Kitobni o'qish: «Взрослый снаружи, взрослый внутри. Как исцелить внутреннего ребенка, психологически повзрослеть и стать счастливым»

Name: Взрослый снаружи, взрослый внутри. Как исцелить внутреннего ребенка, психологически повзрослеть и стать счастливым
Author: Вера Дейногалериан
ISBN: 978-5-04-206926-0

Вера Дейногалериан

Shrift:

– Это не нравится мне.
– Почему?
– Потому, что я не дорос до этого.
Ответил ли так когда-нибудь хоть один человек?
Фридрих Ницше

Работа над собой. Книги сильных психологов

Вступление

«Я чувствую себя ребенком в мире взрослых» – частая жалоба моих клиентов. А значит – «я чужой на этом празднике жизни», мне не хватает сил, я одинок в этом огромном мире, не справляюсь с жизнью, боюсь, стыжусь, тушуюсь, живу вполсилы, в четверть силы.

В душе у каждого из нас живет ребенок, и он хочет чуда. Даже когда вокруг все говорит о том, что чуду не бывать. Ребенок хочет раскрасить в яркие цвета свои серые будни и сотворить сказку из собственной жизни. Но не справляется. В нем слишком мало сил, любая неудача заставляет его съеживаться и сворачиваться в позу эмбриона. В такие моменты нам пусто, плохо, одиноко, больно. Мы тоже не справляемся и так же замираем, не живем в полную силу и как будто прячемся под одеялко. Соглашаемся на меньшее, плывем по течению, живем по накатанной, боимся неизвестности, страшимся перемен, делаем не то, что хотели бы, живем не с теми, с кем хотели бы. Страдаем от нехватки любви. Ищем ее повсюду и во всем, встречаем на миг и теряем снова.

Нам предлагают баловать в себе ребенка, но не объясняют, что для этого необходимо делать. Как можно баловать того, кто болен, до смерти напуган, выбился из сил? Нам предлагают становиться лучше, мотивированнее, успешнее, тренировать дисциплину и волю, но где на это взять силы? Нам предлагают долгие и трудные пути работы над собой, но мы разочаровываемся быстрее, чем такая работа дает результат. Ребенок внутри нас по-прежнему ждет чуда и надеется на взмах волшебной палочки.

Представьте, что такое чудо есть и каждый из вас может стать самому себе чудотворцем: создавать удачные события, реализовывать смелые цели, исполнять желания и управлять реальностью. Сила, что способна на любые чудеса, – это ваше бессознательное. О нем многие говорят, но никто не учит, как найти с ним общий язык и овладеть его возможностями в полной мере. Общий язык с бессознательным – вот то ключевое звено, которого недостает как институту психоанализа, так и рынку исполнения желаний, медитаций-аффирмаций. Нам предлагают либо «поговорить об этом», либо выполнять ничего не значащие ритуалы. Но ни то ни другое не дает доступа к силе подсознания, которое воистину может все.

По счастью, общий язык с бессознательным сегодня существует. Более того, он несложен и доступен каждому. Двенадцать лет назад, оказавшись на дне и в полном отчаянии, я все-таки верила в чудо, понимала, что все проблемы в голове, и искала действительно рабочие инструменты для изменений. Мне повезло – я встретила малоизвестную модальность психотерапии, которая, как оказалось, творит чудеса. Именно за счет гениально простого языка для переговоров сознания и бессознательного. Освоив этот язык, я очень быстро стала другим человеком и достигла целей, о которых даже не мечтала, когда находилась на дне.

В последующие годы я работала по этой модели с сотнями людей, и мы получали великолепные результаты без долгих лет психоанализа и терапии. Я постоянно совершенствовала метод, вычисляя самые короткие пути от проблемы до цели. Но главное – мои клиенты и ученики легко осваивали язык бессознательного, что позволяло им больше не нуждаться в психологах и коучах, становиться автономными, устранять проблемы и достигать своих целей самостоятельно.

В этой книге я рассказываю о самых действенных инструментах в этой области, которые стали результатом моей многолетней работы и прекрасно зарекомендовали себя на практике. Освоив их, вы поставите силу бессознательного на службу своему благополучию. Да, вначале вам предстоит поучиться «волшебству» переговоров, но это не займет годы. Изучив язык бессознательного и начав договариваться с ним, вы сможете стать тем, кем захотите, получить все, что пожелаете, делать то, что любите, окружить себя близкими по духу людьми, найти любовь и построить прекрасные отношения. Да, это тоже будет работой над собой, но результаты вы увидите с первых шагов, и они вдохновят двигаться дальше. Ребенок внутри вас получит долгожданное чудо. Но главное – вы исцелите его боль и даруете ему любовь. Тогда он сумеет наконец-то повзрослеть, чтобы великолепно чувствовать себя во взрослом мире огромных возможностей, открытых дорог и большой свободы.

Глава первая
В мире невзрослых взрослых

Господство внутренних детей

Ко мне на сессию приходит молодая женщина с задачей больше зарабатывать на собственном бизнесе. Мешает саботаж: «Я знаю, что мне нужно делать, – говорит она, – давать рекламу, не стесняясь о себе рассказывать, и не бояться делегировать обязанности в сезон повышенного спроса. Но… я ничего не предпринимаю». Доходы падают, дело не приносит радости.

Я предлагаю ей представить образ себя в проблеме, и она видит черную, будто дотла сгоревшую фигуру. Та говорит: «Я не хочу жить». Таким образом, без долгих лет психоанализа поверхностная проблема «мало зарабатываю на своем деле» выводит на подлинную – «я не хочу жить».

Когда она так выгорела и куда ушли ресурсы? Увы, их никогда и не было.

Я спрашиваю у фигуры, сколько ей на самом деле – психологически – лет, и она превращается в шестилетнюю девочку, застрявшую в том прошлом, когда мама заставляла ее нянчиться с младшей сестрой. От мамы она переняла негативные убеждения и о се-

мье, и о работе. Работа – слишком тяжела. Работу нужно совмещать с семьей. Семья – это каторга и несвобода, необходимая только затем, чтобы не быть хуже других. Вот почему сил нет. И лучшее, что может сделать девочка, – это включить тотальный саботаж, энергосберегающий режим, чтобы хоть как-то выжить. Что она и предпринимает.

Таким образом, героиня сессии пытается строить семью, растить детей и развивать свое дело на ресурсах шестилетнего ребенка. Неудивительно, что их хватило ненадолго, результаты не радовали, а сама героиня не чувствовала себя ни счастливой, ни реализованной.

Когда мы вычищаем из фигуры маленькой девочки негативные убеждения о семейной жизни и работе, та моментально трансформируется во взрослую женщину, которая сияет, имеет достаточно энергии и мотивации, наполнена любовью к мужу и к детям. Она совершенно по-другому смотрит на семью и знает, как совмещать личную жизнь с делом. А значит, героиня сессии может решать взрослые задачи силами взрослого человека.

Другой пример. Ко мне на сессию приходит молодой мужчина с похожей целью – увеличить доход в своем деле. С проблемами: упадок сил и мотивации, потеря прежней радости от работы, саботаж бизнес-задач. И та же жалоба: «Знаю, что делать, но не делаю. Когда других причин откладывать задачи нет, заболеваю – чтобы все равно их саботировать».

Клиент считает, что причина – страхи. «А вдруг не получится?», «А что, если осудят, засмеют?». Он боится быть непонятым и показаться людям сумасшедшим.

Однако же, когда мы проявляем его образ в бессознательном, сразу видим ребенка пяти лет, капризного и вредного, который отрицает мир взрослых как скучный, серый и рутинный. Ребенок говорит: «Взрослые – не живые» – и наотрез отказывается взрослеть.

Таким образом, мой клиент пытается строить бизнес, зарабатывать и распоряжаться деньгами на ресурсах пятилетнего ребенка, который заинтересован только в развлечениях и совершенно не способен мыслить стратегически. Неудивительно, что результаты оставляют желать лучшего.

Когда мы вычищаем из фигуры мальчика неудачные убеждения о взрослых, взрослой жизни и ответственности, образ вырастает в мужскую фигуру – новую идентичность клиента, которая излучает спокойную уверенность и способна справляться с любыми деловыми задачами.

Как результат: в реальной жизни герой сессии вернул себе утраченную радость и энергию и занялся бизнес-проектами не потому, что надо, а из интереса и любви к своему делу. И даже начал заниматься спортом в удовольствие.

Портрет моего типичного клиента – это образованный человек 30–40 лет, с семьей, детьми, карьерой или бизнесом, во многом состоявшийся, но… оказавшийся в экзистенциальном тупике. Иногда его состояние можно описать как «все навалилось» или даже «все рухнуло». Но чаще это вялотекущее: «вроде все хорошо, но счастья нет».

Женщины-клиентки жалуются, что не могут найти любовь. Или страдают от проблем в семье. Не могут вырасти в доходе. Хотят построить собственное дело, выйдя из декрета, но не знают, как, какое и с чего начать. Не в силах перестать переедать и наконец-то постройнеть.

Мужчины-клиенты жалуются на недостаточный успех в делах, нехватку мотивации. «Я знаю, стоило бы хотеть и достигать большего, но ничего для этого не делаю». Непонимание в семье. Усталость и отсутствие энергии. Финансовые качели «то густо, то пусто». «Каждый раз, когда появляются возможности и дела идут в гору, я как будто сам все рушу и избавляюсь от денег», – говорят они.

Любой из тысяч случаев моих клиентов индивидуален. Одно лишь неизменно в каждой ситуации. Когда я говорю на сессии: «Представьте и опишите мне фигуру самого себя в состоянии проблемы, – а затем спрашиваю: – Сколько этой фигуре на самом деле – психологически – лет?» – цифры всегда шокируют моих клиентов.

15 лет, 12, 10, 7, 5, 3 года, 2 года, младенец!

Если предложить такой фигуре «я в состоянии проблемы» принять ее подлинный облик, мы всегда увидим ребенка – недолюбленного, напуганного или озлобленного, – который безуспешно пытается справляться со взрослой жизнью и ее задачами.

Еще пример. Ко мне на сессию приходит женщина и жалуется, что не может раскрыть свой потенциал. «Жизнь будто не моя, как будто я свернула не туда». Ничто ее не радует. Энергии нет даже на уборку в доме. А начинать новое дело – где? Какое? Как? «Я чувствую себя маленькой девочкой, – рассказывает героиня сессии, – которую взрослые посадили где-то в уголке на лавке и сказали: 'Посиди тут, подожди”. И я с тех пор все жду, когда за мной кто-то придет, возьмет ответственность, ведь я же не могу сама».

Когда мы смотрим через бессознательное, видим девочку четырех лет, мама которой говорит: «Ты будешь жить так, как я решу, и делать то, что я скажу». У мамы цель – вырастить дочь хорошим человеком, чтобы получить признание людей. А девочка согласна слушаться, ведь: «Мир страшный, люди злые, я – ничтожество». И хотя ей скоро сорок лет, в бессознательном моя клиентка – все та же четырехлетняя девочка, которая по-прежнему живет по маминой указке и ждет инструкции, как правильно.

Поработав с огромным количеством таких образных фигур у сотен людей, я могу утверждать, что именно невзрослость, остановка в психологическом развитии их идентичностей (программ психики, обслуживающих социальные роли) стала причиной проблем моих клиентов.

Рассказывая о себе на сессиях, многие так и говорят: «Я чувствую себя ребенком в мире взрослых», «Я веду себя как маленькая девочка/маленький мальчик», «Мне хочется спрятаться». А дежурная жалоба «Хочу на ручки» давно стала мемом.

«Я увидела девочку 11 лет, непохожую на меня. Девочка выглядела угрюмой. На ней было желтое платье из моего детства, а в руке она держала намокшего мишку за одну лапу, волоча его за собой. Взрослой быть скучно, вон они какие все тяжелые, поникшие под весом проблем, несчастные. Взрослость – груз, взрослая жизнь – тяжкая ноша. Для счастья девочке нужно огромное внимание, все внимание мира. Прямо ощущение, словно пасть голодающего открылась. Хочется быть особенной, самой лучшей. Хочется вызывать любовь и восхищение. И все это девочка жаждет получить от мамы. Грустно. Позиция эта у меня вызывает замешательство и грусть, даже какую-то безысходность. Потому как отражает все, чего не хватало в детстве, в гипертрофированном виде. И сама девочка грустная и унылая, несмотря на то что взрослых видит таковыми. Спасибо вам за этот пост, прошибло до глубины» (комментарий подписчицы).

Колыбель качается над бездной

Сегодня можно часто слышать от психологов совет: «Балуйте своего внутреннего ребенка». Но это предложение бессмысленно. Тот, кого человек ощущает в себе как «внутреннего ребенка» – это вовсе не эго-состояние «Внутренний Ребенок» по Эрику Берну, которому отец-основатель трансакционного анализа приписал роль источника радости, творчества, креативности и любознательности. Тот, кого вы чувствуете у себя внутри как ребенка, – это всего лишь одна из многих ваших неблагополучных и незрелых идентичностей.

