Kitobni o'qish: «Терминал»

Часть 1

Лао-цзы говорил: 

Странствуя, мудрецы доходят до предельной пустоты, позволяя своему разуму блуждать в великой пустоте; они выходят за границы условностей и проникают туда, куда не ведут никакие врата. Они прислушиваются к беззвучному и вглядываются в бесформенное; они не скованы обществом и не ограничены его обычаями.

Поэтому то, посредством чего мудрецы движут миром, не преодолевается настоящими людьми; а то, посредством чего хорошие люди исправляют общественные обычаи, не соблюдается мудрецами. Когда люди связаны обычаями, это неизбежно ведет к физическим ограничениям и умственному истощению, поэтому они непременно испытывают тяжесть. 

Те, кто позволяет себе быть связанным, всегда являются теми, чьи жизни управляются извне.

«То, что важно – вне их кругозора. Они подобны муравью, который видит мелкое и не видит большого… Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет»

Дж. Оруэлл, «1984»

Мозг принимает решение за триста миллисекунд до того, как это становится известно сознанию. Человек еще не подумал, а мозг уже дает команду на выполнение.

Медицинский факт, известный нейрофизиологам с середины прошлого века.

Глава 1

… от столкновения. Во втором ряду все автомобили высокие, внедорожники с кроссоверами, стоят практически бампер в бампер. И кто-то со встречки свернул во двор. На скорости. Может, торопился, а может, не хотел задерживать пропускающих его водителей. А я шел вдоль обочины, не то чтобы очень быстро, но километров семьдесят было. И тут этот «SLK», а машинка низкая, короткая, резво нырнула в образовавшийся разрыв, быстро так все получилось. Я оттормозился, конечно, насколько успел, дальше удар в пассажирскую дверь, полет через руль мотоцикла, через кабриолет, потом поребрик, и все, ничего больше об этом сказать не могу, потому как не помню. Шлем, черепаха смягчили удар, и падать правильно я умею, но что случилось – то случилось. Полет помню, дальше – не помню. Сознание, соответственно, работает, но тело не ощущается, вообще, что оно есть, что его нет, нулевая чувствительность, ни повернуться, ни даже пошевелить пальцами, как отрезало. Могу только думать.

И вот думаю, умер я или еще нет, просто тело не ощущаю? Никаких звуков, запахов, тепла или холода – вообще ничего, только мысль работает, и она о том, что я есть, и память тоже есть, по крайней мере та часть, что была до падения. Таким образом, можно сказать, что как личность я, наверное, существую, и вопрос только – это так временно или навсегда, точнее, я умер и это навсегда или я в больнице и это временно?

В повседневной жизни бесконечные срочные и сверхсрочные дела не дают не то что даже надолго задуматься о чем-то постороннем, а просто остановиться и перевести дух, и приходится только мечтать о времени, когда можно будет посидеть и подумать не о чем-то конкретном, нет, конечно о конкретном можно думать и за рулем, а так, просто ни о чем, о жизни, о планах, чуть дальше, чем на месяц вперед, как в детстве, когда смотришь на облака и не жаль потраченного времени, когда его полно и ты никуда постоянно не опаздываешь, когда никто не ждет твоего звонка или присутствия. И вот я уже никуда не тороплюсь, и могу думать неограниченно долго, но как-то тревожно на душе, что-то не так, так просто не бывает.

Глава 2

…звуки. Шум воздушного потока, похожий работу вытяжки, мерное тиканье часов.

На пределе слышимости голоса, женские и мужские, что говорят не слышно, только мелодия разговора.

Голоса рядом. Передвигаются предметы, прикосновение к руке, что-то говорят, но что – не понимаю, звук приглушенный; хотя источник рядом, слышу как будто со стороны.

Медленно разлепляю веки и открываю глаза. Темно. Ночь?

Яркий свет, слезы текут из глаз, ничего не вижу.

Белый потолок, разделенный на квадраты, лампы дневного освещения, трубки по стене, штанга с капельницей, экран телевизора. Больница?

День, сквозь жалюзи льется свет, по стенам пробегают тени. Мужчина в белом халате на фоне окна. Врач?

Сумрак, человек на экране что-то говорит, но что именно говорит – непонятно, язык странный, а жестикуляция выглядит нелепо. Давно не смотрю телевизор, может это сейчас нормально?

Некоторые слова узнаю! Ну да, английский, не могу сказать, что я его отлично знаю, хотя и изучал всю сознательную жизнь – в школе, университете, курсы еще какие-то были, но сейчас на экране другой английский, блин, ничего не понимаю, мужик, говори помедленнее! Может, у него дефекты речи? Если личность популярная, то она с любыми дефектами может занимать экран, убогий словарный запас и убогие же мысли только приветствуются. А этот ничего, старается. Что-то про Россию и Финляндию. Титры внизу экрана на латинице, но складываются в какие-то странные звукосочетания. То ли немецкий, то ли еще какой. На экране тем временем опять говорят непонятно, титры исчезли, а картинка – Хельсинки, центральный вокзал, ну да, точно он, я там был, и не раз. Язык титров, похоже, финский, вот что, где еще так много повторяющихся гласных… И непонятный язык, на котором периодически говорят, тоже, скорее всего, финский, уж больно напевный, похожий на эльфийскую речь из «Властелина колец». А когда говорят на английском, это дублируется финскими титрами. Логично. Теперь главный вопрос: ГДЕ Я?

Осваиваюсь, с трудом верчу головой. Тело как будто не мое, движения даются с трудом и некоторой задержкой.

Типичная больничная палата на одного человека, ничего лишнего. Сажусь с усилием, видимо, лежу тут достаточно долго. Качает. Упираюсь руками, чтобы не упасть. Руки как не мои. Последний раз в больнице был ой как давно, больше двадцати лет назад, в военном госпитале. Помнится, в кинофильмах к спинке кровати всегда прикреплена карточка с историей болезни. Хорошо бы, чтобы и здесь такая была. Шаги, близко, дверь открывается. Кто это не вижу, так как уже упал на спину и закрыл глаза, делаю вид что сплю.

Ползу по кровати. История болезни очень нужна, не ознакомившись с ней, вступать в контакт с аборигенами совсем не хочется. Качает и тошнит, как после алкогольного отравления, только в отличие от него голова соображает, впрочем, у меня она и после алкоголя хорошо соображает. Или не отравления, после хорошего нокаута человек тоже не в себе, неделю ключом в замочную скважину попасть не может.

Дверь, шаги, шуршание одежды, набор номера на мобильном телефоне. Женский голос мелодично говорит на финском (как я сразу его не узнал, ведь сотни раз слышал!), молодой голос, приятный. С негромким стуком кладет что-то недалеко от меня (телефон?), проходит в сторону окна, к двери, опять к окну, замирает на минуту, потом, видимо в ответ на реплику из коридора, резко выходит и закрывает за собой дверь.

Открываю глаза, теперь это удается легко, поворачиваю голову. Прикроватная тумба, что на ней – не видно, высокая. С некоторым трудом сажусь. Смартфон. Это удачно, только куда звонить? Домой? В консульство России? – Здравствуйте, я только что очнулся в этой стране, кстати, это точно Финляндия? – Не вернете ли меня на родину, я вообще-то ваш гражданин, но как попал сюда – не помню. – Да, уже лежу в больнице. – Нет-нет, не в психиатрической, хотя не знаю, не уверен… – Да, спасибо, вам тоже хорошего дня и не болеть…

И да, что там с карточкой больного, висит она на спинке кровати или нет?

Висит, но из написанного не все непонятно. Точнее, ничего не понятно – латиница. Меня зовут Олле Густавссон?! Тридцать четыре года. Из Боргхольма. Надеюсь, это далеко и родственники сегодня навестить меня не придут, они-то, может, и будут рады, но я еще не готов их принимать. С учетом современной международной обстановки, где любой русский – потенциальный агент Москвы и лично Путина, лучше пока никому не говорить кто я. Помолчу, пока не решу, что делать дальше.

Ну и рожа! Изображение с фронтальной камеры смартфона показывает мужественного блондина с крепким подбородком и голубыми глазами. Типичный скандинав, женщины таких любят. Только слюни вытереть, а то продолжают подтекать. И чем я, интересно, болею? На русском хоть понятно где заканчивается латынь и начинается описательная часть, здесь же все на латинице. О, у меня же смартфон есть! Загоняю название болезни в Гугл переводчик. Язык перевода – русский. Вот удивится медсестра или чей там это смартфон, если увидит в истории браузера эту страницу.

Итак, у меня полная амнезия, спровоцированная психологическим фактором, а именно тяжелым эмоциональным потрясением, характеризуемым расстройством пространственно-временных показателей. Ничего себе диагноз! Наверняка подвинулся рассудком, когда наперегонки с соседями искал русские подводные лодки в акватории родного острова. Читал как-то одного шведского публициста, имени не помню, но книга называлась что-то вроде «Идет медведь», ну или похоже, так он писал, что в стране сложился целый культ, народ с детства регулярно ищет российские подлодки. Власти регистрируют тысячи заявлений рядовых шведов о том, что они «видели субмарину». За много лет ни одной лодки так никто и не нашел, но народ не отчаивается, ищет. Так что не удивительно, я бы тоже подвинулся головой в таких условиях.

