Kitobni o'qish: «Пробуждение тигра. Исцеление травмы. Легендарный бестселлер»

Name: Пробуждение тигра. Исцеление травмы. Легендарный бестселлер
Author: Питер А. Левин
ISBN: 978-5-04-172211-1

Питер А. Левин

Shrift:

Peter A. Levine

Waking the Tiger: Healing Trauma

Published by arrangement with NORTH ATLANTIC BOOKS (USA)

via Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

Научный редактор Ксения Барке,

психотерапевт, клинический психолог

Отзывы специалистов в области медицины, науки и здравоохранения о книге «Пробуждение тигра»

В жизни каждого из нас есть трудности, к которым мы не готовы. Читайте, учитесь, исцеляйтесь, обретая жизнь.
Бернард С. Сигал, доктор медицины, автор бестселлера «Любовь, медицина и чудеса», «Мир, любовь и исцеление»

Потрясающе! Великолепно! Революционное исследование физиологических последствий и причин травмы, которое опытным путем расширяет наше понимание человеческой психики и человеческого поведения. Идеи Левина о том, как справиться с травмой и исцелить ее, кажутся почти невероятными в своей простоте. Он отчетливо дает нам понять, что травму можно исцелить и устранить. Она не является пожизненным приговором. Данная книга обязательна к прочтению как для профессионалов, так и для непрофессионалов. Понимание и исцеление травмы вполне способно спасти человечество от самоуничтожения.
Мира Роттенберг, почетный директор Центра по лечению детей с психическими нарушениями «Блюберри», автор книги «Дети с изумрудными глазами»

Эта книга невероятно богата вдохновляющими идеями, касающимися одной из самых важных областей нашей жизни. Она великолепно аргументирована, написана страстно и в то же время легко. Работа Левина стоит на серьезном научном фундаменте, содержит в себе четко выраженные идеи и выводы, имеющие самое широкое применение. Это – выдающаяся книга. Не исключаю, что даже гениальная.
Рон Куртс, автор книг «Что открывает нам тело» и «Телесно-ориентированная психотерапия»

Книга «Пробуждение тигра» знакомит нас с методом Соматического переживания – авторским научным подходом к исцелению травмы. Данный терапевтический метод базируется на концепции двухсторонней связи между нашими мыслями и нашей физиологией. Левин эффективно доказывает, что тело – наш целитель и что психологические шрамы, возникшие в результате травмы, излечимы – но лишь тогда, когда мы прислушиваемся к тому, что говорит нам наше тело.
Стивен В. Порджес, доктор наук, профессор в области психологии развития человека, Мерилендский университет, ученый-исследователь, изучающий нейропсихологические основы эмоциональной регуляции стрессового и нормального состояния человека

Захватывающее, почти лирическое путешествие по запутанным лабиринтам травмы, в котором эволюционные идеи идут рука об руку с прагматизмом клинической практики. Нельзя не увлечься теорией травматизации и трансформации доктора Левина, представляющей собой жизненно важный вклад в удивительную, развивающуюся науку о взаимодействии разума и тела при лечении заболеваний.
Роберт С. Скаер, главный врач отделения неврологии службы реабилитации центра «Мейплтон» в Боулдерской общественной больнице, г. Боулдер, штат Колорадо

Левин знает, как выйти за ограничивающие рамки травмы – не просто переживая заново то, что произошло, а задействовав те телесные процессы, которые должны были произойти в момент травмы и не произошли.
Юджин Джендлин, доктор наук, создатель метода «фокусирование»

Питер Левин всегда находился на передовых творческих рубежах проблем исцеления, смело исследуя неизведанные территории. Он всегда оставался верным выбранному пути – исследовал природу травмы, то, как она коренится в теле человека, методы ее исцеления. Это книга, которую давно ждут те, кого занимают процессы исцеления.
Дон Хенлон Джонсон, доктор наук, писатель, профессор в области соматической психологии, Калифорнийский институт интегральных исследований

Работа Левина раскрывает истинную причину травматического стрессового расстройства, делая очевидным то, почему обычные психиатрические и психологические методы лечения травмы не достигают конечной цели. Его подход позволяет нам «получить доступ к проблеме в самой ее физиологической основе через чувствование наших телесных ощущений. В мудрости чувствования собственных ощущений соединяются одновременно и инстинкт животного, и интеллект человеческого существа. Нехватка и того и другого обрекает нас на борьбу друг с другом до тех пор, пока никого не останется. Но если наш интеллект и наши инстинкты будут работать сообща, мы сможем продвинуться вперед по пути эволюции, становясь все более полноценным человеческим существом, в полной мере использующим весь свой потенциал, способным во всей полноте воспринимать мир и наслаждаться им, имеющим возможность дать нашим детям относительно безопасный мир».
Долорес Ла Шапель, директор центра «Горный путь», преподаватель Глубинной экологии, лыжного спорта и тай-чи

Я нахожу книгу Питера Левина очень интересной, так как в ней он предлагает эффективные средства для преодоления глубокой травмы, которая нередко образуется у людей (и у членов их семей, которые зачастую сами становятся жертвами), переживших такие террористические акты, как захват заложников, взрывы и др. Работая в Госдепартаменте, а позднее выступая в качестве консультанта по вопросам терроризма, я понял, что жертвы террористических атак нуждаются в особом сочетании терпения, сострадания и понимания. Чтобы выявить все наслоения травмирующего опыта и помочь жертве постепенно избавиться от них, необходимы клинически обоснованные процедуры. Любой, кому приходится иметь дело с травматическими кейсами, должен прочитать эту книгу и обратиться за помощью к Питеру Левину. Он не претендует на изобретение новой формулы, но знает критически важные алгоритмы исцеления и в состоянии их объяснить.
Террелл Е. (Терри) Арнолд, бывший заместитель руководителя отдела по борьбе с терроризмом Госдепартамента США, автор книги «Формула жестокости»

Предисловие научного редактора

«Пробуждение тигра – исцеление травмы» – первая книга Питера Левина, вышедшая в России. Из самого названия нам становится понятно, что для исцеления травмы необходимо «пробудить тигра», то есть открыть внутреннюю природную способность психики к самоисцелению после травматического опыта. В этом и заключается новаторская идея Питера Левина.

Травматический опыт останавливает время и переворачивает весь внутренний мир, оставляя отпечаток на психике не только отдельного человека, но и на психике целых сообществ. Но травма – это не просто патология; симптомы травмы являются своего рода языком, шифром, который необходимо расшифровать, чтобы разгадать и вернуть все на свои места. Язык у каждого, кто пережил травмирующий опыт, свой, специфичный, и, поняв этот язык, у нас появляется возможность понять и травму.

Обстоятельства, в которых мы живем, с одной стороны, формируют поле для исследований и более глубокого понимания концепта травмы и травматического, с другой же – именно понимание травматического в контексте истории позволяет нам говорить про психическую устойчивость к травматизации у нас и последующих поколений. Устойчивость появляется, когда психотерапевтическая работа и осмысление пережитого достигают результатов (не только индивидуальная, но и «коллективная работа» сообществ, которые возникают как отклик на боль и необходимость эту боль преодолеть). Но, чтобы вернуть естественный ход внутреннего субъективного времени человека, которое остановилось в ходе травмы, необходимы усилия.

С развитием научного знания и психотерапии как метода лечения появляются все больше методов, ставящих перед собой цель понять и исцелить психические раны, нанесенные травматическим опытом. Каждый метод вносит свой вклад в понимание травмы и травматического, и идеи Левина и его метод Соматического переживания открывают нам одну из ключевых граней травмы, которую необходимо учитывать в психотерапевтической работе. Особое внимание Левина к телесному чувствованию, телесному переживанию очень важно сейчас, в нашем быстром темпе жизни, поскольку помогает учиться чувствовать свое тело, понимать язык, на котором говорит с нами наше собственное тело.

Благодарности

Благодаря научному бесстрашию и исследовательскому уму Левина мы можем увидеть себя и своих близких иначе, а это значит – у нас появляется возможность к исцелению.
Ксения Барке, психотерапевт, клинический психолог

Я благодарю своих родителей, Морриса и Хелен, за дар жизни, посредством которого могу выразить все, над чем работаю; за вашу постоянную, полную и безоговорочную поддержку. Паунсеру, моей собаке динго, которая явилась моим проводником в животный мир и была постоянным спутником: даже в свои семнадцать лет ты показываешь мне, какой радостью может быть наполнена телесная жизнь.

Я благодарен многим этологам, в том числе Николасау Тинбергену, Конраду Лоренцу, Х. фон Хольсту, Полу Лейхаузену и Эйблу Эльбесфельдту за их натуралистическое видение человека как животного, за их научные труды, личную переписку и поддержку.

Я в глубоком долгу перед наследием Вильгельма Райха, чей монументальный вклад в понимание энергии открыл для меня Филипп Куркурруто, человек простых истин с сострадательным сердцем.

Я благодарен Ричарду Олни и Ричарду Прайсу, которые научили меня всему тому, что я знаю о самопринятии, а также Иде Рольф за ее вдохновение и содействие в формировании меня как ученого-целителя. Доктор Вирджиния Джонсон, я благодарю вас за критический подход к пониманию состояний измененного сознания.

Я благодарен моим учителям-теоретикам: Эрнсту Геллхорну, который стимулировал мое мышление в нейрофизиологическом направлении, и Ахтеру Асену, который помог укрепить мое видение «целостного и неделимого единства тела и разума».

Я выражаю благодарность многим моим друзьям, особенно Эми Грейбил и Лори Хагер, оказавшим неоценимую помощь с данной книгой.

Спасибо Гаю Кохличу за любезное разрешение использовать его такие вдохновенные и талантливые произведения, изображающие животных.

И наконец, я смиренно благодарю Медузу, Персея и другие могущественные силы телесного бессознательного за то, что они наполняют архетипическое поле моего бытия.

Введение

Если проявишь то, что внутри тебя, Тогда то, что внутри тебя Станет твоим спасением. Если не проявишь то, что внутри тебя, Тогда то, что внутри Разрушит тебя.
Из Гностических Евангелий¹

Более четверти века – половину своей жизни – я посвятил тому, чтобы разгадать неисчислимые загадки травмы. Коллеги и студенты часто спрашивают меня, как я могу столько времени оставаться верным такой болезненной теме, как травма, не выгорая эмоционально. Несмотря на то, что мне приходилось иметь дело с леденящим душу страданиями и «убийственными знаниями», я так страстно увлекся этими исследованиями, что мой энтузиазм вдохновлял и питал меня. Донести до людей понимание того, что такое травма и каким образом можно исцелить разнообразные ее виды, стало делом моей жизни. Наиболее распространенными видами травм можно назвать автомобильные аварии и другие несчастные случаи, серьезные заболевания, хирургические операции и другие инвазивные медицинские и стоматологические процедуры, разбойное нападение, насилие (пережитое и увиденное), а также войны и разнообразные стихийные бедствия.

Я бесконечно зачарован темой травмы и ее прихотливой взаимосвязью с самыми различными сферами: физическими и естественными науками, философией, мифологией и искусством. Работа с травмой помогла мне понять смысл страдания как необходимого, так и неоправданного. Но, более всего прочего, это помогло мне постичь тайну человеческого духа. Я благодарен за эту уникальную возможность учиться, за выпавшую мне привилегию быть свидетелем и участником тех глубоких метаморфоз, которые вызывает в человеке процесс исцеления травмы.

Травма – это факт жизни. Однако ей не обязательно быть пожизненным приговором. Травму можно не только исцелить: при соответствующем руководстве и поддержке она может стать преобразующей силой. В травме заложен значительный потенциал для психологического, социального и духовного пробуждения и эволюции. То, как мы справляемся с травмой (как отдельные люди и как сообщества и даже целые нации), в значительной степени влияет на качество нашей жизни. Это оказывает влияние на нашу способность выживать как вид и в конечном счете на то, выживем ли мы вообще.

Традиционно травма рассматривается как психологическое или клиническое расстройство психики. Современная практическая медицина и психология хотя на словах и признают связь между разумом и телом, сильно недооценивают роль такой взаимосвязи в исцелении травмы. Понимание неразрывного единства тела и разума, которое составляет философскую и практическую основу большинства мировых традиционных целительских систем, к сожалению, отсутствует как в нашем современном понимании травмы, так и в методиках ее лечения.

На протяжении тысячелетий целители Востока и шаманы признавали не только то, что разум влияет на тело, как утверждает и психосоматическая медицина, но и то, что каждая система органов тела представлена в виде соответствующей психической структуры в разуме человека. Недавние революционные достижения в области нейронауки и психонейроиммунологии убедительно доказали существование сложной двусторонней связи между разумом и телом. Открыв сложные «нейропептидные мессенджеры», такие исследователи, как Кэндис Перт, обнаружили также множество путей, по которым разум и тело взаимодействуют друг с другом. Это передовое исследование перекликается с тем, что всегда знала древняя мудрость: каждый орган тела, включая мозг, имеет свои собственные «мысли», «чувства» и «подсказки», и при этом все они прислушиваются друг к другу.

Большинство методов лечения травмы обращаются к разуму посредством диалога или воздействуют на молекулы мозга при помощи лекарств. Определенную полезность этих подходов стоит признать. Однако травма при этом не излечивается и никогда не сможет быть полностью излечена, если мы не рассмотрим ту важную роль, которую в этом играет тело. Мы должны понимать, как травма влияет на организм, и осознавать то центральное место, которое тело играет в исцелении ее последствий. Без этого наши попытки справиться с травмой будут ограниченными и односторонними.

