Kitobni o'qish: «1920. Война с белополяками. Поход Красной армии на Вислу», sahifa 3

Далее лорд Керзон предлагал на конференции в Лондоне обсудить условия мира РСФСР и Польши, при этом граница между Россией и Польшей намечалась согласно плану Верховного Союзного Совета, принятого в 1919 г., то есть по линии р. Западного Буга. В случае отказа нашего правительства от принятия этого предложения, английское правительство объявляло, что державы Антанты будут помогать Польше всеми доступными для них средствами¹⁹.

Пока оба правительства обменивались нотами по этому вопросу, наше главное командование следующим образом оценивало стратегические перспективы в связи с нотой лорда Керзона и политической группировкой держав.

В своем докладе от 16 июля за № 4232/оп. на имя председателя РВСР Главком указывает, что «через неделю, много через две, мы реально станем перед вопросом о нарушении или исполнении вышеуказанного требования Англии и Франции». Осуществление Антантой своих угроз, по мнению Главкома, могло поставить нас перед фактом активного выступления на стороне наших врагов Румынии, Финляндии, а может быть, и Латвии, а при этих новых условиях мы должны будем соответственно изменить группировку наших сил, к чему, по очерченным выше условиям времени (через неделю, много две), мы должны приступить теперь же, дабы своевременно быть готовыми для борьбы в новой обстановке. Далее Главком констатировал, что по условиям снабжения, главным образом продовольствия, наш Польский фронт может рассчитывать на два месяца напряженной борьбы. Главком считал, что осенью и зимой условия продолжения борьбы будут для нас крайне затруднительны, но, с другой стороны, при изолированном положении Польши в течение указанного двухмесячного срока, было возможно рассчитывать на окончательное падение сопротивления Польши и достижения нами Варшавы. Активное выступление лимитрофных государств меняло обстановку в том отношении, что наша стратегия в этих условиях рассчитывала лишь на достижение линии лорда Керзона. Форсирование этой линии, если бы оно удалось нам и мы разгромили бы даже Польшу, не улучшило бы особенно нашего положения, так как при этом все-таки невозможно было бы избежать значительной растяжки нашего фронта, что легко могло повлечь крупную неудачу от ударов прочих врагов.

«Если даже мы не потерпим таких тяжелых последствий, то нужно ожидать, что дальнейшая борьба примет затяжной характер, так как по недостатку сил и средств мы снова будем принуждены к тому методу борьбы, который применялся до настоящего времени, то есть сосредоточения всех возможных сил на какой-либо одной задаче, хотя бы ценою временных неудач в других районах борьбы».

На этом докладе Главнокомандующего необходимо остановиться подробнее, так как он в значительной мере проливает свет на дальнейший ход событий.

Прежде всего отметим, что главное командование считало возможным в сравнительно короткий срок (до двух месяцев) окончательно сломить сопротивление Польши, если мы останемся с последней в единоборстве. При этом из формулировки этого места доклада можно усмотреть, что Главком считал достижение Красной армией Варшавы фактом окончательного подрыва сопротивления Польши. Эта мысль проскальзывает и в директиве Главкома от 23 июля 1920 г. № 4344/оп. (подробно о ней будет ниже), где задача «нанести противнику окончательное поражение» связывается с овладением городом Варшавой²⁰.

Далее надо остановиться на основных положениях доклада Главкома от 16 июля.

В конце доклада он совершенно определенно говорит, что выступление лимитрофных государств вновь заставит нас действовать по внутренним операционным линиям, на основе частной победы, когда успех на главнейшем направлении достигается ценою временных неудач в других районах борьбы. Этот метод Главком считает неизбежным злом, затягивающим войну, и считает его нежелательным даже в том случае, когда неудача нам не угрожает.

