Kitobni o'qish: «1920. Война с белополяками. Поход Красной армии на Вислу», sahifa 4

Форсирование р. Зап. Буг было назначено на 2 августа. Хотя 2 августа большинство дивизий армии и форсировали реку, но им не удалось сразу же расширить захваченный плацдарм. Наиболее упорные бои за обладание Дрогичином вела 27-я стр. дивизия, наиболее глубоким было продвижение 8-й стр. дивизии, проникнувшей к г. Беле. Противник оборонялся весьма энергично, по очереди отбрасывая на правый берег Зап. Буга то одну, то другую нашу дивизию. 8-й стрелковой также пришлось отойти на более сокращенный плацдарм на левом берегу Зап. Буга. После того как противник отбросил на правый берег Зап. Буга части 17-й стр. дивизии, 2-я стрелковая дивизия, вытянутая в армейский резерв после взятия Бреста и переброшенная на левый берег Зап. Буга на участке 8-й стр. дивизии, только облегчила последней возможность в порядке переправиться обратно на правый берег Зап. Буга. Таким образом к 3 августа противник вновь обеспечил за собою обладание рубежом Зап. Буга, за исключением района г. Дрогичина, который был взят 27-й стр. дивизией 4 августа.

Если операции Западного фронта пока давали место для самого благоприятного прогноза, то Врангелевский фронт начинал серьезно озабочивать наше главное командование.

Еще 1 августа телеграммой за № 4544/оп./978/ш. Главком предупреждал командзапа, что в ближайшем будущем с его фронта будет взята и направлена на Врангелевский фронт 48-я сд в двухбригадном составе.

2 августа Главком телеграммой № 4558/оп./981/ш. запросил командзапа, когда тот сможет снять со своего фронта еще две дивизии для отправки их на Врангелевский фронт. Успех 27-й стр. дивизии в районе Дрогичина в связи с неудачей прочих дивизий 16-й армии в форсировании Зап. Буга вызвал директиву командзапа командарму 16-й и командующему Мозырской группы от 5 августа за № 0114/оп./сек., переданную от его имени начальником штаба фронта о том, чтобы командарм 16-й направил из района Дрогичина не менее трех дивизий своей армии на Венгров и Седлец. Мозырской группе предстояло овладеть районом Влодавы для облегчения продвижения 12-й армии (см. приложение № 19).

Последней крупной операцией, предшествовавшей началу продвижения армий Западного фронта широким фронтом вслед за сознательно уклонявшимся от боя противником к берегам Вислы, были упорные бои частей 4-й армии за Остроленку, окончившиеся 6 августа отходом противника, после того как 4-я армия отрокировалась к северу и 3-й конный корпус стал вновь нависать над левым флангом противника, угрожая и его тыловым сообщениям.

Быстрое развитие темпа операций Западного фронта не совпадало во времени с таковыми же действиями Юго-Западного фронта, которому в это время приходилось затрачивать уже более значительное время на преодоление сопротивления противника. Мы подробно об этом говорили выше.

Первоначально главному командованию приходилось принимать несколько раз меры к подталкиванию правого фланга Юго-Западного фронта. Так, в телеграмме № 4213/оп./ 892/ш. от 15 июля Главком требует от командюза более энергичных действий со стороны армий Юго-Западного фронта, считая отрицательным примером продвижение 12-й армии, которая в течение двух дней прошла только 20 км.

Такие же меры, в свою очередь, принимались и командюзап: своей телеграммой № 4297/оп./669/сек. от 30 июля он указывает командарму 12-й на то, что части 16-й армии на 10 км подошли к крепости Брест-Литовск, поэтому 12-й армии, в свою очередь, надлежит ускорить наступление для скорейшего овладения Ковелем.

Уклонение значительной части сил Юго-Западного фронта на львовское направление не соответствовало интересам, силам и средствам Западного фронта. Возник вопрос о подчинении 12-й и 1-й конной армии командзапу для наилучшего обеспечения его левого фланга во время марша к берегам Вислы.

