Kitobni o'qish: «Избранное: Поэмы, рассказы, стихи», sahifa 3

III
О том, как Сигурд сковал себе меч

 
Полымя пышет – горн раскален —
  Бьет, и поет, и кует молоток!..
Искры летят,
Рдеет булат:
  Сигурд кует себе меч боевой.
 
 
Сталь распилил он, плавил и лил…
  Бьет, и поет, и кует молоток.
Множится жар,
Жжет, как пожар!..
  Верен, и весок, и весел удар.
 
 
Прыщут и брызжут искры дождем.
  Бьет, и поет, и кует молоток.
Стонут леса;
В небе гроза —
  Сигурд кует себе меч боевой!
 
 
Регинн сидел и глядел, и дивился,
Робко косился на Сигурда он:
Век не умел он так быстро работать.
Век он не видывал силы такой!
 
 
Тщетно он сам над мечом этим бился;
И не успел оглянуться теперь —
С делом труднейшим в не долгое время
Справился отрок пятнадцати зим!
 
 
Весело Сигурд окончил работу,
Поднял высоко оточенный меч:
«Грам назовись ты, мой меч заповедный!
Славно и грозно будь имя твое!»
 
 
Живо он выбежал в лес из пещеры,
Мигом с мечем добежал до ручья:
«Дай мне увидеть, насколько остер ты,
Меч мой наследный, сверкающий Грам!»
 
 
Мягких кудрей своих прядку он срезал,
В быстрый ручей окунул он клинок,
Прядку пустил по воде золотую:
Ровно разрезал плывущую меч.
 
 
Радостно Сигурд мечу улыбнулся,
Живо в пещеру назад прибежал:
«Дай мне увидеть, насколько ты крепок,
Меч мой наследный, сверкающий Грам!»
 
 
Он подошел к наковальне железной,
Мощно взмахнул он над нею мечом:
Разом рассек пополам наковальню
Меч заповедный, сверкающий Грам.
 
 
Сигурд тогда засмеялся, ликуя:
«Меч мой могучий, ты по сердцу мне!
Всюду отныне пойдешь ты со мною —
В бой и к победе, на месть и на смерть!»
 

IV
О том, что Регинн раcсказал Сигурду
про клад Андвари

 
  На Сигурда глядя, раздумывал Регинн.
  Когда же готов был у мальчика меч —
  Готов был у старого замысел темный.
  Он с Сигурдом речь осторожно завел.
 

Регинн:

 
  Мечом ты запасся, клинок наточил ты.
  Для подвигов славных готов ты теперь.
  Тебе укажу я великое дело —
  Славнейшему в мире оно суждено.
 
 
  Послушай-ка сказ про старинное время,
  Когда еще юн был и лес наш, и я.
  Что было в ту пору, то люди забыли;
  Но вечно в грядущем былое живет!
 
 
  Однажды, три бога на землю явились:
  Князь Азгарда Один, бог битвы и бурь;
  Сияющий Гонир, морей Повелитель
  И Локи прекрасный, огня властелин.
 
 
  И странствуя, трое богов обходили
  Земные долины, леса и поля;
  И раз очутились в скалистой теснине,
  Где, пенясь, кипел и шумел водопад.
 
 
  Пустынен был край; не селились там люди.
  Лукавые карлы гнездились меж скал;
  Там темные духи приют находили,
  Враждебные людям и добрым богам.
 
 
  И Регинна родичи там обитали —
  От духов подземных ведется наш род.
  Средь гор неприступных жил Грейдмар могучий;
  Отец был он Фафниру, Отру и мне.
 
 
  Всех трех обучал он заклятьям и чарам;
  Но младший всех лучше владел волшебством.
  Кустом обернуться, и зверем, и птицей —
  Искуснее Отра никто не умел…
 
 
  Когда к водопаду явились три бога —
  Увидели путники выдру у вод;
  Зажмурясь, лосося проворная ела…
  И Локи взял камень, и выдру убил.
 
 
  Не ведали боги, кого умертвили;
  И сжарили зверя себе на обед.
  И съели все мясо; а мех его мягкий,
  Пушистую шкуру – забрали с собой.
 
 
  И в наше жилище пришли они к ночи.
  Мех выдры увидел отец у гостей;
  Сейчас же узнал он, с печалью и гневом,
  Что в образе выдры был сын его, Отр.
 
 
  По древнему праву, потребовал Грейдмар
  Расплаты за сына у сильных богов.
  «Должны вы, – сказал он, – дать золота гору, —
  Иль красною кровью за кровь заплатить!»
 
 
  И Один ответил, великий Властитель:
  «Получишь ты, Грейдмар, отплату за кровь!
  Я чту твое право, вину признаю я,
  Ты, Локи, убийца: ты выкуп добудь».
 
