Kitobni o'qish: «Полупутешествие на запад. Западные королевства людей»

Западные Королевства Людей. Затма

Прохладный и влажный утренний воздух все еще неторопливо носил вокруг Сарины ароматы травы, листвы, земли и немногочисленных цветов. Девушка думала о лесе, из которого только что вышла. Там сонные полупрозрачные струйки тумана гладили стволы деревьев да просачивались сквозь жиденькие кусты, разбросанные небольшими группами; запахи леса создавали приятное ощущение в груди Сарины, она с ностальгией обнаруживала в себе полуживое чувство принадлежности к друидскому миру. Впрочем, нежная печаль составляла компанию травнице не слишком долго: девушка направила мысли в прозаическое русло, когда увидела впереди несколько десятков одноэтажных домиков, длинный невысокий забор, за ним – скот и клевумов, а еще дальше – высокую городскую стену.

Рядом с Сариной, ведя под уздцы лошадь, шел Дол-жи. Карету они оставили в лесу, со своими сопровождающими из Фаровых гор не так давно расстались; какое-то время их спутником было непринужденное молчание.

Сарину не удивил как бы вдруг появившийся перед ней город, она знала, что топчет земли, принадлежащие какому-то из государств ЗКЛ, и к тому же «нормальная остановка» обсуждалась между ней и принцем неоднократно.

В ответ на Саринин вопрос: «Что это за место?» – Дол-жи, нахмурившись и прикусив губу, странно промолчал. Сначала девушку это удивило, даже несколько позабавило; она хмыкнула и принялась строить догадки.

Пригород встречал их без интереса, люди были заняты своими делами и не обращали на путников внимания.

– Это же… Затма! Тут Затма начинается, верно? И за той стеной… В этом городе я жила, да? Где-то там и король со своей жуткой Фридой, так? – Девушка остановилась как вкопанная и схватила принца за рукав. – Зачем мы здесь и что ты задумал? Хватит скрывать от меня свои планы! В Горах устроенные тобой сюрпризы с родней и гномами были милыми, удивительными! Но сейчас недосказанность пугает! Перестань так поступать.

– Прости. Больше не буду. – Дол-жи виноватым взглядом тюкнулся Сарине в глаза, они расцепились и дальше зашагали медленнее. – Не то чтобы у меня имелся надежный план действий… Да и наведаться сюда я решил лишь недавно. Однако с последним письмом успел направить в это место своих людей. Нас должны встретить.

Преградивший Сарине и Дол-жи путь козлик что-то проблеял, но, так и не дождавшись за следующие десять секунд от неучтивых людей абсолютно никакого ответа, развернулся к ним безрогой стороной тела, помахал хвостом и пошел вперед. Другой «козел» плеснул с порога дома ведро помоев прямо под ноги сутулому старику, прогуливавшемуся вдоль дороги; началась ругань – тогда-то, к слову, выливавший на прохожих нечистоты мужчина и получил новое прозвище.

Этих сцен оказалось достаточно, чтобы обнимавшая Сарину тяжелыми руками напряженность, возникшая в тот самый момент, когда девушка догадалась о текущем местонахождении, быстро отпустила ее, а потом и вовсе пропала.

Дол-жи через пару десятков шагов продолжил делиться с подругой мыслями:

– Можем сделать вид, что заехали сюда просто по пути. Но вообще-то у меня… у нас… будем честными, накопилось немало вопросов к королю Малкольму, и хорошо бы задать их ему. Но я пока не придумал, как действовать, при каких обстоятельствах нам, вооруженным этими вопросами, лучше оказаться перед ним? Решим вместе, ладно?

– Вопросы… – Сарина сама себе удивлялась, но готова была обсуждать затронутую тему легко, без боли. – Какие именно вопросы мы зададим королю и его тетке?

– Ох… Например… Что там за история с твоей семьей? Нельзя ли было как-то повежливее со мной, алианским принцем, обходиться – хотя бы не пытаться убить? Ну и так далее. Составим список позже, да?

Они уже прошли мимо половины домиков пригорода, когда перед ними неожиданно возникли три фигуры в плащах с капюшонами; капюшоны были накинуты на головы незнакомцев и частично закрывали их лица. Ничуть не подозрительные ребята.

Дол-жи, увидев их, не испугался – поэтому и Сарина решила не отскакивать назад, не дергать руками и ничего не говорить. А ей очень хотелось.

– Ваше высочество, – поклонились все трое.

– Мы прибыли и готовы служить, – добавил один из них, скидывая капюшон. Через несколько секунд показали лица и остальные плащеносцы.

Это были клевумы человеческой расы, все мужского пола, первый – среднего возраста, с беспорядочной сединой на висках и в короткой бороде, двое других – ровесники Дол-жи или, может, несколько моложе него: один – рыжий и симпатичный, второй… даже не рыжий; их троих, помимо службы, объединяла любовь к игре на бильярде (но это вроде бы неважно).

Дол-жи передал слугам лошадь, а взамен получил мешок с одеждой.

– Переоденемся. Прикинемся алианскими торговцами, – прокомментировал он для Сарины. – Не хочу, чтобы в ближайшее время кто-нибудь узнал во мне принца.

Через час пятеро новоиспеченных торговцев заселились в дешевую городскую гостиницу. В темной комнате с простой деревянной мебелью и двумя маленькими окнами, плохо рассказывавшими о событиях на улице из-за грязи на стеклах, четверо из них (рыжий слуга отправился в лес заниматься оставленной там каретой) обсуждали текущее положение дел. Крепкий усатый мужик, поднимаясь с первого этажа на второй, приносил им еду и напитки.

– Друг, а расскажешь, какие новости в городе, в королевстве? – Дол-жи бросил усачу монету.

– Ох, да с удовольствием, с удовольствием, – мужчина со счастливым видом убрал денежку в карман, а затем еще и погладил его. Он рассказал три новости, взялся за четвертую, и именно она заинтересовала Дол-жи. – Ну что еще… гуляния через полторы тении будут в честь маленького сына короля – обрядная примерка короны произойдет. Еще…

– Сына?.. А что же королева? – Принц сменил позу на стуле. – Я, признаться, ничего не слышал о ней, хоть и имею честь общаться с алианской знатью, а оттого и про другие королевства тоже кое-что знаю.

– О! Мы любим нашу королеву! Хоть и видим ее очень-очень редко. Она, как говорят, болеет. Поэтому совсем нечасто показывается на людях – даже в своих кругах. Знаете, для нас, простых затмийцев, она как ценное произведение искусства, в котором есть некая печальная загадка: сложно увидеть, сложно понять, но все восхищаемся.

От разговора их отвлек вернувшийся с задания пятый «торговец».

– Позже еще пообщаемся, друг? – Дол-жи поиграл монеткой в пальцах, показывая ее новому знакомому.

– Пожалуйста-пожалуйста! – широко улыбнулся тот. – В любое время.

Когда усач ушел, Дол-жи отпил из своего стакана. Он расслабился, прикрыл глаза, о чем-то подумал, а потом объявил, что желал бы отдохнуть.

– Если эти ребята могут что-либо сделать для тебя – только скажи, – прежде чем отправляться к себе, сообщил принц Сарине, имея в виду троих слуг. – Их проворство теперь и в твоем распоряжении тоже.

Какое-то время до того, как Дол-жи обратился к ней, сноходица с непонятным для присутствующих интересом разглядывала через окошко крыши домиков и часть ничем не заслоненной городской стены.

– Вообще-то… могут, – сразу отреагировала девушка, уже смотря на обогащенного голубой кровью товарища; она очень смутилась, но была уверена в своем решении. –Нужно отыскать одно место в городе. По моему описанию. Или же опровергнуть мою догадку, что оно находится где-то здесь. – Травница повернулась к старшему из людей принца: – Задание непростое, но я очень подробно опишу, что искать… Возьметесь?

– Конечно, – кивнул ей в ответ мужчина.

