Kitobni o'qish: «Управление войсками (сборник)»

© Автор-составитель Ю.Б. Рипенко, 2006

© ЛитРес, 2018

Предисловие

Настоящее издание является сборником (в какой-то степени и справочником) высказываний, рекомендаций, размышлений известных военачальников, военных историков и ученых практически по всем вопросам управления войсками в бою и операции. Оно (издание) стало возможным в результате многолетнего изучения составителем воспоминаний как известных советских и российских, так и немецких, английских, американских военных специалистов.

Эти высказывания, размышления, рекомендации военных специалистов структурированы в соответствии с основными функциями управления войсками, основными из которых являются: непрерывное добывание, сбор, изучение, отображение и анализ данных об обстановке; принятие решения на операцию (бой); доведение задач до подчиненных войск (сил); планирование операции (боя); организация и поддержание взаимодействия; организация и проведение мероприятий по всем видам обеспечения; организация управления войсками; подготовка войск (сил) и штабов к боевым действиям; организация контроля и помощи подчиненным командующим (командирам), штабам, войскам (силам).

Современное искусство управления войсками впитало в себя многовековой опыт войн, необходимость изучения которого обусловлена тем обстоятельством, что без знания прошлого невозможно проникновение в будущее. Уроки прошлого помогают избежать ошибок, допущенных предшествующими поколениями.

Вот пример. В декабре 1994 – январе 1995 гг. федеральные войска провели операцию по штурму города Грозный в Чечне. "Операция готовилась наспех, без реальной оценки сил и средств противника. Даже название операции не успели придумать".¹

Конечно, трудно поверить в то, что командиры всех степеней, включая и министра обороны П. Грачева, не представляли себе, чем чреваты городские бои. Тем не менее, федеральные войска начали штурм города. Безусловно, тому во многом способствовали политические факторы, но военачальники должны были обосновать необходимость установления блокады города, а в ином случае добиваться предоставления достаточного времени для подготовки штурма. Можно смело предположить, что соответствующие военачальники, принимая решение о штурме Грозного, абсолютно не учитывали опыт Великой Отечественной войны и других войн. По всей видимости, в их памяти не возникали аналогичные примеры из военной истории.

Например, командующий 3-й гвардейской танковой армии П.С. Рыбалко (будущий маршал бронетанковых войск) 20 июля 1943 года получил директиву Ставки ВГК, предписывавшую ему освободить город Мценск, а затем – при благоприятных условиях – занять город Орел. Прочитав директиву, Рыбалко сказал: «Ни в Мценск, ни в Орел мы входить не будем. На узких улочках фашисты расстреляют наши танки в упор. Маневрировать-то там негде…»². Но приказ по освобождению города Мценск генерал Рыбалко выполнил, охватив город своей армией совместно с 3-й общевойсковой армией. Боясь оказаться в котле, гитлеровцы оставили Мценск. В результате поставленная задача была выполнена в указанный срок, причем с минимальными потерями.

А вот рекомендация другого видного военачальника времен Великой Отечественной войны по данной проблеме: «Обход населенных пунктов, обороняемых противником, с флангов и тыла считать обязательным и единственно правильным видом маневра, независимо от силы сопротивления противника»³.

Будущий Маршал Советского Союза И.Х. Баграмян в своих мемуарах тоже утверждал нечто подобное: «Напутствуя командира корпуса, я предупредил его, что если не удастся взять город с ходу и противник окажет организованное сопротивление, то нужно блокировать все выходы из Шауляя и начинать атаку только после подхода к городу стрелковых дивизий 51-й армии. Я опасался, что очень горячий комкор не удержится и бросит танки в уличные бои, а машины надо было беречь особенно, поскольку они обеспечивали нам стремительность в развитии наступления»⁴.

Но, к сожалению, при штурме Грозного российские военачальники действовали вопреки богатейшему отечественному опыту управления войсками в аналогичных условиях. Вполне закономерно, что в результате неправильных решений подчиненные им войска понесли серьезные потери, а штурм завершился неудачей.

Вопрос о повышении эффективности управления войсками стоит сейчас весьма остро. Пути достижения этой эффективности многообразны: улучшение организационной структуры систем управления, развитие и внедрение высокоэффективных средств управления, развитие организационных форм и методов работы штабов, а также улучшение подготовки кадров для органов управления войсками и др. В связи с этим отметим, что уровень подготовки командных кадров во многом зависит от знания и творческого восприятия ими истории военного искусства.

В данной книге достаточно много внимания уделено вопросам принятия решений, планирования боя (операций), постановки боевых задач, организации взаимодействия, всестороннего обеспечения и управления во Второй мировой войне, локальных войнах и вооруженных конфликтах последних десятилетий. Безусловно, целью изучения опыта прошлых войн является не слепое копирование, а творческое использование в новых условиях, с учетом возможностей современных сил и средств вооруженной борьбы и способов их применения.

Следует также предупредить читателей, чтобы они спокойно воспринимали высказывания известных немецких военачальников, дававших нелестную оценку качества подготовки командного состава Красной Армии, особенно в начальный период Великой Отечественной войны. Проще простого было бы не включать в книгу подобные высказывания бывшего противника. Однако правильно воспринятая критика никогда никому не вредила. Напомним, что Петр I Алексеевич после победы в Полтавской битве предложил первый тост за своих учителей – шведских генералов. И от этого его величие не померкло.

Сущность и содержание управления войсками. Требования и принципы управления войсками

Управление войсками заключается в непрерывном воздействии командующих (командиров), штабов и других органов управления на подчиненные войска, основанном на принципах военного искусства (общей тактики), с целью эффективной реализации потенциальных возможностей войск при выполнении поставленных задач.

(Военная мысль. № 8. 2014. С. 13)

Успех централизации и плана находиться в тесной зависимости от верности данных, положенных в их основу. На фантастических данных может строится только бюрократическое, оторванное от реальности, управление, фантазии которого будут тем гибельнее, чем больше успехи централизации. Достоверность тактических фактов – основного сырья, над которым работает тактическое руководство, – далеко не одинакова в различных условиях обстановки.

(А. Свечин)

Современное управление основывается на связи, понятие которой допускает очень широкое толкование. Этого, пожалуй, недостаточно. Условия современного боя вопиют о тактическом контроле, о поверке исполнения. Лучшие командиры батальонов, полков и дивизий – это те, которые способны наилучше осуществить тактический контроль. Наличие последнего резко повышает боеспособность войск. Без поверки исполнения в условиях боя штабы обречены оторваться от реальной действительности и бюрократизировать свою деятельность. Централизованное управление должно особенно внимательно следить за быстрой эволюцией современного боя под влиянием новой техники. Высшие начальники, лишенные возможности непосредственно знакомиться с изменением физиономии боя, должны располагать помощниками – особенно надежными тактическими контролерами – и добиваться полной тактической искренности в донесениях подчиненных.

(А. Свечин)

Ряд работ Военной академии, военные игры, проводившиеся в дивизиях, корпусах и т. д., обнаруживают, что обычно общий план операции намечается правильно, частные задачи, вытекающие из плана, – тоже, а что касается организации операции, увязки ее отдельных элементов, обеспечения с точки зрения организации тыла, снабжения, связи, взаимодействия отдельных родов оружия, то здесь наблюдаются большие недочеты. Например, по докладу начальника Военной академии я знаю, что последние работы нашей академии в смысле правильности постановки общих задач и их решения не только удовлетворительны, но хороши; по крайней мере на 80 % они являются вполне удовлетворительными. А если подойдем к делу со второй указанной мною точки зрения – точки зрения осуществления замысла, то эта удовлетворительность понижается до 40 % и даже ниже. Такая же картина имеет место и во всей армии.

Что же это доказывает? Это доказывает то, что по части общей ориентировки, широты политического и военного кругозора наш комсостав может считаться достаточно подготовленным…

Если сравнить в этом отношении наш комсостав с современными армиями буржуазных стран, то я считаю, что и здесь он не только никому не уступит, а окажется выше комсостава любой буржуазной армии. Но если мы будем сравнивать и во втором отношении – в отношении технической подготовки нашего комсостава, в отношении умения увязки всех моментов, связанных с проведением операций, то я вынужден сказать, что наш комсостав в массе окажется ниже.

Вот тот вывод, который для меня является абсолютно несомненным, и это большой недостаток в подготовке нашего комсостава…

Поменьше общих рассуждений, побольше работы над деталями и техникой проведения операций!

(М. Фрунзе)

Характер управления войсками целиком зависит от условий обстановки. Совершенно ясно, что нельзя одинаковыми методами и в одинаковой последовательности распоряжаться в разных условиях.

(М. Тухачевский)

В боевом управлении мы различаем две стороны: во-первых, управление как приведение войск в мобильное состояние, т. е. осуществление на практике, в динамике тех предположений, которые в связи с боевой обстановкой родились на карте. Задачей управления является достижение того, чтобы все передвижения войск вполне соответствовали намеченному плану и производились бы в кратчайший срок. Это управление не может прерваться в течение всего процесса боя. С другой стороны, управление мы понимаем как организацию работы командования и его штаба как органа боевого управления.

Вторая часть задачи, т. е. организация полевой службы штабов, – чрезвычайно сложная и трудная, но тем не менее она все же, пожалуй, легче первой. Организация разведки, постановка задач в соответствии с теми данными, которые требуются для принятия решения, систематизация этих данных, характеристика расчленений боевого порядка противника, изучение найвыгоднейших условий маневра, развертывание боевого порядка и развитие боя по этапам, соответствующая организация службы связи, отдача предварительных и окончательных распоряжений, организация тыла и прочей работы – все это является основными вопросами организации полевой службы штаба. Разделение труда и вместе с тем постоянное на всем протяжении боя обобщение его является задачей трудной, сложной, но без решения которой не может быть хорошего аппарата управления…

Непрерывность, четкость, своевременность управления в форме осуществления распоряжений командира является задачей наиболее трудной. Эта задача теснейшим образом связана с быстротой, четкостью и расторопностью войсковых частей и командиров всех степеней. Хорошее высшее управление сорвется, если войска недисциплинированны, медлительны, любят мешкаться и терять время. Таким образом, усовершенствование методов управления теснейшим образом связано с выработкой быстроты в действиях, четкостью и расторопностью командного состава и войсковых частей.

(М. Тухачевский)

Живое, маневренное, гибкое управление не может быть основано на одной централизации…

Природа современного боя и боевых порядков требует управления, основанного на встречном движении двух усилий: планового начала – управления сверху вниз, и самостоятельного, инициативного, жизненного реагирования на обстановку снизу отдельными бойцами и самыми младшими командирами. Только сочетание этих двух начал, находящихся в известном противоречии, ибо самостоятельность снизу не может идти иногда вразрез с плановыми предначертаниями свыше, может обеспечит на деле наиболее успешное выполнение общей задачи. Планово управлять можно лишь живым, одухотворенным боевым организмом.

