства и методы их лечения

Многочисленные причины, по которым наши аварийные системы приходят в негодность, могут вызвать тревожные расстройства, и выявлять их приходится специалистам. Если сигнал тревоги срабатывает постоянно: иногда звучит громко, иногда тихо, – это говорит об общем тревожном расстройстве (ОТР). Дети и взрослые, страдающие ОТР, испытывают беспокойство, которое невозможно контролировать. Они постоянно обдумывают свои опасения: возьмут ли меня в команду по гимнастике? Не вызовут ли меня к доске? Не уволят ли меня? Постоянный звон колокольчика тревоги вызывает проблемы со сном, концентрацией и, разумеется, способностью чувствовать себя спокойным и счастливым.

При других расстройствах аварийная система срабатывает реже, но буквально оглушает в ответ на конкретные угрозы. Тревожное расстройство, вызываемое разлукой, социофобия и специфические фобии вызывают стресс особого рода, изнуряющий и подрывающий здоровье человека. Это происходит, когда кто-либо расстается с близкими, оказывается среди большого количества людей или попадает в ситуацию, которая вызывает у него нешуточный страх. Маленькие дети часто скучают по своим родителям, а многие подростки не любят выступать перед большой аудиторией… Страхи есть у каждого из нас, поэтому врачи диагностируют тревожное расстройство, лишь когда переживания человека не соответствуют угрозе или мешают вести полноценную жизнь. К примеру, одно дело – не любить пауков, но совсем другое – пропустить важную встречу только из-за того, что она должна состояться в старом здании, в котором вполне реально столкновение с одним из этих существ.

Если аварийный сигнал оглушает нас без видимых причин, это говорит о панической атаке. Это вовсе не шуточное название: паническая атака – резкая вспышка страха, при которой физические симптомы тревоги настолько интенсивны, что человек может решить, что он сходит с ума или умирает. Исследования показали, что около четверти людей, оказавшихся в реанимации из-за боли в груди, испытывали паническую атаку, а не сердечный приступ. Панические атаки проходят быстро – как правило, за двадцать минут. Они могут начаться в стрессовой ситуации – например, во время собеседования при приеме на работу, о которой вы давно мечтали, а могут возникнуть без явных причин.

Стоит отметить, что они очень распространены. В определенные моменты жизни 30 % людей чувствуют вспышку интенсивной тревоги, которая вызывает тошноту, головокружение, оцепенение, звон в ушах, ощущение оторванности от реальности, озноб, повышенное потоотделение и страх из-за возможной смерти или безумия. Хотя в панической атаке нет ничего приятного, психологи диагностируют паническое расстройство только в том случае, если подобные атаки происходят постоянно, вынуждая человека бояться очередной вспышки тревоги или подстраиваться под них. Иногда люди начинают избегать ситуаций или мест, в которых они пережили паническую атаку, – например, сторониться спортивных залов или вечеринок.

Несколько лет назад мне неожиданно позвонила подруга детства, которая жила на тот момент в Денвере, штат Колорадо. Она и ее семнадцатилетняя дочь отправились в Санта-Фе – город, находившийся в шести часах езды в штате Нью-Мексико. Девушка собиралась провести лето в этом городе, подрабатывая на местном музыкальном фестивале.

Рассказав об этом, подруга продолжила:

– Мы были в пути, как вдруг моя дочь резко изменилась в лице. Она задрожала, сказав, что задыхается и испытывает страх, но не знает почему. Минуту назад с ней все было в порядке, а потом она признается, что сходит с ума! Сейчас все хорошо, но она в потрясении.

Я задала несколько вопросов и сделала вывод:

– Судя по твоим словам, твоя дочь пережила классическую паническую атаку. Они очень неприятны, но безвредны.

Моя подруга вздохнула с облегчением, но хотела узнать, что им теперь делать.

– Возможно, мне стоит рассказать о случившемся организаторам фестиваля, вернуться домой и записать дочь к врачу, – сказала она.

– Нет, – возразила я. – Думаю, вам не стоит отменять поездку. Панические атаки случаются, но не стоит уделять одному инциденту столько внимания.

Я рассказала подруге о том, как сама испытала паническую атаку. В те годы я преподавала в университете. Я обсуждала результаты тестирования одного из своих студентов с его отцом, который был вовсе не рад узнать, что его гениальный сын получил не самую хорошую оценку. До сих пор помню свои тогдашние ощущения: я просто выбежала в ужасе из комнаты. К счастью, это больше не повторялось.

– Хорошо, – ответила подруга и неуверенно добавила: – Знаешь, у моей тети были подобные вспышки тревоги. Ты уверена, что нам не стоит обращаться к врачу?

– Панические атаки могут передаваться по наследству, – сказала я. – Но я не думаю, что вам стоит отказываться от поездки в Санта-Фе. Если это произойдет еще раз, позвони мне, и мы запишем твою дочь на прием к врачу в Нью-Мексико.

Тем летом подруга больше не звонила мне. Затем я приехала в Денвер, чтобы навестить родственников, и договорилась с ней о встрече. Она рассказала, что в начале лета у дочери все было отлично, но в конце августа, незадолго до возвращения домой, она снова испытала паническую атаку во время пробежки.

– Она справилась, потому что знала, что происходит, – пояснила подруга. – После того случая она нашла в интернете информацию о техниках релаксации, но, к счастью, больше панические атаки не повторялись.

Когда тревога девочки вмешивается в ее повседневную жизнь, необходимо обратиться к специалисту по тревожным расстройствам. Когнитивно-поведенческая терапия представляет собой систематический подход к лечению всех компонентов тревоги, о которых мы уже говорили. Психологи используют самые современные техники, чтобы помочь пациентам справиться со своей физиологической реакцией, побороть неприятные эмоции, прогнать тревожные мысли и со временем избавиться от страхов.

В психодинамической терапии основное внимание уделяется мыслям и чувствам, которые находятся за пределами сознания. Она особенно полезна, если причина тревоги неизвестна. Этот вид психотерапии помог Симоне, десятикласснице, чья мать обратилась ко мне после встречи со школьным психологом. Во время телефонного разговора она рассказала, что ее дочь постоянно чувствует себя «на взводе», но не знает почему. В семье все было благополучно, девушка хорошо училась, расписание не было сложным, и она поддерживала хорошие отношения с близкими друзьями. Когда я спросила, как Симона относится ко встрече со мной, мать ответила: «Она очень нервничает и хочет, чтобы я была рядом». Я сказала, что буду рада видеть их обеих, если Симоне будет от этого легче.