– Раз у тебя пока что плана нет, – девушка вернула взгляд на Дол-жи, – я попробую разгадать одну свою загадку.

В то время как Дол-жи и Сарина отдыхали под охраной Старшего, Рыжий и Не Рыжий совершали вынужденную прогулку по городу, ища небольшое озеро, окруженное с одной стороны высокой городской стеной, с другой – домами. Озеро то должно было целоваться с последними досочками деревянной дорожки, что шла от увитой лозами и зажатой между двумя домами перголы. Присутствие одинокой печальной фигуры возле воды считалось возможным, но не обязательным.

Сарина решила попытаться найти Миссу, маму Трастина, взглянуть ей в глаза, спросить: «почему?» и «как ты могла?», поговорить о преданной ею семье и брошенном сыне. У девушки не было повода не верить в правдивость однотипных снов, связанных с Миссой; оставалось лишь понять – действительно ли в этом городе по утрам рядом с водоемом грустит – или, может, грустила в недалеком прошлом – некогда милая ее сердцу женщина.

Работа была выполнена людьми Дол-жи на удивление быстро – недаром, видимо, принц вешал на них ярлычки проворных ребят. Ночью они сообщили об обнаружении места, подходящего под Саринино описание, а уже утром, едва дневное светило лизнуло небо своим большим сияющим языком, девушка в компании Рыжего отправилась в путь – на свидание с обретшим реальную форму кусочком грезы.

Сарина волновалась, думала о семье: о возвращении мамы, о смерти отца, об отсутствии новостей насчет брата. Размышляла о том, что она и Мисса, возможно, какое-то время жили в этом городе, грубо говоря, по соседству – и двумя разными жизнями: она – в рабстве, а Мисса – свободно гуляя по улицам, дыша каждый день свежим воздухом, по пятницам, быть может, заходя к пекарю за вкусными кренделями вроде тех, что любили в середине тении есть охранники, нанятые работорговцами, в руках которых довольно долго удерживалась и мялась ее, Сарины, судьба.

Конечно, Сарина не рассчитывала, что сразу же встретится с Миссой, однако тот факт, что место из сна реально, что оно находится недалеко, мог говорить о наличии неплохой отправной точки для поиска мамы Трастина: можно поспрашивать людей, живущих рядом с озером, или даже заплатить кому-нибудь из них, чтобы он или она приглядывали за интересующим сноходицу клочком земли на берегу.

– А когда мы тут вчера были, никакой стражи не наблюдалось, – комментарий Рыжего вытянул Сарину из раздумий и дал девушке понять, что они близки к цели.

Сноходица чувствовала приятную прохладу – такая бывает только утром, когда внезапные поглаживания ветерка по спине вызывают желание поежиться, но в то же время теплые лучи светила недвусмысленно намекают, что готовы бороться за твой комфорт и совсем скоро наберут полную силу. Влажные тени между городскими постройками медленно таяли, к носу девушки подбирался невыразительный запах постепенно нагревающихся камней и старой древесины.

Эта улица была похожа на прочие пройденные Сариной улицы, стоящие плотно друг к другу домики не сильно отличались от других городских строений. Два проулка между домами вели к озеру. Один – знакомый Сарине, с перголой, что удачно занимала его пространство и украшала его, другой – непримечательный, с досками, накиданными поверх сухой в данный момент грязи. Между этими проходами было расстояние в пять домов, и оба они охранялись вооруженными людьми с непроницаемыми лицами – по одному стражу на один проулок. Одежда у мужчин была чистая и неброская, из защиты – только металлические нагрудники, из оружия – мечи, висевшие на бедрах.

– Что делать будем? – Рыжий, отвернувшись от человекообразных препятствий, оснащенных колюще-режущими предметами, и профессионально делая вид, что не следит за ними, встал к Сарине лицом.

– Подождем… – Травница нахмурилась. – Не похоже, что они собираются хоть кого-то пропускать.

– Действительно, – кивнул молодой мужчина. – И к тому же его высочество просил по возможности не привлекать к себе лишнего внимания.

«Как странно, – думала девушка, со стороны наблюдая за неподвижными стражами проулков. – С чего бы им здесь стоять? Не привела ли каким-то образом к их появлению тут наша вчерашняя разведка?»

Но вскоре эти вопросы были позабыты, стали неважны… Один охранник, будто услышав не пойманный чужими ушами приказ, сделал шаг в сторону и развернулся боком к проходу, сохраняя при этом прежнее выражение лица. В окружении лоз, оплетавших элементы перголы, печальная, пустая, будто больная, из проулка появилась Мисса. Как только женщина поравнялась с освободившим ей путь охранником, напарник последнего оставил свой пост и зашагал к ним. Вся эта троица (Мисса – в центре, впереди и позади нее – мужчины) пошла мимо травницы и ее спутника.

Сарине стало трудно дышать, в грудь и виски ударило холодком, она что-то промямлила, но потом все же сумела выкрикнуть:

– Это я! Посмотри на меня! Ничего не хочешь сказать?!

Девушка понимала, что кричит глупости, что сказать следовало бы что-то другое, но и мысли, и язык плохо слушались ее в тот момент.

– Не подходить, – на всякий случай предупредил охранник Миссы и положил руку на эфес меча.

Рыжий стоял в трех шагах от Сарины, старался не показывать незнакомцам лицо и, слегка напряженный, следил за ситуацией полуопущенным взглядом.

Мисса тем временем просьбу девушки – просьбу, получившуюся, видимо, от смеси возбуждения сноходицы и вдруг полностью открывшейся в ней едкой обиды, – выполнила: посмотрела на нее. Но взгляд мамы Трастина абсолютно ничего не выражал. Не было в нем ни волнения, ни пристыженности, ни даже обычного удивления. Секунда, другая, третья – и Мисса, взятая в живые вооруженные скобки, безразлично отвернувшись от Сарины, продолжила свой путь.

Травница была обескуражена, разбита. Как реагировать на такое равнодушие? Она была готова и к конфликту, и даже, в смутных глубоких фантазиях, к примирению с Миссой – после выяснения обстоятельств ее побега в Затму; к болезненному разговору… но не к подобной реакции. Это и реакцией-то с трудом можно было назвать!

Тупым и мокрым взглядом Сарина провожала Миссу до тех пор, пока та не скрылась за поворотом.

Сноходица вернулась на базу алианских торговцев, в действительности не являвшуюся базой алианских торговцев, злая, недовольная сама собой.

– Что… случилось? – оценив состояние подруги как требующее участливого вопроса, обратился Дол-жи к Сарине, жестом предлагая ей сесть в кресло.

– Она была там! Была! Представляешь?! – девушка помахала руками, будто птица крыльями, а садиться не стала.

– О!.. Удивительно… И встреча, как я понимаю, прошла не слишком удачно?

– Она просто сделала вид, что не узнала меня! И важная такая ходит, с охраной!

Затем Сарина рассказала принцу, как сплоховала в попытке начать разговор с Миссой, а после предположила, что в новую встречу, вероятно, сумела бы вытянуть из нее какую-то информацию.

В беседе случилась пауза, с которой вскоре покончил Дол-жи, высказав мысль по поводу заключительной Сарининой фразы:

– Может, тебе лучше теперь не встречи с Миссой искать, а попробовать сон про нее вызвать? То, что ты ее совсем недавно вживую увидела, наверное, поможет хорошо настроиться. Свежее воспоминание – это ведь большое подспорье в этом деле, верно?

Сарина уставилась в пол, пальцами правой руки обхватила кулачок левой, замерла.

– Прости, если я что-то не то сказал, – Дол-жи не смог понять, чем вызвана такая реакция подруги.

– Нет-нет! Предложение хорошее, правильное… Я задумалась, почему раньше, вызывая сны, не пыталась на Миссу настроиться. Это было бы логично. Слишком уж часто она посещала мои видения. Мне казалось, наверное, что это ничего не даст, что настраиваться на нее бессмысленно – получу тот же сон с озером. Но сейчас, ты прав, шансов на вызов полезного сновидения гораздо больше. Наша с ней короткая встреча должна помочь.