(М. Тухачевский)

Степень централизации управления резко разнится от условий ведения боя. Во встречном бою, в условиях быстро развивающихся событий, децентрализация получает наибольшее выражение. В условиях прорыва укрепленных полос – выпячивается на первый план централизация. Между этими крайними видами активных наступательных операций необходимость централизации или децентрализации управления принимает самые разнообразные формы, в зависимости от обстановки. Нет смысла централизовать управление больше, чем войсковой командир может это практически осуществить. Перецентрализация означает практически бездействие, ибо старший начальник не может претворить в жизнь того, что хочет, а младший зацентрализован и ждет распоряжений. Поэтому даже в одном и том же бою, где, скажем, командир может осуществить централизованное управление всеми сочленениями боевого порядка и взаимодействием родов войск, могут встретиться отдельные участки, на которых это неосуществимо. И здесь должна проявиться гибкость и широта взгляда командира, и он должен предоставить необходимую свободу действий своему подчиненному на этом участке, указав ему общую задачу войск на прочих участках и тот характер действий, который он от него требует.

(М. Тухачевский)

Наибольший эффект, наиболее рациональное использование артиллерийской силы получается при централизованном управлении, хорошо подготовленном и осуществленном, но это совершенно ясное и бесспорное преимущество централизованного использования артиллерии может принять совершенно противоположные формы в условиях быстротечного боя, когда на подготовку не будет достаточно времени. В таких условиях, как, например, во встречном бою, централизованное управление не только не окажет поддержки пехоте, не только исключит возможность успешного взаимодействия, но и может нанести своим собственным войскам поражение почти с таким же успехом, как и противнику. На пересеченной местности эта опасность еще больше увеличивается. Поэтому к централизации артиллерии следует прибегать лишь в тех случаях, когда для подготовки имеется достаточное время и если это позволяет характер местности.

Централизацию управления нельзя смешивать с сосредоточением артиллерийского огня. Сосредоточение огня с совершенно одинаковым успехом достижимо как для централизованной, так и децентрализованной артиллерии. Группы и подгруппы ПП, будучи подчинены тем пехотным частям, которые наносят главный удар на узком фронте, тем самым могут достигнуть и необходимого массирования артиллерийского огня. Разница будет только в том, что при централизованном управлении огонь был бы более экономен и т. п. Но зато подчинение артиллерии пехотным частям имеет за собой то преимущество, что взаимодействие в этих условиях всегда будет выше, чем при централизованном управлении.

(М. Тухачевский)

Одной из главных задач в подготовке командного состава и штабов мы считали овладение искусством управления в условиях встречных, внезапных действий. Это требовало отказа от привычного управления посредством письменных приказов, телефонов и всего, что связано с прокладкой проволочных линий связи. Надо было решительно переходить на радиоуправление, на систему коротких боевых распоряжений – «управление с седла», как тогда любили говорить конники.

(Г. Жуков)

Управлять, – сердито отозвался Костенко (примечание: заместитель командующего войсками Юго-Западного фронта – командующий ударной группой в декабре 1941 г.), – значит предвидеть и направлять события в нужное русло.

(И. Баграмян)

Весьма часто всецело занявшись делами одной армии (дивизии), мы (т. е. командование фронта) упускали из поля зрения нужды и возможности фронта в целом.

(М. Казаков)

Руководить операциями может лишь одна единая воля; под влиянием различных и хотя бы полезных советов она всегда утратить свою ясность и определенность, и руководимый ею главнокомандующий будет действовать неуверенно. Последовательное осуществление одной и той же мысли, хотя бы сколько-нибудь отвечающей данной обстановке, скорее приведет к цели, чем постоянное составление новых и новых планов, потому что неизбежные в последнем случае контрприказы должны вредно влиять на доверие и силы войск.

(Г. Мольтке)

До самого начала сражения, исход которого должен был вызвать новые решения полководца, царит неуверенность. Тактический результат боя является как бы этапным пунктом для новых стратегических решений, ибо выигрыш или проигрыш сражения изменяет обстановку настолько, что никто, как бы дальновиден он ни был, не может предвидеть событий дальше первого столкновения.

(Г. Мольтке)

На войне часто приходится принимать в соображение вероятные действия противника, и в большинстве случаев наиболее вероятным оказывается, что противник принимает правильное решение.

(Г. Мольтке)

Самым несчастным полководцем,… является тот, который имеет над собой еще и контроль, куда он должен давать отчет каждый день, каждый час о своих предположениях, планах и намерениях; этим контролем является представитель высшей власти в главной квартире…

При такой системе должна разбиться всякая самостоятельность, всякое быстрое решение, всякий смелый риск, без которых нельзя вести ни одной войны. Только один человек может принять смелое решение.

Издали опасно давать даже хорошие приказания. Если при армии нет высшей военной власти, то полководец должен иметь полную свободу действий.

Нельзя вести войну, сидя за письменным столом, моментальные решения могут быть приняты часто только на месте, по изучении создавшейся обстановки.

Поэтому раз война объявлена, главнокомандующему должна быть дана полная свобода действовать по собственному усмотрению.

(Г. Мольтке)

Для ведения войны фактор времени, как и в гражданской жизни, приобрел еще большее значение. Гибкость управления войсками и их маневренность стали играть решающую роль.

(Г. Гудериан)

Генерал-фельдмаршал Мольтке дал весьма ценное определение действий командира, сказав следующее: «Задача заключается в том, чтобы в непрерывно меняющейся обстановке уметь познать фактическое положение вещей, покрытое туманом неизвестности, правильно оценить данное, разгадать неизвестное, быстро принять решение и твердо и непоколебимо проводить его в жизнь».

(Л. Рендулич)

Принцип управления войсками посредством комитета, в котором нужно было добиваться единогласия, прежде чем могли быть предприняты объединенные действия, был отброшен в пользу единого командующего, представлявшего все страны, вовлеченные в борьбу против общего врага.

(Д. Эйнзенхауэр)

Американская доктрина всегда сводилась к тому, чтобы поставить командующему на ТВД задачу, дать ему соответствующие силы и средства и затем как можно меньше вмешиваться в осуществление его планов. При этом исходили из того, что командующему на месте лучше знать обстановку, чем тем, кто находится за многие тысячи миль от района боевых действий, и что если результаты, достигнутые командующим на месте, окажутся неудовлетворительными, то правильнее будет не советовать ему, не наставлять и не ставить его в затруднительное положение, а заменить его другим человеком.

(Д. Эйзенхауэр)

Управление войсками зависит не только от знания тактики и службы тыла, но и от отношений, складывающихся между людьми. Где есть люди, там существуют гордость и честолюбие, предрассудки и столкновения. У генералов, как и у всех людей, способности не могут всегда торжествовать над слабостями, а таланты – скрывать ошибки.

(О. Брэдли)

Никогда не теряйте времени. Лучшее – враг хорошего. Я хочу сказать этим, что хороший план, решительно проведенный в жизнь сегодня, предпочтительнее, чем еще лучший, но осуществленный через неделю. Война – крайне простая штука, главное в ней уверенность в себе, скорость и отвага. Ни то, ни другое, ни третье может не быть превосходным, но вполне может быть достаточным.

(Д. Паттон)

Управленческая дисциплина – показатель боевой дисциплины. Любой командир, который не хочет или не может добиться дисциплины в управлении частями, будет не в состоянии добиться дисциплины в бою. Опытный офицер может лишь по результатам короткой инспекции подразделения определить степень пригодности его командира.

Чем выше звание, тем выше занимаемый пост, тем больше у офицера свободного времени. Таким образом, старший по званию должен ехать с визитом к младшему, а не вызывать его к себе. Исключением может служить необходимость собрать сразу нескольких командиров подразделений для координации планов совместных действий. В этом случае младшие по званию должны ехать в штаб к старшему.

(Д. Паттон)

Вследствие разнообразия человеческих характеров, разного уровня боевого опыта, управление войсками скорее является искусством, чем наукой.

(М. Риджуэй)

Власть в любой военной инстанции может и должна быть децентрализована, а ответственность – никогда.

(М. Риджуэй)

Для победы в бою и операции недостаточно быть более сильным вообще. Необходимо создать превосходство в силах и средствах в зонах активных боевых действий, то есть там и тогда, где и когда стороны наносят друг другу основные потери. Умение сосредоточить основные усилия на главных направлениях (объектах, участках) также зависит от искусства управления имеющимися силами и средствами. История знает немало примеров, когда искусные полководцы одерживали победу при общем равенстве сил или даже меньшими силами, и наоборот, военачальники, не умудренные «наукой побеждать», терпели поражение даже при общем превосходстве в силах и средствах.

(П. Алтухов)

Говоря об искусстве управления войсками, нельзя не коснуться организаторских, волевых качеств командира, его способности воплотить в реальные дела принятое решение. Это требует немалого умения и столь же важно, как и способность выработать целесообразный, нестереотипный замысел на бой. Надо уметь мобилизовать людей на выполнение боевой задачи, уметь повелевать ими, обеспечивать точное выполнение приказа.

(И. Воробьев)

Управлять войсками, сообразуясь с принципами военного искусства – это значит: во-первых, соизмерять цели и задачи войск со сложившейся обстановкой, их боевыми возможностями; во-вторых, не допускать субъективизма, недооценки либо переоценки противника и своих войск; в-третьих, планировать бой, организовывать взаимодействие, его всестороннее обеспечение не вслепую, а на основе глубокого прогнозирования, расчетов, предвидения; в-четвертых, опираться на объективные условия, знания природы боя, тенденций его развития.

(И. Воробьев)

Искусство управления – стержень командирской деятельности. Только посредством управления представляется возможным реализовать на практике требования других принципов – добиваться высокой боевой активности и внезапности, умелого сосредоточения усилий войск и непрерывного их взаимодействия, осуществлять гибкий маневр и всестороннее обеспечение. Управленческий фактор по своей значимости в достижении успеха в бою правомерно приравнивается к материальному фактору – количеству и качеству войск и вооружения, а соотношение уровней управления противоборствующих сторон рассматривается в качестве столь же важного показателя их боевых возможностей, как и соотношение боевых средств.

(И. Воробьев)

Управление войсками – самое значимое звено в системе боевых действий. В умении применить требования данного принципа на практике воплощается тактическое мастерство командиров и штабов, их способность организовать бой, выработать целесообразный замысел, воплотить его в решении, тщательно спланировать боевые действия, поставить задачи подразделениям, согласовать их боевые усилия, всесторонне обеспечить бой. Вместе с тем через принцип управления реализуются, проводятся в жизнь все другие принципы.