Конечно, далеко выдвинутое вперед расположение наших главных сил в том случае, если на флангах выступили бы Финляндия и Румыния, а быть может, и Латвия, не было бы для нас выгодным. При действиях по внутренним линиям не всегда можно задаваться целями, требующими глубоких наступлений. Однако в данном случае не следует упускать из виду, что вышеперечисленные лимитрофные государства не были нашими врагами, а лишь могли стать таковыми. Не следует забывать и того, что Финляндия настолько удалена от нашего Западного фронта, что ее выступление не могло непосредственно отразиться на советско-панской борьбе. Выступление Латвии было очень маловероятно, к тому же силы ее были невелики. А вот выступление румынской армии было бы для нас гораздо большей угрозой, однако и здесь для того, чтобы она могла войти в боевую связь с польской армией, потребовалось бы значительное время.

Вместе с тем причиной выступления этих государств, по мнению Главкома, могло явиться давление Антанты в том случае, если бы мы перешли этнографическую границу Польши. Расстояние от этой границы до Вислы, на которой разовьются решающие бои, равняется примерно 150 километрам, то есть решение было бы уже не за горами.

Уж если бы и мог встать вопрос о коренных перегруппировках, то, во всяком случае, не ранее достижения нами этой границы, когда обстановка начала бы вырисовываться конкретно.

Для того чтобы вернее удержать от выступления вышеперечисленные государства, лучше всего было бы добить буржуазно-шляхетскую Польшу. Так, по крайней мере, кажется нам и такое же указание было дано Главкому правительством в ответ на его доклад. Но главнокомандование исход видит в другом направлении. Ему представляется необходимым изменить группировку теперь же, в полном соответствии с возможными выступлениями лимитрофов.

17 июля председатель РВСР почто-телеграммой № 707 поставил в известность главное командование о том, что «правительство сочло необходимым отвергнуть английское посредничество». Исходя из общей оценки положения, председатель РВСР предлагал главному командованию и всем другим органам военного ведомства принять меры к тому, чтобы всесторонне обеспечить наше быстрое и энергичное продвижение вперед на плечах отступающих польских белогвардейских войск и в то же время, ни на минуту не ослабляя направленных против буржуазно-шляхетской Польши сил (курсив наш. – Н.К.), подготовлять резервы на случай, если бы Румыния, потеряв голову, выступила на путь Польши.

Далее даются указания о работе в области пополнений и подкреплений, продовольствия, о переходе намеченной Антантой границы.

«В отношении Румынии, – говорится далее, – избегать таких группировок и действий, которые могли бы быть ложно истолкованы как выражение наших агрессивных намерений (курсив наш. – Н.К.), и в то же время зорко следить за группировками и действиями румынских военных властей, чтобы не дать себя застигнуть врасплох.

То же в отношении Финляндии и Латвии».

Итак, указания по вопросам, затронутым Главкомом, которые дает предреввоенсовета, прямо противоположны предложениям главного командования. Задачей ставится дальнейшее наступление, причем предлагается «ни на минуту» не ослаблять сил, действующих против панской Польши, а против возможных выступлений ограничиться наблюдением и подготовкой новых резервов, в связи с чем предложен новый нажим в административно-организационной работе.

Кроме того, главное командование предостерегается от увлечения перегруппировками в сторону Румынии.

Дальнейший ход событий подтвердил полную правильность и целесообразность указаний предреввоенсовета. В нашей борьбе с панами мы не испытали никакой помехи со стороны лимитрофов.

Напомним, что первоначальный план операции главного командования заключался в нанесении главного удара силами Западного фронта с обеспечением его левого фланга силами Юго-Западного фронта, по прохождении нами Полесья. Оба фронта руководствовались этой основной директивой. Командюгозап тов. Егоров, учитывая успешное развитие июльской операции Западного фронта, 11 июля дает приказ армиям своего фронта за № 542/сек./3794/оп. об ударе главными силами в северо-западном направлении, причем 12-я армия должна наступать на Ковель – Брест-Литовск, а 1-я конармия на Луцк – Грубешов – Люблин – Луков. 14-я армия, обеспечивая левый фланг главных сил фронта, должна была овладеть районом Рава-Русская – Городок – Львов.

