Kitobni o'qish: «Избранное: Поэмы, рассказы, стихи», sahifa 4

VII
О Сигурде и Брингильде

 
  Странствовал Сигурд один-одинёшенек,
Прямо на полдень, вперед и вперед…
Дальше к полудню был лес зеленее,
Жарче и ярче сияющий день.
 
 
  По лесу шел, с беззаботными песнями,
Юноша ясный, веселый боец;
Пил и купался в ручьях говорливых,
Стрелами дичь на обед добывал.
 
 
  Лес поредел, зачастили прогалины;
Путник заметил холмы вдалеке.
Брел он беcпечно, не помня о цели…
Точно шутя он той цели достиг.
 
 
  Сигурд увидел высокую гору;
Огненный свет на вершине сиял.
Стал он взбираться на склоны крутые,
Трудным путем до вершины дошел.
 
 
  Жаркое пламя ее окружало;
Алым сияньем горело оно,
Пышащим полымем очи слепило,
Шумом зловещим тревожило слух.
 
 
  Радостный витязь тревоги не ведал —
Прямо, без трепета в пламя вступил.
Тайная сила счастливца спасала:
Горный огонь раздвигался пред ним.
 
 
  Сигурд взбирался все выше и выше,
Вот миновал он преграду огня.
В блеске волшебном, стоял на вершине
Чудный чертог из щитов золотых.
 
 
  Тих был чертог на пустынном утесе;
Витязь не видел вокруг ни души;
Крикнул привет – но никто не ответил.
Смело вошел он в раскрытую дверь.
 
 
  В тихом чертоге, на ложе просторном,
Некто в доспехе покоился сном;
Искрилась крепкая бранная броня,
Шлема забрало скрывало черты.
 
 
  Гость простодушный не вдруг догадался,
Кто перед ним недвижимо лежал;
Видя доспех, он вспомнил о деве —
Думал, что воин в оружии спит.
 
 
  Шлем лучезарный тяжелым казался,
Сигурду снять захотелось его:
Спящему стало бы легче без шлема;
Видеть лицо его – гостя влекло.
 
 
  К ложу тихонько приблизился витязь,
Снял осторожно серебряный шлем;
Ярко сверкая, валькирии кудри
Хлынули, длинные, пышной волной.
 
 
  Сигурд увидел лицо молодое,
Гордой красою слепившее взор…
Вспомнил он разом, что пташка пропела —
Деву узнал он по длинным кудрям.
 
 
  Витязь, любуясь, склонился над нею.
Тщетно он броню попробовал снять;
Сталь не снималась… Недолго он думал, —
Бранную броню разрезал мечем.
 
 
  Спали доспехи – и очи открылись;
Глянул на гостя сияющий взор,
Дева сражений от сна пробудилась,
Села на ложе, и речь повела.
 

Валькирия:

 
Кто разрубил мою бранную броню,
Скинул с Валькирии шлем?
Кто уничтожил жестокие чары —
Деву от сна пробудил?
 

Сигурд:

 
Сигурд рассеял твой сон многодневный
Сигмунда Вольсунга сын;
Грам разрубил твою бранную броню —
Сигурда меч боевой.
 

Валькирия:

 
Долог был сон мой на дикой вершине;
Долги страданья людей!
Чары исчезли, свершается жребий —
Сигурд явился ко мне.
 
 
Здравствуй, мой витязь, избранник любимый
Грозного бога побед!..
Гостя желанного долго ждала я…
Светлый, привет мой прими!
 

Сигурд:

 
Странны и радостны мне твои речи;
Сам я как будто во сне…
Чудная, вещая – кто ты, поведай?
Имя скажи мне свое!
 

Валкирия:

 
В рати небесной, меж девами битвы
Имя мое Сигурдфрид;
Здесь, на земле, у родителя в доме
Звали Брингильдой меня.
 

Сигурд:

 
Мало сказала ты, дивная дева!
Больше мне хочется знать.
Все, что велишь, о себе расскажу я —
Только ответь мне сперва.
 
 
Где родилась ты и где вырастала?
Имя отца назови!
Сна непонятного тайну поведай;
Жизнь расскажи мне свою.
 

Брингилда:

 
Все я поведаю, светлый мой витязь!
Рядом со мною садись.
Долгую быль я рассказывать буду, —
Слушай же слово мое.
 
 
Будли отец мой, могучий властитель.
Четверо было у Будли детей:
Бринйольф и Атли, – отважные братья,
Дочери – Одрун и я.
 
 
С домом родимым мы рано простились.
С жизнью расстался любимый отец;
Мудрый властитель в предсмертную пору
Жребий детей возвестил.
Созванным родичам дал он советы,
Юной сестре он супруга избрал;
Мне же назначил наследные земли,
Так же, как братьям моим.
 