Идентичность – это большой, хорошо организованный автоматизм психики, прописанный в вашем бессознательном. Идентичность отвечает на вопросы «Кто я?» и «Какой я?» и сочетает в себе определенные паттерны мышления, состояния и поведения. Примеры идентичностей: «я – женщина», «я – мать», «я – профессионал своего дела», «я – покупатель», «я – водитель» и т. д., число их может быть сколь угодно велико. В подходящих условиях идентичность автоматически «включается» и реализует свойственные ей поведение, состояния и мышление.

А теперь давайте вообразим, что все идентичности человека – это дети, которые пытаются убедительно изображать взрослых. Что произойдет? С какими-то ролями дети смогут худо-бедно справиться и даже избежать разоблачения, но в большинстве ролей они потерпят крах.

В своей практической работе я день за днем вижу, что абсолютно каждая социальная роль в жизни моего типичного клиента исполняется психологически-ребенком, который только маскируется под взрослого. Эти «внутренние дети» в вашем бессознательном крайне неблагополучны. Они недолюблены, напуганы, боятся ошибиться, не справиться, боятся наказания.

«Моя девочка все время ревет. Не переставая. Ничего не хочет слышать и говорить. Просто кричит и плачет. Ей холодно, одиноко и страшно. Подойти к себе не дает. Одета во что-то мокрое и темное» (комментарий подписчицы).

Эти «внутренние дети» в бессознательном чувствуют себя в точности так же, как неблагополучные дети в реальной жизни. Им грустно, одиноко, больно, они плачут. Они хотят поддержки, но рядом нет мудрого взрослого, который сказал бы, как правильно. Им «надо», и они «должны», а хочется – на ручки и под одеялко. И чтобы пожалели, помогли и принесли готовое. И чтобы ни за что не нести ответственность.

Неудивительно, что с вашими задачами и целями они справляются из рук вон плохо. У них нет достаточных психологических ресурсов и мощностей. Ребенок априори никогда не справится со взрослой жизнью. Ребенку никогда не доверят взрослые блага. Такой ребенок не один, у вас внутри целый детский сад невзрослых идентичностей. Если в душе что-то болит – плачет ребенок-идентичность. Если не получается задуманное – ребенок-идентичность не справляется с задачей. Если отсутствует энергия – ребенок-идентичность выбился из сил.

Все эти «внутренние дети» виртуальные, их бесполезно баловать, как призывают вас психологи. Им не помогут спа-абонемент и новое платье. Именно их вы пытаетесь накормить досыта, когда переедаете, но эти дети не насытятся килокалориями. (Признайтесь, вы и сами чувствуете, что едой хотите заполнить пустоту в душе, а не в желудке.) В действительности «внутренних детей» необходимо не баловать, а откровенно спасать. Вытаскивать из «царства мрачного Аида», где они застряли навсегда-детьми.

«У меня там какая-то нежить, которая выглядит как ребенок из фильма ужасов: бледная, ободранная, с черными глазами и острыми зубами… Жуть какая-то… Кричит, кусается, грозится всех сжечь… Она боится. Всех. Не хочется ее баловать как-то…» (комментарий подписчицы).

Даже реальному ребенку – прежде чем начнете баловать его – необходимо стать и быть счастливым. Иначе вы получите капризную свинью, которой вечно мало. Так же и с виртуальными детьми из вашего бессознательного: пока они несчастны, недолюблены, напуганы, их бесполезно баловать – они легко возьмут над вашей волей верх и могут запросто разрушить вашу жизнь необоснованными тратами, кредитами, абсурдными решениями, лишними конфликтами, ненужными эмоциями и т. п.

«Ходила я, ходила по марафонам, где мою детскую идентичность гладили по головке, и, пока ее гладили, эта маленькая п***да чуть не пустила по этому же месту всю мою жизнь. А ее нужно было всего-то дорастить. Вера, благодарю!» (комментарий подписчицы).

Мой типичный клиент – тот самый образованный человек 30–40 лет с семьей, детьми, карьерой или бизнесом, цвет общества! – остался психологически-ребенком и страдает всеми «детскими болезнями» души. Симптомы его незрелости заметны невооруженным глазом – это ранимость и обидчивость, тревожность и подавленность, гневливость, низкая самооценка и высокая эмоциональность, страсть к саботажу и прокрастинации, привычка перекладывать ответственность.

Вдумайтесь: в наше сытое и благополучное время, где локальные военные конфликты не идут в сравнение с мировыми войнами, а экономические кризисы не грозят рядовому человеку голодной смертью, где успехи медицины повысили продолжительность и качество жизни, еда стала дешевой, а работа – в телефоне, мы можем позволить себе роскошь больше не взрослеть. Мы все реже сталкиваемся с задачами и контекстами, которые требуют от нас качеств подлинно взрослого. Взрослость отмирает за ненадобностью, как любой неактуальный навык. Мы вольны до седых волос оставаться неуверенными, пугливыми, плаксивыми, тревожными, изнеженными и капризными детьми, которых до сих пор волнует, что скажет мама, для которых травмирующим событием становится смерть любимого кота или неудачная стрижка.

Психологически-ребенок плохо адаптивен и не готов к вызовам реальности. Сталкиваясь с более тяжелым, чем смерть питомца, травматическим опытом, он рискует оказаться легко сломленным, надолго выбитым из колеи.

Недоросль больше не отрицательный герой, заслуживающий осмеяния, он – персонаж, над которым смеются все более с теплыми чувствами.

Психологически-ребенок не способен к удовлетворенности имеющимся и достигнутым, он постоянно хочет большего, желательно – всего и сразу, быстро и легко. Однако он и не способен достигать, ибо лишен тех взрослых добродетелей, которые необходимы для реализации даже доступных целей, не говоря уже о роскошной жизни, картинами которой соблазняют его медиа.

Психологически-ребенок не способен к эффективному менеджменту собственной жизни. Он не умеет расставлять приоритеты и организовать жизнь так, чтобы разные сферы ее не конфликтовали, а двадцати четырех часов в сутках хватало, чтобы уделить внимание всем значимым задачам.

Психологически-ребенок не умеет конструктивно строить деловые и личные отношения. Созданные по принципу созависимости – патологической эмоциональной привязанности, – они превращаются в круговорот боли, обид, претензий и конфликтов.

Психологически-ребенок не может совладать с собой и своими страстями, быть самому себе хозяином и держать данное себе или другому слово. Отсюда всевозможные «качели»: сегодня сел на диету – завтра обожрался; сегодня занялся спортом – завтра залег на диван, сегодня завязал с табаком-алкоголем – завтра сорвался, сегодня решил экономить – завтра начал транжирить и т. д.

Психологически-ребенок не способен быть стратегом, мыслить долгосрочной перспективой, выбирать отложенную выгоду взамен сиюминутной, что не позволяет ему быть хорошим собственником дела.

Психологически-ребенок не имеет внутренней опоры, не выстраивает философскую систему, не берет на себя труд ответить на основополагающие вопросы бытия: «Кто я?», «Зачем я здесь?», «В чем смысл моей жизни?». Его бытие бессмысленно, его мышление негативно, его ожидания от будущего катастрофичны, его эмоции отрицательны, а действия малорезультативны.

Наконец, психологически-ребенок не испытывает подлинной любви – к себе, людям, миру, жизни – и страдает от постоянной нехватки психической энергии.

Опасные болезни внутренних детей

Если в бессознательном моих клиентов образы невзрослых фигур пока еще всеми силами маскируются под взрослых, будто бы стыдясь самих себя, то в реальном мире слишком много воды утекло со времен комедии Фонвизина, и психологическая незрелость постепенно перестает быть моветоном. Недоросль больше не отрицательный герой, заслуживающий осмеяния, он – персонаж, над которым смеются все более с теплыми чувствами.

Яркий маркер выросшей лояльности к психологически-невзрослым – сетевой «народный» юмор и мемы, где тема незрелости заняла достойное место. В сети сегодня мы на каждом шагу встречаем шутки наподобие: «Как могло случиться, что людям, родившимся в 2000-м, сейчас 23 и мне, родившемуся в 1985 году, тоже 23?» или «Когда понимаешь, что все твои взрослые желания – дневной сон, сытный обед и возможность остаться дома на весь день – это наказания из детства». Шуткой во плоти недавно стал японец, изменивший свой возраст с 39 на 28 лет и окрестивший себя трансвозрастным – ради возможности не соответствовать требованиям начальства и быть своим среди молодежи. (Учитывая масштабы, которые приобретает психологическая незрелость в бессознательном, я легко могу представить в недалеком будущем движение трансвозрастных таким же массовым, как движение веганов.)

Казалось бы, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы служил наш современный Недоросль законопослушным и порядочным членом общества, где его свобода обижаться заканчивается там, где начинается свобода другого капризничать. А если что-то не сложилось в жизни, как мечталось, то на склоне лет можно списать любые неудачи на всепоглощающее «не очень-то и хотелось».

Но как безобидная детская болезнь становится опасной в масштабах эпидемии, так и эскалация психологической незрелости чревата большими социальными последствиями. Тот, кто умеет руководствоваться только мотивацией «хочу», кому для приложения усилий необходимо внешнее принуждение, кто не способен к самодисциплине и добровольному исполнению долга, будет постепенно все больше и больше ограничиваться в правах – до положения ребенка. А растущая психологическая нефертильность масс неизбежно приведет к разграблению ресурсов будущего: неспособные психологически к родительству, а значит – и к мышлению интересами последующих поколений, такие массы приведут общество к жизни по принципу «главное – здесь и сейчас, а после нас хоть потоп».

Наше нравственное «Я» содрогается, видя совершеннолетнего незрелым. То, что позволено Юпитеру, не позволено быку. С тем, что мы готовы терпеть в ребенке, нам уже невозможно мириться в совершеннолетнем человеке, от которого мы ждем и равно взрослых совершенств. В глубине души мы понимаем: это уродливо. И сколько бы ни уверяли нас, что «детскость» хороша непосредственностью и креативностью, мы чувствуем, что дело пахнет коллективной деградацией, а не прогрессом.

Самым пугающим потенциальным следствием незрелости, пожалуй, видится коллективная деградация человечества и «тепловая смерть» морали. Усреднение категорий добра и зла, размывание границ окна Овертона¹, морально-нравственный релятивизм. Измельчание всех чувств и добродетелей. Психологически-ребенок не способен на принципиальность, ему проще в беспринципности. У него нет навыка оценивать других или себя, поэтому он сторонится любых оценочных суждений, чтобы не получить оценку самому – ту, которая причинит ему боль. О таких, как наш незрелый современник, писал Бруно Ясенский: «Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но только с их молчаливого согласия существует на земле предательство и убийство». Таких, как наш психологически-незрелый современник, Ницше называл «последними людьми», которые, устав от жизни, отвергают риск, ищут один только комфорт и безопасность. В обществе последних людей нет больше различий между правителем и подданными, сильными и слабыми, умными и глупыми, выдающимися и посредственными. Социальные конфликты и проблемы сведены к минимуму, все люди живут одинаковой жизнью и пребывают в поверхностной гармонии. Оригинальные идеи отсутствуют, индивидуальность и творчество подавляются. «Земля стала маленькой, и по ней прыгает последний человек, делающий все маленьким. Его род неистребим, как земляная блоха; последний человек живет дольше всех». Это ли не описание победы психологически-детей над взрослыми и воцарение их в мире взрослых, вынужденном измельчать под стать им?

«Колыбель качается над бездной. Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь – только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями», – так начинал Набоков свой роман «Другие берега». Современное просвещенное и давно, казалось бы, вышедшее из колыбели человечество сегодня так же качается над ницшеанской бездной от одной крайности к другой. От нереалистично высоких стандартов совершенства до агрессивного протеста и отказа соответствовать каким-либо требованиям. От различных форм дискриминации и «фашистского» давления со стороны общества до толерантности, граничащей со вседозволенностью, и возведения слабости в ранг новой нормы.

Наглядный пример тому – история движения бодипозитива, который, начавшись за здравие, кончился за упокой здоровья. Изначально бодипозитив был призван создать любовь вместо боли. Цели движения – любить себя и принимать свое тело. Устранить нереалистичный идеал красоты, чтобы люди повышали самооценку, улучшали свой образ и учились любить себя целиком, помочь им воссоединиться с мудростью своего тела, чтобы ухаживать за ним сбалансированно и радостно, относиться к телу с любовью, прощением и юмором, перестать страдать от травли и самокритики и больше не зарабатывать психические расстройства на невротической почве. К сожалению, как только принципы бодипозитива оказались в руках психологически-детей, неспособных к сбалансированной дисциплине, цели улучшать свой образ и ухаживать за собой с любовью забылись, и эта идеология превратилась в индульгенцию для того, чтобы игнорировать проблемы тела, даже когда они уже вышли за рамки чисто эстетического дискурса и стали угрозой здоровью.

