Kitobni o'qish: «Трансформация себя. Осмысление изменений в жизни»

Переводчик Е. Деревянко

Редактор И. Логунова

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта О. Равданис

Корректор Т. Редькина

Верстка А. Абрамов

Художественное оформление и макет Ю. Буга

© William Bridges Associates, 2019

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2022

This edition published by arrangement with Da Capo Lifelong Books, an imprint of Perseus Books, LLC, a subsidiary of Hachette Book Group Inc., New York, USA. All rights reserved.

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Посвящается памяти Уильяма Бриджеса и оставленному им наследию

Вступительное слово Майкла Бунгея Станьера, автора бестселлера «Коучинг как привычка»

Генри Менкен попал в точку, когда сказал: «Практически у каждой проблемы, стоящей перед человечеством, непременно имеется решение: простое, красивое и ошибочное». Изменение – это воплощение сложной проблемы. Интернет – это воплощение ответов, простых, красивых и – ошибочных. Если вы ищете «Семь секретов изменения, которыми вы овладеете до обеда», то данная книга не для вас.

В этой книге нет волшебной пилюли, но есть магия. Магия в том, как Уильям Бриджес говорит не о тактике изменений, а о пути, которым является трансформация. Прочитав ее, я понял, что дело не в том, чтобы преодолеть все препятствия и выполнить поставленную задачу, а в осознании того, что трансформация – это постоянный и беспокойный процесс, который, как любой «путь героя», несет надежду на духовное перерождение и освобождение.

Бриджес вводит понятие трех этапов трансформации. На первый взгляд может показаться, что ничего нового он вам не сообщает. Вам знакомы все эти этапы, вы уже проходили через них. Но тут вы как бы получаете прибор ночного видения, чтобы лучше ориентироваться в обстановке и прокладывать себе путь.

Возможно, вы находитесь на подобном пути прямо сейчас. Готов предположить, что в данный момент, когда вы читаете эти строки, прислушиваясь к своему дыханию, вы находитесь (по крайней мере!) на одном из этих трех этапов. Вы либо завершаете начатое, чувствуя потерянность от того, что знакомые вещи меняются, уходят, умирают. Либо вы оказались на пороге чего-то нового, и перед вами встают неизведанные и пока неясные дали. А может быть, вы находитесь в нейтральной зоне – нейтральной не в том смысле, который мы имеем в виду, когда говорим о швейцарской политике невмешательства, а в смысле ощущения отчужденности, чувства апатии, жалости к себе.

Для себя я открыл, что нейтральная зона как раз и является местом, самым богатым на дары. Бриджес утверждает, что мы в большинстве своем стараемся поскорее выбраться из нее, продраться сквозь неопределенность и покончить с этим как можно быстрей. Именно так я и ощущал себя раньше, и во многом мне это свойственно до сих пор. Но я научился притормаживать. Один из моих наставников поделился метафорой, и, как я понимаю теперь, она имеет прямое отношение к навигации в нейтральной зоне: «Чем дольше ты задерживаешь дыхание, находясь под водой, тем в более интересном месте ты, в конце концов, вынырнешь».

Смею предположить, я открыл для себя, что, когда вы находитесь в нейтральной фазе, стоит поразмышлять над самым важным вопросом: «Чего я хочу?». И вопрос этот многослоен, его простота обманчива. Не ограничивайтесь первым же ответом. Спросите себя снова: «Чего я хочу? А еще чего?.. Так чего же я хочу на самом деле?» И когда вы найдете ответ, звучащий глубоко и ясно, вам могут открыться новые возможности, появится что-то новое, на горизонте замаячит новое приключение.

Но вы обязательно вернетесь. Одним из достоинств, делающих «Трансформацию себя» книгой на все времена, является то, что в странствие, которое она описывает, мы пускаемся вновь и вновь. И нам очень повезло, что нашим наставником, ментором и проводником является Уильям Бриджес.

Предисловие к 40-му юбилейному изданию

Мой муж и деловой партнер Билл Бриджес скончался в 2013 году, оставив богатое наследие, отзывающееся в сердцах людей всех возрастов и любого жизненного опыта. Хотя нам и недостает его физического присутствия, его мудрые рекомендации остаются актуальными – ведь мы вновь и вновь проходим через неизбежные перемены в нашей жизни. Ниже приводится предисловие Билла ко второму изданию, опубликованному в 2004 году. В ряде мест данной книги я тоже поделюсь с вами своими соображениями.

– СЬЮЗЕН БРИДЖЕС

За десятилетия, прошедшие с момента первой публикации этой книги, моя собственная жизнь претерпела много трансформаций (извините, но лучшего слова для этого нет), которые я не мог предвидеть в начале работы. В 1979 году я, бывший преподаватель литературы, вступил на новый путь в качестве человека, помогающего другим справляться с переменами в их жизни. Эта небольшая книга изменила и мою жизнь.

В ходе создания книги я едва ли себе представлял, что может произойти. На самом деле я боялся, что «Трансформация себя» – слишком незначительная работа для того, чтобы привлечь многочисленных читателей или многократно переиздаваться. Но и теперь, спустя десятилетия, она живет и здравствует: продано более полумиллиона экземпляров. Удивительно! И также удивительно, что я ни разу не наткнулся ни на один из этих проданных экземпляров на полке букинистического магазина, хотя часто туда захаживаю. Из многочисленных бесед с читателями я знаю, что люди хранят эту книгу и перечитывают каждый раз, когда значительное изменение сбивает их с ног. Они также передают ее своим друзьям, и те порой ее не возвращают, а берегут до следующей перемены уже в их жизни или чтобы передать ее своим близким. Так что невозможно сказать, как много людей ее уже прочитали.

Однако поначалу некоторые моменты книги меня не устраивали. В ней была глава под названием «Любовь и работа», и я полагал, что недостаточно сказал о том, как две эти существенные сферы жизни могут привести к трансформации, не говоря уже о том, как пребывание в состоянии трансформации способно повлиять на отношения и карьеру. Также мне хотелось найти способ включить в книгу свои дальнейшие мысли – основанные на всей той работе, которая была проделана после ее опубликования. И наконец, в отдельных местах я чувствовал, что недостаточно ясно выразился и нужно постараться дать дополнительное объяснение.

Была и другая проблема с более ранним изданием: книга вышла, когда мне было немного за 40. А теперь, когда я на восьмом десятке, я смотрю на вещи несколько иначе. Не удивительно, что сейчас естественные возрастные трансформации занимают меня больше, чем тогда. Я с большим интересом слежу за происходящим сегодня серьезным пересмотром представлений об уходе на покой. И тем не менее даже те, кто пытается творчески переосмыслить время отхода от дел, обычно рассматривают этот этап как изменение, а не трансформацию.

Но в этом частично есть и моя вина. Не думаю, что в первом издании книги я провел достаточно четкую границу между изменением и трансформацией. Наше общество постоянно смешивает их, предлагая нам поверить, что «трансформация» – это всего лишь еще один синоним слова «изменение». Но это не так. Изменение – это ваш переезд в другой город или переход на новую работу. Это рождение ребенка или смерть отца. Это замена старого полиса медицинского страхования на новый, или приход нового босса, или расширение вашей компании.

Иными словами, изменение связано с ситуацией. Трансформация же – явление психологическое. Оно не столько связано с теми или иными событиями, сколько с внутренней переориентацией и самоопределением, через которые вам необходимо пройти для того, чтобы встроить любые из этих изменений в свою жизнь. Без трансформации изменение – всего лишь перестановка мебели. Пока не произошла трансформация, с изменением нам не справиться. Какое бы слово мы ни использовали, в нашем обществе много говорят об изменениях, а вот о трансформациях мы слышим крайне редко. К сожалению, именно трансформация бьет исподтишка и зачастую является источником наших тревог.

Поэтому не случайно то, что люди воображают, что могут подготовиться, скажем, к выходу на пенсию, предпринимая те или иные финансовые решения, выбирая хорошее место для жизни и развивая новые увлечения. Во всех этих статьях о пенсии вы не найдете ничего о прохождении трехступенчатого процесса трансформации, который описывается в этой книге, или о том, что все ваши приготовления к изменению слишком незначительны, чтобы помочь вам справиться с трансформацией.

Многие традиционные культуры уделяли трансформации гораздо больше внимания и, таким образом, более эффективно, чем наше общество, готовили человека к опыту переживания трансформации. Все они имели ритуалы (мы называем их «обрядами инициации»), чтобы помочь человеку отпустить старые формы своей жизни и взамен обрести новые. Кроме того, традиционные общества рассматривали жизнь как последовательность трансформаций, что настраивало людей на ожидание грядущих метаморфоз. В отсутствие подобных понятий мы напоминаем человека, не имеющего представления о смене времен года. Он замечает, что становится холоднее или теплее, более влажно или сухо, но приписывает это ежедневным капризам погоды. И упускает из виду общую картину.

Аналогия с сезонами предлагает еще один способ, с помощью которого традиционные общества обучали человека трансформациям. Большинство этих культур обладали достаточно развитыми сезонными ритуалами, чтобы обозначить момент, когда световой день прекращает удлиняться и начинает становиться короче; или когда один год заканчивается и начинается новый. Мы, конечно, тоже отмечаем Новый год, но эта дата – не более чем повод для того, чтобы устроить вечеринку или провести день у телевизора. Наши празднования Нового года не дают реального опыта умирания и возрождения.