 
«Брони и шлема Брингильда достойна:
В битвах валькирией будет она.
Вряд ли родится когда-либо в мире
Равная ей среди жен!»
 
 
Так возвестил мне отец, умирая:
Девять в ту пору мне минуло зим.
Геймир могучий, отважный воитель,
Стал мне приемным отцом.
 
 
Малым ребенком я биться училась —
Бой мне забавой любимою был.
Крепли в игре мои детские руки,
Крепнул с годами мой дух.
 
 
Новые ночи сменялись ночами;
Мне миновало двенадцать годов.
В рать неземную к избранницам брани
Один Брингильду призвал.
 
 
Мне лебединую дал он одежду,
Шлем невидимку, таящий черты —
С ними незримо над битвами смертных
Девы сражений парят.
 
 
Мне подарил он доспех лучезарный,
Бранную броню, и щит, и копье;
В битвах служить обещала я свято
Грозному богу побед.
 
 
Волю свершает Решителя распрей
Горних воительниц гордая рать.
Славно средь радостных дев проходила
Вольная юность моя.
 
 
Были меж нами небесные девы —
Мощные дочери горних богов.
Были земные избранницы брани,
Смертного рода, как я.
 
 
В мир посылал нас к воюющим Один;
Мы направляли, в сраженьях, мужей;
Смерть и победу бойцам приносили,
Битвы решали исход.
 
 
Павших любимцев Властителя боя
В высь мы несли на летучих конях;
В горней Валгалле встречал возрожденных
Один, Владыко побед.
 
 
В пышном чертоге, за праздничным пиром
Мед разливали пирующим мы;
Каждая, после, на отдых спешила,
С сестрами дружно простясь.
 
 
Мирно спала я у Геймира в доме,
Бодро вставала с зарей поутру.
Чистя доспехи, ждала с нетерпеньем:
Скоро ли в битву опять?..
 
 
– Вот вереницей
Черные птицы
С криком взлетели в высь…
Мчатся и кличут,
Чуют добычу —
К бранному полю
В путь собрались.
 
 
Солнце сияет.
Ветер взметает
Снежную пыль с полей;
Дол золотится…
Славно летится!
Сестры, за мною —
В бой веселей!
 
 
Темной стеною,
Шумной волною,
Ратников строй встает.
Сестры, навстречу!
В ярую сечу
Рати несутся…
Час настает.
 
 
Ближе и ближе…
Конь мой, лети же!
Всадницу в сечу мчи!..
Рвутся – домчались —
Сшиблись – смешались.
И обагрились
Кровью мечи.
 
 
Горды и дики
Бранные крики;
Бешено сталь звенит.
Буря сраженья,
Вихрь разрушенья
Очи туманит,
Душу пьянит.
 
 
Близко над боем,
Низко над строем
Храбрых бойцов земных —
Реем незримо.
Нами хранимы
Дети победы —
Слава для них!
 
 
Боги их знают;
Их охраняют
Доблестных дев щиты.
В схватке кипучей
Клич наш могучий —
Ветер доносит
К ним с высоты.
 
 
Бейтесь смелее!
Лейте алее
Жаркую кровь из ран!..
Бейтесь и смейтесь!
Гордо надейтесь:
Жребий победы
Роком вам дан.
 
 
Шлемы спадают,
Копья блистают,
В небе от стрел темно;
Ломятся брони,
Падают кони…
Грохотом битвы
Поле полно.
 
 
Клич наш несется;
Сердце смеется,
Празднуя мощь свою!..
Жребий вершите:
Сестры, спешите,
К тем, кто погибнет
В славном бою!
 
 
Духом сильнейших,
Долгу вернейших —
В смерти утехи ждут.
В горнем чертоге
Встретят их боги;
Копья валькирий
Смерть им дадут.
 
 
Весело бейтесь,
В смерти засмейтесь!
Жребия краше нет.
Бурь Повелитель —
Вам покровитель:
Бейтесь, любимцы
Бога побед!
 
 
Сестры, летите,
Павших берите —
В небо направим лет.
Высь золотится;
Славно летится!..
В светлой Валгалле
Один нас ждет!
 
 
  В службе великой года проходили.
  Много ввела я в Валгаллу бойцов
  Многим любимцам могучего бога
В битве победу дала.
 
 
  Витязям славным я мед подавала
  В горнем чертоге Властителя бурь.
  Славным наследием, землями Будли
Правила я на земле.
 
 
  В бой я ходила и девой простою:
  Бросив на время небесный убор,
  В битвах земных я сражалась с мужами —
Славу мой меч заслужил.
 
 
  Я заслужила и Одина милость.
  Больше других он дочь Будли любил;
  Часто сиял мне победным приветом
Вещий отеческий взор.
 