Не откладывая в долгий ящик, Сарина занялась подготовкой к вечерней процедуре, важную роль в которой должны были сыграть подушка с мягким одеялом и, конечно, снадобье. За ингредиентами, необходимыми для создания последнего, девушка отправилась на городской рынок.

Шагая между прилавков, за которыми сидели в основном тихие продавцы, и разглядывая товары, не отличающиеся в интересующей ее категории широким ассортиментом, девушка предавалась фантазиям. Она представляла, что вот-вот встретит здесь покупающей продукты кухарку, которая служила у работорговцев и была для нее в годы неволи живым напоминанием, что добро в мире есть, что оно никуда не делось и что даже если оно и молчит, повинуясь злу, то все равно может делать что-то хорошее и защищать несчастных от нападок отчаяния. Сарина даже размышляла, не наведаться ли в то самое место, где ее удерживали работорговцы, – лишь для того, чтобы посмотреть на их лица, когда они увидят ее – свободную, счастливую и ухоженную. Однако потом девушка решила, что шанс встретить кухарку очень невелик, а поход в гости к работорговцам может вызвать болезненные воспоминания, да и вообще не стоит того. Впрочем, она решила передать весточку кухарке через слуг Дол-жи – пускай старуха за нее порадуется и станет от этого заслуженно счастливее.

– А вам для чего? – торговка травами как-то подозрительно прищурилась, разглядывая Сарину; приметила она и значок алианской торговой гильдии на плече молодой собеседницы.

– А? – девушка окончательно рассталась с посторонними мыслями и вернулась в недавно начатый разговор. – Снадобье буду делать.

– Какое такое снадобье?

– Простите, но вам не все ли равно, для чего я покупаю?

– Мне-то? Мне неважно, это верно. Но смотрите, наборчик, который взять хотите, очень уж напоминает основу для какого-нибудь средства, влияющего на сознание. А у нас такое незаконно.

– Это… для сна, – девушка, задумавшись, слегка нахмурилась. – Расскажете, что тут может быть незаконного? Я не понимаю.

– Да я так, предупреждаю. Может, вы и правда для крепкого сна берете, ха! Ну а вообще в Затме тема магии, влияющей на разум, весьма болезненная. Бывало, мы даже правителей своих свергали, когда те злоупотребляли чародействами, контролирующими чужое сознание. А всяких мелких колдунов – любителей поковыряться в голове соседа, что уж и говорить, у нас с большой охотой на костер отправляют.

– На костер?

– Иногда. Так что вы поаккуратней со своим снотворным!

Сделав покупки, Сарина вернулась в гостиницу. Принца там не было, девушку встретил Рыжий:

– Его высочество ругался из-за того, что ты одна ушла. Велел, как вернешься, глаз с тебя не спускать.

– Больше так не буду. Была неправа. – Кладя на стол принесенный с рынка сверток, Сарина чуть склонила голову набок и посмотрела на собеседника. – Можешь теперь не спускать с меня глаз, – кокетливо улыбнулась она.

– С превеликим удовольствием, – дернув бровью и тоже улыбнувшись, кивнул молодой человек.

После того как Сарина покончила со своими делами, Рыжий сопроводил девушку на встречу с Дол-жи и остальными, которая состоялась в небольшом кабаке, расположенном глубже в городе. Заведение в тот момент только готовилось к вечернему наплыву посетителей и было пустенькое и тихонькое.

Пока принц рассказывал Сарине, какие сведения ему удалось собрать за то короткое время, что они не виделись, его слуги были предоставлены сами себе.

– Поглядите-ка, у них тут стол для игры имеется, – услышала Сарина довольный голос Старшего. – Вот это здорово!

– Погоняем шары! Ваше высочество, не возражаете? – обратился Не Рыжий к Дол-жи, стаскивая покрывало с какого-то крупного предмета за его спиной.

Принц оглянулся. Разговор шел о бильярдном столе, состояние которого оказалось довольно неплохим; основа из темного дерева, игровая поверхность покрыта красным сукном, шесть стандартных луз: четыре по углам и две по центру длинных бортов, под лузами – сетки для шаров.

– Играйте, отдыхайте – пожалуйста, – дал добро Дол-жи и вернулся к разговору с Сариной.

Кии в руках алианцев заударяли по шарам, шары – друг о дружку. В какой-то момент игра заинтересовала и последнего алианца – голубокрового, светловолосого и синеглазого. Принц, к удивлению слуг, попросился сыграть с ними – и то, что это была именно просьба, а не требование или распоряжение, их удивление, как показалось Сарине, многократно усилило.

Слуги переглянулись, несколько засмущались, но отказывать господину, конечно, не стали.

Сперва все шло гладко: Дол-жи то забивал, то не забивал шары в лузы, но по счету уверенно лидировал и радовался этому. Однако потом он начал что-то подозревать… Никакого обмана принц не замечал, Не Рыжий, его соперник, целился с сосредоточенным видом и бил уверенно, но слишком уж странными стали казаться Дол-жи непопадания противника, так здорово игравшего ранее.

Очередной неудачный удар Не Рыжего позволил Дол-жи перейти в атаку и сделать затем серию из несложных и результативных ударов. И уж тогда принц не вытерпел.

– Я же по-настоящему хотел!.. Да ну вас! – окончательно убедив себя, что ему поддавались, Дол-жи нахмурился и бросил кий на стол.

Сарина захохотала, Старший и Рыжий отвели взгляды в разные стороны, соперник принца явно напрягся.

Последовала короткая пауза, Дол-жи выдохнул, покачал головой и улыбнулся.

– Должен признать, что если б не понимал, зачем тебе это, то и не заметил бы игру в поддавки. Ловко, ловко. Наверное, чтобы так все подстраивать, большое мастерство требуется, а просто побеждать – гораздо легче…

***

Наступил вечер. Подготовленное и выпитое снадобье принялось за работу. Под ухом – подушка, между ушами – раздумья о Миссе. Сарина погрузилась в вызванный сон.

Мысль о том, что она оказалась не возле озера и что это добрый знак, быстро потерялась в удивлении от увиденного. Друг напротив друга в хорошо освещенном огнями нескольких люстр каменном зале, возле небольшого продолговатого стола, накрытого белой скатертью и сервированного изящной серебряной посудой, стояли двое: Мисса и затмийский король. Сарина сразу невольно отметила, что Мисса выглядела моложе и гораздо свежее, чем в прошлых ее снах или же при недавней их встрече, – как в беззаботные счастливые годы их жизни в Боумионском лесу. Малкольм же со своим «детским» лицом, казалось, вообще никогда не менялся внешне.

– Я признаю, что во всем этом есть и моя вина. – Мисса смотрела на короля твердо, но пальцы ее правой руки легонько подергивали одежду на уровне бедра. – Я не должна была отвечать на твои приглашения, ведь понимала, что такие совместные обеды – это не просто какой-то добрый жест с твоей стороны в память о прошлом, а нечто большее. Стеснялась сказать «нет». Малодушничала – и давала тебе какие-то надежды. Прости меня за это.

– Да что же тебе надо-то, а? А?! – Малкольм уронил на глаза брови и выпятил нижнюю губу. – Я король. Мои руки никогда не касались другой. Я готов сделать для тебя что угодно. Я люблю тебя. Я боготворю тебя. Любое богатство королевства – твое. Королевство – твое.

– Но я тебя не люблю.