На нашем первом сеансе Симона и ее мать сидели так близко друг к другу, что их ноги соприкасались. Меня поразило, что пятнадцатилетняя девочка – самостоятельная личность – нуждалась в физическом контакте со своей матерью. Наша первая встреча была ничем не примечательна. Я узнала, что Симона была старшей из троих детей, что ее мать была успешным предпринимателем и каждый месяц уезжала в длительные командировки, и что они прожили в одном и том же доме в Бичвуде почти двадцать лет.

На следующий сеанс Симона пришла одна. Она села на дальний конец дивана, взяла чашу с разноцветными магнитами и серебряными шариками, стоявшую на небольшом столике, и начала строить из них пирамидку. Детали игрушки соединялись с приятным щелчком. Симона спокойно ответила на мои вопросы о прошедшем школьном дне (ей много задали на дом), друзьях (они были веселыми и надежными) и уровне тревоги (повышенном из-за предстоящих экзаменов). Она рассказала о своих тесных отношениях с матерью:

– Мы хорошо ладим… не всегда, но в основном. И хотя я никогда не говорила ей об этом, я ею восхищаюсь.

Своего отца Симона назвала «сложным, отстраненным, но очень хорошим папой и очень хорошим человеком».

После второго сеанса я задумалась, зачем Симона вообще решила обратиться ко мне. Информация, которую я получила, не объясняла ее постоянную взвинченность. Сама Симона не спешила разбираться с причинами своих чувств. Но во время нашего третьего сеанса проблема наконец-то вышла на поверхность. Симона быстро вошла в мой кабинет, снова взяла чашу с игрушками и молча начала собирать пирамидку. Через несколько минут она спросила:

– Вы рассказываете моей маме, о чем мы говорим на сеансах?

Я убедила ее, что не нарушала обещание, данное на первом сеансе: наши разговоры остаются приватными до тех пор, пока у меня не появятся причины полагать, что девушке может причинить вред она сама или кто-то другой.

– У моей мамы был тайный роман, – призналась Симона. – Она не знает, что я об этом знаю.

Она рассказала, что несколько месяцев назад подслушала разговор своих родителей. Командировки матери на самом деле были поводом для тайных свиданий с ее бывшим молодым человеком из университета.

– Как я поняла, моя мама рассталась с ним и рассказала обо всем папе, – добавила Симона. – Я уверена, что папа очень расстроился, но теперь они ходят вместе к психологу, и в нашей семье все хорошо. Но я не знаю, как себя вести.

– Это непростой секрет, – согласилась я. Симона закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, и кивнула. Мы обе признали, что именно он и был причиной ее нервозности. Вместе мы обсудили варианты действий. Симона могла сказать родителям, что обо всем знала, или не признаваться и позже решить, что делать. Когда мы поговорили об этом, девушка явно испытала облегчение, разделив тяжелую ношу с другим человеком.

– Знаете, есть еще кое-что, – сказала Симона в начале нашего следующего сеанса. – Тайный роман мамы не имеет ко мне никакого отношения, но я не знаю, как теперь относиться к ней.

Она призналась, что очень любила мать и всегда доверяла ей. Она гордилась тем, что та была главным кормильцем в семье.

– Я действительно уважаю ее, – робко продолжила Симона. – Но теперь не знаю, что и думать.

Я осторожно спросила:

– Ты чувствуешь, что разочаровалась в ней?

По правде говоря, я подозревала, что это еще мягко сказано, но знала, что о чувствах нельзя говорить напрямую. Услышав вопрос «Ты в ярости?», пациент лишь замкнется в себе, особенно если до этого он пытался игнорировать свой гнев.

Неожиданно по щекам Симоны потекли слезы. Наконец она выпустила свои эмоции на свободу.

– Послушай, – мягко сказала я. – Злиться на человека, которого любишь и в котором нуждаешься, очень больно. – Я пересела к девушке на диван и через несколько минут продолжила: – Твое разочарование полностью оправданно. Я думаю, оно тоже объясняет твою тревогу. Возможно, твои обостренные чувства представляют собой третий шаг в скрытой последовательности твоих переживаний. – Симона посмотрела мне в глаза, и я пояснила: – Первый шаг означает, что в глубине души ты очень расстроена из-за романа мамы. Второй шаг – ты не хочешь чувствовать себя так плохо. Третий шаг, который привел тебя ко мне, означает, что ты постоянно испытываешь тревогу. Возможно, ты переживаешь, что твой гнев может разрушить хорошие отношения с мамой.

Симона сосредоточенно поджала губы и сказала:

– Возможно, так и есть… я не знаю. Я не уверена.

На наших следующих сеансах беспокойство Симоны начало стихать. Мы обсудили, могла ли ее тревога подогреваться гневом. Дело продвигалось медленно, но, по крайней мере, мы вышли на верную тропу.

Не всегда тревога возникает из-за скрытой причины, но стоит учитывать, что это чувство предупреждает нас о внутренней или внешней угрозе. Иногда девочка переживает из-за внешней угрозы – такой, например, как проблемы в семье. В других случаях девочка сталкивается с мощной внутренней угрозой, как было в случае с Симоной, которая боялась своего гнева по отношению к матери.

Если психотерапия не приносит облегчения, то с чувством тревоги поможет справиться врач. Важно отметить, что представительницы слабого пола в большей степени уязвимы для тревоги. У маленьких девочек и юных девушек как минимум в два раза чаще диагностируют тревожное расстройство, чем среди мальчиков и юношей. Как правило, мы объясняем такое серьезное гендерное неравенство небиологическими факторами, о которых мы поговорим в этой книге. Но на нервную систему девочек влияет и несколько физиологических факторов.

