Kitobni o'qish: «Женские лица русской разведки»

Shrift:

Анатомия спецслужб


© Сухоруков М.М., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

Вместо предисловия

Характерной приметой второй половины XIX – начала XX века является эмансипации многих сфер общественной жизни. Социологический термин «эмансипация» в наиболее широком смысле объясняется как отказ от всякого рода социальных зависимостей и ограничений. Одним из направлений является женская эмансипация.

Постепенно в это движение включалось всё большее число девиц и женщин из числа подданных российской короны. Первоначально женщины боролись за равноправие в трудовой, образовательной и семейной сферах. В этом заключается важное отличие российского женского движения от западных организаций суфражисток. Женщины за рубежом ставили во главу угла своё равенство с мужчинами в правах в политической и общественной жизни общества. В российской практике для женщин оказалось важнее обрести равное право на получение высшего образования и государственную службу, чем право носить брюки и ездить на велосипеде.

Служба женщин в Российской империи

Нельзя утверждать, что в царской России женщины были полностью лишены прав на занятие должностей в государственной службе, или, как тогда называли, службе по определению от правительства. Некоторыми правами они всё-таки обладали, но с серьёзными юридическими ограничениями и оговорками. Статья 156 Устава о службе по определению от правительства содержала запрет не только на поступление лиц женского пола на государственную и выборную службу, но и на приём женщин даже по найму на канцелярские и другие должности в правительственных и общественных учреждениях империи. Но уже в следующей статье 157 того же Устава был установлен ограниченный перечень должностей, по которым лица женского пола допускались на службу в общественные и правительственные учреждения в качестве контролеров, акушеров, врачей, учителей, воспитателей, надзирателей и прочих служащих. При этом по целому ряду позиций в этом перечне присутствовала оговорка «…без предоставления… прав и преимуществ, государственной службой приобретаемых». То есть, по сути, речь шла в этом случае только о так называемом «вольном найме»1. Основные ограничения для женщин на госслужбе касались запрета на получение классных чинов и продвижения по службе, а также на их представление к орденам за выслугу лет и служебные отличия. В ряде случаев нормативно ущемлялись права женщин на пенсионное обеспечение в случае болезни или отставки по выслуге лет.

Наибольшее число вакансий государственных служащих для лиц женского пола в то время предоставляло Министерство внутренних дел, которое до конца XIX века включало в свой состав Главное тюремное ведомство.

Женщины среди чинов тюремного ведомства

В Российской империи лица женского пола могли поступать на руководящие должности в управления отдельными местами заключения, а также в состав тюремной стражи. В первом случае речь шла о помощницах начальников тюрем или смотрительницах, заведовавших женскими отделениями. На вакансии могли поступать женщины-врачи и фельдшерицы. В тюремную стражу женщины принимались на должности старших и младших надзирательниц «для надзора за содержащимися женского пола»2. При этом служебные права, «за исключением почетных преимуществ», мужчин и женщин на равнозначных должностях тюремного ведомства были одинаковыми. Например, всем тюремным надзирателям сверх денежного вознаграждения от казны полагалась форменная одежда, за исключением обуви. Предусматривалось и прибавочное содержание как поощрение за выслугу 5, 10 и 15 лет.

В соответствии с «Правилами о пенсиях и пособиях чинам тюремной стражи гражданского ведомства» для помощниц начальников тюрем был предусмотрен сокращенный срок выслуги на пенсию. Полные 25 лет службы засчитывались за 35 лет. Помощницам начальников и смотрительницам женских отделений присваивались права на пенсию по VIII разряду.

Общий срок выслуги полной пенсии чинами тюремной стражи составлял 30 лет. За 20 лет службы полагалась половина пенсии. Полная пенсия чинов тюремной стражи составляла половину годового содержания по должности.

Несмотря на относительную доступность поступления женщин на службу по тюремному ведомству, желающих занять эти должности было мало. Поэтому в качестве эксперимента по решению Московского дамского благотворительно-тюремного комитета и с учётом проводившейся с конца XIX века реформы тюремного ведомства и мест заключения, была создана Московская школа тюремных надзирательниц. Однако до окончания обучения дошло всего несколько человек, поэтому проект закрыли как невостребованный.

Женщины на службе в Департаменте полиции

Некоторые считают, что равные права при поступлении на службу в полицию женщины получили от Временного правительства после известных событий конца февраля – начала марта 1917 года. Однако это ошибочное утверждение. На самом деле ещё 7 октября 1916 года Совет министров Российской империи предложил проект «Об усилении полиции в 50 губерниях Империи и об улучшении служебного и материального положения полицейских чинов»3, который был Высочайше утверждён императором Николаем II. Статьями 34—37 этого документа были установлены порядок, условия и права женщин, определявшие возможность их поступления в полицию на должности до VIII класса с правами государственной службы или по вольному найму. Иными словами, женщина не могла получить чин выше, чем коллежский асессор, приравненный по Табели о рангах военному чину капитана армейской пехоты. При этом нельзя было также поступить на должность чиновника, заведующего регистрацией преступников в сыскных отделениях.

От кандидаток на должности требовался образовательный ценз: окончание полного курса женской гимназии, епархиального училища, института благородных девиц или имевших свидетельство на звание домашней учительницы.

Женщины, служившие в полиции, имели равные служебные права и преимущества, кроме производства в чины выше установленных пределов, а также они не представлялись к награждению орденами. При этом женщины в полиции исполняли в полном объёме служебные обязанности и несли ответственность наравне с полицейскими-мужчинами. Они также приобретали пенсионные права по установленной законом выслуге лет, независимо от пенсионных выплат за службу мужей.

Надо отметить, что негласный приём женщин на оперативную службу в охранные отделения Российской империи был, скорее всего, вынужденной мерой. Такое решение было продиктовано тем, что внутри страны и за рубежом активно создавались революционные кружки различного толка, формировались политические партии и движения, в политических программах которых были чётко сформулированы цели и задачи борьбы с самодержавным строем в России. Некоторые партии имели в своем составе боевые организации, нацеленные на индивидуальный террор против царя, представителей императорской семьи и царских чиновников.

Среди членов партий и движений было немало девиц и молодых женщин из разных слоёв российского общества, примкнувших к экстремистским политическим течениям и их террористическим организациям. Для противодействия антигосударственной деятельности и проникновения внутрь противоправных политических партий и других сообществ всё чаще на оперативной работе требовались женщины.

Женщины в рядах внутренней агентуры

В ряде случаев женщины выполняли функции содержательниц конспиративных квартир. Чтобы занять достойное положение среди филеров и агентов, необходимо было заручиться полным доверием со стороны руководителя охранного отделения. Известный разоблачитель секретных агентов охранки Л.П. Меньщиков4 в своей книге «Охрана и революция» сообщал о судьбе одной из таких женщин, бывшей на тайной службе в Московском охранном отделении. Речь идёт о костромской мещанке П.И. Ивановой, содержавшей одну из московских конспиративных квартир. Бывшая слушательница акушерских курсов легко поменяла свою профессию и успешно освоила все секреты политического сыска. Притом настолько, что в дальнейшем активно участвовала в обучении молодых филеров, чем заслужила ещё одно негласное имя – «Няня». У руководства охранки она пользовалась абсолютным доверием, о чём писал её бывший начальник С.В. Зубатов, в период с 1896 по 1902 год начальник Московского охранного отделения. Секретной сотруднице «Няне» Зубатов доверял безгранично. Об этом он сообщал в прошении о назначении ей пенсии за долгосрочное и беспорочное служение в охранном отделении, отправленном им одному из прежних руководителей МВД империи. Бывший главный московский мастер политического сыска писал: «…все, что было только самого лучшего и интимного по моей секретной агентуре, все было сосредоточено у нее, как в месте, безусловно гарантированном от провала»5. Долгое время её конспиративная квартира была центром встреч только руководства охранки с самыми ценными агентами. Никто из других сотрудников Московского охранного отделения не имел права там появляться.

Надо отметить, что Зубатов просил о весьма скромной пенсии для секретного сотрудника П.И. Ивановой. За беспрерывную и опасную 25-летнюю службу испрашивалась пенсия в размере 25 рублей в месяц. Всё время своей тайной службы она прожила по нелегальному паспорту с чужой фамилией. В интересах секретности она не нанимала даже прислугу и всё по хозяйству делала сама. Из дома практически не выходила. Лишь за продуктами и самым необходимым отправлялась в нелюдное время в ближние магазины и лавки.

В своём письме Зубатов пояснял, что столь скромную пенсию для своего верного агента он испрашивал, исходя из того, что знал о её небольших сбережениях на будущую обывательскую жизнь. При этом бывший начальник политического сыска вполне адекватно оценивает свои возможности, общественное положение и внутриполитическую обстановку в империи. «Припоминая свои прошлые служебные связи, – это будет, кажется, моя последняя, лебединая песня по охранной службе, уплата моего последнего служебного долга… – писал Зубатов. – Этим ходатайством я расплачиваюсь с г-жей Ивановой, а как расплатится с нею правительство – это будет уже зависеть от воли вашего превосходительства»6.

Были и другие примеры секретной службы женщин в политическом сыске. Так, начальник Нижегородской охранки осенью 1904 года докладывал в Департамент полиции об успешной работе секретного сотрудника Т.А. Алакшиной по делу выявления подпольной типографии. Однако возникли опасения, что её прежние товарищи стали догадываться о её провокационной роли. В этой связи она спешно перебралась в Саратов, где продолжила тайное сотрудничество с охранным отделением. Ей удалось выявить состав местного комитета партии эсеров и их конспиративную квартиру. Сообщила она и ещё об одной тайной типографии. Однако в этом случае сведения о печати листовок на хуторе под Саратовом не подтвердились.

Попав в непростую ситуацию, секретная сотрудница перебралась в Казань. Здесь она решила завершить свою тайную службу. Для этого агент Алакшина сама на себя написала анонимное письмо и отправила в канцелярию прокурора. При обыске местные жандармы нашли у неё нелегальную литературу и поместили под арест. После вмешательства Департамента полиции её освободили. Позже она перебралась в Уфу, однако неудачи уже шли за ней по пятам. Ей вновь не повезло. Местные эсеры перехватили её сообщение в охранное отделение. В результате секретного сотрудника Алакшину объявили провокатором, о чём прежние товарищи по партии сообщили во все поволжские организации.

Женщины-филёры охранки

Пути-дороги девиц и молодых женщин в состав негласных агентов охранки были разными. Некоторых из них многоопытные жандармы завербовали после того, как уличили их в революционной деятельности, направленной на свержение царского строя в России и подрыв устоев государственной власти. Обычно их оставляли в качестве секретных агентов для «освещения» внутренней жизни партии, общественного движения или революционного кружка.

Других привлекали, используя их трудные жизненные ситуации и отсутствие средств к существованию. Эти женщины-агенты трудились за материальное вознаграждение. У них формировали мотив – чем важнее информация, тем выше размер вознаграждения.

Были и такие, кто служил в охранке по идейным соображениям, будучи противником любых внутриполитических потрясений и революционного терроризма.

В охранных отделениях империи женщины служили и агентами наружного наблюдения, или филёрами. В период революционных событий 1905—1907 годов стало понятно, что в наружном наблюдении без женщин-филёров не обойтись. Департаментом полиции, согласно утверждённой в начале 1907 года «Инструкции по организации наружного (филёрского) наблюдения», было негласно разрешено принимать женщин на должности филёров. При этом к кандидатам в агенты из женщин предъявлялись те же требования, что и для мужчин. Требовалось крепкое здоровье, хорошее зрение и зрительная память, слух, отсутствие внешних физических недостатков и особых примет. Ценились такие качества, как честность, терпеливость, выносливость, смелость, настойчивость и дисциплинированность. Всё большее внимание обращалось на умственное развитие, быстроту реакции на внезапные события и быстро меняющиеся обстоятельства в ходе наблюдений за объектами. Приветствовалась находчивость, умение перевоплощаться внешне и внутренне. Женщины поступали на службу агентами обычно по рекомендациям или их привлекали к совместной работе агенты-мужья. Обязательно по каждому кандидату требовалось подтверждение местных полицейских властей об их благонадёжности, нравственности и образе жизни в быту. Агентами и филёрами в московском охранном отделении служили несколько женщин. Служили добросовестно и без замечаний. Это подтверждается тем, что, спустя время, всем им был на 10 рублей повышен оклад – до 35 рублей в месяц7.

В упомянутой выше достаточно подробной, состоящей из 75 параграфов, Инструкции в параграфе 3 было особо указано, что в филёры не могут быть приняты лица польской и еврейской национальности. Видимо, такое ограничение было установлено по двум причинам: 1) среди революционеров-подпольщиков было много представителей этих национальностей; 2) вновь поступившие в филёры православные с участием священника принимали присягу на верность службе, чего не могли бы сделать поляки-католики и иудеи.

Кстати, существовало ещё одно строгое конспиративное правило, закреплённое в параграфе 9 названной Инструкции. «Филёры, – отмечалось в этом документе, – ни под каким условием не должны знать лиц, состоящих секретными сотрудниками, и – наоборот».

Их было не так много, но тем не менее женщины-филёры были. Так, например, в числе агентов наружного наблюдения московской охранки была Прасковья Ивановна Фёдорова. Эта крестьянка Московской губернии родилась в 1882 году в православной семье. Получила домашнее образование. Скорее всего, здесь имелось в виду, что она умела читать и писать, что было обязательным условием для каждого филёра. Этого требовала служба, поскольку каждый вечер они устно докладывали начальству результаты наблюдений за объектом, а затем составляли письменные отчёты.

Согласно послужному листу, Прасковья поступила на службу в охранное отделение в июне 1912 года в 30-летнем возрасте. К этому времени она уже обладала различным жизненным опытом. Побывала замужем, потеряла во время революционных событий 1905 года мужа, служившего филёром. Молодая вдова осталась с 6-летним сыном на руках, которого одной надо было ставить на ноги. Несмотря на то, что ей выплачивалась пенсия от Департамента полиции в размере 15 рублей в месяц, денег на жизнь не хватало. Спустя 7 лет после гибели мужа-филёра она сама пришла поступать на эту опасную работу. Ежемесячно за свою службу она получала 25 рублей.

В публикации З.И. Перегудовой под названием «Женщины-филёры» приводятся и другие факты службы женщин на должностях филёров в московской охранке8. Так, около 6 лет служила филёром вдова коллежского регистратора Семёнова Клавдия Андреевна. Родилась она в декабре 1872 года в Москве. Православная. Образование получила домашнее. После смерти мужа, прослужившего 22 года в Московском охранном отделении, оказалась на грани бедности. Воспитывая 5 детей, из которых только старшая дочь достигла совершеннолетия, она могла рассчитывать лишь на пенсию мужа в размере 400 рублей в год. Других средств к существованию она не имела. В декабре 1910 года в возрасте 38 лет она была зачислена филёром с окладом 35 рублей в месяц. По ходатайству начальника охранного отделения два её сына были зачислены в Ермаковское техническое училище со стипендией от Совета детских приютов города Москвы.

Весной 1916 года она заболела и была вынуждена покинуть службу филёра. Возглавлявший тогда Московскую охранку жандармский полковник А.П. Мартынов ходатайствовал о выдаче ей единовременного пособия с учётом её беспорочной службы филёром в отряде «наблюдательных агентов». К этому времени у неё на руках оставалось трое малолетних детей. Полковник Мартынов полагал, что назначение пособия «явится вполне справедливым поощрением её службы».

В сентябре 1912 года на должность филёра была зачислена Фёдорова Надежда Козьмина (Кузьмина), родившаяся в сентябре 1887 года. До этого она служила на московской телефонной станции. Происходила она из крестьян, была православной и с детских лет проживала в Москве. Окончила Московское городское начальное училище.

На момент поступления на службу в охранное отделение была не замужем. Ей был установлен оклад в размере 30 рублей в месяц. Служила Н.К. Фёдорова добросовестно, за что была в 1913 году отмечена юбилейной медалью в память 300-летия Дома Романовых.

Женщины-агенты в борьбе против политической эмиграции

Среди секретных сотрудников охранки за рубежом были и женщины, имена которых стали известны после публикаций В.Л. Бурцева, Л.П. Меньщикова и М.Е. Бакая. Так, на службе в заграничной агентуре в 1904—1905 годах состояла Мария Дмитриевна Бейтнер. В революционной среде она была известна под псевдонимами «Мария Львовна Петрова», «Жульета» и «Бланш». Она была сестрой известного агента охранки Льва Бейтнера.