За пределами упрощенного, механистического взгляда на жизнь мы имеем чуткий, чувствующий, знающий живой организм. Наше живое тело – явление, которое мы разделяем со всеми живыми существами, – говорит о нашей врожденной способности исцеляться от последствий травмы. Эта книга о даре мудрости, который мы получаем в результате использования и трансформации феноменальных, первозданных, разумных энергий тела. В деле преодоления разрушительной силы травмы наш врожденный потенциал способен поднять нас на новые высоты знания и самоконтроля.

Питер Левин

Написано в поезде «Зефир» компании Амтрак.

Октябрь, 1995

Пролог
Воздавая телу должное

Тело и сознание

Если что-то увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет способности нашего тела к действию, оно тем самым увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет соответствующие способности нашего сознания. И если что-то увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет способности нашего сознания, оно тем самым увеличивает, уменьшает, ограничивает или расширяет соответствующие способности нашего тела.
Спиноза (1632–1677)

Если у вас возникают странные симптомы, которые никто, кажется, не в состоянии объяснить, причиной их может быть травматическая реакция на прошлое событие, которое вы, возможно, уже даже не помните. В этом вы не одиноки. И вы не сумасшедший. Есть рациональное объяснение тому, что с вами происходит. Нанесенный урон не является необратимым: вашу симптоматику можно уменьшить и даже устранить. Мы знаем, что при травме сознание переходит в глубоко измененное состояние. Например, человек, попавший в автокатастрофу, изначально не только не испытывает никакой эмоциональной реакции, у него отсутствует даже четкое воспоминание или ощущение, что это с ним в действительности произошло.

Эти защитные чудо-механизмы (например, диссоциация и отрицание) позволяют нам проходить через критические периоды в надежде, что мы дождемся того безопасного времени и места, когда эти измененные состояния «сойдут на нет».

При травме в теле происходят такие же глубокие изменения. Оно напрягается, готовясь отреагировать, сжимается в страхе, замирает и отключается от ужаса и беспомощности. Когда действие защитной реакции на сокрушающее переживание прекращается и сознание приходит в норму, телесные реакции также должны нормализоваться после произошедшего. Но если этот восстановительный процесс нарушается, последствия травмы закрепляются, и человек становится травмированным.

Психология традиционно рассматривала травму через призму ее воздействия на сознание. Подобный подход, в лучшем случае, верен лишь наполовину и совершенно не отвечает задаче. Только рассматривая тело и сознание как единое целое мы сможем обрести глубокое понимание травмы и исцелить ее.

В поисках метода

Эта книга посвящена тому, как можно устранять травматические симптомы, используя натуралистический подход, который я разрабатываю уже двадцать пять лет. Я не рассматриваю посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) как патологию, с которой нужно бороться, подавлять ее или приспосабливаться к ней. Я рассматриваю его как результат естественного процесса, ход которого был нарушен. Исцеление травмы требует доступа к непосредственному опыту живого, чувствующего, знающего организма. Принципы, которыми я собираюсь поделиться с вами, являются результатом практической работы с моими клиентами, в результате которой я получил обширный материал об истоках травмы. Их исследование заставило меня погрузиться, среди прочего, в такие научные области, как физиология, неврология, поведение животных, математика, психология и философия. Поначалу мои успехи были результатом случайности и слепого везения. По мере того как я продолжал работать с людьми, осмысливая все, что узнал, и глубже погружаясь в тайну травмы, я наконец смог добиваться прогнозируемого, а не случайного успеха. Я все больше убеждался в том, что набор инстинктов человеческого организма содержит в себе глубокое биологическое знание, которое, предоставь ему такую возможность, само способно направлять процесс исцеления травмы.

В то время как все чаще внимательная работа с этими инстинктивными реакциями приводила к исцелению моих клиентов, моя любознательность относительно этих процессов окупалась все возрастающим пониманием. Люди испытывали огромное облегчение, понимая наконец, как возникают их симптомы, научаясь распознавать и проживать свои собственные инстинкты в действии.

Соматическое переживание® – это новый метод, который еще не подвергался тщательному научному исследованию. Но в подтверждение обоснованности и правомочности этого подхода я могу предоставить несколько сотен самостоятельных кейсов, в которых люди сообщают, что симптомы, которые когда-то мешали им жить полноценной жизнью, исчезли или значительно уменьшились.

Обычно я работаю с пациентом индивидуально и часто использую в терапии и другие методы. Очевидно, что данная книга не может заменить индивидуальную работу с квалифицированным психотерапевтом. Однако я верю, что большинство тех принципов и той информации, которые здесь предлагаются, могут быть использованы для исцеления травмы. Если вы в данный момент проходите терапию, то можете поделиться этой книгой со своим психотерапевтом. Если вы не проходите терапию, то используйте эту книгу, чтобы помочь себе. Однако существуют и ограничения. Вам может потребоваться руководство квалифицированного специалиста.

Тело как целитель

Тело – это берег в океане бытия.
Анонимный суфийский источник

В первой части данной книги говорится о том, что такое травма, объясняется, как возникают и развиваются посттравматические симптомы, а также почему они такие стойкие. Это закладывает основу понимания, которое разрывает паутину самых разнообразных мифов о травме, заменяя их простым, последовательным описанием основных физиологических процессов, которые ее вызывают. Хотя наш интеллект часто берет верх над естественными инстинктами, не он управляет травматической реакцией. Здесь мы гораздо больше похожи на наших четвероногих друзей, чем хотелось бы думать.

Когда я говорю о нашем «организме», я ссылаюсь на словарь Вебстера, где «организм» определяется как «сложная структура взаимозависимых и взаимоподчиненных элементов, отношения и свойства которых в значительной степени определяются их функцией внутри единого целого».

Организм характеризует нашу целостность, которая возникает не из суммы его отдельных частей, то есть костей, химических веществ, мышц, органов и т. д., а из их сложной динамической взаимосвязи. Тело и сознание, примитивные инстинкты, эмоции, интеллект и духовность – при изучении организма все это необходимо рассматривать в совокупности. Средством, с помощью которого мы воспринимаем себя как организм, является «телесно ощущаемое чувствование». Телесно ощущаемое чувствование – это средство, с помощью которого мы переживаем полноту ощущений и знаний о себе. Вы получите более четкое представление об этом термине по мере прочтения материала и выполнения некоторых упражнений.

Часть первая. Тело как целитель. Здесь травма и процесс ее исцеления рассматриваются как естественное явление. Мы обратимся к врожденной мудрости исцеления, которая есть у каждого из нас. Мы совершим путешествие, где познакомимся с некоторыми из наших самых примитивных биологических реакций. Первая часть книги обогатит вас пониманием того, как работает организм и как вы можете работать с ним, чтобы повысить свою жизненную силу и улучшить самочувствие, получать удовольствие от жизни, независимо от того, есть у вас симптомы травмы или нет.

В этой части книги я предлагаю упражнения, которые помогут вам на собственном опыте понять, что такое телесно-ощущаемое чувствование. Эти упражнения очень важны.

На самом деле иначе не передать то, как действует эта удивительная особенность, свойственная человеческому существу.

Вход в царство телесно-ощущаемого чувствования для многих людей подобен вхождению в незнакомую новую страну, в которой они часто бывали, но едва ли замечали окружающий их пейзаж. По мере того как вы будете читать и знакомиться с этим разделом, вы обнаружите, что кое-что из того, что говорится о работе тела, вам уже знакомо.

Часть вторая. Симптоматика травмы. В данном разделе более подробно рассматриваются основные элементы травматической реакции, ее симптомы и та реальность, в которой живет человек, переживший психологическую травму.

Часть третья. Трансформация и пересмотр травмы. Здесь описывается процесс, с помощью которого мы можем трансформировать наши травмы, как личные, так и социальные.

Часть четвертая. Первая помощь при травме. Включает в себя практическую информацию, которая поможет предотвратить развитие травмы после несчастного случая. Кроме того, здесь кратко рассказывается о детской травме. (Этой теме в дальнейшем будет полностью посвящена отдельная книга.)

Я считаю, что нам всем необходимо знать ту основную информацию, что содержится в данной книге. Она позволяет углубить наше понимание процесса исцеления травмы и помогает развить чувство доверия к своему собственному организму. Кроме того, я думаю, что данная информация актуальна как на персональном, так и на социальном уровне. Масштабы травмы, обусловленной событиями, которые влияют на наш мир, наносят серьезный ущерб семьям, сообществам и всему населению. Травма способна к самосохранению. Травма порождает травму и будет продолжать это делать, передаваясь из поколения в поколение в семьях, общинах и странах, пока мы не примем меры, чтобы сдержать ее распространение. В настоящее время работа по трансформации травмы в группах все еще находится в самом своем начале, и в третьей части книги есть описание метода исцеления травмы для работы в группах, над которым я работаю совместно с коллегами из Норвегии.

Поскольку я часто рекомендую людям, делающим попытки самостоятельно заниматься психотерапией, все же прибегать к помощи квалифицированных специалистов в качестве союзников в этом процессе, я надеюсь, что данная книга будет полезна также и этим специалистам. Не так много психологов обладают достаточными познаниями в физиологии, чтобы распознать те отклонения в переживании события, которые могут возникнуть, когда физиологические процессы не в состоянии идти свои чередом. В идеале информация, содержащаяся в этой книге, откроет новые возможности для лечения травмы. Из своего опыта я знаю, что многие из популярных в настоящее время подходов к исцелению травмы в лучшем случае приносят лишь временное облегчение. Некоторые катартические методы, способствующие интенсивному эмоциональному переживанию травмы, могут быть даже вредными. Я считаю, что в долгосрочной перспективе катартические подходы формируют зависимость от переживания катарсиса и способствуют появлению так называемых ложных воспоминаний. Из-за природы травмы существует большая вероятность того, что катартическое переживание может оказаться скорее травмирующим, чем исцеляющим.

Психотерапия имеет дело с широким спектром вопросов и проблем, которые выходят далеко за рамки одной темы – шоковой травмы, которой посвящена эта книга. Шоковая травма возникает, когда мы переживаем потенциально опасные для жизни события, подавляющие нашу способность эффективно реагировать на них. В противоположность этому люди, травмированные длительным жестоким обращением в детстве (особенно если такое жестокое обращение происходило в семье), могут страдать от так называемой травмы развития. Травма развития обусловлена в первую очередь психологическими проблемами, которые обычно являются результатом неадекватного родительского поведения и воспитания в наиболее важные периоды развития ребенка. Хотя причины, вызывающие два перечисленных вида травм, различны, жестокость и пренебрежение со стороны взрослых могут привести к симптомам, которые схожи с симптомами шоковой травмы и зачастую переплетаются с ними. По этой причине людям, пережившим травму развития, необходимо обратиться к специалисту, чтобы тот помог им справиться с проблемами, которые переплетаются с их травматическими реакциями.

Я считаю, что в случаях, когда шоковая травма является результатом однократного события или серии событий, и отсутствует цепочка предыдущих связанных травм, люди обладают замечательной способностью при соответствующей поддержке семьи и друзей самостоятельно добиться своего исцеления. Я настоятельно рекомендую практики исцеления, о которых идет речь в этой книге. Я написал данную книгу относительно простым языком в том числе для того, чтобы она была понятна родителям, учителям, социальным работникам и всем, кто работает с детьми и служит для них образцом для подражания, и чтобы у них была возможность преподнести детям бесценный дар – незамедлительную помощь в устранении неадаптивных реакций на травмирующие события. Кроме того, врачи, медсестры, парамедики, полицейские, пожарные, спасатели и все те, кому приходится регулярно контактировать с жертвами несчастных случаев и стихийных бедствий, найдут эту информацию полезной не только для своей работы, но и для самих себя. Быть свидетелем человеческих жертв, особенно на регулярной основе, накладывает свой отпечаток и часто травмирует так же, как переживание самого события.

Как работать с книгой

Прежде всего не торопитесь. Читая книгу, давайте себе достаточно времени, чтобы усвоить материал. Выполняйте предложенные упражнения. Делайте их без напряжения и спешки. Травма – результат самых мощных побуждений, которые только могут возникать в человеческом теле. Это требует уважения. Быстро или поверхностно изучая материал, вы не навредите себе, но и не получите той пользы, которая возможна, если потратите время на неторопливое усвоение информации.

Если какой-то материал или упражнение вызовут в вас беспокойство, остановитесь и дайте себе успокоиться. Посидите, наблюдая за своим переживанием, за тем, как оно меняется. Многие из неправильных представлений о травме способны проникать удивительно глубоко и могут повлиять как на ваше самоощущение, так и на ваше отношение к себе. Важно распознать, что это с вами произошло, и признать это. Если вы будете уделять часть своего внимания реакциям на читаемый материал, ваше тело само задаст нужный темп работы с книгой.

Ключ к исцелению травмы лежит в телесных ощущениях, а не в переживании сильных эмоций. Постарайтесь осознавать любую эмоциональную реакцию, нарастающую внутри вас, и отслеживайте, как ваше тело переживает эти эмоции в форме ощущений и мыслей. Если ваши эмоции слишком сильны (ярость, ужас, чувство глубокой беспомощности и т. п.), то необходимо обратиться за квалифицированной помощью к специалисту.

Травма – это не пожизненный приговор. Из всех недугов, поражающих человеческий организм, травму в конечном счете можно даже назвать полезной. Я говорю это потому, что при исцелении травмы происходит трансформация, которая позволяет улучшить качество жизни. Исцеление не обязательно требует редких лекарств, сложных процедур или долгих часов терапии. Поняв, как возникает травма, и научившись определять механизмы, препятствующие ее исцелению, вы начнете распознавать и те способы, которыми ваш организм пытается исцелить себя. Применив несколько простых подходов и техник, вы сможете способствовать, а не препятствовать этой врожденной способности к исцелению. Предложенные здесь инструменты помогут вам преодолеть травму и продолжить свой жизненный путь, ощущая себя более целостно и уверенно. В то время как травма может сделать ваше существование адом на земле, исцеление травмы – это дар богов, путь героя, который может пройти каждый из нас.