(И. Воробьев)

Особую значимость в современном бою приобретает проблема рационального использования фактора времени. Время может способствовать, но может и затруднять выполнение боевой задачи – все зависит от того, как им распорядиться. При разумном использовании оно превращается в фактор силы. Выигрыш времени лишает противника возможности приводить себя в порядок, планомерно осуществлять маневр, восстанавливать боеспособность войск.

Необходимо овладевать «скоростными», динамичными методами управления войсками, реально рассчитывать время, дорожить каждой минутой, секундой; уметь в короткие сроки, буквально в движении принимать решения, ставить боевые задачи подразделениям, организовывать взаимодействие, огневое поражение противника, всесторонне обеспечивать боевые действия. Но быстрота еще не есть главное качество. Быстродействие управления должно базироваться на точности расчетов, мастерстве, оперативности, организованности, четкости, безукоризненной исполнительности и согласованности действий во всех звеньях.

Борьба за время носит обоюдный характер. К его выигрышу стремится и противник. Поэтому надо всячески затруднять его действия, сковывать, дезориентировать, обманывать, направлять по ложному пути, совершать ложный, отвлекающий маневр, использовать неготовность, растерянность противника, на каждый его маневр отвечать упреждающим контрманевром. Успех борьбы за выигрыш времени основывается на активных, инициативных действиях, использовании фактора внезапности. Важно помнить, что выиграть время значит выиграть в силе удара, темпах, динамизме.

(И. Воробьев)

Боевая практика со всей очевидностью показала, что управление войсками стало самым уязвимым звеном в действии частей и подразделений. Нарушение его даже на непродолжительное время приводит к тяжелым последствиям.

Управление войсками становится определяющим фактором в боевых действиях. Можно обладать мощным оружием, многократно превосходить противника в численности войск и все же проиграть бой, если обнаружится явная отсталость от него в действенности системы управления.

В настоящее время отчетливо проявляется тенденция к тому, что достижение превосходства над противником в сфере управления становится по своей значимости вровень с борьбой за завоевание огневого превосходства и господства в воздухе. Ныне изыскиваются все более совершенные способы для решения этой задачи. В зарубежной военной печати появился даже новый термин – «противоуправленческие операции», под которыми понимаются целенаправленные действия по нарушению управления войсками и оружием противника.

По своим целям, размаху, масштабу привлекаемых сил и средств мероприятия, проводимые по нарушению системы управления войсками и оружием противника, как показал опыт войны в зоне Персидского залива, превращаются в специфическую операцию, результаты проведения которой могут во многом предрешить исход всей военной кампании.

Возникает настоятельная необходимость готовить командиров, штабы к тому, чтобы, с одной стороны, они умели организовывать противодействие проведению подобных операций со стороны противника и обеспечивать твердое, устойчивое управление войсками в самых сложных условиях обстановки, а с другой – сами были бы способны осуществлять мероприятия по нарушению системы управления войсками и оружием противника, т. е. могли добиться завоевания превосходства над ним в сфере управления.

Задачу достижения превосходства над противником в сфере управления нельзя решить, если не проявлять постоянную заботу о развитии своих технических средств управления, и в первую очередь ЭВТ. Ныне общепризнано, что автоматизация – это генеральный путь совершенствования системы управления. Большая насыщенность войск сложными видами оружия и боевой техники, высокий динамизм боя вызывают необходимость автоматизации многих трудоемких процессов управления войсками и оружием. Без этого нельзя эффективно использовать имеющиеся силы и средства, обеспечить выигрыш времени, упредить противника в маневре.

Фактор времени теперь в определенных условиях выступает как фактор силы. Так, если цикл управления у одной стороны занимает меньше времени, чем у другой, то первая оказывается в выигрышном положении – она может, упреждая противника в действиях, достичь его разгрома меньшими силами и в короткие сроки.

Автоматизация процессов управления оказывает самое прямое влияние на качество управленческой деятельности, и в первую очередь на качество оперативных решений и планирования боевых действий… При рутинном методе работы (ручном сборе и обработке информации) штаб армии в состоянии переработать лишь 30 % поступающей информации. В свою очередь командующий из-за дефицита времени принимает решение на основе 30 % обрабатываемой штабом информации. В итоге получается, что боевой приказ и другие планирующие документы разрабатываются с учетом всего лишь 10 % имеющейся в распоряжении штаба информации.

По опыту учений… на принятие решения при ручном способе расчетов на сбор и обработку информации командиры и штабы затрачивают наибольшую часть времени (65–70 %), производство оперативно-тактических расчетов занимает 15–20 % из общего бюджета времени. В итоге получается, что на логико-аналитическую работу остается всего лишь 5–20 % времени. Естественно, что это не дает возможности командиру тщательно проанализировать, сопоставить различные альтернативные варианты решения и выбрать наиболее оптимальный из них.

В армиях НАТО ставится задача охватить автоматизацией все звенья управления – от высших штабов до роты и взвода… При использовании средств автоматизации представляется возможным сократить время на сбор, обработку информации и доведение ее до заинтересованных лиц с 65–70 % (при ручном способе) до 40–50 % (при машинном способе), производства оперативно-тактических расчетов – с 15–25 до 10–16 % соответственно и за счет этого увеличить время на логико-аналитическую деятельность с 5–20 % до 35–50 %.

Трудности, с которыми проходит в наших войсках компьютеризация процессов управления, связаны не только с тем, что слабо развита техническая оснащенность штабов, ее тормозит и консервативный психологический настрой людей.

Компьютеризация – настоятельное веление времени. Жизнь, войсковая практика требуют, чтобы офицер овладел персональным компьютером так же, как он умеет читать топографическую карту. Всеобщая компьютерная грамотность офицерского состава – необходимая предпосылка умения использовать ЭВМ в решении управленческих задач.

(И. Воробьев)

Управление войсками как процесс является информационным процессом, так как информация есть результат деятельности органов управления и основной, своего рода «ресурс» для них.

(В. Староселец)

Органы управления войсками. Стиль и методы работы органов управления войсками

Для осуществления управления войсками создается система управления, которая включает: органы управления, пункты управления, систему связи, автоматизированные системы управления войсками и др. специальные системы.

(Военный Энциклопедический Словарь)

Органы управления войсками (силами), собирательное наименование командования, штабов, управлений, отделов и других постоянных (штатных) и временно создаваемых (нештатных) органов, предназначенных для руководства войсками (силами) в различных звеньях.

(Военный Энциклопедический Словарь)

На выработку оптимальной структуры органов управления войсками в войну потребовалось более двух лет. Она сложилась в основном лишь к концу 1943 г.

(И. Воробьев)

Командование

Некомпетентность офицеров нигде не приносит столько вреда, как на военной службе.

(К. Маркс, Ф. Энгельс)

Важнейшее качество в начальнике – это любовь к ответственности. Под этим углом зрения можно делить людей на две группы: одни охотно, почти радостно берут на себя самую тяжелую ответственность, чувствуют себя как бы в отставке, не имея ответственного дела, молодеют, когда тяжелое бремя ответственности сваливается на их плечи. Это натуры, созданные для борьбы…

И есть другие, которые не будут спать ночью, если у них хранится секретный пакет или казенная сумма денег, которые ориентируют все свое мышление, все свои действия так, чтобы ответственность только скользила по ним и перекладывалась на других. Это для них и ими же пишутся приказы циркуляры, это для них создается сложный лабиринт распоряжений, дающий возможность придерживаться буквы декрета, быть всегда правым, не подвергать свое гражданское мужество никаким испытаниям. Бойцы и бюрократы – две породы людей, с которыми следует считаться при отборе и процеживании командного элемента.

(А. Свечин)

Онегины в военном деле – далеко не единицы; они слышали обо всем и не умеют ничего.

(А. Свечин)

Причиной наших поражений являлись и могут стать в будущей войне не отсутствие лучшего вооружения, а отсутствие воли к победе, силы духа, умения, решительности, эффективности боевой организации, тактического и стратегического искусства, хорошего командного состава.

(А. Свечин)

Следует отбирать и воспитывать для военной службы людей особых: энергичных, волевых, честных, настойчивых, уверенных в своих силах, скорее умелых, чем ученых, не признающих поражение и стремящихся к победе.

(А. Свечин)

Все, что соприкасается с техникой, дряхлеет быстрее, чем люди. Офицер служит 25–35 лет, броненосец же выходит в отставку через 20 лет, крейсер уже через 15 лет. Каждые 10 лет в армии появляется новое вооружение, вводится новая тактика…

Глубоко поучительное явление представляет в этом отношении Мольтке: он окончил школу в двадцатых годах прошлого столетия, а спустя 60 лет, в глубокой старости, продолжал оставаться мастером своего дела.

(А. Свечин)

Искусство вождя – это прежде всего искусство усмотреть верную цель и указать путь к ее достижению. На любом фронте человеческой деятельности, чтобы одержать успех, нужно искусство вождя; в не меньшей степени требуется и грамотность исполнения, …возникают вопросы, как и куда ориентировать эту борьбу, и какова должна быть техника этой борьбы. Отсюда, естественно, родится деление искусства борьбы на его стратегию и на тактику.

(А. Свечин)

Какое сражение является проигранным? То сражение, которое полагают проигранным, – вот Суворовский ответ. Сам Суворов много раз оказывался на скользком пути, но ни разу не сдавался, не соглашался, что дело проиграно, – побеждал.

Жизнерадостный оптимизм не может свалиться нам с неба в минуты решительной битвы. Его надо бережно культивировать в армии. Теперь у нас скорее скучная, похоронная тактика. Служба наша в большей своей части заключается в культуре пессимизма. В строю положение еще сносно, но штабы – эти источники бодрости и веселья – на самом деле копаются только в ошибках, недостатках, несовершенствах. Издавна известен прием: для того чтобы добиваться чего-нибудь, надо сгущать мрачные краски, надо пускать слезу.

Пессимизм ужасен тем, что он в увеличительно стекло показывает все второстепенные щели нашего хозяйства; он раздувает в нашем воображении все ужасы, которые могут заползти в эти щели, и отвлекает от главной задачи средства на проконопачивание этих щелей. Он спасет нас от многих мелких неприятностей и мешает одерживать победу…

Самые достойные люди, но пессимисты, – в боевом отношении имеют ничтожную цену…

В аттестациях надо ввести главную графу – унывает ли – и только неунывающих россиян продвигать до самого верха.

А главное – надо жизнь перебороть. Тот турок, который сказал «недурно», будучи посаженным на кол, наверное лучше бы командовал войсками, чем Сулейман – паша.