 
  Один учил меня мудрости бранной;
  Как воевать, он указывал мне;
  Как, наступая, выстраивать клином
Ратников против врага.
 
 
  Один учил меня чарам священным,
  Знаки волшебные мне объяснял;
  Много я знаю заклятий великих,
Тайных спасительных рун.
 
 
  Руны побед, что врагов покоряют,
  Врезаны раз в рукояти меча;
  Руны прибоя, что бурю отгонят
Если их в весла втравить.
 
 
  Руны, что вызволят пленных на волю,
  Тело избавят от тяжких оков;
  Руны от хмеля и тайной отравы,
Руны от вражеских чар.
 
 
  Один учил меня вещему знанью,
  Взятому им от источника Урд:
  Знанью о мире, о судьбах живущих —
Духов, богов и людей.
 
 
  Ведомо мне, где живут исполины,
  Знаю, где властвует злобная Гэль,
  Знаю, где высится Ясень вселенский,
Видящий девять миров.
 
 
  Много я ведала в юные годы;
  Смертные чтили за мудрость меня;
  Славою тешась и доблестным долгом,
Я без печали жила.
 
 
  В мире немало племен враждовало;
  Много видала я дальних краев.
  В битву любую неслась я, ликуя,
Одина зов услыхав…
 
 
  Раз поединок затеяли двое:
  Один послал меня к славным бойцам.
  Бог повелел: в поединке победу
Старому Гйальмару дать.
 
 
  Враг его Агнар был молод годами,
  Радостно ждал он победы в бою;
  В дом свой родимый, к сестре и к невесте,
В ночь он вернуться хотел.
 
 
  Жалостью к Агнару грудь моя сжалась;
  Одина волю нарушила я!
  Гйальмару в сердце копье я вонзила —
Агнар победу стяжал.
 
 
  Тяжко разгневался грозный Властитель
  Дерзкой валькирии кару судил:
  «Одина слово презреть ты посмела —
Одина службу оставь!
 
 
  В мире земном, в Скаталунде далеком,
  Будешь ты спать очарованным сном.
  В бой не пойдешь ты, от сна пробудившись —
Смертному станешь женой!»
 
 
  Богу сражений в ответ я сказала:
  «Знай, что себе поклялась я давно:
  Только тому, кто не ведает страха,
Станет Брингильда женой».
  Один ответил: «Исполни ту клятву!
  Будешь ты спать на высокой горе;
  Силой волшебной, вкруг дикой вершины
Жгучий огонь я зажгу.
 
 
  Темное пламя чертог твой обступит
  Грозной оградой горя на горе;
  Только бесстрашный сквозь жаркую стену
К деве сражений придет!»
 
 
  Руку мою – ослушанья орудье! —
  Сонным шипом уколол Властелин:
  Сон овладел очарованный мною,
Душу и очи сковал.
 
 
  Жаркое пламя чертог окружило.
  В пламя войти не решался никто!
  Долго спала я во власти волшебной…—
Ныне окончился срок. —
 
 
  Речи валькирии жадно внимая,
  Сигурд насилу дослушал рассказ;
  Буйно в нем билось горячее сердце,
  С уст его слово рвалось.
 

Сигурд:

 
  Дева, Брингильда! ответь мне сейчас же,
  Прежде чем скажешь хоть слово еще —
  Хочешь ли стать ты навеки моею,
Хочешь ли быть мне женой?
 

Брингильда:

 
  Сигурд, мой витязь, я правду отвечу:
  Если б из всех, кто живет на земле,
  По сердцу мужа могла выбирать я —
Я бы избрала тебя!
  Все же, быть может, расстаться нам надо…
  Знаешь ли ты, что настанет потом?
  Знаешь ли ты, что готовить судьбина
В будущем мне и тебе?
 

Сигурд:

 
  Больше мне знать ничего и не нужно —
  Только бы стать ты хотела моей!
  Пусть наступают напасти в грядущем!..
Счастье нашел я свое.
 
 
  Разве не мне ты назначена Роком?
  Больше, чем жизнь, полюбил я тебя!
  Так полюбить, как Брингильду люблю я —
В мире не может никто.
 

Брингильда:

 
  Так, как Брингильда тебя полюбила,
  Светлый мой Сигурд, носитель побед —
  Так никогда не любил, и не любит,
И не полюбит никто!
 
 
  Все же открыть тебе правду должна я.
  Вещие очи мне Рок даровал:
  Знаю не все я – но многое чую,
Вижу в грядущем беду.
 
 
  Выбери, Сигурд! ответь мне не сразу;
  Жребий всей жизни решать не спеши.
  Если я стану женою твоею —
Ждет нас недобрый удел.
 
