Kitobni o'qish: «Велесова любовь»
1
Уже давно спряталось за лесом уставшее солнце, и всё погрузилось в бархатную ночную черноту. Однако, сон к Ягине не шёл. Сидела испуганная девочка на лавке, не решаясь даже пошевелиться. Полосатый кот ластился и мурлыкал, но сердце в груди трепыхалось тревожной птицей, и никак не выходило его хоть немного успокоить. Родители уезжали поспешно, мать даже не убрала со стола рукоделие, сказала только: “Всё равно обернемся скоро”. Однако, вот уж день прошел, другой, настала пятница. А их всё нет.
Ягиня суеверно не решилась трогать оставленное матушкой шитье. Хотя в душе знала, что не вернëтся мать и случилось с ними нечто страшное и непоправимое.
Вдруг скрипнул порог и распахнулась дверь. Страх пронзил тело ледяными иголками, не давая ни пошевелиться, ни слова вымолвить. Сидела, будто вросла в треклятую скамью. Вошла в комнату женщина, краше каких на свете не бывает. Ягиня только и сумела, что украдкой глаза протереть, не мерещится ли. А красавица как к себе домой пришла: у стола устроилась, шитье разглядывает. Печально головой качает и говорит:
– Не люблю, когда работа не окончена…
На девочку посмотрела с нежностью и грустью, и молча принялась доделывать узор, да так быстро и ловко, что даже воздух вокруг, казалось бы, задрожал и нагрелся.
Как завороженная, наблюдала за этим Ягиня, собираясь с духом, чтобы поприветствовать гостью. Даже простого ума бы хватило понять: ни одна земная женщина не могла так выглядеть и настолько ловко вышивать. А девочка была не по годам смышленая и с рождения награждена умом ярким и светлым. Наконец-то слетел с её губ вопрос:
– Вы Макошь?
Гостья нежно улыбнулась.
– Да.
– Вы на маму не сердитесь. Она всегда убирает на ночь работу, а по пятницам никогда не трудится, просто…
– Не сержусь. Скорблю…
– Значит… – не сумела сказать то, что поняла, а только всхлипнула и слезы сами по себе пустились ручейками по щекам, капая на передник.
– Да, верно всё твоё сердечко чуяло. Нет больше на этом свете твоих родителей.
Молчали они долго. Ягиня горько плакала, а гостья работала, то и дело поглядывая на неë. И с каждым стежком будто вылечивались сердечные раны. Немало времени прошло, пока и шитье готовым стало, и девочка успокоилась, насколько то было возможно. Ещë всхлипывая, но уже осмелев, спросила:
– Вы не просто так пришли ко мне?
– Не просто так – улыбнулась Макошь. – Давно мои дочери, Доля и Недоля наблюдали за тобой. Говорят, смышленее и любопытнее тебя сорванца ещё не видали. Очень уж ты им приглянулась. Особенно Недоле. Упросили помочь. Пришла предложить им сестрой назваться.
– Кем назваться? – не поверила Ягиня.
– Им сестрой, а мне дочерью. Обучу тебя, как родную. Присмотрю, чтобы ты выросла сильной и здоровенькой. Примешь помощь мою?
– Приму. С благодарностью.
Кое-как оторвалась от лавки, чтобы поклониться, но Макошь опередила. Обняла так тепло и сладко, что почудилось, будто к маме попала.
– Вот и договорились – гостья улыбнулась и словно солнышком сердце согрело. – Подарок тебе принесла.
Девочка утерла слёзки рукавом и уставилась на золотую коробочку, которая как из воздуха на руках у Макоши возникла. Приняла её, и аж дух захватило красотой и силой, что шли от подарка Богини.
– Благодарю – только и вымолвила, стараясь удержать в руках коробку, которая наливалась тяжестью.
– Открывай же скорее, не бойся – Макошь мягко и тепло рассмеялась. Точно колокольчики зазвенели.
Ягиня достала из коробки сапожки золотые, расшитые драгоценными камнями.
– Неужто их носить!? – воскликнула она, не в силах уложить в голове, как такую ценность можно на ноги обувать.
– Конечно, носить! – Макошь рассмеялась, и звон колокольчиков по избе будто ветром разнесло. – Ты их носить будешь, а они тебя. В любое место! Если ты сапожкам понравишься, быстро домчат куда пожелаешь. Хоть ко мне в гости, хоть в любой уголок Яви и Нави.
Не смогла Ягиня никаких слов подобрать в благодарность. А Макошь и не ждала. Обняла дочь свою названную, прижала к себе, как великую драгоценность, и с любовью поцеловала в макушку.