(А. Свечин)

Сократ учил, что только тот начальник, который сумеет создать в своем лице понятие о счастье, явится истинным вождем и за этим вождем пойдут солдаты и достигнут таких результатов, каких никакая железная дисциплина дать не может. А одним из главных элементов счастья, с точки зрения Сократа, является наименьшее количество жертв при достижении поставленной цели, то есть, как можно больше шансов остаться в живых.

(А. Свечин)

Дух начальника должен быть с войсками, а мысль его должна опережать их действия.

(А. Свечин)

История войн знает немало примеров, когда даже тщательно разработанные тактические и оперативные замыслы оставались на бумаге, а их авторы кончали бесславно потому, что им неведомо было искусство повелевать подчиненными, обеспечивать точное исполнение своих приказов и распоряжений. Командир, не обладающий этим искусством, не может ни организовать бой, ни руководить им. Научиться повелевать, добиваться безупречной исполнительности неизмеримо труднее, чем приобрести сумму знаний. Подобно дирижеру, талант которого расцветает не в консерватории, а в концертном зале перед публикой, искусство командира может полностью проявиться лишь в общении с людьми, в повседневном ратном труде, в управлении боем.

(А. Василевский)

Война – самая суровая проверка умения управлять войсками. Вполне естественно, что не каждый военачальник, назначенный командующим фронтом или армией, с честью выдержал это испытание и стал достоин признания как полководец.

(А. Василевский)

Думаю, что каждый военачальник, будь то командир части или дивизии, командующий армией или фронтом, должен быть в меру расчетливым и осторожным. У него такая работа, что он несет ответственность за жизнь тысяч и десятков тысяч воинов, и его долг – каждое свое решение взвешивать, продумывать, искать наиболее оптимальные пути к выполнению боевой задачи. Расчетливость и осторожность в рамках необходимости, по моему мнению, являются не отрицательным, а положительным качеством военачальника.

(А. Василевский)

Хорошее знание войск, многообразной и сложной боевой техники, умелое использование опыта других, глубокие теоретические знания позволяли Черняховскому отлично управлять войсками, входившими в состав его фронта, решать сложнейшие задачи, которые ставило перед ним Верховное Главнокомандование. В бою Черняховский находился на более ответственных участках, внимательно следя за действиями своих войск и противником. Он чутко прислушивался к мнению подчиненных. Смело использовал все новое и полезное в обучении войск и организации боя. Солдаты, офицеры и генералы любили своего командующего прежде всего за человечность и заботу о них, за отвагу и бесстрашие, за твердость и настойчивость при проведении в жизнь решений, за прямоту и простоту в обращении, за гуманность и выдержку, за требовательность к себе и к подчиненным. Да, он был строг и требователен. Но никогда не позволял себе унижать достоинство человека…

(А. Василевский)

Успех всегда на стороне того, кто смел в бою, постоянно держит инициативу в своих руках и диктует свою волю противнику.

Разумная инициатива основана на понимании задачи и обстановки. Она заключается: в стремлении найти наилучшие способы выполнения поставленной задачи в сложившейся обстановке; в использовании всех внезапно сложившихся благоприятных возможностей и немедленном принятии мер против возникшей угрозы. Готовность взять на себя ответственность за смелое решение и настойчиво проводить его до конца является основой действий всех командиров в бою.

Смелое и разумное дерзание должно всегда руководить начальником и подчиненным. Упрека заслуживает не тот, кто в стремлении уничтожить врага не достиг своей цели, а тот, кто, боясь ответственности, остался в бездействии и не использовал в нужный момент всех сил и средств для достижения победы.

(Полевой Устав Красной Армии)

Командиру полка нужно хорошо знать свои подразделения, а также средства усиления, которые обычно придаются полку в боевой обстановке. От него требуется умение выбрать главное направление в бою и сосредоточить на нем основные усилия. Особенно это важно в условиях явного превосходства в силах и средствах врага.

Командир части, который хорошо освоил систему управления полком и способен обеспечить его постоянную боевую готовность, всегда будет передовым военачальником на всех последующих ступенях командования как в мирное, так и в военное время.

(Г. Жуков)

Мы старались создавать благоприятную рабочую атмосферу, исключающую ощущение скованности, когда люди опасаются высказать суждение, отличное от суждения старшего.

(К. Рокоссовский)

Если вы хотите лучше узнать офицера, прислушайтесь к тому, что он говорит о своих подчиненных. Подлинный командир всегда сумеет оценить их вклад в общее дело трудной борьбы с врагом, воздать людям должное.

(К. Рокоссовский)

От поведения командира зависело очень многое. Он должен был обладать большой силой воли и чувством ответственности, уметь преодолеть боязнь смерти, заставить себя находиться там, где его присутствие необходимо для дела, для поддержания духа войск, даже если по занимаемому положению там ему не следовало появляться…

Я не сторонник напускной бравады и рисовки. Эти качества не отвечают правилам поведения командира. Ему должны быть присущи истинная храбрость и трезвый расчет, а иногда и нечто большее.

(К. Рокоссовский)

Изучение характера подчиненных командиров – необходимейшая сторона подготовки к бою. Почему? Потому, что в этих характерах – тоже резервы командующего.

(К. Рокоссовский)

Необходимыми качествами всякого начальника являются его выдержка, спокойствие и уважение к подчиненным. На войне же – в особенности… человеку в бою нет ничего дороже сознания, что ему доверяют, в его силы верят, на него надеются.

(К. Рокоссовский)

Высокая требовательность – необходимая и важнейшая черта военачальника. Но железная воля у него всегда должна сочетаться с чуткостью к подчиненным, умение опираться на их ум и инициативу.

(К. Рокоссовский)

Знакомясь с войсками 60-й армии, переданной нам из Воронежского фронта, я внимательно приглядывался к генералу Черняховскому. Это был замечательный командующий. Молодой, культурный, жизнерадостный. Изумительный человек! Было видно, что в армии его очень любят. Это сразу бросается в глаза.

Если к командарму подходят докладывать не с дрожью в голосе, а с улыбкой, то понимаешь, что он достиг многого. Командиры всех рангов остро чувствуют отношение старшего начальника, и, наверное, мечта каждого из нас – поставить себя так, чтобы люди с радостью выполняли все твои распоряжения. Вот этого Черняховский достиг (пожалуй так же, как и командарм 65-й П.И. Батов).

(К. Рокоссовский)

Незадолго до Воронежской операции снова пришлось быть в Москве на докладе у Верховного Главнокомандующего. Кончив дела, я хотел подняться, но Сталин сказал:

– Подождите, посидите.

Он позвонил Поскребышеву и попросил пригласить к нему генерала, только что отстраненного от командования фронтом. И далее произошел такой диалог.

– Вы жалуетесь, что мы несправедливо вас наказали?

– Да. Дело в том, что мне мешал командовать представитель центра.

– Чем же он вам мешал?

– Он вмешивался в мои распоряжения, устраивал совещания, когда нужно было действовать, а не совещаться, давал противоречивые указания… Вообще подменял командующего.

– Так. Значит, он вам мешал. Но командовали фронтом вы?

– Да, я…

– Это вам партия и правительство доверили фронт… ВЧ у вас было?

– Было.

– Почему же не доложили хотя бы раз, что вам мешают командовать?

– Не осмелился жаловаться на вашего представителя.

– Вот за то, что не осмелились снять трубку и позвонить, а в результате провалили операцию, мы вас и наказали…

Я вышел из кабинета Верховного Главнокомандующего с мыслью, что мне, человеку, недавно принявшему фронт, был дан предметный урок.

(К. Рокоссовский)

Павел Семенович Рыбалко был бесстрашным человеком, однако, никак не склонным к показной храбрости. Он умел отличать действительно решающие моменты от кажущихся и точно знал, когда именно и где именно ему нужно быть. А это необыкновенно важно для командующего. Он не суетился, как некоторые другие, не метался из части в часть, но, если обстановка диктовала, не взирая на опасность, появлялся в тех пунктах и в тот момент, когда и где это было нужно. И в этих случаях его ничто не могло остановить…

Тщательная подготовка командного состава была для Рыбалко… важнейшей, но все же частью его забот. Столь же скрупулезно занимался он и с инженерно-техническим составом, вникал во все, что было связано с техническим обеспечением танков, с их ремонтом, эвакуаций, восстановлением, понимая, что наибольший эффект в бою он получит только при технически правильном использовании танков.

(И. Конев)

Доверие – это основа основ в отношениях между командирами… Взаимное доверие имеет особую цену, потому что оно не ограничивается отношениями двух человек, а как бы по цепочке передается вниз, подчиненным. Атмосфера, при которой в войсках складывается ощущение: в нас верят, на нас надеются – на наш полк, на нашу дивизию, на наш корпус, на нашу армию, – это атмосфера, крайне необходимая на войне, влияющая на ход военных действий.

Вообще трудно переоценить наличие или отсутствие взаимного доверия в любой инстанции: между командующим фронтом и командармами, между командармом и командирами корпусов и так далее. Война связана с таким количеством непредвиденных обстоятельств, с такой постоянной необходимостью вносит коррективы и искать новые решения, что, как заранее ни планируй, всего не распишешь, не прикажешь и по каждому поводу заранее всего не укажешь. Вот тут-то и выступает на первый план доверие.

(И. Конев)

У меня всегда возникало чувство внутреннего протеста, когда в моем присутствии кто-нибудь из старших начальников ставил задачи своим подчиненным формально, как сухарь, не сознающий, что перед ним сидят живые люди, и не понимающий этих людей. Такой начальник обычно диктует, даже не глядя людям в глаза: «Первый пункт – о противнике… Второй пункт – о наших войсках… Третий – ваша задача… Приказываю вам…». И так далее и тому подобное. Формально все вроде верно, а души нет, контакта со своими подчиненными нет…

Рыбалко был как раз полной противоположностью подобным людям. Ставя задачу, отдавая приказ, он, разумеется, формулировал его по всем правилам военной науки, но при этом всегда в нем чувствовался человек. И в других он видел людей, а непросто механических исполнителей.

Как это важно, когда, взваливая на плечи подчиненному порой нелегкую ношу, говоришь с ним при этом не приказным языком, а доверительно, по-человечески. «Товарищ Петров, ваша задача такая-то. Это, мы знаем нелегкая и ответственная задача. Но я надеюсь, товарищ Петров, что именно вы эту задачу выполните, я знаю вас, я с вами не первый день и не первый год воюю. Ну, а кроме того, помните, что вы сможете всегда в трудную минуту рассчитывать на мою поддержку. Хотя я уверен, что вы справитесь и без этой поддержки. Вы должны к исходу дня выйти туда-то и овладеть тем-то. Справа от вас будет действовать Николай Павлович, а слева – Алексей Семенович. Это люди, которые вас не подведут, вы это знаете не хуже меня. Так что жмите вовсю, без излишнего беспокойства за свои фланги.