Проживала она в Женеве и специализировалась, имея в виду её революционное прошлое, на освещении деятельности партии эсеров. По неизвестной причине в 1908 году она вернулась в Россию, где предложила свои услуги в политическом сыске начальнику Орловского ГЖУ. Спустя время вышла в отставку, и по ходатайству министра внутренних дел П. Столыпина ей была назначена пенсия в размере 40 рублей в месяц. Однако в 1911 году она вновь оказалась на службе в Заграничной агентуре с окладом 350 франков в месяц. Спустя год вновь вернулась домой. Род её занятий в это время неизвестен. Однако привычка к тайной жизни, видимо, наложила свой отпечаток на её судьбу. В 1916 году она вновь стала сотрудницей Орловского ГЖУ под псевдонимом «Бланш», правда, без определённого оклада содержания. Выходит, что работала она в политическом сыске «чисто за идею»9.

В списках секретных агентов за рубежом значились и другие женщины, состоявшие на службе в охранке. Например, мещанка из Череповца Августа Матвеевна Романова в 1913 году активно работала в революционной среде в Париже. В сыскном ведомстве империи она имела псевдоним «Шульц». Однако среди политических эмигрантов из России она была известна как Мария Фёдоровна Исполатова, Ольга Субботина и Юлия Любимцева10.

В парижском архиве упоминалась среди агентов некто Ковальская. Каких-то сведений о ней обнаружить ни тогда, ни позже не удалось. По предположению В.К. Агафонова, настоящая фамилия секретного агента Скарбетэ, а Ковальская всего лишь её псевдоним. Провокаторы в то время часто пользовались реальными фамилиями известных революционеров. В данном случае речь идёт об известной революционерке Ковальской, свыше 20 лет находившейся в каторжной тюрьме11. Были среди агентов-женщин и такие, кто выполнял лишь периодические или разовые секретные поручения. Например, в архиве Парижского бюро упоминается агент Боровская. Она была женой врача и постоянно проживала в Кракове в период с 1904 по 1908 год. Ей поручалось «освещение» польского революционного подполья. Полученные сведения она самостоятельно доставляла в Варшавское охранное отделение.

Далее мы предложим читателю очерки о судьбах женщин, связавших свою жизнь со служением Отечеству в секретных службах Российской империи. Они были выходцами из разных сословий, имели разный уровень образования, служили на территории империи и за её пределами. Их судьбы сложились по-разному, но каждая из них верила, что служит на благо России.

Глава 1
Женские лица в третьем отделении

На секретной службе у трёх правителей России

В числе первых женщин, состоявших в подданстве Российской империи и привлечённых к выполнению тайных поручений русских императоров, оказалась секретный агент и тайный информатор императрицы Екатерины Великой и её сына императора Павла I. Она была известна под именем Анны де Пальмье, что косвенно может свидетельствовать о её французской ветви в биографии. Кстати, заметим, что её жизнеописание имеет значительные пропуски, искажения и содержит немало фактов сомнительной достоверности. Некоторые страницы её биографии безвозвратно утрачены, что еще больше осложняет поиск истины в целях восстановления реального образа этой необычной во многих отношениях женщины.

О тайной службе – с её слов

О ней практически никто из современников не упоминал в своих воспоминаниях, даже те аристократы из ближнего круга царских особ, которых упоминала сама Анна де Пальмье. В силу плотного покрова тайны над жизнью и судьбой этой таинственной девицы её биография изобилует многими «белыми пятнами» и значимыми для её судьбы скрытыми периодами жизни и секретной службы. Возможно, что какие-то важные этапы её судьбы до сих пор пылятся в архивных хранилищах, к которым не имеют доступ многие исследователи и историки. И получается так, что основными источниками биографических и иных сведений о таинственной Анне де Пальмье являются её собственноручные воспоминания, написанные в краткой версии на русском языке и в более расширенном варианте на французском языке. До сих пор нет однозначного ответа на вопрос о том, были ли мемуары (воспоминания) Анны де Пальмье опубликованы в царской России. Проводимый нами поиск таких возможных публикаций на момент написания книги результата не дал. Поэтому исследование в этом направлении продолжается. При этом сохраняется понимание того, что завершающие годы своей жизни она провела в опале, и вряд ли у широкой читательской публики того времени сохранялся интерес к её делам и состоявшейся судьбе.

Русскоязычный текст воспоминаний за авторством Анны де Пальмье подготовил к публикации и предварил вступительной статьёй историк-архивист М. Данилов. Мемуары были опубликованы в первом выпуске «Российского архива» в виде «Сокращённой выписки из тайной записки моей жизни с 1794 по 1808 год» (далее – краткая версия). Публикация этих же воспоминаний историком и писателем М.Д. Филиным с добавлением отдельных фрагментов из переведённой на русский язык полной версии мемуаров (далее – мемуары) добавила и уточнила некоторые биографические подробности. Эти две публикации мы возьмём за основу исторической реконструкции жизнеописания и восполнения утраченных или недостоверно изложенных страниц биографии героини нашего очерка с целью анализа, обобщения и сопоставления описываемых Анной эпизодов своей жизни с реальными событиями тех лет. При этом заметим, что воспоминания на русском и французском языках не только взаимно дополняют друг друга, но в некоторых частях значительно различаются. Обе рукописи хранятся в фондах Центрального государственного архива литературы и искусства (ЦГАЛИ), который с 1992 года был переименован и теперь называется Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ).

Публикация М. Даниловым воспоминаний Анны в наше время впервые появилась на страницах 1-го выпуска альманаха «Российский архив» в начале 1990-х годов. Но по неизвестной нам причине что-то с этой публикацией сразу пошло не так. Первый выпуск ежегодного издания «Российского архива» вышел в 1991 году и имеется в бумажном варианте. Затем вдруг получилось, что книга была переиздана в 1994 году с указанием, что это 1-й выпуск альманаха, несмотря на то, что к тому времени уже вышли последующие выпуски ежегодника «Российского архива»: сдвоенный выпуск 2-й и 3-й в 1992 году, а 4-й выпуск был издан в 1994 году. Формально получается, что 1-й и 4-й выпуски вышли одновременно в 1994 году, что не соответствует логике и последовательности выпусков. Здесь, скорее, можно предположить, что спустя 3 года после выхода 1-го выпуска альманаха «Российский архив» кем-то было решено внести дополнения и изменения в какие-то тексты, включённые в альманах. Напомним, что в 1991 году ещё существовал СССР, и, возможно, переиздание этого выпуска было связано с последующими внутриполитическими событиями в стране. Кстати, в выходных данных 1-го выпуска «Российского архива» издательство указало 1991 год выпуска, в то время как на его титульном листе указан 1994 год. Текст был сдан в набор 19.04.91, а подписан в печать 17.11.94 г.

«Мемуары секретной агентки российских императоров» были опубликованы М. Даниловым с его вступительной статьёй и примечаниями в альманахе «Российского архива» в 1994 году в виде сокращённой выписки из собственноручно написанной Анной де Пальмье тайной записки о своей жизни в период с 1794 по 1808 год. С первой из указанных дат всё понятно. Согласно текста воспоминаний, это год начала секретной деятельности Анны в качестве агента императрицы Екатерины Великой. А вот значение другой указанной ею даты требует более пристального внимания, на чём мы позже остановимся несколько подробнее. Считается, что выписку на русском языке из полного текста мемуаров на французском языке Анна сделала сама примерно в 1830 году, тогда как вариант воспоминаний на французском языке был ею написан, как предполагается, в 1822 году. Такой вывод сделан на основании имеющегося на бумажных листах тиснения с указанием года производства.

Полный же текст мемуаров загадочной А. де Пальмье первоначально был написан на французском языке. К сожалению, до сих пор он не доступен большинству историков и исследователей, поскольку в полном объёме не был опубликован в русском переводе. В помощь историкам и исследователям могут послужить отдельные фрагменты из французского текста воспоминаний нашей героини, опубликованные историком и публицистом М.Д. Филиным в 2000 году в книге «Люди императорской России» с подзаголовком «Из архивных разысканий»12. В нашем очерке мы также будем по мере необходимости использовать приведённые в книге фрагменты архивных материалов из публикации М.Д. Филина для восстановления утраченных в потоке времени целых периодов жизни и отдельных страниц биографии таинственной женщины-агента, состоявшей на секретной службе у императрицы Екатерины Великой и поддерживавшей в качестве тайного информатора конфиденциальные отношения с её сыновьями – императорами Александром Павловичем и Николаем Павловичем. Одновременно с этим предпримем попытку приподнять завесу тайны в отношении характера секретной работы Анны де Пальмье по сбору и анализу сведений, интересовавших царских особ.

Утраченные временем страницы биографии

Биографические сведения об этой загадочной женщине носят обрывочный, фрагментарный характер. Многие страницы её жизни даже в дореволюционный период представлялись историкам и исследователям недосказанными, не подкреплёнными фактами и свидетельствами современников. И в этой связи толковались неоднозначно, порождая новые искажения реальных событий и фактов. При этом некоторые попытки документального уточнения биографических сведений, касающихся жизни и секретной деятельности А. де Пальмье, прежде тоже предпринимались. Например, известный русский историк Е.С. Шумигорский свои научные труды неизменно подкреплял документами и архивными материалами. Во время архивных изысканий он обнаружил рукописные мемуары секретного агента де Пальмье. После ознакомления с текстом он предположил, что автором записки является внебрачная дочь статс-секретаря Екатерины Великой И.П. Елагина, о чём он оставил свою пометку на заглавной странице рукописи. Здесь же он ошибочно указал 1796 год как год смерти Елагина. Позднее эту дату, прямо указанную в тексте мемуаров как март 1974 года, исправил другой известный историк и архивист Б.Л. Модзалевский, о чём он тоже оставил свой автограф рядом с предыдущей записью своего коллеги-историка.

В другие факты и события, изложенные в рукописи, ни они сами, ни их последователи, похоже, не вникали, ссылаясь на то, что воспоминания не подтверждены документами и материалами. Сошлись на том, что многие события и факты из жизни загадочного информатора императрицы Екатерины II достоверно неизвестны и ввиду специфики работы секретных агентов для проверки и уточнения остаются недоступными историкам и исследователям.

Предполагали, что даже фамилию русской девицы кто-то переиначил на французский лад. Более того, людей с фамилией де Пальмье среди подданных российской короны найти не удалось. При этом такая надежда остаётся, учитывая названные в воспоминаниях довольно высокое положение её отца.

На наш взгляд, отдельные страницы биографии таинственного информатора сразу трёх российских монархов можно с той или иной степенью достоверности восстановить, опираясь на опубликованную рукопись мемуаров, написанную самой Анной де Пальмье на французском языке. При этом заметим, что поставленную цель достичь будет не просто, поскольку текст воспоминаний изобилует иносказаниями, философско-лирическими отступлениями, намёками и неточностями. Возможно, это было связано с тем, что писала она свои воспоминания, находясь долгие годы в опале. Да и здоровье, судя по некоторым строкам её мемуаров, к 50 годам уже было не тем, что прежде. Считается, что свои мемуары на родном для неё французском языке она написала именно в 1822 году. Русскоязычная краткая выписка из них появилась спустя 8 лет. Чем это было вызвано, автор мемуаров не уточняет.

Кстати, именно сама мемуаристка, а не кто-либо другой, определила свой личный статус и положение при русском императорском дворе как «тайная агентка» российских императоров.

Происхождение и детские годы

Родословная, как и подлинное имя и дата рождения, а также другие личные данные героини нашего исторического очерка до сих пор остаются под покровом тайны. Как пишет в своих мемуарах сама Анна, родилась она в 1772 году в Санкт-Петербурге. Судя по содержанию мемуаров, возможно, это событие произошло в марте – апреле того года. В своих кратких воспоминаниях она пишет: «Рождение мое стало первым несчастием. Не знаю, как отец перенес это горе, но оно всегда тяготило его»13. С чем были связаны столь мрачные воспоминания, героиня нашего очерка не упоминает, что порождало различные предположения прежде и в наши дни.

Однако из того, о чём мы читаем дальше в её мемуарах, складывается впечатление о вполне обеспеченном и даже счастливом детстве девочки. «В пять лет, – вспоминала она, – я свободно читала; исключительные для моего возраста способности пробудили жажду знаний; вкусы мои к 1779 году были необычны для таких лет. Моим излюбленным чтением стал Плутарх; Агезилай, Брут, Аристид были моими любимыми героями. За чадами коронованных особ не ухаживали с таким тщанием, как за мною в юные годы; обожаемая всеми окружающими, я была ребенком всеми обласканным, но, что случается редко, не избалованным. Стать злой я не могла, ибо видела перед собою лишь примеры доброты; вокруг меня были лучшие, наичестнейшие люди»14.

Судя по воспоминаниям Анны, она получила домашнее образование. Про своих учителей и наставниках она не упоминает. Её интерес в 7-летнем возрасте к чтению довольно сложного и объёмного труда Плутарха «Сравнительные жизнеописания» вызывает как минимум вопрос о том, по какой учебной программе она обучалась. Рассказы о жизненном пути упомянутых ею в мемуарах известных личностей из истории Древней Греции и Рима Агесилая, Брута и Аристида содержат сложные для детского восприятия описания Плутархом кровавых сражений, жестокости воинов, предательства союзников и единомышленников, а также политических интриг и пагубных пристрастий. Например, как бы она могла понять фрагмент истории из жизни спартанского военачальника Агесилая, ставшего затем царём Спарты, который отличался своей любовью к мальчикам. И могла ли девочка в возрасте 7 лет считать Агесилая своим любимым героем, понимая, что почти всю свою жизнь до глубокой старости он провёл в войнах и захватнических походах против своих соседей. Смерть его настигла в военном походе в Африку, когда ему было 84 года. Заметим также, что чтение столь сложного текста, написанного для взрослого читателя, как минимум знающего историю не только Спарты, но и Древней Греции, на наш взгляд, стало бы серьёзным испытанием для ребёнка. Чтобы убедиться в этом, достаточно просто полистать названное сочинение древнегреческого философа, историка и писателя Плутарха15.

Как она упоминает в своих мемуарах, до юности она имела спокойный и мягкий характер. С годами он обретал гордость и пылкость, при этом всегда руководствуясь голосом разума. В девичестве Анна не имела представления о каких-либо несправедливостях в жизни. Но затем всё в её привычной и спокойной жизни в одночасье перевернулось, когда она прочитала «впервые упомянутую рукопись». После всего прочитанного она почувствовала страх перед теми, кого до этого больше всего любила и уважала. Что это была за рукопись и с каким содержанием, Анна не указала. Была ли это та же самая рукопись, которую она предала огню, следуя последней воле родителя своего, изложенной в его завещании, – неизвестно.

Отцовство под вопросом

Дальше в её биографии появляются значительные пропуски и пробелы, в результате которых её жизнь и судьба выглядят неоднозначно. Существует как минимум две версии её появления на белый свет и последующего жизнеописания, каждая из которых, на наш взгляд, нуждается в дополнениях и уточнениях. Большинство российских историков и исследователей сходятся на том, что девочка появилась на свет вне законного брака. Отцовство приписывали известному придворному сердцееду и дамскому угоднику кабинетному секретарю императрицы Екатерины II и гофмейстеру императорского двора И.П. Елагину. Статный красавец и завсегдатай придворных балов, он пользовался большим успехом у дам высшего света. Современники отмечали наряду с образованностью и хлебосольством Елагина его высокомерие, корыстолюбие и лесть Екатерине II и её фаворитам. В светских кругах его явно недолюбливали. В 1789 он был забаллотирован при выборах в предводители петербургского дворянства16. Прямо заметим, немного у него было доброжелателей при дворе и в столичном светском обществе.

Высокий пост в канцелярии императрицы И.П. Елагин занимал в течение 6 лет в период с 1762 по 1768 год. Этот знатный вельможа и доверенное лицо императрицы был не только придворным обер-гофмейстером и известным столичным масоном, но и в течение 23 лет состоял на посту сенатора Российской империи, совмещая своё высокое положение с должностью директора Императорских театров. Человеком он был, безусловно, одарённым, что находило своё подтверждение в его исторических работах, философских трудах и поэтическом творчестве. О признании его заслуг в науке свидетельствует тот факт, что он состоял членом Российской академии с момента её создания. Однако его приверженности к науке не мешало увлечение таинствами и загадками в мире непознанного. В этой связи он был горячим поклонником известного мистификатора Калиостро в период его пребывания в России. Кстати, императрица Екатерина II в августе 1787 года издала собственноручный указ о высылке «шарлатана» Калиостро из России.

Загадки материнства

Долгое время считалось, что мать рождённой вне брака девочки умерла при родах или вскоре после них. Это обстоятельство связывали с тем, что ни девочка, ни ставшая девицей Анна никогда не упоминала о своей матери. В этой связи некоторые историки и современники предполагали, что, возможно, она никогда не видела своей матери либо общалась с ней в самом раннем детстве, не оставившем следов в детской памяти.