Нота лорда Керзона в связи с успешными операциями Западного фронта вызвала внесение видоизменений в первоначальные планы главного командования. Причинами этих видоизменений послужили, по нашему мнению, два основных обстоятельства. Во-первых, опасения главнокомандования по поводу возможного выступления Румынии, о чем подробно уже говорилось выше, и, во-вторых, постепенно создавшаяся уверенность, по мере развития блестящих успехов Западного фронта, в легкости победы, в легкости окончательного подавления сопротивления белополяков.

Об этом свидетельствует телеграмма Главкома зампредреввоенсовета т. Склянскому, поданная им на обратном пути из Минска в Москву при проезде через Смоленск.

«РЕВ. ВОЕН. СОВ. РЕСП.

т. Склянскому.

Сейчас в Смоленске, на обратном пути из Минска. В Минске видел Тухачевского. Там же отдал дальнейшую директиву, которую, вероятно, вы уже получили. Самое существенное – это высокий подъем настроения в частях, гарантирующий возможность и дальше продвигаться, не уменьшая энергии. 16 числа занята Гродна (так в оригинале. – Ред.), а вчера Слоним. Оба эти успеха свидетельствуют, что линии p. Немана и Шара прорваны и теперь у противника нет на пути их отхода рубежей, на которых они могли бы рассчитывать задержать нас. Не исключена возможность закончить задачу в трехнедельный срок. Завтра будем в Москве, № 2155/оп. П. п. Каменев, Курский».

Мысль о возможности покончить с белополяками одними силами Западного фронта более четко формулируется в следующем месте доклада Главкома предреввоенсовета от 21 июля, который мы полностью приводим ниже: «Кроме того, предполагаю, на случай необходимости усилить войска, предназначаемые для борьбы с Румынией, задержать также продвижение 16-й армии Западного фронта, наступающей через Барановичи на Волковыск. Эта же армия явится в этом случае резервом на случай выступления Латвии. При этом рассчитываю, что Запфронт силами остальных своих трех армии справится с задачей окончательного разгрома Польши, если она не получит существенной поддержки сверх выступления Румынии и Латвии».

Последующие события показали, что надежды на разгром белой Польши одними силами Западного фронта являлись преувеличенными.

После получения почто-телеграммы предреввоенсовета от 17 июля за № 707 (ее содержание изложено выше) главное командование директивой № 4315/оп./918/ш. от 20 июля предписывало командованию обоими фронтами «продолжать энергичное развитие операций, согласно отданным ими директивам, не ограничивая таковых границей, указанной в ноте лорда Керзона» (см. приложение № 15). В директиве есть ссылка и на то, что нажим на белополяков не должен ослабляться и что со стороны Румынии следует страховаться новыми резервами.

Однако уже 21 июля Главком подает новый доклад на имя предреввоенсовета за № 481, где выражается следующая идея наступления. Этот доклад настолько важен, что его необходимо привести полностью.

«По вашей директиве о действиях на Польском фронте в связи с происходящими переговорами докладываю:

Обоим нашим фронтам, действующим против Польши, даны указания об энергичном развитии наступления, не считаясь с пограничной линией, указанной радиограммой Керзона, и фактически это наступление с полной силой развивается армиями Запфронта, на юго-западе же пока замедлилось, по-видимому, главным образом, в силу утомления войск.

Это замедление продвижения Юго-Запфронта в настоящее время не только не представляет опасности, но до известной степени является даже желательным, по крайней мере, до того времени, когда выяснится отношение Польши к ответу РСФСР на ноту Керзона.

Если поляки пойдут на переговоры с нами, это покажет, что они не могут рассчитывать на серьезную поддержку с чьей бы то ни было стороны, и тогда откроется свобода действий для энергичного наступления в глубь Польши.