Стремительное продвижение наших армий от берегов Зап. Двины и Березины к Нареву и Зап. Бугу не осталось без влияния на материальную сторону этих армий и их численность.

Неоднократно цитированный нами автор Е. Сергеев в своей книге «От Двины к Висле» так характеризует состояние тыла и кадров своей армии (с. 80, 81): «Все тылы неимоверно растянулись, отстали, пустые парки и бездействовавшие радиостанции плелись где-то в хвостах обозов, авиационные отряды могли бы поспеть за армией только по воздуху, но их базы требовали железных дорог. Наконец, и это главное, конница отказывалась служить на коне³¹, а пехота, и без того слабого состава, окончательно обращалась в слабые «численные кадры».

«Историко-стратегический очерк 16-й армии» констатирует такое же состояние тылов и войск: «Ряды красных бойцов сильно поредели, полки по своему составу приближались к батальонам и даже ротам. Тылы страшно растянулись. Железные дороги, спешно восстанавливаемые, не в состоянии были справиться с массою предъявляемых им перевозок. Планомерный подвоз и эвакуация были до крайности затруднены» (с. 119).

Однако, если мы взглянем на ведомости боевого и численного состава войск Западного фронта по состоянию их к 1 июля и 1 августа, то поразимся картиной сравнительного благополучия (см. приложения № 1 и 19). Именно сличая эти ведомости, мы убедимся, что численный состав бойцов, например, 3-й армии, за месяц уменьшился с 30 243 человек до 23 324 человек, то есть в общем примерно на 25 %. Численный состав 15-й армии на 1 июля был 44 796 бойцов, а к 1 августа он достигал уже только 27 522 человек, то есть уменьшился примерно на 30–40 %, и т. д. в таком же роде.

При изучении и сличении этих ведомостей не следует забывать, что они составлялись по данным, получаемым из армейских штабов, которые определяли их к 15 числу предыдущего месяца, то есть в нашем случае к 15 июля. Таким образом, вышеприведенные цифры к 1 августа должны были еще более измениться в меньшую сторону. Подтверждением тому может служить следующий факт из личной практики автора этих строк.

По данным штаба фронта (см. приложение № 19), число бойцов 10-й стр. дивизии показано на 1 августа в 4500 человек, а на самом деле их число, когда автор принимал эту дивизию на берегах р. Буга в начале августа 1920 г., не превосходило и 2800 человек, причем число штыков в полку колебалось от 180 до 250.

Форсированием Зап. Буга армиями Западного фронта закончился целый знаменательный период советско-польской кампании 1920 г. Поэтому, прежде чем переходить к переломному моменту этой кампании – сражению на Висле, уместно будет подвести некоторые итоги только что описанному периоду.

Нам предстоит, прежде всего, охарактеризовать действия нашей стратегии в целом. Ее отличительной чертой за указанный период времени явились крайняя энергия и решительность, проявленная фронтами.

Действия нашего главного командования находились под влиянием сложного комплекса причин политического и материального порядка, повелительно указывающих на необходимость стремиться к окончанию войны до наступления осенней и зимней кампании. Опасение выступления Румынии заставило главное командование предусмотреть последующее видоизменение своего первоначального плана.

Само собою разумеется, что 400—1500-километровый поход в течение времени меньше чем месяц, при условии наличия в тылу слабо развитой и основательно разрушенной противником железнодорожной сети, не мог не вызвать вполне естественного в этих условиях разрыва между фронтом и тылом. Этот последний по мере сил и возможности старался поспеть за требованиями фронта, но разрушенный транспорт создавал непреодолимую пропасть между ним и фронтом.

Вот что говорит по этому поводу Е. Сергеев в своей книге «От Двины к Висле» (с. 82): «Между тем весь тыл армии, растянувшейся от Белостока до Полоцка и Великих Лук, был забит всем тем, чего так жаждали войска. Тянулись заново сформированные телеграфные роты, авиаотряды, поезда с патронами и снарядами; в Вильне уже 12 августа выгрузился 1-й арм. зап. полк в составе до 6000 чел., и непрерывно из Полоцка прибывали эшелоны с маршевыми ротами, которых ожидалось до 30 000 человек».

