Kitobni o'qish: «Приворот»

Приворот
Глава 1

– Сидишь, приданое шьёшь? Ну, шей! Если оно, конечно, понадобится! – раздался из-за плетня ехидный голос соседки.

Милуша подняла голову от работы и замерла с иголкой в руках. Она сидела под развесистой яблоней и рукодельничала, ведь совсем скоро ждало её счастливое событие: свадьба с любимым. А к такому делу нужно подготовиться: приданое справить, рубашку обрядовую суженому вышить.

– А тебе-то что за печаль, Беляна? Иль зависть взяла? – девушка вновь склонилась над работой и принялась накладывать на ткань ровные стежки.

– Ох, да мне ли тебе завидовать! – белобрысая и светлоглазая Беляна упёрла руки в бока. – Предупредить тебя пришла. Чем сидеть здесь и цветочки вышивать, лучше за женишком бы за своим приглядывала. А то уведут, как есть уведут! Кузнец-то твой даром времени не теряет.

Сжалось от боли сердце девушки. Неприятно слышать такие речи, ведь суженый её – Пересвет для Милуши что свет в оконце. Ладный, красивый, сильный и при этом добрый и ласковый. Как такого не полюбить?

А злорадная соседка знай продолжает:

– Галка и Ярина около кузни так и вьются, на разговор твоего жениха выводят. Сама видала. Я следить за ними не стала. Не ведаю, что они там делают, но ничего для тебя хорошего. Милуются, поди, хохот стоит на всю улицу.

Боль в груди девичьей усилилась. От ревности сдавило горло, чёрная пелена застелила глаза. Ах, как обидно и тягостно слышать такие слова Милуше!

И особенно горько ей делалось оттого, что всё сказанное Беляной вполне могло оказаться правдой. Ведь кузнец Пересвет — жених более чем завидный. Рост у молодца богатырский, сложения крепкого – косая сажень в плечах, с лица пригож, статен и чернобров.

И семья у него хорошая, богатая. Другие невестки, жёны старших братьев кузнеца, жили в их доме лучше всех на деревне: наряды у них дорогие, усерязи серебряные, перстни с самоцветами. А главное, славились мужи их рода добрым нравом, без повода жён не гоняли, не обижали.

Кто ж не мечтал за такого пойти, да в достатке и довольствии жить-поживать? Любая бы рада! Красавицы деревенские уж не первый год крутилися перед молодцем, пытаясь обратить на себя его внимание. Да счастье выпало Милуше, к ней сватов заслал Пересвет.

Хотя девушка понимала причину своего везения – родители молодых сговорились их поженить. Пересвет, как и положено, к выбору отца и матери отнёсся с почтением и даже виду не подал, что не люба ему невеста. Наоборот, стал рядом ходить, подарочками одаривать. И сама Милуша ответила: преподнесла вышитый поясок, значит, приняла ухаживания.

На гуляньях и посиделках Пересвет вёл себя как полагается – норовил сесть рядом, а если получалось, то и девушку на колени усаживал. На её товарок не смотрел, да вот те на него поглядывали.

Особенно злилась, что не её выбрал молодой кузнец, признанная красавица деревенская – Галка. Девка она и правда была пригожая – полная, румяная, черноволосая, да к тому же в отличие от скромницы Милуши, выделялась бойким нравом. Такая не побоится к молодцу подойти, начать шутки шутить, да разговоры разговаривать.

Ох и злилась Галка, когда мать Пересвета пришла на порог к Милуше, ох и бесновалась! Сама в суженые к молодцу метила, да не вышло.

Услышав, что соперница крутится возле её жениха, девушка подскочила с места, шитьё бросила в корзинку. Быстрым шагом пересекла двор и чуть ли не бегом поспешила вдоль по улице в сторону кузницы.

Мать из окошка высунулась, поглядела на взволнованную дочку и окрикнула её:

– Ты это куда? Что случилось-то?

Но девушка ничего не ответила, сделала вид, будто не слышит. Быстро нырнула в переулок, скрывшись от глаз своей матушки. Знает, коль начнёшь объяснять, так та может не отпустить из дому.

Добежала Милуша до окраины, туда, где в окружении вековых вязов стояла деревенская кузница. Уже подходя ближе, услышала визгливый смех Ярины и бойкий голос Галки.