Интересно, диагноз позволяет не знать «кто я» и «где я». А заговорить на русском позволяет? Смешно, мистер Олле Густавссон так эмоционально потрясся, что заговорил по-русски. Через час здесь будет сотня журналистов, а вечером появятся статьи на тему «ползучая агрессия русских и чем она опасна». Можно еще запатентовать новый способ обучения русскому языку путем нанесения психотравмы. А серьезно, что делать-то? И, кстати, чем там нас лечат? Тщательно сверяя буквы, гружу Гуглу мозг латинскими названиями. Нейропсихологическая реабилитация, нейропротекторы, витамины группы «В», показана гипносуггестивная терапия, цветотерапия, творческая арт-терапия. Интуитивно понятно: лежи себе тихо, ешь таблетки и пускай слюни. При этом можно рисовать фломастерами. Только таблетки теперь лучше не есть, а то с координацией совсем беда. И гипноз придется как-то исключить. Понятно почему.

…добрая женщина. Кормит меня с ложечки. Не дождавшись очередной порции каши, что естественно, когда медсестра сидит в инстаграме, чисто механически перехватываю ложку и запихиваю ее себе в рот самостоятельно. Понимаю, что это провал, когда она радуется и шумно убегает. Наверное, поделиться за меня радостью с остальными. Стоят теперь, смотрят. Уже весь персонал собрался или еще кто-нибудь подойдет? Халяве теперь конец, многое придется делать самому. Медленно ем, зажав ложку в ладони, на всякий случай доброжелательно улыбаюсь. Это чтобы не посчитали буйным, а то закроют на ключ или накормят седативным, чтобы спал. А мне спать не надо, мне надо как-то выбираться отсюда. Мне даже сперва надо понять как выбираться, у меня же ни денег, ни одежды, ни документов, ни друзей-знакомых здесь нет. Да и не тащиться же в теле этого Густавссона в Россию? Дома, боюсь, не обрадуются. – Здравствуйте, это я. – Как это «кто я»? Муж и отец, конечно, только тело сменил. И да, того, старого, если он еще жив в какой-нибудь больнице, забудьте. Он там лежит с пустым мозгом и интереса больше не представляет, можно вообще его отключить от систем жизнеобеспечения, если они подключены. Нет, ну правда, очнется, будет меня двое, кому это надо?

А серьезно, если с моим родным телом, предположим оно живо, что-нибудь нехорошее произойдет, я в этом насовсем останусь или вообще исчезну как личность? Об этом тоже надо подумать. О сложившейся ситуации надо очень хорошо подумать, скорее, даже не подумать, а почитать. Может, я не один такой уникальный, еще есть прецеденты. Нужен доступ к книгам, нужно владеть терминологией и быть в курсе подобных случаев, нужно сходить к хорошему специалисту по данному вопросу. И сейчас главное не пороть горячку, вести себя спокойно и естественно, настолько, насколько это возможно.

– Что-нибудь из своей жизни вы вообще помните? Родителей, братьев, сестер, дом?

Доктор Буткевичюс уже пятнадцать минут пытается вытянуть из меня хоть какую-нибудь информацию о прежней жизни. Кроме того, что я практически не понимаю, чего он от меня хочет из-за его английского с литовским, видимо, акцентом, я еще и не знаю как поступить. Про шведское прошлое я действительно не в курсе, а про российское не уверен, что стоит рассказывать. При этом приходится все время себя контролировать, чтобы случайно не переспросить на русском. Ограничиваюсь виноватой улыбкой и разведением рук в смысле – извини, брат, не могу ничем помочь, сам в шоке.

Даже не разведением рук, а, скорее, попыткой разведения, мои руки сложены перед грудью и плотно связаны за спиной длинными рукавами смирительной рубашки. Да-да, в первый же день, в общем холле. Какой-то недоразвитый с неевропейской внешностью пытался облапать медсестру прямо в коридоре. Может и не облапать, это совсем тупо, а, скорее, унизить. Обхватил ее сзади и прижал к стене. Он больше нее в два раза, причем, мне кажется, под психа он косит, и не очень убедительно. А медсестра с очень приветливым лицом, милая. В кино про психушки медсестрами обычно такие крепкие тетки, сами кого хочешь унизят, а эта хрупкая, не знала что делать. Новенькая, что ли? И все смотрят, главное дело, чем это закончится. Уроды. Я сзади подошел и его под нос ладонью, загнул голову подбородком кверху, а второй рукой на крестец надавил, вперед и вниз. Не знаю как прием называется. У японцев и китайцев такие поэтические названия, типа «дымчатый тигр бьет лапой цветок лотоса». У корейцев проще – рычаг кисти наружу, к примеру. Поэзии ноль, но работает так же. Осел дядька на зад, отпустил сестру. Я его тоже отпустил и отошел на пару шагов, типа я вне зоны конфликта, мне тут неприятности ни к чему. Запоздало сообразил, конечно, про неприятности, но выбора все равно не было, не смотреть же на это как остальные. А этот дятел, когда я его отпустил, в продолжение концерта как кинулся ко мне прямо по полу на четвереньках, за ноги схватил и пытался повалить. Извращенец хренов. Ну, я голову его вдавил пониже и в сторону, руки сперва одну, потом вторую под мышки просунул и на его затылке соединил. Не очень-то подергаешься в таком захвате, когда подбородок упирается в грудь и шейные позвонки буквально трещат. «Двойной нельсон» называется в вольной борьбе, надо же, вспомнил! А тут и санитары подоспели. Кавалерия, так сказать. И обоих нас по камерам развели. Или по палатам, фиг знает, как это здесь называется. Медсестра мне кивнула еле заметно. Или мне показалось, что кивнула. Да мне и не надо, я же не за спасибо, не смог смотреть на это непотребство. Или тут так принято? А псих не настоящий, зуб даю, обычный по силе крупный мужик. Я раньше читал, да и приятель, в бытность работавший санитаром, на занятиях в зале рассказывал, что психи не только хитрые, но и очень сильные, втемяшат что себе в голову, и их втроем не удержишь, совершенно нечеловеческая сила, как будто болезнь срывает тормоза и включает скрытые возможности. Я еще подумал тогда, что в бою это очень полезное качество, тех же скандинавских берсерков реально боялись за нереальную силу и бесстрашие.

…пять человек родственников. Два мужчины, женщина средних лет и две девушки. Мать, отец, брат, дети? Мои или второго мужика? Жены у меня, по-видимому, нет. Или не пришла. Или это один из мужиков? Черт его знает, с них станется. Дети не бегут со слезами обнимать очнувшегося папочку, ограничиваются милыми улыбками. Не мои, значит, наверное, того мужика, что помладше. Все-таки брат? Вероятно. Будем считать, что своей семьи у меня нет. Так даже лучше. Улыбаюсь как могу, иду навстречу. Все по очереди меня обнимают, говорят практически хором. По-шведски, видимо. Кроме «гот», употребляемого достаточно часто, ничего не понимаю. Наверное, «слава богу» или типа того. Ну и хорошо. По вытянувшимся лицам понимаю, что подумал вслух. С моим-то русским! Но тембр голоса привычный, успокоились. И доктор, наверное, предупредил, что возможны сбои в программе, чтобы не удивлялись. Хожу, слюни перестали течь, дело явно идет на поправку, так что есть повод для радости. Посидели, поговорили еще минут десять и засобирались. Задумавшись, шевелю губами. Опять напряжение на лицах, сменяющееся радостью. Нормальные люди, в общем. Извините, что я с вами так. Заходите еще.

Вечером в холле, куда выпускают всех не буйных, ко мне подсаживается невысокий такой живчик с русыми волосами. Как будто что-то знает про меня, взгляд такой хитрый. Говорит: – тяжело, да, когда нихрена не понимаешь?

– Ну да, – говорю, – хреново.

На автомате опять же говорю по-русски. А он смеется. Я не сразу понял, он ко мне тоже на русском обратился.

– Ты какими судьбами сюда попал, – спрашиваю?

Оказалось, с Украины хлопец, Петро Тищенко. Им же виза в шенген не нужна, девяносто дней можно свободно осматривать культурные ценности, так вот когда срок пребывания подошел к концу, он решил домой не возвращаться. Сперва здесь пожить, потом видно будет. Здесь, говорит, тот же дурдом, что и дома, но кормят хорошо, в город выпускают и уж точно не отправят воевать против своих же сограждан. Никаких русских войск на Украине, конечно, нет, он в курсе, но убивают вполне исправно, что свои, напившись, что чужие.

– Как я сюда попал? – Без понятия, – говорю, – авария, ничего не помню, очнулся уже в этом теле, а вообще живу в Питере. – Сам в шоке, короче.

Не знаю, поверил или нет. Говорит, соскучился по разговору, четыре месяца уже разыгрывает ударенного головой, смотрит, что другие психи делают и повторяет. Ну, получается, товарищи по несчастью. Выпить за встречу только нечего. В город меня, скорее всего, не пустят пока, а здесь не продают.

Хотя… У меня же в истории болезни написано: показана творческая терапия. Это не только мазать по холсту или лепить из хлеба, это и музеи, и выставки, а это все в городе. Надо бы намекнуть на эту терапию при случае, жестами как-то донести. Главное не ошибиться, правильные жесты применить, чтобы не поняли превратно. Или промычать что-нибудь мелодичное при медсестре, а она уже главному доложит, мол пациент проявляет признаки возвращения памяти, петь вон пытается. И стимулирует походом на концерт, на какую-нибудь местную самодеятельность. А что, собственно, петь? Черт, кроме «Вставай, проклятьем заклейменный» и «Союз нерушимый республик свободных» ничего в голову не приходит, забит мозг штампами! Ладно, там соображу.