Тот же автор отмечает далее сказочную по быстроте работу железнодорожников, которые не могли, однако, справиться с непреодолимым законом пространства. Тем не менее эта напряженная работа не могла восполнить недостаток паровозов, которых не хватало для того, чтобы наладить движение до нормы 10 пар поездов в сутки, в силу чего задерживалась доставка пополнений из тыла.

Вот причины, а также общий недостаток сил, с которыми была начата кампания, предопределившие собою начало процесса «стратегического изнурения» армий Запфронта уже на рубеже р. Зап. Буг и создавшие тем самым благоприятные предпосылки для активного маневра противника с линии р. Вислы и Вепржа.

В процессе развертывающегося наступления стратегический центр тяжести армий Западного фронта постепенно перемещался к северу от р. Зап. Буг, а силы Юго-Западного фронта уклонялись к румынской границе, в то время как противник, в силу вполне естественных причин ища опоры в своем жизненном районе, перемещал стратегический центр своих армий к средней Висле.

Что касается до операций нашего противника за описываемый период времени, то он явился дважды (в мае и июле) жертвою своей любви к кордонному расположению без стратегических резервов. Эта основная причина, то есть отсутствие стратегических резервов, и предопределила собою весь дальнейший ход операций для поляков. Их командование в этих обстоятельствах, очевидно, не сразу остановилось на определенной оперативной мысли. Слабый бросок вперед польских резервов под Гродно, конечно, не внес бы крупного изменения в общую стратегическую обстановку. В более значительных размерах полякам, по-видимому, удалось достигнуть накопления сил на берегах Нарева и Зап. Буга, что сразу сказалось на устойчивости их сопротивления на этих рубежах.

Равным образом впервые на берегах Западного Буга мы замечаем переход противника к маневрированию в полном смысле этого слова, вместо пассивного цепляния за территорию, как это наблюдалось до сих пор.

Мы оставили армию Юго-Западного фронта в тот момент, когда, сломив сопротивление 2-й польской армии на ровенском направлении, она развивала преследование противника, вытесняя его из пределов Украины.

В разговоре с Главкомом по прямому проводу, происходившем 11 июля, командюз следующим образом определил задачу, которую он предполагал возложить на 12-ю армию: «Ударной группой в составе трех стрелковых дивизий и кавалерийской группы Голикова наступать в общем направлении Ковель – Брест; одной дивизией прикрывать ударную группу, наступая в направлении Сарны – Ратно. Армейский резерв – одну дивизию, впредь до овладения нами Ковелем, иметь в районе Сарн».

Таким образом, начиная с этого момента более определенно выявлялась роль 12-й армии как связующего звена между двумя фронтами и как группы, долженствующей в дальнейшем обеспечивать левый фланг армий Западного фронта.

Эта концепция сложилась у командюза еще перед выходом его армий на линию Сарны – Ровно – Проскуров – Каменец-Подольск, каковую он считал исходной для дальнейшего наступления на Брест-Литовск. Характерно, что в этой первоначальной концепции своих дальнейших действий командюз предполагал Конную армию после необходимого отдыха направить в обход Ковеля и Брест-Литовска в общем направлении на Луцк – Владимир-Волынский – Холм – Луков. Удар на Львов и далее на Тарной должна была наносить 14-я армия (см. прилож. № 19). В тот же день 11 июля командюз директивой № 542/сек./3794/оп. поставил армиям своего фронта задачи, вытекающие из вышеизложенных его предположений, причем к 24 июля объединения должны были занять следующие районы: 12-я армия – район Ковеля, Конная армия – район Холм – Красностав – Замостье и 14-я армия – район Рава-Русская – Городок – Львов (см. приложение № 19а).