2
Годы шли быстро. Жилось Ягине с матушкой-Макошью привольно. С сёстрами назывными, Долей и Недолей сдружилась крепко. Особенно, с Недолей. Обучилась такому, что ни единому человеку не подвластно было. Да куда там. Не каждый бог то умел и знал. Преданно служила защите леса и мира. А ей служили золотые сапожки, звери, птицы, и сама природа. Но Ягиня привыкла лишнего не брать и не просить. Только до знаний жадность сдержать никогда не умела. Вий, могучий хранитель Душ, Макоши добрый приятель, очень уж полюбил любопытную девочку и колдовство всякое открыл. Прозорливый бог Троян впечатлён был умом Ягини и врачевать научил, точно дочь родную. Доля и Недоля рассказали законы, как Нити Судьбы в узор жизни плетутся.
Дел невпроворот было. Ведь негоже знаниям в голове киснуть. Они должны миру помогать. А что до того, что одна жила в избе своей родной на опушке леса – не беда. Женихов не звала и не хотела. Всем рассказывала, что единственный ей суженный должен будет её в честной схватке победить. И смельчаков не нашлось. Ведь известно, что Ягиню не победить.
3
В один чудесный день бежала она по небу, по делам своим привычным. Так быстро несли её сапожки, что никому разглядеть не удалось бы. Но и Велес-то и не абы кто был, а бог великий, которому многое колдовство и знание доступно. Хозяин всего сущего: и леса, и поля, над которым Ягиня торопилась.
Интерес зажегся, будто молния в темечко стукнула. Стало надобно ему непременно разузнать, кто же и куда так спешит, что даже ему разглядеть глаз не хватает. Пустил скакуна своего верного вдогонку. Но впервые не смог его могучий волшебный конь поручение хозяина выполнить. Успел только Велес различить косу золотую, да статную фигуру девичью.
Обычно нет дела ему особого до того, кто как в его владениях живёт. Лишь бы порядок был. Есть, чем богу великому заняться и без того. Но не шла странная девица из мыслей. Втемяшилось ему в голову во что бы то ни стало побольше разузнать о ней. Не поленился, пошёл справляться у всех подряд о незнакомке, что по небу между мирами скачет. А боги и давай потешаться, да подтрунивать над ним. Смеются, расспрашивают, с чего это великий Велес до девок смертных снизошел. Плюнул, да к Вию самому в Навь за ответом отправился. И великий Хранитель рассказал о названной дочери Макоши. Понял прозорливый Вий, что душа Велеса уже привязалась к Ягине, поэтому открыл, где отыскать еë.
Вскочил бог на своего исполинского коня и тотчас же отправился в старую маленькую избушку на опушке леса. Обличие принял юноши красивого, что глаз не отвести.
И вошел без стука, весь в нетерпении.
А Ягиня будто и не удивилась, что тот явился. Понимала, что не красивый молодец, а великий могучий бог стоит. Однако, бог или нет, негоже в жилище к ней вламываться. Отругала гостя. Сказала, что суженных не ждёт. А коли кто свататься решит, так сперва ему надобно доказать, что силой её превосходит. Сразиться с ней в поединке и победить. С теми словами дверь прямо перед его носом и захлопнула.
Опешил Велес и от наглости такой, и от красоты девичьей, и мощи её небывалой. Хотел уже разгневаться и уйти восвояси. А то и вовсе избушку спалить. Но не смог оторваться. Так и остался у закрытого входа стоять, как приклеенный. А с другой стороны двери Ягиня точно так же замерла. Поняла, что судьба к ней заявилась. И сердца их трепетали, почуяв истинную любовь.
4
Делать нечего. Принял Велес правила игры. Согласился на любые состязания, решив, что быстро смертную обставит, и наконец-то она его к себе подпустит.
Сначала предложил в скорости сразиться. Что ему, в орла обращённому, стоит бабу обогнать. Но как же удивился бог, что опередила его девица в колдовских своих сапожках. Стоит и потешается над ним. Красивая, статная, весёлая. Хохочет, заливается. Обычно бы разгневался, но тут разглядел её впервые во всей красе, и только распалилось его желание пуще прежнего.
Обернулся в медведя исполинского. Ни один охотник такого не повалит. А Ягиня знай себе смеётся. Как по волшебству, на призыв её со всего леса явились и медведи громадные, и волчьи стаи бессчетные. Видит бог, что звери служить ей готовы, точно псы верные. Изумился и признал свое поражение – негоже ради девушки всех хищников в лесу истреблять. Но решил таки обхитрить красавицу, и говорит:
– Папоротника цветок кто добудет, тот и победителем станется.