Впервые Анна в своих русскоязычных воспоминаниях упомянула о своей матери, которую назвала своей родительницей, причём сделала это лишь однажды в связи с её смертью. Со слов мемуаристки, её родительница умерла в марте 1807 года. В этой связи сам император Александр I через князя Голицына передал ей своё соболезнование17. Во французской версии своих мемуаров она более подробно указала, что её родитель «женился в 1771 году в С.-Петербурге на немке, правнучке графа Вартенберга и барона Розенкранца, чья семья была вывезена из Пруссии в Россию самолично царем Петром Великим и из поколения в поколение служила российскому престолу…»18. Ни имени, ни сословного состояния, ни вероисповедания матери героиня нашего очерка нигде не упоминала.

Тайна рождения

Метрические записи о рождении Анны до сих пор не обнаружены, что даёт простор для разных предположений вплоть до откровенных вымыслов. В этой связи, на наш взгляд, следует признать, что ситуация с её незаконным рождением вне брака выглядит не до конца изученной. При этом загадкой остаётся драматическое восприятие девицей какой-либо информации о её рождении, о чём она упоминает в своих мемуарах. Если бы она родилась в семье иностранца де Пальмье, состоявшего на русской службе, то всё было бы в соответствии с брачным законодательством империи. Ведь, как она позже написала в мемуарах, её отец женился в Санкт-Петербурге на обрусевшей немке в 1771 году. Тогда бы родившаяся у них в 1772 году дочь обладала бы всеми правами подданной российской короны. Но в воспоминаниях Анны речь скорее идёт о какой-то тайне её рождения, скорее всего вне брака.

До начала XX века правовое положение незаконнорожденных детей в Российской империи было незавидным. Лишь в июне 1902 года было Высочайше утверждено мнение Государственного совета «Об утверждении правил об улучшении положения незаконнорожденных детей». Важное значение имела законодательная замена юридического понятия «незаконнорожденный» на понятие «внебрачный». Новое правовое толкование получил статус внебрачных детей, среди которых были выделены отдельные категории: рождённые незамужней женщиной и рождённые в результате прелюбодеяния. Закон обязывал отца выделять средства на содержание ребенка до его совершеннолетия.

Вместе с тем указывалось, что незаконный, вне брака рождённый ребенок не имеет права наследования по отношению к отцу, его родственникам и родовому имуществу матери.

Если рассматривать версию отцовства И.П. Елагина, то дело могло обстоять следующим образом. Незаконнорожденный плод внебрачной связи сановника такого высокого ранга, приближенного к российским монархам, мог стать причиной скандала и неприятных слухов в обществе.

Отметим, что жизнь незаконнорожденных или рождённых вне брака детей в Российской империи была бесправной и сопровождалась многими ограничениями. Начиная с момента записи в метрическую книгу, которую вёл священник приходской церкви. В метрике делали специальную отметку – внебрачный или незаконнорожденный. Даже прав на свою фамилию такие дети не имели. В лучшем случае они могли рассчитывать на фамилию восприемника или фамилию деда. Не было у них и отчества. Иногда священники давали им отчество Богданович, что означало Богом данный.

По-иному относились к незаконнорожденным в высшем сословии, когда отцами или матерями были люди дворянского сословия19. Здесь действовали другие правила. Например, таким детям могли дать урезанную фамилию отца (Трубецкой – Бецкой) или в качестве фамилии использовать название имения и даже местность проживания.

Почти всегда такие дети воспитывались в приёмных семьях, хотя бывали и случаи, когда дворяне брали рождённых вне брака детей в свой дом. При этом в обществе какого-то всеобщего осуждения виновников подобных событий среди мужчин дворянского сословия не было. А вот матери внебрачных детей попадали в число недостойных и осуждались в обществе.

Дети, рождённые вне брака, не имели прав на наследование имущества своих родителей.

Ситуация стала несколько меняться с восшествием на престол императора Александра I. В царствование Александра I было дозволено подавать прошения на его имя с просьбой об усыновлении незаконнорожденных детей. Лишь сам император оставлял за собой право разрешить внести изменения в запись в метрической книге и в метрике.

Царь в 1801 году даже обсуждал вопрос об официальном признании незаконнорожденных, однако его рассмотрение затянулось на 100 лет. В этот период были введены лишь отдельные изменения правового положения незаконнорожденных детей в пределах Российской империи. Например, в 1803 году император подписал указ «О признании детей усыновляемых наравне с законными во всех линиях наследственных»20. Лишь в начале ХХ века в России было законодательно разрешено всех внебрачных детей считать рождёнными по закону.

Сразу же возникает несколько вопросов. В отношении биологического отцовства И.П. Елагина предположения остаются, поскольку Анна могла быть отдана на воспитание в приёмную семью. И отцом она могла считать человека, который её воспитал. А в этом случае он мог быть и французом, состоявшим на русской службе. Но и здесь есть свои «подводные камни». По неизвестной причине Анна в мемуарах описывает лишь 14-летний период своей жизни – с 1794 по 1808 год. Иными словами, всё что было в её жизни до достижения возраста 22 лет и перед поступлением на секретную службу, а также после своего 36-летия она осознанно пропускает, хотя в своих воспоминаниях она и указывает на некоторые события и факты из более раннего периода своей жизни. В нужное время мы расскажем об этом.

Что касается передачи её, как незаконнорожденную, на воспитание в приёмную семью иностранцев и последующего возможного удочерения, то заметим, что, как было нами указано выше, такие возможности появились лишь с воцарением Александра I. Конечно, учитывая высокие посты Елагина и его близость к императрице Екатерины II, такие решения могли быть приняты без особой огласки. Но в любом случае, по нашему мнению, в таком случае должен был остаться какой-то след в истории придворной жизни и в воспоминаниях современников. Иначе сложно будет понять, на чём основаны столь близкие отношения и высокая степень доверия императрицы Екатерины Алексеевны к молодой девицы сомнительного происхождения и к тому же воспитанной во французской семье. Но об этом речь пойдёт позже.

В сокращённом варианте мемуаров Анны де Пальмье указывается на особую роль в её судьбе и помощи в тайном служении Её Величеству со стороны приближённого царицы и её особо доверенного лица графа А.А. Безбородко. Поскольку в мемуарах А. де Пальмье он упоминается в графском титуле, то описываемые события имели место в период с 1784 по 1797 год. В это время А.А. Безбородко действительно пребывал в графском достоинстве Римской империи и состоял вторым членом Коллегии иностранных дел с окладом вице-канцлера. С приходом на трон Павла Петровича он получил чин канцлера и из чужеземных графов был введён в число графских родов Российской империи.

Он принимал непосредственное участие во всех внешнеполитических делах империи со второй половины царствования Екатерины II и в период правления императора Павла I. В 1797 году действительный тайный советник обрёл княжеский титул.

Все чины и заслуги сановника Екатерининской эпохи Безбородко мы приводим, чтобы показать, сколь высок был уровень тайных контактов с секретным агентом Анной де Пальмье по поручениям царствующих особ.

По некоторым сведениям, Елагин и Безбородко состояли в дружеских отношениях. Их сближала служба статс-секретарями императрицы и увлечение амурными делами, коих у обоих было, по свидетельствам современников, «великое множество». Более того, как указывает Анна в своих мемуарах, её настоящий отец перед своей кончиной попросил именно Безбородко позаботиться о её судьбе в дальнейшем, что вновь, хоть и косвенно, указывает на отцовство Елагина.

«1794 года, марта 31-го дня, – пишет в мемуарах Анна, – оставил меня родитель мой сиротою на 22 году от рождения моего»21. Заметим, что она называет себя сиротой. Иными словами, по состоянию на эту дату ушли из жизни или оба её родителя, либо единственный родитель. Как видно из текста мемуаров, дочь тяжело переживала потерю отца. Она упоминает, не раскрывая содержания и смысла рукописи, которую она получила по завещанию отца. Но то, что содержала эта рукопись, нам узнать уже не суждено. Согласно последней воле отца, изложенной в его завещании, после прочтения она сожгла рукопись. Все эти события вызвали у Анны прилив воспоминаний из её прежней жизни и острые переживания от прочитанного в рукописи, которую она предала огню.

Реальная персона в русской истории

Итак, в качестве начальной точки исторической реконструкции биографических страниц жизни героини нашего очерка, назвавшей себя секретным агентом Её величества Екатерины II, примем как факт её реальное существование и участие в определённых событиях того времени. Что касается имени Анны де Пальмье, которым она назвалась в своих мемуарах, отметим, что поиск её родословной, упоминаний о родственниках и вообще любых сведений в открытых источниках о людях с такой фамилией результата не дал. Это выглядит немного странно, поскольку в своей сокращённой выписке о периоде жизни с 1794 по 1808 год она даёт понять, что её отец происходил из знатной французской фамилии и находился на важных постах во время русской службы. Более подробно она рассказала о своей семье во французском варианте своих мемуаров, фрагменты которых в переводе И.П. Королёвой приведены в упомянутой книге историка и известного писателя И.Д. Филина. Здесь она указала, что её отец был французом по происхождению. Он родился в Шалон-на-Марне. Заметим, что здесь наша мемуаристка что-то перепутала. Дело в том, что такой город на северо-востоке Франции действительно есть и расположен он на реке Марна. Однако своё название, указанное Анной в воспоминаниях, город получил значительно позже – после Великой французской революции, которая завершилась государственным переворотом 18-го брюмера в ноябре 1799 года. До революционных событий город назывался Шалон-ан-Шампань, и, судя по всему, её отец родился в городе именно с таким названием. Кстати, этот город в департаменте Марна и сегодня носит своё историческое название, которое ему вернули в 1998 году22. Что же касается воспоминаний Анны де Пальмье, то свои мемуары она писала, как считают, в 1822 году и указала место рождение отца уже по новому названию.

Со слов Анны, отец поступил в 1752 году на королевскую службу и сделал успешную карьеру в Министерстве иностранных дел Франции. Через 8 лет он решил испытать судьбу и подал прошение о поступлении на русскую службу в Петербурге.

Однако решение вопроса о его переезде на берега Невы затянулось. Лишь в 1763 году дело сдвинулось с места. В своих воспоминаниях Анна указывает, что это произошло благодаря указу императрицы Екатерины II старому маршалу графу Миниху рекомендовать русскому послу (вероятно, речь шла о Париже) «употребить все средства, дабы привлечь моего отца на службу в Коллегию иностранных дел в России. От первого предложения он отказался, после чего императрица сама написала послу, и тогда самые лестные обещания и любезные слова показались отцу столь соблазнительными, что он, будучи человеком умным и осмотрительным, с благородной душой, дал себя уговорить… и в конце концов приехал в С.-Петербург»23.

Поправим сразу некоторые исторические и фактические неточности, допущенные, на наш взгляд, в тексте воспоминаний героини нашего очерка. Скорее всего, эти ошибки появились в рукописи в связи с тем, что Анна описывала события, происходившие задолго до её рождения. К моменту написания мемуаров её родители уже ушли из жизни, и уточнить детали прошедших событий из жизни их семьи было уже не у кого.

В воспоминаниях указывается, что вопросом переезда отца Анны по прямому распоряжению Екатерины II занимался граф Миних, которого она называет «старым маршалом». Иными словами, в мемуарах речь идёт о графе немецкого происхождения Бурхарде Кристофе фон Мюннихе, известном в Российской империи как Христофор Антонович Миних. Он действительно имел чин генерал-фельдмаршала и пребывал в довольно преклонном возрасте – в 1763 году ему было 80 лет. Свою службу в России он начинал ещё при Петре I, высоко ценившим его инженерные и военные знания. Спустя всего один год после своего перехода на русскую службу, он в 1722 году получил чин генерал-лейтенанта. В дальнейшем он достойно проявил себя как успешный военачальник и талантливый инженер.

Его положение при дворе не было прочным. При Елизавете Петровне его приговорили за надуманные преступления к смертной казни, которую затем заменили ссылкой в Сибирь, где он пробыл 20 лет. Из опалы его вызволил в 1762 году император Пётр III, возвратив ему все титулы, чины и награды. Позже генерал-фельдмаршал даже убеждал своего благодетеля из-за угрозы его жизни бежать в расположение русской армии в Пруссии, за что попал под подозрение у Екатерины II. Правда, после успешного переворота он присягнул императрице и был ею прощён. Он не принадлежал к числу доверенных лиц Екатерины Алексеевны и был далёк от внешней политики и ведомства иностранных дел империи. Вряд ли бы императрица стала поручать ему подбор иноземных сотрудников в Канцелярию иностранных дел и давать поручения русским послам за рубежом. На наш взгляд, здесь произошла некоторая путаница в воспоминаниях Анны де Пальмье. Речь, скорее всего, идёт о графе Иоганне Эрнесте Минихе, известного на русской службе как Сергей Христофорович Миних. Это сын генерал-фельдмаршала графа Х.А. Миниха, о котором мы перед этим уже рассказали.

Он был осуждён вместе с отцом и пробыл 20 лет в ссылке в Костромской губернии. Был так же, как и отец, помилован Петром III. Ему вернули чины, награды и поместья. В 1763 году уже императрица Екатерина II присвоила ему чин действительного тайного советника. Вот он, будучи дипломатом, политическим деятелем и главным таможенником империи, мог получить подобное поручение о переговорах с русским послом в Париже относительно отца Анны24.

Под покровительством императрицы Екатерины Великой

Была ли Анна представлена Екатерине II при жизни её отца – неизвестно. Из французской версии мемуаров героини нашего очерка известно, что императрица высказывала сожаление о том, что не взяла её на воспитание с 6-летнего возраста и сетовала на то, что отец плохо воспитал и не подготовил девочку к исполнению женских обязанностей согласно русским обычаям. После смерти её родителя императрица направила к его дочери «с утешительным увещеванием и советами» обер-гофмаршала князя Барятинского. Столь высокий визитёр по своему чину и придворному положению лишь подтверждает особое расположение государыни как прежде к отцу, так и позже к его дочери. Это событие косвенно подтверждает предполагаемое отцовство приближённого императрицы статс-секретаря Елагина. При этом сословное положение Анны остаётся неизвестным. Но можно предположить, что такая забота о судьбе со стороны Екатерины Великой о незаконнорожденной девице, оставшейся сиротой, вряд ли была бы возможной в период её правления. Одновременно, как видно из сокращённого текста мемуаров Анны де Пальмье, она, со ссылкой на прежние рассказы своего отца оказывается в курсе мнений, отношений и событий из придворной жизни.

Отметим, что во французской версии своих мемуаров она указывает, что царица назначила отца Анны комендантом Зимнего дворца. Известно, что Екатерина II с осени 1763 года стала жить во дворце. Примерно к этому времени относится и поступление на русскую службу отца героини нашего очерка, приехавшего из Франции. Комендант Зимнего дворца проживал на служебной квартире на первом этаже дворца рядом с выходом к Миллионной улице. Недалеко от Комендантского подъезда располагалось помещение дворцовой охраны. Утверждение Анны о пребывании её отца на столь важной придворной должности, на наш взгляд, нуждается в дополнительной проверке и вот почему. Дело в том, что комендантами дворца обычно назначались благонадёжные военные из гвардии в чинах полковника или генерала, поскольку им подчинялась дворцовая охрана. Несение караульной службы в Зимнем дворце возлагалось на столичные гвардейские полки. Во времена правления Екатерины Великой в караул заступали роты от Семёновского, Преображенского, Измайловского и других гвардейских полков. Помимо этого, возле покоев императрицы выставлялся отдельный караул от кавалергардского полка. Имелись также кавалерийские подразделения царского конвоя, сопровождавшие императрицу и членов её семьи во всех поездках и путешествиях по просторам империи. Поэтому комендант дворца должен был отлично знать военное дело, организацию охраны и караульной службы.

Как известно из мемуаров Анны де Пальмье, её отец к военному делу не имел никакого отношения и не состоял в офицерских чинах ни во Франции, ни в России. К тому же он был иностранцем, только что поступившим на русскую службу. Судя по тексту воспоминаний, он, скорее всего, как и планировалось, был принят на службу в Канцелярию иностранных дел. К тому же, как она упоминает далее, её отец затем был назначен помощником директора Эрмитажного театра и директором театральной труппы. Скажем прямо, по придворной иерархии переход из дворцовых комендантов в театральную сферу был бы расценен как значительное понижение, близкое к отставке или опале. При этом следует иметь в виду тот факт, что свой 1-й сезон Эрмитажный театр открыл в ноябре 1785 года, когда там ещё проводились разного рода отделочные работы. Запомним эту дату. Она нам поможет разобраться в дальнейшей ситуации в службе отца.

