Юрий Коваль

большими глазами глядел он на мир. – Мне надо бидоны сдавать! – кричал  он.

Видишь мир – так и фотографируй его глазами, щёлкай ими, хлопай вовсю. Снимай кадр и отпечатывай в душе на

тумбочку, стоящую у кровати. В тумбочке тоже не нашлось ничего особенного. Болдырев вынул мыло, повертел его в руках – «Детское», потом достал бритву. Бритва как бритва – безопасная. За бритвой показался из тумбочки маленький пузырёк тёмно-коричневого стекла

– Чего мне думать? – ответил Рашпиль. – Пускай лошадь думает, у ней башка большая.

Однажды утром тигрёнок проснулся от холода. Смотрит – друзей его не видно.

Жизнь пресна, - говорила графиня. - Всё так одноообразно и безобразно, что ее просто хочется вывернуть.

Человеческое терпение имеет границы. Оно похоже на яичную скорлупу, внутри которой зреет усталость, отчаяние, гнев.

И вот лопнула скорлупа терепения, и страшный цыпленок гнева выскочил на свет и кинулся клевать дошкольника.