Знает ведь, что великая редкость абы кому не покажется. А он, Хозяин лесов, возьмёт его, как свою собственность. Ведает, где тот цветёт.
Согласилась Ягиня и улетела тут же. Довольный собой, дошёл Велес до места потаенного, где папоротник волшебный цвет даёт. Но видит, что опередила его и тут девица. Уселась в тени резных листов и поджидает, улыбается, счастливая, что снова бога обошла. Не осталось у Велеса сил сердиться или гневаться. В душе он даже обрадовался, что Ягиня лучше него оказалась. На что ему немощная баба сдалась бы.
– Уговор был, кто цветок добудет. Чего же ты не сорвала его? – спрашивает, а сам взгляда отвести не может. Но не от цветка редкого, а от глаз девушки.
– Поддаться тебе решила, могучий Велес. Ни к чему лесные сокровища ради уговора портить.
Возрадовался бог такому решению и сорвал поскорее. Не цветок только, а поцелуй долгожданный. И стало им сразу понятно, что ни в одном мире теперь друг без друга прожить они не смогут. Подозвал коня волшебного. Сам уселся и Ягиню рядом усадил. Невестою назвал. А она прижалась к нему, точно так и должно быть. Как будто всегда они вместе были, и после разлуки долгой встретились. Сердца обоих возликовали, так как истинную любовь нашли, о которой раньше даже не думали.
5
Вскоре довёз их конь могучий до великого Терема в самой чаще. А на пороге уже и мать Велеса встречает. Почувствовала, что судьбу свою решил сын со смертной девкой связать, и поклялась, что не бывать такому.
– Встречай, матушка, невесту мою!
– Не вижу, сын мой великий, никаких здесь невест тебя достойных. Благословения моего можешь не ждать.
Сказала и ушла прочь. Разгневался Бог, но Ягиня успокаивает:
– Сами мы виноваты, любимый мой. Поторопились, матушку не уважили, разрешения не спросили. Не по уму поступили, вот и осерчала она. А какая бы мать не осерчала…
– Я Хозяин всемогущий. И уж точно сам себе указ. Как решил, так и будет. А я решил, что без тебя судьбы своей не вижу.
Ягиня поняла, что к добру то не приведёт. Но и от любви своей истиной отказываться не намерена была. Прошла за мужем названным в покои его. Всем, кто встречался на пути, представлял её как супружницу свою законную. И в ответ им кланялись, а после принимались обсуждать, как сильна и красива девица.
В тот же вечер отправились в лес густой и связали себя у старинного Дуба клятвами нерушимыми, что друг с другом они в любви будут вечность. А может и больше. И свидетелями тому стал и древний лес, и быстрая студеная река, и яркие звезды, что путникам дорогу указывают, и сама Мать-сыра Земля.
Не было никаких сил у них друг от друга оторваться. Но разлучаться всё одно пришлось. У бога Велеса много дел накопилось. Скрепя сердце, оставил молодую жену в Тереме своём родном, и отправился заниматься тем, чем должно. Скорее начнётся дело – скорее закончится. И возвратится он вновь в объятия любимые.
Чувствовала Ягиня, что мать его, великая Амелфа, дочь Небесной Коровы Зимун, не даст ей житья. Однако сестрица её названная, Недоля дорогая, научила, что Нити Судьбы плетутся в узор крепко. Подчас сами. А в итоге всё одно, каждый то, получает, что должно. Научили её, что от сердца жить самое верное. Иначе и не умела.
6
Не успел муж любимый уехать, стучится в их хоромы сама великая матушка. Ноги свинцом наливаются, руки поднять силёнок не хватает. Знает Ягиня, что открывать не стоит. Но как тут не открыть. А Амелфа на пороге стоит, сияет, точно лучше дня во всей жизни не случалось. И речи льет, что золотой елей. И приглашает её, как и дочку свою родненькую, в баньке испарить. А то, мол, не задалось знакомство. Да и банька-то у неё не простая будет, от всех прошлых раздоров очистит. Делать нечего, соглашается Ягиня. Ругает себя даже: вдруг и впрямь матушка сменила гнев на милость. А она, неблагодарная, всё думы себе чёрные надумывает. К тому же и сестра Велесова, Алтынка, там будет. Авось, подружатся.
Приходит к назначенному часу и видит, что Алтынка уже на полоке лежит, да парок уже душистый затеялся. Встречает матушка Велеса, да от речей её едва мёд с уст не капает. Словно, к царевишне, к Ягине обращается. Напитком густым сладким поит. Да таким крепким, что мигом кумар берёт. Тело ему противится, но как дочери Великой Богини Зимун откажешь.
