Kitobni o'qish: «Почему культура постоянной занятости и заботы о себе делает нас тревожными, напряженными и выгоревшими – и как освободиться», sahifa 2

Shrift:

Часть 1. Работа, на которую вы не подписывались

Глава 1. Как вам промыли мозги

Когда вы родились, то состояли только из инстинктов. Плакали, когда чувствовали голод. Плакали, когда уставали. Плакали, когда расстраивались. У вас было не так уж много способов выразить свои ощущения и переживания (в основном через слезы), но вы не стеснялись сообщать окружающим о том, что нужно. Когда чувствовали, что проголодались, то не задумывались, сколько уже съели за день. Когда было обидно, вы не испытывали неловкости, рыдая посреди магазина. Вы руководствовали тем, что у вас внутри.

В какой-то момент вы научились подавлять эти инстинкты. Возможно, взрослый поругал за истерику, и вы решили, что стыдно так себя вести. Возможно, врач посоветовал вашей маме быть аккуратнее со снеками, и любимые вкусности оказались под запретом. Со всех сторон на вас начали сыпаться советы о том, что хорошо, а что плохо, к чему следует стремиться. Эти наставления казались важными, ведь они исходили от людей, которых вы любили и которым беспрекословно верили.

Помимо инстинктов у каждого ребенка с рождения есть темперамент. Одни дети от природы подвижные, другие – спокойные. Кто-то любит сидеть на руках, а кому-то нравится быть самим по себе. Почти сразу взрослые начинают выносить оценочные суждения о характере ребенка, подавая сигналы, что одни черты допустимы, а другие – нет. Дети узнают о себе, насколько они веселые, общительные, смелые, застенчивые, умные, милые или упрямые. Что-то объясняется через призму запретов и осуждений: «Не плачь! Не переедай. Не будь таким тютей». В других случаях прибегают к сравнениям: «Ты намного спокойнее своего брата!» Эти фразы, попадая в голову ребенка, начинают формировать его представление о себе и о том, каким нужно быть.

Зачастую это продиктовано благими намерениями. Задача родителей – воспитать детей так, чтобы они стали полноценными членами общества, способными вносить в него ощутимый вклад. В значительной степени она сводится к обучению детей саморегуляции, чтобы они управляли своими эмоциями и не впадали в истерику, как это делают малыши. К сожалению, уроки саморегуляции нередко незаметно превращаются в уроки самоограничений. Такое часто происходит в культурах, где в женщинах ценятся покорность и кротость. Хроническое подавление потребностей и эмоций, молчаливое согласие вместо возражения, забота о комфорте других в ущерб себе – все это формы самоограничения. С ними связаны высокие риски развития депрессии, расстройств пищевого поведения, хронических заболеваний и даже ранней смертности (Jakubowski et al., 2022; Maji and Dixit, 2019; Ussher and Perz, 2010).

Невозможно жить без влияния извне, и зачастую оно полезно. У нас есть инстинкт, мы следуем этому инстинкту, а затем получаем обратную связь о том, насколько наше поведение соответствовало ситуации. Проблема в том, что многие привыкают прислушиваться к голосу только извне и полностью игнорируют тот, что внутри. В итоге внутренний собеседник, твердящий о настоящем и значимом, замолкает. И мы решаем, что гораздо важнее быть хорошими для мира вокруг, чем для себя.

Чтобы понять, как формируется привычка к самоограничению, представим, что вам три года. Младшая сестренка отбирает вашу любимую куклу. Вы злитесь, плачете и кричите, но она не отдает куклу обратно. Тогда вы принимаетесь колотить сестренку, выплескивая всю свою злость. Это видит мама и кричит: «Прекрати бить сестру!» Вероятно, она хотела донести, что испытываемая вами злость естественна, но выражать ее таким способом не следует. Однако вместо того, чтобы отделить эмоцию от реакции, она учит вас тому, что это одно и то же, а злость – это плохо.