… не пришлось, нарисовал фломастером викинга с мечом. Такого мультяшного, незлого. Чтобы не заподозрили в агрессии. В детстве я неплохо рисовал, но давно не практиковался, впрочем, получилось ничего так. Проходящая мимо медсестра даже замерла от неожиданности, потом прогнозируемо побежала докладывать. Хорошая тетка, добрая, только не следит за собой, как-то у финнов это не принято, что ли. Кстати, надо бы про себя побольше узнать – чем занимался, где жил. В смысле не я, а донор моего тела. Судя по физическому состоянию, ни в качалку, ни в додзе он не ходил, даже трусцой не бегал. Хотя грех жаловаться, организм целый, под себя не ходит, ничего не болит, и ладно, могло быть хуже. Мне же, в конце концов, в соревнованиях по рукопашному бою не участвовать и девок не соблазнять. Хотя, конечно, стоит признать, что для этого случай очень удобный. И супружеской изменой не назовешь, и узнает кто вряд ли. Только как-то неудобно, что ли, женщин ради секса я еще не обманывал. Ладно, закрыли тему. Размечтался. Мне о чем думать надо? О том, как обратно в Питер родной попасть, в свое тело, и о том, как узнать – живо оно вообще, мое тело, или я здесь застрял навсегда. Вот и думай! И о выходе в город думай, как связи наладить, выпить с земляком, библиотека опять же. И женщины… Все!

Глава 3

…в город, в сопровождении санитара и еще двоих больных, которые и внешне, и поведением от здоровых ничем не отличаются. Возможно, временами на них накатывает, но не настолько часто и серьезно. Или по обстоятельствам. А может, они под лекарствами, не знаю, только по виду – нормальные два мужика. По разговорам понимаю, что в местной церкви у них орган играет по воскресеньям. Не в церкви, скорее, а в кирхе, финны же лютеране. Хотя, кажется, Финляндия единственная светская страна в мире, где две государственные религии – лютеранство и православие, так что, может, орган будет и в церкви. Его и идем слушать.

Городок маленький, клиника прямо в его черте, так что доходим за пятнадцать минут, не больше. Дошли бы и быстрее, да попалась по пути библиотека. Как раз то, что нужно. Я жестами, как могу показываю, что этот вид отдыха тоже мне не чужд, что книга – это наше все, что Советский Союз был самой читающей страной в мире. Надеюсь, не переборщил с жестикуляцией и в буйные меня не запишут. Не записали, но смотрели странно. Может, арендованное мной на время тело раньше принадлежало землекопу или дворнику, и книга явно не его спутник жизни? Еще раз напоминаю себе – узнать о личности, чьим телом я временно владею, чтобы, как минимум, не попадать в неловкие ситуации.

Орган хорош, под него идеально сидеть и думать. Как в «учебке» на флоте, когда всех принудительно загоняют на какой-нибудь, пусть даже отстойный, фильм, чтобы отчитаться в проведении культурно-массового мероприятия, а у матросов появляется возможность перевести дух между постоянными занятиями, вспомнить о доме или помечтать. Так что я понимаю украинца, ему здесь как в детском оздоровительном лагере: кормят, выгуливают, можно заниматься в кружках по интересам. Гарантированно не убьют, в отличие от дома. Мне вот только задерживаться здесь не хочется. Дома жена, дети, работа, что б ей пусто было, моя жизнь.

…было года два назад. Я шел вечером с тренировки, и два мужика достаточно неожиданно возникли на тропинке, по которой я срезал путь от автобуса к дому. Не то, чтобы совсем неожиданно, табачный дым чувствовался издалека, но одно дело дым из-за кустов, а другое – мужики, стоящие на пути. Дом мой далеко от дороги, темно, свет разве что от окон ближайшей девятиэтажки, да от луны, иногда выглядывающей в разрезы облаков. При советской власти фонарей было гораздо больше, а преступников меньше, интересно, здесь есть какая-нибудь зависимость? Сквер шириной более двухсот метров тянулся вдоль всей улицы и никогда не освещался. Группы деревьев и кустарники давали обширные тени, в которых легко мог спрятаться взвод пехотинцев. Да еще дождик накрапывал. Короче, идеальные условия для засады.

Расслабился я, значит, задумался о своем, и нате вам, гоп-стоп. Сейчас один закурить попросит, то есть будет отвлекать, а второй обойдет сзади и стукнет чем-нибудь по голове. Схема как раз для их двух извилин, очень легко запомнить.

– Слышь, братан, закурить есть?

Как дети, ей-богу, брошенные сигареты еще вон не погасли, нового ничего придумать не могут? Спросили бы как пройти в библиотеку, что ли, или на курсы дельтапланеристов. А лучше на выставку современного искусства. – Вы не подскажете, Валентин Губарев еще выставляется в Корпусе Бенуа? Вот бы у меня случился разрыв шаблона, взяли бы тогда тепленьким. Но нет, закурить им, видишь ли, надо. Наркоманы хреновы.

– Нету, не курю.

Не останавливаясь, пытаюсь обойти говорящего по дуге справа. Слышно, как сообщник заторопился, не поспевая за мной. Первый неторопливо, но решительно пресекает мою попытку его обойти.

– Ты че, обнаглел…

Не останавливаясь, бью ребром ладони левой руки ниже уха. Наотмашь, не сильно, на несколько минут отключки. Шаг вперед – в сторону, разворот. Второй уже близко. Чтобы не ждать, шагаю навстречу и бью ногой по среднему уровню, целясь сквозь тело, с проносом своего веса вперед. Мужика отбрасывает, он хрипит и скрючивается. Не жалко, такие уроды запросто проломят голову бутылкой или железякой из-за пятисот рублей. Как быстро деградировал народ, они же моего возраста, были пионерами и комсомольцами, планировали кем-то стать в этой жизни. А стали уродами. Вот интересно, государство растило их за свой счет в детском саду, в школе, обучало какой-нибудь профессии, оплатило бы даже высшее образование в любой области. А им это не надо, и теперь то же самое государство, точнее налогоплательщики, включая меня, буду платить за их проживание в тюрьме. За еду, прогулки, за просмотр фильмов. Может, стоит случайных преступников, вроде тех, кто, защищая себя или девушку, превысил предел необходимой самообороны, отделить от тех, кто осознанно стал бандитом? Если первые отсидят и вернутся к нормальной жизни, то вторые продолжит творить «чудеса» и дальше. Стоит ли их держать в заключении вместе? Или профессиональных преступников вообще лучше направить на стройки Родины – копать там какой-нибудь канал, строить железную дорогу в тайге, а случайным дать возможность трудиться по специальности?

Боковое зрение можно и нужно развивать. У человека глаза расположены спереди, это помогает лучше определять расстояние до предметов, но сужает боковой обзор. При некоторой тренировке угол бокового зрения можно увеличить, причем существенно. Я много на это потратил времени…

Удар в голову был внезапно сильным, инстинктивно я присел с уклоном и, прикрывшись руками, кувырком ушел в сторону. Нокдауна, скорее всего, нет, я не дезориентирован, голова только гудит. Даже не знаю, почувствовал ли я нападение, заметил или услышал, но факт – не начни я движение вовремя – получил бы не вскользь, а со всей силы. Бутылкой. От третьего нападающего, который все время прятался в тени дерева в десяти метрах впереди. Стоял там тихонько, самый умный, страховал своих приятелей. Вот так. С двумя разобрался и успокоился, а самоуверенность, как известно, до добра не доводит. Говорили же древние японцы – по окончании боя затяни получше завязки шлема. В смысле не расслабляйся. Иду к этому третьему, на ходу решая как наказать. Видя мои намерения, он поворачивается и бежит, с треском продираясь сквозь кусты шиповника. Догонять не буду, пес с ним, даже немного благодарен за науку. Это как в старой байке про шаолиньских монахов: если увидел на тропе шаолиньского монаха – ударь его. Если это опытный монах – у тебя не получится его ударить, если это ученик и ты все-таки попадешь по нему – он будет тебе благодарен за науку, а если это мошенник – то так ему и надо. Интересно, я в этой классификации ученик или мошенник?

…ни крови, ни заметного синяка я не нашел. Через коротко стриженые волосы череп хорошо просматривается, но ничего интересного на нем нет, никаких новых неровностей. Весь оставшийся вечер меня не покидает странное ощущение, что я что-то упустил, что-то важное, необычное, о чем определенно стоит поразмыслить. Ближе ко сну соображаю: дело в картинке, возникшей перед глазами в тот момент, когда я получил бутылкой по голове. Картинка странная, как будто я смотрю на все происходящее не как участник, а как зритель, со стороны, даже, скорее, сверху. Вижу себя, вижу двоих лежащих на тропе мужиков, один лежит неподвижно, второй корчится на боку, подтянув колени к груди, вижу, как сзади ко мне подходит третий, как замахивается и бьет. Дальше я уже догадываюсь, что произойдет, я пригибаюсь и ухожу кувырком вперед – влево. Все выглядит настолько детально, как будто дело происходит не темным поздним вечером, а днем. Очень необычно. И все это видео в моем мозгу проскакивает за одно мгновение. Но за это мгновение я успеваю рассмотреть все детали, каждый камешек на дороге, каждую складку одежды. Причем не рассмотреть, а как бы сразу увидеть, всю картину разом…

Глава 4

…в библиотеку уже на следующий день. Приятное отличие от Родины, там меня никуда не отпустили бы не только в первую неделю, а вообще, скорее всего, никогда. Мало ли, на всякий случай. Чтобы не отвечать в случае чего. У нас же главное что? Найти виновного. Ну или на худой конец назначить крайнего, это если совсем уж никто не виноват. В данном случае виновным, конечно, был бы тот, кто отпустил. Это у нас. А здесь – пожалуйста, не буйный, ничего такого предосудительного не делал – иди, гуляй, поправляйся. Не жалко.