 
  Остались у Грейдмара Один и Гöнир
  За выкупом Локи отправился в путь.
  Что всем недоступно по трудности было —
  Лукавому богу то было легко.
 
 
  Волшебная обувь имелась у Локи
  Он странствовал в ней без дорог и путей:
  Куда-бы ни вздумал, несли его ноги —
  Быстрее, чем стрелы из луков летят.
 
 
  Он мигом примчался к шумящему морю
  И в образе рыбы спустился на дно.
  Там встретила гостя в подводном чертоге
  Владычица глубей, суровая Ран.
 
 
  Погибшие в море – ее достоянье;
  Незримою сетью берет их она.
  Та сеть, из которой ничто не уходит,
  На дне, под волнами, хранится у ней.
 
 
  И бог попросил у владычицы глубей:
  «Мне сеть одолжи на единый лишь день!
  Ту сеть, от которой ничто не уходит —
  Что тонет, ныряет, ползет и плывет!».
 
 
  На просьбу с охотою Ран согласилась:
  Пришелец волшебную сеть получил.
  И Локи вернулся опять к водопаду,
  Где Отра постигла жестокая смерть.
 
 
  Он долго сидел у воды, выжидая.
  И щуку завидев, закинул он сеть;
  И щука попалась, и тщетно забилась —
  Из сети волшебной спасения нет.
 
 
  Недаром так долго выслеживал Локи:
  Та рыба не щука – не рыба была!
  То Андвари был, богатейший властитель
  Средь карлов подземных, средь нифлунгов злых.
 
 
  Когда-то он добыл из дальнего Рейна
  Руду золотую, светило волны;
  Таила руда чародейские силы,
  И Андвари чуял могущество чар.
 
 
  Руду ту сковал он, кольцо сколдовал он;
  Такое кольцо лишь одно на земле.
  Его называют – запомни названье! —
  Сокровищем Андвари: Андваранаут.
 
 
  Кольцо обладает чудесною силой:
  В нем семя богатства, в нем власти залог
  Владельцу его без труда достаются
  Все новые клады, все новая мощь.
 
 
  Стада раздобыть и рабов для работы,
  Дружинников жаловать, жен выкупать,
  Коней наменять и заморских доспехов —
  Все золотом можно, все золото даст.
 
 
  И чары кольца без конца умножали
  Руду золотую у карлы в руках;
  И тайно растил себе Андвари темный
  Богатство без меры, всемирную мощь.
 
 
  Знал Локи лукавый о кладе великом —
  Затем и закинул на карлу он сеть.
  И пойманный принял свой подлинный облик,
  Из сети на волю проситься он стал.
  «Ты золотом славен, – сказал ему Локи. —
  Тебя я, за выкуп, на волю пущу.
  Держу хитреца я: за жизнь ты заплатишь
  Рудой золотою, светилом волны».
 
 
  И Андвари отдал приказ своим карлам,
  Велел, поневоле, чтоб выкуп несли;
  Запястий, колец, ожерельев и слитков
  Они нанесли из земной глубины.
 
 
  Собрали сокровищ огромную груду.
  И пленник со злобою Локи сказал:
  «Все то пред тобою, чем здесь я владею!
  Не беден мой выкуп – свободу мне дай».
 
 
  Но Локи ответил коварному карле:
  «Ты главного не дал – неладен рассчет!
  Свободен ты будешь, когда получу я
  Кольцо драгоценное, Андваранаут».
 
 
  И пленник взмолился в отчаяньи лютом:
  «Что хочешь потребуй, что хочешь бери!
  Ты можешь грозить мне, убить меня можешь —
  Кольца моего не отдам никогда!».
 
 
  Со смехом ответил огня повелитель:
  «Что дать не желают, то должен я взять!
  Судьбой обречен ты с кольцом разлучиться…
  Не мне оно нужно: пеняй на других».
 
 
  И силою снял он у нифлунга с пальца
  Кольцо золотое: и сеть распустил…
  Ограбленный скрылся в расселине камней —
  Но грозно, незримый, воззвал он из тьмы:
 
 
  «Будь проклят вовеки мой клад заповедный!
  Вовеки будь проклято это кольцо!
  Да будет на гибель добыча насилья
  Для духов и карлов, богов и людей!
 
 
  Пусть новых насилий источником станет
  Кольцо драгоценное, Андваранаут!
  Пусть сеет повсюду невзгоду и горе,
  Обманы и муки, измену и месть!
 
 
  Поссорятся люди за золото злое,
  И каждый владелец беду в нем найдет;
  И брат за кольцо ополчится на брата,
  На родича родич, и сын на отца.
 
 
  Пожертвуют счастьем, и жизнью, и честью —
  Все те, что похитить мой клад захотят:
  Кольцо обольстит их, и дух помутит их,
  И золоту будут рабами они.
 