– Г-глупости… Наши чувства, разумеется, взаимны. Когда мы сидели у того дерева… Разумного или Думающего – не помню, как оно правильно называется… и восхищались тем, что наши миры, такие разные, встретились и могут существовать вместе, ты говорила…

– Нам было по восемнадцать лет, – Мисса улыбнулась и прослезилась. – И я благодарна тебе за то время. Понимаю, что ты уже тогда знал, кто ты и чего хочешь, – жизнь тебя готовила быть королем. А я… Говорят, девочки взрослеют быстрее мальчиков, но даже в свои восемнадцать я то рисовала в воображении родителей, которых никогда не знала, и то, как пущусь в кругосветное путешествие на их поиски, то собиралась оттачивать друидское мастерство и становиться лучшей колдуньей, то порывалась все бросить и с людьми-котами отправиться торговать всякой всячиной. Я тогда была… разной. И для части меня ты был очень, очень важен. Прошло столько времени – ты не должен призывать меня к ответу за события тех лет.

– Не так и много прошло времени… – Задумчиво-обиженный взгляд Малкольма оторвался от лица Миссы и опустился к полу. – Для меня за эти жалкие несколько лет ничего не изменилось. Я ничего не забыл. Все твои обещания, все твои поцелуи…

– Хватит! – Мисса закричала резко, будто пыталась этим «хватит» застрелить визави; оба спорщика вздрогнули. – Перестань. Я ухожу. Не могу больше тут находиться. Прощай.

– О! Ты, наверно, просто стесняешься властвовать! – вдруг просиял молодой король, словно позабыв о только что брошенном в него возгласе. – Из-за происхождения своего? Ха-ха! Какие глупости! Затма давно избавилась от нелепых предрассудков: ты можешь стать моей королевой по закону. А если что – тетя все уладит, всех приструнит…

– Природа! О чем ты вообще говоришь? Ты слушаешь меня, Мал?! Я не хочу быть с тобой. Я не могу представить нас вместе – как любящую пару, как семью; хоть на тронах, хоть в лесной лачуге. Я люблю другого человека – он моя радость до последнего вздоха, он тот, с кем я готова любые печали делить. Ты понимаешь? Перестань меня мучить. Не заставляй меня чувствовать себя виноватой перед тобой. Нет моей вины в том, что у тебя ко мне какие-то чувства, а у меня – любовь к другому мужчине, и любовь эта – по-настоящему взаимна.

– Кливент. Друид из глухого леса. – Затмиец будто бы демонстративно разомкнул губы и повозил нижними зубами по верхним.

– Да. Ты знаешь, о ком я говорю. Напрасно я делилась с тобой сокровенным – думала, что это предупредит твои ухаживания… Да, Кливент. Да, друид из глухого леса. И только для него есть место в моем…

– Тогда я убью его! – глаза Малкольма блеснули.

– Что ты такое говоришь?! – Мисса, словно ее слегка толкнули в грудь, качнулась и сделала шаг назад.

– И семейство его друидское убью!

– Послушай! Послушай себя! Ты сошел с ума… – Мисса перешла почти на шепот. – Я теперь не только презираю тебя, но и боюсь.

– Презирала меня, значит?! Презирала? Да-а-а! А теперь бойся! Бойся! – Король вздохнул, зажмурился и снова, но уже не будто обезумев, а, напротив, с пугающей простотой и холодностью, проговорил: – Всех их убью.

– Не произноси таких слов…

– Если не останешься со мной – убью.

– Да хватит же! Дай клятву голубой крови, что никогда не сделаешь этого!

– Ха! И с чего бы мне ее давать?!

– Если… дашь ее, то… будет по-твоему.

Малкольм задрожал, часто заморгал.

– П-примешь мое предложение? Станешь моей королевой?

– Да.

– Обещаешь?

– Обещаю. Но только после клятвы.

Затмиец не с первой попытки совладал с дрожью, потом облизнул губы и ненадолго замер.

– Даю клятву голубой крови, что не убью Кливента, знакомого тебе друида из Боумионского леса, и никого из его родни – ни своими руками, ни отдавая кому-либо такой приказ.

– Я принимаю твою клятву голубой крови, – сказала Мисса надломленным голосом; лицо ее обезобразилось гневным оскалом, она зашагала мимо короля.

– Куда ты?! Куда ты?! – Малкольм схватил ее за руку, но она тут же вырвалась.

– Ухожу.

– Обещание!

– Пф! Во мне голубой крови нет – удобно.

– Стой! Стой! Хочешь, я встану на колени?! – с этими словами затмиец рухнул на пол. – Вот – король перед тобой на коленях! Останься, умоляю! Мы все обсудим!

– После твоих угроз о расправе над дорогими мне людьми?! – закричала Мисса, уже почти покинув помещение. – Грибов тебе на ужин в Боумионском лесу, подонок.

– Ты обещала! Ты снова обещала! И снова нарушаешь обещание… Так нельзя. Так нельзя… Мисса, так нельзя!

Сон резко оборвался, но Сарина все еще оставалась во власти вызванных ею грез. Она почувствовала, что с легкостью может пробудиться, вернуться в реальность, но вместо этого, напротив, изо всех сил старалась остаться в мире сновидений, понимая, что имеет возможность увидеть и узнать еще больше, что история, которую она с изумлением только что в себя впитала, может сразу же получить продолжение.

Так оно и вышло. Вероятно, причиной тому послужила хорошо проделанная Сариной подготовительная работа: качественно сваренное снадобье и удачное настраивание на Миссу сыграли свои роли… или, может, это была лишь случайность. Но как бы то ни было, следующий эпизод открылся сноходице, аккуратным толчком поместив ее в очередную затмийскую локацию.

Сарина оказалась в каменном зале с троном – мрачноватом и выглядевшем сырым и холодным. Ее будто бы окружила враждебность, бесчисленными окостенелыми конечностями заключив в неприятные объятия. Перед девушкой во всей своей малоприятности предстали две уже знакомые ей по некоторым прошлым видениям личности.

– Что мне делать? – бледный, с больным и пьяным взглядом, с искусанной нижней губой, Малкольм сидел на троне, держа в руке кубок. – Я должен уничтожить Кливента; уничтожить – не убивая его, не вредя ему напрямую. Мисса будет моей королевой. Как мне расправиться с этим проклятым друидом?! – Король бросил кубок, будто бы целясь в центр зала, и остатки его напитка, совершив полет не столь длинный, нарисовали на полу возле трона небольшую красную дорожку, окруженную рубиновыми слезами. – Как мне, – Малкольм скрючил пальцы на обеих руках, – забрать ее? И оставить – навсегда. Рядом – навсегда.

Фрида, стоявшая недалеко от трона и молча смотревшая на племянника, дождалась, когда его болезненные и зловещие телодвижения стихнут, после чего глубоко вздохнула, на несколько секунд прикрыла глаза и легонько – сама себе – кивнула, как будто приняв в тот момент какое-то важное решение. Эта Фрида была очень похожа на Фриду из старых Сарининых сновидений – разве что жизни в ее лице и глазах, неизменно холодных, было чуточку больше.

– Мне… удалось кое-что разузнать. – Женщина положила руку на спинку трона. – Сведения эти, полагаю, могут послужить основой для составления плана наших действий. Действий, направленных на решение твоей проблемы. Предлагаю ненадолго отвлечься от Кливента. Возможно, сейчас нам будет интересен не он сам, а его отец. – Фрида сделала небольшое движение головой назад и чуть приподняла бровь. – Он активно практикует пересадку сознания клевумов в некие особенные цветы. Если разумному созданию необходима операция или же оно долго испытывает ничем не заглушаемую боль, отец Кливента на время перемещает разум пострадавшего в растение. Что-то вроде очень хитрого способа обезболивания. Когда врачеватель заканчивает работать с телом, сознание возвращается друидом на место. При неудачном стечении обстоятельств, то есть в случае смерти тела, сознание, не способное существовать без своей настоящей оболочки, быстро затухает. По нашим законам родителя Кливента вполне можно было бы обвинить в душекрадстве, в темном, аморальном колдовстве. В компании нужных идейных затмийцев карта с душой, погибающей вне тела, разыгралась бы удачно.

Прищурив глаз, приоткрыв рот, Малкольм слушал тетю внимательно, но, судя по всему, не понимал, куда та клонит.