Важно помнить, что любое массовое движение по умолчанию будет обладать рядом пороков, так как сама потребность быть частью массового движения – это стремление незрелого человека заручиться тем суверенитетом, что дает ему власть толпы приверженцев. А значит, любую прекрасную идею, ставшую массовой, в руках психологически-детей ждет участь рано или поздно оказаться антиподом самой себя.

Пока мы живем в обществе незрелых, та же участь постигнет абсолютно любые светлые идеи и благие намерения, и те вымостят дорогу в ад. Улучшение, совершенствование, развитие – все это возможности взрослых. А для детей есть лишь качели «или – или». Для взрослых, чувствующих баланс, понятна и реальна польза от разумных послаблений планки требований. Но в руках детей послабления моментально выливаются в протест против любых рамок и отбрасывают их в другую крайность – ту, где слабость становится новой нормой. А там, где нормой оказалась слабость, очень скоро нормой может стать порок. Ведь представления о том, что считать пороком, меняются одним росчерком законотворческого пера.

Раскачиваясь в колыбели от толерантности к тоталитаризму и обратно, мы стираем границы дозволенного и рискуем, оставаясь психологически-детьми, превратиться в то равнодушное большинство, с молчаливого согласия которого совершается все зло на земле. Мы рискуем в детской своей погоне за комфортом и безопасностью измельчать до ницшеанского маленького последнего человека, который прыгает по маленькой Земле, как земляная блоха, и делает все вокруг маленьким. Выбирая между жестокой дисциплинарностью и тотальным попустительством, мы понимаем, что невозможно выбрать лучшее из этих двух зол, потому что лучшего среди них нет, и все больше заваливаемся в морально-нравственный релятивизм, так свойственный детям. Пока мы остаемся психологически-незрелыми, нам угрожает перспектива коллективной деградации и «тепловой смерти» человечества в морали, которая, как и физическая смерть, уравнивает всех, делая все одинаковым в посредственной, поверхностной гармонии.

«Вы пишете, что устрицы ведут себя спокойно, пока играет музыка. Но это замечание излишне, совершенно излишне. Устрицы всегда спокойны. Их ничто не может вывести из равновесия. Устрицы ровно ничего не смыслят в музыке», – эта цитата Марка Твена вспоминается мне как метафора для последних людей, которыми мы, если не повзрослеем, рискуем стать – и остаться теми, кто «всегда спокоен», то есть достиг теплового равновесия в морали, усреднив добро и зло, умных и глупых, сильных и слабых, и «ничего не смыслит в музыке» – то есть лишил себя всех высших устремлений.

Есть еще одна цитата, хорошо описывающая состояние последнего человека, – из Откровения Иоанна Богослова: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих». И будто бы в пику состоянию этой тлетворной теплоты Ницше писал: «Так холоден, так леденящ, что можно обжечь об него пальцы! Ужаснется тот, чья рука прикоснется к нему! И именно поэтому некоторым он кажется пламенным», – эти слова удивительно похожи на то, как выглядит глазами психологически-детей подлинно Взрослый, который, будучи целостным, способен быть и горячим, и ледяным одновременно.

Ребенок против взрослого

Я попросила своих подписчиков ответить на вопрос «Как вам мешает в повседневной жизни ваша психологическая незрелость?». И вот их ответы:

Огромный лишний вес и нежелание дальше жить и что-то делать. Осталась единственная мотивация для движения – это дети. Но она уже какая-то неяркая. Обида (самое неудобное), само агрессия., самонаказание. Проседает дисциплина. Варишься в семейных: сценариях по типу родительской семьи, жертвишъ.

___

Сложно кого-то поставить на место – иду в избегание конфликта. Сложно принимать решения – нужно мнение со стороны. Эмоциональные качели. Не умею контролировать свои эмоции – и хорошие, и плохие. Отсутствует стратегия, нет приоритизации своих действий. Ну и самое главное – неспособность перейти в действие. Страхи, препятствия, прокрастинация.

___

Куча долгов по кредиткам и коммуналке. Отношений нет. Вечный срач в квартире. Необязательность. Лень, апатия, отсутствие энергии, депрессия. Страх перед большими деньгами и глобальными проектами. Люди не воспринимают серьезно, не продвигаешься по работе и в жизни. Все смотрят сверху вниз.

___

А еще очень сложно любить и воспитывать своих детей, когда ты сам, по сути, ребенок. Скандалю с людьми, обижаюсь, устраиваю конфликты на ровном месте. Чувствую себя маленькой перед огромным миром, стараюсь быть удобной и беспроблемной, чтобы не конфликтовать. Время от времени я жду одобрения со стороны и чувствую себя ребенком в окружении взрослых.

___

Невзрослостъ заставляет витать в облаках и думать, что все обойдется. Мечтаю, но не двигаюсь к желаемому. Нет честности, я притворяюсь, чтобы быть хорошей и чтобы меня любили. Жду, пока придет кто-то и решит мои проблемы. Профукиваю свое развитие и рост.

___

Часто оказываюсь словно парализована. Есть амбиции, таланты, желания, но этот ребенок (я) настолько всего и всех боится, что готов отказаться от самой жизни, лишь бы не высовываться, не сталкиватпъся со взрослым миром, который кажется ему опасным и ужасным. Он боится наказания, непринятия и отвержения. И бесконечно борется сам с собой, боясь даже написать это сообщение. Он не цельный, не самостоятельный и непременно умрет, оказавшись один, без поддерживающего взрослого, которого на самом деле и не существует. Он не находит опоры ни в ком. Он старается справляться со всем, но ненавидит себя, ибо знает, что не справляется. Наказывает себя за каждый шаг. Боится любой ответственности и бесконечно болеет. Пятьсот раз обдумывает каждое свое решение. Жизнь – бесконечная борьба, страх и ненависть к себе.

Затем я попросила своих клиентов ответить на вопрос «Как вам помогает взрослость, которую мы создали, работая с бессознательным?». И вот их ответы:

Перестало швырять на «эмоциональных качелях». Забыла, что такое «нет сил подняться с постели». Появилась уверенность в своих словах и мнении. Спокойствие, наполненность. Могу действовать по ситуации, решать проблемы в моменте. Могу ставить долгосрочные цели. Есть ресурс взаимодействовать из добра/ любви. Фокус внимания на себе. Могу выбирать, как реагировать.

___

Работоспособна, ответственна, голова ясная. Сказала – сделала. Осознание ответственности, которая только моя, дает легкость в действии.

___

Могу не жертвитъ, не винить, не проявлять бешеную агрессию, не ныть, не истерить и еще кучу «не». Бережется собственное здоровье и здоровье близких.

___

Появилось самое ценное – энергия; исчезли шлаки, душащие природную любознательность, которая бульдозером тащит к деятельности. Я перестала бояться чего-либо. Иногда представляю самые ужасные сценарии развития событий и понимаю, что даже в такой ситуации я справлюсь, все окей.

___

Появилась независимость. «Я хочу» равно «я могу». Беру жизнь в свои руки и, пока другие ковыряют в носу, уже делаю. Перестала оправдываться, обижаться, бояться, начала говорить, что думаю, и не жалеть об этом, сарказм граничит с дерзостью, научилась отличать свои желания от чужих, а еще слышу чужие страхи в обращениях к себе и попытках пристыдить. Стала лучше чувствовать свое тело и его потребности, вес начал падать.

___

Могу теперь отстаивать себя, ругаться, где надо. Чувствую, как окружение начало по-другому смотреть и относиться ко мне. Я больше не та веселая 30-летняя девочка-дурочка, уже есть серьезные намеки на взрослую женщину. Веселья от этого не убавилось, к слову. Ощущение «как заново родился», познаешь себя и свое устройство!

Вообразите жизнь, в которой все, что прежде ранило, злило или обижало во взаимоотношениях с близкими, перестает задевать. Там, где прежде был накал страстей и море боли, воцаряется душевное спокойствие, прощение, понимание и любовь. Отношения с близкими улучшаются, потому что вы поставили себя иначе и вас начинают воспринимать всерьез. Кажется, что люди вокруг «чудесным образом» меняются, хотя на деле это вы сами перестаете реагировать на их манипуляции.

Деловые отношения становятся действительно деловыми, освобождаясь от лишних эмоций и претензий. Вам больше не нужно героически надрываться и перерабатывать, чтобы доказывать всем свою значимость. Лень, саботаж и прокрастинация уходят, вместо них появляется способность брать и делать, без борьбы с собой. Возвращается любовь и интерес к своему делу, что быстро дает результаты в карьере и бизнесе.

Исчезают все фоновые дискомфортные состояния: тревога, напряжение, страхи, неуверенность, сомнения, «голос критика в голове». Вместо них вашим состоянием «по умолчанию» становится спокойная уверенность. Уходят негативные эмоции, навязчивые мысли и неприятные воспоминания.

Возвращается радость, состояние легкости и душевный подъем, ощущение счастья, не зависящее от достижений, успеха, признания. Повышается самооценка. Исчезает болезненная потребность в чужом одобрении. Появляется чувство любви к себе и желание о себе заботиться.

Налаживается денежная сфера. Исчезают «финансовые потолки» и денежные «сливы», открываются новые неочевидные возможности для роста в доходе.

Гармонизируется сфера любви и секса, уходят зажатости и телесные блоки, исчезают вина, стыд и любые внутренние запреты. Приходит расслабленность, раскрепощенность и способность открыто разговаривать с партнером о своих предпочтениях.

Пропадает потребность переедать, а вместе с ней уходит лишний вес. Спорт и здоровое питание приносят удовольствие и становятся выбором, а не формой насилия над собой.

И главное – эти результаты оказываются возможными без долгих лет терапии.

Луч света в детском царстве

Мои клиенты чувствуют, что «все проблемы – в голове». Часто они приходят ко мне в работу уже после большого опыта терапии, перебрав многих психологов и – с печальным результатом, о котором говорят: «Теперь я все понимаю, но почему-то в жизни ничего не изменилось». Беда в том, что большинство направлений классической психологии работает с сознанием, в то время как «программы» психики, создавшие проблему, прописаны в бессознательном. Работать с бессознательным через сознание – все равно что пытаться найти и отредактировать файл на жестком диске компьютера, в то время как файл – в облаке. Бессознательное по определению не управляется сознанием, и сколько бы вы ни осознавали, к примеру, что ваш «финансовый потолок» обусловлен низкой самооценкой, а та – недолюбленностью в детстве, само по себе это осознание никак не повлияет на цифры на вашем счету.

В отличие от многих коллег, я работаю с бессознательным на языке, понятном бессознательному, – языке образов. Образы дают нам «интерфейс», благодаря которому сознание может вести переговоры с бессознательным. Для нас каждый такой образ – это вполне понятная метафора, которую легко истолковать. Для бессознательного каждый образ – как окно запущенной на компьютере программы. Трансформируя образ из проблемного в благополучный, мы меняем настройки действующей программы – и та начинает выдавать нам желаемый результат вместо проблемного. Также мы можем, разрушая образ, попросту «стирать» ненужные программы, если те устарели, исчерпали свою полезность или оказались вирусными.

Например, превращение образной фигуры напуганного недолюбленного ребенка в великолепного, сияющего, уверенного в себе взрослого – это и есть один из вариантов трансформации образа из состояния проблемы в состояние благополучия. Так мы «обновляем программу до актуальной версии», и та начинает работать по-новому, что сразу дает видимый и ощутимый результат в реальной жизни человека. А дальше дело за малым – выявить в бессознательном все проблемные программы и трансформировать их. Что даст скачок в мышлении, самоощущении, поведении, результативности действий и в итоге – уровне жизни.

Именно психологическое взросление – путь к самому быстрому достижению ваших целей.

Первый тому пример – мой собственный.

Я пришла в психотерапию тринадцать лет назад и, как многие, хотела решить свои собственные проблемы. На тот момент во всех без исключения сферах жизни у меня был полный крах. В свои тогдашние двадцать семь лет я была закомплексованной, депрессивной, одинокой дочерью алкоголика с 20–30 килограммами лишнего веса, без работы и денег (несмотря на два образования за плечами и многообразие талантов), с набором хронических болезней, полным отсутствием личной жизни и жизненных перспектив, с социофобией и латентной тягой к самоубийству.

Денег на терапию со специалистом у меня не было, и я пошла учиться, чтобы вылечиться. Теория меня интересовала мало, я искала самые действенные практические инструменты и пробовала все на себе. Из-за того, что я работала сама с собой – довольно хаотично и нерегулярно, – достижение первой цели заняло у меня целых три года, что теперь кажется очень большим сроком. Но за три года меня стало не узнать: я сбросила вес, изменилась не только внешне, но и внутренне и счастливо вышла замуж.