(И. Конев)

Когда все достоинства командира сводятся лишь к тому, что он готов куда угодно залезть и где угодно показать храбрость, но при этом не управлять подчиненными, ни руководить боем по-настоящему не умеет, – это беда.

(И. Конев)

На мой взгляд, звено комбатов и командиров полков – это основное офицерское звено, решающее успех атаки, атакующие же батальоны – главная ее сила.

(И. Конев)

При подготовке и в ходе операций всегда отдавал себе отчет в том, что командир полка – основная фигура в армии и в мирное и в военное время, основной организатор боя. Нет таких всеобъемлющих начальников, как командир полка. Он командир – единоначальник, в его руках собранно буквально все, что относится непосредственно к бою и военному быту, к обучению и воспитанию людей, к поддержанию дисциплины. Если командир полка не на высоте, то, сколько бы ты ни давал туда, вниз, мощных средств борьбы, все равно проку не будет – по-настоящему они не используются.

Взять, к примеру, полковые артиллерийские группы поддержки. Чем дальше шла война, тем мы все чаще имели возможность делать их крупными и мощными. Но они действительно оставались такими, если попадали в руки толкового командира полка. Когда же такой командир не понимал роли артиллерии в войне, то и не мог эффективно использовать артиллерийскую мощь.

То же самое и с танками. Мы давали танки поддержки в полки и батальоны. Бесспорно, их место в боевых порядках батальонов. Но и тут роль командира полка велика. Если в бою он правильно использовал танки, то они вводились в бой не вслепую, а с учетом местности и характера обороны противника. Имея в своих руках артиллерию поддержки, командир полка прокладывал танкам путь, давил немецкую противотанковую систему, организовывал взаимодействие пехоты и танков с артиллерией, заботился об эвакуации поврежденных машин с поля боя.

Словом, командир полка был на войне тем мастером, без которого не обойтись в любом деле, в любом цехе, тем более в цехе войны. Без мастера – знатока всех элементов данного производства – дело также не пойдет, как на войне без командира полка – знатока всех элементов организации общевойскового боя. Командиров таких надо беречь и следить за их судьбой. В меру сил мы старались это делать. Именно из командиров полка в ходе войны вырастали командиры дивизий, корпусов и другие крупные военачальники.

Роль командира полка я хорошо понял в мирное время, когда сам пять лет командовал полком. Командовал по-настоящему, не стремясь поскорее уйти ни вверх, ни в сторону, наоборот, стараясь именно там, в полку, постигнуть все премудрости войсковой службы и жизни. С чувством удовлетворения вспоминаю, как много дала мне эта работа.

(И. Конев)

О роли командира дивизии. Также как и командир полка, он – основная организующая фигура общевойскового боя. Командир дивизии не отвечает своему назначению, если он не способен в бою правильно использовать все рода войск, входящие в состав соединения и приданные ему. Важно, чтобы он умел правильно понимать и оценивать общую оперативную обстановку, в которой происходят действия его частей. Командир дивизии располагает в своем штабе группой специалистов, и если не опирается на них, не использует их знания, то и сам не сможет быть на высоте предъявляемых к нему требований. Не отвечает он своему назначению и в том случае, когда не опирается, как единоначальник, на своего заместителя …

И уж, конечно, на войне обязанности командира дивизии вовсе не сводились к тому, чтобы, как это делали некоторые, уйти на так называемые «глаза» – на передовой наблюдательный пункт – и забыть об управлении дивизией, возложив все заботы на штаб. Эта грубая ошибка порой дорого обходилась нам. Командир дивизии должен быть на наблюдательном пункте лишь в те моменты, когда решаются главные или, во всяком случае, важные задачи. Например, в период начала боя, во время прорыва или при каких-то существенных изменениях в обстановке.

Некоторые командиры дивизий даже в конце войны не полностью это понимали. Бывало, заедешь в дивизию: «Где командир дивизии? Пусть лично доложит обстановку». Отвечают: «Командир дивизии ушел «на глаза». А «глаза» у него в этот момент ничего не видят: уже темно. Под вечер и ночью место командира дивизии, разумеется, не «на глазах», а в штабе, где он должен готовить дивизию к следующему дню. Как правило, на войне дивизия управлялась боевыми приказами на одни сутки, и, ставя с вечера задачу, организуя будущий бой, командир дивизии никому не вправе передоверять эту работу. Он вместе со штабом – штаб под его руководством, а не наоборот – должен готовить бой.

Я всегда считал слабостью, недостатком командира дивизии, если он устранялся от организации разведки, целиком полагаясь при этом на начальника разведки и штаб. Горький опыт войны учил на многих примерах, что если командир дивизии не вникает по настоящему в дела разведки, не ставит ей ясные задачи, то потом сам оказывается в трудном положении – не в состоянии оценить, что, собственно, происходит перед его участком. И когда требуешь доклада от такого командира дивизии, то слышишь в ответ стереотипную фразу: «Разрешите доложить, товарищ командующий? Противник оказывает сильное сопротивление».

На такой ответ большого ума не требуется. Мало доложить об этом факте, надо еще разобраться в нем, проанализировать и использовать все свои средства для борьбы с тем, что тебе противостоит, что тебя держит. Уровень докладов о противнике, анализа его сил и возможного противодействия для меня всегда был одним из самых важных критериев в оценке того или иного командира дивизии и степени его соответствия своей должности.

(И. Конев)

Вопрос о личной храбрости командира на войне не столь прост, как его иногда пытаются представить. … Командиру дивизии как будто и нельзя отказать в личной храбрости, а дивизия по его вине действовала в этот день робко, не решительно. Сам он, находясь весь день под отчаянным огнем, считал, очевидно, что ведет себя геройски. А на самом деле, распространяя свое лично ощущение боя, сложившееся на том участке, где он находился, на весь фронт дивизии, и соответственно докладывая в высшие инстанции, он робко управлял своей дивизией, обманывал нас, не зная истинного положения дел. Спрашивается, кому нужна такая храбрость.

В другой период войны мне пришлось иметь дело с одним из командующих армией, у которого тоже была страсть садиться как можно ближе к переднему краю, в крайнюю хату деревни. Он всегда находился под огнем противника. Да еще и штаб с собой брал. Располагал его по соседству, тоже в крайних хатах, и нес потерю за потерей, не говоря уже о том, что всем этим нарушалось нормальное управление войсками и исключалась возможность трезвых, правильных оценок общей обстановки.

Добавлю, что вопрос о храбрости человека – вещь тонкая, требующая внимания. В данном случае командарм, о котором я упоминал, был человеком исключительной храбрости. Он выбрасывал свои командные и наблюдательные пункты бог знает куда, и мне пришлось с ним довольно долго бороться. Но смелость была сильной стороной этого человека, и я не считал для себя возможным посмеяться над ним или резко одернуть его. Это бы его подкосило, обескрылило. Обладая на войне немалой властью, командующему фронтом очень легко подорвать авторитет подчиненного, а потом поди восстанови его!

Подлинная храбрость очень ценна на войне. Ценна и в высших начальниках, если конечно, она не единственное их достоинство.

Однако когда мы говорим о тех качествах, которые требовались от военачальника на войне, то как бы храбрость ни была важна, не она в первую очередь определяла боевые качества людей, руководивших войсками. Смелость, храбрость, личное мужество были характерны для наших командных кадров, в том числе и высших, с самого начала войны.

Главные боевые качества военачальника – это умение управлять войсками, постоянная готовность принять на себя ответственность и за то, что ты уже сделал, и за то, что, собирается сделать. Решимость нести ответственность за все действия войск, за все последствия отданных тобою приказов – чем бы это ни грозило и чем бы ни кончилось – вот первый и главный признак волевого начала в командире. Командующим армиями, фронтами в ходе войны приходилось брать на себя ответственность такого рода, причем в начале войны брать в самых тяжелых условиях. И это было одним из самых важных факторов их роста как военачальников.

Война постепенно отодвигала от командных постов тех, кто однобоко, механически понимал ответственность за порученное дело, примитивно выполнял приказы и потому терпел неудачи.

Постепенно в ходе войны изживали себя начальники, считавшие, что чем больше пошлешь в бой пехоты, тем больше она сможет взять. Война обнаружила их несостоятельность. Они не понимали, что в бою решает огонь, что надо прежде всего продвигать вперед огонь, а уже за ним пехоту. Конечно, число – важная вещь, но за числом всегда, как говорит старая истина, должно стоять и умение, искусство вождения войск, танков пехоты, артиллерии. И этому мы тоже учились в ходе войны. Учились на тяжелых ошибках, просчетах, неудачах. Учились на первых дорого давшихся успехах. Учились на первых победах, которые поначалу не всегда умели реализовать до конца.

(И. Конев)

Постепенно война отодвинула в сторону… кадры, не справившиеся со всей сложностью обстановки. И, прежде всего, таких людей, которые оказались не способными совершить перелом в своей собственной психике и начать выполнять свои обязанности командующих фронтами и армиями так, как этого требовало ведение современной войны.

Достаточен в этом смысле хотя бы пример командующих фронтами. Фронтами командовали не те, кто был предназначен к этому в мирное время и кто оказался на этих постах в первые дни войны. Все командующие фронтами выявились в ходе войны; и может быть, эта формулировка покажется не совсем удачной, но я скажу, что они были порождены войной. Большинство людей, завершавших войну в качестве командующих фронтами и армиями, пришли к этому не в результате стечения случайностей, а в результате своих действий, благодаря своим способностям, знаниям, воле, в результате проявления всего того, что наиболее отчетливо обнаруживается именно на войне.

Так сложилась группа высших командиров, которая несла на себе тяжесть войны. Зная многих из них близко по войне и сталкиваясь с ними в мирное время, анализируя их дела, я прихожу к выводу, что в основе тех качеств, которые сделали их способными к вождению войск на поле боя в условиях современной войны, лежали большие и всесторонние знания, опыт долгой службы в армии – последовательно, ступенька за ступенькой, без перепрыгивания через несколько ступенек. Эти люди знали войска, знали природу солдата. Они еще в мирное время упорно учили войска тому, что потребуется на войне. Сами учились вместе с войсками и, добавлю, учились у войск. Все лучшее, передовое, что давал тогдашний опыт, они брали от войск и аккумулировали в себе.

И среди людей выдвинувшихся во время войны в военачальники, я, как правило, в котором почти нет исключения, вижу тех, кто с большой любовью, самозабвенно работал в войсках еще в мирное время, кто, не почивая на лаврах былых заслуг, постоянно готовил себя к войне, не жил старым, не смотрел назад, а смотрел вперед, в будущее.