Где бы мы ни ступали, у этой тени, что крадется следом, определенно четыре лапы.
Кларисса Пинкола Эстес, «Бегущая с волками»

Часть I
Тело как целитель

…В нашем сознании до сих пор есть свои темные Африки, свои не нанесенные на карту Борнео и бассейны Амазонки.
Олдос Хаксли

1. Тени забытого прошлого

Замысел природы

Стадо антилоп-импала мирно пасется в высохшем русле реки. Внезапно ветер меняется, принося с собой новый, но одновременно знакомый запах. Почуяв в воздухе опасность, антилопы тут же настораживаются. Какое-то время они принюхиваются, всматриваются в окружающие заросли и внимательно прислушиваются. Но никакой угрозы не появляется, и животные продолжают пастись, не теряя, однако, бдительности.

Улучив момент, из-под прикрытия густого кустарника выпрыгивает гепард. Стадо, как единый организм, тут же устремляется к защитным зарослям на краю реки. Одна молодая антилопа на долю секунды спотыкается, а затем вновь продолжает бег. Но уже поздно. В мгновение ока гепард бросается к определившейся жертве, и погоня продолжается со скоростью 100–110 километров в час.

Когда он ее настигает, в момент контакта (или непосредственно перед этим) молодая антилопа падает на землю, подчиняясь неизбежности своей неминуемой смерти. Тем не менее она может остаться невредимой. Неподвижное, как камень, животное не притворяется мертвым. Оно инстинктивно вошло в измененное состояние сознания, присущее всем млекопитающим в ситуации, когда смерть кажется неизбежной. Многие туземные народы рассматривают это явление как покорность духа жертвы хищнику, чем в определенном смысле это и является.

Физиологи называют это измененное состояние реакцией «тонической неподвижности» или «оцепенения». Это одна из трех основных реакций, доступных рептилиям и млекопитающим, когда они сталкиваются с непреодолимой угрозой. Две другие реакции «бей или беги», гораздо более знакомы большинству из нас. О реакции неподвижности мы знаем гораздо меньше. Однако последние двадцать пять лет моих изысканий и практики привели меня к убеждению, что именно этот фактор является наиболее важным для раскрытия тайны человеческой травмы.

Природа выработала рефлекс неподвижности по двум веским причинам. Во-первых, это последняя из имеющихся стратегией выживания. Возможно, это стратегия больше известна вам как «притвориться мертвым». Возьмем, к примеру, случай с молодой антилопой. Существует вероятность, что гепард может решить перетащить свою «мертвую» добычу в другое место, подальше от других хищников, или в свое логово, где позже можно будет попировать со своими детенышами. За это время антилопа может выйти из своего замороженного состояния и в подходящий момент совершить стремительный побег. Когда животное окажется вне опасности, оно буквальным образом стряхнет с себя остатки реакции неподвижности и вновь обретет полный контроль над своим телом. Затем оно вернется к своей обычной жизни, как будто ничего не случилось. Во-вторых, при реакции оцепенения антилопа (как и человек) переходит в измененное состояние, в котором не ощущается боли. Для антилопы это означает, что она не испытает страданий, когда ее будут раздирать острые зубы и когти гепарда.

Большинство современных культур склонны расценивать эту инстинктивную капитуляцию перед лицом непреодолимой угрозы как слабость, равносильную трусости. Однако в основе подобного суждения лежит фундаментальный человеческий страх перед неподвижностью. Мы боимся этого состояния, поскольку оно очень похоже на смерть.

Подобная позиция понятна, но за нее мы платим дорогую цену. Данные физиологии ясно показывают, что способность входить в это естественное состояние и выходить из него является ключевым фактором, позволяющим нам избежать изнурительных последствий травмы. Это подарок, доставшийся нам от дикой природы.

Зачем обращаться к дикой природе? Физиологические корни травмы

Такие же явные, как шум крови в наших ушах, в нашей нервной системе живут отголоски миллиона полуночных криков обезьян, чьим последним взглядом на мир были глаза пантеры.
Пол Шепард²

Ключ к исцелению травматических симптомов у человека кроется в нашей физиологии. При столкновении с тем, что воспринимается как неизбежная или непреодолимая угроза, люди и животные прибегают к реакции неподвижности. Важно понимать, что эта реакция является непроизвольной, то есть физиологический механизм, управляющий данной реакцией, находится в примитивных частях нашего мозга и нервной системы, отвечающих за инстинкты, а потому лежит вне нашего сознательного контроля. Вот почему я считаю, что изучение поведения диких животных имеет такое важное значение для понимания и исцеления травмы у людей.

Отделы мозга и нервной системы человека, отвечающие за непроизвольные и инстинктивные реакции, практически идентичны соответствующим отделам у других млекопитающих и даже рептилий. Наш мозг, часто называемый триединым, состоит из трех целостных, неотъемлемых систем. Эти три части обычно известны как рептильный мозг (управляющий инстинктами), мозг млекопитающих, или лимбический мозг (управляющий эмоциями), и человеческий мозг, или неокортекс (управляющий рациональным мышлением). Так как в результате столкновения с опасной для жизни ситуацией активизируются те части мозга, которые есть и у нас, и у животных, мы многое можем узнать об исцелении травмы, изучая, как некоторые животные, например антилопы, избегают травматизации. Более того, я считаю, что ключ к исцелению травматических симптомов у людей заключается в нашей способности воспроизводить ту плавную адаптацию, которая присуща диким животным, когда они проходят через реакцию неподвижности, затем встряхиваются и вновь становятся мобильными и полностью способными к действию.

В отличие от диких животных, в угрожающей ситуации нам, людям, не так легко решить дилемму: сражаться или бежать. Эта дилемма проистекает, по крайней мере частично, из того факта, что наш вид играл двоякую роль – как хищника, так и жертвы. Доисторические люди, хотя многие из них были охотниками, тем не менее проводили долгие часы, сбившись в кучу в холодных пещерах, зная, что в любой момент их могут схватить и разорвать в клочья.

Наши шансы на выживание росли по мере того, как мы собирались во все большие группы, освоили огонь, изобрели инструменты, многие из которых использовались как оружие для охоты и самообороны. Однако генетическая память о том, что когда-то мы были легкой добычей, сохранилась в нашем мозге и нервной системе. Не обладая ни стремительностью антилопы, ни смертоносными клыками и когтями гепарда, наш человеческий мозг часто сомневается в способности принимать достаточные меры по сохранению нашей жизни. Подобная неопределенность и делает нас особенно уязвимыми к мощным последствиям травмы. Такие животные, как проворная, стремительная антилопа-импала, знают, что они являются добычей, и хорошо осведомлены о своих ресурсах выживания. Они чувствуют, что им нужно сделать, и делают это. Точно так же способность к стремительному бегу со скоростью 100 километров в час, клыки и когти гепарда делают его уверенным в себе хищником.

Для человеческого существа эта линия разделения не столь четко обозначена. Столкнувшись с опасной для жизни ситуацией, наш рациональный мозг может прийти в замешательство и подавить инстинктивные импульсы. И хотя такое подавление может иметь свою причину, возникающее в результате этого смятение создает почву для того, что я называю «комплексом Медузы» – трагедии под названием «травма».

Как и в греческом мифе о Медузе, человеческое смятение, которое может охватить нас, когда мы смотрим в лицо смерти, способно превратить нас в камень. Мы в буквальном смысле можем окаменеть от страха, а это как раз и приведет к возникновению травматических симптомов.

Травма – всеобъемлющая данность современной жизни. Травматическое воздействие пережил каждый из нас, а не только солдаты, жертвы насилия или жестокого обращения. Источники, равно как и последствия травмы, весьма разнообразны и часто скрыты от нашего сознания. К ним относятся стихийные бедствия (например, землетрясения, торнадо, наводнения и пожары), насилие, несчастные случаи, падения, серьезные заболевания, внезапная утрата (например, любимого человека), хирургические вмешательства, другие медицинские и стоматологические процедуры, трудные роды и даже высокий уровень стресса во время беременности.

К счастью, поскольку у нас есть инстинкты и способность чувствовать, реагировать и размышлять, тем самым мы обладаем врожденным потенциалом для исцеления даже самых разрушительных повреждений, нанесенных травмой. Я также убежден, что мы, как мировое человеческое сообщество, способны к исцелению от последствий крупномасштабных социальных травм, таких как война и стихийные бедствия.

Все дело в энергии

Само по себе триггерное событие не вызывает появления травматических симптомов. Они являются следствием «замороженных» остатков энергии, которая осталась невостребованной и неразряженной; эти остатки энергии остаются запертыми в нашей нервной системе и могут нанести ущерб телу и духу. Долгосрочные, тревожные, изнурительные и часто причудливые симптомы ПТСР развиваются в том случае, когда мы не смогли завершить последовательный процесс входа в состояние «неподвижности» или «оцепенения», прохождения через него и выхода из этого состояния. Однако у нас есть возможность «оттаять», если мы инициируем и будем поддерживать наше врожденное стремление вернуться в состояние динамического равновесия.

Но давайте вернемся к погоне. Когда молодая антилопа-импала убегает от преследующего ее гепарда, в ее нервной системе образуется энергия, рассчитанная на движение со скоростью 110 километров в час. В тот момент, когда гепард совершает свой последний рывок, импала падает. Хотя внешне она выглядит неподвижной и кажется мертвой, внутри нее нервная система все еще продолжает генерировать энергию для бега со скоростью 110 километров в час. Хотя антилопа неподвижна, то, что сейчас происходит в ее теле, похоже на то, что происходит с вашей машиной, если вы одновременно нажмете на педали газа и тормоза. Разница между внутренней гонкой нервной системы (двигателем) и внешней неподвижностью (тормозом) тела создает мощную турбулентность внутри тела, похожую на торнадо.

Этот энергетический смерч и является той фокальной точкой, где формируются симптомы травматического стресса. Чтобы лучше понять силу этой энергии, представьте, что вы занимаетесь любовью со своим партнером и уже находитесь на грани оргазма, когда внезапно какая-то внешняя сила останавливает вас. Теперь умножьте это чувство сдерживания на сто, и вы приблизительно получите то количество энергии, которое может вызывать опасное для жизни переживание.

Человек (или антилопа), находящийся в ситуации угрозы жизни, должен разрядить всю энергию, мобилизованную для преодоления этой угрозы, иначе он станет жертвой травмы. Эта остаточная энергия не уходит сама по себе. Она сохраняется в организме и зачастую дает начало целому спектру симптомов, таких как тревога, депрессия, психосоматические и поведенческие проблемы. Эти симптомы являются тем способом, которым организм пытается сдерживать (или «загнать в стойло») неразряженную остаточную энергию.

Животные в дикой природе инстинктивно высвобождают свою нерастраченную энергию, и потому неблагоприятные симптомы проявляются у них крайне редко. Мы, люди, не столь опытны в этом. Когда мы не в состоянии высвободить эти могущественные силы, мы становимся жертвами травмы. Пытаясь, зачастую безуспешно, разрядить эту энергию, мы можем зациклиться на этих попытках. Подобно мотыльку, влекомому светом пламени, мы неосознанно можем раз за разом создавать ситуации, в которых существует возможность освободиться от плена травмы, но без надлежащих методов и ресурсов большинство из нас терпит неудачу. В результате многие из нас остаются один на один со своим страхом и тревогой, не в ладах с самими собой и с миром.

Многим ветеранам войны и жертвам насилия хорошо знаком этот сценарий. Они могут провести месяцы или даже годы у психотерапевта, рассказывая о перенесенных страданиях, вновь и вновь переживая их, проходя через гнев, страх и печаль, но – так и не пройдя через примитивную «реакцию неподвижности» и не высвободив свою остаточную энергию – они в большинстве случаев так и останутся застрявшими в лабиринте своей травмы, продолжая испытывать страдания.

К счастью, та же самая колоссальная энергия, которая порождает травматические симптомы, если ее правильно мобилизовать и использовать, способна преобразовать травму и продвинуть нас на новые высоты исцеления, самоконтроля и даже мудрости. Исцеленная травма – это великий дар, возвращающий нас в естественный мир приливов и отливов, гармонии, любви и сострадания. Посвятив последние двадцать пять лет работе с людьми, пережившими всевозможные виды травм, я верю, что мы, люди, обладаем врожденной способностью исцелять от изнурительных последствий травмы не только себя, но и весь наш мир.

2. Тайна травмы

Что такое травма?

Недавно я рассказывал о своей работе одному бизнесмену, и вдруг он воскликнул: «Так, может, именно травма была причиной того, что моя дочь кричит во сне? Психолог, к которому я ее водил, сказал мне, что это были «просто кошмары». Но я знал, что это были не просто кошмары». Он был прав. Его дочь была сильно напугана обычной процедурой в отделении неотложной помощи: в течение нескольких недель после этого она кричала и плакала во сне, тело ее цепенело и родителям было сложно ее разбудить. Существовала большая вероятность того, что у нее сформировалась травматическая реакция на пребывание в больнице.

Есть много людей, которые, подобно этому бизнесмену, в какой-то момент своей жизни наблюдали нечто подобное у близкого им человека или же сами испытали нечто, не поддающееся объяснению. Хотя не все эти необъяснимые явления являются симптомами травмы, многие из них все же являются таковыми. Люди «помогающих профессий», как правило, описывают травму в терминах события, которое ее вызвало, вместо того чтобы рассматривать травму как таковую. Поскольку у нас нет точного универсального определения травмы, это затрудняет ее распознавание.