– Подобное преступление может караться в Затме обращением в рабство, – продолжала женщина. – А еще может быть использована особая форма наказания, когда родственники злодея тоже признаются виновными в его деяниях. Все законно, пятен на королевском имени не будет, а главное, не произойдет нарушения твоей клятвы голубой крови, ведь мы не будем напрямую задействованы в вершении судеб этих людей, а только создадим условия, чтобы затмийские судьи имели возможность судить их… ну а прежде – чтобы преступление не осталось незамеченным. Мисса сама явится к тебе.

– Явится сама? – тупо переспросил Малкольм, показывая тем самым, что до сих пор не уяснил, что именно до него пытается донести родственница.

– Обязательно. – Большие, вечно полуприкрытые глаза Фриды прошлись задумчивым медленным взглядом по всему лицу племянника, а затем посмотрели куда-то в сторону. – Пойдем. Продолжим наш разговор возле карты территорий. – Женщина тихо зашагала к выходу из зала; ее умение передвигаться почти беззвучно вполне могло вселить в сердце клевума тревогу или даже страх. – Боюсь, твоя любовь дорого обойдется королевству. Но твое помешательство на этой почве – хуже. Его надо лечить. Вернем тебе Миссу. И никто не узнает, какой ценой ее голова попала под нашу корону.

Секундная тишина, пустота. Сарину ожидал новый переход из сна в сон или, может, из одной части сна в другую. Впрочем, в этот раз она за него не боролась: узнав об интриганстве госпожи Фриды, ледяные осколки которого разрезали ее жизнь и жизни ее близких, девушка просто пропустила момент перемещения.

Вокруг Сарины снова появился тот же зал; все в нем оставалось по-прежнему, однако зрительнице было предложено иное место – в другой половине помещения и поближе к трону. Девушка решила, что видит события, происходившие немногим позже того разговора, который она наблюдала несколько мгновений назад.

Фрида и Малкольм входили в зал, волоча за собой из других помещений беседу. Женщина шла впереди, а ее племянник, моргая в пол, перебирал ногами сзади.

– Я пригласила кое-кого, кто поможет нам разобраться с твоим главным желанием. – Тетя короля медленным движением руки указала в сторону и повелительным голосом вонзила в воздух приказ: – Войди!

Из проема в стене, скрытого бордово-золотистой занавесью, показалась гоблинша – среднего возраста, на полторы головы ниже Малкольма, с серо-зеленой кожей, собранными в хвост черными волосами, аккуратным ртом и двумя маленькими клыками, выглядывающими из-за нижней губы.

Госпожа Фрида, подойдя к трону, сделала новый жест, указав теперь на пол.

– Наша гостья начертит здесь магический круг подчинения воли. Мисса, попав в него, перестанет изводить тебя своей жестокой антипатией, сменит ее на милость. Ты придешь в себя и, со спокойным сердцем, наконец вернешься к государственным делам.

Малкольм искоса посмотрел на тетю, потом перевел взгляд на незнакомку и с отсутствующим видом покивал.

Используя бурую краску на неизвестной основе, гоблинша нарисовала перед троном довольно большой круг, а потом долго заполняла его какими-то каракулями, похожими на извивающихся змей.

– Безделушки подготовил? – спросила Фрида племянника, наблюдая за работой колдуньи.

– Да. – Малкольм нахмурился. – Ты сказала, их придется уничтожить?

– Придется.

– От этих вещей точно ничего не останется?.. Обязательно отдавать их все?

– Мы же уже обсудили. Чем больше ее вещей будет использовано, тем выше шанс на успех. Что для тебя важнее: кучка барахла, помогающая ковыряться в воспоминаниях, или сама Мисса?

– Сама Мисса… Вот. Все в этом ларце. – Король достал из-под трона и протянул тете расписной красно-зеленый ящичек, на крышке которого красовался большой топаз.

Фрида открыла сундучок и принялась извлекать из него весьма спорные, как она явно считала, сокровища, при этом описывая их для колдуньи:

– Бусы… из желудей? Полупрозрачный зеленый гребешок. Какая-то лента – ткань, кажется, затмийская. Прядь… прядь волос, перевязанная шнурком. Резная фигурка – изображает молодую женщину. Это все подойдет? Хватит этого?

– Если эти предметы с заклинаемым клевумом на самом деле достаточно крепко связаны были – подойдет, хватит. – Гоблинша приподнялась и рассмотрела круг. – Должно хватить.

Холодный взгляд Фриды тоже внимательно оценил сомнительное художество на полу. Малкольм следил за происходящим исподлобья и, в отличие от тетки, которая всегда держалась прямо, страшно сутулился.

– Есть некоторые условия, – раскладывая полученные от Фриды предметы внутри круга, колдунья отрывисто наставляла покупателей порции темного волшебства. – Клевум, которого заколдовывать будете, должен прийти на это место сам и подтвердить, что желает стоять на этом месте. Нельзя притащить силой и положить в круг. Нельзя угрозами заставить встать сюда. Нельзя, чтобы случайно здесь оказался. Обмануть – можно. О самом круге ему знать тоже необязательно – можно прикрыть чем-то. И в круге вместе с объектом стоять следует, когда подчинять его волю будете. Вот.

– Я все помню, – кивнула Фрида. – Мы об этом позаботимся.

– Хорошо. – Колдунья подавила друг о дружку пальцы рук, при этом громко похрустев суставами, вытянула откуда-то с одежды булавку, кольнула ею Малкольма, не ожидавшего такого и потому ойкнувшего и отшагнувшего в сторону, после чего бросила окровавленный острый предмет в магический круг и отошла подальше от трона. Бусы, статуэтка, прядь волос, лента, гребешок – все в один миг вспыхнуло неестественным черным пламенем и быстро было сожрано им без остатка. И гоблинша просто сообщила: – Готово.

Когда Малкольм остался с тетей наедине, он, стоя с опущенной головой на кромке зловещего творения темной волшебницы, спросил:

– А после этого круга… это будет та Мисса?

– Это будет твоя Мисса, – последовал ответ Фриды; женщина, находившаяся чуть позади короля, положила руку ему на плечо. – Пойдем. Поможешь мне застелить эту могущественную мазню.

Новый переход… Сарина теперь просто плыла по грезам – у нее не было ни желания помогать им строиться, ни, напротив, мысли покинуть их; она, кажется, уже даже не помнила, что сама эти грезы и вызвала…

Девушка увидела родителей. Наверное, с той стороны сна из-под ее сомкнутых век потекли слезы. Папа, такой, каким она его помнила… милый папа, живой, здоровый, среди родных друидских растительных закорючек, переплетений корней и веток сообщал маме, беззаботной, красивой, что в Лесу происходит что-то странное, что что-то сильно тревожит грибов-правителей.

– Но эти упрямцы не хотят говорить, что случилось! – всплеснул он руками. – Деревья не болеют, лесорубы спокойны – не понимаю…

Переход. Теперь папа был хмур. Он снова разговаривал с мамой, но уже в другом месте, в окружении могучих деревьев, объятия которых закрывали небо – только непосредственно над родителями застывшая ажурная круговерть веток и листвы образовывала подобие колодца и пропускала на землю мягкий теплый свет. Было похоже, что разговор едва начался, однако отец, не став аккуратничать в беседе, сразу перешел к ее главной теме:

– Боумионский лес, кажется, захватили…

– О чем это ты? – усмехнулась мама. – Когда кто-то кого-то захватывает, насколько я знаю, происходит много шума, клевумы колотят друг друга.

– Какие-то стычки были. А в Моховом Захрапыше, говорят, вообще много жертв. И трепет растений… Послушай их трепет.

– Да это же нелепость какая-то!

Переход. Мисса, растрепанная, дышавшая тяжело и жарко, остановилась посреди улицы. Жизнь затмийского города шла своим чередом – мало кто обращал внимание на несчастную молодую женщину. Она так устала, что, забывшись, попыталась опереться рукой о стену дома, который был от нее довольно далеко.