После таких взлётов и падений в придворной службе отца Анны де Пальмье, с её слов, происходит его переход в число приближённых императрицы. Родитель её становится «поверенным в секретных и личных делах императрицы»25. Казалось бы, вот он – пик придворной карьеры. Однако далее следует пояснение Анны о том, что новое назначение «повлекло за собою три путешествия в Сибирь для ревизии железных рудников в Верхотурье, принадлежавших некоему Походяшину, где подозревали наличие сокрытого золота, которое согласно законам русской империи, могло быть собственностью только казны»26.

Здесь, на наш взгляд, тоже требуется уточнение описываемых событий и их сверка с архивными документами. Непонятно, в качестве кого и с какой целью отец героини нашего очерка направлен в Сибирь с таким поручением, учитывая, что он не являлся горным инженером, не был знаком с добычей золотоносных пород и выплавкой золота. Конечно, в то время решение императрицы было законом, хотя и столь резкий переход от театральных подмостков к ревизии сибирских рудников кажется сомнительным.

Что же касается упомянутого горнозаводчика и купца 1-й гильдии из Верхотурского уезда Пермской губернии, то он действительно существовал. Имя его в уральских землях было широко известно. Максим Михайлович Походяшин начал трудиться с ранних лет. Помогал брату в торговых делах, занимался наймом ямщиков, трудился в верхотурской таможне, а затем увлёкся горнозаводским делом. На его медеплавильных заводах выплавлялась треть российской меди. Он развивал «железодеятельное производство», строил дороги, храмы и винокуренные заводы. По масштабам дела и доходам его достижения в горном деле, разработке рудников и выплавке чугуна и меди сравнивали с успехами Демидовых27. Однако никаких упоминаний о его золотых приисках в литературе и источниках не приводится, как и о том, что трижды его огромное хозяйство проверяли ревизоры из Петербурга.

Он дал хорошее образование сыновьям, которые служили офицерами в гвардии, тем самым перейдя из купеческого в дворянское состояние. Закончив службу, его сыновья проживали в Москве. Доставшееся им огромное наследство отца они продали ещё в 1791 году.

Умер М.М. Походяшин в преклонном возрасте в 1781 году. По тексту мемуаров Анны де Пальмье получается, что связанные с Верхотурьем события происходили на 4 года ранее, чем был открыт Эрмитажный театр, в котором до этого служил её отец. Здесь допущена какая-то неточность или путаница в указанных датах и излагаемых событиях.

На наш взгляд, выяснение всех подробностей и уточнение деталей описываемых событий важно, поскольку Анна в своих мемуарах ссылается именно на высокую степень информированности отца о жизни и взаимоотношениях придворных. Как она указывает в своих воспоминаниях, все её контакты с императрицей, её сыном и внуком, взошедшими на русский престол, осуществлялись исключительно через особо доверенных придворных в очень высоких чинах и званиях. При этом отношения у Анны с ними складывались по-разному, вплоть до открытой неприязни. Это видно на примере приведённых в мемуарах сведений о посланнике императрицы Екатерины Великой к своему будущему тайному агенту. Речь идет о Фёдоре Сергеевиче Барятинском и презрительно-уничижительной оценке в воспоминаниях Анны о его личности и поступках.

Масонский след

Она упоминает о том, что князь был ей известен по рассказам отца. Иными словами, она с Барятинским ранее никогда не встречалась, но пишет о нём как о «гнусном царедворце», «пресмыкающемся творении», носившем «адские знаки возвышения» на правой руке. Предположительно, речь могла идти о высоком положении князя в придворном чине обер-гофмаршала среди столичных масонов и особом знаке отличия, демонстрирующего руководящее положение лица, его носившего. На наш взгляд, это мог быть перстень под названием «Печать масонов». Выполненный в форме мужской печатки, он всегда имел значение символа и не являлся украшением. При этом он изготовлялся из разных металлов – железа, серебра или золота. Чаще всего он имел смысловой рисунок с некими масонскими знаками – циркуль, наугольник и некоторые другие символы, свидетельствовавшие о принадлежности его владельца к масонской ложе. Кстати, и носили его, как верно подметила Анна, на правой руке. Уточним – на безымянном пальце. Перстень «Печать масонов» считался символом силы, не всегда проявляющейся явно28.

И опять же, прежние оценки отца Анны о личности и делах князя Барятинского, которыми тот делился с дочерью, вновь косвенно указывают всё на того же Ивана Перфильевича Елагина. Ведь именно он в 1772 году (кстати, это год рождения Анны) стал провинциальным великим мастером и объединил все масонские ложи Российской империи в единую организацию. Под управлением елагинской великой ложи в Санкт-Петербурге в 1-й половине 1770-х годов находилось 14 масонских лож с общей численностью примерно 400 масонов29. Судя по всему, князь Ф.С. Барятинский занимал какое-то важное место в российском масонстве.

Помимо всего прочего, судьба и стремительный служебный рост Фёдора Сергеевича при российском императорском дворе были связаны с его участием в государственном перевороте 1762 года и убийстве императора Петра Фёдоровича в Ропше. Это обстоятельство объясняет особое к нему расположение и щедрое его вознаграждение чинами и орденами со стороны Екатерины Великой, возведённой на трон на штыках заговорщиков.

Однако заметим, что в краткой версии мемуаров Анны де Пальмье допущены некоторые исторические неточности. Так, например, во время описываемого ею визита Барятинского в 1794 году, после смерти её отца, князь имел придворный чин гофмаршала и состоял в чине тайного советника. Обер-гофмаршалом он был пожалован в 1796 году.

Дальнейшая жизнь цареубийцы прошла в опале, в которую он попал сразу после восшествия на трон императора Павла Петровича и оставался в забвении вплоть до своей кончины. Его современник дипломат, сенатор и директор Московской почты А.Я. Булгаков сообщал о том, что «о нем весьма мало сожалеют, и подлинно он того не заслуживает»30.

Однако всё это произошло значительно позже. А той весной 1794 года князь явился по поручению Екатерины II не только с соболезнованиями и утешениями, но и, судя по содержанию переданного в воспоминаниях разговора, с конкретным предложением императрицы о служении Анны при дворе. Скорее всего, речь шла о придворном чине фрейлины императрицы. Девица верноподданнически поблагодарила царицу за проявленную заботу о ней, но от придворного чина отказалась, заявив о причине своего отказа, «чувствуя себя совершенно не способною жить при Дворе…»31. В своём ответе упомянула она и о том, что в завещании отцом ей было «приказано» быть как можно дальше от престола, окружённого «туманом зависти» и «облаками злобы».

На тропе тайного служения

Своё пожелание заняться секретной деятельностью в качестве личного агента по тайным поручениям императрицы Екатерины Алексеевны Анна де Пальмье, как следует из её кратких мемуаров, изложила по результатам своих размышлений «в течение года по смерти родителя моего возродилось во мне живейшее желание уверится в сказанном мне отцом моим собственным своим опытом; приближится к царедворцам и в тайне разглядеть сих Хамелеонов»32. Иными словами, можно предположить, что речь идёт о событиях 1795 года, произошедших в жизни героини нашего очерка. Однако это не так. Все дальнейшие указанные в мемуарах события происходят во второй половине 1994 года. Именно тогда она поделилась своими жизненными планами с часто навещавшим её другом отца и приближенным Екатерины Великой графом Безбородко. Речь шла о её готовности к тайному служению на благо государыни-императрицы. Как мы уже упоминали, граф состоял в дружеских отношениях с предполагаемым отцом Анны царедворцем и литератором И.П. Елагиным. В своих кратких мемуарах наша героиня писала о том, что Безбородко, «коему все тайны известны были», своему умирающему другу «дал обещание служить сироте его вместо отца и покровителя, в чем и слово свое сдержал»33.

В связи с чем у девицы Анны зародилось столь необычное желание заняться тайным соглядатайством, или, как тогда эти действия называли, шпионством при императорском дворе в интересах Екатерины II, она в своих воспоминаниях не упоминает. Более того, она сформулировала своё видение пребывания на столь секретной работе – «быть занятой должностию, не быв однако ж в зависимости ни у кого…»34.

При этом она не сообщала о каком-либо своём опыте в сфере политического сыска или же о своих познаниях, умениях и навыках ведения тайного наблюдения или сбора секретной информации. В качестве доводов в пользу задуманного ею дела и своей готовности к нему она напомнила графу об обширности всесторонних познаний и опыта своего покойного родителя в политике и его глубокомыслии. Тем самым она, на наш взгляд, стремилась намекнуть на то, что какую-то часть отцовских знаний и умений она сумела перенять и готова их использовать на практике. При этом Анна осознаёт, что по своей молодости и неопытности в подобных делах она не имеет ни обширных отцовских сведений, ни его тонкости ума в речах и глубокомысленности в поступках. И, одновременно с этим, она, на наш взгляд, чрезмерно самоуверенно утверждает, что имеет «довольно достаточного сведения о некоторой политической части, состоящей в собирании и составлении общенародных мнений»35. При этом она намекает, что считает графа Безбородко вторым отцом и надеется, в случае каких-либо сомнений в оценке происходящих событий, прибегать к его советам.

Граф пообещал передать императрице о желании Анны трудиться на секретном поприще во благо Государыни и Отечества, предупредив её о том, что их разговор надо держать в тайне. И своё слово он сдержал. В сентябре 1794 года Александр Андреевич сообщил Анне, что Екатерина II повелела разрешить ей заниматься секретной деятельностью под его контролем. Результаты своих тайных трудов Анне следовало доставлять графу. Судя по воспоминаниям А. де Пальмье, императрица к этой секретной затее вначале отнеслась с осторожностью и некоторым недоверием. Со слов Безбородко, передавшего свой разговор с императрицей, Екатерина Алексеевна заметила, что просительница «странная и удивительная молодая особа!»36. При этом царица посетовала на то, что если бы в своё время отец отдал шестилетнюю Анну на воспитание императрице, то теперь бы был совсем другой результат. Получается, что Екатерина Алексеевна о существовании девицы знала задолго до их общения по поводу тайной службы.

«Он потерял дочь свою, – продолжала Монархиня, – своим глупым воспитанием. Что он теперь из ней зделал, сообща сей свои странные правила, свое упрямство и свою гордость? Ах, как мне её жаль!»37 Желая как-то ещё помочь Анне, императрица, чисто по-женски, предлагает выдать её замуж за Грабовского – побочного сына польского короля, считая его завидным женихом. Заметим, что сам факт того, что Анне в мужья прочили рождённого вне брака дворянского отпрыска, свидетельствует о том, что и она была незаконнорожденной девицей.

Казимир Грабовский был одним из трех сыновей, прижитых королём Польши Станиславом Понятовским от любовной связи с женой генерал-лейтенанта Яна Ежи Грабовского. Официально Казимир считался генеральским сыном и воспитывался в католической вере. Потенциальный жених не только был на 2 года младше невесты, но и в ту пору уже год как состоял в законном браке с Людвикой Курнатовской. Более того, в 1794 году у него родилась дочь, которая умерла в младенчестве. Спустя год ушла из жизни и его жена38.

Получается, что в своих воспоминаниях Анна де Пальмье что-то перепутала в датах и последовательности описываемых ею событий. Не мог в 1794 году состоявший в браке 20 летний Грабовский рассматриваться императрицей в качестве возможного жениха для 22-летней Анны.

Вместе с тем само желание Екатерины II выдать Анну замуж вызвало у будущего секретного агента волну негодования. Она, с её же слов, была «девица честная». Так по тем временам называли девственниц. Более того, она и далее желала оставаться девицей, тем самым отказываясь от любых брачно-семейных и любовных отношений.

Она просила передать императрице благодарность за участие в её судьбе и твёрдо заверить царицу в том, что Анне «никогда не быть замужем»39. Она рассматривала брак как некую зависимость и ограничение личной свободы, которые считала для себя неприемлемыми. Подобные философские и социально-нравственные рассуждения и взгляды на окружающую действительность, а также сложившееся мировоззрение и морально-этические правила поведения во многом определяли суждения и поступки Анны де Пальмье. Видимо, за эти качества и взгляды граф Безбородко называл свою подопечную «филосовкою».

По зову сердца или за оклад от казны?

Наставляя свою подопечную, граф А.А. Безбородко отметил: «Императрица права и со всею справедливостию осуждает данное вам родителем вашим не по полу вашему воспитание»40. Но что уже сделано, то назад не вернуть. Не вдаваясь в дальнейшие рассуждения, граф предложил начать ей свою тайную службу на новой должности. Сообщил её куратор и наставник о том, что ей положено жалованье за дела и старание. Однако и это предложение графа неожиданно вызвало у Анны внутренний протест. Она заявила, что она не собиралась служить за жалованье, полагая делать свою секретную работу безвозмездно, «только из одной чести». Сообщила она графу и о том, что располагает довольно крупным капиталом, поскольку родитель оставил ей 500 тысяч рублей. По тем временам это была огромная сумма. Иными словами, она хотела отказаться от назначенного ей жалованья, полагая, что располагает достаточными личными средствами для безбедной жизни. Граф, выслушав её доводы, пристыдил девицу за гордыню. Он привёл свой пример и сказал, что у него денег в 20 раз больше, чем названная ею сумма, однако он от положенного ему жалованья не отказывается. Поэтому он посоветовал не обижать императрицу-благодетельницу и принять назначенные ей 12 тысяч рублей в год в виде жалованья, а также личный подарок от Екатерины II. Судя по тексту, речь шла о золотом украшении, скорее всего, серьгах, в виде колоска с бриллиантовыми зёрнами. Затем новая секретная сотрудница отправилась для размышлений и переживаний в свой кабинет. Наличие в её доме или квартире такого отдельного помещения свидетельствует о том, что она не была стеснена в своём жилище. Вполне понятно, что проживала она в столице.

Начало тайной службы

«Вступила я в оную, – напишет Анна де Пальмье позже в своих мемуарах, – 1794 года октября 23-го дня, и тогда было мне от роду 22 года и семь месяцов. В течении онаго года успела я доставить Ея И.В. плоды трудов моих, которые были очень милостиво приняты и одобрены; за которые получила я опять брилиантовые серьги, изображающие грушу»41.

В период правления императрицы Екатерины Великой Анна, как она указывала в своих мемуарах, пользовалась многочисленными царскими милостями. Однако всё это продолжалось сравнительно недолго. В 1796 году умерла Екатерина II. А спустя 3 года ушёл из жизни её наставник, благодетель и защитник канцлер Российской империи князь А.А. Безбородко, которого она почитала как своего второго отца.

Понять смысл того, чем реально занималась тайный агент императрицы Анна, из её мемуаров понять довольно сложно. Они изобилуют недомолвками, намёками и отвлечёнными рассуждениями, среди которых довольно сложно найти зерно истины. Однако некоторые предположения сделать вполне возможно.

Во-первых, она не состояла в числе придворных или служащих каких-то ведомств, поэтому круг её общения для ведения наблюдений и общения был, судя по всему, весьма ограничен. Она ни разу не упоминала о том, что бывала на светских мероприятиях или в столичных салонах. Значит, её источники информации неизвестны.

Во-вторых, её не знали в столичном обществе и, даже появись Анна там, её сочли бы чужой, малоизвестной особой, и вряд ли кто-то стал бы с ней делиться какой-либо информацией. Да и сословное положение тайного агента нам неизвестно. К тому же, если бы стало известно о её предполагаемом рождении вне брака, то вокруг неё образовалась бы атмосфера морального отчуждения, что свело бы на нет все усилия по её внедрению в аристократическую среду.

В-третьих, судя по тому, что её сообщения оформлялись в письменном виде и в конверте передавались царской особе через доверенного приближённого, можно предположить, что роль Анны сводилась к тайному информированию по каким-то важным и актуальным внешнеполитическим событиям или текущим европейским делам. Этот подход мог стать основанием для отправки её в опалу в связи с тем, что она категорически выступала против сближения с Францией, в то время как император Александр I взял курс на союз с Наполеоном. Её настойчивость могла вызывать у царя раздражение и желание прервать все отношения со своим информатором и отправить Анну в ссылку.

Насколько глубоки и точны были её оценки, рекомендации и выводы, судить, не видя самих донесений, невозможно. При этом историк-архивист М. Данилов уверяет, что такие донесения обнаружены в одном из архивов. Остаётся только ожидать, когда они будут опубликованы и станут доступны историкам и исследователям.

В-четвёртых, чтобы оценить аналитические способности и прогностические возможности Анны, следовало бы вначале определить уровень её образования и полноту полученных знаний.

В-пятых, опыт информационно-секретной службы Анны, по нашим подсчётам, составил всего около четырех лет: в период правления Екатерины II – с октября 1794 по ноябрь 1796 года; при Александре I – c августа 1807 по декабрь 1808 года. В период с 1796 по 1806 год, как она сама сообщила графу Безбородко, Анна 10 лет ничем, кроме своих частных дел, не занималась и отстала от политических занятий42.