Согласно официальному определению, которым пользуются психологи и психиатры при диагностике травмы, травма есть состояние, вызванное стрессовым событием, «выходящим за рамки обычного человеческого опыта, и которое явным образом явилось бы в значительной степени стрессогенным практически для любого человека»³. Это определение включает в себя следующие «выходящие за рамки обычного человеческого опыта» переживания: «серьезная угроза жизни или физической целостности человека; серьезная угроза или вред, нанесенный детям, супругам, а также другим близким родственникам или друзьям; внезапное разрушение дома или уничтожение общины; видеть другого человека, который был серьезно ранен или убит в результате несчастного случая или физического наси- лия».

Это описание в определенной степени полезно в качестве отправной точки, но в то же время является весьма расплывчатым и может вводить в заблуждение. Кто способен определить, что именно «выходит за рамки обычного человеческого опыта» или что «явилось бы в значительной степени стрессогенным практически для любого человека»? События, упомянутые в определении, являются полезными маркерами при определении травмы, но есть много других потенциально травмирующих событий, которые при таком определении остаются в серой зоне. Несчастные случаи, падения, болезни и операции, которые наше тело бессознательно воспринимает как угрозу жизни, часто не рассматриваются как выходящие за рамки обычного человеческого опыта.

Однако они довольно часто служат причиной возникновения травмы. Кроме того, во многих населенных пунктах и районах нередко происходят изнасилования, стрельба из автомобилей и другие трагедии. И хотя в определенной степени их можно рассматривать как происходящее «в рамках обычного опыта», изнасилования и перестрелки всегда будут приводить к возникновению травмы.

Исцеление травмы зависит от умения распознать ее симптомы. Поскольку травматические симптомы в значительной степени являются результатом примитивных рефлексов, их часто бывает трудно распознать. Людям не нужно точное определение травмы; им нужно иметь опытное представление о том, как это переживается. Одна из моих клиенток так описала свой опыт:
Я и мой пятилетний сын играли в мяч в парке. И тут он бросил мяч довольно далеко. Пока я ходила за мячом, он заметил другой мяч и, чтобы взять его, выбежал на оживленную улицу. Наклонившись за мячом, с которым мы играли, я услышала визг автомобильных шин. Я сразу поняла, что Джоуи сбила машина. Мне показалось, что мое сердце ушло в пятки, а вся кровь застыла в жилах. Бледная, как привидение, я побежала к толпе, уже собравшейся на улице. Мои ноги были словно налиты свинцом. Джоуи нигде не было видно, но я была уверена, что именно он попал в аварию, и от этого мое сердце сжалось в комок, а затем вдруг расширилось, и меня наполнил ужас. Я протиснулась сквозь толпу и рухнула на неподвижное тело Джоуи. Машина протащила его тело несколько футов, прежде чем остановилась. Его тело было исцарапано и окровавлено, одежда порвана, а сам он лежал абсолютно неподвижно. Охваченная паникой, чувствуя себя совершенно беспомощной, я лихорадочно пыталась привести его в порядок. Я попыталась вытереть кровь, но только размазала ее. Я попыталась оправить его порванную одежду. А в голове билась одна мысль: «Нет, этого не происходит на самом деле. Дыши, Джоуи, дыши». Как будто моя жизненная сила могла вдохнуть жизнь в его неподвижное тело, я продолжала лежать на нем, прижимая свое сердце к его. Меня начало охватывать оцепенение, и я почувствовала, что как бы отдаляюсь от этой сцены. Теперь я просто выполняла все необходимые действия. Я больше ничего не чувствовала.

Люди, пережившие травму такой силы, по опыту знают, что это такое, и их реакции на нее являются базовыми и непроизвольными. У этой несчастной женщины симптомы были предельно просты и очевидны. Однако у многих из нас симптомы проявляются гораздо тоньше. Мы можем научиться распознавать травматические переживания, исследуя собственные реакции. Таким образом мы получим возможность правильно определять и относить то или иное переживание к разряду травматического. Давайте рассмотрим событие, которое явно выходит за рамки «обычного человеческого опыта».

Чоучилла, Калифорния

Душным летним днем 1976 года двадцать шесть детей в возрасте от пяти до пятнадцати лет были похищены из школьного автобуса неподалеку от небольшого калифорнийского городка. Их затолкали в два темных фургона, отвезли в заброшенный карьер, а затем заперли в подземном хранилище, где они оставались около тридцати часов. Им все же удалось сбежать, после чего они были немедленно доставлены в местную больницу. Там ДЕТИ получили первую медицинскую помощь, после чего вернулись домой, не пройдя даже поверхностного психологического обследования. По словам двух врачей этой больницы, с детьми было «все в порядке». Врачи просто не распознали, что что-то все же «не в порядке» и что за состоянием детей нужно наблюдать. Несколько дней спустя местного психиатра попросили встретиться с родителями этих детей из Чоучиллы. Он решительно заявил, что психологические проблемы могут возникнуть только у одного из двадцати шести детей. Тем самым он выразил стандартную для того времени точку зрения психиатров.

Восемь месяцев спустя другой психиатр, Ленор Терр, начала одно из первых научных исследований с пролонгированным отслеживанием, посвященное поведению детей, получивших травму. В исследование были включены и дети из Чоучиллы. Вместо того чтобы обнаружить последствия травмы у одного из двадцати шести детей, Терр обнаружила обратное – почти все дети демонстрировали серьезные долгосрочные последствия травмы, влиявшие на их психологическое состояние, социальные взаимодействия и здоровье. Для многих из этих детей кошмар только начинался. Они переживали повторяющиеся ночные кошмары, у них появилась склонность к насилию, нарушилась способность к нормальному личному и социальному взаимодействию. Последствия были настолько деструктивными, что в последующие годы это практически разрушило жизнь и семьи этих детей. Единственным ребенком, который не столь пострадал в результате этого происшествия, был четырнадцатилетний Боб Барклай. Вот краткий рассказ о том, что произошло с ним во время этого травмирующего события.

Дети просидели в своей «тюрьме» (трейлере, погребенном под сотнями фунтов грязи и камней в заброшенном карьере) почти сутки, когда один из них прислонился к деревянному столбу, поддерживавшему крышу, и эта импровизированная опора упала. Потолок начал обрушиваться на них. К этому времени большинство из них находились в состоянии сильного шока: замерзшие, впавшие в апатию, они почти не могли двигаться. Те, кто осознал серьезность ситуации, начали кричать. Эти дети понимали, что если они не смогут сбежать в ближайшее время, то все умрут. Именно в этот критический момент Боб Барклай с помощью другого мальчика стал копать выход. Под руководством Боба мальчики смогли выкопать небольшой туннель наверх, в карьер.

Боб смог отреагировать на критическую ситуацию и оставался активным и деятельным на протяжении всего побега. Несмотря на то, что другие дети сбежали вместе с ним, многие из них, казалось, пережили больше страха, спасаясь из подземелья. Если бы их не убедили бежать, они бы так и остались там – пассивные и беспомощные. Двигаясь как зомби, они нуждались в ком-то, кто бы вывел их на свободу. Подобная пассивность похожа на поведение, о котором рассказывают военные, специализирующиеся на освобождении заложников. Подобное состояние получило название «Стокгольмский синдром». Зачастую заложники не начнут двигаться, пока им неоднократно не прикажут это сделать.

Тайна травмы

Выведя на свободу детей, Боб Барклай успешно справился с неординарной задачей. В тот день он, несомненно, был героем Чоучиллы. Однако, что более существенно как для него самого и всей его последующей жизни, так и для всех, кто интересуется травмой, так это то, что он вышел из этого испытания без тех тяжелых травматических последствий, которые испытали остальные двадцать пять детей. Он смог оставаться в движении и тем самым пройти через реакцию неподвижности, которая полностью подавляла и выводила из строя остальных. Некоторые были так напуганы, что страх продолжал подавлять и сковывать их еще долгое время после того, как реальная опасность миновала.

Подобное мы наблюдаем практически у всех травмированных людей. Они не в состоянии преодолеть ту тревогу, которую вызвало в них пережитое событие: оно продолжает подавлять их, заставляя чувствовать себя ошеломленными и сломленными. Заключенные в тиски собственного страха, они уже не могут вернуться к полноценной жизни. Но есть и те, кто, пережив сходные события, может вообще не сформировать стойких симптомов. На некоторых из нас травма влияет таинственным образом. И это одна из ее особенностей. Каким бы пугающим ни казалось событие, не все, кто его переживает, будут травмированы. Почему же некоторые люди, такие как Боб Барклай, успешно справляются с подобными испытаниями, в то время как других, которые кажутся не менее умными или способными, это совершенно подавляет? И что еще более важно, каковы будут последствия для тех из нас, кто уже ослаблен воздействием предыдущих травм?

Пробуждение тигра: первые проблески

Когда я только начал работать с травмой, она была для меня полной загадкой. Мой первый серьезный прорыв в ее понимании произошел совершенно случайно, в 1969 году, когда меня попросили посмотреть одну женщину, Нэнси, страдавшую от сильных приступов паники. Приступы были настолько сильными, что она не могла выйти из дома одна. Ее направил ко мне психиатр, который знал о моем интересе к методам, основанным на взаимодействии тела и сознания в процессе исцеления (в то время это была молодая и малоизвестная область науки). Он подумал, что этой женщине возможно принесет пользу какой-нибудь тренинг по релаксации.

Но релаксация здесь не помогла. На нашем первом сеансе, когда я простодушно и с самыми благими намерениями попытался помочь ей расслабиться, у нее начался самый настоящий и весьма серьезный приступ тревоги. Она казалась парализованной и не могла дышать. Ее сердце бешено колотилось, а потом, казалось, почти остановилось. Я очень испугался. Неужели я вымостил себе дорогу в ад? Вместе мы оказались в этом ее кошмарном приступе.

Охваченный собственным сильным страхом, но все же каким-то чудом, не теряя присутствия «здесь и сейчас», мне на мгновение привиделся тигр, прыгающий прямо на нас. Весь во власти этого переживания, я громко воскликнул: «На вас нападает огромный тигр. Посмотрите на тигра, он приближается. Бегите к тому дереву, залезайте на него, спасайтесь!» К моему удивлению, ее ноги задрожали и задвигались, как при беге. Она издала душераздирающий крик, на который даже пришел проходящий мимо полицейский (к счастью, мой коллега в офисе каким-то образом сумел разъяснить ему ситуацию). Она задрожала, затряслась, стала всхлипывать, через ее тело пробегали конвульсии.

Нэнси трясло почти час. Она вспомнила ужасный случай из своего детства. Когда ей было три года, ей удаляли миндалины и для этого привязали к хирургическому столу. В качестве анестезии использовался эфир. Обездвиженная, чувствуя удушье (обычная реакция на эфир), у нее к тому же начались ужасающие галлюцинации. Эти ранние переживания сильно повлияли на нее. Как и травмированные дети в Чоучилле, Нэнси была напугана, ошеломлена и в результате на физиологическом уровне застряла в реакции неподвижности. Другими словами, ее тело буквально смирилось с состоянием, при котором акт побега был невозможен. Это состояние пассивности привело к потере Нэнси ее реального и витального «я», а также к утрате чувства непосредственности и безопасности. Через двадцать лет после травмирующего события стали проявляться его тонкие и скрытые эффекты. Нэнси находилась в людной комнате, где сдавала экзамен в аспирантуру, когда у нее случился сильный приступ паники. Позже у нее развилась агорафобия (проявившаяся как боязнь выходить из дома одной). Это переживание было настолько сильным и казалось необъяснимым, что она поняла, что должна обратиться за помощью.

После прорыва, произошедшего во время нашего первого сеанса, Нэнси покинула мой офис, ощущая, по ее словам, что она «будто снова стала собой». И хотя мы проработали вместе еще несколько сеансов, на которых она испытывала легкую дрожь, приступ тревоги, который она испытала в тот первый день, больше не повторялся. Она перестала принимать лекарства, подавляющие ее приступы, а впоследствии поступила в аспирантуру и защитила докторскую диссертацию; и все это без рецидивов.

Когда я познакомился с Нэнси, я был занят изучением поведения животных-хищников и их жертв. Меня заинтриговало сходство между остолбенением Нэнси во время ее панической атаки и тем, что случилось с антилопой-импалой, о чем писалось в предыдущей главе. Большинство плотоядных животных используют неподвижность при нападении более крупного хищника, от которого они не могут убежать. Я совершенно уверен, что эти исследования сильно повлияли на появление моего видения воображаемого тигра. В течение нескольких последующих лет я работал над тем, чтобы понять значение панического приступа Нэнси и ее реакции на образ тигра. На этом пути я нередко блуждал и поворачивал не туда.

Теперь я знаю, что не драматический эмоциональный катарсис и повторное переживание удаления миндалин в детстве послужили катализатором ее выздоровления, а выброс энергии, который она испытала, когда перешла от своей пассивной, застывшей реакции неподвижности к активной, успешной реакции бегства. Образ тигра пробудил ее инстинктивное, реагирующее «я». Другое глубокое понимание, которое я вынес из случая с Нэнси, заключалось в том, что те же ресурсы, которые позволяют человеку справиться с нависшей над ним угрозой, могут быть использованы и для исцеления. Это верно не только во время переживания самого события, но даже годы спустя.

Я понял, что нет необходимости ворошить старые воспоминания и заново переживать их эмоциональную боль, чтобы залечить травму. На самом деле сильная эмоциональная боль может привести к ретравматизации. Что нам нужно сделать, чтобы освободиться от наших симптомов и страхов, так это пробудить наши глубокие физиологические ресурсы и сознательно использовать их. Если мы останемся в неведении относительно нашей способности изменять ход наших инстинктивных реакций из реактивного в активный, мы так и останемся порабощенными нашими страданиями и болью.

Боб Барклай свел к минимуму травмирующее воздействие переживаемого события, занимаясь задачей освобождения себя и других детей из подземной тюрьмы. Та сфокусированная энергия, которую он потратил на это, является ключом к пониманию того, почему он был менее травмирован, чем другие дети. Он не только действовал как герой в тот момент, но своими действиями помог себе освободить свою нервную систему от переизбытка нерастраченной энергии и страха на долгие годы вперед.