 
  Я чую в грядущем года злодеяний
  И пламя пожаров и жаркую кровь…
  То месть моя миру, то семя проклятья!
  Конец его видят – лишь Норны одни». —
 
 
  Так Андвари проклял кольцо золотое,
  Что ярко сверкало у Локи в руках;
  Но бог не смутился при слове проклятья —
  Ему не грозило от золота зло.
 
 
  Ведь клад роковой для других добывал он
  Кольцом обладать не желал никогда.
  Спокойно забрал он сокровища карлы,
  И к Грейдмару прибыл обратно во двор.
 
 
  Сложил во дворе он сокровища грудой
  И Одину отдал он Андваранаут.
  «Сам можешь ты, Грейдмар, наметить нам меру
  Для виры за Отра», – так Один сказал.
  И Грейдмар ответил: «Для виры за Отра —
  Пусть мерою служит убитого мех:
  Пусть золотом будет набит он сначала,
  И золотом сверху засыпан потом».
 
 
  И боги набили убитого шкуру
  Запястьями, слитками, кольцами сплошь;
  И с золотом мех тот стоймя водрузили,
  И сверху им выдру пришлось покрывать.
 
 
  Взмостили горой золотые изделья —
  Весь клад многоценный, что Локи принес
  Покрыли всю выдру; но Грейдмар увидел
  Что сбоку торчит от усов волосок.
 
 
  Потребовал Грейдмар, чтоб волос закрыли.
  Казалось, что негде уж золота взять…
  Нахмурился Один и снял неохотно
  Кольцо драгоценное, Андваранаут.
 
 
  С улыбкой на клад положил его Локи;
  Дополнен был выкуп заветным кольцом:
  «Я дорого дал за свершенное дело —
  Дороже ты, Грейдмар, заплатишь за клад».
 
 
  Недоброе чуя, сказал мой родитель:
  «Ты дорого дал, но не в радость твой дар!
  Бедою в грядущем грозит твое слово;
  И будь я умнее – не жить бы тебе!».
 
 
  «Не я тебе недруг, – сказал ему Локи. —
  Закрыть волосок – ты потребовал сам!
  Хотел получить ты кольцо золотое,
  Что гибелью будет тебе и другим».
 
 
  Но Грейдмар в душе заглушил опасенья.
  «Не стоит пугаться угрозы пустой!
  Блистающим кладом натешусь я вволю…
  Теперь же ступайте! Оставьте мой двор».
 
 
  Покинули боги обитель несчастья;
  И скоро созрел там проклятия плод!
  Мы с братом вернулись с двухдневной охоты —
  И Фафнир за золото спор завязал.
 
 
  Он Грейдмару молвил: «На выкуп за брата
  Имеем мы право – и Регинн, и я.
  Не мешкай с разделом! Мы ждем своей доли;
  И старшему должен отдать ты кольцо».
 
 
  Отец осердился на дерзкое слово:
  «Сначала дождись ты кончины моей!
  В наследство вы после получите оба
  И золото это, и это кольцо».
 
 
  «Не делишься, скряга, так все потеряешь!
  Я живо наследство добуду себе».
  И бросился злобно на Грейдмара Фафнир,
  И в схватке свирепой отца умертвил.
 
 
  Я ростом и силой не равен был брату;
  На бой я не вызвал убийцу отца, —
  Не мог угрожать я могучему местью,
  С ним в мире хотел я наследство делить.
 
 
  Но с братом не думал корыстный делиться,
  Он всем нераздельно решил завладеть:
  «С отцом я покончил, с тобой будет тоже!
  Уж лучше добром мне весь клад уступи».
 
 
  Не смел я бороться с обидчиком буйным:
  Хозяином золота сделался он.
  Довольный, надел он кольцо роковое —
  Кольцо, обагренное кровью отца.
  Наследство забрав, он оставил жилище,
  Один поселился, далеко от всех;
  Сокровища скрыл он в глубокой пещере,
  И, жадный, у входа, лежит – сторожит.
 
 
  Он Грейдмара шлемом чудесным владеет —
  С ним образ возможно любой принимать;
  По воле владельца, тот шлем порождает
  Погибельный ужас в храбрейших сердцах.
 
 
  Громадным драконом, чудовищным змеем
  Мой брат обернулся чтоб клад свой стеречь;
  И шлемом волшебным он всех устрашает,
  И хищною пастью хватает потом.
 
 
  Года проходили, века протекали —
  И смелых немало дракон истребил.
  Один лишь над змеем одержит победу:
  Избранник, что страха не знал никогда.
 
 
  Года проходили – родился ты, Сигурд.
  И вырос ты мощным, и меч ты сковал…
  Недаром я вспомнил про давние были,
  И ныне недаром узнал ты о них.
 
 
  Ты, радостный отрок, не ведаешь страха —
  И Фафнира, смелый, ты сможешь убить.
  Срази лиходея, владей его шлемом;
  И клад наш наследный со мной раздели!
 