Обратно, отказ Польши от переговоров или другие признаки вероятности того, что Польша будет реально поддержана союзниками, заставят нас, не отказываясь от наступления на Польшу, принять серьезные меры страховки от возможных опасностей.

На первом месте в этом отношении является выступление Румынии, которая уже имеет для этого достаточные силы и возможности.

В этом случае наше глубокое продвижение в Галицию явилось бы весьма опасным, и поэтому предлагаю операции на Юго-Запфронте ограничить задачей разгрома правофланговой польской армии, дабы этим путем отрезать Польский фронт от Румынского и получить возможность часть сил Юго-Запфронта обратить для борьбы с Румынией.

Кроме того, предполагаю на случай необходимости усилить войска, предназначаемые для борьбы с Румынией, задержать также продвижение 16-й армии Западного фронта, наступающей через Барановичи на Волковыск. Эта же армия явится в этом случае резервом на случай выступления Латвии. При этом рассчитываю, что Запфронт силами остальных своих трех армий справится с задачей окончательного разгрома Польши, если она не получит существенной поддержки сверх выступления Румынии и Латвии».

Надо заметить, что и Юго-Западный фронт сочувствовал оттяжке своих сил с главного направления, но, в противовес Главкому, считал необходимым углубиться в Галицию (телеграмма командюгзап Главкому от 22 июля за № 609/сек./ 4095/оп.).

Мы не будем сейчас касаться вопроса, насколько основательны были опасения главнокомандования по поводу румынской опасности. В своем месте мы высказались уже по этому вопросу. Мы остановимся на двух моментах. Во-первых, на мотивах, которыми главнокомандование развязало себе руки по вопросу об ослаблении наших сил, действующих против панской Польши, и, во-вторых, на методах обеспечения левого фланга Западного фронта.

Доклад констатирует отставание Юго-Западного фронта и объясняет это переутомлением войск. Таким образом, получается, что Юго-Западный фронт, по всей вероятности, все равно в решающей схватке с белополяками участия принять не сможет. Опасаться этого и не приходится, так как Западный фронт даже тремя из своих четырех армий сумеет покончить с панской Польшей. С другой стороны, это обстоятельство выгодно для нас, так как страхует нас со стороны Румынии.

23 июля главное командование отдает Юго-Западному фронту следующую директиву:

«Минск. 23 июля 1920 года.

Сложившаяся обстановка в связи с энергичным и быстрым продвижением вперед Запфронта, преследующего противника, требует такого же энергичного развития вашего наступления и на польском участке Юго-Запфронта, а потому приказываю:

1) сильной ударной группой правого фланга к 4 августа овладеть районом Ковель – Владимир-Волынский, поддерживая связь с левым флангом Запфронта, обеспечив свой левый фланг;

2) остальными силами польского участка фронта нанести решительное поражение 6-й польской и украинской армиям противника, оттеснив их на юг к границам Румынии, использовав для этой задачи Конную армию, причем последней, выполняя эту операцию, обеспечив себя со стороны Львова, сосредоточить свои конные массы на узком фронте и действовать таковыми в определенном выбранном направлении, не распыляя их и не ослабляя тем силу удара;

3) с 24 июля 1920 г. разграничительная линия между Запфронтом и Юго-Запфронтом продолжается на м. Ратно – Влодаву – Ново-Александрию (на Висле), все пункты для Запфронта включительно;

4) в отношении Румынии отданные ранее директивы остаются в силе № 4393».

Этой директивой предопределялись действия обоих фронтов в расходящихся направлениях²¹.

Того же 23 июля главным командованием была отдана основная директива Западному фронту за № 4344/оп. об окончательном поражении белополяков и занятии Варшавы следующего содержания:

«Командзап. Копия командюгозап.

Минск. 23 июля 20 года.

Обстановка требует энергичного нашего продвижения вперед в общем направлении на Варшаву, дабы нанести противнику окончательное поражение. Ввиду изложенного приказываю:

Первое – продолжать энергичное преследование противника и не позднее 4 августа армиям фронта пройти линию Ломжа – Брест-Литовск, и не позже 12 августа выйти на линию Прасныш – Ново-Георгиевск и далее по р. Висле на юг до Ново-Александрии включительно, овладев городом Варшавой.