Нэнси стала героиней через двадцать лет после пережитого испытания. Движения ногами, имитирующие бег, когда она отреагировала на воображаемого тигра, позволили ей сделать то же самое: эта реакция помогла избавить ее нервную систему от избытка энергии, которая была мобилизована для борьбы с угрозой, пережитой ею во время операции по удалению минадлин. Спустя долгое время после первоначальной травмы она смогла пробудить в себе способность к героизму и активно бежать – как это сделал Боб Барклай. В долгосрочной перспективе последствия для Боба и Нэнси были схожими. Освободившись от изнурительных последствий, которые поражают многих людей, перенесших травмы, они оба смогли жить дальше. По мере того как моя работа продвигалась, я открыл, что процесс исцеления был более эффективен, если в нем было меньше драматизма и он происходил более постепенно. Но самый важный урок, который я извлек, заключается в том, что у всех нас есть врожденная способность исцелять наши травмы.

Когда мы не в состоянии пройти через травму и довести до завершения свои инстинктивные реакции, эти незавершенные действия часто подрывают нашу жизнь. Травма, не нашедшая своего разрешения, может сделать нас чрезмерно осторожными и сдержанными или вести нас по сужающейся спирали опасных реконструкций, виктимизации, неразумной опасности. Мы становимся вечными жертвами или клиентами психотерапевта. Травма может разрушить качество наших отношений и исказить сексуальный опыт. Навязчивое, извращенное, беспорядочное и подавленное сексуальное поведение являются распространенными симптомами травмы, и не только сексуальной травмы. Последствия травмы могут быть всеобъемлющими и масштабными, а могут быть тонкими и неуловимыми. Если мы не исцеляем наши травмы, мы идем по жизни с ощущением, что потерпели неудачу или что нас предали те, кто, как мы считали, должен был нам помочь. Не стоит винить в неудаче и предательстве себя или других. Решение проблемы заключается в расширении наших знаний о том, как исцелять травму.

Пока мы не поймем, что травматические симптомы имеют не только психологическую, но и физиологическую природу, все наши попытки их излечить будут неэффективны. Суть проблемы заключается в том, чтобы признать, что травма – это не что иное, как животные инстинкты, с которыми что-то пошло не так. Если мы сможем управлять этим, наш сознательный разум сможет использовать эти инстинкты для преобразования травматических симптомов в состояние благополучия.

Любое действие должно быть доведено до конца. Какой бы ни была его отправная точка, конец будет прекрасен. Деяние бывает мерзким (только) потому, что оно не было завершено.
Жан Жене, «Дневник вора»

3. Раны, которые можно исцелить

Когда молодое деревце бывает повреждено, оно продолжает расти вокруг этого повреждения. Со временем это повреждение становится небольшим относительно размера самого выросшего дерева. Наросты и деформированные ветви говорят о ранах и препятствиях, с которыми оно сталкивались и которые преодолевало во время своего роста. То, как дерево растет вокруг своего прошлого, формирует его изысканную индивидуальность, характер и красоту. Я, конечно, не сторонник травматизации для формирования характера, но поскольку травма – это практически данность нашей жизни, образ дерева в какой-то мере отражает и то, что происходит с нами.

Хотя люди переживали травмы на протяжении тысячелетий, только в последние десять лет ее тема начала привлекать широкое внимание специалистов и общественности. Травма теперь стала нарицательным словом, а правдивыми признаниями звезд о пережитых травмах пестрят все еженедельные таблоиды. В этом контексте травма ассоциируется в первую очередь с сексуальным насилием. Несмотря на растущий профессиональный интерес, а также налет сенсационности и широкое освещение в средствах массовой информации, мы видим мало свидетельств того, что травма бывает исцелена.

Статистика показывает, что каждая третья женщина и каждый пятый мужчина подвергались в детстве сексуальному насилию. Несмотря на признание факта существования сексуального насилия, остается мало понимания того, что необходимо для исцеления его последствий. Многие жертвы насилия, например, ищут себе подобных, перенесших такую же травму, и объединяются в группы. Однако, будучи полезным первым шагом к исцелению, это может помешать полному исцелению, если не предпринять дальнейших шагов. Сексуальное насилие – одна из многих форм травмы. Независимо от того, каков источник травмы, у нас гораздо больше шансов излечиться от ее последствий, создав позитивную основу. Образ зрелого дерева, в расцвете своей индивидуальности и красоты, послужит нам лучше, чем отрицание этого опыта или отождествление себя с жертвами или пострадавшими.

Корни травмы лежат в физиологии наших инстинктов. И потому, именно через наши тела, а также через наше сознание, мы открываем ключ к ее исцелению. Каждый из нас должен найти эти корни, понимая, что стоит перед выбором – возможно, одним из величайших в жизни. Исцеление травмы – это естественный процесс, который можно пробудить через внутреннее осознание собственного тела. Для этого не потребуются долгие годы психотерапии или постоянного раскапывания воспоминаний, чтобы удалить их из бессознательного. Мы увидим, что бесконечный поиск и извлечение так называемых «травматических воспоминаний» часто могут помешать врожденной мудрости организма и его способности к самоисцелению.

Мои наблюдения за множеством людей, переживших психологическую травму, привели меня к выводу, что посттравматические симптомы, по сути, являются незавершенными физиологическими реакциями, приостановленными страхом. Наши реакции на опасные для жизни ситуации остаются симптоматическими до тех пор, пока не придут к своему завершению. Как пример можно привести посттравматический стресс. Его симптомы не исчезнут до тех пор, пока все соответствующие реакции не получат своей разрядки и не будут завершены. Энергия, заключенная в неподвижности, может быть трансформирована, как мы уже видели это в случаях Боба Барклая и Нэнси (см. главу 2). Они оба успешно осуществили биологическую мобилизацию, высвободив энергию, активированную для выживания, что позволило им вернуться к полноценной жизни.

Птица, врезавшись в оконное стекло, приняв его за открытое небо, будет выглядеть оглушенной или даже мертвой. Ребенку, увидевшему, как птица врезается в стекло, скорее всего будет трудно удержаться и не подойти к раненому животному. Ребенок может поднять птицу из любопытства, беспокойства или желания помочь. Тепло детских рук может помочь птице вернуться к нормальной жизнедеятельности. Когда птица начнет дрожать, это признак того, что она начинает ориентировать себя в пространстве. Если ее поставить, она может слегка пошатнуться, попытаться восстановить равновесие и оглядеться. Если птица не ранена и мы дадим ей пройти процесс дрожи/переориентации, не прерывая его, она выйдет из состояния неподвижности и улетит, не получив никакой травмы. Если попытаться остановить дрожь, животное может пострадать от серьезных последствий. Если ребенок попытается погладить животное, когда оно начнет подавать признаки жизни, это может нарушить процесс переориентации, что вновь введет птицу в состояние шока. Если процесс разрядки неоднократно нарушается, каждое последующее состояние шока будет длиться дольше. В результате птица может умереть от страха – подавленная собственной беспомощностью.

Хотя мы редко умираем непосредственно от психологической травмы, когда человек не может разрядить энергию, заблокированную реакцией оцепенения, он страдает. Травмированный ветеран, жертва изнасилования, ребенок, подвергшийся жестокому обращению, антилопа-импала и птица – все они столкнулись с ситуацией непреодолимой силы. Если они не смогут сориентироваться и выбрать реакцию борьбы или бегства, они придут в состояние оцепенения или коллапса. Те из них, кто будет в состоянии разрядить эту энергию, восстановятся. Вместо того чтобы проходить через реакцию оцепенения, как это обычно делают животные, люди часто начинают двигаться по нисходящей спирали со все более изнурительным сочетанием симптомов. Чтобы пережить травму, нам нужны тишина, безопасность и защита, подобные той, что получила птица, находясь в нежном тепле детских рук. Нам нужна поддержка друзей и родственников, а также поддержка самой природы. Благодаря этой поддержке и связи мы вновь сможем ощутить доверие и уважение к тому естественному процессу, который даст нам ощущение завершенности и целостности, а в конечном итоге – мира с самим собой.

Оливер Сакс, автор книг «Пробуждения», «Человек, который принял жену за шляпу» и «Мигрень», в третьей из этих книг описывает невыносимые приступы, мучившие нескольких его пациентов. Мигрень – это реакция нервной системы на стресс, которая очень похожа на посттравматические реакции (реакция оцепенения) и зачастую с ними связана. Сакс рассказывает увлекательную историю одного математика, страдавшего от повторяющихся мигреней, цикл у которых составлял одну неделю. А именно: в среду математик становился нервным и раздражительным. К четвергу или пятнице стресс усиливался настолько, что он не мог работать. В субботу нервное возбуждение достигало своего пика, а в воскресенье у него случался полномасштабный приступ мигрени. Однако к полудню мигрень рассеивалась и утихала. Как только мигрень проходила, этот человек переживал поистине творческое возрождение, полное самых радужных надежд. В понедельник и вторник он вновь чувствовал себя отдохнувшим, помолодевшим и обновленным. Спокойный и полный творческих сил, он эффективно работал до среды, когда вновь появлялась раздражительность и весь цикл повторялся снова.

Давая этому пациенту лекарства для облегчения симптомов мигрени, Сакс понял, что тем самым он блокирует творческий источник этого человека. «Когда я «вылечил» этого человека от мигрени, – с сокрушением пишет доктор Сакс, – я также «вылечил» его от математики… Вместе с его патологией исчезла и его креативность». Сакс объясняет, что после приступов мигрени пациенты могут слегка вспотеть или излить из себя литры мочи в состоянии, которое он описывает как «физиологический катарсис». Если человек начинал принимать лекарства, таких реакций не происходило. Сходным образом момент разрешения и исцеления травмы часто сопровождается несколькими каплями теплого пота. Переходя от тревожного озноба к нарастающему возбуждению и волнам влажного, покалывающего тепла, тело, с его врожденной способностью к исцелению, растапливает айсберг, созданный глубоко замороженной травмой. Тревога и отчаяние могут стать нашим творческим источником, если мы позволим себе испытать телесные ощущения (такие, например, как дрожь), которые проистекают из травматических симптомов.

В травматических симптомах содержатся те самые энергии, потенциалы и ресурсы, которые необходимы для их конструктивной трансформации. Творческий процесс исцеления может быть заблокирован несколькими способами – использованием лекарств для подавления симптомов, излишним акцентом на приспособлении или контроле, отрицанием или обесцениванием чувств и ощущений.

Травма – это не болезнь, а не-здоровье

В своей статье 1992 года под названием «Раны, которые нельзя исцелить» в газете «Нью-Йорк таймс» Дэниел Голман, известный научно-популярный писатель, пишет о весьма распространенном медицинском мнении, что травма якобы является необратимой болезнью. Но есть надежда, что будет найдено волшебное средство (например, Прозак) для лечения этой «болезни мозга». Голман цитирует доктора Денниса Чарни, психиатра из Йельского университета:

«Неважно, был ли это бесконечный ужас боя, ураган… или автокатастрофа… любой неконтролируемый стресс может оказывать одинаковое биологическое воздействие… Жертвы разрушительной травмы могут никогда уже не вернуться в прежнее биологическое состояние. (курсив мой. – П.Л.)».

Травма вызывает биологическую реакцию, которая должна оставаться гибкой и адаптивной, а не застывшей и дезадаптивной. Дезадаптивная реакция – это не обязательно болезнь, но это не здоровье – некий дискомфорт, который может проявляться состояниями, начиная от легкого беспокойства и заканчивая полным истощением.

При дезадаптации потенциальные гибкость и подвижность все еще присутствуют, и их необходимо высвободить для восстановления свободы и полноценной дееспособности. Если не дать выхода этой заблокированной энергии, травма станет хронической, и может потребоваться очень много времени и/или сил, чтобы восстановить внутреннее равновесие и здоровье человека.

В той же статье в «Нью-Йорк таймс» Голман цитирует другого исследователя, доктора Немероффа:

Если на парковке торгового центра у вас стреляет карбюратор, это вызывает у вас те же чувства, что и первоначальная травма; вас пробивает пот, вам страшно, у вас мурашки, вас бьет дрожь…

Следующий шаг, который предлагает этот исследователь, – «разработать лекарства, которые подавляли бы эту реакцию [дрожь]». Лекарства могут быть полезны для того, чтобы выиграть время и помочь травмированному человеку стабилизироваться. Однако, если использовать их в течение длительного времени, подавляя естественные реакции организма в попытке уравновесить стресс, лекарства будут только препятствовать исцелению. Чтобы завершить свой биологический, четко обоснованный цикл действий, организму требуется спонтанная дрожь и тремор, которые мы можем наблюдать во всем животном мире. В видеоролике National Geographic от 1982 года под названием «Внимание, белый медведь!» (“Polar Bear Alert”) это явление можно четко увидеть. В белого медведя после напряженной погони стреляют дротиком с транквилизатором. Медленно приходя в себя после наркоза, медведь проходит через длительный период, когда он дрожит и трясется, и лишь потом возвращается в нормальное состояние.

Рассматривая травму как болезнь, медицина слишком часто стремится подавить этот естественный и творческий процесс, как это было с пациентом доктора Сакса, страдавшим мигренью. Вне зависимости от того, подавляется ли восстановительная реакция лекарствами, парализуется ли страхом или контролируется чисто волевым усилием, врожденная способность к саморегуляции вследствие этого нарушается.