Поиск своего места во времена Павла I

Вступивший на российский престол император Павел Петрович также проявил к Анне благосклонность и даже предложил ей придворный чин фрейлины. Строптивая девица вновь отказалась от службы при царском дворе, сославшись на то, что «…для сей должности совершенно не урождена и не воспитана, почему и не могу ее занять»43. Более того, она не приняла от императора и пожалованные ей 800 душ крестьян. Свой отказ она объяснила тем, что не умеет обращаться с крепостными, не понимает сельской экономии, а затем вообще заявила, что не желает иметь у себя невольников. Император Павел I, который, со слов героини нашего очерка, хорошо знал её покойного родителя, для себя сделал выводы и более не предлагал ей никаких наград. Но тем не менее прислал ей 25 тысяч рублей в погашение денежных сумм, которые он брал у её родителя ещё в бытность великим князем. При этом она упоминает о том, что в ту пору всем было запрещено давать Павлу Петровичу в долг даже и 50 рублей.

В короткое время царствования Павла I секретный агент Анна де Пальмье пыталась продолжать исполнять свои тайные обязанности по должности, о которой знали всего два человека в империи – Екатерина Великая и князь А.А. Безбородко. В своих воспоминаниях она писала: «В Царствовании сего Государя я истинно уподоблялась невидимке, то есть: что я все свои деяния и поступки так располагала, что все мне можно было знать, замечать, даже и предвидеть, не быв сама ни в чем замечена или подозреваема; но оставлена совершенно без должного внимания… »44. При этом сразу же возникает вопрос о том, почему князь Безбородко, которого император Павел Петрович вернул к активной политической жизни и возвёл в чин канцлера Российской империи, не счёл необходимым в течение трех лет сообщить подробности о секретной службе Анны де Пальмье. Более того, она сетует на то, что все её донесения оставались без внимания. Однако, как мы отмечали, со времён Екатерины Великой был установлен порядок взаимодействия с секретным агентом именно через А.А. Безбородко. Получается, что человек, которого Анна считала своим куратором, наставником и даже чуть ли не вторым родителем, скорее всего, как можно сделать выводы из мемуаров А. де Пальмье, получал её сообщения и далее оставлял их без внимания. При этом Анна вспоминала, что в начале царствования императора Павла I именно от Безбородко она получала много сведений «касательно политических оборотов и ненадежных средств, предпринятых сим Государем для благополучного Его Царствования»45. С учётом приведённого в мемуарах уточнения можно предположить, что опытный царедворец, ставший канцлером Российской империи, понимал всю пагубность поступавших к нему сведений от секретного агента по последствиям для его благополучия и высокого положения в империи.

Случайные встречи с императором Александром Павловичем

В краткой версии мемуаров Анны де Пальмье есть не поясняемый ею временной разрыв в её воспоминаниях в период после гибели императора Павла Петровича и до 1806 года, когда на русском троне находился его сын – император Александр Павлович. Этот пропуск в воспоминаниях составляет 5 лет, в течение которых о жизни и судьбе секретного агента Анны ничего не известно.

В краткой версии своих воспоминаний она довольно зло характеризует императора Александра I, указав: «сей злосчастной Царь, лжами окруженной, обремененный сомнительностями и недоверчивостию, по большой части из нерешимости своей не выходил инако, как токмо ввергаясь в заблуждение»46. Позже её точка зрения и оценка роли Александра I в укреплении Российской империи и процветании русского общества кардинально изменились. Особенно ярко эти перемены видны в опубликованных фрагментах её мемуаров на французском языке.

Итак, при установлении её первых контактов с Александром I речь идёт о событиях, относящихся к лету 1806 года. Анна рассказывает о том, что происходило в её жизни в период пребывания в Петербурге. Во время верховой прогулки около Каменного острова её заметил император Александр I. Царь был большим любителем прекрасного пола, поэтому проявил неподдельный интерес к ранее ему неизвестной барышне. Он поручил обер-гофмаршалу графу Толстому узнать всё о ней и где она живёт. А жила Анна в то время «на даче Графа Головина, и купленная Государем Александром, которая находится по ту сторону Черной речки, за Строгановским садом»47.

Узнав её адрес, император Александр Павлович стал ежедневно в 11 часов утра верхом проезжать мимо её дома, глядя в лорнет на её окна и кланяясь ей. И так прошла целая неделя. Зная об особом благоволении государя к женскому полу, она удивилась его вниманию, поскольку ей было уже 34 года, царь был на 5 лет моложе. Вся эта ситуация, как она позже вспоминала, показалась ей странной. Она решила выждать время, чтобы понять дальнейшие действия со стороны императора.

Однако частые поездки под окнами Анны заметили и другие обитатели дачи. В своих мемуарах она писала: «все соседи начали удивляться частой езде Государя по той даче, где пред сим его не видали и что он только с лорнеткой своей устремлял взоры свои на мои окошки»48.

Однако царь не знал о том, что она была из числа особенных женщин, которые любовным утехам с мужчинами предпочитали другие отношения. Судя по её взглядам и пристрастиям, изложенным в мемуарах, она была сторонницей лесбийской любви. Надо заметить, что царь, судя по всему, об этом не знал.

Он продолжал свои предобеденные поездки под окнами Анны. Но она приняла решение не искушать его и себя. На время верховой прогулки императора она опускала шторы на своих окнах. Так прошла ещё одна неделя, затем Александр Павлович перестал ездить под её окнами.

Заметим, что М. Данилов в своих примечаниях к публикации мемуаров А. де Пальмье под номером 10 привёл мнение неизвестного современника о полной недостоверности описанных в мемуарах событий касательно проявленного внимания к Анне со стороны императора. «На полях рукописи против рассказа о «частой езде» императора Александра I запись рукою неустановленного лица: «Вранье – девушкам часто грезится, что за ними гоняются мущины. Ничаво не бывало»49.

Как складывались на самом деле отношения тайного агента Анны с императором Александром Павловичем, мы расскажем несколько позже.

На секретной службе у Александра I

В этой части своих мемуаров, так или иначе связанных с императором Александром I, Анна несколько раз упоминает об особо доверенном царедворце графе Толстом, выполнявшем тайные и сугубо личные, часто интимного характера, поручения императора. Речь идёт о графе Николае Александровиче Толстом. Выходец из семьи с корнями столбового дворянства и знатного графского рода, прославившегося в петровские времена, он сделал блестящую карьеру. По обычаям прошлых лет, он со дня своего рождения был приписан к гвардии и состоял в Семёновском полку. К двадцати годам молодой граф уже имел чин капитана гвардии.

Преуспел он и в придворной службе. Вначале он состоял при великом князе Александре Павловиче и сумел заслужить расположение не только великого князя, но и Екатерины Алексеевны. Даже недоверчивый Павел Петрович отмечал его служебное рвение и выделял среди других. Графу Толстому удавалось избегать участия в придворных интригах и обходить стороной всё, что было связано с политикой. Он слыл образцовым служакой, круг интересов которого ограничивался его служебными обязанностями. Благодаря этим качествам граф вскоре добился высот в придворной службе. В 28 лет он стал камергером, а спустя короткое время был назначен гофмаршалом малого двора великого князя Александра Павловича. Кстати, по Табели о рангах это был придворный чин 3-го класса.

Император Павел I сохранил своё благоволение к графу Толстому. В день коронации графу в знак особого расположения было подарено 600 крепостных крестьян.

Положение графа Н.А. Толстова ещё более упрочилось после вступления на российский престол императора Александра I. Для графа наступил «звёздный час» в придворной службе. «В течение 13 лет, – читаем в его биографии, – он пользовался правом беспрепятственного входа к императору, а также повсюду сопровождал его»50. В описанный в мемуарах Анны де Пальмье период граф Толстой, ставший обер-гофмаршалом и действительным тайным советником, был на пике своей придворной карьеры и состоял особо доверенным приближённым императора Александра Павловича. При этом при царском дворе он выделялся своей грубостью, излишней прямолинейностью и дерзостью. Проявлял он свои не лучшие качества даже в общении с императором. При этом снисходительность царя к проступкам приближённого оставалась загадкой для придворных. «Со вступлением на престол Александра I, – читаем в издании великого князя Николая Михайловича, – начинается придворная деятельность гр.[афа] Н.[иколая] А.[лександровича], который почти безотлучно состоял при Государе в течение 15-ти первых лет его царствования, занимая пост обер-гофмаршала до самой своей кончины»51.

По воспоминаниям Анны, её как бы случайные встречи с графом Толстым происходили в летние месяцы 1806 года. Тогда же у неё возникла надобность по какому-то не названному ею делу обратиться с прошением о правосудии императора. Она письменно изложила суть проблемы и свою просьбу, а также сообщила о своей службе при Екатерине Великой «и чем я при ней в тайне занималась»52.

На 3-й день после этого к ней пожаловал всё тот же граф Толстой. Он сообщил, что её прошение будет удовлетворено. Но главной целью его визита было другое. Граф сообщил, что императора заинтересовала её прежняя секретная работа при Екатерине II и царь предлагает ей «ту же самую должность и на том же самом положении…»53.

Анна поблагодарила за монаршее благоволение и оказанную ей честь, однако сообщила графу Толстому, что, к её великому сожалению, не может принять столь лестное предложение от самого императора. При этом она честно объяснила причину своего отказа. «Десять лет сряду ничем не занимаясь, как одними своими частными делами, и отставши всесовершенно от политических занятий, – сообщила Анна посланнику императора, – то смею ли я теперь приняться за них, когда мне должно будет долго ходить во мраке лабиринта их?»54

Посетовала она и на то, что ей теперь не найти такого же наставника и куратора, каким был князь Безбородко, советами которого она руководствовалась в своей тайной службе. К тому же она тогда была молода и не опасалась никаких препятствий. А теперь в свои 34 года она стала мудрее и научилась предвидеть возможные опасности и неудобства на своём жизненном пути.

По просьбе графа Толстого она свой ответ императору изложила в письменном виде. Царю ответ строптивой бывшей придворной шпионки не понравился. Он вновь прислал обер-гофмаршала Толстого с тем же предложением. Анне пришлось покориться воле императора и согласиться передавать графу все её донесения, адресованные Александру II. При этом она пресекла фривольное обращение к ней со стороны Толстого и его попытку придать их разговору романтические нотки. Заметим, что графу тогда был 41 год и при дворе он слыл ловеласом. Своим замечанием по поводу его романтического тона она, видимо, расстроила какие-то его фривольные планы, поэтому он сухо попрощался и быстро удалился.

Отказ от сотрудничества с графом Толстым

Целый месяц от графа Толстого не было никаких вестей, что, как вспоминала позже наша мемуаристка, её даже порадовало. Она подумала, что все прежние пустые хлопоты остались позади. Тем более обещанного положительного решения по её прошению так и не поступило. К тому же ей очень не хотелось вновь заниматься «государственными делами».

Жизнь шла своим чередом. Летний сезон завершился, и в сентябре она съехала с дачи и вернулась в столицу. Октябрь тоже прошёл в житейских хлопотах. Лишь в ноябре она решила написать графу, чтобы узнать о причинах задержки обещанного ей решения по её прошению к императору.

Граф Толстой, сославшись на болезнь, сообщил, что сам к ней приехать не может, поэтому пригласил Анну к себе. Царедворец начал их встречу с претензий, что за всё прошедшее время от неё он не получил ни одной депеши для государя. Но бывалая и решительная тайная агентка царской семьи напомнила графу о том, что, с его же слов, государем было поручено ему лично раз в неделю приезжать к ней и получать из рук в руки бумаги, адресованные царю. Заявив, что она больше никаких дел с Толстым иметь не желает, возмущённая Анна покинула графский дом.

Обиженная столь пренебрежительным отношением со стороны графа Н.А. Толстого, Анна в тот же день написала письмо императору Александру Павловичу, в котором она изложила всё происшедшее с момента её первой встречи с графом и в последующий период, включая день прошедший. При этом в своём письме она ещё раз поблагодарила императора за оказанную «честь и доверие, поручая мне столь значительную должность, от которой я решительно отказываюсь, естьли Вашему И.В. не заблагоразсудится поручить другой особе, кроме Вашего обер-гофмаршала, получать из рук моих известныя Вашему И.В. бумаги…»55.

Новый куратор – князь Голицын

Император принял её пожелание, и вскоре к ней явился другой приближённый Александра I – князь Александр Николаевич Голицын. Была ли эта замена наставника лучшим вариантом, сказать сложно. Познакомимся с князем поближе.

Александр Николаевич был единственным княжеским сыном гвардейского капитана Н.С. Голицына. В 10 лет он по распоряжению императрицы Екатерины II был привезён из Москвы в столицу и зачислен в Пажеский корпус. Обучение там было рассчитано на подготовку будущих царедворцев, поэтому основное внимание уделялось французскому языку, танцам, светским манерам, а также фехтованию и верховой езде. Мальчик быстро прижился при царском дворе и вскоре стал постоянным участником детских забав великих князей Александра и Константина.

По окончании Пажеского корпуса он всего год прослужил поручиком Преображенского полка, а затем вернулся к придворной службе в качестве камер-юнкера малого двора великого князя Александра Павловича. Екатерина II, зная, что князь стеснён в личных средствах, тогда как придворная жизнь требует значительных издержек, распорядилась выдать ему 23 тысячи рублей в качестве ежегодного пособия. А на 23-м году жизни князь Голицын из рук самой императрицы получил ключ камергера56.

В 1799 году пережил взлёт и падение в своей службе при царском дворе: стал камергером, получил орден Святого Иоанна Иерусалимского и по неизвестной причине был отправлен в отставку и выслан из столицы императором Павлом I.

Проживал в Москве, где увлёкся чтением исторических книг и художественной литературы. Был возвращён к службе императором Александром I и занял должность статс-секретаря императора, а с 1805 года стал обер-прокурором Святейшего синода. С секретным агентом Анной де Пальмье он встречался, когда состоял именно в этой должности.

По воспоминаниям современников, князь А.Н. Голицын внешне производил приятное впечатление. Был он небольшого роста. Лицо его выражало приветливость и никогда не демонстрировало дурного расположения духа. От него нельзя было услышать какого-либо неприятного слова. В жизни он не гонялся за внешними отличиями и почестями. Лето он обычно проводил на Каменном острове в одном из дворцовых павильонов.

В его доме никогда не проводились балы и приёмы, поскольку до старости он оставался убеждённым холостяком. При этом, как отмечали современники, он был известен своими интимными связями с мужчинами57. Видимо, таким образом император учёл возмущение Анны от фривольного разговора графа Толстого с романтическими намёками. У нового посланника царя интимные предпочтения были иного характера.

Они условились, что князь будет в среду и субботу забирать у агента де Пальмье конверты с донесениями для передачи их Александру I. Даже когда царь был в отъезде, конверты с её донесениями переправлялись ему эстафетой для ознакомления. Со слов нашей мемуаристки, император высоко ценил её труды и наблюдения, находя их полезными. Как ей передавал князь Голицын, государь в разговоре с ним сожалел о том, что она не родилась мужчиной.

Во французской версии своих мемуаров Анна описывает свою личную встречу с императором Александром I, состоявшуюся спустя год, предположительно, в августе 1807 года. И это её воспоминание разительным образом отличается от того, что она же написала в прежде приведённой нами краткой версии воспоминаний на русском языке. Если тогда она написала, что царь специально ездил верхом под её окнами, чтобы обратить на себя внимание, то спустя год, как следует из текста мемуаров, она уже сама искала личной встречи с императором. Для этого она специально сняла на лето на берегу Малой Невки загородный дом Ланского на Каменном острове. Свои действия она объясняла желанием быть подле царя. Судя по всему, к тому времени она уже состояла у царя на секретной службе и через князя Голицына отправляла ему свои донесения.

Однажды, гуляя по лесу на острове, она встретила императора, который совершал верховую прогулку. Дальше всё было, как в плохом романе. Известный своей любвеобильностью государь, не мудрствуя лукаво, подъехал к молодой женщине и по-солдатски прямо, не покидая седла, предложил: «если возможно, то он вечером того же дня посетит меня инкогнито». На что Анна отвечала императору: «Почему же нет… мною будут приняты все необходимые меры»58. При этом царь запретил ей сообщать об этом князю и сказал, чтобы она ждала его в 8 часов вечера. Визит Александра I состоялся в назначенный час.

«Хотя все это и напоминало пикантное приключение, – написала она позже в своих мемуарах, – но на деле о том не могло быть и речи, ибо еще не существовало на свете женщины, менее способной любить и внушать ответные чувства, нежели я, рожденная лишь для дел серьезных и полезных»59.