 
  Тьмою подернут грядущего облик —
  Смутно мне видятся муки и смерть…
  Их избежишь ты, и жизнь ты продолжишь
Если оставишь меня.
 
 
  Выбери, Сигурд! Брингильду в невесты,
  Вечную славу, и близкий конец —
  Или: безбедный, безгорестный жребий,
Долгую жизнь – без меня.
 
 
  Помни одно ты: Брингильда другому
  В жены себя не отдаст никогда.
  Если возьмешь меня – вместе с тобою
Гибель я рада принять!
 

Сигурд:

 
  Думать мне нечего, ждать я не стану!
  Выбор мой сделан, ответ мой готов:
  В жены другую избрать не могу я,
Быть без тебя не могу.
 
 
  Боги даруют мне счастье с тобою,
  Вечную славу и раннюю смерть;
  Лучшего жребия я не желаю,
Лучшего жребия нет!
 
 
  Будь мне невестою, вещая дева!
  Время для брака сама избери,
  Выбери место – ты медлить не можешь,
Если ты любишь, как я!
 

Брингильда:

 
  Знала я, Сигурд, ответ твой заране:
  Буду твоею, и будешь ты мой!
  Нас изначала судьба обручила;
Дан нам единый удел.
 
 
  Знаешь и ты, что теперь я отвечу!
  Воля судьбы нас сегодня свела:
  Пусть же чертог мой сегодня и станет
Брачным чертогом для нас.
 
 
  Здесь, на вершине, где пламень волшебный
  Грозной оградой пылает вокруг,
  Здесь, где от сна пробудил ты невесту —
Станем мы брачной четой.
 
 
  Об руку вышли вдвоем из чертога,
  Об руку стали у двери они;
  Подняли очи к небесному свету,
Клятвы любви принося.
 

Сигурд:

 
  Один, и Фреир, и Тор-Освятитель,
  Фрейа, и Фригг, и все боги небес!
  Слушайте, сильные, клятву святую,
Сигурда брачный обет:
 
 
  «В жены беру я Брингильду, дочь Будли,
  В верности вечной клянусь я жене.
  Жизнью клянусь я, и кровью моею,
  Честью клянусь и мечом!
 
 
  Одина волком и Фреира вепрем,
  Молотом Тора громовым клянусь:
  В горе и в радости, в жизни и в смерти
  Сигурд с Брингильдой – одно!»
 

Брингильда:

 
  Один, и Фреир, и Тор-Освятитель
  Фрейа, и Фригг, и все боги небес!
  Слушайте, сильные, клятву святую,
Брачный обет Сигурдфрид:
 
 
  Вольсунгу Сигурду, Сигмунда сыну
  С этого часа я стала женой;
  В горе и в радости, в жизни и в смерти
Верность клянусь я хранить.
  Ясенем мира и Одина оком,
  Нитью предвечною Норн я клянусь:
  В мире земном и в небесных чертогах.
Сигурд с Брингильдой – одно!
 
 
  И брачным чертогом для Сигурда стал
Чертог из щитов золотых;
  Там справили праздник великой любви
Славнейшие дети земли.
 
 
  Прекрасны, и мощны, и чисты душой,
И доблестью гордой сильны —
  Брингильда и Сигурд, любимцы богов,
На брачное ложе легли.
 
 
  И радостно боги смотрели с небес
На счастье любимцев своих;
  И Тор-Освятитель чету посвятил,
Свой молот над ними склонив.
 
 
  С улыбкой внимали обетам любви
Владычицы Фрейа и Фригг;
  И солнечный Фреир, сияющий бог,
Лучами чертог наполнял.
 
 
  И Один Отец любовался на тех,
Чьей встречи так долго он ждал;
  Он с тихой улыбкой над светлой четой
Незримую руку простер.
 
 
  И отклик веселый в горах разносил
Счастливцев ликующий смех,
  И чистых очей торжествующий свет
Сиянье небес отражал.
 
 
  И в браке избранников праздновал мир
Победный расцвет бытия;
  И в ярком уборе весенней красы,
За них ликовала земля.
 

VIII
О том, как Сигурд раcстался с Брингильдой

 
  На горных высотах Брингильда и Сигурд
Счастливые, жили вдвоем:
  И большего счастья не видели боги,
Под кровом широким небес.
 
 
  Чету посещали на тихой вершине
Лишь мощные птицы – орлы,
  Да тучи гостили на старых утесах,
Спускаясь на отдых ночной.
 
 
  Счастливцев могучих никто не тревожил,
Не слышали люди о них;
  И долгое время не помнили оба,
Что люди на свете живут.
 
 
  Друг другу дарили веселье и радость,
И думы делили они;
  И с большей охотой друг другу внимали,
Чем слушать могли бы других.
 