На входе висит график работы VR зала. Не веря своим глазам, останавливаюсь и внимательно читаю: можно записаться и бесплатно посещать комнату виртуальной реальности и играть в виртуальные игры, не чаще одного раза в две недели, не больше трех часов подряд. Требуется читательский билет. Все, здесь уже построили коммунизм. В Питере, насколько я знаю, всего несколько VR залов и за астрономические деньги. Вхожу, осматриваюсь. Справа, подальше от окон, ряд столов с компьютерными терминалами. У них библиотека вообще не то, что у нас. Нет, стеллажи с книгами тоже есть, и есть где эти книги почитать в комфортных условиях. Первое отличие – простор, второе – доступ к интернету, а третье – доступ к научным подпискам, к передовой научной мысли. Нет, точно коммунизм. Садись и читай что хочешь, становись умнее и лучше. Я хочу найти информацию на тему выхода сознания за пределы тела. Желательно – с переселением в чужое тело. Все, что есть – научные статьи, желтая пресса, интервью с учеными. Буду считать, что мне есть куда возвратиться, по крайней мере до тех пор, пока точно не узнаю что это не так.

Читал когда-то давно «Жизнь после смерти» Боуди, там разговор шел про случаи выхода души из тела при клинической смерти. Ситуация похожая, мое настоящее тело, скорее всего, тоже в состоянии комы, которая легко может стать одним из этапов клинической смерти. Если, к примеру, остановится дыхание и работа сердца. При выходе же из состояния клинической смерти большинство людей проходят состояние комы, пусть и кратковременно, но факт остается фактом, так что на эту тему определенно стоит почитать. Вот, статья за этот год, подборка исследований в тридцати пяти странах мира. То же самое, десять процентов умирающих, но не умерших, испытывали околосмертные переживания, у большинства исказилось понятие времени, убыстрилось мышление, обострились чувства. Половина ощутила себя вне физического тела.

Поиск в интернете приносит целый список ссылок на сайты по теме выхода сознания за пределы тела. Большая часть из них оказывается бредом шизанутых гуру, ведущих курсы, семинары и вебинары, и которым все равно, о чем писать и куда вести последователей, главное, чтобы эти последователи были. На втором месте по популярности располагаются мошенники, придумывающие свои и перепечатывающие чужие статьи только ради увеличения числа посетителей и, следовательно, рекламы на сайте, деньги от которой и являются их конечной целью. Замыкают хит-парад ресурсы по медитации и духовным практикам, смысл которых в погружении внутрь себя для достижения состояния отрешенности и непредвзятой оценки реальности. Диапазон – от отключения личностных установок до осознанных сновидений. Возможно, здесь стоит почитать внимательней, только фильтруя действительно практиков измененного состояния сознания от просто любителей острых ощущений, экспериментирующих с ЛСД и ему подобными галлюциногенами. То же холотропное дыхание, по определениям ведущих специалистов в различных областях психологии и психиатрии, приводит к измененному состоянию сознания, только не фармакологическим путем, как ЛСД, а физиологическим, то есть, по сути, результат один и тот же – спонтанные и самопроизвольные достижения в интеграции личности, достигается лишь совсем другим способом. И модель поведения, ожидания в измененном состоянии, достигаемые дыхательной практикой или съеданием всякой дряни, однозначно разная. Получается, с одной стороны околосмертный опыт похож на спонтанно возникающие во время пиковых переживаний ощущения при приеме психоактивных веществ и холотропного дыхания, а с другой, только при холотропном дыхании можно мотивированно применить интеллектуальные установки для получения конкретного результата. Это мне, наверное, может подойти, околосмертный опыт здесь упоминается, тем более, что и контроль дыхания и медитация мне не в диковинку, в одной из школ боевых искусств их практиковали перед каждым занятием. Медитация для обуздание спонтанности ума, отключение сознания, разума личности. А если медитировать с определенной установкой, запросом, то и получишь нужный результат.

В библиотеке меня уже узнают. Подходит библиотекарь, красивая женщина лет тридцати пяти, спрашивает, не может ли чем-нибудь помочь. Чтоб если что – подходил бы к ней не стесняясь. Был бы не женат, сегодня подошел бы, но нет, спасибо, пока справляюсь интернетом. Вообще здесь не принято лезть и навязываться, и это практически единственный мой контакт за пределами клиники. Для людей малообщительных, не обязательно интровертов – практически рай, отдых для души. Живешь вроде в населенном пункте, а ощущение – что один и на природе, особенно если учесть особенность застройки, островки камня в море растительности.

В какой-то момент понимаю, что тону в определениях тонких и астральных тел, энергетических оболочек и прочих аур. Уже собираюсь остановиться, но вижу интересную страницу по примеру осознанного выхода из физического тела. Сайт уже не существует, осталась сохраненная копия документа. Заинтересованный беглым просмотром текста, наиболее точно отвечающего на поисковый запрос, начинаю внимательно читать. Копия являет собой обрывок из середины статьи, и кроме рекомендаций по вхождению в измененное состояние, содержит интересную фразу: «погрузившись в осознанное сновидение, контролируйте движение по каналу связи до своей директории». Дальше текста нет, была, видимо, картинка, есть ее название, но сама она не сохранилась. Как интересно, какая богатая фантазия у автора. Посмотреть бы, что там дальше. Ищу по скопированной фразе в поисковой системе – ничего, только уже найденный документ. Ладно, поищем по другим фразам с этой страницы. Вот, еще есть две ссылки. Нет, то же самое и ничего нового. А если перевести фразу и поискать на другом языке? Возможно, сайт был мультиязычный … Есть! Эта же страница на английском, тоже сохраненная копия, но с гиперссылкой на еще один сайт…

Интересное решение – перевести статью на разные языки и частями разместить на серверах по всему свету. Два с лишним часа я искал и, почти не читая, копировал разрозненные страницы одного большого текста. Некоторые нашлись даже в виде картинок, видимо для того, чтобы поиском по тексту их совсем было не найти. Из-за того, что длина одного и того же фрагмента текста для каждого языка разная, страницы получились не одинаковые, а со сдвигом. Видимо, это тоже способствовало сложности нахождения и последующего удаления; тот, кто хотел затереть все следы документа, провел поиск по характерным фразам, что-то нашел, но далеко не все. Можно определить хостинг и снести сайт, на котором документ опубликован, даже можно удалить весь сервер при наличии возможности, но если документ переведен на разные языки и кусками выложен тут и там, да еще проиндексирован поисковыми роботами, да частично в виде изображений, то как ни старайся, все не найдешь и не удалишь. И такой дотошный в вопросе поиска информации, как я, все соберет и восстановит в исходник. Кстати, у кого это могут быть такие возможности, чтобы сносить чужие сервера как свои? А статью умный человек размещал, хорошо поработал…

… не на псевдорелигиозный бред, а, скорее, на пантеизм, объединяющий и отождествляющий бога и мир. Да, пантеизм. Ведь те же монотеисты верят в конкретного бога как в личность, итсисты допускают, что между землей и небом вероятнее всего есть бог, не имеющий отношения к религиям. И не деизм, почитатели которого считают, что творец сделал свое дело и больше ни во что не вмешивается. Автор же пишет, что вся разумная и неразумная жизнь на Земле построилась не сама по себе, а волею некого разума. И что этот разум, территориально расположенный неизвестно где – может, в жидком ядре Земли, а может, по древней ведической традиции, и на Солнце, так вот он не обладает органами осязания, и для сбора информации создает разнообразные организмы – ползающие, плавающие и летающие, передающие свои наблюдения и опыт напрямую ему. То есть полное отождествление бога и мира, фундаментальное единство всего живого и разумного. Суть понятна, хотя я не понял чем эта вся кухня отличается от даосизма или того же индуизма. Даосы считали, что в основе всех вещей лежит бесконечное и вечное Дао, путь, оно же их формирует и не является при этом личностью или творцом. У индуистов брАхман – безличностная и бесконечная реальность, божественное основание всех вещей в мире, сумма всего, что есть и будет. Так что ничего нового автор не придумал, и с учетом заявления основателя дианетики и саентологии Хоббарда – «если хочешь стать богатым создай новую религию» – выглядит новая теория сомнительно.

Неясно, существовал этот разум до появления биосферы, или он появился позже, уже на готовенькое, так вот создать материальную базу сверхразум смог, а пощупать и поглазеть на созданное, вскипятить на костерке обжаренные и перемолотые зерна кофе, так сказать – облом.

И был им задуман эксперимент, скорее даже серия экспериментов вроде сталинских пятилеток; и для создания, прокорма и выживания участников были созданы условия, некая программа, увязывающая потребности всех – типа кто кого ест, когда и при каких условиях. То, что в учебниках биологии называется биосферой и пищевыми цепочками. И либо сверхразум программу создал самообучаемую, либо оно само так получилось, но факт, что виды живых существ появляются и пропадают, их поведенческие модели изменяются, вплоть до девиантных. И развивается все по заранее описанной схеме, может, по той, что выживает сильнейший, может, что по той, что наиболее приспособленный. Но возможность сосуществования устроена так, что естественные условия среды (враги или особенности ареала обитания) не дают какому-то одному виду заполонить собой все, соблюдается некий баланс.