«Точно галкой кричит! Не зря прозвали!» – с ненавистью подумала девушка.

Всю дорогу она бежала и потому запыхалась. Женское чутьё подсказало, что негоже показываться в таком виде на глаза к суженому. Огляделась Милуша и, свернув с дороги, схоронилась за раскидистым калиновым кустом, росшим у обочины.

Злые слёзы жгли глаза, сердце сжималось от ревности, а грудь высоко вздымалась от быстрого бега. Девушка закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. Больше всего на свете боялась она, что уведут у неё любимого, и не ведала, как с этим страхом справиться, как перестать тревожиться.

С тех самых пор, как матушка надела на неё понёву, вышитую красной ниткой, лишь одному Пересвету дозволяла Милуша ходить рядом во время гуляний, только с ним стояла ночью у ворот, разрешая до боли терзать поцелуями губы, его тёмные кудри ласково перебирала тонкими пальцами, любуясь на пригожее лицо молодца.

А ведь сначала девушка и подумать не могла, что самый завидный жених в деревне станет её суженым. Во время первых взрослых посиделок она и взглянуть на него боялась: так хорош, так статен молодой кузнец!

К тому же на девиц Пересвет поглядывал немного свысока. Понимал, поди, что любая обрадуется его вниманию. И по первому времени не спешил выбирать себе постоянную подругу. День с одной милуется, а на следующий, глядишь – уже другую тащит на руки, под визг и хохот подружек.

Милуша же, не отличавшаяся бойким нравом, стеснялась общества парней, за прочими девицами пряталась, отвечать на ухаживания молодцев не спешила.

Возможно, Пересвет никогда бы не приметил в толпе деревенских красавиц тихоню с тёмными косами, и коль не воля родителей, выбрал бы полнотелую Ярину или острую на язык Галку. Но как известно, против родительского слова не пойдёшь, так что парень живо умерил свой пыл.

Вроде и не позволял он больше ничего лишнего, остальным девицам внимания не уделял, да всё равно не на месте сердце у его невесты. Не верилось ей до конца, что люба она ему, что не променяет её Пересвет на другую.

Отдышавшись, Милуша вышла из-за куста и размеренным шагом направилась к воротам кузницы. Отыскала глазами жениха и сердечко подпрыгнуло, заколотилось. Трепет по телу прошёл, задрожали ресницы, краска на щеки легла. Люб ведь молодец, ох как люб! И здесь ничего не попишешь.

Пересвет занимался своей работой. Тёмные кудри его, перехваченные лентой, промокли от пота, рубаха к телу прилипла, подчеркнула стать молодца. Оно и понятно – жарко в просторной кузне. Мощной рукой парень поднимал тяжёлый молот и опускал на раскалённый докрасна брусок железа, отчего по округе разносился мерный звон.

Разбитные девицы, подбоченясь, стояли у распахнутых ворот кузницы, хохотали и отпускали разные шуточки. Милуша сразу заметила, что они принарядились, нацепили разноцветные бусы и нарумянили щёки.

«Так и есть! Увести хотят, совратить моего ненаглядного!» – с горечью подумала девушка.

Она едва удержалась, чтобы не крикнуть им что-нибудь злое, обидное. Но сдержалась. Негоже скандалить на глазах у молодца, чтобы не подумал жених, что у суженой дурной и склочный нрав. И открыто показывать свою ревность да любовь тоже не дело – загордится ещё больше, совсем уважать перестанет.

Увидев невесту Пересвета, нахалки разом примолкли и принялись ехидно переглядываться.

– Ну, здравствуйте, подруженьки! – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, проговорила девушка. – А я суженого проведать пришла. А вы что здесь позабыли?

Пересвет услыхал голос своей невесты, поднял голову и улыбнулся. Радостью блеснули красивые глаза из-под чёрных бровей.

– Милуша? А ты что здесь делаешь? Думал, до вечера не свидимся, – воскликнул он, весело поглядывая на девушку.

Приосанился парень, расправил богатырские плечи, тряхнул головой, отбрасывая со лба тёмные волосы. Видно было – льстит молодцу девичье внимание, нравится ему, что подружки вьются вокруг, любуются силушкой его, да пригожим лицом.

На Галку и Ярину кузнец не смотрел, делал вид, что их нет. Но между тем все стоящие в воротах девицы понимали – знает Пересвет, что люб девчатам, и гордится этим.