Вопреки распространенному мнению, травму можно исцелить. И не просто исцелить: во многих случаях это может быть сделано без долгих часов психотерапии, без переживания болезненных воспоминаний и без постоянной зависимости от лекарств. Мы должны осознать, что мы не можем изменить того, что с нами произошло, да нам и не нужно этого делать. Застарелые травматические симптомы – это признаки застывшей энергии и уроков, что не пошли нам впрок. Прошлое не имеет над нами власти, когда мы учимся быть в настоящем, и каждое наше мгновение становится новым и творческим. Нам нужно только исцелиться от наших нынешних симптомов и двигаться дальше. Волны исцеления колышут нас назад-вперед, избавляя от болезни.

Травму легче предотвратить, чем вылечить. Информация и методы, описанные в данной книге, позволяют предотвратить воздействие потенциально травматических переживаний и повысить устойчивость человека к последующим ситуациям угрозы жизни. Во многих случаях инструменты и идеи, представленные здесь, помогут преобразовать симптомы даже застарелых травм в жизнеутверждающие переживания. Эти методы могут использоваться как с детьми из группы риска, так и с супружескими парами или друзьями для создания позитивной поддержки. Разумеется, необходимо также понимать, что некоторые люди травмированы до такой степени, что им для исцеления может потребоваться помощь специалиста и даже соответствующие лекарства. Искать такую поддержку нестыдно и абсолютно нормально. Возможно, вы захотите поделиться этим материалом со своим психотерапевтом или врачом, чтобы их работа с вами стала еще эффективнее.

4. Этот странный новый мир

Травма – не приговор

Некоторые из пугающих и часто причудливых симптомов, от которых страдают травмированные люди, включают в себя: флэшбеки, беспокойство, приступы паники, бессонницу, депрессию, психосоматические жалобы, закрытость, беспричинные приступы ярости и повторяющееся деструктивное поведение. Некогда здоровые люди могут вмиг оказаться «на грани безумия» в результате события, которое длилось относительно недолго. Если вы заговорите о травме, большинство людей подумают о ветеранах войны или тех, кто подвергся жестокому обращению в детстве.

Травма стала настолько обыденным явлением, что большинство людей даже не осознают этого. Она затрагивает всех. Каждый из нас в какой-то момент нашей жизни пережил тот или иной травматический опыт, независимо от того, остались ли у нас последствия в виде посттравматического стресса. Поскольку симптомы травмы могут оставаться скрытыми в течение многих лет после инициирующего события, у некоторых из нас, уже травмированных, симптомы могли еще не проявиться.

Как причины, так и симптомы травмы невероятно обширны и разнообразны. Сегодня понятно, что травма – весьма распространенное явление, и ее могут вызвать даже, казалось бы, безобидные события. Однако есть и хорошая новость – нам не придется жить с этим, по крайней мере, не до конца своих дней. Травму можно вылечить, но еще легче ее предотвратить. Можно избавиться от самых невероятных ее симптомов, если мы позволим нашим естественным, биологическим инстинктам направлять нас. Чтобы достичь этого, нам нужно научиться совершенно по-новому понимать и воспринимать самих себя. Для большинства из нас это будет похоже на жизнь в незнакомой новой стране.

Этот странный новый мир

Я поведу вас в темные, первобытные уголки мира, которые когда-то были населены исключительно рептилиями. Этот примитивный мир все еще живет в нас. Он по-прежнему является домом для некоторых из наших самых ценных личных ресурсов. Большинство из нас учили игнорировать эти врожденные ресурсы и полагаться на «преимущества», предлагаемые нам различными технологиями. Мы делаем выбор в пользу последних, не осознавая, что отказываемся от важной части самих себя. Возможно, мы даже не осознаем, что делаем этот выбор.

Когда люди бродили по холмам и долинам, собирали ягоды и корешки, охотились на диких животных и жили в пещерах, наше существование было тесно связано с миром природы. Каждый день, каждую минуту и каждую секунду мы были готовы защищать себя, свои семьи и соплеменников от хищников и других опасностей – часто с риском для собственной жизни. Парадокс заключается в том, что те угрожающие жизни события, с которыми регулярно сталкивались первобытные люди, сформировали нашу современную нервную систему таким образом, чтобы она со всей мощью и полнотой реагировала всякий раз, когда мы чувствуем, что нашей жизни что-то угрожает. По сей день, когда нам удается проявить эту естественную способность, мы чувствуем себя бодрыми и живыми, полными сил и энергии, готовыми принять любой вызов. Угроза активизирует наши глубинные ресурсы и позволяет нам в полной мере реализовать свой человеческий потенциал. В свою очередь, это улучшает наше эмоциональное и физическое благополучие.

Современная жизнь предоставляет нам мало явных возможностей для использования этой эффективной, развитой способности. Сегодня наше выживание все больше зависит от нашей способности мыслить, а не от способности реагировать физически. Вследствие этого большинство из нас отдалилось от своего естественного, инстинктивного «Я» – и особенно от той части нас, которую можно с гордостью, а отнюдь не пренебрежительно назвать животной. Независимо от того, кем мы себя видим, в самом сущностном смысле мы буквально являемся человеком-животным. Фундаментальные проблемы, с которыми мы сталкиваемся сегодня, возникли за сравнительно короткое время, но наша нервная система эволюционировала гораздо медленнее. Поэтому не удивительно, что люди, которые ближе к своему естественному «Я», как правило, лучше справляются с травмой. Без свободного доступа к ресурсам этого примитивного, инстинктивного «Я» человек отчуждает свое тело от своей души. Большинство из нас не думают и не воспринимают себя как животных. Тем не менее, если мы не будем следовать своим инстинктам и естественным реакциям, то и людьми в полном смысле этого слова мы быть не сможем. Существование в этом неопределенном состоянии, где мы не являемся ни животными, ни в полной мере людьми, порождает ряд проблем, одна из которых – подверженность психологическим травмам.

Чтобы оставаться здоровыми, наша нервная система и психика должны противостоять вызовам жизни и успешно справляться с ними. Когда эта потребность не удовлетворяется или же нам предлагается вызов, в котором мы не можем преуспеть, мы в конечном итоге испытываем упадок жизненных сил и больше не в состоянии жить полноценной жизнью. Те из нас, кто пострадал на войне, от жестокого обращения, в результате несчастного случая и других травмирующих событий, страдают от гораздо более серьезных последствий.

Травма!

Очень мало людей задается вопросом о серьезности проблем, порождаемых психологическими травмами, и до сих пор нам трудно понять, как много людей страдают от них. В ходе недавнего исследования, в котором приняли участие более тысячи мужчин и женщин, было установлено, что за последние три года сорок процентов из них пережили то или иное травмирующее событие. Чаще всего речь шла об изнасиловании или физическом насилии, серьезной аварии, свидетельстве убийства или ранения человека. Считается, что не менее тридцати процентов бездомных в Соединенных Штатах Америки являются ветеранами вьетнамской войны, страдающими от посттравматического стресса. От семидесяти пяти до ста миллионов американцев в детстве подвергались сексуальному и физическому насилию. По самым консервативным оценкам Американской медицинской ассоциации (АМА), более тридцати процентов всех замужних женщин, а также тридцать процентов беременных женщин избивались своими мужьями. Каждые девять секунд происходит избиение одной женщины ее мужем или любовником (избиение беременной женщины также психологически травмирует плод).

Война и насилие затронули жизни почти каждого мужчины, женщины и ребенка, живущих на этой планете. За последние несколько лет целые поселения были уничтожены или опустошены стихийными бедствиями – ураганами Хьюго, Эндрю и Иники; наводнениями на Среднем Западе и в Калифорнии; пожаром в Окленде; землетрясениями в Лома-Приета, Лос-Анджелесе, Мехико, Каире и Кобе; а также другими стихийными бедствиями. Все люди, пострадавшие в результате этих событий, находятся в группе риска или уже страдают от последствий травмы.

У многих людей есть травматические симптомы, которые остались нераспознанными. Так, от десяти до пятнадцати процентов всех взрослых страдают от панических атак, необъяснимой тревоги или фобий. Семьдесят пять процентов людей обращаются к врачам с жалобами, которые называют психосоматическими, потому что для них не удается найти никакого объяснения в физиологии.

Мои исследования заставляют меня предположить, что многие из этих людей в прошлом пережили травму, которая и сформировала их симптоматику. Депрессия и тревога, равно как и психические заболевания, часто имеют травматические корни. Исследование, проведенное Бесселем ван дер Колком⁴, признанным исследователем в области травмы, показало, что у пациентов одного крупного психиатрического учреждения часто наблюдались симптомы, указывающие на травму. Многим из этих симптомов не было уделено должного внимания, так как никто не осознавал их значения.

Сегодня большинство людей осознают тот факт, что сексуальное, физическое и эмоциональное насилие могут сильно повлиять на жизнь человека. Но чего большинство людей не знают, так это того, что многие, казалось бы, безобидные ситуации также могут оказаться травмирующими. Последствия травмы могут быть обширными и явными, но могут быть и скрытыми. На протяжении своей карьеры я обнаружил необычайно широкий спектр симптомов – поведенческие и психосоматические проблемы, недостаток жизненных сил и т. д., – связанных не только с травматическими событиями, упомянутыми выше, но и с вполне рядовыми явлениями.

Обычные происшествия могут привести к травматическим последствиям, столь же изнурительным, как и те, что испытывают ветераны боевых действий или пережившие жестокое обращение в детстве. Травматические последствия не всегда проявляются сразу вслед за тем инцидентом, который послужил их причиной. Симптомы могут оставаться скрытыми, накапливаясь годами или даже десятилетиями. Затем, в какой-то стрессовый период или в результате другого инцидента, они могут неожиданно проявиться. При этом ничто может не указывать на их первопричину. Таким образом, кажущееся незначительным событие может привести к внезапному срыву, аналогичному тому, какой может вызвать единичное событие катастрофического уровня.

Незнание может навредить

Когда дело касается травмы, то, чего мы не знаем, может нам навредить. Незнание того, что мы травмированы, не освобождает нас от проблем, вызванных травмой. Однако, учитывая ту невероятную путаницу из дезинформации и вымысла, которая окружает травму и способы ее лечения, подобное нежелание узнать о ней больше вполне понятно.

Достаточно сложно иметь дело исключительно с симптомами травмы, не примешивая к этому дополнительного беспокойства о том, что мы не знаем, почему их испытываем и прекратятся ли они когда-нибудь. Тревога может возникнуть по целому ряду причин, включая глубокую боль, возникающую, когда ваш супруг, друзья и родственники объединяются вместе в убеждении, что пора бы вам начать жить нормальной жизнью. Они хотят, чтобы вы вели себя «нормально», поскольку считают, что вы уже давно должны были научиться жить со своими симптомами. А есть еще чувства безнадежности, тщетности и отчаяния, сопровождающие человека, который прислушался к неправильному совету о том, что единственный способ облегчить симптомы – это пожизненный прием лекарств или курс психотерапии. При мысли о том, что нужно поговорить с кем-нибудь о ваших симптомах, могут возникнуть отчуждение и страх, поскольку вам кажется, что симптомы настолько странные, что никто другой просто не может испытывать то же самое. Вы также подозреваете, что, если расскажете о них, вам никто не поверит и что вы, вероятно, сходите с ума. Существует еще дополнительный стресс, связанный с увеличением медицинских счетов, когда вы проходите третий или четвертый цикл тестов, процедур, назначений и, наконец, соглашаетесь на диагностическую операцию, которая призвана выяснить причину вашей таинственной боли. Вы живете с осознанием того, что врачи считают вас ипохондриком, так как они никак не могут найти причину вашего состояния.

При интерпретации травматических симптомов поспешные выводы также могут иметь разрушительные последствия. Они возникают в тех случаях, когда неточное толкование симптомов заставляет людей поверить в то, что в детстве они подвергались сексуальному, физическому или даже ритуальному насилию, хотя на самом деле этого не было. Я никоим образом не утверждаю, что насилия над детьми не существует. Огромное число детей во всех слоях общества ежедневно страдают от вопиющей жестокости. Многие из них не вспоминают об этом, пока не вырастут. Однако, как я объясню в последующих главах, динамика травмы такова, что она может вызывать пугающие и причудливые «воспоминания» о прошлых событиях, которые кажутся чрезвычайно реальными, хотя на самом деле никогда не происходили.

Объем дезинформации о травме, способах ее лечения и перспективах исцеления поражает. Даже многие профессионалы, специализирующиеся в области травмы, не осознают этого. Дезинформация неизбежно рождает тревогу и приводит к еще большим страданиям.

Мир травмированного человека

Каждый из нас переживал однажды нечто, что при пересказе выглядело не столь впечатляюще, как это было в реальности. Махнув рукой, мы обычно замечаем: «Это надо самому пережить». Травма – как раз такой опыт. Слова не могут точно передать ту боль, которую испытывает человек, столкнувшийся с травмой. Ее интенсивность не поддается описанию. Многие травмированные люди чувствуют, что они живут в персональном аду, который ни один другой человек не способен ни понять, ни разделить. Хотя это не совсем так, определенная доля истины в таком восприятии присутствует. Вот краткое описание того, с чем борется серьезно травмированный человек: «Я не знаю, есть ли что-нибудь, чего бы я не боялся. Я боюсь вставать с постели по утрам. Я боюсь выходить из дома. Я очень боюсь смерти… Не того, что я когда-нибудь умру, а того, что я умру в течение ближайших нескольких минут. Я боюсь гнева… своего, чужого, даже когда на самом деле никто не злится. Я боюсь, что меня кто-то отвергнет или бросит. Я боюсь успеха и неудачи. Каждый день я чувствую боль в груди, покалывание и онемение в руках и ногах.