Теперь представьте: ваша мама признает, что испытывать злость – это нормально. Когда она видит, что вы бьете сестру, то говорит: «Я понимаю, ты злишься из-за того, что она забрала твою куклу, но бить сестренку нельзя». Вам объясняют, чего не следует делать, когда злишься, но не предлагают альтернативных вариантов. И вы не знаете, как себя вести, когда в следующий раз разозлитесь. Как справиться с эмоциями? Так замешательство превращается в стыд – и формируется одна из ваших базовых жизненных стратегий: стараться не показывать свою злость, чтобы не создавать себе проблем.

Подобные переживания ложатся в основу нашей системы убеждений. Нельзя сказать, что представления о том, «какими быть», высечены в камне. Но они укореняются в подсознании в столь раннем возрасте, что мы даже не осознаём их истинную природу. Они воспринимаются непреложной истиной. А что, если бы мама научила трехлетнюю малышку справляться со злостью? Отступить, сделать пять медленных глубоких вдохов и расслабить кулачки. Возможно, по мере взросления она овладела бы навыком контроля над эмоциями и порывами. На самом деле существует множество научных подходов к тому, как научить детей саморегуляции, но нередко родителям просто недостает опыта. Им не хватает дальновидности, терпения и внутренних ресурсов, чтобы обучать малыша по описанному выше сценарию. В результате многие вырастают и совершенно не представляют, как справляться с сильными эмоциями.

Родители и воспитатели не единственные, кто учит нас, как жить. Сильное влияние оказывают окружение и культура. Социум говорит, что одни образы мышления, типы внешности и личности более предпочтительны, чем другие. В западном обществе преобладают идеалы продуктивности, дисциплинированности, самоконтроля и молодости. Культурологи рассматривали их под самыми разными углами: сквозь призмы капитализма, превосходства белой расы, культуру усердной работы и продуктивности. В этой книге мы остановимся на двух из этих социальных и экономических систем, которые становятся причинами тревожных и навязчивых состояний по поводу еды, внешности и успешности. Речь пойдет о велнес-культуре и о культуре суеты.

ВЕЛНЕС-КУЛЬТУРА

В последние десятилетия все больше внимания уделяется здоровью и чему-то под загадочным названием «велнес». Безусловно, человеку хочется облегчить болезненные состояния, но одержимость велнес вышла далеко за рамки избавлении от дискомфорта, превратившись в привлекательный образ жизни, который успешно монетизируют множество компаний. По данным дипломированного диетолога Кристи Харрисон (2023), мировая велнес-индустрия оценивается в 4,4 триллиона долларов. Мы с нетерпением ждем новых тенденций в области здоровья, фитнеса, медицины и альтернативных методов лечения. Мы превозносим «натуральные» средства, употребление в пищу «чистых» и «цельных» продуктов, отказ от всего обработанного, а также содержащего добавки или ГМО. При этом мы хотим быстрого эффекта – препарат или метод, – который обеспечит гарантированный результат. Мы одержимы биохакингом, пытаемся просчитать последствия для здоровья, которые просто невозможно предугадать. Мы ведемся на слова инфлюенсеров велнес-индустрии и сторонников альтернативной медицины об уникальных пищевых смесях, чудодейственных травах и обязательных добавках.

Конечно, большинство из нас хотят быть здоровыми, но навязчивое стремление к здоровому образу жизни может приводить к обратному результату и становиться причиной если не физического недомогания, то психологических расстройств. Маниакальный контроль всех аспектов – от диеты и физических упражнений до контроля боли, уровня сахара в крови и сна – влечет за собой серьезные последствия. Зацикленность на симптоматических проявлениях и на поиске ответов порой заставляет обращаться к сомнительным методам лечения или ограничивать себя в каких-то вещах. Когда вы убеждены во вредности определенного продукта или вещества, беспокойство, испытываемое при столкновении с ним, или усилия, прилагаемые, чтобы избежать его употребления, могут быть не менее вредны или привести к негативным последствиям. Велнес-культура наживается на нашей экзистенциальной тревоге и обещает «здоровую и долгую жизнь» (Harrison, 2023).