Говоря кратко, эти общества регулярно и на постоянной основе драматизировали процесс трансформации, то есть то-как-все-было-раньше заканчивалось чем-то вроде смерти, а то-как-все-будет-теперь приходило ему на смену через нечто, похожее на рождение. Разыгрывая эти драмы, люди знакомились с трансформациями и учились с ними справляться. Нам остается только мечтать о подобных ритуалах и празднествах. Приходится сознательно и самостоятельно осваивать то, что когда-то делалось для людей автоматически и коллективно их обществом.

Когда впервые вышла эта книга, я воображал, что, возможно, однажды произведу на свет новую профессию. Я даже использовал для ее названия сократовское понятие «майевтика». Производное от греческого слова «повитуха», слово «майевтика» (по моему представлению) означало помощь, которую профессионал может оказать людям, переживающим трансформационный процесс умирания и возрождения. Как оказалось, сотни тысяч людей пытались разобраться в том, что с ними происходит во время трансформации, но несравнимо меньше было тех, кто хотел заниматься делом облегчения опыта смерти и возрождения. («Смерти и возрождения? Не слишком ли это… категорично? Разве у вас нет просто каких-нибудь методов для тех, кто меняет карьеру, переживает развод, или кризис среднего возраста, или… чего там еще?.. И лучше бы в формате «Десять способов справиться с…»)

Так что новой профессии родиться было не суждено, но я пережил трансформацию, в которой на тот момент находился, – ту, которая и привела меня к написанию данной книги. А еще я построил для себя новую карьеру: стал человеком, который помогает отдельным людям и организациям справляться с изменениями (называемыми «трансформациями») на индивидуальном уровне так, чтобы они приносили меньше огорчений и разрушений и оказывались продуктивными. Моя собственная трансформация тогда в семидесятых помогла мне воссоздать себя. Ваша личная трансформация (вы же не зря решили заглянуть в эту книгу, не так ли?) может сделать то же самое для вас.

Желаю приятного путешествия!

Часть первая
Необходимость перемен

Девять городов древней Трои, каждый выстроенный на руинах предшественника, образовывались на протяжении тысячелетий – от каменного века до времен Римской империи. Помпеи погребены под слоями вулканического пепла. Города-призраки Старого Света в большинстве своем исчезали с лица земли, и люди строили на обломках несбывшихся надежд своих предков. В Америке же археологические памятники легких на подъем людей на практически пустом континенте стелятся по поверхности. Для нас типичны заброшенные места («города-призраки»), а не погребенные древние поселения. Наши характерные реликты – это выброшенные после использования вещи.

– ДЭНИЕЛ ДЖ. БУРСТИН. АМЕРИКАНЦЫ: НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОПЫТ¹

Американцы всегда пребывают в состоянии трансформации.

В то время как семьи Старого Света связывают историю своего рода с одним и тем же местом, многие фамилии Нового Света родились в процессе миграции. Трансформация от старой жизни к новой не закончилась и с высадкой иммигрантов на эти берега. От места к месту, с одной работы на другую – американцы всегда были в движении. Движимые верой, что счастье ждет их сразу за горизонтом, они проживали свою жизнь в постоянных трансформациях. Уже столетия назад европейские путешественники часто с удивлением подмечали у американцев черту, которая объясняла их успехи. В 1831 году Алексис де Токвиль, великий французский исследователь американской жизни, упомянул данную особенность в своем дневнике.

«Рожденный часто под иными небесами, в центре постоянно сменяющихся декораций, и сам влекомый неудержимым потоком, сметающим все на своем пути, американец не может ни к чему привязаться, он привыкает лишь к изменениям и начинает считать их естественным состоянием человека. Он испытывает в них потребность и даже любит их, и кажется, что нестабильность, вместо того чтобы означать катастрофу, порождает только чудеса повсюду вокруг него»².

Это являлось, по крайней мере, одной половиной американской истории – внешней, «официальной» половиной. Изнутри же опыт нахождения в постоянной трансформации не был так уж комфортен. Как Рип ван Винкль, бесчисленное количество американцев в отдельные моменты своей жизни, как бы очнувшись, обнаруживали, что и сами они, и мир вокруг серьезно изменился. Старину Рипа, как известно, околдовали, так что у него было оправдание. Но этот опыт сбивал с толку и тех, кто жаждал трансформаций как пути к самосовершенствованию. В возрасте 50 лет Генри Уодсворт Лонгфелло, знаменитый писатель своего времени, навестил родной город Портленд в штате Мэн, где написал стихотворение «Перемена», которое открывается такими строчками:

 
Из предместья выхожу я
На старинную межу…
Как чужой пришлец, тоскую
И на зелень рощ густую,
На заветный лес гляжу.
Что же с ним, со мною стало?
Клены юны, как тогда…
Но с друзьями – их немало
В этих рощах побывало –
Я в разлуке навсегда.
 

(пер. А.А. Энгельке)³

За полтора века с момента написания стихотворения темпы изменений в американской жизни серьезно ускорились. Элвин Тоффлер в своей книге «Шок будущего» писал: «Перемены лавиной обрушиваются на наши головы, и в большинстве своем люди просто не готовы справляться с ними»⁴. Но дезориентирует нас темп перемен сам по себе. Многие американцы теряют веру в то, что трансформации, через которые они проходят, действительно куда-либо их приведут. Ощущение, что почва уходит из-под ног, которым часто сопровождается личная трансформация, еще можно пережить, если оно что-то значит и является частью процесса достижения желаемой цели. Но если изменение не ассоциируется с каким-то вознаграждением в будущем, оно просто становится причиной стресса.

Более того, и сам опыт переживания трансформации подвержен изменениям. Время, когда один брак закончился, а новый еще не сложился, или неопределенность, связанная с карьерными изменениями, приобретают особенно болезненный характер, когда и сами эти понятия – брака и карьеры – серьезно меняются. Как если бы мы отошли от пристани на одном берегу реки, чтобы пристать к противоположному берегу, только чтобы обнаружить на середине, что причала там больше нет. (А оглянувшись назад на берег, мы видим, что док, от которого мы отчалили, развалился и плывет вниз по реке.) Застряв в трансформации между обстоятельствами, отношениями, моделями собственной идентичности, которые тоже находятся в трансформации, многие американцы пребывают в плену почти постоянного состояния переходности.

Казалось бы, писатели и психологи давно должны были обратить внимание на подобное явление. Но это не так. Обратившись к публикациям о трансформациях, вы, скорее всего, найдете статьи преимущественно об изменениях. Конечно, много написано про развод, утрату близких, карьеру и выход на пенсию, а также на тему других важных жизненных изменений, но ничего – о глубинном, лежащем в их основе процессе трансформации.

Действительно, еще за 10 лет до выхода первого издания «Трансформации себя» появилась целая серия книг о проблемах взросления, и в них по крайней мере признали существование трудностей, с которыми мы сталкиваемся, проходя через кризис среднего возраста. Но подобные книги строились на идеализированных моделях жизни, которые болтались на нас как безразмерная одежда, почти не уделяя внимания реальному опыту пребывания в трансформации.

В этой книге я рассматриваю трудный процесс трансформации, который включает в себя прощание со старыми обстоятельствами, пребывание в болезненном промежуточном состоянии неопределенности и, наконец, вступление в новую ситуацию. Так как три эти фазы являются фундаментальными для темы нашего обсуждения, позвольте мне перефразировать. Все трансформации состоят из: 1) завершения; 2) нейтральной зоны и 3) нового начинания. Опираясь на современные исследования становления личности взрослого человека, я предложу вам действенный способ анализа, почему приходит время трансформации. Признавая то, что жизнь каждого человека имеет свой собственный уникальный ритм, «Трансформация себя» предлагает инструменты для идентификации хронологии личностного развития. В книге на примере конкретных изменений рассказывается о наиболее типичных эффектах трансформации в сфере карьеры и отношений. И наконец, она предлагает людям работающие методы самопомощи, чтобы пережить этап трансформации без потерь.

«Трансформация себя» – не просто сборник полезных советов; он основан на теории личностного развития, которая рассматривает трансформацию как естественный процесс дезориентации и переориентации и обозначает ключевые точки на пути нашего развития. В природе рост предполагает периодическое ускорение и преобразование: временами жизнь как бы замирает, и кажется, что ничего не происходит, – и вдруг внезапно скорлупа трескается, бутон раскрывается, хвост головастика отпадает, листва осыпается, оперение птиц теряет яркость, звери погружаются в зимнюю спячку. Подобное происходит и с нами. И даже если внешне это не так наглядно, как смена листьев и оперения, функции этапов трансформации те же. Это решающие моменты естественного процесса развития и самообновления. Без понимания естественной природы трансформации нам остается лишь тщетно надеяться на то, что перемены нас не затронут и позволят нам жить как раньше. И если мы чему-то и научились с момента первого выхода в свет «Трансформации себя», то это потому, что перемены обязательно приходят, что изменение – норма современной жизни и что, так или иначе, нам необходимо выработать способы продуктивно справляться с ним.

КОММЕНТАРИЙ СЬЮЗЕН

Темпы изменений в современном мире таковы, что многие социальные и экономические роли и институты нашего общества быстро устаревают. Они являются артефактами времени, когда перемены не определяли общественную жизнь. Перемены сейчас быстрее, сложнее и многие происходят одновременно. Ускорение превосходит наши природные способности адаптироваться к переменам и, таким образом, насильно ввергают нас в трансформации. Долгосрочная стабильность становится мечтой.