Однако у Анны был свой взгляд на свою судьбу и своя оценка её жизненного пути. В конце своих кратких воспоминаний она писала: «Я женщина в полном смысле этого слова. Представляю судить другим, хорошо или плохо поступила природа, разбив форму, по коей я была вылита; что же касается меня, то я понимаю свое сердце, знаю свет, и если я не лучше обитающих в нем, то во всяком случае не похожа на них»60.

И на той встрече с императором в августе 1807 года, как указала Анна в своих мемуарах, они провели время не в романтических утехах, а в беседе на политические темы. Секретная сотрудница вновь, в дополнение к своим донесениям, попыталась убедить Александра I в опасности курса на сближение России с наполеоновской Францией.

Как предполагают историки, свои краткие выписки она выполнила на русском языке в 1830 году, о чём свидетельствует одна из пометок на рукописи. Анне де Пальмье в то время было уже 58 лет и, судя по тексту воспоминаний, она уже готовилась к подведению итогов своего непростого жизненного пути. Она размышляет о счастье, о событиях, оказавшихся на весах судьбы, вспоминает о своем детстве, проведённом в деревне. Позже деревенская жизнь стала вызывать у неё по каким-то причинам неприятные впечатления, в связи с чем она убедила мать продать деревню. Анна давно покинула деревню, и у неё долгое время были лишь одни неприятные воспоминания об этом периоде жизни. Однако спустя 36 лет с той деревенской поры и почувствовав старость на пороге жизни, она всё чаще стала с улыбкой припоминать события из милого прошлого.

Она прожила свою жизнь вне брака и не познав радости материнства. Среди современников распространялись слухи о её лесбийских увлечениях, чем объясняли полное отсутствие внимания к романтическим отношениям с представителями мужского пола. Видимо, в этой связи она особо подчеркнула в мемуарах, что она считает себя женщиной «в полном смысле этого слова». Что Анна конкретно имела в виду, она не пояснила.

Она заявила о своей готовности предстать на Страшном суде со своей рукописью в руках. Интересно, какую именно из двух рукописей она имела в виду – написанную в полном объёме на французском языке или краткую выписку из неё, выполненную на русском языке?

Краткую рукопись на русском языке она завершила фразой, свидетельствующей о её бедственном материальном положении. «Ныне я питаю надежду, – писала Анна де Пальмье, – лишь на счастье возыметь доход верный и достаточный для существования»61.

«В одном из архивов, – пишет историк-архивист М. Данилов, – обнаружены ее секретные донесения»62. Но в каком именно из российских архивов хранятся найденные документы, о чём и кому доносила секретный агент, к сожалению, не указано. Не упоминается и о том, были ли эти документы введены в научный оборот и доступны ли они историкам, исследователям и краеведам. Заметим, что ещё в начале 1990-х годов М. Данилов писал: «Придет время, и будут опубликованы секретные донесения тайной агентки. Будет опубликован и французский вариант ее записок – гораздо более обширный, содержащий множество новых подробностей о ее судьбе»63.

О том, когда же наступит благоприятное время для публикации секретных донесений агента Анны, не даётся даже намёка. Видимо, прошедших двух с лишним столетий ещё недостаточно, чтобы снять гриф секретности с этих архивных документов и сделать их доступными широкому кругу историков и исследователей.

Жизнь в опале вдали от реальных дел

В своих мемуарах на французском языке Анна де Пальмье довольно подробно рассказывает об обстоятельствах своей опалы и последовавшей долгой жизни в ссылке. Повеление императора Александра I покинуть ей С.-Петербург и выбрать себе место жительства в одном из провинциальных городов на территории империи. «Сию ужасную весть, – писала она в своих мемуарах, – сообщил мне коварный куртизан г-н Балашов, на диво ловко игравший роль сочувствующего человека, который негодует на несправедливость, творящуюся пред его взором…»64

Упомянутый в мемуарах Александр Дмитриевич Балашов во времена императора Александра I был достаточно известным политиком, военным и дипломатом. Свою службу он начал в армии, где достиг генеральских эполет. Пользовался доверием царя. В марте 1808 года был назначен столичным обер-полицмейстером. На этой должности был лично представлен царю и с той поры пользовался его покровительством и расположением. В 1809 году был пожалован чином генерал-адъютанта императора. Затем был военным губернатором С.-Петербурга, а в июле 1810 года, сохранив прежний пост, стал ещё и министром полиции65.

Анна де Пальмье была глубоко огорчена и возмущена тем, что её отправляют в ссылку, даже не объяснив, в чём она обвиняется. Она не была привлечена к ответственности, никем не допрошена и не осуждена. Ей не были предъявлены какие-либо обвинения и доказательства её вины. Ответы на эти вопросы тайная агентка пыталась получить у обер-полицмейстера С.-Петербурга А.Д. Балашова, однако тот сообщил, что в силу сложившихся особых обстоятельств император не может объяснить ей причину высылки из столицы и отменить своё распоряжение. При этом император просил ей передать, что он помнит о ней и удаление Анны из Петербурга будет недолгим.

Ввиду того, что Анна на момент отъезда в ссылку была, с её слов, лишена каких-либо средств, то она обратилась с просьбой о выдаче обещанных ей денег за прежнюю службу. На другой день ей передали от императора 2 тысячи рублей под расписку в знак доброго отношения к ней Александра I. Перед отъездом из столицы она получила от Балашова ещё 200 рублей на дорогу.

Одновременно ей был предписан обет молчания. В своих мемуарах об этом она позже писала: «мне было запрещено говорить в будущем с кем бы то ни было о сведениях, сообщенных Е.[го] И.[мператорскому] В.[еличеству], или о тех знаках милости, которые я буду от него получать; в противном случае я буду сослана еще дальше и лишена монарших милостей»66. При этом было определено, что при необходимости обратиться к императору ей следует писать прошение на имя министра внутренних дел.

Местом проживания Анне определили небольшой городок Великие Луки в Псковской губернии, расположенный от столицы на расстоянии 400 с лишним вёрст. На момент её приезда в декабре 1798 года в городе проживало около 3 тысяч человек и лишь к 1825 году численность горожан составила 3700 человек67. Прожила Анна де Пальмье на этом месте ссылки долгих 11 лет. За это время она неоднократно обращалась к царю с прошением о переезде на жительство в город Коломну Московской губернии, однако этого ей не позволяли. Лишь в 1819 году ей «была дарована милость стать свободной, сиречь изменить место жительства и жить в обширной империи там, где я пожелаю, исключая колыбель моей юности…»68. Так она называла город С.-Петербург, в котором родилась. Путь в столицу для секретного агента императоров по-прежнему был закрыт. В том же году она перебралась в уездный город Коломна, расположенный примерно в 100 верстах от Москвы.

«Стараниями калужских краеведов установлено, – отмечает историк-архивист М. Данилов, – что тайная агентка после многих мытарств проживала в данной губернии и даже открыла там собственный пансион. К сожалению, ее дальнейшие следы теряются…»69 При этом никаких конкретных указаний на источник или публикацию автор не привёл. Первой нашей реакцией на эту информацию стала попытка найти источник публикации. Однако поиск сведений в открытой печати и среди калужских краеведов результатов не дал. Тогда направлением поисковой работы стало уточнение момента появления «калужского следа» в биографии Анны де Пальмье.

Действительно, в тексте её краткой выписки из мемуаров такое упоминание есть. Анна, вспоминая о своих конных и пеших прогулках, писала: «… глупая Калужская публика удивлялась моему костюму»70. Казалось бы, вот оно прямое указание на её пребывание в Калуге. Однако, на наш взгляд, даже беглый анализ содержания абзаца из её мемуаров, где приведена эта фраза с упоминанием о Калуге, если рассматривать его в целом, свидетельствует об описании петербургских достопримечательностей. Остаётся загадкой, каким образом такое могло произойти. Либо это оплошность автора воспоминаний, либо результат каких-то сокращений текста о пребывании в Калуге в кратком тексте мемуаров. Давайте ещё раз внимательно перечитаем этот абзац из мемуаров героини нашего очерка.

Как видно из приведённых выше фрагментов абзаца, взятого из сокращённой выписки из мемуаров Анны де Пальмье, описываемые события имели место в Санкт-Петербурге. Перечислим упомянутые Анной столичные памятные места. Начнём с дачи графа Головина. Речь идёт об усадьбе, расположенной у слияния Большой Невки с Чёрной речкой. Усадьба с прилегающими деревнями была дарована Петром I генерал-фельдмаршалу графу Ф.А. Головину. В 1780-х годах его внук Н.Н. Головин значительно преобразил родовое имение. Был построен роскошный особняк в классическом стиле, разбит большой сад, построены оранжереи и теплицы. В последующие годы поместье потомков графа Головина расширялось и перестраивалось вплоть до 1802 года. В этом же году имение по распоряжению императора было выкуплено казной и преобразовано в царскую ферму. Спустя 7 лет дом Головина причислили к Каменноостровскому дворцу. С той поры дача Головина, как по привычке именовали графское поместье, стала летней резиденцией членов императорской фамилии и их высокопоставленных гостей71. Каким образом и в качестве кого героиня нашего очерка поселилась на территории, находящейся в ведении МВД и придворного ведомства, неизвестно.

Каменный остров был подарен Екатериной Великой своему сыну Павлу Петровичу в 1765 году. Остров имел площадь чуть более одного квадратного километра и располагался между 3-х рек Невки – Малой, Средней и Большой Невками. От Крестовского острова остров отделён рекой Крестовкой. К тому же практически пополам Каменный остров разделён Большим каналом. Дворец, получивший название Каменноостровский, начал возводиться уже на следующий год. Было выбрано классическое архитектурное решение – дворец был возведён в форме буквы «П». В центральной части здания дворца располагались: аванзал, или, по-современному, фойе, Большой зал, Морской салон, Картинный зал и Кабинет императора. В боковых частях здания слева и справа располагались Дворцовый театр и жилые помещения. В январе 1780 года все основные этапы строительства были завершены и в честь императрицы Екатерины II был устроен блестящий приём в оранжерее дворца. Два года спустя во дворце были завершены все отделочные и декоративные работы. С 1801 года вступивший на престол император Александр I превратил дворец в свою любимую резиденцию. Поэтому конные прогулки Александра Павловича по принадлежавшему ему Каменноостровскому комплексу и прилегавшим территориям выглядят вполне естественно. Судя по содержанию мемуаров, описанные события имели место летом 1806 года.

Мемуаристка А. де Пальмье упомянула и Строгановский сад, в котором она часто отдыхала с книгой в руках. Кстати, в то время владения графа Строганова, расположенные недалеко от места впадения Чёрной речки в Большую Невку, называли и дачей Строганова, и Строгановским садом, и Строгановским парком. Все перечисленные выше территории и строения располагались друг от друга на незначительном расстоянии. И все они относились к столичным достопримечательностям. Именно вместе с ними была упомянута Калужская улица, которая, на наш взгляд, могла озадачить некоторых историков и краеведов. Попытка найти ту взаимосвязь, которая позволила Анне упомянуть эту улицу вместе с петербургскими достопримечательностями, могла бы привести к неожиданным результатам. Например, подсказка нашлась бы на «Архитектурном сайте Санкт-Петербурга»72. Оказывается, что в Северной столице в прошлом была улица под названием Калужский переулок, выходивший на Тверскую улицу. Рядом располагался Калужский сквер. Другое название – Калужский парк. Правда, у этой версии есть одно слабое звено. Своё название «Калужский переулок» улица получила позже описываемых в мемуарах событий. А была ли в ту пору ещё какая-то улица с таким названием в Петербурге – неизвестно. Возможно, Калужской называли в бытовом плане улицу, где проживали калужские купцы, привозившие свои товары в столицу.

Однако в книге историка И.Д. Филина приводится прямое подтверждение факта пребывания Анны де Пальмье в Калуге. Дело в том, что малоизвестный французский вариант мемуаров начинается вступлением под названием «Рассуждение, имеющее целью оправдать царствование покойного императора Александра I. Адресовано заговорщикам». Размышления бывшей тайной агентки Александра Павловича вполне понятны, поскольку касаются недавно подавленного властью восстания декабристов, которых она считает злонамеренными заговорщиками против верховной царской власти. Нас же в данный момент больше интересует то, что это вступление было собственноручно подписано Анной следующим образом: «Писано иностранкою, родившейся в С.-Петербурге. Калуга. 14 марта 1826»73. Отсюда можно сделать как минимум два важных, на наш взгляд, вывода: 1) Анна в марте 1826 года действительно находилась в Калуге; 2) родившись в Российской империи и прожив здесь 54 года на момент написания вступления к своим мемуарам на французском языке, она продолжала считать себя иностранкой. При этом, на наш взгляд, она была подданной российской короны, поскольку была рождена в Российской империи и состояла на русской службе. Однако полную уверенность в этом могли бы дать архивные документы и записи в метрической книге, которые до сих пор не обнародованы, а, возможно, пока ещё и не обнаружены.

В этой связи вновь возникает вопрос о её рождении. Если она рождена иностранкой, то, вполне возможно, она оставалась в католической вере. Однако это лишь наше предположение, поскольку сама Анна нигде не сообщала о своих религиозных предпочтениях и вероисповедании. В любом случае, ввиду возникновения разных версий и объяснений требуется дополнительное изучение и поиск документальных подтверждений или опровержения ошибочно сделанных предположений.

Образ секретного агента Анны де Пальмье в литературе

Наша современница писатель Алла Бегунова в книге «Камеи для императрицы»74, ссылаясь на опубликованные в 1994 году в серии «Русский архив» собственноручных записок Анны, вскользь по линии сюжета своей книги рассказывает об этой таинственной особе.

В своём авторском вступлении она отмечает, что упомянутые в книге персонажи можно условно распределить по 4 группам. В 1-ю группу входят персонажи в образе известных исторических личностей. Малоизвестные персоны, составляющие 2-ю группу, тоже являются реальными людьми, о которых есть упоминания в исторических документах и других достоверных материалах. Упоминаются в книге и те персоны, о которых вообще мало что известно и поэтому они составляют 3-ю группу. А в 4-ю группу надо отнести всех вымышленных автором персонажей, не исключая возможности их реального присутствия в тех или иных исторических событиях. Героиню нашего исторического очерка Анну де Пальмье, на наш взгляд, следует отнести ко 2-й и частично по некоторым позициям – к 3-й группе персонажей.

При этом автор названной книги придерживается наиболее распространённой версии о происхождении Анны де Пальмье и считает, что таинственная дама была внебрачной дочерью Ивана Перфильевича Елагина75, состоявшего при императрице Екатерине II в должности статс-секретаря или кабинет-секретаря императрицы, как тогда именовали эту государственную должность в империи.

Другая известная писательница нашего времени, Елена Арсеньева, одну из своих книг в серии исторических новелл «Дамы плаща и кинжала» назвала «Дама-невидимка (Анна де Пальме)». Конечно, можно сразу же озаботиться вопросом, отчего автор неточно приводит фамилию героини – ведь известно, что её фамилия, подлинная либо нет, но она другая. Принято считать на основании её собственной рукописи, что она называла себя Анной де Пальмье. Конечно, автор названной исторической новеллы имеет право на творчество и художественный вымысел, включая изменение имён, фамилий и других личных сведений своих персонажей, а также на собственную трактовку описываемых исторических событий. И тем не менее приводимые Еленой Арсеньевой доводы, как нельзя кстати, выстраивают версию внебрачного рождения самой Анны, а также биологического отцовства И.П. Елагина. Её приёмным отцом назван приезжий молодой француз Валентэйн де Шоверне де Пальме, которого взял в свой дом русский вельможа. В благодарность за это доброе дело Елагин предложил французу жениться на молодой женщине с ребёнком на руках и дал за ней большое приданое. При этом он взял с него слово, что пока барин жив, он не расскажет всей правды русской девочке. Со временем француз понял, что мать девочки умерла при родах, а его нынешняя жена просто нянька. Потом француз занемог, и перед смертью они вместе с Елагиным раскрыли тайну её рождения. А когда настал его смертный черёд, то «умирая в 1794 году, он оставил Анне в наследство не только солидный капитал, достаточный для безбедной жизни, но и именно ей передал свои дневники, записки и рукопись некой книги, в которой, подобно князю М.М. Щербатову, описал «повреждение нравов в России», только в еще более сильных выражениях»76. Эти откровения стали серьёзным испытанием для Анны и во многом предопределили всю её дальнейшую судьбу. К сожалению, в книге нет никаких ссылок на источники, что позволяет предположить, что всё вышеизложенное не более чем творческий порыв писательской мысли.