 
  Внимательно мальчик рассказчика слушал,
  Но так не ответил, как Регинн хотел.
  Очами сверкнув, покачал головою
  И гордо сказал ему Сигмунда сын:
 
 
  «Посмешищем Лингви я стать не желаю!
  Мой меч наточил я для мести святой.
  Хорош будет витязь, что ради сокровищ
  Забудет заботу о чести отца!..
 
 
  Мой недруг заклятый – не Фафнир, а Лингви.
  И после успею я мстить за чужих!..
  А нифлунга клада мне даром не надо…
  Одно лишь мне нужно – за Сигмунда месть!».
 

V
О том, как Сигурд отомстил за отца

 
  Сигурд и Регинн собрались в дорогу,
  Лесом пустились, пустынным путем:
  К странам восточным, где встарь поселился
  Гундингов храбрых воинственный род.
 
 
  Регинн в дорогу побрел поневоле —
  С глаз он питомца спускать не хотел:
  Старый боялся, чтоб юный воитель
  В даль от него не ушел навсегда.
 
 
  Девять и девять ночей миновало,
  Прежде, чем лес перешли поперек.
  Из лесу вышли к шумящему морю;
  По морю дальний их путь ожидал.
 
 
  Ясень свалили, челнок смастерили —
  Выдолбив камнем, огнем обожгли;
  Сделали весла из крепкого клена,
  Вязи для весел из вербных ветвей.
 
 
  Стройную елку на мачту срубили
  Долго гадали, где парус найти?
  Сигурд надумал: плащи путевые
  Терна шипами на парус скрепить.
 
 
  Мачту поставили, в море пустились,
  Легче стрелы понеслись по валам.
  Ветер попутный им с вечера веял —
  Прямо к востоку помчался их челн.
 
 
  Ночь наступила, запенилось море,
  Темные тучи задвинули твердь.
  Свистом и воем наполнился воздух,
  Гром загремел сквозь угрюмую тьму.
 
 
  Скоро потеха затеялась в море —
  Ропот, и рокот, и грохот, и рев;
  Буйная буря игру заиграла,
  Яростных вод повела хоровод.
 
 
  Взвыли, запрыгали страшные волны,
  В гневе проснулись чудовища дна:
  Черною стаей, несчетные, всплыли;
  В бездне задвигался Змей мировой.
 
 
  Пеною воды челнок обливали,
  С бешеной силой бросали его;
  Весла трещали, закрепы скрипели,
  Мачту сломали удары валов.
 
 
  К берегу буря пловцов направляла,
  К белым бурунам, на грозную смерть…
  Весел был Сигурд, не ведавший страха;
  Регинн дрожащий прижался к корме.
 
 
  Мыс показался скалистый над морем;
  Кто-то стоял там на выступе скал.
  Твердо стоял он в сиянии молний,
  В темном плаще, на копье опершись.
 
 
  Челн приближался к пустынным утесам…
  Зорко на зыбь неизвестный глядел;
  Голосом мощным, над морем шумящем,
  Сверху окликнул он плывших в челне.
 

Неизвестный:

 
  Кто это борется с бешеной бурей,
  Темною ночью, в просторе морском?
  Конь водяной ваш измучен и взмылен,
  Ветер и воды осилят его.
 

Регинн:

 
  Регинн зовусь я, товарищ мой Сигурд.
  Мчимся на смерть мы: недолго нам ждать!
  Носом челнок зарывается в волны…
  Кто нас окликнул в последний наш миг?
 

Неизвестный:

 
  Много имен я имел и имею.
  Звался Разящим при Вольсунге я;
  Тайным и Вещим ты звать меня можешь…
  Здесь приставайте! – в челнок я войду.
 
 
  Близился берег – и чудо случилось:
  Целым промчался меж скалами челн,
  Целым причалил к песчаному склону,
  В пене кипучей с шипеньем скользя.
 
 
  В миг Неизвестный спустился с утеса —
  Старец могучий с седой бородой;
  Молча уселся он с Сигурдом рядом,
  Молча копьем оттолкнулся в челне.
 
 
  Поплыли путники по морю снова;
  На воду глядя, дивились они:
  Только лишь старец в челне очутился —
  Буря утихла, и гром замолчал.
  Вскоре спросил Неизвестного Сигурд:
  «Вещий, поведай: кто море сковал?
  Чем усмиряется буйная буря,
  Как успокоить морскую волну?»
 

Неизвестный:

 
  Воздухом властвует бурь Повелитель.
  Один великий, Податель побед;
  Тайные руны волну покоряют,
  Одина имя смиряет прибой.
 

Сигурд:

 
  Вещий, поведай – ты многое знаешь:
  Кто же дарует познание рун?
  Где научиться спасительным чарам,
  Есть ли им мера, и время, и срок?
 