Хотя раскол – явление не новое, мы наблюдаем, что он все более усугубляется – в культурной, политической и социальной жизни общества. Непрерывная коммуникация практически моментально приобщает нас к событиям по всему миру, вместе с осведомленностью принося тревогу и беспокойство. Вокруг нас постоянно происходят природные катаклизмы, такие как лесные пожары, наводнения и землетрясения, военные конфликты, голод, эпидемии, мы наблюдаем экономическую нестабильность и истощение природных ресурсов. Задумываясь о том, что мы можем сделать, мы понимаем, что у нас больше нет ни фильтров, ни буфера для защиты.

С учетом того, что продолжительность жизни увеличивается по мере ускорения изменений, все больше перемен становятся частью жизненного опыта человека.

Инновации и технологические достижения во всех областях знания требуют перемен и обучения. Само определение работы постоянно подвергается пересмотру. Требуется многое осваивать, в то время как мы продолжаем поиски осмысленного труда и значимых отношений.

Изменения приносят боль и нестабильность, часто требуя от нас быстрых реакций, не оставляя времени на подготовку. И, начиная новое десятилетие, мы можем положиться на ценные мысли Билла в отношении необходимости отпустить отжившую ситуацию – сейчас это актуально как никогда.

Глава 1
Быть в трансформации

– Ты кто такая? – спросила Синяя Гусеница…

– Сейчас, право, не знаю, сударыня, – отвечала Алиса робко. – Я знаю, кем я была сегодня утром, когда проснулась, но с тех пор я уже несколько раз менялась.

– ЛЬЮИС КЭРРОЛЛ. АЛИСА В СТРАНЕ ЧУДЕС (ПЕР. НИНЫ ДЕМУРОВОЙ)

Я заинтересовался предметом трансформаций в то время, когда проходил через трудные внутренние и внешние изменения. И хотя из-за этих перемен я бросил карьеру преподавателя, я оказался в роли коуча, ведущего семинар на тему «Быть в трансформации».

Правило номер один: находясь в трансформации, вы возвращаетесь к старым видам деятельности на новый лад.

Двадцать пять взрослых людей, которые явились на этот курс, были в различных стадиях растерянности и смятения, да и сам я еще не совсем пришел в себя. В конце концов, я только что покончил с преподавательской карьерой и переехал с семьей в сельскую местность, где мы присоединились к еще нескольким семьям и сформировали небольшую коммуну. Я намеревался изменить свой образ жизни.

Думаю, я воображал, что семинар привлечет главным образом других бывших горожан и что вместе мы поразмыслим над этой сложной трансформацией. И действительно, несколько новичков присутствовали на занятии, но контингент был гораздо шире. Тут были мужчины и женщины, недавно пережившие развод или расставание. Пара новобрачных и несколько заново вступивших в брак; 26-летний парень, неожиданно ставший отцом четверых детей, вдова и те, кто недавно вышел на пенсию, а также жена пенсионера (который не пришел на семинар из-за резкого ухудшения здоровья, наступившего через несколько недель после того, как он стал пенсионером).

Была женщина, только что родившая первого ребенка, и мужчина, только что оправившийся после сердечного приступа, и даже человек, получивший недавно серьезное повышение по службе. («А что он делает здесь? – возмущались остальные. – У него-то нет проблем!») Были три или четыре женщины, которые только что вернулись на учебу в колледж после долгих лет, проведенных с детьми. Была парочка погорельцев. А еще молодая женщина, впервые вступившая в самостоятельную жизнь. Она была потрясена, узнав, что все мы, люди гораздо старше нее, пребываем в таком плачевном состоянии. «Нормально чувствовать себя потерянным в двадцать три, – говорила она. – Но к вашему возрасту я планирую навести порядок в своей жизни». (При этом все понимающе кивали: в ее возрасте мы думали точно так же.)

Поначалу участники семинара стеснялись друг друга, не желали признавать, что у них немало общего – что было защитной тактикой. («У тебя, по крайней мере, еще есть работа». «О, тебе повезло больше. Твой брак еще не разрушен».) Но постепенно они начали открывать для себя, что, если копнуть глубже, несмотря на разные обстоятельства, все они переживали одинаковый по сути опыт. И в первый же вечер мы записали на доске три основных сходства, которые, по-видимому, нас всех объединяли:⁵ завершение, за которым следовал⁶ период растерянности и беспокойства, приводящий к⁷ новому начинанию у тех, кто уже так далеко продвинулся. Отношение каждого к тому, что мы начали называть фазами трансформации, безусловно, существенно различалось. Те, кто сознательно принял решение об изменениях, повлекших за собой трансформацию, склонны минимизировать важность завершения; как будто признание того факта, что завершение является болезненным, доказывает ошибочность изменения, послужившего триггером трансформации. С другой стороны, те, кто оказался в трансформации невольно или неосознанно, с большим трудом соглашались признать, что новое начало и новый этап их жизни могут быть уже не за горами. Они также упорствовали в своем нежелании видеть хоть что-то хорошее в своей трансформации, как и та другая группа в отрицании своих переживаний. Но все они соглашались, что средняя фаза является странной и смутной. Некоторые ради Старых Добрых Времен, другие – во имя Дивного Нового Мира, но все они надеялись как можно скорее из нее выбраться.

Мы решили изучить эти три фазы трансформации, и я объявил, что темой второго занятия семинара будут завершения. Это встревожило молодую мать. «Я не отправлю его в колледж, – сказала она. – Я все еще пытаюсь привыкнуть к тому, что он вообще у меня есть!» Она думала о том, как справиться с новым начинанием, а не завершением. Конечно, он был чудесным малышом (она повторяла это много раз), но у нее возникли небольшие проблемы. Как долго она может позволять ему плакать, спрашивала она у своих одногруппников, или как ей убедить своего мужа больше ей помогать.

Все наперебой принялись давать советы, и мы стали быстро удаляться от темы завершений. Интересно было, однако, то, что наши советы оказались бесполезны, она все это уже слышала раньше – и даже читала задолго до рождения ребенка. Это расстроило ее, она разозлилась – вначале на своего мужа, затем на свою мать, которая не подготовила ее к материнству, затем на ребенка и, наконец, на нас: «Вы сидите здесь, киваете и выражаете сочувствие, а на самом деле вам абсолютно плевать на то, что у меня от всего этого голова кругом идет, да я просто схожу с ума!»

Ясно, что мы очень далеко ушли от того чудесного малютки, по поводу которого она хотела получить совсем небольшой совет. Но казалось, что мы все же начали куда-то приходить, так как через несколько минут она уже очень трогательно рассказывала о своей жизни и о желании иметь ребенка. Она была замужем два года, прежде чем забеременела, и они с мужем были очень счастливы вместе. Они оба очень хотели детей, но пришли в совершенный ужас, когда обнаружили, насколько требовательным и навязчивым является этот суетливый младенец. «Мы больше не можем побыть наедине, – печально сказала она, когда немного успокоилась. – Я действительно люблю своего малыша, но былой свободы и легкости больше нет. Мы не можем больше сорваться и уехать, когда захотим, и даже просто жить каждый по своему расписанию. Я чувствую, что больше не принадлежу себе».

Эта женщина, которая хотела, чтобы мы забыли о завершениях и занимались начинаниями, столкнулась с воздействием нескольких завершений в своей жизни. Ее проблемы, для которых мы не смогли найти решения, оказались не столь важны, как она поначалу утверждала, так как, независимо от того, как именно они разрешатся, базовая ситуация сохранится. «Я никогда это себе так не представляла, – сказала она. – Но сейчас мне кажется, что я перешла некую черту и пути назад уже нет. Моя старая жизнь исчезла. Почему никто об этом не говорит? Все поздравляют тебя с новой жизнью, а ты оплакиваешь свое прошлое в одиночестве».

На самом деле это было не так. Как только она выразила свое затруднительное положение словами, полдюжины человек признали, что испытывают что-то похожее, и поделились своим опытом. Но что мешало об этом заговорить? Для одних это был стыд, что они грустят или злятся в положении, которое общепризнанно является «благом»; для других – сожаление об упущенных возможностях. А еще для кого-то это неловкость и смущение из-за того, что они не смогли гладко выйти из простой житейской ситуации, с которой другие, на их взгляд, справляются очень легко. По всем этим причинам им было трудно говорить о влиянии завершения на их жизнь и о том, как неприятие этого завершения препятствует их способности двигаться вперед к новому начинанию. Таким образом, мы приходим к следующему правилу.

Правило номер два: любая трансформация начинается с завершения.

Мы должны отпустить старое, прежде чем обретем новое, – не только внешне, но и внутренне, там, где мы храним наши связи с людьми и местами, которые служат определением того, кто мы есть. Мы уже живем в новом городе, а наша голова все еще забита старыми мелочами: где тот китайский ресторанчик, и когда он открывается по вечерам; какой у Боба номер телефона; в каком обувном есть детский отдел и когда выходной у врача. Неудивительно, что племенные обряды инициации, в которых группа способствует трансформации личности при переходе из одной фазы жизни в следующую, содержат ритуалы очищения ума от старой информации и воспоминаний⁸.