– Подойти ко мне, краса моя ненаглядная. Заскучала, голубушка? – молодец отложил молот и сделал шаг в сторону своей невесты.

Сердце Милуши подпрыгнуло от радости. Как хорош Пересвет, так дорог ей! На край света за ним побежит, не то что в кузницу войдёт. Не мешкая, она бросилась к нему, прижалась к широкой груди.

Парень с готовностью обнял суженую, притянул к себе и, наклонившись к лицу девушки, постарался завладеть сладкими устами. Милуша охнула, вспомнила о приличиях, засмущалась, отпрянула.

Галка и Ярина после её появления живо притихли. А как только начались объятия между женихом и невестою, так и вовсе убрались от ворот кузницы.

Куда они делись, Милуша не видела, поглощённая чувствами. От близости молодого красавца-кузнеца у неё кружилась голова, горло перехватывало от восторга, когда тот сжимал девичью талию большими, сильными руками.

– Один поцелуй, любушка моя… Не дотерплю до ночи… – прошептал Пересвет, всё крепче сжимая девушку в объятиях.

– Полно, соколик! А вдруг кто углядит? – слабым голоском ответила Милуша, и сопротивляясь уже не в полную силу, больше для виду.

– Не углядят, красавица! А коли увидят, так пусть смотрят, завидуют, – протянул кузнец и впился губами в девичьи уста.

Ох и сладки же поцелуи любимого! Слаще мёда, жарче пламени! Всё на свете позабыла Милуша, прильнула к парню сильнее, на ласки его ответила. Душно в кузнице, а девушке всё равно, ей хоть в пекло адово, лишь бы с ним, лишь бы с Пересветом.

Чуть позже, намиловавшись и нацеловавшись со своим любимым, девушка вышла из кузницы и отправилась домой. Она немного успокоилась после жарких объятий и сладких поцелуев и на время забыла о соперницах.

Вот только радость её длилась недолго. Стоило Милуше свернуть в переулок, ведущий к родительском дому, как столкнулась она нос к носу с Галкой. Видимо, та нарочно поджидала девушку, притаившись за высоким забором избы, стоявшей на углу.

– Ну, здравствуй ещё раз, подруженька! – прошипела Галка, уперев руки в полные бока.

– Чего тебе? – бросила Милуша и хотела было идти дальше.

Вот только соперница не позволила ей удалиться, преградила путь. Первая деревенская красавица тяжело дышала, глаза её превратились в две щёлки, а полные губы свои она сжала в нитку. Галка уставилась на невесту кузнеца с такой лютой ненавистью, словно желала силой одного лишь взгляда сжечь Милушу дотла.

А ведь ещё совсем недавно девушки дружили. Вместе собирались на вечеринки, шутили, смеялись, пели песни, сидя за шитьём или за прялкой. Деревенская красавица и предположить не могла, что невзрачная тихоня перейдёт ей дорожку и заполучит самого завидного жениха, на которого бойкая девица давно положила глаз.

– Радуешься, поди, что в женихи Пересвета заполучила? – срывающимся от ярости голосом прокаркала Галка.

Сердце Милуши заколотилось от страха, но она постаралась не подавать виду, что испугалась бывшую подружку.

– Радуюсь, – ответила честно. – А как не радоваться-то? Сама б от счастья на крыльях летала, зашли кузнец к тебе сватов. Что злишься, что изводишься? Поздно уже, дело сделано. Будет Пересвет моим мужем, а я его женой.

Галка зашипела змеёй, брови её сошлись у переносицы, пальцы в кулаки сжались.

– Рано радуешься! Не будет тебе с ним счастья! Не будет! – сквозь зубы процедила она.

– И как ты сможешь помешать? Родители Пересвета слова не нарушат, будут заручины, состоится обручение, хоть злись, хоть не злись, – проговорила в ответ Милуша.

Соперница её вдруг выпрямилась, откинула за спину тяжёлую косу. Глаза Галки сверкнули холодной решимостью.

– С тобой на брачное ложе взойдёт. Пусть так! Но не быть тебе его единственной! Сама ведаешь, что родители вас посватали. Если б не это, Пересвет выбрал бы меня, я точно знаю! А раз мила я ему, то зачем отказывать молодцу в ласке? Не откажу, уж будь уверена! – выкрикнула деревенская красавица, не сводя глаз с Милуши.