 
  Часами сидели в беседе веселой
Они на утесе крутом;
  Брингильде порою рассказывал Сигурд
Про детские годы свои.
 
 
  Про Регинна злого, притворного друга,
Про игры в зеленом лесу;
  Про меч заповедный и мощного Змея,
Про поползней с песнею их…
 
 
  Но чаще подругу расспрашивал Сигурд
И мудрости вещей просил;
  И мальчика-мужа Брингильда учила
Всему, что узнать он хотел.
 
 
  От Одина данной премудрости бранной,
В сражениях нужной мужам;
  И Одина чарам и рунам священным
Хранящим от бед и забот.
 
 
  О жизни и смерти расспрашивал Сигурд,
О мире и горних богах;
  Вселенское знанье и мудрость земную
Узнал он от вещей жены.
 
 
  Немногое помнил беспечный воитель,
Иное легко забывал.
  Гнет мудрости вещей о мире великом —
Веселому сердцу был чужд.
 
 
  Но помнил он свято заветы благие
Для долга и доблестных дел:
  И храброму духу был радостен жребий
Избранника бога побед.
 
 
  Многие ночи сменились ночами,
Многие тучи прошли;
  Росы под солнцем не раз высыхали,
Рдела и меркла заря…
 
 
  Юному мужу Брингильда сказала:
«Время бы, Сигурд, тебе
  В гости отправиться к храброму Атли,
Брату Брингильды твоей.
 
 
  Брату доставишь ты брачный подарок.
Здесь подожду я тебя;
  После за мною вернешься ты снова
В мой одинокий чертог.
 
 
  Жить мы не можем от мира далеко:
Витязя подвиги ждут!
  Выбери место, где двор мы воздвигнем,
В счастьи затеплим очаг. —
 

Сигурд:

 
  Ты угадала заветные думы!
По сердцу путь мне теперь.
  Радостно я собираюсь в дорогу,
Радостней снова вернусь!
 
 
  Клад я достану, оставленный мною
Там, где я змея сразил:
  Брачный подарок я выберу брату,
Золота Атли снесу.
 
 
  После отправлюсь в отцовские земли,
Выстрою снова наш двор;
  Все приготовив в чертоге просторном,
Я возвращусь за тобой! —
 
 
  Кончили скоро недолгие сборы:
Избранный день наступил.
  Сигурду броню Брингильда надела,
Меч повязала ему.
 
 
  Другу дорогу она рассказала
В земли где брат ее жил…
  С сердцем веселым счастливцы прощались
Страха не знали они.
 

Сигурд:

 
  Крепче целуй меня, друг мой желанный!
Я ненадолго иду.
  Где бы я ни был, далеко иль близко —
Буду любить я тебя!
 

Брингильда:

 
  Здравым отправься и здравым вернись ты
Сигурд, победа с тобой!
  Где бы ты ни был, далеко иль близко, —
Мною ты будешь любим.
 

Сигурд:

 
  Слушай, любимая! Просьбу исполни:
Прежде, чем в путь я пущусь —
  Одина слово, напутствия руну
Мне на прощанье скажи!
 

Брингильда:

 
  Слушай, мой Сигурд, великое слово,
Одина лучший завет, —
  Им награждал он за доблесть отважных,
Мужество их умножал:
 
 
  Сгинет богатство, умрут твои родичи,
Сам ты умрешь в свой черед;
  Только одно будет жить бесконечно —
Слава великих заслуг.
 
 
  Слову будь верен и долгу заветному,
Доблестен, честен и чист.
  Бодро и радостно век проживи ты,
Встреть ты без трепета смерть! —
  Вот заповедное Одина слово;
Благо приносит оно.
  Вещий завет я даю с поцелуем
Сигурд, запомни его! —
 

IX
Об измене Сигурда

 
  Тайно готовилось тяжкое горе,
  Зрело незримо великое зло:
  Дело свершалось и слово сбывалось —
  В ночь откровенья пророчество Норн.
 
 
  «Жертва последняя избрана Роком,
  Жертвы такой не бывало вовек;
  Более страшной утраты не видано!»
  – Так говорила предвечная Урд.
 
 
  «Вслед за победою близится гибель:
  Радостной юности грозен закат.
  Счастье великое слито с невзгодою!»
  Так говорила вторая сестра.
 
 
  «Тянется нить и сплетается тайна.
  Семя грядущего плод принесет!
  Жизнь завершится, исполнится жребий».
  – Так говорили три Норны в ту ночь.
 
 
  Сигурд веселый пустился в дорогу.
  Радостней прежнего путь его был;
  Громче чем прежде он пел свои песни
  Думал в пути о жене молодой.
 

‘

 
  Встретился странник ему на дороге,
  Старец седой на чудесном коне;
  Кто он, спросил – и куда, и откуда?
  Сигурд охотно ответил на все.
 