– Пьяная, что ли? – недовольно буркнул прохожий, покосившись на чуть не упавшую Миссу.

Она свернула в проулок – под перголу, зажатую между двумя домами. Увидев оттуда водоем, находившийся в стороне от городской суеты, и ведущую в глубь двора деревянную дорожку, по которой к нему можно было пройти, Мисса, собрав последние силы, зашагала туда.

Вот она у озерца. Сарина – рядом. Мисса прошла до самого конца дорожки, которая, частично располагаясь на небольших деревянных сваях, продолжалась над водой еще несколько метров (в отличие от ее нынешней версии, запомнившейся Сарине по прежним снам). Героиня сна опустилась на колени, зачерпнула ладонями воду, умылась. Вгляделась в свое отражение на поверхности озера, заплакала.

Все еще роняя слезы, Мисса достала из кармана и прижала к груди неширокий кондровый браслет палевого цвета – второй такой же красовался на ее запястье. Сарина узнала эти вещи: это были символичные украшения, которые Кливент и Мисса дарили друг другу на церемонии их бракосочетания.

Несчастная друидка подняла руку к лицу, чтобы протереть глаза, – и вдруг браслет выскользнул из ее пальцев и упал в воду. Мисса отреагировала на случившееся резким выдохом, сбитым неудачной попыткой вскрикнуть, распахнула глаза и вздрогнула всем телом. Она почти полностью запустила руку в воду и стала отчаянно ею двигать из стороны в сторону, пытаясь нащупать дорогой ее сердцу предмет. Сарине казалось, что браслет просто не мог пропасть так сразу, но озеро будто проглотило его и упорно делало вид, что ничего о своей добыче не знает.

Бросив бессмысленно щекотать внутренности водоема, Мисса, все еще стоя на коленях, выпрямилась. Она вытянула вперед руки, поводила растопыренными пальцами в воздухе и, заколдовав какие-то подводные растения, попыталась достать пропажу с их помощью – но тоже безуспешно: булькнув, из воды поочередно высунулись несколько зелено-черных ленточек, ничего не принесших в скрученных магией петельках.

Мисса на какое-то время замерла, потом медленно перевела взгляд на руку, сложила вместе вытянутые пальцы и стянула с запястья свой браслет. Она опустила его на ладони в воду, долго на него смотрела, а затем перевернула руку, отправив украшение вслед за его близнецом.

Опустившись на бедро и упершись предплечьем в дорожку, Мисса еще несколько минут провела в своих мыслях, без движения, без слез. В конце концов она кивнула своему отражению, в глазах ее созрела решимость, и друидка, поднявшись на ноги почти уверенно, отправилась к проулку, который недавно привел ее в это тихое местечко с небольшим озером.

Очередная часть сна завела Сарину обратно в зал с троном затмийского короля, где гоблинша в прошлом творила свое колдовство. Магический круг был застелен ковром, Малкольм восседал на троне, Фрида стояла рядом с ним.

– Это ты! – не встретив никаких препятствий со стороны стражи, Мисса вошла в помещение; она была в той же одежде, с той же прической (если, конечно, прической можно назвать своевластие растрепанных волос на голове), что и в прошлом видении. – До последнего не могла поверить! Но теперь, когда Кливента забрали… и остальных… Все это только для того, чтобы отомстить мне?! Тебе для этого понадобился целый Боумионский лес? Ты… безумец. Но я пришла не оскорблять тебя… а умолять. Ты победил. Делай со мной что хочешь. Женой, любовницей, рабыней сделай – только дай свободу другим. Природа! Малкольм, одумайся! Скажи, за что будет страдать сестра Кливента – совсем еще ребенок!

– Ты навлекла на них эту беду, – негромко произнес король.

– О-о!.. – глаза Миссы загорелись недобрым пламенем, но тут же потухли. – Ладно.

Фрида безэмоционально следила за ногами Миссы и, когда та оказалась на ковре, положила руку племяннику на плечо. Встав с трона, король спустился внутрь скрытого от глаз магического круга. Мисса отшатнулась от Малкольма, однако осталась стоять на месте.

– Скажи, – тем же тоном продолжил затмиец, – ты ведь сама, по своему желанию пришла сюда?

– Что?

– Понимаю, тебя привели обстоятельства, но я ведь не зазывал тебя, не заставлял приходить, так? Это же твой выбор?

– Малкольм, я не понимаю, чего ты хочешь от меня. Просто – прошу! – отпусти Клива и его родню, а я останусь у тебя.

– А ты пообещай, – противная мстительная усмешка налипла на лицо короля.

Мисса вздрогнула, на глаза ее навернулись слезы.

– Давай начнем с простого, – Малкольм легким движением приподнял руку и открыл ладонь. – Пока что я хочу услышать только одно: что ты пришла сюда сама, что ты – по не самым, конечно, приятным причинам – хотела оказаться в этом городе, в этом зале, на этом месте.

– Зачем тебе это? – прошептала друидка, не ожидая на самом деле никакого ответа; она молчала около минуты, но потом все же хриплым голосом выдавила из себя фразу: – Да, я пришла по своей воле. Я должна была прийти! – тут же несколько распалилась она. – Не могла не прийти! К сожалению, я единственная, кто может сейчас спасти счастье близких мне людей, а у моего счастья в настоящий момент нет защитника…

И тут глаза Миссы остекленели, с губ ее сорвалось короткое «ах», она застыла. Глаза же Малкольма выпучились, он резко отвернулся от молодой женщины всем корпусом, задышал тяжело, неровно, боязливо. Прошло немало времени, прежде чем он снова смог посмотреть на Миссу. Он встал к ней ближе – она не противилась. Он коснулся ее руки – она не отреагировала.

– Я не буду помогать этой твоей ненастоящей семье. Не нужно, чтобы лишние клевумы тебя искали, задавали вопросы и тем самым вредили королевству. Так безопасней, понимаешь? А Кливент так и вовсе это заслужил… Я поквитался с ним. Кливент… Что ты чувствуешь, когда слышишь это имя? Ну! Скажи…

– Кливент?.. Не чувствую, – моргнув, Мисса качнула головой.

Малкольм заулыбался, приободрился, но потом резко нахмурился.

– А… как там его? – он повернулся к тетке.

– Трастин, – подсказала Фрида.

– Да… – король вернул взгляд на Миссу. – А Трастин… Трастин – какие чувства вызывает это имя?

– Трастин?.. – Мисса заморгала часто, взгляд ее сделался совсем потерянным, она на несколько секунд положила руку на грудь. – Я… не знаю.

– Скажи, что любишь меня, – прошептал Малкольм.

– Я люблю тебя, – просто ответила Мисса.

– Скажи, что любишь меня одного!

– Я люблю только тебя, – буднично и вяло проговорила заколдованная друидка.

Самое долгое Саринино погружение в вызванные грезы подходило к концу. Девушка теперь чувствовала это. Правда, о структуре и продолжительности сна она не думала – голова была забита другим. Открывшаяся история Миссы позволила Сарине и стыдливо, и с болью, и с благоговением вшить увиденные ею образы в хронику жизни их семьи, осознать и принять случившееся целиком.

Последнее видение открылось сноходице несколько лениво. В маленьком кабинете находились три человека: Малкольм сидел за столом и работал с документами, время от времени беспокоя их пером или давя королевской печатью, Фрида стояла поодаль от него у небольшого окна, а разодетый мужичок в парике – возле двери. Оконце по вине бодрых облаков пило дневной свет отрывисто, но большими глотками.

– Это все, ваше величество, – закончил какое-то свое сообщение незнакомый Сарине мужчина.

– Знаете, – Малкольм, не отрывая взгляда от бумаг, поднял указательный палец, направил в сторону своей головы и сделал им несколько круговых движений, – вряд ли Затме сейчас так уж нужна вторая золотая статуя с моим лицом. У нас на юге две деревни сильно пострадали от наводнения. Направьте лучше эти средства на их восстановление.