Видимо, на каком-то этапе нашу планету сверхразум изучил вдоль и поперек и заскучал. Но позже продолжил работу – создал новый вид самообучаемых существ, поделившись с ними частью своего разума, и их деятельность внесла разнообразие в его бесконечную жизнь. Не с первого раза создал, но в итоге существа получились бойкие – они ссорились, дрались, создавали государства и даже летали за пределы атмосферы. Являясь частью общей разумной системы, люди достаточно быстро докопалась до понимания полной картины мира, те же Веды они написали именно потому, что знали, точнее ведали. Но с какого-то момента информацией об устройстве мира в целом и человека в частности, а именно о связи каждого разумного существа с творцом и обладании его потенциалом, некая продвинутая группа людей стала пользоваться в своих интересах, ограничив в знаниях остальных. Под это дело было развязано несколько мировых войн и крестовых походов, сопровождавшихся тотальным уничтожением знаний, сжиганием библиотек и запретом на оккультизм. Для погружения человечества в духовную нищету разрабатывались болезни и обеспечивался голод, полунищее существование было гарантом того, что у людей просто не будет времени вспоминать о своем божественном происхождении и связи с Создателем, а со временем это забудется насовсем.

В итоге знания о мире и человеке оказались забыты, оставшись на службе у кучки избранных. Со временем у них не осталось ни желаний, ни чувств, ни даже ощущений, только голый разум. Чтобы обеспечить себе бессмертие им приходится все время искать свежую кровь, искать тех, кто будет им служить.

Впрочем, все это из области догадок и к существу вопроса почти не имеет отношения. А имеет отношение то, что значительная часть разумных организмов только после смерти осознает общность с Создателем, и если происходит сбой системы и они по какой-то причине не умирают насовсем, хоть и должны, то они об этой общности рассказывают. Некоторые верующие и при жизни могут ощущать его присутствие, а древние, если та же Библия не врет, даже вступали с ним в контакт. По утверждению Далай-ламы XIV, при длительной медитации на безмыслии исчезают все виды мыслей, желаний и прекращается осознавание своего «я», полностью исчезает дыхание, устанавливается состояние глубокого покоя, внутреннее сознание освещается светом, вызывающим состояние невыразимого блаженства. Вслед за такой медитацией может возникнуть особое состояние всеосознания, называемое просветлением, и в этом состоянии можно заглянуть намного дальше обычных человеческих представлений, образно говоря посмотреть на мир глазами Создателя.

И еще, в состоянии просветления человек понимает, что его сознание существует самостоятельно, являясь частью чего-то большего, а тело является всего лишь ресивером, терминалом, настроенным на некую «частоту», работая вроде беспилотного аппарата. Интересен старый опыт нейрофизиолога Бенждамина Либета, повторенный не раз и в наши дни, показывающий, что мозг принимает решение за триста миллисекунд до того, как это становится известно сознанию. То есть мы еще не решили, образно говоря, почесаться, а мозг уже дает соответствующую команду руке. Задержка по времени между мозгом и телом как раз и происходит из-за передачи информации по «сети», от общего разума, где есть и наша часть, к телу, которое управляется дистанционно.

Разрушая тело, мы не уничтожаем пульт управления, а создав его копию мы, в принципе, можем поймать то же самое сознание. Такой подход, в частности, объясняет многие психические отклонения, аутизм, «голоса в голове», феномен сосуществования нескольких личностей в одном человеке и дистанционное воздействие на тело со стороны тех же колдунов вуду. Или пример с вроде как умершими буддийскими монахами, тела которых годами не портятся, а душа по факту отсутствует. Тело Итигэлова, которого по завещанию раскопали через семьдесят пять лет после ухода «в нирвану», не разрушилось, сейчас уже более девяноста лет прошло, и ничего не изменилось, кожа упруга, суставы подвижны, структура белка в тканях как у живого.

Структура разумной жизни на планете, по утверждению авторов текста, оказывается достаточно простой, похожей на структуру операционной системы современного компьютера: ядро системы, в данном случае сам Сверхразум; операционная система – набор программ для установки правил и управления биоресурсами планеты; драйверы для переработки и хранения поступающих данных; файлы настроек и организации всего живого на планете; сами разумные существа – сборщики информации, имеющие при себе лишь базовые настройки для взаимодействия с общим информационным полем, то, что мы называем инстинктами. Душа или разум – неотъемлемая часть информационного поля, то есть Сверхразума, неотделимая от него в плане обмена информацией, она физически может проявляться отдельно, привязанная к своему данному от рождения терминалу – живому существу. То есть тело разумного существа служит лишь для обеспечения работы мозга, а сам мозг – модем для возможности управления извне, с некоторыми базовыми настройками-инстинктами. Разум, или личность, являясь частью общей разумной системы, управляет телом-терминалом дистанционно, по выделяемому при рождении каналу связи. Вся информация, накопленная за день личностью отдельного терминала, обрабатывается во время сна и либо уничтожается, если оценивается как бесполезная, либо передается на хранение в общие хранилища, вроде директорий в файловой системе компьютера, где становится частью общей системы, при этом оставаясь доступной для передавшей его личности. Это все, что надо понимать о мироустройстве.

Зная принцип хранения информации, можно из своих личных папок перейти в общие или чужие, как это делают настоящие экстрасенсы и гипнотизеры, заставляя вспомнить забытое, или вообще прошлую жизнь. А зная принцип связи терминала с информационным полем, можно прервать сигнал и сделать терминал своим. И это как раз то, над чем работают научные группы по всему миру. Как в чужое молодое здоровое тело перетащить свои настройки, свои знания и память, сделать его своим. Как выселить разум не на время, как в случае клинической смерти или комы, а насовсем, без возможности вернуться, даже в виде «голоса в голове».

Получается, что наше тело – только терминал, дистанционно управляемый модуль с уникальным сочетанием настроек и фильтров, наш разум находится вне тела, наша память – доступные по сети папки с видео и данными. Если принять эту теорию, становится понятно, почему под гипнозом мы вспоминаем в мельчайших подробностях событие многолетней давности, о котором давно забыли. И понятно, почему наши воспоминания дискретны, почему мы в мельчайших деталях помним некоторые события, и при этом не помним целые куски жизни. Помним, как шли в школу в первый раз, как с кем-то подрались или подружились, как товарищ получил плохую отметку и вы удивились – как это его угораздило. И при этом можно не можем вспомнить сразу несколько лет подряд, скажем, в школьные годы. Как летом были в спортивном лагере – помним, а как проводили зимние каникулы – хоть убей, ни одного воспоминания. Лишнее вырезано и выкинуто, оставлено то, что помогает нам полноценно жить и собирать информацию дальше. Живой организм в течение жизни может пользоваться этими своими папками, а после смерти они, возможно, попадают в какой-нибудь архив, точно неизвестно, хотя под гипнозом люди вспоминают свои жизни на много поколений назад. Сам человек тоже похож на компьютер – «железо» и «мозги». «Мозги» – это софт, программное обеспечение. Его можно развивать, то есть прокачивать, а можно не развивать, пользуясь базовыми функциями. Илон Маск, по его словам, постоянно свой мозг прокачивает, набивая тематической информацией, если хочет разобраться и решить какую-либо конкретную проблему. При тренировке мозг образует новые нейронные связи, которые делают нервную систему более устойчивой и гибкой, а процесс первичной обработки информации – оптимальным. Вся информация хранится удаленно на сервере, за исключением оперативной, только что собранной и не обработанной, а также той, что нужна постоянно для текущей жизнедеятельности. Основная работа тела заключается в качественном обслуживании работы мозга. В здоровом теле – здоровый дух, как говорили древние эллины, плохое кровообращение – плохая работа мозга, плохое соединение с сервером, задержки на канале связи, слабый интеллект из-за меньшего количества связей нейронов – передающих нервные импульсы синапсов, и качества этих сплетений.

Можно тренировать тело и интеллект, ставить цели и добиваться их достижения, а можно просто есть, пить, спать, искать партнера другого пола, то есть довольствоваться тем, что есть. Вот так, все просто. Только как-то не весело…

И еще одно неожиданное подтверждение теории удаленного управления телом я нашел, как ни странно, в описании инсульта. Паралич руки и ноги, перекошенное лицо, судороги, отсутствие или нарушение речи, зрения, нарушение координации движений – это все происходящие из-за стресса сбои связи и программы управления телом. Разум не может полноценно управлять телом и иногда не может даже попасть в него, что выражается в виде потери сознания и довольно часто возникающем эффекте видения себя со стороны. Кроме потери сознания может наступить его помрачнение – в виде заторможенности, сонливости, это как с интернетом, если связь плохая, то картинки медленно грузятся. Речевые нарушения в виде лающей речи при инсульте происходят не только при попытке говорить, но также и при восприятии чужой речи. То есть это не просто неправильная работа речевых мышц, это сбой работы всего канала обмена информацией. Острое нарушение кровообращения мозга, которое происходит из-за разрыва кровеносного сосуда или его закупорки бляшкой или тромбом, приводит к нарушению поступления крови в определенную его часть, в результате находящиеся там нервные клетки не получают необходимого им кислорода и отмирают. Удаленная связь с мозгом становится недоступной или доступной частично, обмен информацией нарушается или прерывается вовсе. Многое можно, конечно, объяснить нарушениями деятельности самого мозга, но как объяснить эффект внешнего зрения, с которым хоть раз в жизни сталкивался, наверное, каждый. С физической точки зрения это невозможно, но факты вещь упрямая, люди при инсульте видят себя со стороны.

Глава 5

… – что вы симулируете невменяемость. Электроэнцефалограмма показала абсолютно нормальную активность головного мозга. Все ритмы – «альфа», «бета», «тета» и «дельта» – присутствуют и соответствуют заданным условиям теста, прогнозируемо изменяясь во время его прохождения. Вы, хотите того или нет, реагируете на вопросы, обращаетесь к памяти и проявляете заинтересованность в тех местах, где ее логично проявлять.