 
  «Сигурд мне имя. Я кладом владею;
  Надо мне золота Атли снести:
  Взял я, счастливец, сестру его в жены!
  Родичей новых я рад одарить».
 
 
  Светлому витязю, Сигмунда сыну,
  Старый, прощаясь, оставил коня:
  «Грани зовется скакун легконогий,
  Золото к Атли на нем отвези.
 
 
  Всюду найдешь ты удачу и радость.
  Только запомни мой вещий совет:
  Прямо от клада отправься ты к Атли —
  Гостем к другим не входи на пути».
 
 
  Витязю стало с конем веселее.
  Скоро до цели донес его конь;
  Вновь он спустился в чертог потаенный,
  Золотом пару корзин нагрузил.
 
 
  Поднял он золото на спину Грани;
  Думал идти он – но конь не хотел:
  С места не тронулся Грани могучий
  Прежде чем Сигурд уселся и сам.
 
 
  К Атли воитель поехал дорогой,
  Что указала Брингильда ему…
  Земли богатые конунга Гьюки
  Сигурд хотел пересечь на пути.
 
 
  Край был велик, многолюдны селенья;
  Сигурд увидел высокий чертог…
  В юном бойце любопытство проснулось —
  Вещий совет он успел позабыть.
 
 
  Въехал боец во владения Гьюки…
  Встречен радушно был Сигмунда сын.
  Конунг лежал под могильным курганом;
  Жили наследники в землях его.
 
 
  Злая Гримгильда, искусная в чарах,
  Гьюки супруга, – владела двором;
  Звали сынов его Гуннар и Гутторм,
  Звали Гудруною стройную дочь.
 
 
  Третий из братьев был Гогни могучий.
  Мать родила не от мужа его:
  Дух полуночный, в минувшие годы,
  Спящей Гримгильдою раз овладел.
 
 
  Радостно Сигурда приняли братья.
  Он полюбился и воинам их;
  Доблестный витязь, по-детски веселый,
  С первой же встречи был по сердцу всем.
 
 
  Были притворны лишь Гогни приветы —
  Всеми любимого он не любил!
  Гостя богатство в нем жадность будило,
  Нифлунга клад полонил его дух.
 
 
  Сигмунда сын и наследники Гьюки
  Дружбы союз заключили втроем;
  Дружбу скрепили, исполнивши свято
  Кровного бранного братства обряд.
 
 
  Подняли копьями полосу дерна
  Гуннар, и Гутторм, и Сигурд их гость;
  Стоя под дерном, надрезали руки, —
  Кровь их смешалась, на землю струясь.
 
 
  Близки друг другу, как кровные братья
  Стали отныне навеки они:
  Бой и добычу, заботы и беды,
  Радость и горе – делить поклялись.
 
 
  В это же время у Гьюки в чертоге
  Гогни с Гримгильдой держали совет:
  С матерью вместе замыслил измену
  Духа недоброго сумрачный сын.
 

Гогни:

 
  Сигурд владеет сокровищем дивным:
  Нифлунга кладом, что Фафнир хранил.
  Если Гудруне супругом он станет —
  Золото даром в наш дом перейдет.
 

Гримгильда:

 
  Сигмунда сын полюбился Гудруне —
  Только о деве не думает он.
  Взял он, я знаю, валькирию в жены, —
  Дочери Будли, Брингильде, он муж.
 

Гогни:

 
  Мудрая мать, колдовать ты умеешь!
  Сигурду ты приготовишь питье;
  Только глотнет – и жену позабудет,
  Страстно полюбит он нашу сестру.
 

Гримгильда:

 
  Знать не должны ни Гудруна, ни Гуннар —
  С кем разлучат мои чары бойца.
  Сын мой когда-то и сам собирался
  Деву сражений в супруги избрать!
 

Гогни:

 
  Пусть он исполнит свой замысел прежний.
  Жгучее пламя Брингильду хранит;
  Может мой брат не страшиться преграды —
  Сигурд невесту возьмет для него.
 
 
  Зелье, не медля, Гримгильда сварила,
  С медом душистым смешала его;
  Руны забвенья и руны желанья,
  Силу заклятий – вселила в питье.
 
 
  Гуннару Гогни шепнул осторожно:
  «Сигурду нравится наша сестра.
  Если Гудруну попросит он в жены, —
  Пусть он добудет Брингильду тебе».
 
 
  Пенилось зелье в серебряном роге;
  Рог тот Гудруне Гримгильда дала:
  «Дочь моя милая, к гостю поди ты —
  Сигмунда сыну питье поднеси».
 
 
  Краской зардевшись, прекрасному гостю
  Робко Гудруна питье подала.
  Весело выпил доверчивый витязь:
  Отдан был чистый могуществу чар.
 