(И. Конев)

Ближе познакомиться с людьми, которым предстоит под твоим руководством решать сложные задачи на поле боя, мне представляется очень важной задачей вновь назначенного командира. Особенно ответственным при этом является умение не только подметить недостатки и возможно более обстоятельно наметить пути их устранения, но и самому научиться у подчиненных, приобретших опыт боевой работы на данном участке, ибо специфика военной практики такова, что никогда не бывает совершенно одинаковых условий на разных участках фронта.

Но старший командир учится у подчиненных молча, а о недостатках вынужден говорить громко, а иногда и резко.

(А. Еременко)

После объезда частей и соединений армии, решено было пригласить в штаб фронта командиров корпусов, дивизий и полков. Чтобы познакомится со всеми людьми, от которых зависел успех боев, знакомство это состояло прежде всего в выяснении того, насколько основательно и свободно командиры ориентируются в вопросах, без знания которых в тех условиях нельзя было руководить войсками… Речь шла о дальности стрельбы и скорострельности минометов, о подкалиберных и кумулятивных снарядах, о преимуществах в известных условиях стрельбы прямой наводкой, о наиболее эффективных методах создания минных заграждений, об огневом вале и последовательном сосредоточении огня, о различных способах разведки противника, наиболее выгодном для ближнего боя оружии и т. д.

К этому времени, когда истекал третий год войны, эти и подобные им вопросы стали элементарными для большинства наших офицерских кадров, прошедших за это время суровую школу непосредственного участия в боях. Тем не менее нельзя забывать, что в период войны среди командных кадров имела место совершенно неизбежная текучесть. Командный состав нес большие потери убитыми и ранеными, места выбывших занимали новые люди, выдвигавшиеся часто через несколько ступеней, не успевшие получить необходимых навыков. Офицерский корпус был пополнен из запаса и непрерывно черпал резервы из числа гражданских людей, прошедших минимальную военную подготовку.

Происходила передвижка кадров не только по вертикали, но, если можно так выразиться, и по горизонтали: командиры из тыловых служб оказывались назначенными на строевые должности, это касалось и политработников, в пехоту попадали иногда моряки, авиаторы.

В силу этих и многих других причин командный состав даже в последние годы войны отнюдь не стал однородным по уровню знаний, подготовке и боевому опыту.

Кроме всего этого, нельзя забывать и о том, что менялись, совершенствовались технические средства вооруженной борьбы, ее приемы и методы.

Я убедился, что игнорирование этих обстоятельств старшими военачальниками нередко приводило к провалам в работе. Тот, кто думал, что в 1944 г. нечего было учить офицеров перед операциями, допускал серьезную ошибку.

Учитывая подобные соображения, я и подобрал названные выше вопросы. С помощью этих вопросов можно было не только выяснить знания генералов и офицеров, но и направить их внимание на самое существенное в обеспечении успеха. Этот своеобразный экзамен показал, что не все командиры твердо знают конкретные методы ведения боя, использования оружия и техники.

(Б. Монтгомери)

Первое сражение, которое нужно провести молодому офицеру после вступления в ряды армии, это сражение за сердца своих солдат. Если он выиграет это и последующие подобные сражения, его люди пойдут за ним куда угодно, если проиграет, то никогда не добьется ничего по-настоящему серьезного.

(Б. Монтгомери)

В конечном счете сражение выигрывается инициативностью и мастерством полковых офицеров и рядовых, без этого вы проигрываете – каким бы замечательным ни было высшее командование.

(Б. Монтгомери)

В военном деле именно «человек» играет главную роль; и я полагаю, что, наверное, и гражданской жизни тоже. Предприниматель должен завоевать доверие своих работников, они составляют одну команду, и только «командная работа» побеждает в сражениях и таким образом выигрывает войны.

(Б. Монтгомери)

Простота и решительность, две главнейших составляющих на войне.

(Б. Монтгомери)

Начальствующий состав русской армии представляли люди храбрые, обладающие крепкими нервами, их не очень беспокоили потери. Для верхних «этажей» командования были характерны нерасторопность и беспомощность. Это находило отражение в шаблонности и ограниченности оперативного мышления руководства. Командование не поощряло самостоятельное маневрирование войсковых подразделений, оно упрямо, хоть тресни, держалось за первоначальные планы. Русские строили свое военное искусство на использовании техники, и управление войсками было негибким, бесцеремонным и расточительным. Отсутствие воображения особенно проявлялось в тех случаях, когда изменение обстановки требовало принятия быстрых решений. Очень часто командиры были не способны развить первоначальный успех до победного финала. Так, нашим войскам на Карельском перешейке – в условиях как позиционной, так и маневренной войны – удавалось то и дело отрываться от противника и переходить на новые позиции.

(К. Маннергейм)

Еще со времен Римской империи бытовала поговорка, что боем лучше командовать одному плохому командиру, чем двум хорошим. На войне всегда и везде должен соблюдаться принцип единоначалия: один – и только один! – человек должен иметь полноту власти и отвечать за проведение операции.

(С. Митчем)

/Роммель/ был смелым, изобретательным и энергичным. Его тактические дарования иногда граничили с гениальностью. Его метод командования был волевым, прямым и личностным. Если он хотел сделать что-то, он должен был находиться именно в этом месте. С теми, кто его подводил, он был крайне резок. Не существовало лучшего командира танковой армии в маневренной битве на подобном театре войны. И ни за одним генералом солдаты не следовали с такой охотой. Они понимали Роммеля так же хорошо, как он понимал солдат. Он вел солдат за собой, как и положено хорошему командиру.

(С. Митчем)

Должна иметься некая объединяющая сила, которая поведет множество волевых людей к единой цели. Этой силой является воля командира, но даже она может не подействовать, если нет идеи, плана, понятных всем.

(У. Джексон)

В конце концов война, пусть даже маленькая боевая операция, главная работа армии. Не знаю уж, нравится ли командирам видеть меня рядом, но, когда подворачивается возможность, я стараюсь находиться на передовой и наблюдать за боем, а если надо, и вмешиваться в руководство. Считаю, что это лучше, чем, читая о случившемся в рапорте на следующее утро, демонстрировать задним числом собственную мудрость, указывая, как и кому нужно было поступить.

(М. Даян)

Сегодня утром на совещании /9 октября 1956 г./ мы занимались проблемой временных назначений. Некоторые из наших лучших боевых командиров перешли на работу в генштаб или в Учебное командование или же находились на учебе за границей. Я считаю, что их нужно направить в подразделения, которые примут участие в Синайской кампании, некоторых, возможно, надо назначить командирами частей вместо нынешних, в тех случаях, когда это оправдано.

Я представляю себе, насколько сложна эта задача. Во-первых, для командиров будет ударом то, что их заменяют накануне сражения, во-вторых, такими назначениями мы оголим генштаб и Учебное командование. Как бы там ни было, это необходимо сделать. Если бы нам предстояла затяжная война, тогда бы еще имелась возможность обойтись без такого болезненного предприятия, но в кампании, которая должна продлиться всего несколько недель, необходимо собрать в кулак все силы в одном месте – в зоне боев. На одну чашу весов придется положить личные чувства смещенных командиров, а на другую – успех всей войны. Особенность операции «Кадеш» заключалась в предоставлении каждому командиру очень широкой свободы действий в условиях боя. Именно им придется принимать жизненно важные решения непосредственно в сражении. Их действия, их умение руководить и решат исход кампании.

Я надеюсь, что те офицеры, которые окажутся ущемленными из-за произведенных нами перестановок, все же сумеют правильно понять их причины. Так или иначе, подписывая приказы о назначениях, я чувствовал: мы в генштабе сделали все для того, чтобы выставить в поле настоящую «сборную Израиля».

(М. Даян)

С самого начала присутствия советских войск в Афганистане… было заведено проведение утренних совещаний, во время которых анализировалась обстановка и уточнялись задачи частям армии на предстоящие сутки. Точнее – на предстоящий день и предстоящую ночь, поскольку с наступлением темноты начиналось самое ответственное время. Руководил этой работой обычно начальник штаба армии. Впоследствии, после моего назначения на должность командарма, задачи ставились лично мной.

Если возникали чрезвычайные ситуации, то право на принятие решения, помимо командующего имел начальник штаба армии, каждый командир дивизии в своей зоне ответственности и их начальники штабов. В случае отсутствия и этих командиров соответствующими полномочиями наделялись начальник разведки армии или дивизии.

Совещание начиналось в 7 утра с доклада начальника разведки армии о том, что удалось узнать его офицерам. Исходя из полученной информации, анализировалась обстановка и ставились конкретные задачи начальникам основных отделов и служб… Непродолжительные утренние совещания требовали очень большого внимания и концентрации сил…

После утренних совещаний штаб 40-й армии согласовывал в определенной мере свои действия с министерством обороны Афганистана. Мы рекомендовали им либо воздержаться от нанесения ударов по некоторым районам, либо, наоборот, указывали места, по которым можно и нужно бить…

Мне кажется, что такой принцип работы в тяжелое время очень эффективен. Это касается не только армии, он применим и к гражданским условиям. Концентрация власти, возможностей в одних руках позволяет своевременно перебрасывать силы на нужное направление и положительно решать некоторые проблемы.

(Б. Громов)

Еще тогда, наблюдая его на совещаниях в Моздоке и Грозном /министра обороны РФ П.С. Грачева/, я обратил внимание на несоответствие потенциала Грачева тому, что он делал и говорил. Например, Павел Сергеевич никогда детально не вникал в наши тактические планы. Выслушает, кивнет головой, задаст пару несущественных вопросов и закончит какой-нибудь декларацией типа «уничтожайте бандитов!», «берегите людей!», «побольше награждайте солдат!» и т. п. Все эти пожелания – дело хорошее, но мы командиры, и без министра знаем, что врага следует бить, а своего бойца беречь и при любой возможности цеплять ему на грудь медаль.

Грачев – опытный вояка, все командные должности прошел, «духов» в Афгане громил, в отличие от большинства из нас, еще не наживших боевого опыта, и от него мы ждали каких-то нестандартных решений, оригинальных подходов, в конце концов, полезной, «обучающей» критике!

Но, увы, свой афганский опыт он будто в запасник музея спрятал, не наблюдали мы у Грачева какого-то внутреннего горения, боевого азарта… Поставьте старого преферансиста рядом со столом, где идет игра – он изведется весь от желания включиться в борьбу за прикуп. А тут – какая-то индифферентность, даже отстраненность.

(Г. Трошев)

В том, что операция по взятию чеченской столицы прошла «на ура», – во многом его личная заслуга /генерала В.В. Булгакова). Он действовал без суеты, по-военному грамотно.