Обычно мы не в состоянии осознать нашу потребность в завершении до тех пор, пока не закончили все необходимые внешние изменения. И вот мы уже в новом доме, или на новой работе, или погружены в новые отношения – и вдруг обнаруживаем, что еще не отпустили старые связи. Или, что хуже, вообще не замечаем этого и все еще двигаемся согласно внутреннему ритму прошлой жизни. Как тот моллюск, что продолжает открывать и закрывать створки своей раковины по графику приливов и отливов родного моря, даже после того как оказался в лабораторном резервуаре или на ресторанной кухне.

Почему же отпустить прошлое так трудно? Этот вопрос озадачивает, особенно если мы с нетерпением ждали этих перемен. Ужасно обнаружить, что какая-то часть в нас все еще держится за то, кем мы были раньше, ведь это заставляет нас сомневаться, так ли уж хороши эти изменения. А может быть, прошлые обстоятельства (несмотря на все то, что мы, как нам казалось, знали) были для нас оптимальными, а новые – нет?

Эти вопросы особенно актуальны, когда жизненную ситуацию человека трудно назвать счастливой. Мама-домохозяйка, решающая наконец вырваться из круговорота домашних обязанностей, находит работу на неполный день; скучающий офисный работник получает предложение от молодой динамичной компании – они и предположить не могли, что избавление от старых ролей будет даваться им с таким трудом. И разве способен человек, годами не поддерживавший связь с родителями или близкими, быть глубоко потрясенным их смертью? И откуда это чувство потери, когда мы вступаем в брак после многих лет одиночества, получаем наследство после того, как долгие годы едва сводили концы с концами, или становимся наконец знаменитыми, положив жизнь в борьбе за славу?

Старый комик Боб Бёрнс («Путешественник из Арканзаса») часто рассказывал историю о том, как впервые стал питаться в армейской столовой после того, как 18 лет мать кормила его жирной жареной пищей. Недели диетического питания оказалось достаточно, чтобы вылечить его от болезни, о которой он даже и не догадывался, – от изжоги. Но вместо того, чтобы почувствовать облегчение от улучшения своего состояния, Бёрнс помчался в госпиталь, держась за живот и вопя: «Док, док, помогите! Я умираю! Мой огонь погас!»

Мы испытываем чувство неожиданной потери потому, что до определенной степени, не отдавая себе отчета, начинаем отождествлять себя с обстоятельствами нашей жизни. То, кем мы себя видим, частично определяется нашими ролями и отношениями – как теми, что мы любим, так и теми, которые нам не нравятся. Но связи идут даже глубже. Весь наш способ быть собой – личный стиль, делающий тебя тобой, а меня мной, – развивается внутри и приспособлен к тому, чтобы соответствовать данной жизненной модели. И даже наши жалобы являются частью нашего стиля. Когда вы слышите, что Мардж постоянно упрекает Джека в невнимательности к ней или как Джек жалуется на то, что ему на самом деле никогда не дают никакой возможности проявить себя, – вам кажется, что они ухватятся за малейший шанс измениться. Но вот Джек приносит домой цветы, и Мардж говорит: «Что случилось? Я знаю, что что-то случилось!» А когда Джек получает важный самостоятельный проект на службе, который наконец позволит ему показать себя, как он всегда мечтал, он вдруг обнаруживает, что тут что-то не так.

Джек может сказать Мардж (или босс может сказать Джеку): «Вот видишь, на самом деле ты не хочешь меняться. Тебе нравится жаловаться, но, получив шанс, ты либо все испортишь, либо струсишь». И это правда, но лишь наполовину. Так как стремление искренне, желание перемен столь же реально. Ситуации трансформации обнажают это противоречие и заставляют нас взглянуть на положительные и отрицательные аспекты наших жизненных обстоятельств.

Есть способы облегчить трансформацию, и все они начинаются с осознания того, что отпускание прошлого – это далеко не однозначный опыт. Они предполагают попытки увидеть трансформацию в новом свете, понимание разных фаз трансформации, а также развитие новых навыков преодоления опасного перехода через пустоту, что отделяет старую жизненную ситуацию от новой. Но прежде чем это будет сделано, вам необходимо понять свойственные только вам способы справляться с завершениями.

Один способ сделать это – подумать о прежних завершениях в вашей жизни. Вернитесь в раннее детство и вспомните свой первый опыт встреч с завершениями. Одни могут быть крайне болезненными – смерть в семье, например; другие же всем, кроме вас самих, покажутся незначительными – отъезд родителей, смерть любимого питомца или переезд друга. Продолжайте путешествие по своей жизненной истории и отмечайте все завершения, которые встречаются на пути. Некоторые из них связаны с телесным опытом, иные – с отношениями внутри и вне семьи. Есть те, что включают различные места, социальные группы, хобби, интересы или спорт; а есть и такие, что касаются обязанностей, профессиональной подготовки, работы. Некоторые завершения с трудом поддадутся описанию. У них почти не будет внешних проявлений, но, возможно, от них остались незаживающие раны: например, потеря наивности или доверия либо конец легкомыслия или разочарование в религии. Сколько подобных завершений вы можете извлечь из своей памяти?

Как я уже сказал, все мы развиваем наш собственный характерный ответ на завершение чего-либо. Внутренний элемент этой реакции – это психическое состояние, настроение или расположение духа. Как воздух, которым мы дышим, этот настрой может быть настолько привычен, что его трудно выявить. В таких случаях стоит подумать о прошлых завершениях и постараться припомнить ваши мысли и чувства в то время. Вспоминая ваши старые реакции на завершения, вы, скорее всего, поймете, что ваш старый образ мышления воспроизводится в настоящем каждый раз, когда что-то в вашей жизни заканчивается. Повышение по службе, как ни странно, вызывает такое же чувство горя и растерянности, как и то, что вы испытали в прошлом при печальном завершении значимых для вас отношений. Это очень важно понимать, так как некоторые чувства, которые вы переживаете сейчас, не имеют ничего общего с данным завершением, а являются производной резонанса, вызванного столкновением ситуаций из вашего настоящего и прошлого.

Каждый раз вы реагируете на ситуацию трансформации в своей индивидуальной манере, сформировавшейся в результате прошлых завершений в вашей жизни. Являясь продуктом раннего опыта и позднейших влияний, этот стиль – ваш личный способ справляться с внешними обстоятельствами и внутренним дискомфортом, который они вызывают. Ваш стиль часто отражает семейную обстановку в детстве, потому что в процессе трансформации между членами семьи, как правило, происходит распределение ролей: один испытывает скорбь и тревогу за всю группу, другой утешает скорбящего, третий берет на себя исполнение рутинных обязательств, в то время как четвертый комичным образом пытается контролировать ситуацию.

Где-то на жизненном пути вы могли также усвоить чужой стиль и скопировать его или адаптировать к вашей ситуации. Помните, например, концовку фильма «Сыграй это еще раз, Сэм», где Вуди Аллен, как Хамфри Богарт в «Касабланке», произносит сакраментальное: «Прощай, крошка!», закуривает сигарету и уходит в туманную ночь?

Оглядываясь на опыт ваших завершений, что вы можете сказать о собственном стиле доведения ситуации до конца? Может быть, он резкий и направлен на отрицание влияния изменений или он медленный и постепенный настолько, что трудно заметить, что происходит что-то важное? Берете ли вы на себя активную или пассивную роль в этих концовках? То есть являетесь ли вы, как правило, инициатором завершения какой-либо ситуации или все это просто происходит с вами? Некоторые люди рано привыкают культивировать в себе некую тонкую восприимчивость к совпадениям или же приобретают навыки незаметно использовать других людей в своих целях, когда подует ветер перемен.

Эти люди в некотором смысле безупречны в том, что касается завершений. Они как бы говорят, что у них не было выбора. Просто ситуация вышла из-под контроля. На нашем первом семинаре по трансформациям у нас было несколько Безупречных, и они раздражали всех. Никто из нас не чувствовал себя вполне господином своей судьбы, но в большинстве своем мы признавали, что все же сыграли некую роль в переживаемой сейчас трансформации. Но только не Безупречные, особенно тот мужчина, которого только что бросила жена. («Она просто ушла – ни предупреждения, ничего – просто бросила меня».) Он отвергал идею, что его собственный стиль мог привлекать в его жизнь завершения. Он как бы показывал нам свои руки: «Смотрите – чисты!» И, как человек, который по приезде полиции кричит: «Я этого не делал!», он, наоборот, привлек к себе внимание и породил сомнения в его безупречности. Он никогда не улавливал, что имели в виду другие и в конце концов перестал посещать занятия – еще одно завершение, с которым он ничего не мог поделать, – когда одна из женщин унизила его, сказав, что он «эмоционально высокоаварийный».

Правило номер три: хотя понимать свой собственный стиль завершений и полезно, какая-то часть вас будет этому сопротивляться так, как будто сама ваша жизнь находится под угрозой.

И если воспоминания активируют эту вашу часть, вам будет трудно увидеть свои прошлые завершения и осознать то, что у вас есть характерный способ реагирования на них. Пусть так и будет. Просто отметьте, что вам трудно, и попробуйте другой подход к тому же вопросу. Подумайте о том, как вы обычно ведете себя по окончании вечеринки у друзей или ночных развлечений в городе. Вы тянете время, завязывая новый разговор или предлагая очередное занятие, в то время как другие, кажется, готовы уходить? Или же вы внезапно говорите, что это был чудесный вечер, и вылетаете прочь? А как насчет недавних завершений покрупнее, таких как увольнение с работы или переезд в другой район? Вы всем сказали «до свидания» или же исчезли на день раньше запланированного, только чтобы избежать прощаний?