Достижение последующих целей занимало уже гораздо меньше времени – как правило, в диапазоне нескольких месяцев. В итоге я постройнела на 30 килограммов без диет и спорта. В браке десять лет. Родила троих детей и ращу их без помощи нянь, сочетая семью и дело. Построила частную практику и бизнес, стала миллионером и публичным человеком, вырастила смену учеников – практикующих психотерапевтов.

Но главное – я стала тем самым великолепным, сияющим и уверенным в себе взрослым, которым в самом начале своего пути даже не надеялась стать.

Работая с самыми разными людьми, я ищу самые действенные инструменты, самые эффективные паттерны и самые короткие пути от проблемы до благополучия. Параллельно я продолжаю работать с собой и всегда являюсь живой рекламой собственного метода, как тот, о ком Ницше писал: «Врач, исцелись сам: тогда исцелишь ты и больного твоего. Но лучшим исцелением будет для него, если он своими глазами узрит того, кто сам исцелил себя».

Тот факт, что я всегда работала без супервизоров, когда вся полнота ответственности только на тебе и не у кого спросить совета, сделал меня способной в самых сложных ситуациях находить нестандартные решения. Как следствие, сегодня я – психотерапевт, все знания которого не книжные, они получены «в полях», в практической работе с бессознательным сотен и сотен людей, а мои инструменты – это плод постоянного поиска и кристаллизации самых действенных паттернов работы, которые позволяют максимально быстро переводить человека из состояния проблемы в состояние благополучия и заменяют месяцы, а то и годы классической терапии.

Видя результаты собственной самостоятельной работы, я всегда пропагандировала ее своим клиентам и ученикам как гигиену бессознательного. Те подхватывали эстафету и также показывали великолепные результаты самотерапии. Образный язык бессознательного понятен любому человеку, все мы «говорим» на нем, когда фантазируем или мечтаем. И единственное, что следует добавить к нашему врожденному навыку мыслить образами, – это простые алгоритмы, которые позволят вести с бессознательным конструктивные переговоры и приведут нас к желаемым изменениям во внутренней, а затем и во внешней реальности.

Ваше бессознательное действительно может все. Это колоссальная сила, которая способна реализовать любые цели и намерения и, как бы пафосно это ни звучало, сделать вашу реальность такой, какой вы всегда мечтали ее видеть. В том случае, если вы донесете до бессознательного, чего именно вы хотите и для чего вам это нужно.

В этой книге я рассказываю, как «мыслит» ваше бессознательное, по какой логике оно «живет и работает», какие цели, интересы, выгоды оно преследует. Как вам согласовать эти интересы со своими желаниями. И почему именно психологическое взросление – путь к самому быстрому достижению ваших целей.

Я покажу простые, подходящие для самостоятельного применения техники работы с образами, которые позволят вам научиться договариваться со своим бессознательным, перезаписывать проблемные «программы» и доращивать своих «внутренних детей» – так, чтобы вместе с ними росли ваше благополучие, счастливость, радость от жизни, уверенность в себе и способность реализовывать желаемое. Техники этой книги успешно применяются сотнями моих клиентов и учеников и способны заменить вам месяцы, а то и годы терапии.

Всем вашим «внутренним детям» пора наконец-то повзрослеть. Не только потому, что большая любовь, большие деньги, отношения с мужчиной или женщиной, мечты, счастливая семья, прекрасный секс, красивое тело, успех, признание, реализация, свобода и возможности – это «игрушки для взрослых». Но и потому, что только взрослые способны создать будущее для своих детей, в котором можно жить.

Глава вторая
В мире чудовищ

Если ребенок создает красочный мир фантазий, то незрелый взрослый – Недоросль – мир чудовищ, порождаемых сном разума. Как тот, кто не болел ветрянкой в детстве, переносит ее в зрелом возрасте гораздо тяжелее, так и Недоросль, страдающий всеми пороками детства, являет их нам в гипертрофированной форме.

Чудовище слабости

Первый и главный порок – это слабость.

«В сущности, они хотят ничтожно мало, а больше всего одного – чтобы никто не обижал их. Поэтому они столь предупредительны и делают каждому добро. Но это – трусость: хотя бы и называлась она добродетелью. <…> За добродетель почитают они то, что делает скромным и ручным: так превратили они волка в собаку, а людей – в лучшее домашнее животное человека», – писал Ницше о слабости и трусости психологически-незрелых.

Слабость – вот базис, на котором строятся убеждения, принципы и стратегии Недоросля. В реальности биологический ребенок слаб физически. И до тех пор, покуда детские фигуры в бессознательном человека составляют «парламентское большинство», бессознательное будет «в фоновом режиме» создавать у человека состояние под стать им – «я маленький и слабый». То самое «я чувствую себя ребенком в мире взрослых».

Не отдавая себе отчета в том, что он и правда внутренне ребенок, наш современник не чувствует в себе ни физических сил, ни психической энергии, чтобы справляться с внешним миром и его задачами, и незаметно выбирает жизнь в стратегии избегания тяжести по принципу «как проще». Так, слабость из всего лишь состояния становится стилем жизни, определяя дальнейшие выборы, принятые решения, мышление, поведение и результаты индивида. Кажущаяся сперва невинной, стратегия «как проще» принимает в жизни человека подлинно чудовищные формы и с годами превращает его мышление и существование в паразитическое.

Пример. Ко мне на сессию приходит мать двоих детей, владелица бизнеса. Бизнес, который при покупке обещал быть прибыльным и необременительным, принес одни проблемы и с трудом выходит в ноль. Что странно, ведь до брака героиня сессии уже была предпринимателем, и опыта у нее достаточно.

Когда мы проявляем в бессознательном причины неуспеха, все фигуры говорят одно и то же: «Если ты станешь успешна в деле, ты не сможешь терпеть мужа; тебе нужно быть финансово зависимой от него, чтобы сохранить свой брак». Таким образом, создавая в бизнесе проблемы, бессознательное героини искренне заботится о сохранении ее семьи. И семья цела, хоть с мужем проблемы, и бизнес есть, хоть неуспешен. Как в сказке: «ни верхом, ни пешком, ни одета, ни раздета».

Причина проблемы – негативные убеждения героини о себе – «я ничтожество», «я ни на что не гожусь», которые создали у нее иллюзию того, что одна, без мужа, она не справится, а значит, брак нужно сохранять любой ценой. В дальнейшем в бессознательном сформировался логический перевертыш: ни в коем случае нельзя становиться самодостаточной, ведь тогда уже не нужно будет держаться за мужа – и брак распадется.

Слабость заставляет Недоросля избегать усилий и труда везде, где только можно. Но главное – отказываться от ответственности, ведь для психологически-ребенка взрослая ответственность невыносима. Он мыслит об ответственности непременно как о тяжести. Бессознательное моего типичного клиента всегда показывает образ ответственности как разного рода тяжелые предметы на плечах или рядом с фигурами (пыльные мешки, огромные камни, бревна и т. п.). Панический страх перед ответственностью заставляет Недоросля всеми силами стремиться к комфорту, покою и безопасности паразитической жизни за счет материальных и психических ресурсов кого-то другого.

Это стремление приводит Недоросля в состояние стагнации, стазиса, а в конечном итоге – и к «трупному окоченению» тех, о ком Франклин писал: «Некоторые умирают в 25, но их до 70-ти не хоронят».

Недоросль не допускает вероятности успеха для собственных начинаний. Чем пробовать, куда как проще перестать хотеть. А после внушить себе, что не очень-то и хотелось. Слабость объясняет Недорослю, почему его начинания заведомо обречены на провал, а цели недостижимы. Так он превентивно обезболивает сам себя, спасаясь от разочарования, с которым неизбежно столкнулся бы в обоих случаях: и если бы хотел, но побоялся, и если бы не побоялся, взялся, но не смог.

Взрослые добродетели – дисциплина, трудолюбие, упорство, умение принимать решения, делать выбор и быть верным этому выбору, мужество, настойчивость, способность не ждать быстрых результатов, не бросать дело при первых же трудностях, двигаться пошагово, последовательно, верить в себя без внешнего одобрения, тестировать новое, не отчаиваться при неудачах, полагаться только на себя и т. д. – сегодня либо атрофируются за ненадобностью, либо и вовсе не успевают развиться, оставаясь жить только в речевках мотивационных ораторов.

Недоросль и в хорошие-то времена живет на полусогнутых, страшась перемен, отказываясь от возможностей, сужая жизнь до общепринятого минимума «дом – работа – дом» или «дом – дети». До некоторой степени ему хватает сил, но рано или поздно силы иссякают, что вынуждает Недоросля перейти в «энергосберегающий режим».

Видов «энергосберегающего режима» много. Состояние хронической усталости, прокрастинация и саботаж, лень, апатия, депрессия, болезнь, любые «нересурсные состояния». Страхи и фобии, гиперответственность за других, переработки и перенапряжение – также часто служат всего лишь благовидным предлогом не делать главного – не начинать жизнь, о которой мечтаешь, ведь та потребует целевых действий – изменений мышления и картины мира, взятия ответственности на себя. А сил на это нет, ведь это, как считает Недоросль, невозможно тяжело, а «груз ответственности» для него – самые страшные слова.

Пример. Женщина обратилась ко мне со страхом, что умрет ее ребенок. Десять лет назад ей уже довелось пережить утрату, и теперь она страдала от тревоги, что придется хоронить ребенка снова.

Когда мы проявили образ «хозяина проблемы», вышла серая сгорбленная фигура самой героини и сразу же призналась: страх этот, наравне с другими, помогает ей наполнять пустую жизнь эмоциями, чтобы ничего серьезно не менять, жить по накатанной, но в то же время – не совсем бесцветно.

Вычистив образы неудачных убеждений, которые привели героиню к проблемному состоянию, мы создали ее альтернативную фигуру – светящуюся, свободную, счастливую, энергичную, способную на изменения, знающую, какие шаги в реальной жизни следует предпринять, чтобы прийти к благополучию. Но и серая сгорбленная фигура не хотела сдавать позиции.

Тогда я спросила героиню:

– Какую из двух фигур вы сами выбираете?

– Конечно, серую, – без колебаний заявила та, немало удивив меня.

– Почему?

– Она привычнее.

«The rest is silence», – как писал Шекспир. – «Дальше тишина».

«Привычка» равно «выгода». Большинству людей не нужны реальные изменения, они хотят лишь сделать свое существование в проблеме чуть комфортнее, «чтобы цепь подлиннее и миска побольше». Приходя ко мне в терапию, они часто осознают, что хотят убрать только поверхностный симптом, а причину проблемы не трогать. «Доктор-доктор, можно мне убрать только вот этот метастаз, а солидную опухоль оставить?» – спрашивают они.

Ведь для того чтобы стать тем, кто способен на реальные, а не мнимые изменения, необходимо полностью отказаться от стратегии «как проще» и удобств паразитического образа жизни, порожденного слабостью. Надо признать, что я действительно живой и надо жить. И жить самому.

«Я блуждал в игрушечной чаще
И открыл лазоревый грот…
Неужели я настоящий
И действительно смерть придет?» —

писал Мандельштам как будто бы за всех психологически-детей.

Когда силы у Недоросля кончаются и он оказывается в том или ином «энергосберегающем режиме», он начинает страдать от дискомфорта. Прежнего удовольствия и кайфа больше нет. Былая легкость бытия вдруг делается невыносимой тяжестью.

Это и есть момент, когда мой типичный клиент обращается за помощью к психологу или психотерапевту. Здесь с ним порой играет злую шутку стереотип: психотерапия обязательно должна быть длительной и чуть ли не пожизненной. Это дает Недорослю возможность максимально долго не решать проблему. Такая психотерапия легко превращается для него в самоцель, во всего лишь форму времяпрепровождения, рождая «подковерные» психологические игры: «Посмотри, как я старался, но и этот меня не вылечил».

Положение вещей, при котором психотерапия из инструмента решения проблем и достижения целей превращается в способ сделать пребывание в проблеме чуть комфортнее, развращает не только клиентов, но и самих психотерапевтов. Отсюда известные шутки, наподобие: «Отец, я вылечил твоего пациента, которого ты не мог вылечить 20 лет!» – «Сынок, что же ты наделал! Он 20 лет кормил нашу семью».

В тяжелых случаях «энергосберегающего режима» Недоросль может стать пациентом психиатра и начать принимать антидепрессанты. Я всегда расспрашиваю своих клиентов, имевших опыт применения АД, как они сами оценивают результаты. И часто слышу ответы: помогают, но не полностью, глушат проблему, но не решают ее до конца.

В практической работе с бессознательным мы без долгих лет психоанализа видим, что в большинстве случаев нересурсные состояния – это кризис на уровне информации, а не биохимии. Кризис убеждений, смыслов и картины мира человека. Бессознательное вторит Библии – «Вначале было Слово» – и ставит информацию по рангу выше, чем энергию с материей. Поэтому в большинстве случаев для полного избавления от проблемы требуется переосмысление, «перезапись» той информации в бессознательном, которая создала проблему. И, по счастью, конструктивные изменения на уровне информации (убеждения, смыслы) влекут моментальные положительные изменения на уровне энергии (рост витальности, энтузиазма, радости от жизни), а следом идут и позитивные результаты на уровне материи (новое поведение, новые действия и их плоды).