Очень необычно выглядел применявшийся им способ захвата мостов через Сунжу. Он ни разу не пошел в лобовую, подвергая своих людей опасности. Всегда делал несколько отвлекающих маневров, сковывал боевиков на ложных участках штурма, а в это время переправлял подразделения в самых неожиданных для бандитов местах и с нескольких направлений захватывал мост. Оборона боевиков рассыпалась, как карточный домик, у полевых командиров голова шла кругом от таких булгаковских «тактических штучек»…

Я знаю Владимира Васильевича с зимы 1985 года. Мы познакомились на курсах усовершенствования при академии бронетанковых войск. Уже тогда на штабных играх он проявлял оригинальность мышления: терпеть не мог шаблонов.

Мало кто знает, что еще в первую чеченскую войну он удивил всех тем, что поставил в боевое охранение позиций своих войск… гусей. Да-да, тех самых гусей, которые в свое время Рим спасли. Не секрет, что гуси бурно реагируют на появление чужих и чуют их издалека. Тысячи лет назад благодаря этому римляне отбились от варваров. И вот теперь в окрестностях Грозного один из наших полков, «усиленный» гусями, сумел вовремя отбить атаку боевиков.

Уже во вторую войну Булгаков, побродив по горам Чечни в поисках неизвестно где спрятавшихся боевиков, придумал очередной трюк с использованием фауны. Он попросил у МВД следовых собак. Собралась целая свора – несколько десятков «голов». Скучковавшись, собаки подняли невообразимый лай, Вот тут-то Булгаков и растянул их с проводниками в цепь и пустил по горному лесу, где предположительно прятались бандиты. Многоголосое эхо металось между лесистыми склонами, создавая ощущение конца света. Бандиты, до этого спокойно отсиживающиеся в землянках, не выдержали «псовой атаки», дрогнули и бросились наутек, попадая под огонь наших стрелков. Собачья облава имела стопроцентный успех!

…Есть у этого доблестного генерала и своя слабость: он страстный книголюб. У Булгакова богатейшая библиотека. При первой же возможности старался бывать на книжном базаре и никогда не уходил оттуда с пустыми руками. Из книг черпает мудрость опыта (применению в боевой обстановке гусей или собак не учат в военных академиях), хотя и все нужные по службе «школы» он успешно окончил.

Он хорошо знает историю вообще и военную в частности, он не пропускает новинок мемуарной литературы, особенно тех, где речь идет о войне (где бы и когда бы она не произошла).

(Г. Трошев)

Не много проку в храбрости и высоком уровне тактической подготовки, если офицер не способен в экстремальной ситуации властно произнести: «Я решил…». И вступить в своеобразную полосу отчуждения, где царит только он, его разум и воля. Не прокурора должно видеть мысленным взором, принимая решение, а победу. «Я персонально отвечаю за свои действия, и больше никто!». И тогда она придет.

(А. Лебедь)

Штаб – основной орган управления войсками

В современных условиях без четко сколоченного штаба нельзя думать о хорошем управлении войсками.

(Б. Шапошников)

«Понятие «специальность» с большим трудом прилагается по отношению к Генеральному штабу. Представим себе фабрику часов, где все специалисты, вырезывающие отдельные колесики и никогда не видавшие часов в целом. Первоклассный мастер, который собирает эти колесики, который ощущает всякое несовершенство их выделки, – это войсковой штаб. Большой же – Генеральный штаб – это лицо, следящее за требованиями рынка и ломающее установленное в Женеве производство часов в соответствии со вкусами персидского покупателя.

Силу Генерального штаба составляет широкий, не специальный взгляд. Он считается не с одним родом оружия; он знает все русские уставы, знаком с иностранными, понимает, чем обуславливается то или другое отличие…

Ведь существующие шаблоны придется во многом с первым же боевым выстрелом совершенно перевернуть. Нельзя смотреть на них только снизу; взгляд сверху, взгляд энциклопедиста решительно необходим. Энциклопедизм, правда, всегда приведет к стремлению к новшествам, к перевороту в чем-нибудь. Вы боитесь изменений – бойтесь смотреть и в целом. Организуйте хорошее местничество в идейном отношении, разбейте военное дело по ячейкам специалистов – и ложитесь спокойно отдыхать: идеи замрут в летаргическом сне…

Задача Генерального штаба – не давать дробить идеи, не давать засыпать; Генеральный штаб – это будильная машина.

«Специальность» Генерального штаба – это революция в военном деле! Это непрерываемая проповедь новых взглядов, новых понятий; это борьба с «гасильниками» во всех их проявлениях».

(А. Свечин)

«Большой генеральный штаб» образуется около Мольтке в 1857 году в составе 18 человек, число которых через 10 лет увеличилось до 48 человек. С этим кругом лиц Мольтке и проделывает свои походы против Австрии и Франции, венчавшие славой прусское оружие.

Мольтке подготовлял и воспитывал свой генеральный штаб на основе знаний «современного» военного дела и его перспектив на будущее: путем вовлечения ближайших своих сотрудников в изучение современных войн, в составление их историй с необходимыми выводами на будущее, путем полевых поездок, индивидуального решения сотрудниками тактических задач, их разбором и другими методами. В результате этой деятельности «полубоги» Мольтке стали обладать широким военным образованием, разбирались в политике, в своих действиях проявляли решимость, энергию, большую работоспособность и необходимые технические навыки. После смерти Мольтке многие из них оказались на руководящих постах как военной, так и гражданской власти.

(А. Свечин)

Бывало и так, что ненужность новых введений становилась очевидной почти сразу же. В первые дни войны по указанию Сталина был образован институт советников начальника Генерального штаба на положении его внештатных заместителей. Их было шесть. Для такой роли подобрали подготовленных и авторитетных военачальников. Они самым серьезным образом отнеслись к своему назначению и горели искренним желанием помочь генеральному штабу. Но на практике получалось так, что приходит тот или другой советник к начальнику Генштаба, усядется и начинает высказывать, что, по его мнению, делается неверно и что нужно делать, как организовать работу Генштаба и управление войсками. Советники не несли ответственности ни за работу генштаба, ни за деятельность командования фронтов, ни за состояние войск. Пришлось отказаться от такого института.

Не принесли желаемых результатов… главные командования направлений, созданные в начале июля 1941 года.

Несмотря на то, что главкомами направлений были назначены наиболее опытные и авторитетные военачальники – К.Е. Ворошилов, С.М. Буденный и С.К. Тимошенко, наладить более конкретное и оперативное руководство через них не удалось главным образом потому, что они не были наделены соответствующими полномочиями и у них не было для этого ни сильных, работоспособных штабов, ни резервов, чтобы активно воздействовать на военную обстановку. А так как события на фронтах менялись быстро, то Ставка, как правило, не имела возможности давать директивы фронтам через промежуточное звено, а вынуждена была обращаться непосредственно к исполнителям – командующим фронтами. Поэтому к лету 1942 года, как я отмечал, главные командования стратегических направлений были реформированы и Ставка взяла на себя непосредственное руководство фронтами.

Несколько иначе произошло с управлением войсками на Дальнем Востоке. Здесь при чрезмерной удаленности командования фронтов от Ставки, при крайне ограниченных по тому времени надежных средств связи Москвы с Дальним Востоком, при единой стратегической цели, которую решали войска фронтов, Главное командование советских войск Дальнего Востока, по оценке Ставки и ГКО, полностью себя оправдало…

Осенью 1941 г. решением Ставки были расширены права и обязанности главнокомандующих и командующих родами войск Вооруженных Сил и некоторых начальников главных управлений Наркомата обороны, а сами они были возведены в ранг заместителей наркома обороны.

Такая мера в принципе, казалось бы, давно назревала, и мы не возражали против нее. Но, очень скоро почувствовали, что в ней не все продумано до конца. Когда каждый главнокомандующий войсками Вооруженных Сил и начальники многих главных управлений стали заместителями наркома, в их действиях временами проглядывалась склонность к автономным решениям. Каждый из главнокомандующих и начальников главных управлений был, как и начальник Генштаба, в ранге заместителя Наркома обороны и не всегда считался с указаниями начальника Генерального штаба, даже санкционированными Ставкой.

Подобные ненормальные отношения тормозили руководство Вооруженными Силами. Пришлось доложить И.В. Сталину. В результате последовало новое решение. Как только было сокращено количество заместителей Наркома обороны до двух, все встало на свое место…

Вторая мировая война предъявила невиданно высокие требования к штабам, особенно к высшим. Возросла не только потребность в централизованном, едином руководстве военными действиями. Неизмеримо поднялось значение Генерального штаба в разработке планов кампаний и операций, в обобщении и распространении опыта войны. В гигантских размерах увеличился и объем его организаторской работы. Не ошибусь, если скажу, что ни в одной войне прошлого не предъявлялись столь высокие требования к генштабам, как в минувшей. Вторая мировая война в определенном роде являлась и войной штабов.

(А. Василевский)

Штаб, подобранный и воспитанный К.К. Рокоссовским, был очень слаженным и деятельным. Мною как должное был воспринят ранее установившийся здесь порядок и стиль работы. Как и мой предшественник, я по вечерам заходил в кабинет начальника штаба генерала М.С. Малинина, где уже были собраны ведущие штабные работники, командующие родами войск и начальники служб. После обмена мнениями принималось решение. Коллективный мозговой центр фронта работал творчески, четко и слаженно до конца войны.

(Г. Жуков)

Штабы немецких частей, соединений и армий были обучены современным способам организации боя, сражений и операций. Управление войсками в процессе боевых действий осуществлялось главным образом при помощи радиосредств, которыми командно-штабные инстанции вермахта были достаточно обеспечены. В ходе сражения они настойчиво добивались от войск выполнения поставленных задач. При этом умели организовывать взаимодействие с боевой авиацией, которая часто бомбовыми ударами прокладывала путь сухопутным войскам.

О высших штабах немецких вооруженных сил в начальном периоде войны у меня сложилось довольно высокое мнение. Видно было, что они скрупулезно спланировали и организовали свои первые удары на всех стратегических направлениях, подобрали опытных командиров соединений и командующих армиями, в ряде случае правильно определили направления, силу и состав войск для своих ударов, нацелив их на слабые участки нашей обороны.

(Г. Жуков)

Для обеспечения лучшего управления, для лучшей организации, увязки действий и взаимодействия на поле боя родов войск при прорыве обороны противника, особенно в ударных армиях, нужны корпусные управления. Командующему армией, совершающей прорыв, оснащенной большими средствами усиления, очень трудно организовать бой и управлять войсками в бою без корпусных управлений.