Завершения болезненны для всех, так что ваш личный стиль – еще не знак, что у вас есть проблемы, которых нет у остальных. И те, что уходят рано, и те, что остаются допоздна, – все они каждый своим способом избегают завершений и дискомфорта, вызванного нарушением стабильности. Кто вы – торопыжка или тормоз, – в основном является результатом того, как вы научились в детстве избегать опыта «вечеринка закончена!». С другой стороны, возможно, вы узнали тогда, что, хотя некоторые завершения неизбежны, они не всегда приносят невыносимое страдание и что если справишься с ними сразу, то избежишь трудностей позже; вы, скорее всего, стараетесь делать все шаг за шагом, произнося все слова прощания и двигаясь к тому, что будет дальше.

Независимо от того, как вы научились справляться с завершениями, они являются первой фазой трансформации. Второй этап – это время потерь и пустоты до тех пор, пока жизнь снова не примет ясные очертания и потечет в определенном направлении. Третий этап – это новое начинание.

Мы будем подробно обсуждать промежуточное время в главе 6, а сейчас перейдем к вопросу новых начинаний. У каждого из нас также есть свой способ начинать новое, и вы можете узнать какой, вспомнив различные ситуации начиная с раннего детства – так же, как вы делали с завершениями. Представьте, что вы пишете книгу своей жизни. В какой момент вы бы использовали фразу «Новая глава моей жизни началась, когда…»?

Для одних начинания – время изменения и обновления, почти всегда связанное с новыми отношениями, а для других – с новыми местами и проектами. А у кого-то сначала появляется новое мышление, новое чувство, представление о себе или цель. Иногда начинания являются результатом тщательного и сознательного усилия, но для большинства людей важные новые начинания имеют таинственное, а иногда случайное происхождение. И это интересно, потому что многие из нас считают, что мы должны брать на себя ответственность за свою жизнь и тщательно ее планировать, когда мы стараемся начать сначала после завершения. Как мы увидим позднее, чаще всего мы делаем это преждевременно, так как самые важные наши начинания совершаются в темноте, за пределами нашего осознания. В конце концов именно завершение делает начинание возможным.

Правило номер четыре: вначале идет завершение, затем начинание, а между ними – чрезвычайно важное «пустое» время передышки.

Таков порядок вещей в природе. Листва опадает, приходит зима, а затем снова зеленая дымка окутывает голый черный лес. Жизнь человека подчиняется тем же законам или, по крайней мере, должна, что происходит, когда мы научаемся жить в этом потоке. Но завершения наполняют нас страхом. Они разрывают нашу связь с окружением, с которым мы себя отождествляем, и пробуждают старую память о боли и стыде. А испугавшись, мы, скорее всего, постараемся прервать трехступенчатый процесс завершения, потери и начинания. Мы можем даже обратить эту последовательность вспять, и вот уже вперед выходит начинание, затем завершение – а дальше что? Ничего. Когда мы переворачиваем все с ног на голову, трансформация становится непонятной и пугающей.

Одним из преимуществ рассмотрения вашего опыта завершений является возможность увидеть, как часто вы освобождали место для прихода неожиданного начинания. Но когда вы обозреваете эти элементы вашего прошлого, то можете обнаружить моменты, когда завершение не порождало новой точки отсчета, а также такие, когда вы отправлялись в новое путешествие со старым багажом. И сейчас, в этот новый переходный момент вашей жизни, вспомните отдельные прерванные трансформации из прошлого. Покопайтесь в них, как иногда осматриваете старые вещи в доме, где однажды жили. Часть этих незаконченных трансформаций, возможно, вам еще удастся завершить, и в результате вы обретете больше энергии и хотя бы частично избавитесь от беспокойства в вашей текущей ситуации. Не исключено, что для завершения будет достаточно запоздалых слов прощания, письма или звонка. Это может быть внутренний отказ от человека, с которым вы расстались много лет назад, но по-прежнему не отпустили, от старого представления о себе, от изжившей себя мечты или устаревших убеждений, хранимых в вашем багаже гораздо дольше, чем необходимо. Вам будет приятней путешествовать налегке.

Большинство из нас способны приложить сознательные усилия, чтобы покончить с прошлым, но, сделав это, мы снова оказываемся в настоящем, со всей его неоднозначностью. В процессе изменений нелегко представить, каким будет завершение или возможные альтернативные сценарии. Иногда нам кажется, что все валится из рук, а назавтра жизнь идет своим чередом, и мы удивляемся, не придумали ли мы все эти трудности. Мы пытаемся ориентироваться, отыскивая маркеры: как сильно все на самом деле поменялось и каков реальный результат изменения в нашей жизни?

Почему это так трудно оценить? Одна из причин состоит в том, что влияние, которое на нас оказывает трансформация, не обязательно имеет отношение к породившему ее изменению, даже если оно представляется достаточно серьезным. Один человек может впасть в глубокий ступор от развода или потери работы, а другой воспримет это спокойно. Кто-то сможет притерпеться к изнурительной болезни, а затем будет абсолютно уничтожен, потеряв любимого пса.

На том первом семинаре по трансформации больше всего о сути этих различий я узнал от участника, единственное видимое изменение жизни которого состояло в продвижении по службе. Он глубоко страдал, хотя и не знал почему, а остальные постоянно над ним подшучивали. С самой работой в новой должности все было в порядке, считал он, но все же оставалось необъяснимое что-то, грозившее разрушить его жизнь. Мы пробежались по очевидным моментам: его финансовое положение было стабильно; здоровье в целом в порядке; дети успевали в школе; карьера успешно развивалась. «Все нормально», – с раздражением сказал он, и остальные уставились на него с подозрением, как на шпиона.

Но затем, когда мы перешли от темы его карьерного роста к реальной жизненной ситуации, начала возникать иная картина. Повышение было лишь вершиной айсберга, его компания претерпела серьезную реорганизацию. В новой должности он был переведен во вновь созданное подразделение компании, а его старый босс, который также был его другом, – уволен. Новый статус предполагал, что этот мужчина должен был подчиняться другим руководителям, и он пока не понимал, какие у них планы в отношении него. «Боюсь, что они будут держаться за меня ровно столько, сколько потребуется, чтобы завершить обновление, а потом меня тоже уволят».

Новая работа тут же сказалась на его семейной жизни. Во-первых, он стал задерживаться на работе допоздна, а во-вторых, значительно больше зарабатывать. Увеличение доходов наряду с ипотекой (он сожалел, что вообще в нее ввязался) привело к масштабной реконструкции дома. «Мне совершенно не нравится, что мы сейчас тратим гораздо больше денег, и я стараюсь объяснить это жене, но она говорит, что мы так бесконечно долго их ждали, что теперь должны наслаждаться». Так что споров в семье стало гораздо больше, чем раньше. Он не одобрял ее траты, а она – его новый график работы.

Поздние возвращения имели и другие последствия. Его дети жаловались на то, что семья больше ничего не делает вместе, а родственники – на то, что он всегда слишком занят, чтобы привезти своих домашних к ним в гости. И все возражали против его нового способа проводить свободное время: новые коллеги поощряли его давнишнее увлечение гольфом, что положило конец семейным выездам с палаткой на природу.

«Затем, сразу после повышения, я заболел, – сказал мужчина, устало качнув головой. – Так не вовремя! Это был какой-то странный вирус, от которого я не мог вылечиться неделями. И да, была еще смерть брата…» Он затих, он просто сидел и выглядел очень уставшим.

«Это как эффект домино», – сказал другой член группы, и мы все посмотрели на мужчину с сочувствием. Продвижение по службе запустило цепную реакцию в его жизни и привело к внутренней переориентации, которую ему трудно было описать словами. Неожиданная смерть брата в возрасте 48 лет и его собственная болезнь разрушили привычное чувство неуязвимости. Увольнение друга имело тот же эффект, потому что его отправили паковать вещи не по причине некомпетенции, а в силу организационных потребностей, над которыми он был не властен. «Я никогда не испытывал ничего подобного раньше, – сказал мужчина в конце занятия. – Но я чувствую, что вся моя жизнь стоит на ледяной поверхности замерзшего озера. Мы все занимаемся своими делами. Выполняем домашнюю работу, играем в гольф, развлекаемся, ссоримся. Я вкалываю допоздна на работе, и мне кажется, что дела идут хорошо. Но время от времени я думаю: “Я стою на льду, и он тает” или: “Вроде я только что слышал треск – или мне показалось?..” Я стараюсь забыться, но мысли приходят: “Черт! Этот лед кажется таким тонким!..”»

Этот человек переживал время глубокой личной трансформации, один из моментов важной перестройки, что периодически возникают в жизни каждого. За обманчиво благополучным фасадом хорошей работы и комфортного дома он вел постоянную борьбу за жизнь. Он не жалел о том, что получил повышение, но скучал по более легкой жизни, которую он потерял. Изменение, послужившее причиной его трансформации, любой бы назвал благом, но оно грозило разрушить его жизнь как смерть, катастрофа или любая другая перемена к худшему. Трансформация началась в одном месте его жизни, но затронула все ее аспекты.