Весьма обширным приказом по армии за № 57/оп. от 12 июля (см. прилож. № 20) командарм 12-й направлял 58-ю стрелковую дивизию на Любашево – Ратно, 44-й стрелковой дивизии приказывал энергично преследовать противника в направлении на Ковель, куда также направлялась и 7-я стрелковая дивизия. Одна бригада 24-й стрелковой дивизии должна была также подтянуться к Ковелю, имея другую бригаду в резерве за своим левым флангом. Наконец, конная группа Голикова также должна была энергично преследовать противника и также на Ковель, следуя в одном переходе впереди фронта армии.

Таким образом, почти вся 12-я армия нацеливалась своими главными силами, за исключением одной дивизии, на Ковель.

Тем временем польские армии Украинского фронта стремились укрыться за местными естественными рубежами в виде рек Стыри, Иквы, Збруча, дабы, опираясь на них, активно оборонять подступы к Галиции и верхнему Бугу. Для указанной цели польские армии должны были занять следующее положение:

3-я польская армия, в состав которой возвращалась из 2-й польской армии 1-я пехотная дивизия легионеров, должна была оборонять направление Брест-Литовск – Коростень, 2-я польская армия в составе 3-й и 6-й пехотных дивизий и 1-й и 15-й кавалерийских бригад должна была обеспечивать ковельское направление, имея в виду «предстоящие действия из района Луцка и Рожище в направлении Ровно или Дубно». Южнее 2-й армии от Дубно через Кременец, Вишневец и далее по Збручу располагалась 6-я армия в составе 18, 13, 12-й пех. дивизий и 10-й пех. бригады (из состава 5-й пех. польской дивизии), а также украинских частей³².

Указанное расположение и задачи польских армий повлекли в последующем ряд боевых столкновений с нашими преследующими их армиями, которые можно определить, как:

1) борьбу за выходы из Полесья – задача, выпавшая на долю нашей 12-й армии;

2) борьбу за рубеж рек Стыри и Иквы – весьма упорную и ожесточенную, вся тяжесть которой легла на 1-ю конную армию с приданными ей пехотными частями;

3) борьбу за рубеж реки Збруч, выпавшую на долю нашей 14-й армии.

В период совершения противником перегруппировки для занятия вышеуказанного расположения ему удалось частично оторваться от наших преследующих частей, почему боевое соприкосновение между обоими противниками начало восстанавливаться только 11 июля.

В этот день дивизии 1-й конной армии двинулись для занятия фронта Цумань – Котов – Хорлупы – Уездцы – Муравица – Хорупань – Дубно, который им приказано было занять к 12 июля, причем 11-я кав. дивизия заняла г. Дубно и вступила в бой с запасным польским батальоном, занимавшим Дубенский форт. Части 12-й и 14-й армий в это время совершали еще марш-маневр к линиям рек Горыни и Збруча.

12 июля соприкосновение с противником восстановилось на значительной части фронта между реками Припятью и Днестром. Лишь часть 12-й армии без боя форсировали реку Горынь и продолжали свое движение на реке Стырь. Левый фланг Конной армии (11-я кав. дивизия) был уже в бою в районе Дубно. Бои распространялись к югу от этого пункта, так как в этот день 135-я стрелковая бригада (45-я стр. дивизия) неудачно пыталась овладеть Кременцом.

Наконец, на участке 14-й армии 60-я стрелковая дивизия вошла в соприкосновение с противником на участке Волочиск – Тарноруда – Сатанов, а еще южнее части 41-й стр. дивизии с боем овладели Каменец-Подольским и двигались также на реку Збруч.

13 июля 12-я армия продолжала беспрепятственно следовать к реке Стырью в то время как на фронте от Дубно до устья реки Збруч начинали уже разгораться упорные бои.

13 июля противник, подтянув из Кременца к Дубно 18-ю пех. дивизию, выбил из города нашу 11-ю кавалерийскую дивизию и утвердился в нем. Это обстоятельство вынудило командарма 1-й конной ввести в дело 14-ю кавалерийскую дивизию, причем 11-й и 14-й кавалерийским дивизиям было приказано 14 июля обратно овладеть г. Дубно, в то время как 4-я кавалерийская дивизия двигалась к м. Торговице, а 6-я кавалерийская дивизия следовала на Луцк.