Неизвестный:

 
  Один живущих премудрости учит,
  Один дарует познание рун.
  Должное место, и время, и меру
  Он назначает могуществу чар.
 

Сигурд:

 
  Вещий, поведай, – ты многое знаешь:
  Кто угадает, что Один судил?
  Как отличить нареченное место,
  Как распознать предназначенный срок?
 

Неизвестный:

 
  Знамений знаки, приметы благие
  Бог открывает любимцам своим:
  Волки и вороны – вестники счастья;
  Свято то место, где ясени есть.
 

Сигурд:

 
  Вещий, поведай, – ты многое знаешь:
  Что за любимцы у бога побед?
  Чем наделяет их жизненный жребий?
  Что присуждают им девы судеб?
 

Неизвестный:

 
  Доблестью сильные, верные сердцем
  Любы великому богу побед;
  В битве сраженных, их ждет возрожденье
  В горней Валгалле, в селеньях богов.
 

Сигурд:

 
  Вещий, поведай – ты многое знаешь:
  Что ожидает Валгаллы гостей?
  Есть ли для доблестных бранное дело,
  Есть ли для радостных смех и пиры?
 

Неизвестный:

 
  Каждое утро князь Азгарда Один
  В битву выводит небесную рать;
  Вечером воинов пир ожидает,
  Звонкие песни и пенистый мед.
 

Сигурд:

 
  Вещий, поведай – ты многое знаешь:
  В чем же, пред Одином, доблестных долг?
  Чем воздадут возрожденные в небе
  Мощному богу за милость его?
 

Неизвестный:

 
  С Одином распрю ведут исполины,
  Вечные недруги светлых богов:
  Против свирепых рушителей мира
  Одину служит избранников рать.
 

Сигурд:

 
  Вещий, поведай – ты многое знаешь:
  Ждет ли меня величайший удел?..
  Буду ли биться средь рати небесной?
  Кто мне укажет избранников край?
 

Неизвестный:

 
  Сигурд, я дал тебе знаний довольно!
  Бóльшим обязан ты будешь не мне.
  Будешь наставлен иными устами:
  Одина слово услышишь из них.
 
 
  Помни отныне одно, беззаботный:
  Одину дорог твой доблестный дух!..
  Видишь ли берег? Там Лингви владенья,
  Здесь мы простимся! Победа с тобой.
 

Только пристали – ушел Неизвестный.

Робко вослед ему Регинн смотрел;

Сметливый понял, кто Вещим назвался:

Один великий, властитель богов.

 
  К Лингви явились незванные гости.
  Сигурд к ограде двора подошел;
  Трижды мечем он о щит свой ударил,
  Клич боевой прокричал у ворот.
 
 
  В доме услышали голос могучий;
  Вышел хозяин на зов боевой:
  «Кто ты, пришелец, что шум поднимаешь
  Здесь на заре у чужого двора?»
 

Сигурд:

 
  Сигурд зовусь я, и Сигмунд отец мой.
  Пролил ты с братьями Сигмунда кровь;
  Их и тебя я на бой вызываю!
  Месть я свершу, или смерть я приму.
 

Лингви:

 
  Молод ты, мальчик, для смертного боя!
  Жаль мне красы твоей, Сигмунда сын.
  В бой ты собрался без брони и шлема…
  Рад я не буду, убивши тебя.
 

Сигурд:

 
  Молод иль стар я – тебе что за дело?
  Думаешь ты, что победа в годах?..
  Шлем же и броня – мне груз бесполезный:
  Череп и ребра у всякого есть.
 

Лингви:

 
  Будь же по-твоему, дерзкий ребенок!
  Кто пострадает, увидим потом.
  Братья, сюда! К поединку готовьтесь:
  Сигурд явился за Сигмунда мстить.
 

Сигурд:

 
  Три поединка – неладное дело:
  Очень уж долго задержимся мы!
  Лучше все трое зараз выходите;
  Вам будет легче – а мне веселей!
 

Лингви:

 
  Вижу я, Сигурд: напрасны советы.
  Бейся же с нами, один против трех!
  Кто обречен, тот ничем не спасется…
  Гервард и Гйорвард, идите на бой!
 
 
  Вышли с оружием храбрые братья;
  Воины Гундингов вкруг собрались…
  Регинн, в сторонке, в кустах притаился;
  Ждал беспокойно, чем кончится бой.
 
 
  Сигурда видя, дивились чужие;
  Взор его ясный как солнце сиял;
  Выше он был головой непокрытой
  Шлемов крылатых на гордых врагах.
 
 
  Бой завязался, щиты застучали
  Бешено бился клинок о клинок
  В сече взвивался не так как другие —
  Мощною молнией Сигурда меч.
 