Девушка отшатнулась. Неужели решится подружка на такое бесчестие? Неужто станет за спиной у жены с чужим мужем гулять?

– Опомнись, Галка! Что ты говоришь? Не позорь ни себя, ни родных! – в ужасе воскликнула Милуша.

Но та в ответ лишь усмехнулась.

– Запомни малахольная – моим будет Пересвет. Как будешь рыдать одна в холодной постели, вспоминай, что со мной ночи проводит муженёк! – рассмеялась она в лицо девушке и, развернувшись, скрылась за поворотом.

Глава 2

В груди у Милуши похолодело. Закрыла она лицо руками, прижала пальцы к глазам, как будто желая запереть слёзы, не дать им пролиться, да они всё равно потекли из-под сжатых век. Ревность чёрная накрыла с головой, и бороться с ней бесполезно, бессмысленно. Она уже разъедала душу, нашёптывая мысли, дурные и грешные.

В полузабытье побрела девица домой. От расстройства чувств на глаза плена упала, в ушах звон стоит, по телу дрожь пробегает волнами. Идёт, еле ноги передвигает. Криком хочется кричать бедняжке, сил нет терпеть ту боль, что разрывает её сердце.

Дома матушка сразу заметила, что дочь чему-то сильно опечалена. Пристала с расспросами, а Милуша в ответ молчит, только слёзы утирает, да вздыхает горестно. Стыдно ей признаваться, что из-за парня так убивается.

Махнула мать рукой и отошла, занялась своими делами.

— Ты чем реветь без толку, пойди скотину напои! — прикрикнула на дочку сердито.

Девушка ослушаться не решилась. Взяла ведра, коромысло и пошла по воду к колодцу. Чтобы скотину напоить, нужно несколько раз сходить. Но она даже рада, всё лучше, чем сидеть дома под изучающим взглядом матери.

А на улице самый зной. Солнце высоко, потому-то и вокруг пусто, ни души нигде не видно. Дети и те от летней жары попрятались. Не слышно даже собачьего лая из дворов. Милуше вздохнула с облегчением, не хочется ей, чтобы кто-нибудь узрел её заплаканное лицо, да расстроенный вид. Она и сама рада бы успокоиться, но на сердце такая тоска, хоть волком вой. Вот и слёзы всё капают, никак не унять.

Колодец тот недалече. Возле него прохладнее, чем на жаркой дороге. Большие деревья растут неподалёку, свои кроны раскинули, давая густую тень. Да и ключи подземные неглубоко протекают, оттого сыро близ каменного обода и свежо.

Подошла девушка к колодцу, набрала воды и собралася было обратно возвращаться, скотину поить. Но не успела и шагу сделать, как слышит – зовёт кто-то.

— Девица-красавица!

Обернулась Милуша, глядит: под корявой берёзой на большом камне сидит старуха. На вид ей лет сто, не меньше. Худая, горбатая, нос как крючок, а глаза чёрные так и сверкают из-под седых бровей. Несмотря на жаркий день, на незнакомке глухая, закрытая одежда, а в руке корзинка с какими-то травами.

Вздрогнула девушка, очень уж неприглядный вид у бабки. А та улыбнулась беззубым ртом и поманила к себе рукой.

— Подойди, девонька, дай старой женщине воды напиться!

Не хотелось Милуше давать старухе пить из своего ведра. Мало ли что. Эту каргу она никогда здесь не видела, да и уж больно глаза чёрные, глазливые у неё. А ну как скотину потравит, иль сглазит? Засомневалась, замерла с коромыслом на плече.

А незнакомка знай зовёт:

— Не откажи, красавица, не обижай старого человека. Измаялась я от жары. Дай водицы студёной испить! А я тебя не обижу, помогу хорошим советом. Негоже отказывать бедной страннице.

Делать нечего, пришлось девушке подойти к старухе и позволить испить из ведра. С детства учили Милушу, что старость нужно уважать, в помощи не отказывать.

Напилась бабка. Начала благодарить, хвалить миловидное лицо и гибкую, как молодая рябинка, фигурку.

— Не за что, — отмахнулась Милуша. Неприятны ей похвалы от старухи с чёрными глазами: боится, что сглазит девичью привлекательность.