 
  Руны забвенья и руны желанья
  Память убили, опутали мысль:
  Сигурд забыл о Брингильде любимой, —
  Вечно желанной, родной искони.
 
 
  Вещей подруги заветы святые
  Вместе с любовью утратились вмиг;
  Темная власть отуманила волю,
  Одина дух от него отлетел.
 
 
  Счастье святое исчезло из сердца
  Кровь отравило питья волшебство.
  Страсть возбудило к красавице стройной —
  К дочери Гьюки, подавшей питье.
 
 
  Сигурд спросил у названного брата:
  Хочет ли другу Гудруну он дать?
  Гуннар, довольный, согласьем ответил,
  Радость Гудруне наполнила грудь.
 
 
  Гуннар промолвил: «Я счел бы за счастье,
  Если б и мне ты невесту достал!»
  С хитрым расчетом названному брату
  Стал о Брингильде рассказывать он.
 
 
  Словно впервые чудесное слыша —
  Витязь обманутый другу внимал;
  Вызвался сам он отправиться сватом
  Гуннару в жены Брингильду добыть.
 
 
  Черные чары в нем дух изменили,
  Чуждая воля вселилась в него:
  Честный и чистый, он лгать научился,
  Стал он готов на жестокий обман.
 
 
  Сигурд и Гуннар не ведали сами,
  Что затевали, на пагубу всем;
  Тайно предвидел лишь Гогни коварный
  Муку Брингильды и смертную месть.
 
 
  Братья решили, что шлемом волшебным
  Сигурд придаст себе Гуннара вид…
  Скоро надумали дело лихое,
  Скоро свершили великое зло.
 
 
  Образ принявши названного брата,
  Сигурд явился к Брингильде в чертог.
  Вечно любимую слепо забывший,
  Взором чужим он жены не узнал.
 
 
  Вывел он силой ее из чертога,
  В знак обладанья надел ей кольцо;
  С нею сошел с одинокой вершины,
  Гуннару в дом он невесту привез.
 
 
  В образе друга, обряд исполняя,
  Ложе он с нею в ту ночь разделил;
  В знак, что невесты чужой не коснется —
  Меч положил между ней и собой.
 
 
  Молча Брингильда всему покорилась —
  Так помутился в ней доблестный дух.
  Отнял на время чудовищный ужас
  Волю, и мысли, и мощь у нее.
 
 
  Сигурд с рассветом ушел из покоя
  Образ свой подлинный принял опять.
  Гуннар явился к безмолвной невесте,
  Робко пытался с ней речь завести.
 
 
  Словно немая, Брингильда молчала,
  Очи потупив, с суровым челом…
  Снова, меж тем, ей готовилась мука:
  Худший удар ее ждал впереди.
 
 
  С зарею собрались все родичи Гьюки,
  И Гуннар с Брингильдою вышел к гостям.
  Смотрела Брингильда, и верить не смела:
  Стоял меж собравшихся Сигмунда сын.
 
 
  Спокоен был витязь, и весел, и светел.
  Гудруну невестой своей называл;
  Глядел на Брингильду чужими очами,
  Как будто впервые увидел ее.
  Смотрела Брингилда и сердце в ней стыло,
  И взор помрачался в недвижных очах.
  Почуяла чистая черные чары,
  Но тайну обмана постичь не могла.
 
 
  Неясные мысли в уме пробуждались;
  И в лица чужие вгляделась она:
  Гудруна и Гуннар молчали смущенно, —
  Поспешно Гримгильда глаза отвела.
 
 
  Смотрел равнодушно лишь сумрачный Гогни,
  И с правой руки ее глаз не спускал;
  Взглянула она – и взглянув содрогнулась:
  Узнала кольцо, что надел ей жених!
 
 
  То было кольцо, приносившее беды,
  Проклятья наследие – Андваранаут!
  Всегда, не снимая, носил его Сигурд,
  Теперь он стоял без кольца на руке.
 
 
  И слово впервые к наследнику Гьюки
  Она обратила, на шаг подойдя:
  «Откуда достал ты кольцо золотое,
  Что пленной невесте на палец надел?»
 
 
  Сын Гьюки смутился, – не знал что ответить;
  Невольно косился на Сигурда он.
  Взглянула Брингильда – и дрогнула снова:
  У пояса Сигурда меч не висел!
 
 
  И вновь обратилась к наследнику Гьюки
  С вопросом суровым супруга его:
  «Зачем безоружен могучий воитель?
  Скажи, не тебе ли он меч одолжил?»
 
 
  И Гуннар Брингильде опять не ответил.
  В смущении Сигурд краснел и молчал…
  И в душу Брингильды догадка проникла,
  И многое разом открылось уму.
 