Чудовище расколотости

Другой порок незрелости – расколотость, она же лживость.

«Поистине, друзья мои, хожу я среди людей, словно среди обломков и разрозненных частей человека! Всего ужаснее для взора моего – видеть человека растерзанным и расчлененным, словно на бойне или на поле брани. И когда убегает взор мой от настоящего к минувшему – всюду находит он одно и то же: обломки и разрозненные части, и роковые случайности – но ни одного человека!» — писал Ницше. И его слова великолепно иллюстрируют внутреннюю расколотость Недоросля.

Первый пример расколотости – «качели побуждения – сопротивления».

Недоросль фрустрирован недостижимостью целей, мечтать о которых соблазняет его рынок, но в то же время стремится к покою и полному отказу от ответственности. Поэтому живет, раскачиваясь на «качелях» от побуждения к сопротивлению и обратно. Самый яркий пример таких «качелей»: намерение сесть на диету с понедельника, которое заканчивается уже во вторник ночью у открытой дверцы холодильника («Как будто это был не я», – говорит мой типичный клиент).

«Качели побуждения – сопротивления» мы встретим в каждой сфере жизни Недоросля:

– сегодня решил начать новую жизнь – завтра понял, что хочу оставить все как есть;

– сегодня сажусь за учебу – завтра бросаю;

– сегодня ЗОЖ – завтра фастфуд;

– сегодня спорт – завтра диван.

В такие моменты в бессознательном нашего незрелого современника враждуют два лагеря: лагерь сил побуждения, призывающий к действиям, изменениям, росту, развитию, и лагерь сил сопротивления, стремящийся оставить все как есть, ведь «все и так нормально». Один лагерь принимает решения, другой отменяет, и Недоросль чувствует, что не хозяин сам себе. Один лагерь хочет потратить энергию на прорыв к светлому будущему, а другой – сохранить ее «на черный день», отчего будни Недоросля серые, а сам он – «не холоден и не горяч».

«Качели побуждения – сопротивления» – это всегда конфликт социально одобряемого «надо» и социально порицаемого «не хочу». Способность добровольно исполнять свой долг – взрослая добродетель, которой Недоросль лишен. Поэтому любое «надо», «должен» и «обязан» (даже если это «надо» – его собственное решение) оказывается для Недоросля тем внешним давлением, принуждением и насилием, против которого неизбежно будет подниматься внутреннее сопротивление «не хочу». Отсюда все его «и надо бы, но так не хочется».

В бессознательном конфликт сил побуждения и сил сопротивления всегда выглядит как противостояние некой родительствующей фигуры и либо саботирующей детской фигуры, либо, что реже, бунтующей подростковой фигуры. Реже – потому что бунт гораздо более энергозатратен, чем саботаж, а задача Недоросля – экономить энергию, ведь он живет в убежденности «я маленький и слабый».

В результате жизнь в такой расколотости – это «шаг вперед и два назад»: кратковременные рывки энтузиазма, чередующиеся с долговременными откатами в фазу пассивности.

Другой пример расколотости – это «конфликт частей», когда две силы в бессознательном тянут Недоросля в равно хорошие, но принципиально разные стороны. Например: одна уговаривает заняться семьей, а другая – карьерой; одна зовет идти в науку, а другая – в искусство; одна склоняет к делу ради денег, а другая – к делу для души; вплоть до – одна советует идти замуж за Петю, а другая – выходить за Васю. В итоге человек с таким «Тяни-Толкаем» в бессознательном стоит на месте буридановым ослом между двумя стогами, не способным выбрать из двух равно хороших вариантов.

Ко мне на сессию приходит ученица консерватории, балерина и певица. Проблема: всякий раз, когда нужно сдавать экзамены по вокалу, у нее начинает болеть горло, и результаты хуже, чем могли бы быть.

Когда мы проявляем фигуру «хозяина проблемы», выходит идентичность, которая стремится посвятить себя только балету и при помощи больного горла пытается заставить героиню бросить оперный вокал. Но одновременно есть и другая идентичность, которая, напротив, хочет посвятить себя только вокалу, потому что он перспективнее с точки зрения карьеры. В результате героиня много лет совмещает оперу и балет и не может предпочесть что-то одно.

Любая ситуация, где человек не способен сделать выбор, говорит о том, что в бессознательном прошиты негативные убеждения о каждом из вариантов выбора. Буриданов осел плохо думает о каждом из стогов, просто не всегда ему это очевидно. И пока сознательно человек уверен, что не может выбрать между хорошим и хорошим, его бессознательное не может выбрать между плохим и плохим (что и неудивительно).

Также выбор могут затруднять:

– страх ошибки (выводит на базовый страх «я не в порядке»);

– понимание, что, выбирая одно, мы отказываемся от другого, страх потери, лишения (тоже выводит на один или несколько базовых страхов).

Когда мы убираем у клиента его негативные убеждения о себе самом и о каждом варианте выбора, он становится способен либо организовать свою жизнь так, чтобы сочетать в ней оба варианта, не отказываясь ни от одного, либо быть честным с собой и признать, к чему в действительности у него лежит душа.

Так и в описанном случае: когда мы вычистили все негативные убеждения и об опере, и о балете, и о самой героине сессии, она смогла честно заглянуть в себя и сделать выбор.

Еще один пример расколотости Недоросля – эмоциональные «качели»:

– сегодня наорал (а) на детей, а завтра мучаюсь чувством вины;

– сегодня мужа (жену) люблю, а завтра ненавижу;

– сегодня хочу помогать родителям, а завтра глаза б мои их не видели;

– сегодня я хочу обнять весь мир, а завтра – пусть весь мир горит в аду.

При эмоциональных «качелях» эпизоды социально порицаемых эмоций сменяются эмоциями социально одобряемыми. Вспышку гнева преследует чувство вины – ровно до следующей вспышки гнева. Хандра сменяется веселостью, но ненадолго. Любовь превращается в ненависть. Агрессия переходит в депрессию и пр.

Здесь в бессознательном мы также обнаружим два противоборствующих лагеря. Задача первого – благо для окружающих, то есть «быть для всех хорошим». Цель второго – собственное благо, часто конфликтующее с интересами других людей. А причина раскола – установка, что невозможно гармонично сочетать два этих блага. «По крайней мере, такой маленький и слабый индивид, как я, на это точно не способен», – рассуждает Недоросль. Хотя сознательно мы понимаем, что это всего лишь вопрос менеджмента собственной жизни, было бы желание.

Пример. Ко мне на сессию приходит женщина с жалобами на злость, агрессию, гнев.

Когда мы смотрим на ее фигуру в бессознательном, та говорит: я не отдам эти эмоции, иначе не смогу отстаивать свою ценность перед близкими. Речь о муже и о детях, которые совершенно не ценят ее домашний труд.

Но рядом есть более сознательная часть, которая не хочет агрессироватъ на близких и чувствует вину за негативные эмоции в их адрес.

Налицо берновская психологическая игра «Загнанная домохозяйка», в которой пресловутая домохозяйка бессознательно сама создает условия для героического перенапряжения и сверхусилий, чтобы потом обвинять близких в неблагодарности. Что дает возможность чувствовать свою значимость и утилизировать агрессию.

Эмоциональные «качели» здесь: смена любви (забота о семье) и ненависти (злость) в чередовании действий на благо другим и (запоздало) на благо себе.

Причина проблемы – недостаточная внутренняя убежденность в своей ценности. Отсюда и слишком болезненная реакция на поведение близких, которое героиня трактовала как неуважение к себе.

Как только мы убрали ее убеждения о собственной недооценности, открылись ранее неочевидные решения проблемы: расслабиться и относиться к чистоте спокойнее, замотивироватъ детей иначе, нанять уборщицу и др. – то есть задача наводить порядок из-под грифа священной войны за самоценность перешла в ранг чисто менеджерских, бытовых задач.

Для любых форм расколотости в бессознательном правомерно, во-первых, то, что ни один из враждующих лагерей никогда не одержит победу над другим. И хотя человек сознательно поддерживает социально одобряемые лагери (побуждение, благо других, положительные эмоции), враждующие стороны равносильны, равноценны и потому обречены вечно сменять друг друга. Так маятник никогда не остановится в каком-либо из крайних положений – он непременно совершит возвратное движение и продолжит качаться.

Не понимая этого, Недоросль стремится силой воли задержать себя в фазе активности, принесения блага или положительных эмоций, поскольку эти фазы социально одобряемы. Но силы воли у него, как слабого, хватает ненадолго, и Недоросля неизбежно отбрасывает в компенсаторную, социально порицаемую, но необходимую для выживания фазу пассивности, которая спасает Недоросля от перенапряжения и выгорания.

Социальное одобрение заставляет нас считать нормой для себя фазу активности, однако в действительности – это гиперактивность, способная без достаточного отдыха загнать человека до смерти. Каждый лагерь – то самое крайнее положение маятника – это экстремальный перегиб, неэкологичное состояние для человека, поэтому противофазы вынуждены уравновешивать друг друга. И до тех пор, покуда они существуют, их чередование неизбежно.

Недорослю кажется, что адаптироваться к боли проще, чем исцелиться от нее, и бессознательно он изобретает самые изощренные способы жить с болью, не избавляясь от нее, но и не сходя от нее с ума.

Подлинная норма – это золотая середина между крайностями – та самая ось, которую маятник пролетает на максимальной скорости, ни секунды не задерживаясь в этом положении. Так и с нашим Недорослем: пока он остается психологически незрелым, он обречен находиться либо в гиперактивности, либо в гиперпассивности. Быть либо героем, либо жертвой. Хотя и герой его, увы, – геройствующая жертва.

Я связываю состояние расколотости с лживостью, поскольку, пребывая в нем, наш Недоросль вынужден врать самому себе. Он не хозяин себе и своим обещаниям, он не отвечает за последствия своих действий, лишен воли, не способен делать выбор и оставаться ему верным, ведь завтра он будет руководим какой-то другой силой, а значит, и его выбор изменится.

Такая жизнь подобна лицемерию: ведь никогда не знаешь, которая из личин выйдет на авансцену в следующий раз. Подобный человек воистину двулик и даже многолик, пусть бессознательно, без явного намерения быть лживым.

Пока все хорошо, наш Недоросль – лицемер без злого умысла. Но причините ему боль – и лживость станет преднамеренной.

Чудовище боли

Боль – это еще один порок незрелости.

«…укоры собственной совести учат уязвлять других», – справедливо пишет Ницше.

Боль мы найдем за любой эмоцией Недоросля:

– обида – как реакция на боль от нелюбви;

– гнев – как реакция на боль несправедливости;

– печаль – как следствие боли от одиночества,

– и даже радость Недоросля – всегда с печатью тоски о несбывшемся.

Любое столкновение с неподатливой реальностью, в которой «не получилось, не сложилось и не повезло» с первой попытки, рождает у Недоросля боль разочарования – в себе, в жизни, в людях, в судьбе, в Боге, – с которой он не в силах справиться. Боль эта уходит вглубь, становится хронической и заставляет Недоросля страдать от фрустрации.

Низкая самооценка, недостижимость целей, недосягаемость идеала, неспособность соответствовать предъявляемым требованиям, незавидное положение в иерархии, тщетность попыток повысить свой статус в жизни или в обществе, неутолимость желаний, нехватка внешнего одобрения – кажется, больное эго Недоросля на каждом шагу находит, обо что пораниться. В итоге он живет, не замечая, что боль стала его привычным состоянием («привычка» значит «выгода»).

Культура утилизации душевной боли практически отсутствует (классическая психология, как и многие модальности психотерапии, предлагает малоэффективные инструменты), и Недоросль живет в уверенности, что избавиться от боли либо невозможно, либо слишком тяжело, чтобы за это браться, будучи «маленьким и слабым».

Недорослю кажется, что адаптироваться к боли проще, чем исцелиться от нее, и бессознательно он изобретает самые изощренные способы жить с болью, не избавляясь от нее, но и не сходя от нее с ума.

В том, насколько наша жизнь регулируется бессознательными автоматизмами, несложно убедиться, если хотя бы день понаблюдать за собой отрешенно. Мы передвигаемся на автомате по знакомым помещениям, ходим натоптанными тропами, выполняем давно заученные действия. Большинство бессознательных привычек нам полезны и выполняют чисто прикладные функции. Но колоссальное количество их служит только для того, чтобы адаптировать нас к боли бытия, и расходует на это психическую энергию в фоновом режиме.

В результате человек недополучает огромное количество ресурса, а боль становится хронической, растянутой во времени и принимает самые разнообразные, но равно уродливые формы: от депрессии до страхов и прокрастинации.