– О, ваше величество, стоит ли сравнивать судьбу какой-то деревушки и память о вас людей, которую эта статуя поможет сохранить? – хотел на основе лести соорудить небольшой спор мужчина в парике.

– Пускай лучше затмийцы любят меня сейчас, чем вечно помнят непонятно за что, – король посмотрел на собеседника.

– Но этот проект…

– Я все сказал. Вопросы?

– Нет, ваше величество, – втянув щеки, потупившись, неудачливый спорщик поклонился и торопливо покинул кабинет.

– Что, тетя? Почему ты так смотришь? – заметил Малкольм направленный на него взгляд Фриды.

Худое холодное лицо женщины вдруг рассекла улыбка:

– В последнее время не могу нарадоваться тому, как ты правишь. Ни одного обращения ко мне. Все сам. – Фрида приподняла бровь: – Этому есть какая-то особая причина?

Под вьющимися волосами короля свилось такое нежное смущение, которое должно бы посещать лишь клевумов с безобидной и чуткой натурой. Заулыбавшись, Малкольм встал из-за стола и, глядя мимо тети в окно, подошел к ней.

– Скоро… я стану отцом. Может, это повлияло на меня?

– О, мой мальчик, – еще одна улыбка, не острая даже, на десяток с лишним секунд замаскировала Фриду под женщину простую и добрую, она обняла племянника и прильнула щекой к его волосам. – Это прекрасно. Я так рада за тебя. Так рада за королевство.

«Слишком много улыбок для этих двоих», – Сарине сделалось не по себе оттого, что затмийский король и его тетка могут быть на вид такими нормальными.

– Как в целом поживает наша королева? – отпустив племянника, Фрида посмотрела на него внимательно и серьезно. – Как ее самочувствие – если говорить не о беременности, а о состоянии душевном? Ты понимаешь, о чем я.

– Неплохо, я думаю. С ее хождениями к озеру, правда, ничего сделать так и не смог. Но взаперти ее держать тоже не хочу. Пускай ходит, раз уж ей так сильно нравится то место. Приставил охрану, следят хорошо. Гуляют рано утром – свидетелей мало. А одеваются, как ты и советовала раньше, довольно просто – если кто и встретит их, то решит, что всего лишь какая-то знатная горожанка с наемной стражей вышла подышать свежим воздухом.

– Ладно. Ты молодец. Но все же будь внимателен, мой мальчик.

– Хорошо, тетя.

Сарина проснулась с чувством гадким, едким, как будто уставшая и с легкой головной болью. Усевшись на кровати, она долго смотрела в одну точку; выпустила из глаз несколько неторопливых слезинок, после чего протерла веки и щеки пальцами; тяжело вздохнула.

– Это будет долгий разговор, Дол, – обратилась она к принцу, которого рядом не было и который, вероятно, еще спал.

***

Прошло три дня.

Предатель Не Рыжий начал передавать Малкольму и Фриде информацию о своем господине, докладывать, что тому известно про королеву. К ужасной этой измене слугу Дол-жи подтолкнула череда крайне неудачных игр на бильярде. Он сильно задолжал очень злым, нетерпеливым и широкоплечим мужчинам. Не Рыжий украл у принца дорогой перстень, продал его, но, вместо того чтобы расплатиться с долгами, попытался отыграться – и полученные деньги тоже отправил в чужие карманы. Конечно, уникальный именной алианский перстень, походив по рукам разных темных личностей, быстро привлек внимание агентов короля, которые и сообщили госпоже Фриде, что по черному рынку гуляет прелюбопытнейшая вещица. Когда Не Рыжий прохладной светлой ночью пошел с привязанным к шее камнем на речку за городской стеной топиться, он уже был под наблюдением тети короля. Подойдя к берегу в сопровождении двоих вооруженных мужчин, она предложила Не Рыжему альтернативу ужасному деянию, предполагавшему продолжительное кормление рыбок самим собой. Женщина пообещала выплатить за него все долги, защитить от гнева принца, у которого было украдено кольцо, а потом еще и забрать к себе на службу, если все сложится удачно. Взамен он должен был всего-навсего собирать для нее сведения о своем уже почти бывшем господине. Фрида сообщила, что смогла восстановить путь попавшего в ее поле зрения перстня по Затме, примерно знает историю Не Рыжего и предполагает, что он поможет ей и местному королю в противостоянии Дол-жи, который, судя по всему, узнал лишнее, зазнался и, мягко говоря, лезет не в свое дело. Не Рыжий счел предложение заманчивым, топиться не стал и пошел на сделку.

Так все и было – по крайней мере, в глазах Малкольма и госпожи Фриды. А для Дол-жи, например, ситуация с предательством слуги выглядела несколько иначе. Начать хотя бы с того, что он сам попросил Не Рыжего профессионально проиграть ряд партий на бильярде и даже пожертвовал дорогим перстнем, чтобы на него клюнули внимательные и пронырливые агенты неприятеля. План, придуманный в переписке с Жак-ви, предполагал, что Фрида и Малкольм, напуганные пропажей в Горах их агента и присутствием в городе Дол-жи и Сарины, начнут действовать неосторожно и дадут себя обмануть: заглотят наживку в виде азартного неумелого бильярдиста и недобросовестного слуги. И план этот сработал. Фрида думала, что жалкий Не Рыжий добывает для нее ценные сведения, а на самом деле преданный Не Рыжий помаленьку высасывал из нее ее собственные тайны.

Все это обсуждали на своей базе за ароматным и вкусным чайком ничем не торговавшие, но строившие козни против затмийского правительства алианские торговцы.

– Я полагал, что тебе придется часто к ним в замок бегать, – Дол-жи рассматривал взятые в руку бумажки, – а она вон что придумала.

– Да, господин, – виновато пожал плечами Не Рыжий. – У госпожи Фриды есть зал, в одной из стен которого устроена такая… черная дырка овальной формы. Вот в ней она и сжигает послания. То, что сожгла, у меня на бумажке отображается. А если я на таком листке напишу что-то и затем сожгу, то, полагаю, в стенной дырке это и появится в каком-то виде.

– Таким же способом, видимо, она общалась и со своим человеком в Фаровых горах. И вот это, – Дол-жи достал книжицу, забранную у затмийского шпиона, пострадавшего от дурман-корней, – тоже, наверное, должно было быть сожжено.

– Пользовались бы и дальше моими снами, – встряла в разговор Сарина. – Незачем подвергать кого-то такому риску, – покосилась она на Не Рыжего.

– А у тебя очень хорошо получается настраиваться на госпожу Фриду? – спросил принц. – Или ты можешь спать круглосуточно и все это время видеть вызванные сны?

Сарина опустила глаза.

– Вот-вот. – Дол-жи отпил из своей чашки и вновь повернулся к Не Рыжему. – Ладно, ничего, разберемся. Ты отлично справляешься со своей ролью. Продолжай в том же духе.

– Слушаюсь, господин, – поклонился слуга.

После чаепития, лежа на диване, Сарина листала записи «озверевшего» в логове культистов затмийского агента; в помещении также были Дол-жи и Рыжий.

– А про Клива что-нибудь известно сейчас? – вдруг спросила девушка.

– Прости, нет, – Дол-жи явно смутился, но ответил довольно быстро, так как не хотел, чтобы вопрос долго оставался в подвешенном состоянии. – Пока – нет. Далеко его закинули. Мы с Жаком наняли одного клевума, он занят поисками…

– Огромное вам спасибо за все это. Правда – огромное. Я уже много раз говорила, что не знаю, как смогу отблагодарить тебя и принца Жак-ви. – Сарина отложила книжку. – Но я сейчас про другое. У нас есть эти записи. Мы знаем, что произошло с их автором, а Фрида и Малкольм – нет.

– Та-а-ак, – кивнул Дол-жи.

– И у нас есть Кливент, настоящий муж Миссы, появления которого в здешних краях Малкольм и Фрида не хотят допускать и про жизнь которого сейчас никто ничего не знает. Конечно, я волнуюсь за брата, но абсолютно уверена, что он был бы не против использования его имени, его образа для борьбы с обидчиками Миссы и всей нашей семьи.