Второе – с выходом правого фланга фронта на бывшую границу Восточной Пруссии к северу от Граева войскам фронта отнюдь указанные границы не переходить, имея за ними лишь наблюдение.

Третье – одновременно указывается 12-й армии Юго-Запфронта продолжать энергичное выдвижение на фронте Ковель – Владимир-Волынский.

Четвертое – разграничительная линия между Запфронтом и Юго-Запфронтом с 24 июля 1920 года продолжается на м. Ратно – Влодаву – Ново-Александрию, все пункты для Запфронта включительно. № 4344/оп.

Главком Каменев.

Член РВСР Курский».

Из сопоставления директив Западному и Юго-Западному фронтам мы видим, что на 4 августа Западный фронт должен занять положение с занесенным вперед правым и осаженным назад левым флангом, причем последний должен был обеспечиваться 12-й армией, выходящей на линию Ковель – Владимир-Волынский. Дальнейшего продвижения 12-й армии по мере наступления Западного фронта на Варшаву ни одна директива не предусматривает.

В последующем мы увидим, что и 12-я армия перемещалась на юго-запад (3 августа).

Таким образом, активное участие главных сил Юго-Западного фронта в общей операции против белопольской армии на варшавском направлении было отставлено. Лишь 1-й армии ставилась задача некоторого содействия Западному фронту.

Назначение разграничительной линии Влодава – Ново-Александрия делало Западный фронт безответственным за люблинское направление, а вместе с тем на Юго-Западный фронт задачи овладения этим районом первоначально не возлагалось²².

18 июля командзап директивой № 02110/оп./сек. ставил задачей армиям Западного фронта форсирование рек Немана и Шары в течение 21 и 22 июля (см. приложение № 14). Как мы видели выше, ход событий частично упредил эту директиву, и части 3-го кон. корпуса успели войти в г. Гродно, занятый слабым гарнизоном.

Противнику все-таки удалось задержать нас на линии Шары и Немана, особенно в районе именно г. Гродно.

Дело в том, что, оценивая значение этих водных рубежей, неприятель готовился, по-видимому, активно оборонять их, для чего сосредоточивал в районе Гродно силы, подтянутые им из тыла, а также переброшенные с разных участков своего фронта.

Главные силы противника, отступавшие под натиском наших армий, разделившись на две группы, направлялись одна на Гродно, другая на переправы через р. Неман в м. Лунно – Мосты для занятия рубежа этой реки. Вместе с тем противник перебрасывал по железной дороге от Белостока на Гродно 17-ю и 9-ю пех. дивизии и три уланских полка. Эта группа и вошла 20 июля в соприкосновение с нашей 15-й кав. дивизией, переправившейся уже в Гродно на левый берег Немана и двигавшейся на м. Кузницу, и быстро отбросила ее обратно к предместьям г. Гродно, где эта последняя с трудом удерживалась.

Вместе с тем наша 10-я кав. дивизия у м. Скидель в тот же день столкнулась с сильной группой противника, отступавшей от Лиды на Гродно. В завязавшемся бою противник начал было теснить 10-ю кав. дивизию, успешно продвигаясь к Гродно, но в это время к месту боя начали подходить передовые части пехоты 4-й армии, сначала 53-й стр., а после и 12-й стр. дивизий. С их появлением бой принял неблагоприятный для противника оборот, и он, отказавшись от своего первоначального намерения, свернул на юг, переправился через Неман в районе Лунно и пристроился к правому флангу своей белостокской группы, атаковавшей в это время Гродно.

Наше положение под Гродно и вообще на линии р. Неман начало значительно улучшаться после того, как на линию р. Немана в районе Гродно вышла вся 4-я армия, а затем к концу дня 21 июля начали выходить и правофланговые части 15-й армии.