История, религия, культура, философия вносят свою лепту, романтизируя боль и страдания как душеспасительные, духовозвышающие и обладающие красотой, наделяя переживания боли катарсическими свойствами, а иногда и ореолом мученической святости. И вот уже доверчивое бессознательное Недоросля переводит боль из разряда проблем в ранг высших ценностей. «Я не могу избавиться от боли – значит, сделаю ее своим достоянием и отличием», – рассуждает он.

Но если у Взрослого страданиями действительно душа совершенствуется, то у Недоросля от них только портится характер. Боль для незрелого – причина не катарсичности, а токсичности. Боль Недоросля подобна радиации и отравляет его с накопительным эффектом. Токсичный индивид становится источником «вторичной радиации» и начинает сам «причинять боль всему, что способно испытывать страдания», так как не может более держать ее в себе.

Порою боль психологически-детей находит поддержку в больших социальных процессах. Многие «диванные активисты» – это люди, движимые личной болью, которым вовремя не попался хороший психотерапевт.

Пример. Однажды мне довелось опубликовать в соцсетях видео, где вскользь упоминался феминизм во фразе: «Феминизм хотел дать права женщинам, а вышло – мужское бесправие». Это видео привлекло рекордное количество хейта: комментаторы-женщины с личной болью набрасывались на комментаторов-мужчин, воинственно отстаивали честь феминизма и, хотя тот давно победил, по-прежнему жаждали крови, ибо никакие социальные преобразования, увы, сколь бы ни были позитивными, не избавляют от той личной боли, что исцеляется только психотерапией.

Любая озабоченность несправедливостью, которую мы часто встретим у «диванных активистов», – это явный признак Недоросля. Своим клиентам, раненным идеей о несправедливости, я всегда предлагаю вначале утилизировать их собственную боль, а уже затем судить: захочется ли им без боли становиться активистом каких-либо движений и «лезть на баррикады». Ответ всегда один – конечно нет. Поскольку психологически Взрослый меняет мир созиданием, а не разрушением и конфронтацией.

Взрослый мыслит иначе, он знает, что мир в порядке, потому что не имеет собственной воли быть несправедливым или справедливым в отношении кого-то. Взрослый знает: мы имеем дело с разными событиями. Только наша собственная трактовка их как негативных создает страдание. Он знает: зло – это событие, которое нам не по вкусу до тех пор, пока мы не постигли его смысл. Там, где смысл понят, нет страдания. Это не говорит о том, что Взрослый отрицает преобразования, как думают о нем психологически-незрелые. Но преобразованиями Взрослого движет мотивация не боли, а любви. Не «отнять и поделить», а «создать», не «уравнять в правах», а «установить порядок» и т. п.

В противовес Взрослому у психологически-детей чувств и эмоций крайне много! Отсюда современная озабоченность чувствами. Попробуйте чьи-нибудь чувства задеть или кого-то в лучших чувствах оскорбить – и вас линчуют. Чувства становятся объектом охраны закона. А толерантность – средством принуждения. Благодаря диктатуре невзрослых в наше время чувства стали почитаться больше добродетелей. Ведь чувствовать проще, чем делать.

Недоросль носится с чувствами – своими и чужими, – как курица с яйцом: как бы никто их не задел и как бы не задеть чужие. Но какие же чувства мы в принципе способны задеть и ранить? Честь? Нет, у нас давно утрачена культура чести и понимание этого сентимента. Достоинство? Нет, оно неотторжимо от человека, если тот не потеряет его сам. Любовь? Нет, согласно апостолу Павлу, любовь долго терпит и все переносит.

Единственное, что мы можем ранить, – это уязвимое эго.

Опека чувств отнимает у Недоросля уйму энергии. Часто он занят тем, чтобы домысливать и дочувствовать за другими людьми. Его беспокоят метачувства и метамысли – то есть чувства по поводу чувств, чувства по поводу мыслей, мысли по поводу мыслей и мысли по поводу чувств. Что превращает его внутреннюю жизнь в жевание мыслительной и эмоциональной жвачки, которую он не способен ни проглотить, ни выплюнуть.

Однажды у меня был яркий случай столкновения с лишними чувствами.

Клиентка попросила отменить назначенную сессию по той причине, что я много рассказывала в блоге о паранормальном, и это ее пугало. Вдохновившись таким поводом, я записала прямой эфир на тему «Чего мы боимся, когда мы боимся демонов», где разобрала страхи паранормальных явлений и механику их образования в бессознательном.

На следующий день я получила от клиентки неожиданно огромное письмо, где та признавалась, что чувствует себя очень виноватой, что не хотела меня обидеть и задеть мои чувства и теперь ей очень стыдно. Но беда в том, что я не обижалась, мои чувства клиентка додумала сама и начала переживать из-за них, что принесло ей много напрасных страданий.

Чтобы качественно утилизировать душевную боль (источник всех лишних чувств), необходимо переосмысление боли и породившего ее опыта (изменение системы убеждений в бессознательном), необходим навык прощать (прощение возможно только после полного понимания и переосмысления), а главное – необходим навык замены боли на любовь, что даст возможность без потерь отречься от тех многочисленных вторичных выгод, которыми, как песчинка в моллюске – жемчугом, обрастает боль в бессознательном Недоросля.

Но это – труд. А труд вытеснен из ранга ценностей Недоросля стратегией «как проще». И оттого незрелый индивид – это ходячая раневая поверхность.

Одна большая и незаживающая рана. Общение с ним подобно прогулке по минному полю: не угадаешь, когда и как заденешь человека за живое, – и он рванет.

Расстаться с болью Недорослю не дает все то же убеждение: «я маленький и слабый». Без боли у него не будет оправдания бездействию, придется жить в полную силу наравне со взрослыми. А он уверен, что не справится. Поэтому лелеет боль, несмотря на дискомфорт, лишь бы не оказаться в ситуации, где он лицом к лицу столкнется с собственной ничтожностью, беспомощностью и несовершенством. И необходимостью жить самому.

Мы работали с молодой женщиной. Проблема: синдром самозванца, неуверенность в себе и неуспех в собственном деле. Мы быстро вышли на подлинную причину проблем – убеждение «я ничтожество», образ которого проявился как черная субстанция в районе солнечного сплетения героини. Я предложила утилизировать эту субстанцию и заменить ее на образ убеждения «я в порядке», но героиня замешкалась, а потом призналась, что не хочет расставаться с этой чернотой.

– Если выброшу ее, я лишусь связи с мамой, – сказала она.

Проявив фигуру матери героини, мы увидели у нее точно такую же черную субстанцию ничтожности в солнечном сплетении, при помощи которой были связаны обе фигуры. И мы воочию узрели механизм передачи убеждений по наследству.

Когда-то в детстве бессознательное моей клиентки согласилось разделить с мамой идею «я ничтожество», чтобы чувствовать с ней общность. А так как на идее «я ничтожество» успешную жизнь не построишь, успешность пришлось принести в жертву ради возможности оставаться на связи с мамой до седых волос.

Чудовище эскапизма

Еще один порок незрелости – привычка к бегству от реальности.

«Есть проповедники смерти, и полна земля людьми, которым нужна проповедь отвращения к жизни», – писал Ницше.

Сбегая от боли бытия, Недоросль всегда живет «там и тогда». И вот лишь некоторые из его способов ухода от реальности.

Вина и страх – отличные средства не жить здесь и сейчас. Вина – всегда о прошлом, страх – всегда о будущем. Недоросль может сохранять чувство вины десятилетиями, чтобы жить в прошлом и держать с ним связь. В то время как страх заставляет его постоянно беспокоиться о будущем и генерировать самые разнообразные катастрофические ожидания и, соответственно, переноситься мыслями туда на ПМЖ.

В фильме «Амели» есть дивный диалог героев:

– А ваша книга, она о любви?

– Она о человеке, ведущем дневник. Но он не записывает то, что с ним происходит, а воображает катастрофы, которые могли бы случиться. И так переживает это, что ничего делать не может.

– В общем, это книга про бездельника.

Мысли и чувства Недоросля кочуют между будущим и прошлым. Его ностальгическая тоска о детстве, молодости или, наоборот, кошмарные воспоминания, его фантазии о будущем или, напротив, тревоги – никогда не переходят в действие, они служат способом не действовать, не жить.

Еще один великолепный пример бегства от реальности – пресловутая «зона комфорта». Существование в привычном минимуме благ.

Ко мне на сессию приходит молодой человек с запросом больше зарабатывать, привлечь больше клиентов. Проявив его фигуру в бессознательном, мы сразу видим идентичность саботажника, который искренне не понимает: а зачем?

Между героем и его фигурой происходит диалог:

– Зачем больше клиентов?

– Чтобы было больше денег.

– Зачем тебе деньги?

– Снять новую квартиру.

– У тебя уже есть квартира – вот она.

– Увеличить уровень комфорта.

– Тебе и так достаточно комфортно.

– Путешествовать.

– И что ты будешь делать в путешествии?

– Лежать под пальмами на пляже на шезлонге.

– Вот твой диван. Лежи уже сейчас. Да, он скрипит. Зато не надо напрягаться, чтобы променять одно «лежать» на другое «лежать».

Увы, цель увеличить уровень комфорта не является для бессознательного аргументом, чтобы прикладывать усилия (например, работать, зарабатывать). Ведь напряжение и труд – это дискомфорт. И ваши детские идентичности не понимают, почему они должны страдать ради потенциального, чуть большего, комфорта где-то в будущем. Достигли минимума благ для выживания – и хватит.

Преобладание комфорта и безопасности над другими ценностями – яркий признак Недоросля.

Если монах способен жертвовать не только бытовым комфортом, но и первостепенными потребностями в пище и крове ради возвышения духа, а человек искусства может пренебрегать социальными благами ради свободы творчества, то для Недоросля комфорт и безопасность чрезвычайно важны. Малейший дискомфорт или небезопасность для него невыносимы.

Сегодня мы живем в обществе тех, кому внушили, что безопасность – жизненно важная потребность для психики, а значит – чем угодно можно пожертвовать ради безопасности, а значит – что угодно может быть отнято у вас в пользу безопасности: не только ваше оружие при проходе через рамку металлоискателя, но и неприкосновенность вашей личной жизни – под камерами. Как мы понимаем, окно Овертона легко позволит этому процессу, начавшись вполне здравыми мерами, завершиться изъятием прав у психологически-незрелых в любом объеме, вплоть до антиутопического.

Если мы понаблюдаем за масс-маркетовой культурой, мы легко обнаружим скрытую пропаганду, призывающую нас не подниматься в своих дерзновениях выше первых ступеней пирамиды Маслоу – биовыживание, безопасность, принадлежность – в ущерб другим ее ступеням – признание, успех, творчество, познание, эстетика, духовность, саморазвитие. Об этом красноречиво говорит обилие сюжетов о романтической любви по сравнению с сюжетами о, например, успешных предпринимателях, людях искусства и науки и духовных лицах.

Своей аудитории я обыкновенно привожу как пример такой скрытой пропаганды очень трогательный рождественский фильм «Семьянин» 2004 года, в котором устами главной героини авторы призывают нас: «Паситесь, мирные народы» и не мечтайте ни о чем более амбициозном, чем тихо состариться и работать в саду. Проблема фильма «Семьянин» не в том, что он предлагает нам сделать малоэффективный выбор, предпочтя семью карьере, а в том, что он противопоставляет одни ценности другим как взаимоисключающие.

Впрочем, для Недоросля так оно и есть. Психологически-ребенок постоянно мыслит через рамку «или – или». Цель построить успешную карьеру и создать счастливую семью кажется Недорослю дважды неподъемной. Ведь и одна-то сфера жизни для него тяжела, а уж задача быть и там и там успешным, да еще и гармонично совмещать две сферы жизни без ущерба для какой-либо из них, видится совершенно невыполнимой.

Чтобы пожертвовать комфортом и начать прикладывать усилия, необходим весомый смысл. Но создание смыслов – это взрослый навык, недоступный для Недоросля. Он пытается смысл найти, а не создать. Однако найденные и подсмотренные смыслы его не мотивируют – они чужие.

Еще одним способом бегства от реальности для Недоросля служит еда.

Еда – это первая метафора любви. Младенец у материнской груди напитывается не только молоком, но и состоянием любви и безопасности. Психологически не взрослея, наш современник по-прежнему ищет любви и безопасности в еде. Еда становится быстрым и простым решением для огромного спектра его насущных проблем и задач. Например, для задачи спрятаться от мира и людей, нарастив себе жировой скафандр. Или – задачи «ампутировать» тело («плохое» и «грязное»), разрушив связь с ним пищевым насилием, перестав таким образом «слышать» его потребности. Или – задачи вводить себя в анестезирующий транс при помощи жевания. Такая – ампутационная – еда позволяет человеку сбегать не только из собственной жизни, но и от собственного тела.

Более прямолинейный способ бегства от реальности предоставляют Недорослю химические агенты – от легальных (алкоголь, табак) до нелегальных. Принцип тот же – быстрое и простое выгодополучение.