– Снимай, говорит, сапожки свои знатные, да амулеты скидывай. Ни к чему они в баньке-то. Всё твоë тебя дождётся.
Неспокойно у Ягини сердце, но оставила она и Макоши подарок, и сёстрами сплетённые амулеты, и одежды свои скромные. Заходит в жаркую парную и ложится на полок, как велено. А Амелфа пока дочь свою парит веничком, да заговоры нашептывает. Быстро разморило девушку, попросилась выйти воздухом подышать. А мать и не против, только шепчет ей в след:
– …и не смей возвращаться. Теперь за невестку возьмусь.
Знает Ягиня, что следует бы ей бежать без оглядки. Но напиток мысли путает, тело сил лишает. Да и убежишь ли от судьбы.
А Амелфа уж знай, за венечек взялась. И приговаривает:
– …сама собрала, для милой невестушки от всего сердца материнского приготовила.
И действительно, на славу женщина расстаралась – самого ядовитого волчьего лыка нашла. От такой заботы у Ягини тут же тело онемело и принялось гореть малиновым жаром. Но ни пошевелиться, ни закричать…
– А теперь камешек тепленький положу. Чтобы разлука с Велесом моим тебе полегче давалась…
Берет ухват, подхватывает им булыжник раскалённый, да прямо с печи на девичью грудь. Шепчет Ягиня беззвучно губами одними. Но не пощады просит, а мужа зовёт. А вскоре и дух испускает.
Довольная, что материнский свой долг исполнила, решает Амелфа на всякий случай тело припрятать. А то мало ли, каким колдовством получится её в Явь вернуть.
Алтынка хоть и убралась из баньки подобру-поздорову, но смекнула, что недоброе затеяно, и села наблюдать из-за кустов тенистых. Видела, как вскоре вынесли мужики гроб с женой Велесовой, а мать им вслед распоряжения раздала. Но не расслышала, какие.
7
Велес домой вернулся до срока. Торопился как мог, ибо одолевали его предчувствия страшные. Решил поначалу, что любовная горячка его так путает, да тело к красавице-жене в койку зовёт. Но быстро рассудил, что иное тому причиной. Чем ближе к Терему родному подходил, тем страшнее ему становилось. Хотя страха до дня того и не ведал, как и другие боги великие, да смелые.
Побежал в хоромы думы свои унять. А там пустота. Одурел совсем от предчувствий скверных, и давай любимую что есть мочи звать. А там тишина.
Отыскал он мать, на троне восседавшую и расспрашивает, куда жена его делась. А в ответ только:
– Негоже мне, дочери самой Зимун, следить, куда деревенские безродные девки по вечерам деваются, да чем заняты. В какой, – говорит, – грязи отыскал её, там и проверь.
Плюнул Велес, топнул в сердцах ногой так, что пол треснул, но делать нечего. Поехал искать Ягиню по всему белу свету. Но никто не видел, не слышал, куда она подевалась. Льёт горьки слезы, чего отродясь не умел и сердится так, что земля трясется. Жаль то делу не помогает…
Сжалилась сестра и поведала, что давно уже мертва Ягиня. Что матушка её сгубила в первый же день. Ревёт Велес пострашнее зверя любого, заклинает открыть, где тело любимой достать, но не знает Алатынка, что ответить.
Бежит муж безутешный к Макоши за помощью. Кается, что не доглядел до дочерью её названной. Клянет себя. До отца своего, Сварога дошёл помощи просить. Сжалились боги и отправили Хорса быстрого раздобыть Воды живой. А Макошь тем временем разузнала, наконец-то, что гроб с Ягиней на самом дне морском сокрыт и подняла его с трудом превеликим.
Ужаснулись все расправе жестокой. Но сильнее всех Велес убивался. И выл, словно ветер буйный, и ревел, точно зверь в огне, и умывал слезами тело любимой, и качал её на руках, как мать безутешная ребёнка своего единственного.
Хорс возвратился, и тотчас влили в рот Ягине воду живую, драгоценную. Но знали уже и Макошь прозорливая, и дочери её: Доля с Недолей, и Вий Всеведающий, что не подействует вода живая там, где Душа уже в Навь давно ушла.
Орёт пуще прежнего Велес безутешный, и земля дрожит, и реки мелеют, и вихри поднимаются. Умоляет всех подсказать, как вернуть жизнь Ягинюшке ненаглядной.
– Ты, Велес Великий, забыл в горе, что для Нави есть одна только плата – мягко Макошь ему говорит, а сама в печали беспросветной.