Вы вряд ли удивитесь, узнав, что предменструальные гормональные перемены вызывают у многих девушек чувства напряженности, раздражения или тревоги. Более того: исследования показывают, что у девушек, страдающих от панических атак, предменструальное снижение уровня эстрогена и прогестерона временно повышает частоту и интенсивность панических атак. Некоторые ученые полагают, что эмоциональные перепады, сопровождающие менструальный цикл, ведут к развитию тревожных расстройств или обостряют уже имеющиеся расстройства. По результатам исследований, тревога передается по наследству, но ученые еще не знают, кто перенимает ее чаще – девочки или мальчики.

Независимо от генетической предрасположенности к тревоге, ее можно заглушить с помощью лекарств. Хотя я редко советую принимать подобные средства, все-таки лучше обратиться к психиатру, если сеансы у психолога не помогают ослабить постоянную тревогу или если панические атаки не прекращаются. Антидепрессанты приносят быстрое облегчение людям с паническим расстройством – диагнозом, при котором огромный страх панической атаки мешает полноценно жить. Такие лекарства обычно ослабляют симптомы тревоги, и пациенты пользуются передышкой, чтобы изучить свои сложные глубинные чувства с помощью психолога или узнать больше о техниках релаксации и практиках, которые в итоге избавят от стресса без необходимости принимать лекарства.

В последние годы практики осознанности доказали свою эффективность в борьбе с тревожными эмоциями и мыслями. Осознанность – подход, уходящий корнями в древние буддийские техники медитации, – предполагает умение наблюдать, но не осуждать свои чувства и мысли. Тревога опасна тем, что преувеличивает проблемы, рисуя человеку страшные картины будущего и заставляя его жить в постоянном страхе. Осознанность же борется с тревогой, помогая людям внимательно наблюдать за своими эмоциями, мыслями и ощущениями, но не поддаваться им.

Практики осознанности не всегда заменят психотерапию, но вместе с традиционными методами помогут справиться с непростыми чувствами. В начале карьеры одна из моих любимых коллег заметила, что у психологов очень странная работа. С одной стороны, мы помогаем людям разобраться в своих чувствах и мыслях. Мы хотим, чтобы наши пациенты разобрались в своей жизни. Но как только люди погружаются в свой болезненный, расстраивающий или пугающий внутренний мир, мы отступаем и заявляем, что это всего лишь мысль или чувство и что они сами решают, как отреагировать на них.

Возможно, вам кажется, что ваша дочь страдает от сильной тревоги, но вы не уверены, стоит ли обращаться к специалисту. В таком случае попробуйте для начала почитать полезную литературу. В конце этой книги, в разделе «Рекомендованная литература», вы найдете список замечательных пособий о том, как управлять своей реакцией на тревогу.

Как справиться с обычной тревогой

Хотя отделить «нормальную» тревогу от ее нездорового проявления сложно, психологи обращают на нее внимание только в том случае, если она становится такой навязчивой и интенсивной, что мешает полноценно жить. К сожалению, многие подростки (а порой и их родители) считают малейшее проявление тревоги поводом для беспокойства. Юные пациентки нередко рассказывают мне о своей тревоге так, словно это тяжелая врожденная патология.

Поскольку тревога «встроена» по умолчанию в организм каждого человека, мне часто приходится сдерживать себя, чтобы не воскликнуть: «Ну конечно, иногда ты испытываешь тревогу! Именно она помогает тебе спокойно переходить дорогу и не попадать под машину». Обычно я задаю много вопросов о ситуациях, которые активизируют тревогу. В большинстве случаев рассказываю пациентке о пользе тревоги (как, например, это произошло в случае с Даной, оказавшейся на подозрительной вечеринке).

Взрослые, владеющие нужной информацией, могут помочь девочкам меньше переживать из-за своей тревоги. Для этого мы должны объяснить им, что нервная система человека работает постоянно и ее работа варьируется от полезной защиты до неприятного вмешательства в жизнь. Даже если девочка страдает из-за этого, мы все равно можем вернуть ее беспокойство и страхи в границы разумного.

Чтобы научить девочек управлять своим волнением, мы обратимся к четырем системам реагирования, которые выступают в качестве охранников при здоровом уровне тревоги и дают сбой, когда тревога выходит из-под контроля. Это физические реакции, эмоциональные реакции, паттерны мышления и поведенческие импульсы. Несколько лет назад я помогла своей коллеге из школы «Лорел». Мы стояли в очереди в столовой, когда она неожиданно сказала:

– Знаешь, у меня возникла небольшая проблема в семье. Ты не могла бы помочь мне?

– Конечно, – согласилась я. – Что случилось?

– Моя одиннадцатилетняя дочь очень переживает из-за предстоящей ночевки у своей двоюродной сестры, – сказала коллега. – Она очень хочет пойти, потому что дружит с сестрой и ее подругами, но боится, что не сможет заснуть. От одной мысли о ночевке она начинает задыхаться.

– Хорошо, что ты спросила об этом, – ответила я. – Есть множество способов помочь твоей дочери.

Взяв подносы с обедом, мы удалились в тихий уголок столовой.

– Для начала ты должна объяснить своей дочери, что ее организм начинает давать сбои, когда она нервничает, – сказала я. – Вот почему она начинает задыхаться.

Моя коллега склонила голову, внимательно слушая.

– Объясни ей, что мозг заставляет сердце и дыхание ускориться, чтобы она смогла справиться с опасностью, – пояснила я. – Ее задача – дать мозгу понять, что все в порядке. И это вполне выполнимо.

– Но как это сделать? – спросила коллега.

– Ты ведь знаешь, что психологи советуют глубоко дышать, чтобы успокоиться? – поинтересовалась я.

– Да, – кивнула подруга.

– Это действительно эффективный метод, но я обнаружила, что он работает еще лучше, если девочка знает, почему он работает, – сообщила я.

Я рассказала коллеге, что в тревожной ситуации из мозга в легкие поступает сигнал о необходимости ускорить дыхание. В это же время легкие отправляют в центральную нервную систему обратный сигнал о том, чтобы мозг успокоился. Сигналы, идущие из дыхательной системы, особенно важны для мозга, потому что если человек задыхается, мозг должен заставить тело паниковать. Когда же мы осознанно замедляем дыхание, рецепторы в легких получают «сообщение» о том, что все хорошо, и моментально посылают обратный сигнал в мозг, чтобы тот успокоился.