Доктор говорит по-английски, я не все слова понимаю, но общая мысль понятна – хочет разоблачить во мне симулянта. Как хорошо кто-то сказал: «симуляцию нельзя угадать – ее нужно доказать». Каких-либо специальных методов и способов раскрытия симуляции не существует. Когда-то давно для признания применялись пытки голодом, ледяными ваннами, одиночным заключением и электричеством. Хорошо, что те времена прошли, сейчас разоблачают с помощью целого комплекса факторов, не приносящих вред организму. Кстати, обострения и улучшения состояния говорит как раз о наличии заболевания, у симулянта все протекает ровно и на него не действуют ни лечение, ни режим. Главное не переборщить и не вылечиться одномоментно, это как раз признак симуляции, правда, уже прошедшей.

– Ясность сознания в норме, делириозное состояние не отмечается, – продолжает перечислять доктор, – синдрома Корсакова и органических болезней мозга нет. – Вы совершенно здоровы, хоть и отказываетесь разговаривать. Замечу, не со всеми отказываетесь. С этим украинским симулянтом вполне себе общаетесь, мне докладывали.

Молчу, разглядываю свои тапки. Не хочется конфликтовать с доктором, тем более он полностью на счет меня уверен. Говорит по крайней мере так, будто полностью уверен.

– Знаете, – продолжает доктор, – одна из самых эффективных стратегий разоблачения симулянтов – наблюдение. Никто не может прикидываться двадцать четыре часа в сутки в течение несколько дней, это слишком тяжело.

– Жалко, если его депортируют, – подаю я голос, – у него там дома сейчас невесело.

– Никто не собирается его выгонять и депортировать. Тем более что попал к нам он с психическим расстройством, даже если сам и не осознавал этого. Сейчас разговор о вас. Кто вы?

– Я русский, – импульсивно решаю я открыться, раз он все равно уверен, что я симулянт, – как попал сюда – не знаю, после автомобильной аварии, вроде. – Очнулся в этом теле через сутки после того, как покинул свое, по крайней мере, мои расчеты так показывают.

– А эти сутки… Про них что вы можете сказать?

– Ничего, они просто вылетели. Для меня это было как мгновение.

– Зачем притворялись и разыгрывали комедию?

– А вы как поступили бы?

Доктор задумывается.

– Не знаю, возможно, тоже взял бы паузу на раздумья. Вы употребляли раньше наркотики, ЛСД?

– Нет, насколько себя помню, никогда.

– Медитация, выход в астрал? Эзотерикой, буддизмом, аюрведой увлекались?

– Не особо, медитация разве что, когда-то очень давно во время занятий айкидо.

– В айкидо есть обряд очищения – мисоги. Принимали в нем участие? – Доктор, похоже, хочет вытянуть хоть что-нибудь полезное.

– Присутствовал, но сам не принимал. То еще зрелище.

– Какие-нибудь особенности за собой замечали, может быть в детстве?

– Не припомню. Была травма головы в возрасте семи лет, серьезная травма. С большой высоты упал. После нее провал в воспоминаниях на несколько месяцев минимум.

– С чего вы взяли про несколько месяцев? – Доктор выглядит заинтересованным.

– Помню, как меня везли с мигалками в скорой, помню приемный покой больницы, диван из зеленого кожзаменителя, а больше ничего не помню. Себя с перебинтованной головой вообще никогда не видел. В зеркале, например. И как ехал обратно, или лежал в больнице не помню, это странно, согласитесь. Даже если открытой раны и не было, что маловероятно, все равно должны были быть какие-нибудь процедуры. Рентген, ЭКГ, перевязки там…

– Спите хорошо, во сне летаете? – Доктор с совершенно серьезным лицом смотрит на меня, ожидая ответа.

– Сплю как убитый, всегда. Летаю… Наверное, многим такие сны иногда снятся. Летаю иногда.

– Падаете?

– Не понял! С кровати?

– Нет, полет прерывается падением или вы сами приземляетесь.

Стараюсь понять, шутит он или серьезно.

– А это имеет значение?

– Имеет. И большое. Ладно, вижу, мои вопросы не попадают в цель, – заявляет он с явно поскучневшим видом.

– А какая именно цель ваших вопросов? – Мне даже стало жаль, что я не оправдал доверия.

– Цель – понять каким образом вы перенеслись из своей России сюда, в тело гражданина Швеции, за которым я наблюдаю уже два месяца.

– Тогда да, понимаю ваше разочарование. Если что-нибудь вспомню интересное – сразу расскажу.

По доктору видно, что ничего интересного он от меня не ждет, но вслух об этом говорить не хочет. Встает и ходит кругами по кабинету. Для уравновешенного прибалта это равнозначно тому, что русский начал бы ломать мебель и материться. Наверное, принимает решение, и, возможно, очень непростое.

– Хорошо. Не говорите пока ни с кем, ходите куда ходите – в город, например. Вы ведь в библиотеку ходите?

Увидев мой утвердительный кивок, продолжает: – вот и ходите, читайте, если что вспомните, сразу ко мне. – Договорились? И о нашем разговоре не распространяйтесь. Это для вас же лучше.

Итак, доктор явно понимает больше меня, что неудивительно, и сам факт переселения для него не является шокирующей новостью. То есть будем считать, что он это уже видел. Не в таком виде, как в моем случае, но видел. Если сотрудничать, есть шанс узнать какие-нибудь подробности. И что он там говорил: наркотики, ЛСД, медитация, астрал, эзотерика, буддизм, аюрведы? Вот и почитаем, возможно, где-то тут есть ключ. Возможно, он в каждом направлении есть, нужно только понять, как он выглядит. Даже, может, один ключ во всех этих понятиях.

И чего, говорится, доктор так разнервничался? И почему в моих интересах меньше говорить с окружающими? Надо бы еще узнать, когда и при каких условиях сюда попал товарищ Густавссон. У небрата-хохла спрошу, у Петро. Он давно здесь, должен знать. А не знает, так узнает.

Дойти до Петро быстро не удается. Заторможенный до полукоматозного состояния финн, которого только что привезли, в один момент превращается в финна буйного, он кидается на стены, пинает ногами столы и стулья, при этом еще и выкрикивает какой-то ритмичный текст, подозрительно похожий на футбольную кричалку. Да и одет он в футболку с логотипом спортивной команды и большими цифрами на спине и груди. Не иначе как спортивного фаната сняли прямо с игры. Скорее всего, футбольного фаната. На стадионе ему, наверное, явилась белочка, раз сюда привезли, а здесь уже включились глубинные механизмы поведения большинства футбольных хулиганов – орать и искать повод подраться. А я теперь швед, между прочим. И чего-то смотрит этот фанат на меня неприязненно. Как наши, наверное, смотрели на шведов под Полтавой. Пойду-ка, пожалуй, от греха подальше, пока он не перекрыл проход, мне еще один конфликт точно не нужен. То есть я в принципе не против, раззудись, как говорится, плечо, размахнись рука, застоялся я тут… Но на моих походах в библиотеку это может плохо отразиться, перестанут отпускать и все. И чего эти финны так любят напиваться, генетика им не позволяет вовремя остановиться, что ли? Кроме этого дикого здесь еще человек пять с белой горячкой отдыхают.

Тихо уйти финн мне не дает. С рычанием не евшего неделю тигра он кидается вперед, метя правой рукой в мою челюсть слева, широко так, по-деревенски, как у нас говорят. Я слышал, что у двух процентов финнов ученые нашли ген агрессивности, под действием алкоголя у них сносит крышу и они становятся буйными. Этот точно из них. Уклоняюсь от удара, подныриваю под бьющей рукой и ухожу влево. При этом мои руки автоматически поднимаются к подбородку и сжимаются в кулаки, а правая так и вообще норовит на выходе из нырка ударить под ребра. Сдерживаюсь, выныриваю и отскакиваю в сторону без удара. Хулигана это, по-моему, только раззадоривает. Он не сразу, но находит меня взглядом и вновь бросается в бой, уже с левой руки прямым выпадом. Пропускаю его мимо, чуть отступив вправо и развернувшись на правой же ноге. Левая рука при этом блокирует бьющую руку в районе локтя, а правая в шею добавляет атакующему ускорения. Финн пробегает мимо и, не удержавшись на ногах, падает. Я тут не причем, сам упал. Брать на болевой бесполезно, он сейчас в таком состоянии, что как зомби будет ломать собственные кости в попытке вывернуться и продолжить веселье. Поэтому, не дожидаясь пока он сориентируется и встанет, «делаю ноги» – в режиме спортивной ходьбы ухожу по коридору. Навстречу уже спешат санитары, сбрасываю темп, типа я сам по себе, ничего не знаю, ни к чему не причастен. Пробегают мимо, и хорошо, бегите себе, наводите порядок.

… как выяснилось, появился здесь месяца два назад. Что с ним произошло Петро не знает, но лежал швед в полной отключке и подвергался огромному количеству тестов. Откуда информация? Так возили его на каталке туда-сюда постоянно. Результаты Петро, естественно, не докладывали, да он и не интересовался. Жаль. А мне вот интересно. Посмотреть их можно в архиве, но в часы работы там медсестра, и она, конечно, даже разговаривать на эту тему со мной не будет. А вне часов работы архив закрыт. На ключ. Электронный, скорее всего. Приложил ключ-карту и вошел. Если он есть, этот ключ-карта. А если нет – то нужно его где-нибудь на время взять. Не украсть, нет, брать чужое нехорошо, я знаю, но взять на время очень нужно. В кино положительные герои постоянно тырят друг у друга карты, ключи от машин, приглашения, бейджики, часы, телефоны. И никто во время просмотра фильма не плюется – вот типа ворюги плохо воспитанные. Потому как понимают – герою очень надо, а если очень надо – значит можно. Ладно, совесть я уговорю.