Мои клиенты, имевшие в прошлом опыт употребления наркотиков, а впоследствии – психотерапии, сходились во мнении, что наркотическое опьянение – это своего рода «турпоездка» в состояние безусловной любви, в которое затем ты должен «переехать на ПМЖ» уже без помощи химических агентов. Это, разумеется, труд, но он того стоит.

Не опасны для здоровья, но губительны для жизни в долгосрочной перспективе такие способы бегства от реальности, как праздность, лень, саботаж, прокрастинация, гаджетомания, зависимость от компьютерных игр и т. п.

Примечательно, что при полном собрании гипертрофированных детских слабостей у нашего Недоросля отсутствуют положительные детские качества: счастливость, радость, легкость, креативность, любознательность, интерес к миру, открытость новому и др. Герой нашего времени чаще подавлен, чем окрылен, ведь на него давит фрустрация и груз взрослой ответственности.

Боль отравила его, сделав токсичным. Слабость растлила его, сделав капризным и изнеженным. Расколотость придала ему непостоянство флюгера. Страсть к эскапизму сделала его тем человеком, что пишет жизнь всегда в черновике.

Недоросль чувствует, что он несчастен, и создает рыночный спрос на «счастье в легкости» – в знакомой нам стратегии «как проще». На помощь ему приходит популярная (простая) инфобиз-психология с исходно дельными, но многократно редуцированными концептами. И предлагает принимать их в гомеопатической концентрации – упрощенными до уровня «волшебной таблетки» против боли бытия:

– призыв «Балуйте своего внутреннего ребенка!» дает незрелым легитимный повод сделать из себя-ребенка культ;

– призыв «Отстаивайте личные границы!» дает обиженным возможность легитимно агрессировать вовне, вместо того чтобы утилизировать собственную боль;

– идеология «Живи здесь и сейчас» растит капризный класс;

– лозунг «Главное – найти себя» вдохновляет потреблять готовые решения вместо создания своих;

– смежные лозунги «Прими себя», «Будь собой» подталкивают Недоросля к попустительству своим порокам;

– призывы к равноправию полов лишают сильный пол возможности тренировать чисто мужские добродетели (галантность, мужественность, доблесть, рыцарство), все больше усредняя оба пола, плодя психологических недомужчин и недоженщин;

– призывы к толерантности уже веют будущей «тепловой смертью» морали, нравственным релятивизмом, размытостью категорий добра и зла;

– даже гражданский брак, хоть он и мастодонт, дает двум Недорослям легитимную возможность жить, так и не взяв ответственность за свой союз; и в наше время справедливо, что гражданский брак – это признание: «Я просто жду, когда встречу кого-нибудь лучше тебя».

Популярная инфобиз-психология – слуга незрелых – мостит дорогу в ад, множа подобные вирусные концепты. В основе каждого – хорошая и взрослая идея. Но Недоросль упрощает их до состояния опасной чуши, когда идея, низводимая от уровня элит до уровня масс-маркета, становится в конечном счете антиподом самой себя.

С одной стороны – свет правды только так и можно привнести во тьму невежества, убавив яркость лампы маяка до призрачного сияния светлячка или болотного огонька, преломив, отразив и ослабив, чтобы не опалил он глаза тем, кто привык жить во мраке. С другой стороны, чтобы по тонкому лучу подняться к солнцу правды, миновав все искажения, чтобы в один прекрасный день воскликнуть: «Эврика, так вот что все это на самом деле значило!», необходимо повзрослеть, по-взрослому трудиться.

Чудовище ресентимента и его жертва

Слабость, ложь, боль и привычка к отложенной жизни вкупе рождают главное чудовище психологической незрелости – ресентимент.

По Ницше и Шелеру, ресентимент – это психологическое самоотравление индивида, вызванное чувством бессилия, сознанием своей ничтожности и безнадежности. Это стратегия всегда иметь «врага» как причину своих неудач, образ которого индивид использует, чтобы избавиться от чувства вины за собственные проигрыши, и к которому вынашивает планы мести, отложенной на будущее, на более подходящее время.

Ресентимент – это худшие детские качества, разросшиеся в индивиде до катастрофических масштабов: ранимость, обидчивость, завистливость, злопамятство, мстительность, лживость, ненависть, злоба, капризность, праздность, леность, склонность к манипуляциям, стремление к сбросу и перекладыванию ответственности.

Ресентимент в реальной жизни – это:

– любая ложь, даже «невинная», даже умалчивание; сама потребность во лжи и неспособность к полной правдивости – признак слабой позиции;

– все виды обмана, воровства и мошенничества (нет, вам необязательно заниматься финансовыми махинациями, достаточно быть тем, кто не держит данное слово или непунктуален);

– психологические манипуляции и психологическое насилие – это уже не просто ложь, но «убедительная ложь», направленная на выгодополучение за счет насильственных или неэтичных действий по отношению к жертве манипуляций; и несмотря на то, что насильник привычно представляется нам угрожающей фигурой, сама потребность в получении желаемого путем манипуляций – это признак слабости;

– берновские психологические игры – тип коммуникаций двух или более людей, при котором провозглашаемый мотив не совпадает с подлинным скрытым мотивом; по сути, это тоже форма психологической манипуляции с целью выгодополучения, с той лишь разницей, что берновские игры стали для нашего современника привычной формой времяпрепровождения, в них играют обе стороны, жертва и насильник в них меняются ролями, а психологические страдания в таких играх воспринимаются как неизбежность, с которой остается лишь смириться; яркий признак берновских игр – повторяющийся сценарий развития событий во взаимоотношениях с кем-либо;

– объектное отношение к другому человеку, отношение как к средству; проистекает из все той же слабости ресентимента «меня недостаточно», «я сам не справлюсь» и стратегии «как проще», которая при объектном отношении выливается в намерение «на чужом горбу доехать в рай»; объектное отношение будет непременно маскироваться ложью и различными формами психологических манипуляций;

– любые предательства, измены, вероломства и бесчестность – тоже разновидности лжи в поведении, итог неспособности к такой взрослой добродетели, как верность;

– попрошайничество – нет, здесь речь не только о паперти, но и о любом поведении, выпрашивающем или вымогающем внимание, любовь, жалость, помощь, сочувствие и другие ресурсы;

– требование обеспечить гарантии и отказ действовать в тех ситуациях, где результат зависит лишь от самого индивида и гарантии невозможны; в таких ситуациях вступает распространенный страх «а вдруг не получится?», который оправдывает намерение индивида бросить попытки (как слишком тяжелые) при первой неудаче;

– жизнь в ожидании «черного дня», мышление «на всякий случай», страхи «как бы чего не случилось», отвержение любых изменений как непременно ведущих к худшему, неспособность к риску, даже минимальному;

– требования дать и компенсировать – мышление в стиле «родители должны были долюбить и додать, государство должно обеспечивать, партнеры должны содержать» и т. д.;

– склонность к сведению счетов и конспирологическое мышление, когда индивид наделяет ролью виновных в его неудачах всех – от Бога до инопланетян;

– тщеславное поведение и стремление любыми средствами набить себе цену, чтобы увеличить свою востребованность – будь то на рынке труда или в рейтинге секс-партнеров;

– «синдром вахтера» и любые злоупотребления властью, даже минимальной; пренебрежение, неуважение, унижение других, манера делить людей на «выше – ниже»;

– откровенный отказ от своих обязательств и долга или саботирование оных, жизнь по принципу «никто никому ничего не должен», что подразумевает «никому ничего не должен я сам»;

– подозрительность, мнительность, ревность и т. д.

Казалось бы, заряженный ресентиментом индивид должен быть отвратителен любому, кто соприкоснется с ним. Однако в ходе человеческой истории ресентимент, развиваясь и становясь творческим, произвел собственную систему ценностей, решив задачу слабого – получать блага, живя в стратегии «как проще». «Если я ничтожен и не способен сам производить блага, я должен получать их от других, – мыслит ресентимент. – Ноя слишком слаб, чтобы отнять блага у врага силой. Значит, я должен сделать все, чтобы враг сам отдал их мне».

Так появляется мораль ресентимента, мораль слабых. Ее руководящий принцип: «все другим, ничего себе». Хочешь быть для всех хорошим? Отдавай. Помогай, жертвуй, живи для других, принеси всего себя на алтарь. Живи и умри для других. Хорошим почитается все то, что способствует добровольному расставанию с благами, как материальными, так и нематериальными (время, усилия, интеллектуальный труд, эмпатия, поддержка, сочувствие и сострадание и др.). Плохим зовется то, что предполагает накопление благ.

Ресентименту нет нужды копить, он заранее отказывается от идеи быть имущим («не жили богато, неча начинать», «у нас в роду богатых не было»), ему достаточно обеспечить себе комфортное выживание по минимуму. А чтобы точно не хотеть большего («не очень-то и хотелось»), ресентимент заранее очерняет всех имущих. Красноречиво говорит об этом народная мудрость в каждом словаре пословиц и поговорок («пусти душу в ад – будешь богат», «где говорят деньги, там молчит совесть», «через золото слезы льются» и т. д.).

Лишенный силы, чтобы действовать на равных с сильными, ресентимент прибегает к хитрости. Недаром и в народе говорят, что голь на выдумки хитра. Именно голь – то есть бедность, ничтожность, слабость. Ресентимент становится наблюдательным, чтобы знать все психологические уязвимости жертвы и уметь определять, какая тактика манипуляций наиболее эффективна. Он, разумеется, скрывает свои агрессивные намерения и поведение. И, конечно же, – он имеет достаточный уровень жестокости, чтобы не беспокоиться о том, что наносит жертве ущерб. Кроме того, в любых манипуляциях ресентимент отлично маскируется под жертву сам, а в случае угрозы разоблачения переходит к агрессивной тактике «лучшая защита – нападение». В лице людей ресентимента мы имеем дело с воинствующей слабостью, которая способна проявлять гораздо большую жестокость, чем воинствующая сила.

Ценности, созвучные морали ресентимента, мы легко найдем и в христианской морали, и в нашем исторически недавнем прошлом – в идеологии Страны Советов. Они «прошиты» в коллективном бессознательном, в нашем менталитете. Они вошли в кровь и плоть нашу.

Недаром Макс Шелер, продолжатель идей Ницше, писал в 1913 году: «Ни одна литература так не переполнена ресентиментом, как молодая русская литература. Книги Достоевского, Гоголя, Толстого просто кишат героями, заряженными ресентиментом. Такое положение вещей – следствие многовекового угнетения народа самодержавием и невозможности из-за отсутствия парламента и свободы печати дать выход чувствам, возникающим под давлением авторитета».

Полагаю, каждого из нас родители учили в детстве не быть эгоистом, думать не только о себе, заботиться о других и помогать другим. А их – учили их родители. Испокон веков наши предки заботились о том, чтобы их дети выросли хорошими людьми, чтобы их приняло общество. Но не учли, что придет день – и их потомки вырастут только по паспорту, а вот психологически так и не повзрослеют. И великолепные для Взрослого добродетели нестяжательства, бессеребренничества, взаимопомощи, самоотдачи и даже самопожертвования превратятся в руках Недорослей в самый массовый и самый лживый тип мировоззрения и поведения – в «психологию жертвы».

Жертва является режиссером любой психологической игры и главным выгодополучателем в треугольнике Карпмана. Вначале это может удивлять, ведь нам привычнее думать о жертве как о стороне, терпящей лишения. Однако стоит разделять жертву как человека, пострадавшего от травматического опыта, и жертву как человека, принявшего определенный стиль мышления, поведения и, как следствие, всей жизни.

Разница между ними в том, что в первом случае человек стремится как можно быстрее утилизировать последствия травматического опыта (боль) и вернуться к естественному для него состоянию благополучия, в то время как во втором случае человек-Жертва неразлучен с болью, саботирует любые предложения избавиться от нее и может даже бессознательно воспроизводить все новые и новые эпизоды травматического опыта, чтобы поддерживать привычный уровень боли, позволяющей ему быть выгодополучателем в психологических играх.

В любых манипуляциях ресентимент отлично маскируется под жертву сам, а в случае угрозы разоблачения переходит к агрессивной тактике «лучшая защита – нападение».

Какая выгода от боли? Конечно же – избегание другой, сильнейшей боли. Для Жертвы ключевая выгода – это возможность не трудиться и не прилагать усилия. Возможность без труда получать главный ресурс – любовь – пусть и в суррогатной форме жалости, сочувствия, сострадания, повышенного внимания к своей персоне, помощи, поддержки и общественного одобрения, иногда даже почета и уважения.

Отношения с людьми Жертва по умолчанию будет строить как созависимые, то есть как отношения донора и реципиента. О созависимых отношениях обычно говорят применительно к семьям алкоголиков, наркоманов, игроманов и др., однако в моей работе понятие созависимости шире – это любая эмоциональная привязанность, которая в бессознательном выглядит как своего рода канал для циркуляции энергии между двумя участниками созависимых отношений. А получение энергии (суррогатов любви) от другого человека – это и есть первоочередная задача Жертвы.