– Расскажи своей дочери, что с помощью дыхания она может обмануть нервную систему и успокоиться, если ее начнут пугать мысли о ночевке, – предложила я. – В интернете много информации о различных дыхательных техниках. Моя любимая – техника «квадратного дыхания».

Я посоветовала коллеге обучить дочь этой технике. Для этого нужно сделать медленный вдох на три счета, задержать дыхание на три секунды, медленно выдохнуть на три счета и сделать паузу, опять же на три секунды. Цикл следует повторить несколько раз.

– Звучит просто, – призналась моя коллега.

– Так и есть, – согласилась я. – И эта практика наиболее эффективна, когда она уже отработана. Когда я рассказываю о ней девочкам, то всегда привожу в пример игроков в теннис, которые делают десятки бросков, чтобы найти подходящий ритм. Техника дыхания работает так же. Практика «квадратного дыхания» очень проста, но она сработает на «отлично», если войдет в привычку. Тогда твоя дочь сможет применить ее в любой момент, если почувствует страх.

– Значит, я помогу ей успокоиться, и это хорошо, – признала подруга. – Но мне кажется, что она все равно будет переживать.

– Тогда вместе обсудите ее страхи, – посоветовала я. – Как правило, тревога появляется, когда мы переоцениваем ситуацию и недооцениваем свою способность справиться с ней.

– Она очень боится, что не сможет заснуть, – сказала подруга.

Тогда я предложила:

– Скажи ей: «Наверное, заснуть у твоей двоюродной сестры будет сложнее, чем дома, но, я думаю, ты так устанешь, что выключишься за секунду». Тебе нужно признать ее переживания и помочь понять, что, скорее всего, она преувеличивает.

– Хорошо, – согласилась подруга. – Но она возразит мне, что боится не выспаться и на следующий день будет сонной.

– Мы называем это катастрофизацией – представлением худшего возможного исхода, – сказала я.

– О да, – с улыбкой ответила подруга. – Иногда моя дочь только этим и занимается.

– Скажи ей, что даже если она не заснет, то на следующий день просто будет чувствовать себя уставшей и ляжет спать пораньше, – предложила я. – Говори об этом спокойно: тем самым ты покажешь, что в этом нет ничего серьезного.

– Если честно, я не думаю, что она купится на это, но я попробую, – сказала подруга.

– Хорошо, – кивнула я.

– И еще один вопрос… – неуверенно добавила подруга. – Я знаю, что когда она приедет к двоюродной сестре, ей захочется позвонить мне, чтобы я поддержала ее и сказала, что все будет хорошо. Нужен ли этот звонок?

– Нет, – быстро возразила я. – Это не самая удачная идея.

Я объяснила, что тревога заставляет нас стремиться к моментальному облегчению – например, просить поддержки или пытаться контролировать то, что нас беспокоит. Но эти привычки не помогут нам в долгосрочном плане, потому что они лишь укрепят в нас мысль: что что-то может пойти не так.

– Скажи ей, что она может позвонить тебе перед сном, чтобы пожелать спокойной ночи, – посоветовала я. – Если она начнет переживать, то пусть воспользуется техникой «квадратного дыхания», чтобы расслабиться.

Моя коллега погрустнела.

– Вряд ли она выдержит, но я знаю, что ей очень хочется отправиться на ночевку, – сказала она.

– Не волнуйся, – ответила я. – Даже если у нее не получится, эта ночевка – не последняя в ее жизни. Она поймет, что тревога не управляет ею, когда научится успокаиваться и будет подвергать сомнению свои переживания и тревожные мысли.

Остановить цунами тревоги

Если мы позволим девочке относиться к стрессу и тревоге как к чему-то опасному, то она будет переживать из-за своих переживаний и волноваться из-за своего волнения. Мы должны научить наших дочерей держать стресс и тревогу под контролем. Для этого нужно объяснить им, что это нормальная и здоровая часть нашей жизни. Если же стресс и тревога выходят из-под контроля, тогда нужно воспользоваться своими знаниями о том, как поставить их на место.

Следует помнить, что стресс и тревога обладают свойством накапливаться. Их общий уровень в нашей жизни со временем повышается и обрушивается на нас, как цунами. Даже в благополучных жизненных условиях человек зачастую испытывает тревогу, пусть и незначительную. Мы пробираемся сквозь повседневные неурядицы, а в некоторые моменты нас сбивает с ног целый обвал проблем. Иногда источником серьезного стресса может оказаться какое-нибудь незначительное обстоятельство (например, нам неожиданно звонит школьный врач), но очень скоро обнаруживается, что наша обеспокоенность была излишней (когда мы узнаем, что наша дочь просто ударилась головой на физкультуре и отделалась лишь испугом).

Цунами тревоги захватило многих девочек. В этой книге вы узнаете о его источниках и о том, как защитить свою дочь и самим не захлебнуться в его волнах. В следующих главах мы рассмотрим пять источников стресса у девочек: их общение с семьей, с другими девочками, с мальчиками, с одноклассниками, а также жизнь в обществе в целом. Мы узнаем, как ослабить стресс и тревогу, которые порой угрожают нашим дочерям.

Глава 2
Девочки дома

Когда что-то в жизни идет не по плану, наши дочери не сразу признаются в этом родителям. Однако именно от реакции родителей зависит то, как ситуация будет развиваться: исправится или усугубится.

В этой главе мы рассмотрим повседневное общение взрослых, которые руководствуются лучшими побуждениями, и их нервозных дочерей. Мы узнаем, как не нужно себя вести и почему, а также разберем проверенные стратегии, которые помогут девочкам управлять своими переживаниями и тревогами в краткосрочном и долгосрочном плане.

Избегание подпитывает тревогу

Однажды мне довелось беседовать с ученицей школы «Лорел», и этот разговор отражает всю суть общения родителей и их дочерей. Я возвращалась в свой кабинет из столовой, и вдруг ко мне подбежала Джейми, десятиклассница. Я знала ее как жизнерадостную девушку, но теперь она была практически в панике.

– Доктор Дамур, у вас найдется минутка? – спросила она.