– Какая плата? – обезумел Велес, не понимает, что ему сказать пытаются.
– Жизнь за жизнь. Не отдаст Навь жизнь Ягини, коли за неё другой жизнью не заплатят.
И прояснилось тут же в голове у бога Велеса. Без раздумий отдал себя взамен любимой. Скрепил то намерение поцелуем прощальным.
Налились от поцелуя того великого румянцем живым щеки на лице Ягини. И успела она только глаза распахнуть, да мужу улыбнуться, как он растворился тотчас, точно туман к полудню.
Живая и невредимая дева с земли поднялась, драгоценного супруга ищет. А тот уж в Навь отправился. И все, кто видел это, слёз сдержать не сумел.
8
Не могла Ягиня упрямая смириться, что не встретит она больше Велеса своего любимого. И решилась прямо к Сварогу, Великому Праотцу Богов отправиться. Удивился он смелости и силе невестки, и рассказал, что сын его могучий теперь в Нави остался заправлять. А в Явь ему нет дороги.
– Не может быть такого, чтобы мы с Велесом моим больше не увиделись!
– А я и не говорил такого – Сварогу по нраву пришлось упрямство девушки. – И никто не посмеет вас разлучить, коли ты придумаешь, как его отыскать. Не зря же вы клятвы сердечные у Дуба давали, да при Матери-сырой Земле.
Воодушевилась этим ответом Ягиня. Придумала, что делать надобно. Попрощалась со свекром великим и отправилась в избушку на опушке. Призвала силу своих сапогов волшебных, которые Амелфа припрятала.
– По праву мне тот дар принадлежал! Сапоги, золотом да каменьями шитые, пусть вор у себя оставляет, а вот сила их могучая напрямую пусть ко мне перекинется.
– А уверена, что сдюжишь? – переспросили Ягиню боги незримые.
– Уверена! – твёрдо ответила. Какие уж там сомнения.
И тотчас нога её молодая, да красивая превратилась в кость мёртвую. Взвыла девушка от боли, но от решения не отказалась. Напротив, чем больнее становилось, тем больше она радовалась, что задумка сработала. Но вся сила волшебная в тело не вместилась. Остаток её на избушку перекинулся. Заскрипело жилище старое, словно застонало, да поднялось на сваях, как на птичьих ногах.
Поблагодарила Ягиня всех богов. И будто всегда знала, что делать надо, уселась на порог да попросила избушку переместиться поближе к реке Смородине, да Калинову мосту. Забрели они в такую глушь, куда редкий путник дойдет. Обосновалась теперь в аккурат у границы Яви и Нави. Так, глядишь, сможет муж любимый в гости наведаться.
Осталось его позвать. Знала Ягиня, что её Навь пропустит – не раз она там бывала, и долгое время после смерти прожила. А выбраться назад сила в костяной ноге поможет. Отправилась супружника своего законного искать.
Как обрадовался ей Велес, рассказать не выйдет. Так как нет таких слов, чтобы эту радость описать. Покрывал поцелуями и лицо её любимое, и тело мощное сильное, и ногу костяную. Изумился, какую жену себе выбрал хитрую, умную да смелую. И полюбил бы её, наверное, пуще прежнего. Если бы сильнее вообще возможно было. Научился в избушку между мирами пробираться и стал частым гостем. Но печалился, что нельзя долго вместе быть. Боялся, что Ягиня, молодая да красивая, живого мужа захочет, да детишек наплодить решит.
Не на шутку она возмутилась этим смешным предположениям. Накинула тут же чары на себя, словно плащ, и сделали они её вмиг старухой древней.
– Такой, – говорит, – пред живыми буду представать. Чтобы и женихов отвадить, и лишнего любопытства не вызвать. А что до детей, я и сама сиротой была. Матушка Макошь мне помогла. А я другим детишкам помогать стану.
И Велес обнял её, в очередной раз поражаясь, как повезло ему с мудрой верной женой.
9
До сих пор регулярно Велес с Ягиней видятся. Милуются, новостями делятся, делами своими друг перед другом хвалятся, новыми знаниями обмениваются. Мудрый бог царствует над всеми, а Ягиня связывает два мира и помогает сиротам, да путникам. А коли хотят вместе подольше побыть и насладиться друг дружкой без оглядки, воплощаются в Яви на короткую земную жизнь. Рождаются в простой семье, как дети обычные, а потом непременно отыскивают друг друга, чтобы вместе отведенный срок прожить и умереть в один день. Отдохнув так, возвращаются затем к делам своим привычным, да полезным.
Вот и нам пора.