Предположения, выдвигаемые велнес-культурой, в лучшем случае неточны, а в худшем – преступны и опасны. Велнес-культура пропагандирует хелсизм, переплетение добра и морали со здоровьем. Для многих людей такие убеждения становятся религией. Оздоровительные практики делают вас уважаемыми и добродетельными в собственных глазах, а пренебрежение здоровьем навешивает ярлык «грешника». Хелсисты считают, что человек сам виноват в проблемах со своим здоровьем. Эта точка зрения отдает эйблизмом, клеймя людей за их способности. Харрисон называет велнес «версией здоровья для богатых», тем более что тут учитывается не только хорошее здоровье, но и активное стремление к идеальному здоровью за счет частного медицинского обслуживания (нередко не входящего в страховку), покупку дорогих натуральных продуктов и разнообразных специализированных мероприятий, на которые у многих людей просто нет ни денег, ни времени.

Одно из ведущих направлений велнес-культуры – это культура диет. В книге «Да! Еда! Верните время, деньги, счастье и здоровье с помощью интуитивного питания» Кристи Харрисон пишет, что это система, которая «боготворит стройность, приравнивая ее к здоровью и высоким моральным стандартам… пропагандирует похудение как синоним статусности… клеймит одни подходы к питанию и превозносит другие… [и] притесняет людей, которые не соответствуют эталонному „здоровому“ образу, что наносит колоссальный вред женщинам, <…> полным, цветным и людям с ограниченными возможностями, причиняя ущерб как их физическому, так и психическому самочувствию».

Безусловно, стремление к недостижимым физическим идеалам и расценивание здоровья как отражения неких моральных стандартов может довлеть над любым человеком. Но женщинам, представителям меньшинств, полным, людям с инвалидностью бывает особенно тяжело. Давление это произрастает из традиций патриархата, расизма, эйджизма и эйблизма. Современный эталон: молодой человек худощавого телосложения, белый (или европейской внешности), не инвалид, здоровый. В книге Fearing the Black Body: The Racial Origins of Fat Phobia («Страх черного тела: расовые истоки обезофобии» – на русский язык не переводилась) доктор Сабрина Стрингс (2019) объясняет, каким образом из расистских убеждений вырос культ стройности. Велнес и диетическая культура идут рука об руку с расизмом, представляя наше естественное многообразие патологией.

Одержимость велнес-культурой и идеальным здоровьем привела к появлению нового типа расстройства пищевого поведения – нервной орторексии. Хотя диагноз «орторексия» еще не включен в Руководство по диагностике и статистике психических расстройств (используемое специалистами при определении наличия и типа психического расстройства), тем не менее она реальна (López-Gil et al., 2023). Человек с орторексией настолько озабочен полезностью своего рациона, что потребляет лишь экологически чистые продукты, отказывается от обработанной, ненатуральной пищи, с содержанием искусственных добавок или ГМО. На первый взгляд это может казаться безобидным, однако с легкостью способно перерасти в одержимость и жесткие самоограничения. К сожалению, когда человек с расстройством пищевого поведения живет в атмосфере, поощряющей такое положение вещей, его проблемы долгое время остаются без внимания. Порой даже медицинские работники пропускают расстройство пищевого поведения, пока не появляются серьезные последствия.

Диеты подводят нас к тому, что наше телосложение зависит только от нас. Велнес – что наше здоровье полностью в наших руках. По этой логике неидеальное тело и болезни – это ваша вина, что абсолютно неверно. Невозможно определить состояние здоровья или привычки человека, просто посмотрев на него. У всех есть знакомые худощавого телосложения, которые питаются фастфудом и ведут сидячий образ жизни. И есть те, кто склонен к полноте, даже если бегают марафоны и питаются только здоровой и полезной пищей. Встречаются стройные с плохим здоровьем и полные с отменным самочувствием. Согласитесь, здоровье – сложная штука. Вы можете контролировать количество съеденного шпината, но не генетику, условия, в которых росли, или стресс из-за дискриминации. Безопасность или качественное медицинское обслуживание бывают доступны далеко не всем и не всегда. Есть и множество других факторов, влияющих на наше здоровье.