– Конечно, – ответила я. Я собиралась ответить на скопившиеся электронные письма, но была только рада изменить свои планы. Мы с Джейми пошли в мой кабинет, который ученицы школы называют офисом Гарри Поттера. Он, как и комната Гарри в доме Дурслей, спрятан под лестницей в бывшей кладовке. Как бы странно это ни звучало, я считаю местоположение своего кабинета идеальным. Он находится в центре здания, но практически полностью скрыт от глаз, и девочки или их родители могут приходить ко мне тайком от окружающих.

Когда я поинтересовалась у Джейми, что произошло, она расплакалась. Она положила одну руку на живот, другой вцепилась в подлокотник кресла и начала задыхаться. Хотя я привыкла к общению с очень расстроенными девочками, здесь я была удивлена тем, как быстро Джейми расклеилась. Было очевидно, что она едва сдерживала себя до того момента, как оказалась в моем кабинете. Теперь же ее внутреннюю плотину прорвало, и эмоции вырвались на свободу.

– Я не сдам сегодняшний тест по химии, – вырвалось у нее. – Я не готова. Я завалю его и испорчу свои оценки. Я не справлюсь. – Затем она замолчала, сделала глубокий вдох и спросила: – Не могли бы вы прикрыть меня? Написать записку об освобождении?

Я оказалась в ловушке. У меня нет прав освобождать учениц школы от тестов. Моя задача – поддерживать девочек, а не перестраивать их учебную программу. В то же время я отлично понимала, что в таком состоянии Джейми не сдаст тест.

– Когда у тебя химия? – спросила я, пытаясь сообразить, что делать.

– Через два урока, – сообщила Джейми. Она замолчала, и ее дыхание начало возвращаться к привычному ритму. Затем я увидела, как исчезает ее напряжение, когда она с надеждой добавила: – Возможно, мой папа сможет забрать меня домой.

Когда я услышала облегчение в голосе Джейми, представившей побег из школы, я вспомнила главный принцип своего психологического образования и поняла, что если помогу Джейми избежать теста, то окажу ей медвежью услугу.

Примитивные инстинкты убеждают людей убегать от угрозы. Бегство – неплохая идея, особенно если в качестве угрозы выступает горящее здание, небезопасная пивная вечеринка или агрессивный прохожий. Но зачастую в бегстве нет ничего хорошего, потому что, согласно принципу теоретической психологии, избегание лишь усиливает тревогу.

Избегание не просто раздувает тревогу. В первую очередь уклонение от угрозы вызывает приятные чувства. Фактически избегание работает как удивительно мощное и быстродействующее лекарство. Джейми стало лучше, когда она просто подумала о том, что отец спасет ее от теста по химии. Но краткосрочное облегчение, которое принесет избегание теста, вскоре уступит место страхам о предстоящих контрольных. К тому же уклонение от наших страхов не дает нам осознать, насколько они раздуты. Если бы Джейми нашла способ пропустить тест, она лишила бы себя возможности понять, что в нем нет ничего страшного.

На самом деле, если человек постоянно избегает источник своего страха, у него может развиться полноценная фобия. Представьте себе девушку (назовем ее Джоан), которая боится собак. Вот Джоан идет по улице, видит собаку на своем пути, и ее охватывает такой ужас, что она переходит на другую сторону. Ей становится лучше, и теперь она всегда переходит на другую сторону улицы, как только замечает собаку. Но из-за этого у Джоан никогда не будет возможности встретить дружелюбную собаку. Она будет избегать всех собак, потому что знает, что ей спокойнее на душе, когда она держится от них подальше.

Психологи знают, как справиться с фобиями. Применяя их знания на практике, девушки вроде Джоан смогут преодолеть свои раздутые тревоги. Чтобы избавиться от страха, нельзя в страхе отступать.

Как мы помогли бы Джоан избавиться от фобии собак? Это довольно просто. Мы научили бы ее базовым техникам релаксации и обсудили, как ей подойти к собаке, не впадая при этом в панику. С помощью приема, который называется постепенной экспозицией, мы помогли бы Джоан наладить контакт с собаками. Для начала она просто смотрела бы на фотографии собак, применяя при этом техники контролируемого дыхания. Затем мы попросили бы Джоан встать на расстоянии ста метров от собаки, а затем подводили бы собаку все ближе. Со временем Джоан полюбила бы собак или, по крайней мере, начала бы спокойно относиться к ним.

Но вернемся к Джейми. Я собралась с силами и мягко сказала:

– Подожди, давай не будем звонить твоему папе. Думаю, мы сможем разобраться вместе.

Джейми явно не понравилось, что я собиралась помешать ее планам, но мысли о побеге из школы уже расслабили ее, и мы смогли продолжить разговор.

– Что случилось? – спросила я. – У тебя проблемы с химией?

– Нет, но я не поняла тему, по которой будет тест, – ответила девочка.

– Ты сказала об этом учительнице?

– Да, и она мне очень помогла, – призналась Джейми. – Но я все равно не уверена, что сдам тест.

– Понимаю, почему ты напугана, – ответила я. – И я понимаю, почему ты пришла ко мне. Но я боюсь, что ты почувствуешь себя еще хуже, если не разберешься с проблемой. – Джейми вздохнула, и я продолжила: – Почему бы тебе не встретиться с учительницей по химии перед тестом и не попросить объяснить сложные моменты? Если она не сможет, найди обучающий ролик в интернете по темам, которые тебя беспокоят. И самое главное: я хочу, чтобы ты сдала сегодня тест, даже если тебе кажется, что у тебя не получится.

Джейми неохотно согласилась. Через несколько дней я встретила ее в коридоре школы и спросила, как все прошло.

– Я не смогла встретиться с учительницей перед тестом, и мне кажется, что я сдала его не очень хорошо, – поделилась девочка. – Но перед уроком несколько моих одноклассниц спрашивали учительницу о тех же вещах, которые не понимала я, поэтому она сказала, что мы разберем эти темы еще раз и сможем пересдать тест, чтобы улучшить оценку.

– Звучит неплохо, – сказала я почти вопросительным тоном.

– Да, – согласилась Джейми. – Совсем неплохо. Я думаю, все будет отлично.