(Н. Воронов)

Меня несколько удивляла система работы Ватутина. Он сам редактировал распоряжения и приказы, вел переговоры по телефону и телеграфу с армиями и штабами. А где же начальник штаба фронта? Генерала Боголюбова я нашел в другом конце поселка. Спросил его, почему он допускает, чтобы командующий фронтом был загружен работой, которой положено заниматься штабу. Боголюбов ответил, что ничего не может поделать: командующий все берет на себя.

– Нельзя так. Надо помочь командующему. Это ваши прямые обязанности…

Должен прямо сказать, что Боголюбов по своим знаниям и способностям был на месте…

Поговорил я и с Ватутиным на эту тему. К замечанию моему он отнесся со всей серьезностью.

– Сказывается, что долго работал в штабе, – смущенно сказал он. – Вот и нетерпится ко всему свою руку приложить.

(К. Рокоссовский)

Для управления был буквально на ходу сформирован штаб из пятнадцати-восемнадцати офицеров. Десять из них окончили академию имени М.В. Фрунзе и находились в распоряжении отдела кадров Западного фронта. Я заметил, что они с охотой приняли назначение. Какой офицер – если это настоящий офицер! – не стремится в трудные моменты в войска, чтобы именно там применить свои способности и знания! В числе этих товарищей был подполковник Сергей Павлович Тарасов. Он стал начальником нашего импровизированного штаба, он же возглавил и оперативный отдел… Сухощавый, выносливый, со спортивной закалкой, не раз выручавшей его в горячие минуты боя, подполковник в самой сложной ситуации мог сохранять ясность мысли. Руководителю штаба все-таки нужно немного тишины, а наш штаб работал под огнем, находясь там, где создавалось наиболее угрожаемое положение. Казалось, никаких условий для штабной работы!..

Условий не было. А штаб все-таки был – штаб на колесах: восемь легковых автомобилей, радиостанция и… два грузовика со счетверенными зенитными пулеметными установками…

Скудость средств вынуждала нас протягивать провода почти по переднему краю вдоль фронта. Отсюда частые порывы. Выручали нас «офицеры на колесах»… живая связь тогда решала почти все, особенно в первые десять дней.

К достоинствам офицеров управления отнесу глубокое понимание важности возложенной на них задачи, смелость, доходившую до самопожертвования, а также способность быстро разбираться в запутанной обстановке и проявлять инициативу.

(К. Рокоссовский)

Как-то на рассвете – это было в конце июля – мне доложили, что прибыл какой-то генерал и просит разрешения представиться… Это был командир 7-го мехкорпуса В.И. Виноградов. Он прибыл в мое распоряжение со своим штабом.

Штаб был в полном составе, со всеми отделами, прилично экипирован. Имелись радиостанции, штабные машины, оборудование и все, что положено для нормальной работы и управления крупным соединением. Возглавлял штаб полковник М.С. Малинин.

Познакомились накоротке. Поручил Малинину выбрать место для командного пункта, а сам занялся другими делами… Некоторое недовольство у меня сначала вызвало то, что Малинин, на мой взгляд, далеко отнес от переднего края наш

КП (километров на восемь или десять). Поскольку я сам поручил ему выбрать место, пришлось смириться, но от замечания я все-таки не удержался.

– Не слишком ли глубоко мы забрались от фронта? Пожалуй, тут забудешь, что идет война…

Полковник взглянул на меня с удивлением, но дисциплинированно смолчал…Вскоре я убедился, что КП находится там, где нужно: бои принимали затяжной характер. В общем, Михаил Сергеевич с первых дней показал себя умницей, опытным и энергичным организатором…

Был создан настоящий командный пункт, наблюдательные пункты на переднем крае, быстро установлена проводная связь с войсками.

Опытному глазу сразу было заметно, что в руках полковника Малинина сколоченный, исполнительный и быстро реагирующий на все, что делается в войсках, штабной коллектив.

(К. Рокоссовский)

У каждого руководителя своя манера, свой стиль работы с ближайшими сотрудниками. Стандарта в этом тонком деле не изобретешь. Мы старались создать благоприятную рабочую атмосферу, исключающую отношения, построенные по правилу «как прикажете», исключающую ощущение скованности, когда люди опасаются высказать суждение, отличное от суждения старшего…

Нашим центральным рабочим местом была, как мы ее называли, штаб-квартира. Здесь я присутствовал при докладах, которые делали Малинину начальники разведки, оперативного отдела, связи. В то же время и Малинин слушал, когда мне докладывали руководители родов войск… При мне чаще всего велись разговоры с направленцами, с командирами соединений и частей усиления. Такая система позволяла мне, как говорится, врастать в обстановку. В штаб-квартире обдумывались решения, составлялись приказы и распоряжения. Все это облегчало работу, развивало полезную инициативу, побуждало творческую мысль. Больше было счастливых находок.

Можно было не сомневаться, что педантичный, спокойный, уверенный в себе и в своих подчиненных начальник штаба М.С. Малинин сумеет обеспечить выполнение приказа. Была у Малинина еще одна черта, может быть, необычная для руководителя крупного штаба – потребность своими глазами увидеть и оценить местность предстоящих боев. Должно быть это было у него способом самоконтроля. Он довольно часто появлялся на позициях частей, в войсках его знали, и это тоже повышало авторитет нашего штаба.

(К. Рокоссовский)

Я применил оправдавшую себя систему работы на командном пункте. Создали, как мы ее называли, штаб-квартиру, где сообща обдумывали планы, принимали решения, заслушивали информации офицеров-направленцев, обсуждали всевозможные предложения, обменивались мнениями об использовании различных родов войск, об организации взаимодействия между ними. Тут же отдавались необходимые распоряжения. В результате руководящий состав фронта постоянно был в курсе происходящих событий и быстро на них реагировал. Мы избавились от необходимости тратить время на вызов всех руководителей управлений, родов войск и служб и на заслушивание длинных и утомительных докладов – то, что было приемлемо в мирное время.

(К. Рокоссовский)

У меня остался очень неприятный осадок от разговора в Генеральном штабе, состоявшегося в январе 1941 г. Когда я уезжал на Дальний Восток, то зашел в Генеральный штаб, чтобы побеседовать по ряду оперативных вопросов. Я там не встретил той деловой обстановки, которая, как мне кажется, должна быть в общении между командующим армией и Генеральным штабом. На мой вопрос, какая же задача будет стоять в случае войны на Дальнем Востоке перед 1-й ОКА – обороняться или наступать, вразумительного ответа не последовало. Конечно, оперативные задачи войск в случае войны – это наивысшая секретность, святая святых, но командующие будущих фронтов должны их знать и целеустремленно готовить войска и штабы.

(А. Еременко)

Мне на опыте войны пришлось убедиться, что непрерывно и гибко управлять подчиненными войсками можно только тогда, когда есть работоспособный, оперативный штаб. При хорошем штабе всякое решение или распоряжение будет своевременно исполнено и доведено до частей.

Должен признать, что в больших успехах действий артиллерии огромная заслуга принадлежала штабу, хотя ее приписывают моему личному руководству. И, если уж быть откровенным, я считал своей заслугой то, что, пожалуй больше многих других начальников ценил работу офицеров своего штаба и уделял серьезное внимание их подбору, сколачиванию работоспособного коллектива… Штабные офицеры заслуживали теплое слово благодарности. Их труд на войне был сложен, порой изнурителен. Выполняя будничную работу, они много раз проявляли подлинный героизм, рисковали жизнью и при самых тяжелых обстоятельствах оставались верными долгу, самоотверженно выполняли свою задачу.

Штаб артиллерии пользовался авторитетом. К его помощи часто прибегали оперативный и разведывательный отделы штаба фронта. Единственно чем был я недоволен, – между обоими штабами не чувствовалось тесных взаимоотношений. Артиллеристы были во многом ущемлены. Достаточно сказать, что штаб артиллерии почему-то размещался на отшибе, вдали от основных отделов штаба фронта и от узла связи. Далеко не все офицеры штаба допускались на узел связи для выполнения своих прямых обязанностей. А если они и допускались, то пользовались средствами связи в последнюю очередь. Из-за этого затруднялось управление артиллерией.

Тут вспомнилась 16-я армия. Благодаря влиянию Рокоссовского в ней установились хорошие отношения между нашими штабами. И я решил добиться такого же взаимодействия на Брянском фронте. Это мне удалось без особого труда, потому что я получил полную поддержку Рокоссовского и Малинина. М.С. Малинин дал строгое указание начальникам отделов и коменданту штаба создать необходимые условия для штаба артиллерии, и при первом же переезде на новое место мы разместились намного удобнее. Коренным образом изменилось и отношение к нам на узле связи. Вскоре все убедились в пользе этого, и взаимодействие штабов значительно улучшилось.

(В. Казаков)

В условиях боевой обстановки чувство ответственности достигало предельной остроты. И это способствовало быстрому росту мастерства офицеров штаба. Конечно, многое зависело от их личных качеств, от общего уровня подготовки, от умения руководителей. Если с этих позиций подходить к оценке деятельности нашего штаба, то она окажется очень высокой. Тут, пожалуй, в первую очередь нужно отдать должное начальнику штаба артиллерии фронта Г.С. Надысеву. Георгий Семенович с завидной быстротой распознал сильные и слабые стороны каждого подчиненного. И это позволяло ему распределять работу между офицерами штаба так, чтобы они справлялись с ней наилучшим образом.

Пожалуй, самая сложная и ответственная работа ложилась на плечи оперативного отдела, офицеры которого должны были обладать разносторонними знаниями, чтобы решать многообразные задачи. Если бы мне задали вопрос, что должны знать офицеры оперативного отдела, и особенно начальник отдела, то я затруднялся бы ответить. Правильнее был бы вопрос: а могут ли они чего-нибудь не знать, если это хоть как-то связано с боевой деятельностью артиллерии? А ведь на фронте артиллерии было немало! В стрелковых дивизиях насчитывалось 39 артиллерийских полков, не считая батальонной и полковой артиллерии. Своя артиллерия была у танковых, механизированных, кавалерийских корпусов и стрелковых бригад. Помимо этого фронт имел 86 артиллерийских и минометных полков резерва Верховного Главнокомандования.

(В. Казаков)

Работа генералов и офицеров группы Воронова и нашего штаба начиналась в штабах артиллерии армий и заканчивалась на огневых позициях и наблюдательных пунктах частей. Пусть никто не думает, что работа штабных офицеров – чисто бумажное дело. Всякие нелестные эпитеты, как-то: «Канцелярская крыса», «Бумажная душа» и т. п., которыми не раз награждались офицеры штабов в мирное время, а иногда и на фронте, не только оскорбительны, но и несправедливы… Не боясь преувеличения, могу утверждать, что при выполнении заданий в войсках от штабных офицеров часто требовались не только большие знания и мужество, но и подлинный героизм.