Важно понимать: несмотря на навязываемый постулат о том, что телосложение – это наш выбор, это всегда индивидуальная история. Как пишут Джудит Матц и Эллен Франкель в книге Beyond a Shadow of a Diet («Вне всякой диеты», 2024): «Даже если бы все питались одинаково и вели в равной степени активный образ жизни, рост и вес у нас все равно бы сильно различались». Для многих борьба с природным телосложением равна попыткам повлиять на собственный рост. Она попросту не работает в долгосрочной перспективе. Большинство из тех, кто намеренно сбрасывает вес, в течение двух – пяти лет возвращаются к исходным показателям (Bacon and Aphramor, 2011; Mann et al., 2007). Поскольку лишний вес в нашей культуре осуждается, они предпринимают новую попытку похудеть и… снова его набирают. Такие циклы похудения и набора веса называются колебаниями веса.

Сильные колебания веса наносят больший вред физическому и психическому здоровью, чем поддержание стабильного веса, пусть даже немаленького. Исследования показывают, что подобные скачки́ увеличивают риск сердечно-сосудистых заболеваний, инфаркта, инсульта, развития диабета II типа, выработку кортизола (гормона стресса), переедания; в целом возрастает неудовлетворенность собственной жизнью и внешностью (Bacon and Aphramor, 2011; Brownell and Rodin, 1994; Diaz, Mainous и Everett, 2005; Fothergill et al., 2016; Rhee, 2017). Иными словами, попытки ужать тело, не считаясь с его природными размерами, могут привести к тем самым проблемам со здоровьем, которых мы стремимся избежать, сбрасывая вес!

Помимо проблем с физическим и психическим здоровьем из-за скачков веса такая точка зрения способствует стигматизации ожирения. Понятно, что это пагубно сказывается на здоровье. Каждый день сталкиваться с осуждением, травлей и унижением – огромный стресс. Из-за его хронического характера повышается уровень кортизола, артериального давления, депрессии, изоляции, тревожности; человек старается избегать потенциально постыдных для себя ситуаций. Исследования показывают, что стигматизация ожирения зачастую приводит к расстройству пищевого поведения. По этой же причине симптомы данного заболевания годами остаются недиагностированными у полных пациентов, которые остаются без надлежащей терапии (Haines et al., 2006; Neumark-Sztainer et al., 2002; Puhl, 2019; Puhl et al., Brownell, 2006). Как вы понимаете, жизнь с нелеченым расстройством пищевого поведения не идет на пользу.

Независимо от того, доводилось ли вам набирать и сбрасывать вес и сталкивались ли вы с фэтшеймингом, в вас заложена подсознательная установка, что быть полным (-ой) плохо. Этот образ допустимого может привести к навязчивым состояниям, ассоциированным с едой или весом, со стыдом за свое тело, доставляя массу проблем и страданий. Именно так сложилось у моей пациентки по имени Таня. Как-то воскресным утром я получила от нее голосовое сообщение, в котором звучали боль и отчаяние. Накануне вечером Таня решила отдохнуть. Пропустив несколько рюмок текилы, она вернулась домой и накинулась на еду. За час Таня съела большую пиццу, дюжину куриных крылышек и пять пончиков. Утром она проснулась с ужасным похмельем, сильными болями в животе и сжигающим изнутри чувством вины. Ее терзали вопросы: «Что со мной не так?! Смогу ли я когда-нибудь научиться держать себя в руках?»

Всю свою сознательную жизнь Таня боролась с перееданием. К тридцати пяти годам она перепробовала все существующие детокс-программы и методики здорового питания: от диеты по системе Weight Watchers («Наблюдатели за весом») до кето-рациона с подсчетом белков, жиров и углеводов. Поначалу все шло хорошо. Таня сбрасывала пять, даже десять килограмм и была довольна собой. Затем случалось какое-нибудь мероприятие, которое выбивало ее из колеи, и набеги на холодильник возобновлялись.