Отец-основатель трансакционного анализа Эрик Берн констатирует, что каждый человек научается получать любовь не только из позитивных коммуникаций («поглаживаний»), но и из негативных («пинков»). Таким образом, Жертве как «пища» подходят любые эмоции ее человека-донора. А так как выплеск негатива спровоцировать гораздо легче, то, следуя стратегии «как проще», Жертва превращает каждые свои отношения в цикл страданий.

Однако важно понимать, что отношения созависимости – это «дорога с реверсивным движением»: участники меняются ролями, и, как бы ни казалось, что один страдает больше, чем другой, до момента осознанного выхода из отношений созависимости Жертвами (то есть режиссерами происходящего и выгодополучателями) являются оба.

Естественное состояние для Жертвы – это, конечно же, «энергосберегающий режим»: усталость, вялость, апатия, хандра, лень и т. п. Сознательно Жертва может декларировать любые возвышенные цели, но никогда не движется в их сторону из-за отсутствия необходимых взрослых добродетелей. Меж тем как в бессознательном единственная подлинная цель Жертвы – оставаться Жертвой, и эта цель великолепно достигается.

Парадокс Жертвы в том, что, несмотря на весь ее «энергосберегающий режим», гораздо чаще мы встречаем человека-Жертву в роли вовсе не лентяя, а, напротив, трудяги-стахановца, который берет на себя слишком много изнурительного труда, ответственности за других, забот и хлопот. Такое поведение позволяет Жертве: а) избегать общественного порицания за тунеядство; б) раскачиваться на качелях от героя до страдальца и обратно: надорвавшись в праведном труде, Жертва страдает убедительнее, это почетные страдания; в) избегать целевых действий, заполняя жизнь нецелевыми.

Целевые действия – это самые энергозатратные действия. Все, что направлено на рост, развитие, взросление, обучение, обретение любых навыков за пределами привычных автоматизмов. Ключевое целевое действие – это взятие ответственности на себя и создание суверенности (самодостаточности и могущества) – главное, что позволяет человеку быть субъектом и автором собственной жизни.

Как только Жертва оказывается в ситуации, где от нее требуются целевые действия, она готова воистину на все, лишь бы их избежать. Готова на сизифовы труды и танталовы мучения – лишь бы не делать главного. Эти мифические сюжеты, становясь руководящими паттернами в жизни Жертвы, обеспечивают ей вечное возвращение и трудов, и страданий, а значит, дают возможность век не сходить с кругов нецелевых усилий.

Завершая главу о феномене психологической незрелости, я хочу предостеречь вас от соблазна ринуться обличать незрелость в своем окружении. И призываю обратить внимание в первую очередь на самих себя по принципу «спасешься сам – вокруг тебя спасутся тысячи».

Я хочу, чтобы вы научились выявлять незрелость за своими чувствами, словами и поступками. И чтобы она стала вам отвратительна настолько, чтобы вы решились наконец отречься от нее и повзрослеть. Тогда вы сможете присвоить себе не только все блага, доступные для человека вашего биологического возраста, но и все соответствующие ему добродетели.

Да, пока вы внутренне еще ребенок, вас интересует искренне только «конфета» удовольствий, развлечений, комфорта и роскоши. Но, взрослея психологически, вы поменяете метафизику удовольствий и, как тот, кто получает больше эндорфинов от спорта, чем от сладкого, станете способны чувствовать гораздо больше счастья, радости и удовлетворения от роста, чем от деградации. Ведь там, где рост, развитие – там жизнь. А там, где стазис, – смерть. Так выберите жизнь.

Глава третья
В стране дикарей и надсмотрщиков

Неприятный родитель

Почему вы до сих пор психологически не повзрослели? В свои 30-40-50 лет?

Если задать этот вопрос двум нашим современникам, то привыкший к честности с собою человек ответит ровно то же, что прописано в его системе убеждений в бессознательном: «Взрослость – это тяжело, рутинно, скучно. Взрослая жизнь – сплошные обязательства, проблемы. Это ответственность, она тяжелая, я с ней не справлюсь. Во взрослости нет места детской радости и легкости».

Тот человек, у кого навык честности с собою не развит, будет говорить: «Да я уже перевзрослел! Я состарился! Я с детства был родителем своих родителей! У меня детства не было, я с малолетства исполнял все взрослые обязанности. Посмотрите, сколько я тащу один! За всех один несу ответственность!»

Доводы второго могут сбить вас с толку, ведь труд и помощь людям – социально одобряемые качества.

Но не спешите с выводами. Если различает этих двоих уровень честности с собой, то роднит их – одинаково негативное отношение ко взрослости. Просто первый признает, что не повзрослел, а второй отрицает свою незрелость. Один – чистый психологически-ребенок, сбросивший ответственность, второй – психологически-родитель, взявший на себя гиперответственность за других, чтобы не брать ответственности за себя.

Причина того, что мы не взрослеем, – роковая подмена: в бессознательном нашего современника место Взрослого прочно занимает фигура Родителя.

Свои представления и убеждения о взрослости, о взрослых людях в бессознательном и о взрослой жизни мы перенимаем в раннем детстве, «скачивая «родителями», по вай-фай» модели поведения значимых старших: матери, отца, дедушек-бабушек, дядь-теть и пр. Их проекции – «моментальные снимки», запечатленные в бессознательном, – и формируют представления ребенка о том, каковы все взрослые на земле.

Проблема в том, что по отношению к биологически-ребенку эти близкие старшие реализуют не взрослое, а родительское поведение: заботу, опеку, надзор, воспитание или же – критику, обесценивание, унижение. Ребенок не видит значимых старших вне их родительских ролей. И в его бессознательном под грифом «взрослые» прописывается полный спектр родительских моделей поведения. Так все «взрослые» в бессознательном ребенка подменяются «родителями».

Часто на сессиях эта подмена проявляется до ужаса буквально: «Проявите образ взрослых людей», – предлагаю я клиенту, подразумевая обобщенный образ. «Появилась мама», – говорит клиент. Что означает: фигура мамы стала тем обобщением, на котором заканчиваются все попытки бессознательного человека постичь феномен взрослости. «Взрослость – это вот так», – давным-давно «решило» бессознательное, зафиксировало образ мамы под грифом «взрослые» и стало все запросы, касающиеся взрослости, переадресовывать на него.

Бывает, что под тегом «взрослые» проявляются образы всего ближнего круга старших значимых людей из детства: мама, папа, бабушки-дедушки, дяди-тети, «учительница первая моя». Или же, как альтернатива, по запросу «взрослые» мы видим образ «серой массы» – толпу уставших и безрадостных людей. Такими ребенок видит прохожих на улицах, незнакомцев в очереди, пассажиров в транспорте в час пик.

Между образом серой массы незнакомцев, от которых неизвестно чего ожидать, и образом значимого старшего, который, пусть и неблагополучен, зато свой, бессознательное биологически-ребенка, конечно же, выбирает значимого старшего. И когда наш Недоросль, не взрослея психологически, вырастает физически, его бессознательное начинает убедительно симулировать взрослость по образцу запечатленной проекции этого старшего. Образно говоря, наш Недоросль начинает «косплеить» Взрослого, имея на руках только «костюм» Родителя.

Образ псевдовзрослости, срисованный бессознательным в детстве со значимых старших, всегда отталкивающий:

– цвет фигур – неизменно серый (по Люшеру, серым цветом бессознательное маркирует страх, желание спрятаться, быть как все);

– состояние фигур – всегда усталое, тяжелое, тоскливое;

– энергия на нуле, счастливости нет и в помине.

Рваться в такую будущность никто в здравом уме не станет. Рождается протест, желание «не быть как все они». И бессознательное биологически-ребенка «решает»: лучше не взрослеть. Идентичности останавливают свое психологическое развитие и замирают в разных, но равно детских возрастах, которые редко превышают подростковые 12–16 лет.

Остановка идентичностей в развитии – это:

– отказ от приобретения новых знаний и взращивания в себе новых навыков и добродетелей – детская идентичность ни с одной задачей не сможет справиться так хорошо, как взрослая;

– застревание в парадигме и мышлении того возраста, в котором остановилось взросление, отказ от критического переосмысления исходной, как правило, весьма неблагополучной картины мира и системы убеждений, ригидность мышления;

– остановка в росте внутренних ресурсов; представьте уровень, к примеру, усидчивости маленького ребенка, а затем вообразите, что человек вырос, а его способность к усидчивости осталась детской; перенесите этот принцип на любой другой ресурс (радость, уверенность в себе, терпение, спокойствие и др.) – и вам станет понятно, что я имею в виду, когда говорю, что попытки Недоросля справляться со взрослыми задачами на ресурсах ребенка заведомо обречены на провал: у него попросту не хватит психической энергии;

– отказ от приобретения тех ресурсов и качеств, которых в принципе не может быть у ребенка (любовь, мудрость, интуиция и др.), так как для их формирования требуется мышление Взрослого.

И если во времена моего обучения провозглашалось, что самостоятельная единица сознания (в нашем случае – идентичность) останавливает свое взросление из-за травматического опыта, убежденческого импринта или принятия неудачного решения (хотя и опыт травматичен, главным образом, принятыми решениями), то сегодня можно смело утверждать, что для нашего современника сама взрослость уже стала травмой: он видит «неудачных» взрослых, ужасается увиденному и бессознательно решает любой ценой не взрослеть.

Биологически-ребенок боится не справиться с «ужасной» взрослой жизнью, потому что меряет ее своими детскими силенками, ошибочно считая, что всегда будет таким же слабым, как сейчас, а вырастут только обязанности.

Яркий пример тому помню из собственного детства, где меня пугали два вопроса: как я буду носить тяжелую сумку с продуктами, как моя мать, когда вырасту, и как я смогу запомнить все номера трамвайных маршрутов. Парадокс в том, что сейчас мне в принципе не нужно носить тяжелые сумки с продуктами и ездить на трамваях. Я могу делать это легко, но для удобства пользуюсь доставкой и такси. Но если бы психологически не повзрослела через психотерапию, я бы не умела взросло зарабатывать, поэтому таскала бы тяжелые сумки с продуктами и ездила на трамваях с ощущением невыносимой тяжести бытия, потому что все, что сверх трамвая, – непозволительная роскошь, которая не укладывается в рамки «взрослости», заданные проекцией мамы.

Теперь экстраполируем логику этого смешного трамвайного примера на другие сферы жизни и получим портрет нашего современника – человека, который, оставаясь внутренне ребенком, боится жить, работать и общаться с людьми. Да, он живет, работает и общается, но – преодолевая тяжесть, через «не хочу», с большим трудом.

Если бы повзрослел психологически, он понял и почувствовал бы, что взрослая жизнь не тяжела, задачи посильны, он способен справляться, а главное – волен жить, как хочет, а не только так, как заповедали родители.

Этого не происходит, биологически-ребенок не знает, что подлинное взросление – это приобретение и наращивание ресурсов, навыков, возможностей и способностей. Решая не взрослеть, «внутренние дети» ампутируют у себя ценные взрослые качества: интуицию, адаптивность, умение общаться с людьми на равных, быстроту мышления, решительность, способность брать ответственность, уверенность и пр. А в результате они и вправду не справляются с «тяжелой взрослой жизнью», как и опасались. Так убеждения становятся самореализующимися пророчествами.

Взрослость видится нашему Недорослю антиподом детскости – такой формой существования, где отнимается все хорошее, что было в детстве, – легкость, радость, беззаботность и веселость, – а взамен обретается лишь плохое – проблемы, рутина, скука, обязательства, ответственность. Детские идентичности в бессознательном Недоросля стоят как вкопанные на рубеже меж детством и взрослением, словно на берегу Стикса, и мыслят: «Там, за рекой, – неизвестная земля, где меня морально и физически изнасилуют, где меня будут использовать, где от меня отсекут все лучшее и трепетное, что есть во мне, все то, чем я дорожу; где я буду обречей тяжело, а главное – бессмысленно – трудиться; где меня заставят взвалить на себя обязанности, польза которых мне неясна, и нести ответственность, с которой я заведомо не в силах справиться, потому что мне уже дали понять, какое я ничтожество». И ни в какую не хотят взрослеть.

На практике тест идентичностей на их психологический возраст неизменно подтверждает исходное предположение об их невзрослости, которое создается с первых мгновений при появлении образа – уже от самой его манеры общения, пронизанной страхом, неуверенностью, капризностью, обидами или категоричностью и догматизмом. Часто еще до того, как я на сессии поднимаю вопрос о возрасте той или иной идентичности, клиент замечает: «Она ведет себя как ребенок!» или «Она превращается в маленького ребенка».

1.Окно Овертона – это социологическая концепция, описывающая механизм принятия обществом новых идей. – Прим. ред.

Bepul matn qismi tugad.