У кого бы взять ключ? У того, у кого есть доступ в архив. У докторов есть, у медсестер может быть, у санитаров вряд ли. У уборщицы может быть! Если она ходит по разным блокам, ключ-карт может быть много и они, скорее всего, соединены между собой, чтобы не искать каждый раз в сумочке нужный. Но скорее всего ключ один, и он запрограммирован на все нужные ей двери. Нужен помощник. Очевидно, что придется просить Петро. Во-первых, больше я никого не знаю. Во-вторых, я вообще-то еще не разговариваю официально. В-третьих – почему нет? Он хороший мужик и рад будет помочь, если это его не скомпрометирует. Ну не хочет он депортироваться домой, и в этом я его понимаю.

… не пришлось. Уборщица зафиксировала дверь в открытом положении, подперев ее тележкой с ведром и моющими средствами, а сама отошла, когда в общем холле кто-то что-то пролил. Впрочем, я знаю кто и что пролил, так как это спланированная операция, не сложная, но, тем не менее, операция. Ни секунды не сомневаясь, заскакиваю внутрь кабинета, где кроме сервера с базой данных стоят стеллажи, заполненные папками с копиями документов, результатами анализов и исследований. Нахожу раздел на «Г», нахожу папку «Густавссон» и, не долго мучаясь, сую ее себе за пояс под рубаху. Потом достаю обратно. Зачем идти к себе в палату и смотреть там, если можно посмотреть здесь? На камерах наблюдения охрана может заметить мои перемещения и нахождение в архиве, но, во-первых, не факт что кто-то все время смотрит в монитор на картинку с камер, а во-вторых, и что? Ну, заметили, как я зашел, полистал что-то и вышел. Даже если это «что-то» взял с полки стеллажа. Пропадет что – будут искать пропажу и найдут меня, не пропадет – никто ничего и не узнает.

На все про все хватает трех минут. При поступлении делали электрокардиограмму и магнитно-резонансную томографию. Графики как графики, я ничего в них не понимаю – какие-то картинки, кривые линии, есть какая-то активность, да и только. Патологий, написано, нет. А, вот еще кардиограмма, но тут все результаты измерений активности мозга равны нулю. То есть мозг в тот момент не работал от слова «вообще». Вместо графиков ритмов, записываемых с помощью электродов на специальной бумаге – прямые линии с небольшими отклонениями. И альфа, и бета, и дельта, и тета волны отсутствуют. Овощ. Полный овощ. Разница между измерениями – неделя. Что произошло за эту неделю, что швед из, пусть ненормального, но человека, превратился в пустое место? С кровати упал неудачно, узнал, что пока его не было дома, русская подлодка была поймана соседями? Не знаю, но что-то явно произошло.

Теперь быстро положить документы обратно. Выглядываю осторожно наружу – никого. Выхожу и прогулочным шагом иду в холл. Теперь можно отдохнуть, а потом собираться в город. Доктор рекомендовал посещение библиотеки, а мне как раз туда и надо.

По дороге из клиники в библиотеку есть небольшой сквер, так, не больше двадцати деревьев и кустарник. Местные сюда не ходят, что им тут делать, если вокруг городка лес. А мне никто не мешает приводить себя в форму. Ничего серьезного, помахать руками и ногами, постучать по деревьям, потянуться, настроиться. Не то, что я готовлюсь к боям, просто не могу чувствовать себя не в форме, дискомфортно от этого. Любое боевое искусство это не набор приемов, это определенное психологическое состояние, где тело лишь орудие, продолжение духа. Да и техника производна от душевного состояния. Приведи в порядок эмоции, настройся – и полдела сделано.

Спустя час я уже гуглю расшифровку показателей странной пустой энцефалограммы. Альфа-ритм присутствует у любого здорового человека, отсутствует же при нарушении симметрии полушарий, иногда еще может частично блокироваться при зрительной активности. И при слабоумии может отсутствовать. Получается, по результату теста альфа-ритма Густавссон слабоумный, зрительно активный с нарушенной симметрией полушарий. Возможны комбинации. Так, что там по бета-активности? Бета-ритм меняется при активном состоянии подопытного, высокие колебания, низкие – все равно какие-нибудь должны быть. Не полный ноль. Дельта-волны проявляются во время глубокого сна и в коме. При том состоянии пациента как раз они могли бы быть. Но нет, не зафиксированы. Тета-ритмы тоже проявляются во время сна. И их тоже нет в наличии. Значит, это был не сон. Кома третьей или четвертой степеней частично подходит, но именно частично. Больше похоже на отсутствие мозга или его полное обесточивание. Полного описания состояния при таких ритмах мозга я вообще не нахожу. Либо они крайне редки, либо их практически не бывает.

В совпадения я не верю. Кто-то умный сказал, что совпадения – это не выявленные закономерности. В данном случае имеем пациента с крайне странно работающим мозгом, даже можно сказать отсутствующим по проявлениям, и меня, переселившегося в этот физически существующий, но не подающий признаков активности орган. Думаю, это не совпадение. Само по себе странно, да, но еще более странно выглядит реакция доктора Буткевичюса. Он не удивился. Точнее, может и удивился, но не настолько, как удивился бы нормальный ученый, почувствовав запах нобелевки. А ведь это переворот в науке. Душа душой, но ведь с собой я перетащил и знания, и двигательные рефлексы, и привычки. Даже вкусовые предпочтения. То есть я перетащил с собой свои нейронные сети, отвечающие за интеллект и рефлексы. Это невозможно по определению, так как сети основаны на нейронах физического мозга, который здесь чужой на сто процентов. Значит, слепок своих нейронных сетей и все настройки установились по типу операционной системы на новый компьютер. Был чистый, а стал «виндой» или там «убунтой», неважно, только сразу с программами, данными, реестром и файлом с настройками. Или ничего не переносилось и не устанавливалось. Может, и вправду, все мои личные данные хранятся отдельно, как в облачном сервисе Гугла контакты и переписки с мобильного телефона? Тогда вопрос: где этот файл с личными данными расположен, и каким образом он последовал за мной из России в Финляндию? Или он никуда не двигался, а я имею доступ к нему как к глобальной сети интернет? Но, чтобы выйти в интернет, должно быть соединение – диалап, вайфай, мобильный интернет. Я что, постоянно в сети? Ерунда, конечно, но все-таки… Читал когда-то давно книгу про Билли Миллигана, человека с диссоциативным расстройством личности, в котором жило около двадцати разных человек. Эта история документально зафиксирована, в изучении его феномена принимало участие много известных в научных кругах людей. Так вот, у разных личностей в его теле, когда они занимали управление, не только модель мировосприятия была разная, даже болезни были свои. У одной, например, был диабет, а у другой – близорукость. Можно подделать британский выговор, какой имела одна из личностей Билли, можно втайне от окружающих быть бойцом и взрывником, как другая, но как можно подделать близорукость и диабет? Вот, кстати, та статья про тела-терминалы, где про Сверхразум было, что мы все являемся его частью. Может, не так уж автор и далек от истины? В моем случае все подходит как нельзя лучше – личность шведа отсутствует, терминал пуст, и я свободно заселяюсь, перехватив контроль. Интересно…

Перед сном, уже лежа, практикую медитацию. Дыхание легкое, поверхностное, воздух легко касается ноздрей при вдохе и выдохе. Объектом размышления выбираю выход из тела. Представляю себе, как смогу покинуть тело, как перестану чувствовать спиной давление на матрас, тело останется лежать на кровати, а я при этом буду парить в невесомости. Через некоторое время тело действительно становится неощутимым, я не знаю, вправду ли оставил его или это только кажется. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

За следующие два дня я узнаю по теме больше, чем за весь прошлый год. Но самое главное, что я понимаю – из пишущей братии на сто процентов никто ни в чем не уверен. Даже для устоявшихся понятий типа сознания и подсознания нет однозначных определений и списка базовых функций. Впервые описанная Лейбницем концепция бессознательного трактовалась как низшая форма душевной деятельности, лежащая за порогом осознанных представлений. Позднее Давид Гартли связал бессознательное с деятельностью нервной системы, Кант уже связывал его с интуицией, чувствами и познанием. В девятнадцатом веке началось собственно психологическое изучение бессознательного, Гербарт ввел динамическую характеристику бессознательного, согласно которой более слабые из конфликтующих несовместимых идей вытесняются из сознания, но продолжают на него воздействовать с прежней силой. Фрейд разработал учение об этом, добавив, что вытесненные идеи проявляются в виде психических нарушений и ввел термин «подсознание», считая его научно доказанным фактом. Следующим шагом Карл Юнг обосновал идею, согласно которой бессознательное не просто побуждает человека совершать различные поступки, но и определяет их генеральную линию. В России этой темой занимались Сеченов, Бехтерев, Павлов.