Не многие люди останавливаются, чтобы задуматься, как был вынужден сделать этот мужчина, о разрушительном воздействии перемен на жизнь. А задумавшись, возможно, поймут, что незначительные, казалось бы, события имеют серьезные последствия. Они увидят, что можно обнаружить причины невесть откуда взявшихся и трудно идентифицируемых страданий, отмотав события назад до эпизодов, запустивших процесс трансформации. Иногда наша тревога влечет за собой новые начинания, которые потребуют непредвиденных завершений; а порой она вызывает завершение без новых начинаний даже на горизонте. Крупные события – развод, смерть, потеря работы и прочие объективно болезненные перемены – пропустить невозможно. Но другие, такие как свадьба, внезапный успех, переезд в дом мечты, забываются потому, что это «счастливые» события и, следовательно, не могут привести к трудностям. Считается нормальным расстраиваться, заболев, а вот мысль о том, что выздоровление может стать источником трудностей, вызывает шок. Мы знаем, что переработки тяжелы, но как нас может угнетать долгий отпуск? И как нам объяснить загадочную цепь событий – ни одно из которых не является особенно большим или драматичным, – что работает в нашей жизни как эффект домино: каждый элемент приводит в действие следующий, и в конечном счете мы оказываемся загнанными в угол. Отдав ребенка в школу, женщина наконец может устроиться на работу, и дополнительный семейный доход делает возможным первое настоящее путешествие за многие годы – но именно в это время муж решает сменить работу. Не слишком элегантная механика, но именно так происходит в жизни.

Мы вскоре перейдем к тому, как понимать эти страдания и почему они имеют тенденцию нередко проявляться одновременно в определенных жизненных циклах, но пока важно непредвзято посмотреть на вашу собственную жизненную ситуацию. Какие события привели к изменениям в вашей жизни в прошлом году? В каких сферах вашей жизни перемены наиболее очевидны? Вот некоторые категории и рекомендации, чтобы помочь вам с этим разобраться.

Потеря отношений. Какие отношения вы потеряли в прошлом году? Запишите все, начиная от смерти супруга(и) и заканчивая переездом друга. Включите разводы, съехавших детей или отдаление бывшего друга. Сюда же войдет смерть домашнего любимца, потеря восхищавшего вас кумира и все, что сужает ваше поле отношений.

Изменения в домашней жизни. Вступление в брак, рождение ребенка, выход супруга(и) на пенсию, возобновление учебы, смена работы, депрессия, переезд в новый дом или ремонт старого, нарастание/снижение напряжения в семье, – все, что изменило содержание или качество жизни в вашем доме.

Личные изменения. Болезнь (или выздоровление); значительный успех (неудача); изменение пищевых привычек или графика сна; сексуальная активность; начало или окончание учебы; существенное изменение стиля жизни, внешности.

Рабочие и финансовые изменения. Увольнение, выход на пенсию, смена работы; изменения на работе; увеличение/уменьшение зарплаты; получение кредитов/займов; понимание, что карьерный рост блокирован.

Внутренние изменения. Духовное пробуждение, углубление социальной и политической сознательности или психологических представлений; изменения представлений о себе или самооценки; рождение новой мечты или расставание со старой; просто один из безымянных сдвигов, заставляющих вас сказать: «Я изменился».

Два психиатра, Томас Холмс и Ричард Рэй, составили список подобных событий и разработали балльную шкалу для оценки относительного влияния каждого события на человека. Смерть супруга оценивалась в 100 баллов, а минимальное количество – 11 баллов – начислялось за мелкое нарушение закона. Сотни тысяч людей прошли этот тест, и полученное ими количество баллов сравнивалось с состоянием их здоровья в течение двух последующих лет. Результаты оказались поразительными. Количество баллов ниже 150 определяло вас в «среднюю» группу, с одним шансом из трех испытать серьезные проблемы со здоровьем в течение следующих двух лет. (Средний американец имеет один шанс из пяти быть госпитализированным в течение этого срока.) Если вы набрали от 150 до 300 баллов, как тот мужчина, что получил повышение по службе, вероятность серьезного заболевания в последующие два года возрастает почти до 9 шансов из 10⁹.

Не удивительно, что мужчина, получивший повышение, долго не мог избавиться от вирусной инфекции! Не удивительно, что положение многих людей, только что вышедших на пенсию, часто усугубляется болезнью. Задумайтесь также о частоте простудных заболеваний во время медового месяца, и вы поймете, что трансформация берет свое – как на физическом, так и на социальном и ментальном уровнях.

Это также дает вам понять, что в жизни каждого человека есть времена, трансформационные не только в количественном отношении. События громоздятся вокруг нас, и мы, внутренне реагируя, изменяемся. Конечно, не все трансформации оказывают на нас глубокое воздействие, но отдельные завершения действительно переворачивают страницы целых глав нашей жизни, а некоторые начинания открывают новую главу. Как будто мы сделали индивидуально и согласно нашему личному распорядку то, что племена однажды совершали публично согласно установленному расписанию: прошли через обряд инициации между одной фазой жизни и следующей в драме смерти и возрождения.

С момента опубликования в 1976 году книги Гейл Шихи «Переходы» появилось много работ, в которых делалась попытка рассказать, что представляют собой естественные стадии взросления и в какие характерные моменты следует ожидать наступления трансформаций. Моя работа с людьми в состоянии трансформации убеждает меня в том, что в культурной среде, настолько разнообразной, как наша, ни одна из моделей взросления не является универсальной. И тем не менее, поскольку вы можете так или иначе узнать себя в каждой из них, они заслуживают быть ориентирами при прокладке курса вашей собственной жизни.

Они полезны потому, что, если определенное время личной трансформации не рассматривается в контексте всей жизни человека, нереально найти в ней более глубокий смысл, чем «конец этого и начало того». В конечном итоге, когда мы задаем вопрос «Почему?», мы движимы желанием разобраться. «Почему это происходит со мной?» – терзаемся мы. И именно к этим вопросам мы далее и обратимся.

Глава 2
Трансформации в жизненном цикле

Что за существо ходит на четырех ногах утром, на двух – днем и на трех – вечером?

– ЗАГАДКА СФИНКСА

Человек.

– ОТВЕТ ЭДИПА

Загадка Сфинкса – не просто тест на сообразительность, она содержит ценную мудрость о том, как человек взаимодействует с миром. Загадка представляет собой модель человеческой жизни с двумя ключевыми переломными моментами. Первый – это переход к состоянию, описанному фразой «крепко стоять на ногах», то есть это трансформация зависимости в автономность. Вторую поворотную точку, находящуюся где-то на закате жизни, символизирует посох или трость – третья нога в загадке Сфинкса. В мифе об Эдипе посох означает не просто приход старческой немощи, но целый ряд изменений, включающий болезни, большую проницательность и вынужденный отказ от прежнего образа жизни.

В сравнении с современными теориями развития взрослого человека это изображение жизненного цикла может показаться упрощенным. Нам недостает «кризиса подросткового возраста» Эриксона, «исканий 20-летних» Шихи, «кризиса 30-летних» Левинсона и, несомненно, пресловутого кризиса среднего возраста. Все эти представления о развитии взрослых, безусловно, заслуживают изучения, но они не обесценивают прозорливости, заключенной в загадке Сфинкса. Эта загадка напоминает нам, что жизненный цикл человека состоит из трех естественных фаз и каждая из них имеет свои собственные отличительные особенности. Кроме того, ее контекст – миф об Эдипе – предполагает, что трансформационный переход от одной фазы к следующей является трудным и сопряжен с определенными проблемами.

В этой главе мы рассмотрим трансформации в контексте жизненного пути человека и развития, которое происходит на каждой стадии этого движения. И только на этом фоне трансформации действительно имеют смысл, так как трансформации – это просто порядок, согласно которому движется и разворачивается жизнь человека. Схема «завершение-затем-начинание» показывает, как человек изменяется и растет. И хотя, возможно, трудно думать о более широких вопросах во время переживаемого кризиса трансформации, вам все-таки придется иметь с ними дело, если вы собираетесь понять не только что с вами происходит, но почему и как это происходит.

Ни одна из трансформаций «по Сфинксу» не может определяться единичным событием или периодом изменения. Трансформация от зависимого положения к независимости, например, обычно включает все большую степень размежевания индивидуального и родительского миров, а также различные внутренние изменения ценностей и идентичности, посредством которых личность формирует представление о себе и мире. И этот процесс не заканчивается, когда вы покидаете родной дом или становитесь совершеннолетним. В 30, 40 и даже в 50 лет в вашей жизни могут происходить изменения, завершающие великую жизненную трансформацию, – становление личной независимости.

Но задолго до выхода из этой трансформации вы начнете сталкиваться с первыми признаками второй великой трансформации жизни. «Мне еще рано стареть! – полушутя-полусерьезно воскликнул один из мужчин на семинаре по трансформациям. – Я еще не вышел из кризиса подросткового возраста». Всем было понятно, о чем он. И тем не менее однажды на четвертом десятке вы замечаете перемену ветра, красноречиво говорящую о новых погодных условиях. Главные бури еще далеко за горизонтом, но уже приходит время переключить свое внимание со старой проблематики утра своей жизни на вопросы ее заката.