Но Таня корила себя не только за то, что тайком ела по ночам. На работе, с друзьями и с парнем она всегда чувствовала, что ее «слишком много». Она слишком эгоистичная, слишком импульсивная, слишком шумная, слишком ранимая. Таня родилась в семье корейских иммигрантов и всю свою юность металась между корейскими и американскими стандартами красоты. Как старшая дочь, она считала себя обязанной добиться финансовых успехов и показать родителям, что их жертвы были не напрасны. Несмотря на блестящую карьеру медсестры в детской больнице, ее самооценка всегда замыкалась на собственной внешности. Таня решила: если ей удастся похудеть и оставаться в одном весе, она станет увереннее, это поможет ей и в других сферах жизни. Наконец-то все встанет на свои места.

Подвержены ли вы влиянию велнес-культуры?
Даже если ваша история не похожа на историю Тани, вам понятны ее страдания. Во многих из нас вшиты установки, что успех не так уж важен, пока мы не сбросим вес или не влезем в определенный размер одежды. Наша самооценка накрепко привязана к телосложению и состоянию здоровья. Подумайте, что вам говорили о питании, формах и здоровье. Можете завести дневник и записывать свои ответы в него.
Кто в вашем детстве решал, что, когда и в каком количестве вы едите?
Повзрослев, много ли вы думали о еде? Приходилось ли беспокоиться о том, что вы будете есть в следующий раз?
Вас когда-нибудь поощряли или наказывали едой? Если да, то как?
Вам когда-нибудь запрещали или ограничивали потребление каких-то продуктов? Если да, то каких?
Занимались ли вы спортом или иной активной физической деятельностью в детстве? Вам это нравилось? Почему?
Какое значение уделялось внешности и телосложению в разговорах дома и в вашем окружении (в школе, с друзьями или в ином коллективе)?
Уделялось ли внимание здоровью в вашей семье? Как важные люди из вашей жизни относились к здоровью и чему они вас научили?
Обращались ли вы в детстве к врачам? Что они говорили вам о вашем здоровье?
Какие шоу, фильмы, журналы, книги и т. д. вам нравились? Что вы узнали из них о теле и красоте?
Вас когда-нибудь подталкивали к тому, что ваше тело нужно изменить? Что вы тогда чувствовали?
Как вы относитесь к своему телу сегодня?
Как ваше отношение к собственному телу отражается на вашем отношении к еде и/или физической активности?
Это упражнение может послужить триггером для неприятных воспоминания или переживаний. Не торопитесь. Дайте себе время, если это необходимо. Возможно, вам поможет поддержка подруги или психотерапевта. Как бы ни было сложно думать о прошлом, осознание того, что определенные установки вам навязаны, – это важный шаг к избавлению от того, что причиняет боль и страдания.

Хастл-культура, или культура суеты

Велнес-культура не единственный источник нашей неуверенности в себе. В то время как она учит контролировать тело и стремиться к идеальному самочувствию, культура постоянной занятости настаивает на том, что мы должны контролировать свой разум. Джо Райл, инициатор программы «4-дневная рабочая неделя», говорит, что культура суеты – это система, в которой работа доминирует над всем «до такой степени, что у нас не остается времени жить». Продуктивность читается самым главным приоритетом.

Выстраивается образ жизни, когда человек практически постоянно работает или как минимум остается на связи. Это явление получило название «культура усердной работы», или грайнд-культура. С ней тесно связана «культура суеты», или хастл-культура, основанная все на тех же концепциях: переработка, упор на продуктивность в ущерб человечности, прославление самопожертвования. В книге Rest Is Resistance: A Manifesto («Отдых – это сопротивление: манифест» – на русском языке не издавалась) Триша Херси (2022) описывает культуру постоянной работы как «сотрудничество между белым шовинизмом и капитализмом». Херси основала Nap Ministry («Министерство сна»). Это движение задумано как антидот против расовых травм. С помощью отдыха и сна оно учит противостоять людям и системам, расценивающим тела, особенно чернокожих, как товар, напоминая о гуманизме и человечности. Конечно, любой может оказаться в условиях, превозносящих непрекращающуюся работу и занятость. Но тем, кого на протяжении веков принуждали к подневольному труду, приходится намного тяжелее. В Соединенных Штатах это чернокожие, коренное и цветное население. Они до сих пор продолжают сталкиваться с расизмом и системным неравенством.