Если ваша дочь хочет, чтобы вы встали между ней и ее страхом, сопротивляйтесь внутренним инстинктам – защитному импульсу спасти ее. Лучше помогите ей справиться с источником тревоги. Например, если девочка говорит, что не сможет выступить на фортепианном концерте, определите, что она сможет сделать. Сможет ли она сыграть сейчас для вас, думая при этом о концерте? Может ли она пригласить подруг и поиграть для них? Может ли она поговорить со своим учителем и узнать, что произойдет, если она передумает выступать? Может ли она выйти на сцену и на месте решить, какую часть произведения она сможет сыграть? Если эти варианты будут отклонены, поговорите с учителем дочери и узнайте, где она может запнуться и над чем надо еще поработать. Другими словами, помогите девочке преодолеть угрозу, а не сбежать от нее. Вашей дочери вряд ли понравится такой подход, но моментальное облегчение, которое она испытает, избежав угрозы, не стоит гарантированного обострения ее тревоги в будущем.

Как пережить нервный срыв

Возможно, вы хотите, чтобы ваша дочь разобралась со своими страхами напрямую. Возможно, вы уже поделились с ней полезными мыслями о том, как преодолеть неприятную ситуацию. Скорее всего, вы, как и большинство родителей, столкнулись с тем, что бывает, когда пытаешься помочь дочери справиться со стрессом: она назвала все ваши идеи бесполезными и отклонила их. В воспитании детей много милых моментов, но это точно не один из них. На самом деле это очень неприятно: вы пытались поддержать переживающего подростка, а он расстроился еще больше. Что же делать?

Ваша дочь демонстрирует вам свою беспомощность, заставляя вас ощутить то же чувство. Существует масса способов поделиться чувствами. В лучшем случае мы описываем свои эмоции заботливым, поддерживающим нас людям, зная, что они проявят теплоту и сострадание. В худшем случае эмоции накрывают нас с головой, и мы взрываемся, просто заставляя окружающих почувствовать их. Так бывает, когда мы злимся и выходим из себя. То же самое происходит, когда девочка вынуждает любящих родителей испытать ее чувства.

Попытки помочь, утешить или дать совет человеку, которым овладел стресс, вряд ли помогут (обычно призывы успокоиться только усугубляют ситуацию). Если вы действительно хотите помочь своей дочери, которая чувствует себя беспомощной и не может сдержать эмоции, то вам нужно научиться быть терпеливыми.

Существует хитроумная стратегия общения с девочками на грани срыва, которой я научилась – практически сама того не желая – во время своей поездки в Техас. Я приехала на встречу с коллегами из замечательной школы для девочек в Далласе. Мы обсуждали, какими интенсивными и непреодолимыми бывают их эмоции.

– В подобных случаях мы достаем банку с блестками, – сказала одна из психологов.

Прежде чем я продолжу эту историю, стоит признать, что я не всегда веду себя мило и вежливо. Я могу резко раскритиковать то, что кажется мне псевдонаучным или излишне девчачьим. Думаю, вы уже догадались, что слова «банка с блестками» вызвали у меня огромные подозрения. Собеседница ушла и быстро вернулась с той самой банкой с блестками. Ею оказался прозрачный пузырек, наполненный водой и фиолетовыми блестками. Когда моя коллега поставила пузырек на стол, блестки быстро осели на дно. Мы молча смотрели на него. Я была настроена скептически, но внимательно выслушала историю до конца.

– Когда девочка в панике вбегает в мой кабинет и я вижу, как она подавлена, я беру свою баночку с блестками и делаю так. – Она взяла пузырек и резко встряхнула ее, как снежный шар. Прозрачная вода моментально перемешалась с фиолетовыми блестками. – Затем я говорю девочке: «Прямо сейчас твой мозг выглядит так. Для начала давай подождем, пока блестки осядут».

Женщина поставила банку на стол, и я, словно под гипнозом, уставилась на нее. Когда фиолетовая буря утихла, я поняла, что это великолепная модель эмоций, бушующих в мозге подростка.

В возрасте 12–14 лет мозг подростка запускает поразительный процесс обновления. Он избавляется от ненужных нейронов и превращается в быструю мыслительную машину, которая позволяет взглянуть на привычную ситуацию с неожиданной стороны и совмещает противоречивые точки зрения (например, девочка может увлекаться каким-нибудь «звездным» семейством и одновременно критиковать его образ жизни).

Как бы то ни было, нейрологическая перестройка разворачивается в том же порядке, в котором развивается мозг ребенка, находящегося в утробе матери. Процесс начинается в стволе мозга, который являет собой базовое, самое древнее образование, и переходит в более высокоорганизованную область, находящуюся в передней части мозга. Это означает, что эмоциональные центры мозга, которые находятся в примитивной лимбической системе, полностью обновляются раньше систем мозга, отвечающих за объективное восприятие (они находятся в высокоразвитой префронтальной коре). Когда подросток спокоен, его способность к логическому мышлению приравнивается или превосходит ту же способность у взрослого человека. Когда подросток расстроен, его взвинченные эмоции захватывают всю нервную систему, запуская «бурю блесток» и превращая вашу уравновешенную дочь в фонтан слез.

Я не очень люблю блестки, поэтому не применяю подобные баночки в своей частной практике и в кабинете в школе «Лорел», однако горячо рекомендую эту технику своим друзьям и коллегам. Та встреча в Техасе изменила мою реакцию на собственных дочерей и других девочек, которые оказались в циклоне стресса. В такие моменты я слышу слова коллеги-психолога в голове: «Для начала давай подождем, пока блестки осядут». Теперь я предлагаю стакан воды или что-нибудь вкусное. Я приказываю себе проявить терпение и держу себя в руках, при этом спрашивая юную пациентку, не хочет ли она немного прогуляться со мной или порисовать в раскраске, которые в моем кабинете всегда наготове.

Нелегко побороть желание утешить, дать совет или выпытать, что произошло. Но когда я сдерживаю себя и помогаю девочке успокоить внутреннюю бурю, происходят две вещи.