В этот же день Главком телеграфировал обоим командующим фронтами о проявлении войсками их фронтов в ближайшую неделю наивысшего напряжения в дальнейшем разгроме противника и захвате наибольшего пространства.

Начиная с 14 июля бои на фронте южнее Полесья носят переменный характер между определившимися уже группировками противника.

Переменный характер боев зависит от того, насколько удачно и своевременно тому или другому из противников удастся осуществить частную перегруппировку или выполнить тот или иной контрманевр. Бои за одни и те же рубежи затягиваются на две недели, но в результате перевес все-таки склоняется на нашу сторону, благодаря введению в дело армейских резервов, которыми не располагал противник. Особенно упорный и в высшей степени переменчивый характер бои принимали на Бродском и Волочиском направлениях.

На бродском направлении (Дубно) против главных сил 1-й конной армии и 45-й стрелковой дивизии выступали польские 18-я пд и 10-я пбр при участии некоторых частей 2-й польской армии (6-й пех. див.). На волочиском направлении 13-я и 12-я пд вели борьбу против наших сводной (вскоре названной 47-й стрелковой), 60-й стрелковой и 8-й кавалерийской дивизий.

14 июля наштаюз телеграммой № 554/сек./3859/оп. на имя командарма 14-й предложил ему, но приказанию командюза, ввиду сосредоточения значительных сил противника в районе Дубно – Кременец – Броды иметь более сильную группировку на своем правом фланге, выдвинув 8-ю кавалерийскую дивизию в направлении на Буск с задачей иметь постоянную связь с левофланговыми частями Конной армии. В свою очередь, польское командование фронтом стремилось, если не сомкнуть, то, по крайней мере, сблизить внутренние фланги 2-й и 4-й польских армий, для чего 3-я пд должна была растянуться к югу, а 6-я пд – выдвинуться в район Млынова. Однако командарм 2-й польской еще 14 июля приказал своим дивизиям подготовиться к упорной обороне на фронте Рожище – Луцк.

Весьма характерна та система обороны, на которой остановился польский командующий 2-й армией. Он приказывал в Рожище и Луцке образовать по одному оборонительному пункту с гарнизоном в один полк пехоты силою же не менее 1000–1500 штыков. Эти оборонительные пункты должны быть снабжены продовольствием и боеприпасами на 2 недели каждый и держаться наподобие осажденных крепостей при прорыве между ними значительных сил противника³³.

Ввиду того что 18-я пехотная дивизия по овладении Дубно, оставив там небольшой гарнизон, отошла в резерв в район Верба, нашим двум кавалерийским дивизиям к концу дня 14 июля удалось вновь овладеть Дубно. Этот эпизод повел в последующие дни к оживлению боев под Дубно, за который шла упорная борьба между 18-й пехотной польской дивизией, стремившейся отбить его, и 11-й и 14-й кавалерийскими дивизиями, которые при содействии бригады 45-й стрелковой дивизии со стороны Страклова, действуя во фланг полякам со стороны с. Млынова и Хорупани, старались удержать Дубно за собою.

В своей директиве № 561/сек./6896/оп. от 15 июля командюз требовал от своих армий «скорым и решительным ударом в кратчайший срок докончить разгром польских армий». Далее армиям ставились следующие задачи: «Не позднее 20 июля занять районы: 12-й армии – Ковель, Конной армии – Грубешов – Сокаль, 14-й армии – Золочев – Перемышляны – Буск.

14-я армия вела упорные бои по всему фронту, причем с особым упорством ее атаки направлялись на Волочиск. В своей телеграмме № 560/сек./6892/оп. от 15 июля командующий писал командарму 14-й о необходимости безотлагательно создать ударный кулак в составе двух стрелковых и одной кавалерийской дивизий, учитывая содействие 41-й стр. дивизии ввиду выясняющегося, согласно перехваченному приказу, стягивания противником сил к своему левому флангу.