В это же время части 3-й и 16-й армий успешно форсировали Шару и продолжали свое продвижение к г. Волковыску. Уже к концу дня 22 июля на фронте в 70 км от Гродно до Зельва развернулись три армии Западного фронта²³.

Тем не менее противник не только не терял надежды удержаться на линии р. Немана, но и продолжал попытки по овладению городом Гродно.

23 июля части 4-й армии сменяли части 3-го конного корпуса под Гродно; который, сменившись, двинулся на север, чтобы, найдя переправы через р. Неман, ударить во фланг и тыл противнику в направлении на м. Нов. Двор.

Хотя бои под Гродно еще продолжались, но уже 23 июля, уловив начало потрясения белопольского фронта, директивой № 261/к. ф. командзап поставил очередную задачу армиям Западного фронта не позже 3 августа достигнуть линии Остроленка – Остров – Коссов – Дрогичин – Бела – Влодава. При этом 4-й армии указывалось не переходить нашей бывшей границы с Восточной Пруссией (см. приложение № 16).

24 июля 3-му конному корпусу удалось переправиться через р. Неман севернее Гродно на участке, не наблюдаемом противником и, сбивая его мелкие части, двинуться на м. Нов. Двор.

Противник, одновременно сильно атакованный в свой правый фланг пехотой 4-й армии, поспешно отходил через г. Соколку на г. Белосток, преследуемый нашими частями²⁴.

В это же время не менее упорные бои вела 16-я армия на волковысском направлении. 23 июля противник пытался здесь также перейти в контратаку, но она не только окончилась для него неудачей, но при этом он еще и понес существенные потери. Наши бойцы захватили у него много пленных, 12 орудий и массу других трофеев. После этого г. Волковыск был сравнительно легко взят 24 июля.

Так же упорно держался противник и перед левым флангом 16-й армии и Мозырской группой. Здесь, на фронте Пружаны – Картузская Береза, завязались упорные бои с противником. Лишь 27 июля 8-й стр. дивизии 16-й армии удалось овладеть г. Пружанами, а 10-я стр. дивизия 26 июля овладела районом Картузской Березы, и одна ее бригада, преследуя противника, 30 июля заняла Кобрин, чем открыла возможность продвижения Мозырской группе.

Правый фланг 16-й армии – 27-я стр. дивизия – в это время быстро продвигался вперед и уже 27 июля занял район г. Бельск – ст. Гайновка, захватив пленных, артиллерию и другие трофеи²⁵.

Это были последние упорные бои противника перед линией р. Буг, после чего он быстро начал отходить к этому рубежу, причем местами его отход принимал беспорядочный характер.

27 июля командзап в предвидении атаки кр. Брест-Литовск отдал директиву № 238/к. ф., в которой указывалось 16-й армии выдвигать свои силы севернее крепости, а Мозырской группе ускорить свое продвижение, имея в виду атаковать крепость, а частью своих сил отрезать ее со стороны Влодавы. Командарму 16-й предлагалось: «В случае опоздания Мозыргруппы, 16-й армии двигать по Александровской железной дороге лишь незначительные силы, учитывая наличие армрезерва» (см. приложение № 17).

Преследуя противника в направлении на Белосток, части 4-й армии 26 июля овладели г. Соколкой. Бои за Гродно стоили полякам тяжелых потерь. По подсчетам командарма 4-й его армия за время боев под Гродно захватила до 5000 пленных, 32 орудия (из них 10 тяжелых), 3 танка и более 100 пулеметов. В самом городе был захвачен конский запас в 500 коней, освобождено до 500 наших пленных и захвачено много продовольствия²⁶.