 
  Мысли быстрее, разил он и резал,
  Ткань и булат он равно рассекал;
  Жарко он рдел под росою сражений —
  Меч заповедный, сверкающий Грам.
 
 
  Весело тешился схваткою Сигурд,
  Радостный витязь пятнадцати зим.
  Звонко смеясь в упоении боя,
  Звучно кричал он свой клич боевой.
 
 
  Гервард и Гйорвард без жизни лежали…
  Лингви могучий последним упал:
  Всех разлучил их с ночами земными
  Меч заповедный, сверкающий Грам.
 
 
  Крики о мщеньи кругом зазвучали —
  Грозно неравный затеялся бой:
  Юный воитель, за Сигмунда мститель,
  С вражьей дружиной сражался один.
 
 
  Только недолго сражалась дружина!
  Пятеро пали от Грама во прах.
  Дрогнули прочие, вспять обратились —
  Ужасом Один бойцов поразил.
 
 
  Низко пред Сигурдом копья склонили
  Воины Гундингов, злые враги:
  «Биться с тобою мы больше не смеем,
  Отрок могучий, любимец богов!
 
 
  С миром иди ты от здешних пределов.
  Доблести дивной мы честь воздаем!
  Счастлив, кто будет еще отомщенным
  Так, как за Сигмунда сын отомстил!»
 

VI
О том, как Сигурд убил Фафнира

 
  Немногие ночи с тех пор миновали,
  Как Сигурд и Регинн вернулись в свой лес;
  И Регинн заметил, с немалой тревогой,
  Что Сигурд опять собирается в путь.
 

Регинн:

 
  Куда ты собрался? что думаешь делать?
  Хоть раз бы совета спросил моего!
  Где будешь ты, Сигурд – далеко иль близко?..
  По крайности, место ты мог бы назвать.
 

Сигурд:

 
  Далеко иль близко – и сам я не знаю!
  Мне подвигов надо, и битв и борьбы;
  И надо друзей мне, товарищей верных…
  А где я найду их – не все ли равно?
 

Регинн:

 
  Невесело, Сигурд, слова твои слышать.
  Друзья неизвестные нужны тебе…
  А Регинна бросишь, старейшего друга,
  Что в тяжких заботах ребенка растил?
 

Сигурд:

 
  Орел оперился – гнездо покидает.
  За труд и заботы – спасибо тебе!
  В обиде не будешь: добычею бранной
  С тобой поделюсь я, в том слово даю.
 

Регинн:

 
  От Сигурда ждал я особой добычи:
  Другим недоступной, достойной тебя.
  Пусть Фафнир погибнет от грозного Грама, —
  И оба получим мы Андвари клад.
 

Сигурд:

 
  Ты, Регинн, не раз заводил эти речи.
  Тебе же не раз я в ответ говорил:
  Что сделал мне Фафнир? ужели я должен
  За золото чье-то с ним бой затевать?
 

Регинн:

 
  Я вижу, ты вовсе не так уж отважен!..
  С людьми-то помериться всякий бы мог;
  Но встретить дракона – ты трусишь, должно быть,
  И клада проклятье смущает тебя.
 

Сигурд:

 
  Молчи ты, старик! Что мне клад твой заклятый?
  Но раз ты посмел меня трусом назвать —
  Конец разговорам! сбирайся в дорогу:
  К дракону иду я – указывай путь!..
 
 
  Снова дорогою вместе отправились
Сигурд и Регинн по темным лесам;
В глушь непроглядную, в черную чащу,
Глубже и глубже на полночь брели.
 
 
  Пятеро суток шли путники по лесу.
К логову змея пришли наконец;
Черной стезею к ручью от пещеры
След извивался в густой мураве.
 
 
  След был проложен от логова Фафниром —
Брюхом чешуйчатым травы он мял:
Тут ежедневно он полз к водопою,
Яд его едкий дорожку прожег.
 
 
  Регинн дорогу указывал Сигурду,
  Сам с опасеньем косился на лес:
«Здесь бы засесть тебе, Сигурд, в засаду!
Спрячься в кустарниках, в травах густых.
 
 
Змей поползет к водопою из логова;
Им не замечен, ты меч свой возьмешь.
С хищным драконом ты справишься скоро…
Я же, покуда, подальше уйду».
 
 
  Прочь от пещеры он в чащу направился;
Сигурд со смехом глядел ему вслед.
Прятаться в травы бесстрашный не думал.
Он у дорожки чудовища ждал.
 
 
  Ветви задвигались, листья посыпались,
С гулом глухим задрожала земля;
Шорохом шумным трава зашуршала —
Грозный дракон по дорожке пополз.
 
 
  Медленно тело тащилось громадное;
Тускло блестела хребта чешуя,
С челюсти яд смертоносный сочился,
Пламя из пасти клубилось, шипя…
 
 
  Короток бой был с драконом у юноши.
Гостя заметив, осклабился змей;
С ревом на жертву он ринулся жадно…—
Миг: и уж меч в его сердце засел.
 