– Так что ты предлагаешь? – Дол-жи взглянул на добытую в Фаровых горах маленькую бумажную ценность, части которой, сложенные правильно, могут пронзить затмийского неприятеля лучше любого металлического кинжала.

– Предлагаю дурачить их и дальше. – Девушка чуть прищурилась. – И быть еще наглее в этом деле…

На днях, тщательно обсудив ситуацию с безжалостной влюбленностью Малкольма, Дол-жи и Сарина сошлись на том, что Миссу неприятель не отдаст, даже если хорошенько пошвыряться в этого неприятеля компрометирующим его материалом из книжки. Принц и сноходица нарекли имеющиеся у них записи козырем и пока что оставили данный козырь в рукаве.

Ранее в алианском лагере рассматривался и вариант силового захвата Миссы во время ее прогулки к озеру, но в итоге Сарина и Дол-жи решили, что будет лучше, если они сумеют вынудить короля и его тетку отпустить заколдованную женщину подобру-поздорову. Тем более что гневом Алиании в ответ на старые, сделанные исподтишка, и возможные новые, уже открытые, атаки на Дол-жи хорошо было пугать противника, который ничего не подозревал о внутренних проблемах родины принца, но вот проверять на практике, до чего готов дойти Малкольм в своем стремлении оставить при себе свою любовь, не хотелось. Разговоры об алианском короле и ситуации с соревнованием принцев в те дни Дол-жи и Сарина обходили стороной.

Делая из Не Рыжего двойного агента, все понимали, что никакой свободы перемещения у Миссы не останется, что ее, скорее всего, где-нибудь запрут, спрячут, но риск, как решила команда по спасению зачарованных друидок, был оправдан.

И вот теперь у них был не только общий план, связанный со шпионажем, но и план вполне конкретный. На следующее утро после тщательного обсуждения свежей Сарининой задумки они приступили к ее реализации.

Старший сидел за столом. Вооруженный пером, чернилами и книжицей для связи с Фридой, он ответственно и сосредоточенно ничего не делал, дожидаясь, видимо, распоряжений Дол-жи.

– У него много талантов, – глядя на слугу из другой комнаты через дверной проем, сказал принц стоявшей с ним рядом Сарине.

– Это ты меня успокаиваешь или он действительно может справиться? – спросила девушка, тоже посматривая на бородатого мужчину.

– Правда может. Я не только для охраны вызывал его из Алиании, но и на какой-нибудь подобный случай… Нет, я, конечно, не предполагал, что ему придется от имени затмийского подданного переписываться с госпожой Фридой для того, чтобы спасти заколдованную жену брата моей бывшей рабыни, дружба с которой едва не привела меня в брюхо огромной птицы…

– Ой, самое время острить!

– Сарин, он очень внимательно изучил предыдущие записи; сказал, что выдать себя за затмийского агента ему будет нетрудно. Он бы не стал мне врать.

– А если у них есть какая-нибудь кодовая фраза для ситуаций, когда агент долго не выходит на связь, а потом вдруг пишет ей?

– Мы же договорились – будем упирать на частичную потерю памяти. Так! Вообще-то это твой план. Брось сомневаться! Все получится. Сама сказала – максимально приблизим наш рассказ к правде, чтобы нигде не проколоться.

– Ты уверен?.. Не конкретно в этом, а вообще в наших действиях…

– Ох, в сотый раз говорю. Сарина, теперь мы атакуем. А им остается лишь гадать, какой удар мы нанесем, да планировать, как его отражать. Сама подумай, что они могут сделать нам? Твоя жизнь – под защитой клятвы голубой крови, моя – охраняется угрозой войны с Алианией. Они напуганы, они больше не таинственные интриганы, что могут тихо отправить меня на корм гигантской птице. Теперь мы это знаем. А они, в свою очередь, не знают ничего: кого я предупредил об их враждебных действиях? собираюсь ли выносить на официальный уровень разбирательства с Затмой? Мы – действуем, они – реагируют; такие сейчас правила игры. Но бдительность тоже, конечно, терять не стоит. Тебя-то точно охранять нужно – мало ли что Фрида выдумает. Но давай вернемся к плану.

Через несколько минут Сарина от лица пропавшего затмийского агента рассказывала Старшему об удивительном злоключении, случившемся с ней – а вернее, с ним – в Горах, а слуга Дол-жи что-то записывал в черновике, делал пометки, чтобы потом эпистолярной шлифовкой преобразить этот рассказ в правдоподобное послание.

А поведал шпион-потеряшка Фриде следующее.

К большому сожалению, он многого сейчас не помнит и все еще с трудом ориентируется в пространстве. Причина этого – отравление, полученное им в убежище культистов.

Он, как ему казалось, хорошо справлялся с миссией, и все шло по плану до одного момента – пока он не пришел с главой культа к пещере, где содержался Дол-жи, которого они должны были забрать для жертвоприношения. В пещере оказалась и Сарина, которой там не должно было быть. Дол-жи, как он полагает, заставил девушку сделать горючую ядовитую смесь, чтобы отравить его и культистов дымом.

Дол-жи и Сарина говорили обо всем этом, когда думали, что все вокруг лишились рассудка, но ему удалось, борясь какое-то время с забвением, подслушать и запомнить сказанное алианским принцем.

Ему стало известно, что, к несчастью, алианец знает гораздо больше, чем они могли предполагать. Например, что-то важное о королеве. Источник этих и многих других знаний – дар Сарины. Она внутри себя видит отрывками истину разных событий. Так, при помощи ее дара, Дол-жи вычислил и его. Девушка видит далеко не полные картины настоящего, прошлого и будущего, но этого вполне хватит для вмешательства алианского принца в планы госпожи Фриды.

В настоящий момент он находится в Горах под наблюдением врачей. Только недавно он смог получить свои вещи и связаться с госпожой Фридой. Врачи сумели подклеить мысли и воспоминания некоторых пострадавших от дыма, в том числе и его. Говорят, со временем он сможет окончательно восстановиться, но пока что его не отпускают из-за случающихся приступов забвения. (Когда Сарина говорила про выздоровление, голос ее надломился, и какое-то время девушка продолжала с хрипотцой, нахально поселившейся в словах.)

Главное, что он должен сообщить Фриде, это то, что Дол-жи знает, как снять некое заклятие, существование которого важно для Затмы. Для этого он отправляет в королевство найденного далеко на севере мужчину. Тот сумеет теплотой своей любви кого-то расколдовать. Так было сказано в одном из видений Сарины. И все это каким-то образом связано с семьей этой девушки.

Сам принц и Сарина тоже намеревались отправиться в Затму, чтобы контролировать упомянутый процесс расколдовывания.

Это все, что ему известно.

Переписка между Старшим и госпожой Фридой состоялась. Сарина в ожидании новостей, касающихся того, как неприятель отреагировал на неожиданные и, как ей казалось, подозрительные сообщения, сидела на скамейке возле окошка и смотрела на улицу.

Появившийся в помещении Дол-жи ненадолго отпустил Рыжего, который беззвучно присматривал за сноходицей из уголка, а сам подошел к девушке и сел с ней рядом.

– Что такая хмурая? О чем задумалась? – поинтересовался принц.

– Я… – Сарина довольно долго нащупывала первые слова для ответа. – Знаешь, я недавно стала представлять очень нехорошие вещи. Не помню, в какой момент это началось. То и дело фантазирую, что на Фриду что-то тяжелое свалится да прибьет ее, или что стражник в темноте по ошибке ее мечом заколет, или что в ее покоях губительный для нее пожар случится. Хочется, чтобы мне совестно или жутко было от таких фантазий… Но не совестно, не жутко. Какое-то гадкое удовольствие от них получаю. Может, это и есть ненависть? К Малкольму ничего кроме презрения испытывать не получается. А вот к Фриде…