После таких наблюдений и выводов уже по-другому воспринимается описанная в этой книге методика цифрового шифрования близких Екатерины II и её придворных, в которой императрица фигурировала под номером 1, а её секретный агент имела номер 01. В приводимых в книге фрагментах якобы донесений Анны эти цифровые обозначения приводятся. Почему с прибавкой якобы? Потому, что никаких подтверждений существования такой системы анализа до сих пор не опубликовано. Остальное описание в книге в той или иной степени соответствует содержанию мемуаров Анны де Пальмье и были ранее изложены в нашем историческом очерке.

Последние годы доживала в нужде

Сведения о материальном положении Анны де Пальмье известны историкам и исследователям из её мемуаров на французском языке и кратких воспоминаний, изданных на русском языке. Как уже выше нами упоминалось, при поступлении на тайную службу к Екатерине II полная возвышенных чувств и благородных помыслов Анна была готова заниматься секретной деятельностью безвозмездно. Посланцу императрицы А.А. Безбородко, сообщившего ей, что по её должности установлен оклад в 12 тысяч рублей в год, возмущённая Анна заявила, что она никогда не предполагала служить за деньги, «а только из одной чести». При этом она сообщила, что родитель, ушедший из жизни в марте 1794 года, оставил ей в наследство 500 тысяч рублей, которых, как она предполагала, ей хватит до конца жизни. Из известных нам наследников в то время оставалась её мать, которая также должна была получить какое-то наследство. Были ли в семье ещё дети или другие законные наследники – неизвестно.

Император Павел I предложил ей в награду за прежние заслуги 800 крепостных крестьян, от чего она отказалась. Она заявила, что не хочет иметь невольников. Звучало это благородно, но на деле было непрактично. В результате император передал ей 25 тысяч рублей, которые он якобы когда-то брал в долг у её отца. Про другие доходы она не сообщала, хотя и упоминала о когда-то проданной матерью деревеньке.

Как оказалось, деньги как-то быстро и незаметно израсходовались. Когда её вновь принял на тайную службу император Александр I, он тоже, с её слов, обещал Анне какое-то жалованье. Но на момент её отъезда в ссылку в декабре 1808 года она получила по его поручению только 2 тысячи рублей, и ещё 200 рублей передал ей на дорогу обер-полицмейстер А.Д. Балашов. Видимо, это были далеко не те средства, на которые она рассчитывала пережить опалу вдали от столицы.

Её благополучие заметно снизилось с момента переезда в подмосковную Коломну в 1819 году. С той поры она перестала получать какую-либо помощь от императора. Упоминала она о получаемой пенсии, не называя её размера. Судя по всему, пенсион был весьма скромным.

В завершающей части своих мемуаров на французском языке она упоминает о потере состояния в 90 тысяч рублей, не раскрывая причин и подробностей. О чём шла речь – неизвестно. К тому времени её интересы и жизненные запросы становились всё более скромными. Об этом Анна де Пальмье писала: «Достигнув возраста преклонного, со здоровьем, разрушенным перенесенными испытаниями и разразившимися надо мною грозами, – не желала я уже ничего иного, кроме тихой и спокойной жизни, …соразмерной с моими скромными средствами»77.

Попутно заметим, что ознакомление с русским текстом воспоминаний Анны вызывает смешанные впечатления. С одной стороны, из текста видно, что пишет человек, оказавшийся в сложной жизненной ситуации, считающий себя незаслуженно подвергаемым оскорблениями, нападками и клевете. Иными словами, можно сделать вывод о том, что в этот период жизни она была невостребована в обществе и находилась в опале. Она предлагает читателю самому разобраться и взвесить её дела и поступки, чтобы сделать выводы о её непростой жизни.

При этом она уверена в правоте своих дел, о чём свидетельствует утверждение Анны в том, что «…терзания совести меня не преследует… »78. Обида на несправедливое отношение проявляется с первых же строк воспоминаний Анны. Рассуждая далее об изгибах своей судьбы, отмечая своё стремление не поддаваться разрушительным последствиям людской славы и пустого величия, она отмечает, что в жизни ей удавалось избегать искушений гордости и тщеславия. «На все прочие обстоятельства, – вспоминает Анна, – со дня рождения моего, опустя мрачное покрывало, скажу только то, что ежели я жестоко стражду – то за чужие проступки, за чужие слабости и пороки… Но правота и добродетель как были, так и будут завсегда спутниками моими»79.

С другой стороны, мемуары секретной агентки, на наш взгляд, чрезмерно перегружены разными философско-мировоззренческими рассуждениями и отступлениями, что обычно не характерно для людей подобных тайных занятий.

Графиня среди секретных сотрудников

С первых дней существования III отделения принимались меры по созданию секретной агентурной сети из представителей разных слоёв населения. Были среди тайных агентов и женщины. Так, например, знающие современники тех лет имели все основания считать, что дочь киевского губернского предводителя графа А.С. Ржевуского, позже известная как светская красавица и международная авантюристка Каролина Адамовна Собаньская, служила секретным сотрудником III отделения. Так ли всё обстояло на самом деле? Попробуем приподнять покрывало времени и заглянуть в те давние времена. И наш краткий исторический экскурс надо, на наш взгляд, начать с рассказа о судьбе другой необычной женщины – Софии де Витте, также тайно служившей русской короне. Волею судеб её старший сын Иван Витт также вступил на тропу тайной службы в русской разведке и политическом сыске. Он же и привлёк Каролину Собаньскую к тайному служению в политическом розыске. Затем общее дело их сблизило настолько, что они стали мужем и женой. Считают, что в молодой красавице он разглядел схожесть её характера и линии жизни с судьбой своей матери. Правда, их супружество продлилось недолго. Видимо, две склонные к авантюрам личности, преследовавшие разные жизненные цели, и не могли бы оставаться вместе в течение долгого времени. Когда-то считалось, что история развивается по спирали. Каждый из героев нашего очерка занимал значимое место в русской тайной службе на своём витке исторической спирали.

Семейные тайны мастера разведки и политического сыска

Судьба Ивана Осиповича де Витта до сих пор таит немало загадок и семейных тайн. Первая же загадка возникает сразу, как только речь заходит о месте его рождения. По одной из версий, мальчик появился на свет в 1781 году в польской крепости Каменцы, где комендантом был его отец Иосиф де Витт80. Согласно другой версии, первенец в семействе Витт появился на свет во время их путешествия по странам Европы. Родился мальчик в Париже 17 ноября 1781 года81. Есть и ещё одна, уточняющая, версия, согласно которой любимый сын родился в Париже, но только на месяц позже – 17 декабря 1781 года82. Эту же дату и место рождения первенца указывал и польский историк и краевед И. Ролле. При этом он ссылался на конкретный документ – вшитую в книгу о рождениях в каменецком костёле метрике на французском языке о том, что в Париже 17 декабря 1781 года родился Иван, сын Иосифа и Софии Витт. Тогда же новорожденный прошел и обряд крещения, принятый у католиков83.

Не всё понятно и с его именами, которых, как оказалось, у него было несколько. И это обстоятельство не вызывало бы особого удивления, понимая, что такие перевоплощения порой необходимы в его профессии разведчика. Но путаница и чехарда имён у него началась с пелёнок. Так, к загадкам на страницах книги жизни будущего графа прибавилась ещё одна, поскольку в различных публикациях о нём приводятся его разные имена. Попробуем разобраться в том, что уже давно покоится во глубине веков. При этом сразу отметим, что различия в написании фамилии графа – Витт, де Витте, фон Витт и другие нами отдельно не рассматриваются и не анализируются. Считаем, что в таких случаях речь идёт об одном и том же человеке.

В родословной графов де Витт говорится о том, что новорожденного нарекли Яном, видимо, в честь его деда-генерала84. Однако в списке лейб-гвардии Конного полка, куда 17 февраля 1792 года был зачислен корнетом 11-летний графский отпрыск, он именуется Яковом Осиповичем85. Позже, уже на вершине своей славы, в списках генералов Российской империи он значился под именами Иван Осипович (Яков Иосифович, Якоб Жозеф)86. Недавно наш современник писатель В.В. Шигин в своей книге, посвящённой тайной службе И.О. Витта на благо Российской империи написал о том, что «своего старшего сына Иоганна Софья называла дома исключительно Иваном, да и воспитывала с пеленок в любви к России»87. Иными словами, у мальчика объявляется ещё одно имя – Иоганн. Готовя сына к русской военной службе, любящая своего первенца мать решается на отчаянный шаг. Втайне от отца ребёнка графа Йозефа (Иосифа) де Витта она во время пребывания в Херсоне отвела рождённого католиком старшего сына в православный храм, где он обрёл православие. Перемена вероисповедания является важным событием в жизни каждого верующего человека. С того дня католик Иоганн стал православным Иваном88. Он стал посещать литургии вместо прежней мессы. Научился креститься справа налево, как принято у православных, вместо прежнего католического обряда слева направо. Привык юный граф в православном храме отбивать земные поклоны вместо коленопреклонённых молитв на скамеечках в латинских обрядах. И ещё много чему научился дворянский недоросль, вступив в лоно православия и обратившись в Ивана Осиповича де Витта. Однако официально именоваться так на русской военной службе он стал лишь после обретения генеральского чина.

Затем графиня София де Витт предприняла ещё один решительный шаг, круто изменивший всю дальнейшую судьбу её старшего сына. В 1792 году по обычаю того времени, существовавшему среди российской аристократии, она записала своего 11-летнего сына в русскую гвардию. Правда, по не вполне понятной причине, юный граф Витт в списки лейб-гвардии Конного полка был записан 17 февраля того года корнетом под именем Якова Осиповича. При этом было указано, что в этот элитный гвардейский полк он был зачислен, «находясь еще малолетним»89. Эту путаницу с именами в полковом списке можно было бы принять за ошибку или недоразумение. Однако «Полный список шефов, полковых командиров и офицеров лейб-гвардии Конного полка с 1731 по 1886 год» был издан в С.-Петербурге в 1886 году. Иными словами, если бы это было просто ошибкой, то времени для её устранения с момента записи подростка в полк в феврале 1792 года и до перевода молодого графа в чине штаб-ротмистра в кавалергарды в январе 1800 года было более чем достаточно.

Авантюризм и интриги как семейная черта

Внимательный читатель, скорее всего, уже заметил некое несоответствие в том, что о записи сына в российскую гвардию хлопотала его мать, а не отец, перешедший на русскую службу в чине майора и сохранивший при этом свою должность коменданта прежней польской крепости Каменец (позже – Каменец-Подольский). Всё объясняется тем, что её связи в высших кругах светской власти в Европе и в России, а также личное влияние на венценосных особ были значительно прочнее и многократно превосходили скромные возможности её супруга. Даже с учётом того, что при втором разделе Речи Посполитой он сам вынес ключи от крепости Каменец и передал их русскому командованию без боя. Тем самым он сохранил свою должность коменданта крепости, но карьеры на русской службе не сделал. Он так и оставался до конца своей службы старшим воинским начальником в Каменце. Кстати, крепость имела не только военное значение. По некоторым сведениям, она использовалась как тюрьма для содержания уголовных преступников и бунтовщиков.

Поэтому в этих стенах красавице-гречанке было тесно. По словам современников, его молодая жена была необыкновенной женщиной, умело сочетавшей свою внешнюю красоту с расчётливым умом и авантюрными чертами своего характера.

Страницы начала её жизни покрыты тайной. Принято считать, что София Глявоне родилась 12 января 1760 года в греческой семье, проживавшей недалеко от Константинополя – столицы Османской империи. Однако по сведениям польского историка и краеведа И. Ролле, она была на 4 года моложе. С девичества она была признана первой красавицей на своей родине. Начиная с XVIII века и до наших дней эту красавицу-авантюристку из низов общества, достигшую вершины власти и богатства, наделяют сомнительным прошлым, начиная с момента рождения. Остаётся загадкой даже подлинная фамилия красавицы в девичестве. Кроме Глявоне, её биографы разных лет называют и другие фамилии: Клаврон, Челиче и Маврокордато.

Существует несколько версий, согласно которым она попала из Константинополя в Польшу. Чаще всего указывается, что польский посол выкупил её то ли из притона, то ли купил на улице за 1500 пиастров у её бедной матери. Юная гречанка-красавица стала содержанкой польского посла в Османской империи К. Лясопольского. Затем посол решил подарить красавицу в качестве наложницы польскому королю Станиславу Понятовскому. Однако этим планам не суждено было сбыться.

Оказавшись среди представителей польской шляхты, необразованная, безвестная гречанка из бедной семьи проявила себя очень способной ученицей. Первой её наставницей стала жена подполковника Лоская. Она за короткое время обучила свою воспитанницу светским манерам, искусству беседы и поведению за столом. Та довольно быстро научилась разговорному французскому и польскому языкам и легко общалась с чужестранцами. Позже она выучила ещё немецкий и русский языки. Если сюда добавить хорошее знание греческого и турецкого языков, то получается, что красавица София могла вести беседы на 6 языках. При этом всю свою переписку она вела на французском языке.

Посол записал в своем дневнике: «Память необыкновенная! Логический склад ума. Наблюдательность и настойчивость поразительны! Умеет маскироваться, скрывать свои чувства, может быть угодливой, уступчивой, если того требуют обстоятельства»90. Посла скоро отозвали на родину, где его ждали жена и дети. По одной из версий, София выехала в Польшу вместе с послом в 1778 году, однако, по нашему мнению, вынуждена была задержаться недалеко от крепости Хотин в пограничном замке Жванец из-за отсутствия у неё, как турецко-подданной, разрешения на въезд в пределы польского королевства. Тем не менее София в январе 1779 года направилась дальше. Путь её пролегал через крепость Каменец, где её ожидал новой поворот в жизни. Кстати, крепость хорошо сохранилась до наших дней и расположена она в украинском городе Каменец-Подольский.

Комендантом этой, ещё польской в то время, крепости был полковник де Витт, а в его заместителях в чине майора польской армии состоял его сын Юзеф. Одновременно он командовал крепостной артиллерией и был шефом пехотного полка.

Софья, склонная к разным авантюрам, назвалась невестой посла. Столь знатной особе было уделено особое внимание. Однако разрешение на въезд в Польшу турецкоподданной Глявоне так и не поступило. В то же время в неё влюбился майор де Витт, предложив ей руку и сердце. Получив согласие 19-летней невесты, Юзеф (Иосиф) де Витт в июне 1779 года против воли своих родителей вступил с ней в законный брак. В планах его молодой жены была готовность завоевать весь мир. Муж был на 20 лет старше неё и его мечты ограничивались желанием стать комендантом крепости Каменец после ухода отца.

По другой версии, влюблённый майор выкупил наложницу Софью у посла и втайне от отца обвенчался с ней. Есть и иные версии того, каким образом красавица из далёкого Константинополя стала майоршей. Например, версия польского историка-любителя и краеведа Иосифа Ролле. По своей основной профессии он был врачом-психиатром и с 1861 года имел свою практику в Каменец-Подольском. Здесь он увлёкся историей подольского края. Стал публиковать свои историко-краеведческие работы под псевдонимом dr Antoni J. В своём труде «Судьба красавицы» он написал о том, что София была трижды продана. Причём её единственным достоинством этот психиатр и историк-любитель указывал её необычную красоту91. Эта публикация из журнала «Киевская старина» за 1887 год была издана в 1993 году в виде брошюры на русском языке в Киеве под названием «Судьба красавицы (София Глявоне-Витте-Потоцкая)»92. В историческом рассказе И. Ролле, напечатанном век спустя после описанных в нём событий, содержится немало фактов и утверждений, нуждающихся в документальной проверке или уточнении. При этом в Биографическом словаре Австрийской империи отмечается: «Краевед Антони Юзеф Ролле… перемешал архивные материалы о ней, которые сейчас утрачены, со своими собственными размышлениями»93. Как бы там ни было, фактом остаётся то, что гречанка из бедной семьи официально стала женой польского офицера и подданной польской короны.

Сердце отдано России

Во время их свадебного путешествия она блистала во дворцах Венеции, Берлина, Вены, Рима, Парижа и Варшавы. Однако вершины своей придворной карьеры она достигла, став избранницей князя Потёмкина и разделив с ним ложе. А любвеобильный светлейший князь Таврический решил заполучить чужую красавицу-жену в свои наложницы. Его представители вступили в переговоры с законным мужем. Ему предложили полковничьи эполеты и баронский титул. Комендант Каменца был готов уступить жену Потёмкину, но требовал взамен генеральский чин и титул графа. Циничная сделка состоялась. Так девочка из бедной семьи сразу стала генеральшей и графиней де Витт. Графский титул обрели их дети. Старший сын И.О. Витт стал графом Священной Римской империи. Как гласит легенда, генерала де Витта пожаловал в наследственное графское достоинство по просьбе Г.А. Потёмкина сам император Священной Римской империи Иосиф II. Произошло это, по нашему мнению, в 1787 году, когда Екатерина II вместе со своим австрийским союзником, который путешествовал инкогнито, совершила поездку в Крым в начале Русско-турецкой войны (1787—1791 гг.).