Пока происходили эти события на участках Конной и 14-й армий, 12-я армия, пока еще беспрепятственно, приближалась к реке Стырь. 25-я стрелковая дивизия подходила к району Сарн, а 24-я стрелковая дивизия сосредоточивалась в районе м. Костополя.

Дни 16, 17 и 18 июля ознаменовались горячими боями на фронте Дубно – Кременец – реки Збруч, причем особо упорный характер они приняли на этой последней. Нашими частями на волочиском направлении и у Гусятина удалось переправиться на правый берег реки Збруч, но контратакой польских резервов они были отброшены обратно за реку.

Операции Конной армии и на этот раз начинали приобретать первенствующее значение, почему весьма интересно ознакомиться с предположениями командарма 1-й конной о дальнейших задачах его и соседних армий.

В своей телеграмме № 1 /сек./пол. от 16 июля на имя командюза командарм 1-я конной тов. Буденный высказывает следующие предположения. Он задается целью разбить группу противника, действующую в районе Пелча – Дубно – Верба – Кременец – Козин, для чего назначаются три кавалерийские дивизии (4, 11, 14-я), кроме того, достаточная конная группа должна быть выделена для захвата Радзивилова. Операция обеспечивается 6-й кавалерийской дивизией, остающейся на переправах через реку Стырь на участке Рожище – Торговица. Командарм 1-й конной, озабочиваясь, очевидно, сковыванием Польского фронта, и на возможно большем протяжении, просит распоряжения командюза 12-й армии, чтобы эта последняя не позднее вечера 16 июля вышла на реку Стырь на участок Чарторийск – Колки – Рожище. Что касается 14-й армии, то ее правофланговые части должны развить энергичное наступление в направлении Почаев – Радзивиллов одновременно с действиями Конной армии.

На следующий день, то есть 17 июля, командюз ответил на эту телеграмму телеграммой № 567/сек./3928/оп., в которой одобрялись все предположения командарма 1-й конной и указывалось, что 12-й армии приказано уже к 18 июля форсировать р. Стырь на своем участке, обеспечивая тем самым правый фланг Конной армии. Действительно, распоряжения по 12-й армии предусматривали на 18 июля даже форсирование р. Стоход частями 58-й стр. дивизии. Однако этим предположениям не суждено было осуществиться так скоро. Наступательное движение 12-й армии задержалось на р. Стырь, подобно наступлению прочих армий Юго-Западного фронта. Уже в течение 17–18 июля наступающие части 12-й армии вошли в боевое соприкосновение с противником на р. Стырь на участке от оз. Заренк до м. Колки, причем противник держался не только на левом, но и на правом берегу реки в ее излучине между м. Колки и г. Луцком. В течение 18 июля 44-я стр. дивизия имела уже бой с противником за м. Колки.

Таким образом, 18 июля является днем, когда все армии Юго-Западного фронта, войдя в тесное боевое соприкосновение с противником, были вновь задержаны им на тех естественных рубежах, о значении которых мы говорили в своем месте. В распоряжении командования фронтом имелись, однако, силы, которые еще не были введены в дело и которыми оно еще свободно располагало. Мы говорим о 24-й и 25-й стр. дивизиях. Первая, как мы уже указали, находилась в районе Костополя, вторая к 18 июля должна была сосредоточиться в районе Сарн, выделив одну бригаду в район Высоцк – Бережница для обеспечения правого фланга фронта от покушений противника со стороны Лунинца. Командование фронтом признало возможным уже теперь ввести в дело одну из этих дивизий на участке Конной армии. Телеграммой № 3959/оп./ 576/сек. от 18 июля командюз предлагал командарму 12-й передать в распоряжение командарма Конной 24-ю стр. дивизию.