Уже начиная примерно с линии p. Неман и Шара, противник стремился упорядочить свой отход, выигрывая время на каждом более или менее подходящем для обороны рубеже. Ближайшим из таковых теперь являлись рубежи рек Нарева и Западного Буга. На них сопротивление противника оказалось более продолжительным, чем на предшествующих рубежах в силу, главным образом, того обстоятельства, что противник, отступая в глубь своей страны по сходящимся направлениям, имел возможность, сокращая свой общий фронт, выделять более значительные резервы для активного маневрирования. Кроме того, он усиливался новыми формированиями из запасных и добровольческих частей, впрочем, очень невысокого качества.

На естественные рубежи в виде рек Нарева и Западного Буга наступали фланговые армии Западного фронта: 4-я и 16-я, а также Мозырская группа (последняя, впрочем, отстала, и непосредственная тяжесть боев на р. Зап. Буг почти исключительно легла на 16-ю армию), поэтому вполне естественно, что более оживленные боевые действия разыгрались как раз на их участках. Кроме того, через них же проходили сквозные железнодорожные магистрали от Вильно и Минска, явившиеся главными осями отступления польских армий.

Центральная армия Западного фронта – 3-я, наступала по местности, лишенной местных рубежей, двигаясь в промежуток между реками Наревом и Зап. Бугом. Кроме того, ее участок, находившийся в промежутке между указанными нами двумя главными магистралями, был значительно менее насыщен войсками противника, почему на ее фронте за рассматриваемый период времени и в дальнейшем не произошло никаких особых боевых столкновений.

Двигаясь к линии р. Нарева, 4-я армия вновь имела значительный успех на своем правом фланге. 27 июля 3-й кон. корпус с ходу овладел крепостью Осовец, выдвинув свои передовые части непосредственно к восточно-прусской границе на Граево и Щучин. 28 июля передовые части пехоты 4-й армии подошли к рубежу р. Нарева и обнаружили, что он занят хорошо укрепившимся противником. Тем не менее одна бригада 18-й стр. дивизии, преодолев сопротивление белополяков, утвердилась на левом берегу р. Нарева на шоссе Белосток – Ломжа.

В тот же день и 15-я армия вышла на р. Нарев южнее 4-й армии, но все мосты на ее участке оказались уничтоженными. Между тем 3-й конный корпус, двигаясь правым берегом р. Бобр, уже приближался к Ломже и 29 июля готовился атаковать ее. Вслед за ним, на случай неудачи, в районе Осовца сосредоточивался армейский резерв 4-й армии – 12-я стр. дивизия.

Атака 3-м конным корпусом укрепленной ломжинской позиции 29 июля положила начало шестидневным упорным боям на р. Нарева. Хотя конный корпус и имел первоначально небольшой успех, но в дальнейшем развить его не удалось, и командарм 4-й решил ввести в дело свой армейский резерв – 12-ю стр. дивизию, выдвинув ее от Осовца к Ломже. 30 июля эта дивизия выступила из Осовца, и в ожидании ее прибытия 3-й конный корпус вел затяжные бои. В течение 30 июля еще одна дивизия 4-й армии, а именно 53-я стрелковая, переправилась на левый берег Нарева у с. Стренковой Горы и развивала свой успех в направлении на м. Тыкоцин, что облегчило положение соседей слева – частей 18-й стр. дивизии, которая начала быстро расширять свой плацдарм на левом берегу Нарева.

На фронте 15-й армии ее попытки переправиться на левый берег Нарева окончились неудачей²⁷.

Пока эти события происходили на правом фланге и в центре Западного фронта, его левый фланг – 12-я армия – продолжал продвигаться к линии р. Зап. Буг. Ввиду запоздания Мозырской группы, для овладения г. Брестом с севера была двинута из армейского резерва 2-я стр. дивизия. Проходя по интервалам колонн 8-й стр. дивизии, она должна была выдвинуться в первую линию, в то время как последней предстояло одновременно с этим стягиваться к северу и выйти на р. Зап. Буг севернее крепости. В то же время несколько отставшая 10-я стр. дивизия преследовала отступающие от Кобрина части противника.