 
  Вскинулся дико дракон умирающий —
Тотчас же тяжко упал на траву.
Гаснущим взором врага разглядел он;
Тихо, без ярости, речь с ним повел:
 

Фафнир:

 
  Мальчик, а мальчик! ты как прозываешься?
  Знать я хотел бы, кто смерть мне принес.
  Кто твой родитель? где двор твой наследный?
  Где обитает ваш доблестный род?..
 

Сигурд:

 
  Век не имел ни отца я, ни матери,
  Я от рожденья на свете один;
  Рок мне ни близких, ни родичей не дал,
  Нет у меня и двора своего.
 

Фафнир:

 
  Если отца не имел ты и матери —
  Чудом ты, что ли, явился на свет?
  Лжешь ты, я вижу, пришелец коварный,
  Имя свое ты не хочешь открыть!
 

Сигурд:

 
  Лгать не умею я, змей непонятливый!
  Сигурд мне имя, я Сигмунда сын.
  Прежде, чем жил я, сражен был отец мой.
  Мать же скончалась, младенца родив.
 

Фафнир:

 
  Смел был отец твой, дитя светлоокое!
  С детства недаром так дерзок твой дух!
  Кто научил тебя с Фафниром биться?
  Кто показал, как мне сердце пронзить?
 

Сигурд:

 
  Смелым не станет, кто робок был смолоду!
  Фафнир же первый напал на меня.
  Регинн, твой брат, указал мне дорогу:
  Меч мой направить и сам я сумел.
 

Фафнир:

 
  Веры не дашь ты ни в чем побежденному —
  Все же тебя остеречь я хочу:
  Бойся ты, Светлый, проклятого клада!
  Смерть он приносить владельцу в удел.
 

Сигурд:

 
  Вечно я жить никогда не надеялся.
  Разве без клада я в срок не умру?
  Нить бытия мне отмерена Роком —
  Смерти не минет отмеченный муж.
 

Фафнир:

 
  Если возьмешь ты имущество Андвари,
  Рано умрешь ты, мой радостный враг!
  Видишь меня: я огромен и грозен —
  Клада проклятье мне смерть принесло.
 

Сигурд:

 
  Долгие годы владел ты сокровищем;
  Многих врагов ты, могучий, сгубил;
  Ныне черед твой назначили Норны, —
  Я не тужу, что настанет и мой.
 

Фафнир:

 
  Сигурд, послушайся слова разумного!
  Ясен и мудр перед смертью мой дух.
  Жаль твоей жизни и мощи цветущей…
  Светлый ребенок, забудь этот клад!
 

Сигурд:

 
  Верю, что ты без коварства советуешь —
  Смотрит нелживо твой меркнущий взор.
  Прав ты, быть может; но клад заберу я!
  Так порешил я – проклятью на зло.
 

Фафнир:

 
  Трижды тебя остерег умирающий;
  Трижды отверг ты мой добрый совет.
  Сигурд, прощай! Беcпримерен твой подвиг
  Всех побеждавшего – ты победил!
 
 
  Змей протянулся всем телом чудовищным,
С дрожью последнею дух испустил.
Сел у дорожки на отдых воитель;
Меч обагренный травой обтирал.
 
 
  Регинн, меж тем, пробирался кустарником,
Вкруг озираясь, ползком да тишком;
Мертвым увидя громадного змея,
К Сигурду прямо направился он.
 

Регинн:

 
  Слава тебе, победитель чудовища!
  Выше всех витязей стал ты теперь:
  С кем не дерзали сразиться другие —
  Тот уничтожен оружьем твоим.
 

Сигурд:

 
  Чем заслужил я хвалы твои щедрые?
  Разве удача нам цену дает?
  Доблесть порою дарована людям,
  Меч не омывшим ни разу в крови.
 

Регинн:

 
  Знаешь ты сам, что со славой заслужена
  Доблестным делом людская хвала:
  Смелой рукою сразил ты дракона, —
  Клад золотой ты по праву возьмешь.
 

Сигурд:

 
  Легкой победе не слишком я радуюсь.
  С Фафниром бой не заботил меня;
  Если бы трусом меня не назвал ты,
  Змей продолжал бы по-прежнему жить.
 
 
  Регинн ни слова не вымолвил более;
Мертвого змея рассматривать стал,
Рану расширил в груди обагренной.
Сердце кровавое вытащил он.
 
 
  Сделал он вертел из ветви орешника,
Стал у дорожки костер разводить.
Старого Сигурд спросил, удивленный:
«Что за стряпню затеваешь ты там?»
 

Регинн:

 
  Злобное сердце изжарить нам следует;
  Хищная пища мне в пользу пойдет.
  Сигурд, мой сын! окажи мне услугу:
  Надо уснуть мне – ты вертел возьми.
 