Для многих из тех, кто пережил мировой финансовый кризис 2008 года, переутомление стало экономической необходимостью и привычным образом жизни. По данным исследования, проведенного порталом GOBankingRates, каждый четвертый американец имеет побочный заработок в дополнение к основной работе. Вероятно, так происходит под давлением сложной экономической ситуации, социальных сетей и многочисленных каналов о саморазвитии, популяризировавших подход «работай – солнце еще высоко» как решение всех проблем. Переработки и подработки стали предметом восхищения и гордости (ВОЗ, 2021; Huddleston, 2019).

Сверхурочный труд не просто вреден тем, что нарушает баланс между работой и личной жизнью, но и смертельно опасен. Исследование, проведенное Всемирной организацией здравоохранения и Международной организацией труда в 2021 году, показало, что с 2000 по 2016 год смертность от сердечно-сосудистых заболеваний, вызванных переработками, увеличилось на 42 %, а от инсульта – на 19 %. Риски были особенно высоки у тех, кто работает по 55 и более часов в неделю, в сравнении с теми, у кого максимум 40-часовая рабочая неделя. И это без учета репродуктивного труда, ежедневно отнимающего немало времени на домашние хлопоты, уход за детьми или престарелыми родственниками.

Как и велнес-культура, культура постоянной занятости утверждает, что вы несете полную ответственность за свою судьбу. Если не выкладываетесь на все сто, значит, вы недостаточно усердно работаете. Люди – это не роботы. Мы не можем работать от зари до зари, пока не умрем, и все же ругаем себя именно за это. Неудивительно, что журналистка Энн Хелен Петерсен (2020) назвала миллениалов «самым уставшим поколением». Все чаще среди людей самых разных возрастов встречается ложная точка зрения, что упорным трудом и дисциплиной можно добиться всего на свете.

У моей клиентки по имени Элли наблюдались проблемы со сном. Ей было двадцать девять, и она только-только получила руководящую должность на работе. Со стороны казалось, что у нее идеальная жизнь. В действительности же Элли чувствовала себя крайне неуверенно. Для своей команды она стала образцом для подражания. Но в душе не понимала, как кто-то может хотеть быть похожим на нее. Конечно, случались ситуации, когда она чувствовала себя талантливым руководителем, однако разум тут же напоминал Элли, что на самом деле она лентяйка и лежебока, которая не в состоянии заставить себя встать пораньше и сделать зарядку.

Элли считала, что, если бы она действительно была крутой бизнес-леди, как карьерные львицы на экране, она бы просыпалась в пять утра, отправлялась на пробежку, пила зеленый смузи, а потом, надев юбку-карандаш размера XS, ехала в офис. В свободное время она прокачивала бы какой-нибудь навык и медитировала перед сном. Вместо этого она наблюдала, как стрелка весов ползет все выше, игнорируя горящую лампочку о неисправности двигателя в машине. Сосредоточиваясь на работе, она пропускала тренировки. Стоило Элли выкроить время для друзей, у нее летели сроки по проектам. Она постоянно была виновата, постоянно в стрессе, с непреходящим чувством вины за то, что неизменно кого-то разочаровывает.

Подвержены ли вы влиянию хастл-культуры?
Самооценка Элли во многом зависела от ее продуктивности. Даже если ваша история не похожа на ситуацию Элли, вероятно, вам близки ее стремление к самокритике и чувство неполноценности. Как и в случае с велнес-культурой, можно выяснить, какие убеждения вам навязаны извне. Хорошенько поразмыслите над вопросами, вызывающими у вас наибольший отклик. Можете писать ответы в дневник.
Что вам говорили об успехе, когда вы были ребенком?
Как окружавшие вас взрослые относились к вашим целям и мечтам?
Какие качества или черты они больше всего уважали и ценили друг в друге?
Какими вещами взрослые хвалились? В честь чего устраивали праздники? Какими значимыми событиями или достижениями больше всего гордились?
Чего взрослые стыдились или о чем сплетничали?
Как в вашей семье относились к отдыху? Вы когда-нибудь видели, чтобы взрослые расслаблялись или занимались ничегонеделанием? Разрешали ли вам отдыхать, если не вся работа была переделана?
За что вы сейчас чаще всего себя критикуете?
Когда больше всего гордитесь собой?
За что вас осуждают другие?