Почти каждый день у меня бывают спазмы, иногда похожие на менструальные, а иногда гораздо сильнее. Большую часть времени я действительно испытываю боль. Я чувствую, что больше так не могу. У меня болит голова. Я все время нервничаю. У меня одышка, учащенное сердцебиение, дезориентация в пространстве и паника. Мне всегда холодно, и у меня пересыхает во рту. Мне трудно глотать. У меня нет ни энергии, ни мотивации, а когда мне все же что-то удается, я не испытываю никакого удовлетворения. Я чувствую себя подавленной, сбитой с толку, потерянной, беспомощной и безнадежной – и так ежедневно. У меня бывают неконтролируемые вспышки ярости и депрессии».

Займись своей жизнью!

Если больно, скрой это.

Майкл Мартин Мерфи, песня «Cowboy Logic»

Поскольку проявления симптомов и эмоций, обусловленных травмой, могут быть довольно экстремальными, большинство из нас (и тех, кто нам близок) попытаются подавить эти интенсивные реакции. К сожалению, как раз это может помешать нам исцелиться. В нашей культуре отсутствует терпимость к эмоциональной уязвимости, свойственной травмированным людям. На переработку эмоций, связанных с травмирующими событиями, нам отводится очень мало времени. Со всех сторон мы чувствуем давление, которое вынуждает нас слишком быстро приспосабливаться к последствиям тяжелой ситуации.

Отрицание и игнорирование стало настолько распространенным в нашей культуре, что уже превратилось в клише. Как часто вам приходилось слышать эти слова? «Возьми себя в руки, уже все прошло. Тебе следует забыть об этом. Улыбайся и терпи. Пришло время заняться своей жизнью».

Кто получает травму?

Наша способность адекватно реагировать на опасность и угрозу определяется целым рядом различных факторов:

Само событие. Насколько сильна угроза? Как долго она длится? Как часто она повторяется? Интенсивные или продолжительные угрожающие события приводят к самым большим проблемам. Серьезные инциденты, угрожающие жизни, повторяющиеся неоднократно (но с небольшим промежутком), могут повлечь за собой не менее сложные последствия. Война и жестокое обращение в детстве – два наиболее распространенных примера травмирующих событий, которые нередко превышают ресурсы выживания человека.

Жизненные обстоятельства человека в период травмирующего события. Поддержка (или ее отсутствие) со стороны семьи и друзей может оказать на нас огромное влияние. Важно также учитывать то, что плохое здоровье, постоянный стресс, усталость или плохое питание ослабляют наши силы.

Индивидуальные физические особенности. Некоторые люди в силу своей врожденной конституции (то есть генетически) более устойчивы к стрессовым событиям, чем другие. Сила, скорость и общая физическая подготовка в некоторых ситуациях могут сыграть решающую роль. Еще важнее – возраст человека, а также уровень его физиологического развития и жизнестойкости. Пребывание в одиночестве в холодной комнате может быть совершенно невыносимым переживанием для младенца, малыша оно может сильно напугать, десятилетнего ребенка это расстроит, а для подростка или взрослого создаст лишь временный дискомфорт.

Приобретенные навыки. Младенцы и дети, а также все, кому не хватает опыта или навыков, чтобы справиться с угрожающей ситуацией, наиболее уязвимы в отношении травмы. В приведенном выше примере подросток или взрослый в состоянии не просто легче переносить холод и изоляцию, но также могут сообщить о проблеме, поискать термостат, попытаться выйти из комнаты, надеть свитер или просто потереть руки. Во многом эти варианты недоступны для детей младшего возраста или младенцев. Именно поэтому многие травматические реакции своими корнями часто уходят в раннее детство. Важно помнить, что сила травматической реакции не зависит от того, насколько серьезным выглядит событие, вызвавшее ее, в глазах кого-то другого.

Индивидуально переживаемое человеком чувство своей способности противостоять опасности. Некоторые люди считают себя вполне в состоянии защититься от опасности, в то время как у других подобное чувство отсутствует. Чувство уверенности в себе имеет большое значение и определяется не только имеющимися у нас ресурсами для преодоления угрожающих ситуаций. Эти ресурсы могут быть как внутренними, так и внешними.

Внешние ресурсы. Все то, что окружающая среда может предоставить для нашей потенциальной безопасности (высокое крепкое дерево, камни, пещеру, хорошее укрытие, оружие, верного друга), укрепляет наше внутреннее чувство способности справиться с опасной ситуацией при условии, что уровень развития позволяет нам воспользоваться этим. Для ребенка внешним ресурсом может быть взрослый, который относится к нему с уважением, а не с жестокостью, или таким ресурсом может быть безопасное место, где он не подвергнется насилию. Внешние ресурсы (особенно для детей) могут быть различного вида – животное, дерево, мягкая игрушка или даже образ ангела.

Внутренние ресурсы. На ощущение человеком собственного «Я» оказывает влияние довольно сложный комплекс ресурсов: например, психологические установки и жизненный опыт. Но еще более важными являются инстинктивные реакции, известные как безусловно-рефлекторные алгоритмы, глубоко встроенные в наш организм. Все животные, включая людей, используют эти инстинктивные алгоритмы, чтобы повысить свои шансы на выживание. Они подобны настройкам «по умолчанию», которые управляют всеми нашими основными биологическими рефлексами (такими, как еда, сон, размножение и защита). У здорового человека нервная система выводит эти безусловно-рефлекторные алгоритмы на первый план всякий раз, когда возникает какая-либо угроза. Например, ваша рука внезапно поднимается, чтобы защитить вас от незамеченного на сознательном уровне мяча, брошенного в вашу сторону; или, вы вдруг пригибаетесь за долю секунды до того, как могли наткнуться на низко растущую ветку. Безусловно-рефлекторные алгоритмы включают в себя также рефлексы «бей или беги».

А вот более сложный пример. Одна женщина рассказала мне следующую историю: как-то в сумерках она возвращалась домой, когда вдруг увидела двух мужчин, идущих по направлению к ней по противоположной стороне улицы. Что-то в их поведении ей показалось странным, и женщина сразу насторожилась. Когда они подошли ближе, двое мужчин разделились, один направился к ней через улицу, другой стал заходить сзади. То, что раньше было лишь предчувствием, теперь подтверждалось – она в опасности. Сердце ее бешено заколотилось, она внезапно почувствовала прилив сил, ее ум лихорадочно искал оптимальный выход из положения. Должна ли она закричать? Или побежать? Если бежать, то куда? Что кричать? Различные варианты проносились в ее голове с бешеной скоростью. Вариантов было слишком много, а времени на их рассмотрение слишком мало. Напряжение нарастало, и тут инстинкт взял верх. Толком не осознавая, что делает, она быстрыми, решительными шагами направилась прямо к мужчине, под углом пересекающему улицу. Явно пораженный ее смелостью, мужчина резко свернул в другом направлении. Мужчина, шедший позади нее, растворился в тени, увидев, что его сообщник потерял свою стратегическую позицию. Они – в замешательстве. Она – в безопасности.

Благодаря тому, что эта женщина доверилась своим инстинктам, она не была травмирована. Несмотря на свое первоначальное замешательство по поводу того, что ей делать, она последовала одному из своих безусловно-рефлекторных алгоритмов защиты и успешно избежала нападения.

Похожее поведение продемонстрировал и двухлетний сибирский хаски Миша, о котором написала в своей замечательной книге «Скрытая жизнь собак» (The Hidden Life of Dogs) Элизабет Томас. Во время одной из своих вечерних прогулок Миша нос к носу столкнулся с большим свирепым сенбернаром, оказавшись в ловушке между ним и шоссе: «…первые несколько секунд ситуация казалась безнадежной для Миши, но затем он блестяще вышел из положения. Подняв голову, с гордо реющим хвостом, он легким галопом помчался прямо к сенбернару». И для женщины на темной улице, и для Миши успешный выход из ситуации оказался возможен благодаря следованию своим безусловно-рефлекторным алгоритмам.

Личная история успехов и неудач. Сможем мы использовать свои безусловно-рефлекторные алгоритмы или нет, в значительной степени зависит от истории наших прошлых успехов и неудач в аналогичных ситуациях.

Причины травмы

Я был поражен тем широким спектром травмирующих событий и реакций, которые мне пришлось наблюдать на протяжении всей своей деятельности. Некоторые из них, например хирургические операции, перенесенные в детстве, представляют собой довольно значительное переживание, однако часто в памяти человека это событие сохраняется как благоприятное. Вот что рассказал мне один из моих клиентов о своем детском переживании, которое оказало значительное влияние на его дальнейшее развитие:

Я боролся с великанами в масках, пока они привязывали меня к высокому белому столу. В холодном, резком свете, бьющем мне в глаза, я увидел силуэт, приближавшийся ко мне с черной маской. У маски был мерзкий запах; я начал задыхаться, но продолжал бороться, однако ее все же прижали к моему лицу. Отчаянно пытаясь закричать и отвернуться, я провалился в головокружительный, черный туннель с пугающими видениями. Я очнулся в серо-зеленой комнате, чувствуя себя опустошенным. За исключением очень сильной боли в горле, казалось, что я был в полном порядке. Но это было не так.
Я чувствовал себя так, будто меня все покинули и предали. Мне сообщили лишь то, что теперь я могу съесть свое любимое мороженое и что мои родители скоро придут. После операции ощущение безопасного и понятного мира, где у меня была возможность ответного действия, навсегда ушло. Меня охватило чувство беспомощности и стыда, я ощущал себя плохим [рациональный мозг предполагает, что он должен быть плохим, если заслужил такое наказание].
В течение многих лет после этого ошеломительного переживания я боялся ложиться спать и просыпался среди ночи. Хватая ртом воздух, слишком напуганный и пристыженный, чтобы кричать, я лежал в одиночестве, боясь задохнуться до смерти.
К шести или семи годам напряженная обстановка в семье и давление в школе усилили мои симптомы. Меня отправили к детскому психиатру. Главным объектом ее внимания стала лохматая, грязная, белая плюшевая собака, которую я брал с собой в постель, чтобы заснуть.
Причина моего беспокойства и чрезмерной застенчивости так и осталась нераскрытой. Подход доктора состоял в том, чтобы еще больше напугать меня: она говорила мне о тех проблемах, которые возникнут у меня, когда я стану взрослым, если не расстанусь со своим плюшевым другом. Я должен сказать, что терапия «сработала» (я выбросил свою игрушечную собаку). Однако мои симптомы никуда не делись; у меня развилась хроническая тревожность, мучали частые боли в животе и другие психосоматические проблемы, которые продолжались все годы учебы вплоть до аспирантуры.

Многие события могут вызвать травматические реакции позднее в жизни, в зависимости от того, как человек пережил их в то время, когда они произошли. Вот некоторые распространенные примеры таких событий:

• Травма внутриутробного развития (внутриматочная).

• Родовая травма.

• Потеря одного из родителей или членов семьи.

• Болезнь, высокая температура, случайное отравление.

• Физические травмы, включая падения и несчастные случаи.

• Сексуальное, физическое и эмоциональное насилие, включая физическое наказание и оставление ребенка.

• Свидетельство насилия.

• Стихийные бедствия, такие как землетрясения, пожары и наводнения.

• Определенные медицинские и стоматологические процедуры.

• Хирургические операции, в частности – удаление миндалин с применением эфира; операции при ушных заболеваниях и синдроме «ленивого глаза».

• Анестезия.

• Длительная иммобилизация; наложение гипса или шины на ноги или торс у маленьких детей по различным причинам (например, при «косолапости» или сколиозе).

Факт того, что госпитализация и медицинские процедуры нередко приводят к травматическим последствиям, становится неожиданностью для многих людей. Травматические последствия длительной неподвижности, длительного нахождения в больнице и особенно хирургических операций часто являются продолжительными и тяжелыми. Даже если человек признает необходимость операции и несмотря на то, что он находится без сознания, когда хирург разрезает плоть, мышцы и кости, его тело все равно регистрирует это событие как угрозу жизни.

На «клеточном уровне» организм осознает, что получил рану, достаточно серьезную, чтобы она представляла собой смертельную опасность. На рациональном уровне мы можем верить в пользу операции, но на примитивном уровне наши тела в нее не верят. Там, где речь идет о травме, перевес на стороне восприятия инстинктивной нервной системы, и перевес немалый. Этот биологический факт является основной причиной того, что хирургическое вмешательство часто вызывает посттравматическую реакцию.

В одной такой «обыкновенной» истории из июльского выпуска журнала «Ридерз Дайджест» за 1993 год, озаглавленной «Отнюдь не все в порядке», отец описывает «легкую» операцию, проведенную на колене его сына Робби:

Доктор говорит мне, что все в порядке. Колено в порядке, но отнюдь не все в порядке для мальчика, который просыпается в наркотическом бреду и мечется на больничной койке – для того милого мальчика, который никогда никому не причинял вреда, который смотрит сквозь туман анестезии глазами дикого животного, который бил медсестру, крича «Я жив?», вынуждая меня схватить его за руки… того, который смотрел мне прямо в глаза и не узнавал меня.

Мальчика забрали домой, но его страх никуда не ушел. Он внезапно просыпается… «от позывов рвоты, и я [его отец] схожу с ума, пытаясь хоть чем-то быть ему полезным, и я делаю то, что делают все – покупаю своему ребенку игрушку, на самом деле для того, чтобы самому чувствовать себя лучше».

Миллионы родителей чувствуют себя беспомощными, не в силах понять те драматические (а порой едва уловимые) изменения в поведении своих детей, переживших целый спектр травмирующих событий. В четвертом разделе мы обсудим, как можно предотвратить возникновение подобных реакций как у взрослых, так и у детей.