Два ума в одной голове, при этом они еще и постоянно конфликтуют. Подсознание в моем случае интереснее, именно оно отвечает за работу всех органов, взаимодействие всех систем и за доступ к памяти. Темная такая лошадка: все знает, все умеет, и на глаза не попадается. И как ей управлять – тайна за семью печатями. Отчаянные умы рассказывают о возможностях его программировать и перепрограммировать, но схем или описаний как это делать не приводят. Так, общие фразы. Даже такая избитая тема как медитация при глубоком рассмотрении оказывается не так однозначна. Девяносто процентов авторов пишут, что при медитации отключается сознание и подсознательное выходит на первый план. Оставшиеся десять утверждают, что это устоявшийся мем, и что сознание при медитации лишь освобождается от лишних мыслей, продолжая управлять нашими действиями. Вроде остановки постоянного внутреннего диалога при полном контроле со стороны разума. Это открывает дорогу рефлексии – осознанному решению обдумать что-либо во время медитации. То есть принять решение, сняв напластования разума. Не знаю, как все это мне поможет, но я чувствую себя перегруженным знаниями.

Дважды в день я возвращаюсь в клинику, где ем и практически сразу засыпаю. Как было написано в одной из статей, короткий сон улучшает восприимчивость мозга к запоминанию информации и повышает умственную активность. Мне совсем не обязательно становиться экспертом в данном вопросе, мне нужно просто перелопатить огромный объем информации, и не просто механически его прочитывать, а воспринимать и анализировать. Изначально вопрос Гуглу я поставил так: как попасть в подсознание и как вообще работает разум с точки зрения современной науки. Попутно выяснилось, что популярное представление о медитации не включает в себя духовный аспект и раскрытие собственных глубинных возможностей, а ограничивается способом расслабления, отдыха и состояния гармонии с окружающим миром. Практикующий медитацию хочет чувствовать себя лучше, быть более энергичным и уравновешенным, нормализовать сон, пищеварение, функционирование сердечнососудистой и нервной систем. Фитнес какой-то. Ничего про изначальную цель медитации – про потерю представления о собственной индивидуальности, про слияние с космосом.

Тема расширения границ возможностей не так популярна, но, тем не менее, присутствует. В индуистской и буддийской медитативных практиках есть понятие самадхи, состояние просветления, при котором исчезает сама идея собственной индивидуальности и возникает единство воспринимающего и воспринимаемого. Достигаемое медитацией состояние самадхи выражается в спокойствии сознания, снятии противоречий между внутренним и внешним мирами, происходит слиянии индивидуального сознания как микрокосма, с космическим абсолютом, как макрокосмом. Если короче, то вплотную подводит человека к нирване.

Медитирую в дзадзэн с установкой на выход сознания из тела. Дзадзэн – это вид медитации присущий дзэн-буддизму. Инструктор по айкидо очень много лет назад объяснял, что истинный дзадзен заключается в простом тихом сидении в правильной позиции. В дзадзен нет цели, нет стремления что-либо получить, не надо пытаться достичь какого-то особого состояния. Достаточно успокоить ум и сконцентрировать его с телом. Это нормальное состояние человеческого существа: молчаливое и спокойное, без возбуждения. Это не знание, которое нужно постичь, это только практика. При умелом практиковании полностью отключается сознание, разум личности, останавливаются все психические и физиологические процессы в организме и достигается особое состояние, скорее даже уход в подсознание, в место где можно получить ответы на вопросы. Медитативные практики ориентированы на достижение прозрения через концентрацию на отдельно взятом объекте и проникновение в его сущность, если медитировать с определенной установкой, запросом, то получишь нужный результат, нужно лишь внимание и концентрация.

Из-за эмоционально наполненных последних дней долго не получается сконцентрироваться, мысли толкутся в голове и не хотят уходить. Сосредоточиваюсь на отсутствии мыслей. Это этап для перехода к другим формам, на нем должны исчезнуть и мысли, и желания, и осознание своего собственного я. Дыхание почти исчезает, я его не чувствую, в душе устанавливается состояние глубокого покоя, сменяющегося блаженством. Не знаю, сколько это продолжается, наверное, очень долго. Потом появляются образы, яркие и понятные сменяются тусклыми и пустыми, я то лечу над блестящей поверхностью океана, то нахожусь в утреннем туманном лесу, при этом ощущение легкости падения сменяется чувством сдавливания, как в легком водолазном костюме на глубине. Ученые, собирающие данные о феномене выхода сознания из тела, утверждают, что умирающие в состоянии клинической смерти и роженицы при родах, испытавшие такой выход, совершенно не чувствуют боли, наблюдая за происходящим как-бы со стороны. В какой-то момент я ловлю чувство, что сейчас мне откроется что-то важное, что-то исключительное.

Видимо, какая-то связь сознания с телом остается, так как у меня неожиданно появилось ощущение беспокойства и острое желание вернуться обратно. Не знаю как это правильно сделать, думаю о своем теле в комнате, представляя утренние ощущения, когда только проснулся, и практически сразу включаются чувства и открываются глаза. Чтобы понять, что на голову накинуто одеяло, и как минимум две пары рук стаскивает меня с кровати на пол. Какими-то обостренными чувствами я воспринимаю окружающую действительность не как обычно – запах подсказывает, что нападающих трое, за закрытой дверью слышу замедленное дыхание четвертого, само мое тело зависло в воздухе и не падает вниз. В этот момент я получаю ощутимый пинок по ребрам, и время обретает привычную скорость. Ну ладно, ребята, держитесь. Резко группируюсь, насколько можно подтягивая колени и локти к груди, потом разжимаюсь как пружина, одновременно ударяя и ногами, и руками, одновременно стараясь прокрутиться и упасть спиной вверх. Захват ослаб, одна рука на свободе. На ощупь захватываю чью-то ногу в районе щиколотки, тяну к себе, ударяя плечом в то место, где должно быть колено. Судя по всему, попадаю, так как вторая рука тоже на свободе. Ноги уже где-то наверху, здоровый черт, не отпускает, широкими замахами рук ищу ноги держащего, нахожу, уже двумя руками подтягиваю его ногу за щиколотку к себе, или, скорее, себя к его ноге, костью предплечья упираюсь в ахиллово сухожилие, второй рукой усиливаю давление, захватив свою же руку за кисть. Крик и падение тела, и еще один удар в корпус. Скидываю одеяло, свет выключен, но мне видно лучше, напавшие же зашли со светлого коридора, а я был с закрытыми глазами, то есть в темноте. Бью высокого человека в солнечное сплетение, а когда он сгибается, добавляю ладонями по ушам. Сложив их лодочками. Не вой, гаденыш, топай лучше отсюда. Выкидываю всю троицу в коридор, добавляя ногами ускорения. Один из них похож на того неевропейца (араб, что ли?), из-за которого меня повязали в первый же день. Остальных раньше не видел. Последний прыгает на одной ноге, ахилл я ему не повредил, но ощущения не из приятных, по себе помню. Часы на стене показывают, что я отсутствовал не больше трех минут, не включая драку, хотя по своим ощущениям я думал, что минут двадцать, не меньше. Возможно, время «там» и «здесь» течет с разной скоростью. Нужно будет это учитывать. Не здесь ли, кстати, кроется загадка феноменальной реакции, когда некоторые люди в состоянии стресса спокойно уворачиваются от пули или обломков в районе взрыва? Такие случаи многократно описаны, а объяснений им пока не дано. Тот же Морихей Уесиба, основатель айкидо, под камеры и при куче свидетелей уворачивался от пуль и преодолевал десятки метров за доли секунды, совершенно незаметно для глаз окружающих.

… и немало. Та же Бехтерева, известный нейрофизиолог, считала мозг самостоятельным органом, независимым от тела. И ряд западных ученых утверждают, что мозг всего лишь модем, передающий информацию с органов зрения, осязания и прочих, а также получающий команды и инструкции. Часть мозга работает непосредственно с телом – отвечает за гироскоп и вертикальное положение тела, обрабатывает команды, связанные с перемещением, отвечает за рефлексы, емкие программы для выживания. Но основная информация обрабатывается не в голове, а в неком общем центре, эдаком коллективном разуме или информационном поле. Сигнал посылается мозгом-модемом, обрабатывается центральным процессором и отправляется обратно в виде руководства к действию. Память тоже хранится отдельно, вот почему после ее потери из-за травмы или стресса она может возвращаться постепенно или кусками, сперва детскими воспоминаниями, потом взрослыми; или бывает, что все вернулось, а за последнюю неделю – нет. А то и вовсе может ничего не вернуться при абсолютно механически не поврежденном мозге. А бывает, часть мозга повреждена или удалена, и часть его функций утрачена. Это могут быть речевые функции, двигательные или связанные с памятью. И это может быть навсегда. А иногда функции восстанавливаются за счет неповрежденных участков мозга. А где, вопрос, они были все время, когда произошло повреждение, где хранились перед тем, как вернуться и восстановиться? Или такое бывает – последние несколько минут или часов человек помнит, базовые навыки не утрачены, ложку держать не разучился и автомобилем управлять может. А кто он, как зовут, где живет и с кем живет – не помнит. Амнезия. Модем не может поймать сеть и доступа к памяти нет? А все, что есть – небольшая оперативная память, в которой может что-то остаться, а может и не остаться. Или самая распространенная вещь – память есть, но что произошло за последние несколько минут человек не помнит. Все сталкивались с ситуацией, когда компьютер неожиданно выключился и все несохраненные данные пропали. Иногда их можно восстановить, а иногда нет.

Если связи с основной памятью нет, человек может пользоваться только тем, что физически хранится в его голове постоянно – набором личностных настроек, рефлексами, позволяющими выжить в критической ситуации, небольшой оперативной памятью с последними событиями и наиболее часто используемой информацией – о родственниках, работе, простые бытовые схемы поведения, как кэш на компьютере, где хранится, по сути, то же самое …