Велнес- и хастл-культуры настаивают, что наши достоинства измеряются внешними показателями успешности: количеством зарабатываемых денег, стройностью фигуры и способностью встать в пять утра. Существует «правильный» способ жить, который предполагает достижение поставленных целей и идеальную внешность без особых усилий. Дисциплина и сила воли превратились в социальную валюту, билеты в прекрасную жизнь, полную богатства, счастья и отличного самочувствия.

Для тех, кто борется с перфекционизмом и стремлением к контролю, продуктивность и восприятие своего тела – две стороны одной медали. Кажется, что они никак не связаны между собой. Но оба этих явления проистекают из культа усердной работы. В случае Тани внутренние установки в основном касаются питания и веса, но есть и запрос на общий успех в жизни. Если вам ближе история Элли и у вас в приоритете продуктивность, все равно остается и потребность в красивой внешности.

Хорошо это или плохо, обусловленность – это данность. Однако порой стремления, навязанные извне, вытесняют практически все остальное. Вы становитесь одержимы целью, зависимы от похвалы и одобрения своих поступков, связанных с ее достижением. Но в глубине души чувствуете пустоту, потому что стремитесь не к тому, что важно для вас.

Когда определите ценности, проистекающие из велнес- и хастл-культур, подумайте, так ли они для вас значимы. Желание получать похвалу и преференции за свои усилия понятно, но эта погоня бесконечна. Даже если общество превозносит вечный бег, вы вправе отринуть надуманные идеалы, которые вам не по душе. В конце концов, это ваша жизнь!

Переосмысление стереотипов своего мышления
Вероятно, в арсенале ваших выученных стратегий есть те, которые оказались полезны, и те, от которых было мало толку. Следующее упражнение поможет выявить и систематизировать их исходя из того, что из этого стоит сохранить, изменить или забыть.
Часть 1. Определяем навязанные ценности
В дневнике поразмышляйте над вопросами:
Когда вы были маленькими, чем гордились ваши родители, воспитатели и т. д.?
За что вас хвалили? Ваших братьев и сестер хвалили за те же самые вещи или за другие? А ваших сверстников?
Что расстраивало, злило или разочаровывало ваших родителей, воспитателей и т. д.? За что вас наказывали или из-за чего у вас бывали неприятности? (Или чего, как вы знали, не следует делать, чтобы не возникало проблем?)
Каким был привычный ритм жизни в вашей семье? (Это может касаться гигиены, питания, занятий спортом, работы, отдыха, общения.)
Какие эмоции в основном проявлялись в вашей семье?
Все ли эмоции выражались открыто или одни были разрешены, а другие нужно было скрывать либо игнорировать?
Разрешалось ли некоторым членам семьи показывать эмоции, которые запрещались другим?
Какие мысли и чувства вы испытывали из-за всего этого?
Часть 2. Сохраняем полезное и переосмысливаем оставшееся
Перечитайте свои ответы. Какие темы они затрагивают? Скажем, если вас хвалили за хорошее поведение, вероятно, в вас заложена установка: «Полезно следовать правилам и не поднимать шум». Теперь вы цените порядок и послушание. Если же родители расстраивались, когда вы не делились игрушками, скорее всего, вы научились ценить щедрость.
Запишите в дневнике две-три темы из того, чему вас учили по мере взросления:
То, чему вы научились, оказалось полезным в дальнейшей жизни?
Что вы узнали о том, как нужно выглядеть?
А как вы должны были себя вести?
Какие черты характера вам следовало в себе воплощать?
Подумайте: стоит ли держаться за какие-то из приобретенных в итоге ценностей или уроков? За какие именно? А какие ценности или уроки можно отпустить?