Командование 1-й конной армии использовало эту дивизию для смены 6-й кав. дивизии на р. Стырь, куда она подошла 20 июля, имея свой резерв в районе Пальча – Воротнево (15 км сев. – вост. Луцка). Только тогда командование 1-й конной армии смогло приступить к планомерному выполнению своих предположений, изложенных в телеграмме № 1/сек./ пол. от 16 июля. До этого же времени на всем протяжении рек Стыри, Иквы и Збруча, примерно от Рафаловки до устья р. Збруч разгорались упорные бои. Части 12-й армии (7-я стр. див. и кав. группа Голикова) готовились форсировать р. Стырь на участке Чарторийск – Новоселки. 44-я стр. дивизия к концу дня после упорного боя овладела м. Колки, но противник (18-я пех. польская див.), в свою очередь, сильно теснил на Бродском направлении наши 14-ю и 11-ю кав. дивизии по направлению к г. Дубно и к концу дня 18 июля вновь овладел этим пунктом, причем 11-я кав. дивизия перешла на восточный берег Иквы, а 14-я кав. дивизия, оставаясь на западном берегу, продолжала вести бой с противником на участке Смордва – Хорупань. Далее к югу продолжалась упорная борьба на волочиском и гусятинском направлениях без значительных результатов для нас.

19 июля на всем фронте армий Юго-Западного фронта не произошло ничего существенного, за исключением лишь временного захвата м. Гусятина ударной группой 41-й стр. дивизии в составе четырех полков. Невзирая на частичный неуспех под г. Дубно, командование 1-й конной армии продолжало приводить в исполнение свой план: 4-я кав. дивизия сосредоточивалась в районе Демидовка – Пляшевка, готовясь нанести удар противнику в направлении на Радзивиллов – Броды. 24-я стр. дивизия двигалась на смену 6-й кав. див. на участке Жидичин – Тарговица.

20 июля началась упорная борьба на нижней Стыри за ее форсирование. Неоднократные попытки 7-й и 44-й стр. дивизий, предпринятые в этом направлении, заканчивались неудачей. 24-я стр. дивизия, выдвинувшись на р. Стырь, сменила части 6-й кав. дивизии, две бригады которой были направлены через с. Пелчу в тыл противнику, вновь занявшему г. Дубно.

Операции обеих сторон на бродском направлении принимали все более маневренный характер, почему заслуживают быть рассмотренными более подробно.

Овладев обратно 18 июля г. Дубно, 18-я пех. польская див., обеспечиваясь с востока 105-м пех. полком, растянутым по р. Икве от Дубно до Кременца и 10-й пех. бригадой в г. Кременце, сдерживавшими атаки 46-й стр. дивизии, весь день 19 июля вела бой с 11-й и 14-й кав. дивизиями, неоднократно переходившими на нее в атаки. Этот бой закончился большими потерями для обеих сторон. В то же время 2-я польская армия, согласно директиве командующего фронтом, должна была дотянуть свой правый фланг до Млынова, где устроить оборонительный пункт наподобие устроенных в Рожище и Луцке. Командарм 2-й польской поручил выполнение этой задачи на этот раз 3-й пех. дивизии, так как 6-я пех. дивизия, имевшая поручение еще 15 июля занять Млынов, не выполнила его и вернулась обратно в Луцк.

19 июля 3-я пех. дивизия совместно с 4-й кав. бригадой двинулась на Млынов через Тарговицу и в районе последней вступила в бой с 4-й кав. дивизией, следовавшей, как мы указывали выше, в район Демидовка – Пляшевка, чтобы в дальнейшем ударить на Радзивиллов – Броды. Бой продолжался целый день, причем 3-я пех. див. легионеров первоначально оттеснила нашу 4-ю кав. дивизию за р. Стырь, но когда на помощь 4-й кав. див. подошла бригада 6-й кав. дивизии, смененная на участке Рожище – Тарговица 24-й стр. дивизией, положение нашей кавалерии упрочилось³⁴, а на следующий день, то есть 20 июля, 3-я пех. див. легионеров с 4-й кав. бригадой ограничились обороной по реке Стыри на участке Тарговица – Хрыники, не выполнив, таким образом, своей основной задачи.