«Вылью воду дома под смородину, а скотине новой принесу. А то, боюсь, занедужит. Уж больно противная бабка, урочливая», — подумала про себя.

— Погоди, девица. Ты мне доброе дело сделала, потому хочу тебя отблагодарить, — остановила её старуха.

— Не нужно ничего, — ответила девушка и отвернулась, собираясь уйти.

— Моя помощь тебе понадобится, даже не сомневайся! Научу, как соперниц от жениха отвадить. Ведь в этом причина твоей печали? — вкрадчиво произнесла незнакомка.

Милуша так и замерла от неожиданности. Повернулась и, со страхом глядя на пожилую женщину, проговорила:

— Вы откуда про мою печаль знаете?

Старуха головой покачала:

— Что ж здесь хитрого? Личико белое в слезах. А какая у вашей сестры печаль? Суженый взаимностью не ответил, иль на другую глаз положил. Будет твоим Пересвет, коль захочешь, конечно.

Услышав имя любимого, девушка так и отшатнулась. Не могла чужачка знать, кто в их деревне за кого посватан. А уж тем более, что она из-за суженого слёзы льёт.

«Ведьма!» — в ужасе подумала Милуша.

Первой мыслью девушки было бежать подальше от бабки. Поняла она, что неспроста здесь появилась незнакомка. Догадаться, почему девица плачет, это одно дело. А вот назвать по имени её суженого, из-за которого вся печаль — совсем другое.

— Уходишь? Ну, ступай. Только не пожалей потом. Когда молодца на сеновале с полюбовницей застанешь, — захихикала тонким голоском старуха.

Боль пронзила сердечко Милуши, но она сдержалась и продолжила свой путь.

— Ну, иди, иди. А коль надумаешь за помощью обратиться, приходи к моей дочке. За оврагом на лесной поляне избушка стоит, поди, слыхала? Дочь моя не откажет в помощи. Присушит молодца к тебе, на других смотреть перестанет. И долго-то не тяни, — послышался за спиной у девушки голос старой ведьмы.

Не помня себя от испуга, побежала Милуша вперёд, желая скрыться подальше от страшной старухи. От быстрого шага вёдра закачались, заливая подол сарафана, расплёскивая воду на пыльную дорогу. А она бежит вперёд и внимания на это не обращает. Лишь возле родного дома опомнилась, остановилась и принялась судорожно стучать по деревянному коромыслу в попытке отогнать сглаз.

Не сразу девица решилась вернуться к колодцу. Воду из того ведра, из которого пила старуха, она выплеснула, не посмев дать скотине, чтобы не накликать на неё порчу. Посидела в саду, дрожа от страха, посокрушалась. Да делать нечего, поить хозяйство надо, потому и побрела обратно.

К счастью, глазливой бабки возле колодца не оказалось. Даже следа не осталось от неё, куда делась — неизвестно, наверное, в лес побрела, откуда и вылезла до этого.

Осмелев, девушка набрала воды, напоила животных. Несколько раз сходила, да всё со страхом ожидала встречи со старой ведьмой. Но страшная бабка так и не появилась.

Дома Милуша никому ничего не рассказала. Молча делами домашними занялась, помогая матушке хозяйничать, а сама всё думает о встрече у колодца. И боязно ей, и между тем любопытно, откуда старуха всё знает, да так подробно. Мысли сами собой вернулись к Пересвету, к угрозе Галки, и от того уже ставшая привычной боль сдавила сердце.

Ночью бедняжка долго не могла уснуть. Всё крутилась на постели, да думала о любимом. А когда всё же сморила её дремота, то приснился Милуше плохой сон. Увидела она, как целует Пересвет другую девушку, как на руки берёт и со смехом кружит, а разлучница в ответ хохочет и льнёт к нему всем телом.

Проснулась вся в слезах. Поняла Милуша, что нет сил бороться с ревностью. Уж слишком больно. Сжигают чувства горькие изнутри, не дают света белого видеть. Гнать от себя их не получается, что же делать в таком случае, измученная переживаниями девица, придумать никак не могла.

С горя поделилась бедою с матушкой. Да та не поняла её печали.