Эта теория, утверждающая, что человек развивается на протяжении всей своей жизни и что проблемы часто являются сигналами жизненных трансформаций, идет вразрез с современными механистическими представлениями о развитии взрослого человека. Окруженные продукцией промышленного производства, мы склонны и ко всему остальному подходить с потребительских позиций. Другими словами, мы думаем о человеке так же, как об автомобиле: как о некоем механизме, имеющем свой срок эксплуатации, а затем, к сожалению, разваливающемся по частям.

Такое понимание жизненного цикла, пусть и устаревшее, заслуживает внимания – нужно оценить его последствия, если мы не хотим невольно скатиться к нему вновь. Согласно такой точке зрения, человеческое развитие сравнимо с промышленным производством: оно начинается, когда изделие еще не существует, и заканчивается, когда изделие готово к использованию. Изменения, происходящие после этого момента, – это неисправности и признаки того, что механизм нуждается в ремонте. И все, что делается дальше, сводится к поиску неисправной детали, точно так же, как производственный процесс основан на правильной сборке всех элементов изделия. Сборка автомобиля начинается с шасси, на них ставят мотор и другие компоненты, монтируют кузов, потом красят. Нечто подобное, по мнению многих, происходит и с людьми: вначале идет обучение, затем прибавляется опыт, затем появляется определенная влиятельность: все в строгом порядке, предусмотренном для создания готового совершеннолетнего человека.

Представление о том, что развитие (читай – «самораскрытие») продолжается непрерывно на протяжении всей жизни, является абсолютно чуждым миру промышленного производства. Подумайте, как было бы странно, если бы механик, подняв капот вашего автомобиля, сказал: «Ух ты, видите это вздутие со стороны блока цилиндров? Это на вашем карбюраторе начинают распускаться почки». Машины так не делают. «Фольксвагены» на шестом году эксплуатации не превращаются в «Вольво» и не отращивают пятую передачу после 45 000 миль пробега. Треск и постукивание, которые вы слышите, не являются признаками того, что завершается старая трансформация или начинается новая. Они просто сигнализируют о том, что с машиной что-то не так и она нуждается в ремонте.

Мы начинаем понимать, что эта промышленная аналогия приводит к серьезному заблуждению относительно нашей реальной природы и что нам необходим новый взгляд на ход жизни человека. И как только мы осознали это упущение, на полках магазинов появилось множество книг по становлению личности взрослого человека. Это началось в 1970-х годах с нескольких работ по проблемам среднего возраста, а затем шлюзы были распахнуты «Возрастными кризисами»¹⁰ Гейл Шихи. Имевшая подзаголовок «Ступени личностного роста» книга обещала растолковать изменения, которые все мы переживаем. Затем два автора основных научных источников работы Шихи опубликовали свои собственные исследования: вышли в свет «Трансформации: Рост и изменения во взрослой жизни» (Transformations: Growth and Change in the Adult Years) Роджера Гоулда и «Сезоны жизни человека» (The Seasons of a Man’s Life) Дэниела Дж. Левинсона. А годы спустя, когда многочисленное поколение беби-бумеров вступило в более зрелый период жизни, появилась масса книг по проблемам старения. Казалось бы, эта ранее неисследованная вторая половина жизни человека к настоящему моменту должна быть очень хорошо изучена.

Но путаницы до сих пор очень много, как с ранними картами Северной Америки, когда одни исследователи наносили реку здесь, другие там, а третьи утверждали, что никакой реки вовсе не существует. Иными словами, в теориях недостатка нет, но между их авторами существуют значительные расхождения. Вот здесь-то нам и приходит на помощь Сфинкс: ведь если вы начнете с базового трехступенчатого представления о жизни, то далее можете опереться на текущую теорию, описывающую различные аспекты каждой ступени, и разобраться, почему трансформация на данном этапе жизни касается этих конкретных вопросов. При этом вы увидите, что действие этих двух грандиозных жизненных сдвигов распространяется на всю жизнь человека: первый включает в себя обретение независимого положения и утверждение личности в качестве отдельной социальной единицы; второй связан с движением за пределы этой обособленности к чему-то более сложному, к более глубокому чувству взаимосвязи. Средняя треть жизни характеризуется смесью этих двух влияний. Хотя конкретные жизненные обстоятельства невозможно свести к некой общеприменимой хронологии, вы сможете обнаружить отголоски этих сдвигов в истории вашей собственной жизни.

Давайте вернемся к началу, периоду до наступления взрослой жизни – к поворотному пункту окончания детства. Наша культура слишком индивидуалистична, чтобы унифицировать этот опыт, как это происходило в большинстве традиционных культур. Но даже сама эта фраза – «окончание детства» – пробуждает в каждом из нас вполне определенные ассоциации, характерные именно для этого периода.

Окончание детства: Какие воспоминания вызывает у вас эта фраза? Возможно, вам приходит на ум первый сексуальный опыт или переезд с семьей в новый город. Может быть, вы связываете его с началом нового увлечения или завершением старых отношений. Или оно ассоциируется у вас с менее четким изменением – ничего особенного не происходит: просто вы идете в одиночестве из школы домой или выглядываете из окна своей спальни, но есть это ощущение, что вы уже иной, а детство растаяло как первый снег.

Племенные общества, так же как и древние цивилизации, обычно придавали этой трансформации большое значение. Они сжимали весь процесс взросления до одного запоминающегося события – оно драматизировало и утрировало переживаемый опыт, тем самым выступая катализатором перехода молодого человека от зависимого положения к независимости. Более того, обряды взросления задавали тон жизненному циклу последующих трансформаций и их прославлению.

Стоит задуматься над этой ранней трансформацией в вашей собственной жизни, так как этот момент, возможно, определил направление ваших дальнейших трансформаций. Думаю, это произошло со мной. Ближе к концу моей учебы в средних классах наша семья переехала из захолустного городка в город побольше, и я перебрался из маленькой школы в большую. Мои старые друзья были по большей части неискушенными детьми, и я чувствовал себя с ними вполне комфортно. А тут я оказался в школе, где ученики придавали значение тому, во что одеты, разбирались в городской жизни и шли в ногу со временем. Чтобы стать своим в новой среде, мне пришлось измениться, и некоторое время я чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, поэтому теперь я склонен рассматривать все свои трансформации как смены образа жизни и увязывать их с переездами.

Для Джоанны, 40-летней участницы моего первого семинара, все было совершенно иначе. Несколько месяцев назад она развелась с мужем и была настолько ошарашена этой жизненной переменой, что первые недели занятий почти не разговаривала. Впоследствии она объяснила, что цеплялась за прошлое и отказывалась начинать жить заново. Она как бы ждала какого-то сигнала к началу новой жизни в статусе одинокого человека.

И вот однажды вечером на занятии Джоанна заговорила. Она рассказала, что на этой неделе случилось нечто ужасное. Выезжая на своей машине из-за поворота на извилистой дороге, она была внезапно ослеплена светом фар встречного автомобиля. Выкрутив руль, чтобы избежать столкновения, она слетела в кювет.

Машина Джоанны была разбита вдребезги, но сама она отделалась порезами и синяками. Однако этот инцидент каким-то образом расшевелил ее – так, уже через пару дней она нашла себе работу и съехалась с подругой с целью экономии. И вот сейчас она в первый раз заговорила с одногруппниками.

«Это было ужасно», – снова и снова повторяла Джоанна. Она же могла лоб в лоб столкнуться с тем автомобилем. «Я знаю, каково это – стать причиной чьей-то смерти, – сказала она и разрыдалась. – Я видела, что это сделало с моей матерью. Это действительно невероятное совпадение, но, когда мне было тринадцать, весь мой мир в одночасье изменила другая автомобильная авария. Однажды утром моя мать подвозила нас в школу, не заметила светофора и столкнулась с большим грузовиком. Моя сестра серьезно пострадала, да я и сама какое-то время не ходила в школу».

Мы все были ошеломлены – и ее внезапной разговорчивостью, и этим несчастным совпадением. А она продолжила свой рассказ: после аварии ее мать впала в депрессию и фактически прекратила вести домашнее хозяйство. Джоанне пришлось взять на себя обязанности по готовке и уборке. «Я была насильно изгнана из детства. И все из-за этой аварии», – сказала она. Неужели Джоанна подсознательно воссоздала тот ужасный эпизод с тем, чтобы покончить с еще одной главой своей жизни? – гадали мы все. Или завершение, которое ей было необходимо, оставалось нереализованным до тех пор, пока нужное событие ее не подтолкнуло? На эти вопросы нет простых ответов, и обе эти возможности не исключают друг друга. Дело в том, что и у Джоанны, и у меня (а вполне вероятно, и у вас) был памятный опыт трансформации окончания детства, и этот опыт закрепился в нашем сознании как модель для последующих жизненных трансформаций. В нашей культуре нет официальных ритуалов инициации, и неудивительно, что базовая форма этого опыта или его элементы могут появиться вновь в нашей жизни.

Окончание детства – это лишь одна часть сдвига от утра жизни (или зависимости) к ее дню (или независимости). А вторая часть этого сдвига подразумевает создание самостоятельной личности, отдельной от «это – ребенок таких-то». В традиционных обществах новая идентичность частично предписывалась, исходя из статуса и клана индивидуума, а частично открывалась во время обряда инициации, когда некий дух-хранитель, предок или гуру давал человеку новое имя и новое понимание своей судьбы. У нас былые предписания в основном утратили свое значение, и мы опираемся на представление о том, что личность формируется в молодости.