Начальник 18-й пех. польской дивизии генерал Крайовский несколько раз искавший связи с правым флангом 2-й польской армии в направлении на Млынов и не находивший ее, опасаясь за моральную устойчивость 305-го пех. полка, боеспособности которого он не доверял с того самого момента, как полк этот попал под его команду (этот полк входил в состав 10-й пех. бригады), получая тревожные сведения о сосредоточении значительных сил 45-й стр. дивизии по р. Икве к северу от Кременца и опасаясь за устойчивость собственных полков в случае второго дня упорного боя, решил в ночь с 19 на 20 июля отойти в район Верба, откуда ударить на нашу 4-ю кав. дивизию, стремившуюся проникнуть к Берестечко, и отбросить ее на север. Этот маневр должен был обеспечиваться гарнизоном форта Загорце (по нашим сводкам, Тараканов), который был усилен до двух батальонов пехоты (зап. батальон 50-го пп, 3-й батальон 145-го пех. полка и 2-я рота 8-го сап. батальона).

Однако, достигнув района м. Верба днем 20 июля, генерал Крайовский узнал о появлении сильной кавалерии в районе Козин – Доброводка и о движении ее разъездов на Кременец и Радзивиллов³⁵, почему решил продолжать свое отступление далее, «дабы первоначально преградить противнику путь на Броды, а затем уже предпринимать наступательные действия»³⁶.

Вот почему наша 14-я кав. дивизия, к концу дня 20 июля преследуя противника, свободно достигла Козина, где она была обнаружена 18-й пех. польской дивизией, расположившейся было на ночлег в районе с. Пусты – Иване.

Не желая подвергать свою дивизию риску ночного боя до полного ее отдыха, Крайовский поднял ее с биваков и в ночь с 20 на 21 июля отвел ее в район Радзивиллова.

Пока происходили эти события на бродском направлении, причем успех явно уже склонялся на сторону 1-й конной армии, не менее упорно домогалась успеха на волочиском направлении 60-я стр. дивизия, успевшая захватить небольшой плацдарм к северу от Волочиска на правом берегу р. Збруча, однако она не смогла развить своего успеха из-за недостатка сил, так как сводная стрелковая дивизия (вскоре переименованная в 47-ю) только готовилась поддержать ее усилия в направлении на Ожоговцы. С таким же ожесточением шли бои и на участке 41-й стр. дивизии, но пока также без особых результатов.

21 июля на крайнем правом фланге 12-й армии обозначился значительный успех: 58-й стр. дивизии удалось переправиться через р. Стырь и своим левым флангом продвинуться на фронт Езерцы – Вулька-Галузийская, однако в последующие дни дивизии не удалось удержаться на этом плацдарме, и контратаками противника она была отброшена на правый берег р. Стыри. На бродском направлении, как и следовало ожидать, пал форт Загорце (иначе форт Дубно, по нашим сводкам форт Тараканов), на остальном фронте нельзя отметить ничего существенного, лишь 6-я кав. дивизия на этот раз действительно своими главными силами выдвинулась в район с. Доброволки, а 10-я пех. польская бригада под натиском нашей 45-й стр. дивизии к вечеру 21 июля оставила г. Кременец.

Распоряжения командарма 1-й конной на 22 июля сводились к следующему: три кав. дивизии (4, 14 и 6-я к концу дня 22 июля должны были сосредоточиться в районе Берестечка, 45-й стр. дивизии, имея на своем левом фланге кав. бригаду Котовского, предстояло выдвинуться в район Радзивиллова, овладеть им и еще километров на 20 пройти к западу от него по направлению на Сасов. 11-я кав. дивизия должна была следовать за 45-й стрелковой в качестве резерва. Кав. группа Осадчего (бригада) отводилась в резерв в район Дубно.

В свою очередь, командование Польским фронтом предполагало 22 июля атаковать Конную армию одновременно правофланговыми частями 2-й армии (3-я пех. дивизия легионеров) и левофланговыми 6-й армии (18-я пех. див.).