Сигурд:

 
  Странно, что в отдыхе Регинн нуждается —
  Точно, не бившись, от боя устал!
  Сердце дракона я сжарю, пожалуй;
  Можешь наесться добычей моей.
 
 
  Регинн озлился на слово веселое,
  Кротость притворную бросил старик:
«Кто указал тебе к змею дорогу?
Регинн, не так ли – и больше никто!
 
 
Кто научил тебя делать оружие?
Где получил ты булат для меча?
Кто тебя вырастил мощным и смелым, —
Предков достойным тебя воспитал?»
 

Сигурд:

 
  Мощным и смелым не ты меня вырастил,
  Вырос таким я, каким родился!
  В ковке меча ты учителем не был:
  Сам не умел ты сковать этот меч.
 
 
  Как прославлял ты победу над Фафниром!
  Кто же стяжал ее – ты или я?..
  Сам ты знаешь, чего тебе надо!
  Будет нам спорить! Ложись-ка, да спи.
 
 
  Регинн улегся под липой зеленою.
С вертелом Сигурд уселся к огню:
Мясо держал он над пламенем жарким,
Вертел вращая, костер раздувал.
 
 
  Вздумал он пальцем жаркое попробовать;
Жиром кипящим он палец обжег, —
В рот его сунул, как делают дети,
Жгучую каплю слизнул языком.
 
 
  Мигом содеялось диво нежданное,
Только он каплю успел проглотить:
Силу вкусил он драконьего сердца —
Птиц щебетанье он стал понимать.
 
 
  Пташки веселые, поползни серые,
Ловко сновали по толстым стволам
Вслушался витязь в их звонкие речи —
В них разобрал о себе разговор:
 

Пташка:

 
Сигурд усердно для Регинна стряпает.
Лучше бы съел это сердце он сам.
Против отравы, змеиного яда —
Тело навеки оно сохранит.
 

Вторая пташка:

 
Регинн лежит, притворяется дремлющим,
Думает думу недобрую он.
Сердцем доверчивым Сигурд не чует,
Что замышляет корыстный старик.
 

Первая пташка:

 
Регинн добился победы над Фафниром:
Только затем и растил он дитя!
С витязем клад он делить не желает, —
Хочет коварно его умертвить.
 

Вторая пташка:

 
Глупым окажется витязь прославленный,
Лингви сразивший в великом бою,
С мощным драконом покончить сумевший, —
Если предателя он не убьет!
 
 
  Витязь дивился беседе подслушанной;
К пташкам поближе он лег у куста.
К Регинну Сигурд спиной повернулся…
Тотчас он сам убедился во всем.
 
 
  Регинн с ножом подобрался к лежащему —
Думал нежданно удар нанести.
Вовремя витязь успел оглянуться:
Регинна мигом сразил его меч.
 
 
  Сигурд недолго глядел на предателя.
Фафнира сердце он с вертела снял,
С-ел, не колеблясь, целебную пищу… —
Вскоре услышал он пташку опять.
 

Пташка:

 
Сигурд, над золотом стал ты хозяином!
Фафнир сокровища скрыл под землей.
Ход отыщи ты в тайник из пещеры:
Там ты увидишь блистающий клад…
  Сигурд, сбирайся в дорогу далекую,
Прямо на полдень отсюда ступай.
Гору увидишь по правую руку;
Пламя горит на вершине горы.
 
 
  Жарким огнем, как стеной, окруженная,
Дивная дева покоится там.
Дева сражений лежит недвижимо;
Спит на горе очарованным сном.
 
 
  Тот лишь проникнет сквозь пламя палящее,
Кто не изведает страха вовек…
Счастье найдет величайшее в свете
Тот, кто рассеет красавицы сон.
 
 
  Смолкли пичужки и в чаще попрятались…
Сигурд, в раздумьи, к пещере пошел.
В сердце запало воителю юному
Слово о деве на дальней горе.
 
 
  Ходом подземным пробрался он к золоту.
Был из железа чертог под землей;
Факелы рдели у Фафнира в стенах,
Золота груды их блеск озарял.
 
 
  Кольца, запястья, подвески и обручи,
Цепи, сосуды, ларцы и щиты,
Слитки и брусья, и шлемы, и брони,
Вещи без счета – из золота все.
 
 
  Сигурд по-детски богатства разглядывал.
Только немногое взять он хотел;
Шлем он нашел, превращающий лица,
Крепкую броню себе подобрал.
 
 
  Перстня искал он – попроще, для памяти;
Вскоре увидел в сторонке один…
Взял он, не зная, кольцо роковое:
Смерти наследие – Андваранаут.
 
 
  Прочь поспешил он от прочего золота,
В тайном чертоге оставил он клад.
В светлую даль его душу тянуло —
К подвигам новым, в неведомый путь.