Пользуясь таким положением наших частей, 14-я Великопольская дивизия, отходившая по Брестскому шоссе от Кобрина и Пружан и оказавшаяся на уступе и в тылу левого фланга 16-й армии, легко прорвала, вернее, отбросила в сторону у с. Лышицы слабый заслон в виде 24-й стр. бригады 8-й сд, пытавшейся преградить ей дорогу, и несколько уклонившись к югу, все-таки проникла в крепость Брест. Не задерживаясь совершенно в ней, Великопольская дивизия заняла позиции к северу от крепости по левому берегу Зап. Буга²⁸.

30 июля в своей директиве № 4502/оп./956/ш. Главком вновь приказывает командующим обоими фронтами вести наступление на Польском фронте с прежним напряжением и энергией, дабы в кратчайшее время «абсолютно уничтожить польскую армию».

День 31 июля ознаменовался успехом на фронте 4-й армии. Части 3-го конного корпуса, сменяемые у Ломжи 12-й стр. дивизией, стягивались к м. Новогород, где 10-я кав. дивизия уже переправилась на левый берег Нарева и вела бой за увеличение своего плацдарма. Равным образом 18-я стр. дивизия также значительно продвинулась вперед, выйдя в район Ежева.

На фронте 15-й армии противник продолжал удерживаться на левом берегу р. Нарева, и все ее попытки переправиться на левый берег заканчивались неудачей. В ночь с 31 июля на 1 августа командзап директивой № 219/к. ф. приказал командующим 4-й и 3-й армиями помочь 15-й, переменив направление движения своих объединений на Остроленку и Брянск.

Выполняя эту директиву командзапа, 4-я и 3-я армии в течение 1 августа имели ряд успешных боев, сопровождавшихся значительным выигрышем территории, причем г. Брянск был захвачен частями 3-й армии, но Ломжа продолжала упорно держаться.

Однако противник под угрозой с севера и с юга уже очищал фронт перед 15-й армией, отходя на Мазовецк, чем воспользовалась последняя и переправилась на левый берег р. Нарева.

2 августа 3-й конный корпус, полностью переправившийся на левый берег Нарева, развивал действия в тыл г. Ломжи совместно с энергичной атакой этого населенного пункта 12-й стр. дивизией, которой наконец удалось овладеть Ломжей. Сильная контратака противника из района Замброва имела временный успех чисто местного значения. Контрманевром резервов 4-й и 15-й армий в ночь с 2 на 3 августа положение было восстановлено²⁹. В это время 3-й конный корпус согласно приказу командарма 4-й также переменил направление своего движения на Остроленку и вел упорные бои на подступах к ней.

Продвижение 15-й армии по переправе ее через р. Нарев происходило весьма быстро и к концу дня 3 августа части этой армии, выдвинувшись далеко вперед, заняли г. Остров. 3-я армия, в свою очередь, выдвигалась на р. Зап. Буг, причем ее левофланговая дивизия уже вошла в связь с правым флангом 16-й армии³⁰, в которой за это время произошли следующие события, которые можно охарактеризовать как борьбу за рубеж р. Зап. Буг.

К концу дня 31 июля дивизии армии подошли к р. Зап. Буг на участке от м. Немирова до г. Брест-Литовска, а 1 августа 2-я стр. и части 10-й стр. дивизий совместной атакой овладели правобережными фортами крепости.

К 1 августа за Зап. Бугом сосредоточились сильно потрепанные и поредевшие части польских дивизий, отступавших к Зап. Бугу еще с линии р. Березины и подкрепленные новыми формированиями из добровольцев и запасных частей. Командование 16-й армии на участке р. Зап. Буг от г. Дрогичина до г. Брест-Литовска включительно насчитывало части 15, 2, 4, 14, 16-й пех. дивизий, по одной бригаде от 6, 9 и 1-й гор. дивизий, две кав. бригады, отряд Булак-Балаховича, а также вновь прибывшие из тыла 111, 128, 134 и 164-й пех. полки. Общая численность противника определялась в 21 500 штыков и 2000 сабель.