В действительности все в жизни взаимосвязано. Все люди пойманы в сеть взаимосвязанности, из которой не сбежишь, окутаны единым одеянием судьбы. То, что напрямую затрагивает одного, косвенно влияет на всех. Я никогда не смогу быть тем, кем должен быть, пока ты не станешь тем, кем должен быть, а ты никогда не сможешь быть тем, кем должен быть, пока я не стану тем, кем должен быть. Такова взаимосвязанная структура реальности.
Преподобный Мартин Лютер Кинг-младший

5. Исцеление и сообщество

Как исцеляют шаманы

На протяжении всей летописной и изустной истории в задачу шамана, как целителя племени, входило восстановление равновесия и здоровья как отдельных людей, так и целого племени в тех случаях, когда оно бывало нарушено. В отличие от западной медицины, которая не торопилась признавать разрушительные последствия травмы для человека, культуры, исповедующие шаманизм, признавали их очень давно. Эти культуры рассматривают болезнь и травму как проблему всего сообщества, а не только отдельного человека или группы людей, проявляющих травматические симптомы. И потому люди в таких сообществах стремятся к исцелению не только на благо отдельно взятого человека, но и на благо всего сообщества. Подобный подход может найти свое особое место в трансформации травмы и в нашем современном обществе. Выражая свою поддержку данному подходу, я ни в коей мере не призываю всех прибегать к этому методу исцеления, однако мы можем многое почерпнуть, изучая то, как шаманы работают с травматическими реакциями.

Методы, используемые на протяжении веков шаманами и колдунами, разнообразны и сложны. Однако в основе этих многообразных ритуалов и верований лежит общее понимание травмы. Когда человек потрясен и подавлен, его «душа» может оказаться отделенной от тела. По словам Мирчи Элиаде⁵ (видного ученого в области шаманских практик), «насилие над душой» на сегодняшний день является наиболее распространенной и разрушительной причиной болезней, которую называют шаманские целители. Теряя важные части своей души, люди теряются сами, приходя в состояние духовной неопределенности. С шаманской точки зрения, болезнь – это как раз и есть результат пребывания в таком состоянии.

С древнейших времен шаманские целители из многочисленных культур могли успешно создавать те условия, которые заставляли «потерянную душу» вернуться на свое законное место в теле. С помощью красочных ритуалов эти так называемые нами примитивные целители стимулируют в своих пациентах мощные врожденные целительные силы, данные им природой. Атмосфера поддержки сообщества, усиленная барабанным боем, пением, танцами и состоянием транса, создает ту среду, в которой происходит исцеление. Часто ритуал продолжается в течение нескольких дней, при этом в том числе могут использоваться различные растительные вещества и другие фармакологические катализаторы. Примечательно, что, хотя сами церемонии могут весьма различаться между собой, тело человека, над которым проводится обряд, почти всегда дрожит и сотрясается, когда ритуал приближается к своему завершению. То же самое явление мы можем наблюдать и у всех животных, когда они высвобождают связанную энергию. Это же произошло и с Нэнси в тот день, более двадцати пяти лет назад, в моем городском офисе.

И хотя наши культуры значительно отличаются от примитивных народов, современные люди, пережившие травму, зачастую используют схожий язык для описания своих переживаний. «Когда мой отец изнасиловал меня, он украл мою душу» – вот типичные слова, выражающие ту разрушительную потерю, которую пережил человек, подвергшийся в детстве сексуальному насилию. Когда люди делятся тем, что они чувствуют после медицинских процедур и операций, они используют сходные слова, чтобы передать свои чувства утраты и внутренней разобщенности. Я слышал, как многие женщины говорили: «Осмотр органов малого таза был похож на насилие над моим телом и духом». Нередко после перенесенной операции с использованием общей анестезии люди чувствуют себя разобщенными со своим телом в течение нескольких месяцев или лет. Такой же эффект может последовать после, казалось бы, незначительных несчастных случаев, падений и даже случаев глубоко потрясшего человека предательства и ухода близкого человека. Хотя порой у нас не находится для своих переживаний точных слов, но многие из нас ощущают нанесенный травмой вред на уровне души. Актер Род Стайгер в пронзительном интервью с Опрой Уинфри описывает свою десятилетнюю депрессию, которая началась после того, как он перенес хирургическую операцию: «Я словно начал медленно погружаться в скользкий, желтый, холодный туман. Он проникал в мое тело… в мое сердце, мой дух и мою душу…постепенно он завладел мной, лишив меня ощущения жизни».

Поскольку в шаманской практике причиной болезни считается заблудшая, похищенная или иным образом лишенная своего обычного местоположения душа, методы лечения состоят в том, чтобы «уловить» ее или «заставить вернуться на свое место в теле больного человека». Только шаман, по словам Элиаде, способен «видеть» духов и знает, как их изгнать. «Только он способен определить, что душа улетела, и только он, в состоянии транса, способен догнать ее и вернуть в тело». Почти во всех случаях «возвращения души», описанных Элиаде, шаманы исцеляют своих пациентов, вступая в царство духов. Он описывает, как Толеутский шаман призывал душу больного ребенка: «Вернись в свою страну, к своему народу… в юрту, к яркому огню!.. Вернись к своему отцу… к своей матери…»⁶

В этом незамысловатом речитативе отражен ключевой момент исцеления травмы. Чтобы вернуть дух в травмированное тело, необходима радушная поддержка друзей, родственников, семьи и членов племени. Это событие часто ритуализируется и переживается как всеобщий праздник. В шаманизме глубокая взаимосвязь, поддержка и социальная сплоченность признаются необходимыми условиями для исцеления травмы. Каждый из нас должен взять на себя ответственность за исцеление своих собственных травматических повреждений. Мы должны сделать это для себя, для наших семей и для общества в целом. Признав нашу потребность во взаимосвязи друг с другом, мы должны заручиться поддержкой нашего окружения в процессе восстановления.

Врачи и психотерапевты сегодня не говорят о «возвращении заблудших душ», но перед ними стоит аналогичная задача – восстановить целостность организма, нарушенную травмой. Шаманские практики и ритуалы исцеляют травму, воссоединяя потерянную душу и тело в присутствии всего сообщества. Такой подход чужд современному технологическому мышлению. Однако эти практики, похоже, действительно приносят успех там, где традиционные для западной культуры подходы терпят неудачу. В связи с этим я полагаю, что применение определенных аспектов шаманской практики является обоснованным. Когда мы говорим о травме, нам есть чему поучиться у этих людей, следующих своим традициям и практикующих собственные методы исцеления. После землетрясения в Лос-Анджелесе в 1994 году именно те семьи (в большинстве своем из стран третьего мира), которые совместно разбивали палаточные городки, ели и играли сообща, справились с его последствиями лучше, чем большинство семей среднего класса. Те, кто остался в одиночестве – одержимо смотря повторы произошедшей катастрофы, слушая интервью с геологами, утверждавшими, что «главная катастрофа еще впереди», – были гораздо более восприимчивы к травматическим последствиям, чем те, кто, объединившись, поддерживал друг друга.

Некоторые из моих коллег в Лос-Анджелесе рассказали мне, что золотые рыбки в их садовых прудах за несколько часов до землетрясения сбились в плотные стайки и так оставались еще в течение нескольких часов после того, как все закончилось. Похожую историю мне рассказала и Нэнси Харви, консультант-этолог парка дикой природы в Сан-Диего. Я спросил Нэнси, проявлялись ли у животных симптомы, схожие с травматическими, после того как жестокий пожар в Южной Калифорнии подошел вплотную к территории обитания антилоп. Она ответила мне, что нет, и описала любопытное поведение животных: импалы и другие виды антилоп сбивались в группы вдали от оград и оставались вместе до тех пор, пока пожар не потушили.

Соматическое переживание®

Хотя я признаю шаманский подход обоснованным и благодарен за те знания, которые получил, работая и обучая вместе с шаманами из нескольких разных культур, метод соматического переживания, представленный в этой книге, не является шаманским. Я считаю, что одно из важнейших отличий здесь состоит в том, что каждый из нас обладает гораздо большей способностью исцелять себя, чем это предполагает шаманский подход. Мы сами можем многое сделать, чтобы вернуть наши души. При поддержке друзей и родственников мы обретаем мощный ресурс на пути нашего исцеления.

В данный раздел включены упражнения, которые помогут вам исцелить травму как в себе, так и в других. Без сомнения, квалифицированный специалист мог бы быть полезен вам для руководства процессом, особенно если травма произошла в раннем возрасте, вы стали жертвой жестокого обращения или предательства. Однако даже без профессиональной помощи эти упражнения могут быть очень эффективными. Вы можете выполнять их в одиночку, в паре или группами. Помните, что отрицание может быть мощной силой. Небольшое предупреждение: выполнение этих упражнений может активизировать травматическую симптоматику. Если вы почувствуете себя подавленным или что зашли в тупик, пожалуйста, обратитесь за профессиональной помощью.

При шаманском подходе шаман или шаманка призывает дух вернуться в тело. Работая по методу Соматического переживания, вы инициируете процесс собственного исцеления, воссоединяя утраченные или раздробленные части своего сущностного «Я». Чтобы выполнить эту задачу, вам необходимо сильное желание вновь обрести свою целостность. Это желание послужит той сцепкой, с помощью которой ваша душа сможет воссоединиться с телом. Исцеление будет происходить по мере того, как ранее «замороженные» элементы вашего опыта (принявшие форму симптомов) будут освобождаться от своей задачи подпитывать травму, и вы начнете постепенно «оттаивать». А когда вы оттаиваете, то появляется больше возможностей быть маневренным и деятельным.

Признать потребность в исцелении

Культуры, которые используют шаманские ритуалы для исцеления травмы, могут показаться примитивными и погрязшими в суевериях, но у них есть одно важное преимущество – они решают проблему напрямую. Эти культуры открыто признают необходимость исцеления, если кто-то в их сообществе подвергся травмирующему опыту. Большинство современных культур, в том числе и наша, идут на поводу распространенного мнения, что сила заключается в стойкости и терпении; что героизм в каком-то смысле состоит в том, чтобы двигаться дальше вне зависимости от тяжести нашего состояния. И большинство из нас безоговорочно принимают этот социальный посыл. Используя силу неокортекса (область коры головного мозга), задействуя нашу способность рационально мыслить, мы вполне способны создать впечатление, что прошли через серьезное, угрожающее событие, даже войну, «без единой царапины»; и это именно то, чем занимаются многие из нас. Мы, «не моргнув глазом», продолжаем идти дальше по жизни, к большому восхищению таких же «героев», как будто бы вообще ничего не произошло.

Поощряя нас быть сверхчеловеками, подобные социальные нормы наносят огромный ущерб как личности, так и обществу в целом. Если мы попытаемся двигаться вперед по жизни, не последовав сначала более мягким побуждениям, которые возвращают нас обратно к мучительным переживаниям и проводят через них, тогда наша демонстрация силы окажется не более чем иллюзией. А тем временем травматические последствия будут неуклонно нарастать, становясь все серьезнее, прочно укореняясь в нас и перерастая в хронические. Незавершенные реакции, замороженные в нашей нервной системе, подобны неразорвавшимся снарядам замедленного действия, готовым взорваться при любой активации. До тех пор пока люди не найдут нужных инструментов, необходимых для ликвидации этих снарядов, а также поддержки, мы будем продолжать испытывать необъяснимые взрывы эмоций. Истинный героизм состоит в том, чтобы открыто признать свои переживания, а не в том, чтобы подавлять или отрицать их.

Давайте начнем: призовем дух обратно в тело

Разъединение тела и души – одно из главных последствий травмы. Потеря чувствительности кожи является распространенным физическим проявлением такого разъединения и того онемения, которое люди испытывают после травмы. Для восстановления чувствительности выполняйте следующее упражнение на повышение осознанности. Первоначальные инвестиции, потраченные на пульсирующую насадку для душа, вполне оправдают себя.

Упражнение
Ежедневно в течение примерно десяти минут принимайте мягкий пульсирующий душ. Делайте это следующим образом: пустив прохладную или слегка теплую воду, подставляйте свое тело под пульсирующие струи душа. Полностью сосредотачивайте свое внимание в той части тела, которая в данный момент подвергается воздействию водной струи. Постепенно вращаясь под струей душа, дайте своему сознанию последовательно перемещаться в ту часть тела, куда бьет вода. Поднимите к насадке для душа тыльную сторону ладоней, затем ладони и запястья, повернитесь к ней одной стороной лица, затем другой, подставьте под нее плечи, подмышки и далее каждую часть своего тела: голову, лоб, шею, грудь, спину, ноги, таз, бедра, лодыжки и ступни. Обратите внимание на ощущения в каждой части тела под струей, даже если кажется, что вы ничего не чувствуете, или область кажется онемевшей или болезненной. Подставляя ту или иную часть тела под струю, говорите: «Это моя голова («моя шея» и т. д.). Я приветствую твое возвращение». Мягкое и быстрое похлопывание по разным частям своего тела дает сходный эффект. Напомню, если выполнять это упражнение регулярно, с течением времени восстановится как ваше ощущение тела, так и чувствительность кожи.

Это простое упражнение положит начало возвращению вашей души в тело. Это важный первый шаг к восстановлению связи между телом, разумом и духом, которая обычно нарушается после переживания травмы.

Я верю в то, что кровь и плоть мудрее интеллекта. Телесно-бессознательное – это то место, где в нас бурлит жизнь. Именно так мы узнаем, что мы живы, живы до самой глубины наших душ и где-то там соприкасаемся с живой беспредельностью вселенной.
Д.Х. Лоуренс

1.By Elaine Pagels, Random House, 1979. (Прим. авт.)

2.The Others – How Animals Made Us Human, Island Press, 199. (Прим. авт.)

3.Diagnostic Statistics Manual – DSM III, Revised Edition, 1993.(Прим. авт.)

4.Psychological Trauma – American Psychiatric Press, 1987. (Прим. авт.)

5.Shamanism – Princeton University Press, 2nd Printing, 1974. (Прим. авт.)

6.Shamanism – Princeton University Press, 2nd Printing, 1974. (Прим. авт.)

Bepul matn qismi tugad.