– Вот не зря про вас девиц, говорят: «коса долга, а ум короток»! Глупа ты ещё, вот и маешься дурью. Никуда твой кузнец не денется! Женится как миленький, и будете жить поживать, – махнула рукой мать и за свои дела принялась.

Только не утешили девушку эти слова. Сердцу ведь не прикажешь, до умных разговоров ему дела нет. Маялась Милуша, страдала, даже втихомолку бегала следить за Пересветом, прячась за кустами калины и шиповника. Но никак не получалось сердце успокоить.

А молодец, как нарочно, всё холоднее себя ведёт. Или видит, что девчонка сохнет по нему слишком сильно, или другие заботы у него в голове, да только не утешает, не успокаивает невесту, лишний раз слова ласкового не говорит.

Промучилась таким образом Милуша несколько дней. Ни ела, ни пила, спать не могла. Всё мерещились ей объятия любовные между кузнецом и Галкою. И наконец, не выдержала, решилась на страшное.

В тот день встала девушка ранёхонько. Вышла из дома до света, умылась ключевой водой и поспешила в амбар. Здесь она ещё с вечера спрятала оплату ведьме: яйца, овощи, да кулёчек мучицы. Знала – в деревне принято благодарить колдунов харчами, или мелкими монетками.

Деньги Милуша тоже прихватила. Но их было немного, ведь батюшка не особо баловал её такими подарочками, но кое-что имелось. Девушка надеялась, что этого хватит заплатить ведунье за работу.

Солнце только-только показало розовый бок из-за дальних гор, а Милуша уже до опушки леса добралась. Она знала, где живёт ведьма, ведь то место, с трепетом и замиранием сердца, показывали друг другу деревенские, когда ходили по грибы да по ягоды.

Вот только близко к покосившейся избушке девки, парни и ребятня, никогда не подходили. Лишь издали смотрели с любопытством, боясь и одновременно желая увидеть, как колдунка будет превращаться в свинью или в чёрную кошку.

Несмело ступила девушка под густую сень леса. Сердечко её гулко застучало в груди от ужаса, ладони покрылись липким потом, а по телу побежали мурашки, поднимая волосы дыбом. Но она продолжила идти вперёд.

А утренний лес поражал красотою. Птички счастливо заливались в густых ветвях, пронизанных золотистыми лучами солнца. На изумрудной траве жемчужинами сияли капли росы. Буйно-разросшиеся кусты дикой бузины стояли усыпанные белоснежными соцветиями, благоухая сладким ароматом по всей округе.

Вот только душевная тоска не давала Милуше заметить всю прелесть раннего утра, насладиться свежестью и покоем проснувшегося леса. Да ещё и страх сжимал сердечко, ведь с нечистыми силами надумала связаться, а от них добра не жди. Но девушка так устала тревожиться из-за соперниц, что ей уже было всё равно, всё едино.

Одолела Милушу ревность и не осталось больше сил бороться с этой напастью. Надумала девица приворожить своего суженого, чтобы лишь на неё одну смотрел, о ней одной мечтал, и лишь она занимала его мысли.

Милуша подалась в лес без спросу. Знала, что родители не разрешат ей заниматься ворожбой иль колдовством, осудят, да и того гляди, вообще из дома не отпустят. Потому-то и встала до зари, ещё до пастушьего рожка.

Сейчас мать уж, наверное, хватилась её, да поздно.

«Домой вернусь, скажу, за грибами ходила», – решила девушка и с замирающим сердцем продолжила свой путь по лесной дорожке.

Вот и заросшая мхом изба показалась. Вроде никто не ходит к ведьме, а тропинка к её жилищу хорошо утоптана. Знать, молча деревенский люд бывает у колдуньи, тайно со своими печалями приходят, вот как и сама Милуша.

Увидев невзрачную избушку, девица живо вспомнила страшную бабку и содрогнулась.

Но здесь жила вовсе не старуха. Говорили, что в лесной глуши обитала молодая красавица с ярко-рыжими волосами. Её не раз замечали лунными ночами на опушке припозднившиеся путники. Всё как один утверждали, что колдунья танцевала на лужайке перед лесом в тонкой рубашке и с распущенными волосами. С кем хороводы водила девица, всякому ведомо – не иначе как с бесами!

Подумав об этом, ещё сильнее задрожала Милуша. Плюнув через левое плечо, девушка горячо зашептала:

«Чур меня, чур!»