 
  Узнала она половину обмана —
  Понятно ей стало, кто был на горе,
  Кто Гуннару добыл Брингильду в невесты:
  В обличии Гуннара – Сигмунда сын!
 
 
  И знать не могла злополучная правды:
  Не знала, что чары начало всему,
  Не знала, что Сигурд безвинно виновен,
  Что сам он обманут ужаснее всех.
 
 
  И мука без меры ей сердце сжимала;
  Но боль ее душу убить не могла.
  В страдающем сердце воспрянули силы,
  Проснулась для мести дремавшая мощь.
 
 
  На витязей смолкших презрительно глядя,
  С грозою во взоре сказала она:
  «Позорное дело вы сделали оба —
  Ты, Гьюки наследник, и Сигмунда сын! —
 
 
  Вы чарами злыми меня обманули;
  Но Сигурдом Гуннар обманут и сам!
  Привел ему Сигурд не деву в невесты —
  Я Сигмунда сыну женою была».
 
 
  Услышали люди нежданное слово,
  И говор тревожный кругом поднялся;
  Дружина роптала и жены шептались —
  Все ждали ответа на тяжкий укор.
 
 
  Сын Гьюки молчал. Не ответил и Сигурд,
  Испуганный тем, что считал клеветой…
  Лишь Гогни с Гримгильдой всю истину знали —
  Но мысли таили безмолвно они.
  Опомнился витязь и вымолвил гневно:
  «Названному брату я верность хранил!
  С Брингильдою, правда, мы ложе делили —
  Но меч обнаженный меж нами лежал».
 
 
  И гневом пылая, Брингильда сказала:
  «Пусть будут все боги свидетели мне —
  Друг другу обеты мы брачные дали,
  Друг друга любили, как муж и жена!»
 
 
  «Клянусь я богами! – вскричал обвиненный:
  Преступно чернишь ты себя и меня!
  Ты знаешь, что Сигурд тебя не касался,
  Что брата невесту я чтил, как сестру!»
 
 
  Так темная сила проклятого клада
  Туманила мысли, мутила умы:
  Обмануты оба, и правы в обмане —
  Напрасно исхода искали они.
 
 
  Гудруна, и Гуннар, и все кто их слышал —
  Брингильды слова понимали равно:
  Что Сигурд виновен в недавней измене,
  Что сватом неверным за брата он был.
 
 
  Кто мог догадаться, – что раньше свершилось, —
  Раз Сигурда память исчезла от чар?
  Лишь Гогни с Гримгильдой всю истину знали;
  И с хитрым расчетом молчали они.
 
 
  Растерянно Гуннар вокруг озирался.
  Он брата измене поверить не мог.
  Но речи Брингильды правдиво звучали…
  Не знал он, что думать; что делать, не знал.
 
 
  И всех окружавших смущало сомненье.
  Успел полюбиться им Сигмунда сын;
  Все верить хотели, что витязь безвинен —
  Но в память запали Брингильды слова.
 
 
  Она замолчала в раздумьи угрюмом
  На Сигурда снова смотрела она;
  Брингильде казались загадкою злою
  Любимого речи, и голос, и вид.
 
 
  Она вспоминала ответ его гневный.
  И знала она, что притворства в нем нет:
  Он клялся от сердца, он клятве той верил —
  Он больше не помнил о браке своем.
 
 
  И медленно, смутно, туманные мысли
  В уме ее стали разгадку слагать:
  Не тут ли наложены злейшие чары?
  Не власть ли чужая сковала его?
 
 
  Безмолвно Брингильда в измученном сердце
  Себе положила великий обет:
  «Избавлен ты будешь от власти проклятой —
  Я местью и смертью оковы сниму!»
 
 
  Меж тем хлопотала Гримгильда о пире.
  Две свадьбы справляли в тот вечер зараз;
  В чертоге у Гьюки толпой разместились
  Веселые гости, о ссоре забыв.
 
 
  И Сигурд веселый не помнил о распре;
  Он думал, что миром уладится все…
  За пиром шутил он с наследником Гьюки,
  С улыбкой привета Брингильде кивал.
 
 
  Но Гуннар молчал, удрученный заботой,
  И рано оставил он праздничный стол.
  Соратников храбрых он бросил за пиром.
  С супругой отправился в брачный покой.
  И в тихом чертоге Брингильда сказала:
  «Не раньше ты, Гуннар, коснешься меня —
  Чем смоется местью обман и измена:
  Не раньше, чем смертью изменник умрет!»
 
 
  Не спорил сын Гьюки, не молвил ни слова;
  Нахмурясь угрюмо, на ложе он лег.
  Брингильда недвижно у двери сидела —
  В молчаньи сидела всю долгую ночь.