Психолог Эрик Эриксон объяснил, как работает процесс формирования новой идентичности в юности, когда человек примеряет на себя ряд ролей и экспериментирует с различными типами отношений¹¹. Дочь, хороший спортсмен, средний ученик, подруга, актриса, сестра, няня, приятель, застенчивый человек, мечтатель – из всей этой смеси ролей должно быть сформировано чувство идентичности. «Это – работа молодых», – говорит Эриксон. Он называет ее задачей данного этапа жизни.

Каждый жизненный этап имеет подобную задачу, и неспособность решить ее надлежащим образом означает то, что ваш трансформационный переход к следующему этапу будет сопровождаться незаконченным делом. И многие из нас в те годы не завершили полностью работу по разрешению проблем идентичности. Вследствие этого каждый раз, когда мы входим в новую трансформацию, какие-то из этих проблем идентичности могут возникнуть вновь. «Я чувствую себя так, будто мне снова шестнадцать, – сказала одна женщина на семинаре по трансформациям. – Развод забрал с собой ту главную личность, которой я была в течение шести лет, и сейчас я вновь примеряю на себя разные формы существования, разные роли, разные лица, точно так же, как делала это подростком». Это состояние поначалу тревожило ее, однако, когда мы поговорили о том, как трансформации возрождают наш старый кризис идентичности, она обнаружила, что, приняв этот опыт как естественный, она даже начала получать удовольствие от процесса.

Каждый член племенной группы устремляется из детства сразу во взрослую жизнь, но у большинства современных людей такого не происходит. Вместо этого, медленно меняя формы, наше зависимое состояние длится еще несколько лет. Мы едим пищу, купленную нашими родителями; живем в их доме; обращаемся к ним за помощью в трудных обстоятельствах. Но понемногу все меняется, и вот однажды мы становимся независимыми. Это следующая важная точка трансформации для большинства людей: время, когда мы покидаем отчий дом и начинаем обустраиваться самостоятельно.

Самостоятельность: Какие воспоминания и чувства вы связываете с этим этапом? Возможно, вы думали о том, чтобы делить квартиру с друзьями и найти свою первую серьезную работу; или же вам виделся ряд постепенных сдвигов – отправиться учиться (но остаться зависимым материально); найти работу с частичной занятостью (но продолжая занимать деньги у родителей, чтобы платить за обучение); и, наконец, получить диплом и начать зарабатывать достаточно для того, чтобы вернуть долги родителям. Некоторые люди с грустью вспоминали об этом периоде самостоятельной жизни. «Не уверена, что я действительно прошла через эту трансформацию, – сказала женщина на первом семинаре. – Мне уже за пятьдесят, мои дети разлетаются из гнезда, а я лишь сейчас начинаю пробовать независимость на вкус. Я так быстро вышла замуж после того, как уехала от родителей, что просто сменила одну зависимость на другую».

Опыт людей на этом этапе существенно разнится. Чарльзу Диккенсу едва исполнилось 10, когда он отправился работать на лондонскую фабрику по производству ваксы и выживать в трущобах. Казалось бы, никакой незавершенности – и все же чувство незащищенности, порожденное этой слишком ранней самостоятельностью, не оставляло Диккенса до конца его дней. И наоборот: я знал мужчину за 70, который жил с родителями и работал на семейном предприятии со своим 95-летним отцом. У него не было ощущения нестабильности – то есть до тех пор, пока он жил в крошечном мирке своего детства, отвергая любой чужеродный опыт, такой как зрелые отношения и настоящая карьера. Это, конечно, слишком яркие примеры, но многие из нас отыщут в своей жизни родимые пятна трансформационного перехода к самостоятельной жизни.

Что же происходит дальше в этом непрерывном процессе превращения зависимого ребенка в независимого взрослого? Когда изначальный восторг и паника от выхода за пределы родительской орбиты начинают улетучиваться, возникают новые вопросы, и акцент смещается с ухода от чего-то к поиску и встраиванию во что-то еще. Это то, что Дэниел Дж. Левинсон называет стадией «перехода в мир взрослых»¹². Эриксон утверждает, что основной задачей развития в этот период является формирование сильных межличностных связей и, как следствие, изучение своего потенциала в области близких отношений. В самом широком смысле можно сказать, что в этот период происходит «поиск места» и что трансформации в это время включают экспериментирование с целью принятия обязательств.

Некоторые люди проходят этот этап стремительно. Женятся, уходят с головой в карьеру, рожают детей. Они быстро находят свое место под солнцем и заключают долгосрочные союзы, не слишком экспериментируя. Другие притормаживают, пробуя себя в различных отношениях, профессиях и разнообразных жизненных ситуациях. Они бросают учиться ради работы, затем опять возвращаются к учебе, проведя какое-то время в путешествиях. Для этих людей поиск своего места в жизни включает дюжину пройденных за 10 лет трансформаций, а для кого-то весь трансформационный период сжат до одного грандиозного скачка в брак и карьеру.

Обращая внимание на этот контраст, я не хочу сказать, что один путь лучше другого. Я лишь предполагаю, что даже такой разнородный жизненный опыт отражает одну и ту же трансформационную задачу перехода от центробежного вектора расставания с детством к центростремительному поиску своего места в мире. И тут нет единственно верного решения, ибо у каждого пути своя цена и награда. Те, кто рано определился, могут позднее начать сожалеть о том, что не осмотрелись получше, прежде чем принимать на себя долгосрочные обязательства, а экспериментаторы могут начать сомневаться, не слишком ли они затянули, не пропустили ли где-то на пути скрытый момент, когда определиться пришлось бы весьма кстати, и это действительно бы сработало. Приближаясь к 30-летнему рубежу, и те и другие начинают все чаще задаваться подобными вопросами. Левинсон называет это время «кризисом 30 лет»; Гоулд подчеркивает рост критического отношения к себе и называет этот период «временем интереса к внутреннему себе»¹³. Так или иначе, приближающееся 30-летие, кажется, порождает сомнения у всех.

Это – точка ключевой трансформации в жизненном цикле. И чем бы человек ни занимался до этого, он начинает сомневаться в правильности своего выбора. Примерно треть участников первого семинара по трансформациям были на пороге 30-летия, и, даже если поначалу они отказывались признавать сходство между собой, были поражены этим совпадением. Энн была в процессе развода, а Морт заявил, что наконец принял решение жениться. Кто-то впервые нашел приносящую удовлетворение работу; а кто-то готов был уйти с отличной должности, к которой так долго стремился. Салли, 34 лет, начала задумываться о том, сколько она еще может безопасно затягивать с рождением первого ребенка – и вообще, хочет ли она детей. Пэт почти решила передать опеку над своим ребенком бывшему мужу, чтобы вернуться к карьере, которую она, выйдя замуж, оставила. Разнообразие было огромным. Но все эти ситуации объединяло одно: различные трансформации начинались с открытия, что роли и отношения стали связывать человека по рукам и ногам.

«Я уже и не помню, как попал на эту чертову работу, – с отвращением сказал однажды Тод. – Я учился, чтобы чего-то достичь, чтобы оставить след в этом мире, – и посмотрите на меня: целый день перекладываю бумажки, заполняю формуляры, с таким же успехом все это может делать и выпускник средней школы. А эти люди в офисе! Они даже не знают, кто я такой, – да они на меня плевать хотели».

Дженнин слушала его с озадаченным видом. «Все это звучит так странно. С самого начала занятий я завидовала вашему стабильному и безопасному положению. Я все время думала: “Когда же подойдет к концу этот мой Великий Поиск? И не закончу ли я свою жизнь в одиночестве, окруженная лишь кошками, никогда больше двух лет не задерживаясь на одном месте?” Каждый раз, проезжая мимо загородных поселков, я начинаю мечтать о собственном коттедже настолько горячо, что, возвратившись домой, вновь и вновь прикидываю свои шансы на его покупку. Я устала от скитаний и приключений».

Сомнения могут превратить переход на четвертый десяток в тяжелое испытание. Часто это – первая трансформация после ухода из родительского дома, когда человек испытывает серьезную неуверенность относительно своего будущего. Это также может быть временем одиночества, потому что именно те, с кем вы привыкли делиться своими личными проблемами, часто оказываются людьми, в которых вы теперь сомневаетесь. И страдания усугубляет еще больше эта старая навязчивая мысль о том, что если бы ты только поднатужился, то все устроил бы раз и навсегда уже к 25 годам.

На кризис 30-летних впервые обратила внимание венский психолог Шарлотта Бюлер еще 75 лет назад. Исследовав сотни биографий, она обнаружила, что, хотя материальная зависимость от родителей обычно заканчивается в возрасте около 20 лет, успешные и долгосрочные отношения люди обычно не строят, пока не подойдут к своим 30 годам. Промежуточные годы могут быть потрачены на примерку ролей и отношений, формально «взрослых», но на самом деле являющихся «по своему характеру подготовительными» к тому, что человек собирается делать и каким он будет в основной части взрослой жизни¹⁴.

В работе Левинсона о жизни современных мужчин и женщин делается аналогичный вывод, он называет время от 22 до 33 лет «периодом новичков взрослой жизни». Возможно, было бы лучше рассматривать 30-летие, а не совершеннолетие в качестве первого великого водораздела жизни. А еще лучше было бы считать окончание детства, время самостоятельности, поиск места и время сомнений – последовательностью этапов, во время которых завершается более глубокий процесс нашего перехода от зависимого состояния к независимости.