Во-первых, девочка видит, что я не боюсь ее чувств. Кажется, в этом нет ничего серьезного, но следует помнить, что префронтальная кора ее мозга находится под властью эмоций и не может объективно оценить источник паники. Когда взрослые реагируют спокойно и без осуждения, девочки понимают, что они считают ситуацию естественной. Это более убедительный способ поддержать подростка, чем бурная реакция, которая говорит о том, что срыв напугал нас не меньше, чем его. К тому же многие родители узнают на своем горьком опыте, что навязывание советов испуганной девочке или расспрашивание о том, что вызвало такой срыв, лишь встряхивает еще сильнее ее внутреннюю банку с блестками.

Во-вторых, как только «блестки» оседают на дно, участки коры головного мозга, отвечающие за рациональное мышление девочки, снова начинают работать. Теперь она может ясно обдумать, как справиться с источником сильной тревоги, или признать, что проблема не так плачевна. Это объясняет странную, но распространенную последовательность событий, которая происходит во многих семьях. Сначала девочка выходит из себя. Затем она резко отказывается от любой помощи или советов родителей и быстрым шагом уходит в свою комнату. Ее родители, которые теперь сами находятся на грани срыва, отчаянно пытаются понять, что делать: звонить врачу, вести ребенка к психологу или переезжать в другой район города, чтобы он мог начать жизнь заново.

В итоге девочка выходит из комнаты в абсолютно спокойном состоянии. Она подробно рассказывает о проблеме своим озадаченным родителям, которые теперь с облегчением выдыхают. Или она просит у них совета. Или она выходит в хорошем настроении и ведет себя так, словно ничего не произошло. Родители всегда должны помнить: если дать девочке возможность успокоить свою психологическую «бурю блесток», это практически всегда решит проблему – или, по крайней мере, сделает решение проблемы возможным.

Таким образом, преодоление «бури блесток» может стать одним из самых сложных событий в жизни родителя. Не имеет значения, что чувства девочки в такие моменты преувеличены или неразумны: главное, что она относится к ним очень серьезно, и то же самое должен сделать любой любящий взрослый. Если ваша дочь утратила способность объективно смотреть на ситуацию, вы тоже быстро утратите эту способность. В таких случаях важно иметь запасной план. Моя подруга держит огромную коллекцию чая на случай, если ее дочь выйдет из себя. Чтобы сохранить спокойствие и дождаться, пока «блестки»-эмоции дочери осядут на дно, подруга достает коллекцию и обсуждает ее с дочерью. Стоит ли выпить травяной чай или поможет кофеин? Какой вкус тебе нравится больше всего? Станет ли чай лучше, если добавить молока или меда?

Мы, родители, должны отвечать, а не реагировать на срывы наших дочерей. Размышления о чае помогают моей подруге показать свою близость и не утонуть в водовороте мимолетных эмоций дочери. Другие родители сохраняют этот деликатный баланс, молча выслушивая свою дочь и затем тайно обращаясь за поддержкой к своему спутнику жизни или надежному другу. Некоторые придерживаются правила двадцати четырех часов: в течение суток они воздерживаются от любых реакций на стресс их дочери. Всем родителям нужна индивидуальная стратегия по управлению «бурей блесток» их детей. Подберите собственный подход, который поможет вам и вашей дочери.

Как реагировать на бурную реакцию

Порой девочки испытывают странные и неразумные страхи. Они говорят: «Завтра со мной никто не сядет за один столик в столовой». Или: «Я никогда не получу роль в школьной пьесе». Или: «Я не поступлю в университет». Я слышала подобные заявления от девочек, у которых много друзей, которые обладают удивительными актерскими способностями и которых уже готовы принять несколько университетов. Разумеется, в такие моменты мы захотим поддержать подростка. Мы скажем: «Это не так!» – и будем надеяться, что девочка изменит свое мнение.

Девочки не страдали бы от тревоги, если бы подобные ответы работали. Иногда слова поддержки действительно рассеивают страх, но чаще всего такие речи, особенно когда они являются нашей реакцией на неразумные страхи, не помогают. Потому что любую проблему своей дочери вы считаете недостаточно серьезной, и девочка чувствует это пренебрежительное отношение. Если же вы действительно хотите избавить дочь от беспокойства, то проявите искреннюю заинтересованность в ее делах. Существует несколько способов сделать это. Как именно поступить, должно подсказать ваше понимание собственного ребенка. Иногда я спрашиваю у девочек: «Хочешь поиграть в “Худший сценарий”?» Если девочка соглашается, то я продолжаю: «Представим, что ты права. Завтра в столовой с тобой никто не сядет за один столик». Я говорю это бодрым и уверенным тоном, чтобы показать полное принятие этой печальной возможности. «Если это произойдет, что ты сделаешь?» – спрашиваю я.

Допуская возможность неприятной ситуации, мы помогаем девочке сделать то же самое. Затем мы продумываем, что делать дальше. Серьезно поговорив со своей дочерью о страхах, даже если они кажутся вам преувеличенными, вы поможете ей успокоиться и взять ситуацию под контроль.

Вернемся к «Худшему сценарию». В ответ на мой вопрос об одиночестве в столовой одна девочка сказала:

– Я не знаю. Наверное, я заранее попрошу кого-нибудь пообедать со мной.

– Хорошая идея, – согласилась я. – А если это не сработает? Что бы ты могла сделать?

– Нам разрешают обедать в тихой зоне для учебных занятий. Я поела бы там, – ответила девочка.

– Ты действительно этого хочешь? – поинтересовалась я.

– Не знаю, но мне нравятся несколько ребят, которые там обедают, – ответила она. – Я спрошу у них, не хотят ли они пообедать со мной в столовой на следующий день.

И так далее.

Если мне кажется, что игра «Худший сценарий» не принесет ожидаемого результата, я использую другой подход. Сначала я напоминаю себе, что в нашей жизни есть три категории событий и явлений: то, что нам нравится; то, с чем мы можем справиться; то, что ведет к срыву. Любой человек, проводящий много времени с детьми и подростками, знает, что в расстроенном состоянии они забывают о второй категории. Порой они убеждают себя в том, что если жизнь идет не по плану, то, значит, все вот-вот разрушится. Взрослые должны объяснить им, что это не так.

Однажды в октябре у меня была назначена встреча с десятиклассницей Молли. В то время уже начался баскетбольный сезон, поэтому мы договорились встретиться после ее тренировки. Молли пришла на сеанс абсолютно изможденной. По ее поникшим плечам и каменному выражению лица я сразу поняла, что ее проблемы, какими бы они ни были, вызваны вовсе не необходимостью встречи с психологом поздно вечером после тяжелой тренировки.

В отличие от кабинета под лестницей в школе «Лорел», в офисе моей частной практики – два огромных окна. Я редко включаю свет в течение дня. Но стоял конец октября, и солнце уже скрылось за горизонтом. Впервые за последние пять месяцев совместной работы мы с Молли беседовали при свете люстры и настольных ламп.

– Что случилось? – спросила я, позволяя девочке самостоятельно выбрать тему для обсуждения.

– Баскетбол меня убивает, – простонала Молли. – Я не шучу. Наверное, я стану единственной десятиклассницей в запасном составе.

– Да, звучит невесело, – с сочувствием ответила я. – Почему?

– Я почти вышла в основной состав в прошлом году, и у меня был хороший сезон, – сказала девушка. – Но летом я потянула лодыжку, и теперь она снова болит. Мой тренер знает, что я выкладываюсь по полной. Но мне приходится постоянно отсиживаться, – Молли замолчала, и на ее лице мелькнуло разочарование.

– Что говорит врач? – спросила я.

– Он не видит серьезной проблемы, – ответила она. – По его словам, без серьезных нагрузок я быстро поправлюсь. Но мой тренер уже готовит меня к скамейке запасных. – Молли продолжила более жестким голосом: – Она говорит, что в запасном составе хорошие девочки, и я все равно останусь лидером, в какой бы команде ни оказалась.

– Я очень тебе сочувствую, – сказала я. – И мне жаль, что так получилось.

– Это сводит меня с ума, – сообщила Молли. – Я так нервничаю, что не могу думать об уроках. Я лишь представляю, как снова обложу ногу льдом и обмотаю бинтом. Вместо того чтобы делать уроки, я постоянно ищу в интернете способы вылечить растяжение.

– Я понимаю, что меньше всего тебе хочется быть в команде запасных в этом году, – сказала я.

– Да, – согласилась Молли. Затем она с улыбкой добавила: – Мне придется присматривать за остальными, ведь я буду самой старшей в команде.

– Но даже если тебе не хочется этого, на мой взгляд, ты справишься, – сказала я.

Я часто произношу два слова в общении с детьми и подростками, которые оказались в напряженной ситуации: «ужасно» и «справиться». Когда девочка делится со мной плохими новостями, я с сочувствием отвечаю: «Да, звучит ужасно», давая ей понять, что я не отрицаю ее плохие чувства. Возможно, это выглядит несерьезно, однако девочки ощущают огромную поддержку. Каждый раз, используя слово «ужасно», я вспоминаю о почти волшебной целительной силе простого и искреннего сопереживания.

Если требуется дополнительная поддержка, я спрашиваю, как девочка хотела бы поступить в данной ситуации. На мой взгляд, спрашивая о том, как девочка планирует справиться с проблемой, я помогаю ей снова обрести уверенность. Подросток получает право голоса и возможность действовать, вместо того чтобы просто надеяться на то, что проблема разрешится сама собой. Чем раньше девочка поймет, что ситуация разрешима, тем лучше для нее. Если же она зашла в тупик, я обращаюсь к результатам исследований по управлению неразрешимым стрессом: в первую очередь она должна принять ситуацию, а затем найти приятный способ отвлечься от проблемы.

– Я справлюсь, если останусь в команде запасных, – сказала Молли. – Просто меня это не радует.

– Я понимаю, – ответила я. – Но, судя по всему, ты уже в команде запасных. – Молли склонила голову, и на ее лице возникло выражение неохотного принятия такого исхода. – Что, если ты не будешь сопротивляться? – спросила я. – Что, если ты примешь вероятность того, что у тебя не будет сезона, о котором ты мечтала?

Неожиданно Молли погрустнела, но в то же время я заметила, что она расслабилась.

После недолгого молчания она сказала:

– Я переживу очередной год в команде запасных. И за это время подлечу ногу, чтобы успешно выступить в следующем году.

– Есть ли что-нибудь приятное в том, чтобы быть в команде запасных? – поинтересовалась я.

– Мне нравится общаться с девочками из этой команды, – поделилась Молли. – Они нравятся мне даже больше, чем девочки из основного состава. Думаю, мне не будет скучно с девятиклассницами.

Убедить человека принять неприятную ситуацию непросто. Однако если вы допустите право своей дочери на эмоциональный дискомфорт, вы поможете ей выдержать болезненные обстоятельства. Как бы вам ни хотелось поддержать девочку, быстро произнесенные формальные слова поддержки: «Уверена, в команде запасных будет отлично!» – прозвучат скорее как «Твои переживания меня тревожат». Но если вы признаете, что ситуация действительно неприятна и требует решения, то вы отправите мощный сигнал, снижающий стресс: «Мне очень жаль, что ты столкнулась с этой проблемой. Но это не конец света, и я тебе помогу».

Желание утешить чаще всего возникает в тех случаях, когда девочки выражают абсолютно абсурдные опасения. Я с трудом сдерживаю себя, когда слышу заявления вроде «Я сойду с ума из-за экзаменов!» или «Я всю жизнь проведу в одиночестве!». Для таких случаев нужно иметь под рукой особый ответ, чтобы девочка не почувствовала, что ее страх игнорируют или что ему потакают. К счастью, я нашла надежное решение: проявите сочувствие и признайте, насколько ужасно чувствовать себя так.

Когда ваша дочь заявит: «Учителя меня ненавидят!» – искренне скажите: «Ох, милая… об этом даже подумать страшно». Если она воскликнет: «Я не сдам экзамен по математике!» – скажите: «Ну, вряд ли это случится, но, похоже, сегодня у тебя выдался плохой день». Если вы оказались втянуты в разговор, который вызывает у вас чувство беспомощности (например, «Никто не поможет мне с математикой!»), попробуйте как можно скорее выбраться из этого опасного словесного водоворота. Для этого дайте своей дочери понять, что ей удалось донести до вас свое эмоциональное состояние. Ласково скажите: «Я знаю, что ты чувствуешь себя беспомощной. Даже не представляю, насколько это ужасно».

Bepul matn qismi tugad.