Благодаря протекции Светлейшего князя Потёмкина графиня София де Витт в Крыму была принята императрицей Екатериной II и получила от неё в подарок белорусские имения и драгоценные украшения.

А её муж – де Витт, обретя на русской службе генеральский чин и графское достоинство, вскоре получил новое назначение. Он стал военным губернатором Херсона. При этом формально он по-прежнему оставался законным супругом графини Софьи. Так продолжалось до той поры, пока она не встретила в Варшаве гетмана Станислава Потоцкого-Щенсного, влюбившегося в неё с первого взгляда. Щенсный по-польски означает счастливый. И он действительно был баловнем судьбы. Знатность рода, огромное богатство, чины и награды – всего этого у него было в изобилии. А с 1791 года рядом с ним неразлучно находилась его любимая красавица и чужая жена София де Витт. На подготовку к расторжению её брака ушло 5 лет. Как и прежде, у Иосифа Витта на первом месте были меркантильные интересы, поэтому вновь всё свелось к циничному торгу. Переписанные на него деревни и 150 тысяч (по другим сведениям – более 2 млн) злотых утешили брошенного мужа. Затем ещё 3 года влюблённые ждали официального развода графа Потоцкого. Лишь в 1798 году София стала графиней Потоцкой и полноправной хозяйкой огромного поместья гетмана в Тульчине. Казалось бы, впереди её ждали только счастливые годы. Однако природный авантюризм и чрезмерная любвеобильность разрушили её покой и благополучие. В 1804 году, в день своего рождения, граф Потоцкий застал свою обожаемую 44-летнюю супругу в объятиях своего сына Ежи (Юрия), бывшего на 16 лет моложе своей мачехи. Сердце польского магната не выдержало двойного предательства. Он проклял жену и спустя год умер.

В аристократических салонах европейских столиц ещё долго злословили о её замужествах и многих любовных романах. Она немало путешествовала, но годы брали своё. В 1810 году она тяжело заболела. Лечилась в Петербурге и Берлине. Умерла она в 1822 году в германской столице в возрасте 62 лет, завещав похоронить себя в Умани.

Последняя страница её книги жизни завершилась также в авантюрном духе. Чтобы не терять время на разные формальности на границе Пруссии, родственники решили пойти на хитрость. Тело графини забальзамировали, одели в модное платье и усадили в карету, прикрепив к одной руке веер, а в другую руку вложив букет цветов. «Уснувшую» в карете знатную пани при пересечении границ пограничники не беспокоили…

Многие качества графини Софии де Витт, включая склонность к авантюрным поступкам, передались её первенцу и любимому сыну, известному в российской истории под именем Ивана Осиповича Витта. И линия его судьбы в русской военной разведке тоже не была случайностью. В некоторых источниках94 указывается, что удивительная благосклонность императрицы Екатерины II и князя Г.А. Потёмкина к его матери объясняются не столько красотой и обаянием графини де Витт, сколько её пользой для российской короны в делах секретных и сугубо конфиденциальных. Она была вхожа в высший свет практически всех дворов европейских монархий. София имела личные связи с представителями высших кругов в столице Османской империи. Графиня пользовалась своим влиянием на польскую знать, склонную к вольнодумству и мятежным замыслам после присоединения к Российской империи. Иными словами, София де Витт могла быть идеальным агентом влияния и венценосным информатором в сфере политической разведки в эпоху правления Екатерины Великой.

Детство юной Каролины

Родилась девочка 25 декабря 1795 года в родовом поместье Погребище в обедневшей знатной польской семье из старинного рода герба Крживда. Биографы Каролины считают, что она была дочерью видного члена масонской ложи Адама Ржевуского и с рождения носила титул графини. О её матери известно лишь имя и девичья фамилия – Юстина Рдултовская.

Первые детские годы жизни в своей аристократической семье, несмотря на знатность старинного рода, запомнились ей тем, что жили они в состоянии нехватки денежных средств и вынуждены были на многом экономить. Поэтому, когда её взяли в семью близкого родственника Вацлава Ржевуского, она сразу почувствовала, что значит быть богатым и жить в роскоши. Это ощущение она старалась поддерживать всю свою жизнь.

По её воспоминаниям, лучшие детские годы героини нашего очерка прошли в семье богатых родственников – дяди Вацлава Ржевуского и его супруги, урождённой княжны Любомирской. В их венском доме юная Каролина постигала разные науки, светские манеры и аристократический стиль жизни. Бывала она и в доме князя Любомирского, с детьми которого она была дружна с детства. Иногда всей семьёй выезжали в принадлежавший её дяде Подгорецкий замок, который располагался недалеко от современного украинского Львова.

С детства она узнала, что революция несет не только прогресс и какие-то новые свободы, но и таит в себе смертельную опасность. Их родственница княгиня Розалия Любомирская была известна в парижских аристократических салонах своей неразборчивостью в знакомствах и ветреным характером. В годы Великой французской революции польская аристократка попала под подозрение и закончила свою жизнь на гильотине. Один из лидеров восставших французов, Максимильен де Робеспьер, в интересах сохранения хороших отношений с польскими повстанцами во главе с Тадеушем Костюшко выпустил из тюрьмы Розалию Ржевускую – дочь казнённой княгини Любомирской и позволил ей беспрепятственно выехать в пределы империи Габсбургов, где в то время правил император Франц II. Зная о судьбе своей ровесницы из рода Любомирских, юная Каролина на всю оставшуюся жизнь сохранила своё неприятие к мятежам и заговорам против власти. Возможно, что это тоже способствовало тому, что она стала успешным агентом политического сыска в аристократических кругах империи и среди польской знати. Хотя позже на неё, как на польскую патриотку, пали подозрения в сочувствии к повстанческому движению в царстве Польском. Но все эти испытания судьбы ждали её в будущем.

Замужество в коммерческих целях

По мере своего взросления Каролина, которую в кругу родных и близких ласково называли Лолина, расцветала небывалой женской красотой. Везде, где она появлялась, присутствующие «отмечали ее редкую, чарующую красоту, необыкновенную стройность и волшебный низкий голос»95.

В обедневших дворянских семьях часто использовали красоту и молодость дочерей в качестве некой семейной ценности для того, чтобы породниться с богатыми семьями и тем самым поправить своё материальное положение. Так случилось и на этот раз. В 1813 году юная красавица Каролина была против её воли выдана замуж за успешного и богатого одесского коммерсанта Иеронима Собаньского. Молодой супруге было от чего грустить в свои 18 лет. Муж был старше неё более чем вдвое, хотя и выглядел ещё крепким и энергичным человеком. Жить они стали в имении Собаньского. При этом в Одессе у него был роскошный дом и продовольственный магазин.

Кстати, сама процедура замужества как-то оказалась в стороне от внимания публики, поскольку о ней нигде не упоминалось. Поскольку Каролина была католичкой, то свадебный обряд должен был бы проходить в католическом костёле. Когда и где происходило событие бракосочетания, осталось на утраченных страницах её биографии.

Блестящая аристократка «по крови» и праву родства в тогда ещё провинциальной Одессе сразу стала звездой в дворянских и торговых кругах города.

Она устроила светский салон по образцу салона её тетки в Вене, в котором всегда собирались известные и богатые одесситы. Там они проводили свой досуг в беседах и развлечениях. Сама светская львица блистала в диковинных нарядах и очаровывала гостей своим дивным пением.

Через год в семье родилась дочь, наречённая Констанцией, которой довелось прожить всего 24 года. Причина её ухода из жизни в столь молодые годы до сих пор неизвестна.

Вольная жизнь при брачных узах

Каролина Адамовна в 1816 году переехала из дома мужа на съемную квартиру и стала жить отдельно от семьи. Католическая консистория подтвердила право на раздельное проживание, указав в качестве причины нездоровье одного из супругов. Интересно, кто из них имелся в виду как нездоровый? Молодая, пышущая здоровьем 21-летняя женщина или всё-таки её зрелого возраста муж? Скорее всего, общественное мнение винило в этом Иеронима Собаньского. Однако спустя время, он повторно женился на женщине, которая была моложе Каролины на 6 лет. И в этом браке у Собаньского родилось 4 детей. Получается, что и он не страдал какими-то недугами. Однако для одесских обывателей это событие не было загадкой. Именно в тот год у молодой красавицы начался многолетний роман с всесильным генералом и графом Иваном Осиповичем де Виттом.

Молодую красавицу закружила красивая, обеспеченная и вольная жизнь. Она проводила свой досуг в салонных беседах и встречах. Молва, которая следовала за ней по пятам, приписывала любвеобильной Каролине множество будуарных интриг с мужчинами известными и богатыми. Так продолжалось почти 10 лет.

Лишь в 1825 году, уже после смерти отца, благословившего её брак с Собаньским, Каролина настояла на официальном разводе. К 30 годам от прежнего замужества ей осталась только фамилия, под которой она вошла в российскую историю.

К этой поре многое изменилось в жизни будуарной красавицы и уже бывалой авантюристки. Каролина начала свой путь в мире секретов и тайн, став любовницей всесильного генерала И.О. Витта. В 1831 году сбылась её давняя мечта, и она официально стала графиней де Витт. Правда, как оказалось, что хоть они и делили семейное ложе вместе, но видели разные сны. Её семейная жизнь со светским блеском и генеральским достатком продолжалась всего 5 лет, после чего они расстались. На этот раз навсегда.

Что стало причиной их развода – неизвестно. Возможно, что эта женитьба, как и предыдущая с княжной Любомирской, была браком по расчёту и являлась лишь очередной ступенькой к достижению какой-то поставленной цели. Их современники высказывали предположение о том, что развод стал следствием недовольства императора Николая I близкими отношениями красавицы-полячки с вольнодумцами в царстве Польском.

Начало тайной службы в сыске

Существует несколько версий того, когда и каким образом эта урождённая аристократка, утонченная светская львица, которой восхищались многие знатные кавалеры, вдруг оказалась в рядах агентов политического сыска Российской империи. Нет, конечно же, она не была агентом наружного наблюдения. Не следила за кем-то на улицах Одессы или в подворотнях домов в роли филёра. Внешне её жизнь протекала так же беззаботно, как и прежде. Она музицировала на рояле, пела свои дивные песни хорошо поставленным голосом, шутила с гостями, веселилась сама и развлекала других. Так продолжалось до тех пор, пока она не встретила генерал-майора И.О. де Витта. Он являлся начальником всех военных поселений на юге России.

Когда конкретно генерал И.О. Витт ввёл красавицу-полячку в круг «сотрудников благих намерений Государя» – неизвестно. Но причина для такого шага у начальника военных поселений в Новороссии была весьма веская. Его открытый недоброжелатель граф Ланжерон в своих воспоминаниях представил, как человека «воспитанием которого более чем пренебрегли, образование которого ужасно…»96. Генерал, показавший себя храбрецом на полях сражений, ненавидел бумажную рутину и плохо владел пером. А умелое и грамотное составление служебных документов было важной работой в его новой должности, поскольку его донесения теперь ложились на стол самого императора Александра I. И тут, как нельзя кстати, рядом с ним оказалась красавица Собаньская. Убедившись в её красноречии и умении красиво излагать свои мысли на бумаге, он сначала привлёк любовницу к написанию отчетов и донесений в Петербург. Выбор генерала оказался верным. Каролина мастерски выправляла скучные по содержанию и тусклые по изложению тексты депеш Витта. Понимая, что теперь она стала носителем тайн и государственных секретов, граф привлёк любовницу к сотрудничеству с тайной полицией.

В какой форме и когда это произошло на деле, теперь уже не узнать. В архивах до сих пор не обнаружены какие-либо документы, подтверждающие поступление Каролины Собаньской на секретную службу в III отделение Собственной Его Величества канцелярии, являвшееся во времена правления императоров Николая I и Александра II главным органом политической полиции в Российской империи. Здесь умели хранить служебные тайны и оберегали от любой огласки работу своих секретных помощников.

Вместе с любовником, ставшим затем законным супругом, ей было суждено пройти 20-летний путь на секретной службе, занимаясь не только политическим сыском в интересах Российской империи, но и лично осуществляя негласный надзор за неблагонадёжными, по мнению властей, лицами и опасными вольнодумцами. При этом рядом с Каролиной всегда находился опытный разведчик и мастер негласного сыска, о котором знали лишь немногие даже среди посвящённых в высшие секреты империи. Восхождение графа Витта к вершинам власти и могущества началось много лет назад, когда он, фактически будучи подростком, поступил на военную службу.

Начало военной карьеры

Как уже нами упоминалось, старший сын Софии де Витт был зачислен 17 февраля 1792 года под именем графа Витта Якова Осиповича в лейб-гвардии Конный полк в чине корнета. Это был первый обер-офицерский чин в русской кавалерии, соответствовавший чину подпоручика в пехоте. Так, с лёгкой руки матери, мальчик стал числиться офицером русской гвардии, продолжая проживать вместе с родителями и получать домашнее образование. Когда ему исполнилось 15 лет, его взял на воспитание отчим – граф Станислав Потоцкий. Но в хоромах польского гетмана он пробыл недолго. В августе 1796 года молодой граф поступил на действительную военную службу в свой полк. Спустя 2 года он был произведён в подпоручики гвардии, а в апреле 1799 года он стал поручиком. Видимо, по протекции гетмана Потоцкого в октябре того же года граф Витт был удостоен чина штаб-ротмистра в лейб-гвардии Конном полку. В январе 1800 года штаб-ротмистр был переведён в кавалергарды97.

Для поляка, перешедшего в русское подданство, его военная карьера развивалась слишком стремительно. Начало его службы в строю Кавалергардского полка было отмечено орденом Св. Иоанна Иерусалимского, а в начале марта 1801 года 20-летний граф Витт был произведён в ротмистры. Его карьерный взлёт продолжался. В октябре того же года он стал полковником и получил должность командира 1-го эскадрона в Кавалергардском полку. Но и здесь он долго не задержался. Спустя 11 месяцев, как он сам позже вспоминал, по его просьбе граф был переведён на равнозначную должность в лейб-Кирасирский Её Величества полк. А ещё через 4 месяца, в январе 1803 года, в возрасте 22 лет молодой граф Витт в чине полковника принял командование над этим гвардейским полком. В этой должности он пребывал с 9 января 1803 по 27 декабря 1806 года.

Кстати, все годы действительной военной службы на разных должностях он официально числился в списках перечисленных выше гвардейских полков как граф Яков Осипович Витт98. Иваном (Иоанном) Осиповичем графа стали именовать значительно позже – с началом Отечественной войны 1812 года.

«Тёмные пятна» гвардейской службы графа Витта

Во главе лейб-Кирасирского Её Величества полка 24-летний полковник, не имевший боевого опыта, принял участие в очередной коалиционной войне против Наполеона I, который в июне 1804 года объявил себя императором Франции. Его агрессивная внешняя политика несла угрозу соседним странам. По инициативе и на деньги Британской империи, опасавшейся вторжения французов, в 1805 году была сформирована 3-я коалиция против Наполеона. В её состав в качестве союзников вошли Россия и Австрия, направившие свои войска навстречу французской армии.

Однако военные действия складывались не в пользу союзных армий. Французам удалось разгромить австрийские войска ещё до подхода основных сил русской армии во главе с генералом от инфантерии М.И. Кутузовым. Решающее сражение состоялось недалеко от деревни Аустерлиц. Общее командование войсками коалиции принял на себя император Александр I. В результате его стратегического просчёта в ходе боевых действий союзники потерпели поражение. Позже Наполеон не раз говорил, что его победа под Аустерлицем была лучшим военным успехом французов из всех проведённых сражений.

Лейб-Кирасирский полк графа полковника Витта находился в составе отряда во главе с генералом Багратионом. Гвардейские полки, считавшиеся ударной силой русской армии, находились в резерве и использовались для развития успеха наступления или в какие-либо критические моменты сражения для спасения войск от поражения. Особое место в боевых действиях отводилось тяжёлой гвардейской кавалерии, к которой относились кавалергарды, кирасиры и конногвардейцы. Их обычно использовали в решающие моменты сражений в конных атаках, чтобы пробить бреши в обороне неприятеля.

Лейб-Кирасирский Её Величества полк выступил в поход против французов в августе 1805 года и вскоре присоединился к армии Кутузова, войдя в состав отряда во главе с князем Багратионом. В сражении под Аустерлицем полк графа Витта находился в резерве, которым в отряде Багратиона командовал граф Витгенштейн. Когда создалась угроза прорыва французов, кирасир переместили из резерва на правый фланг, где они не раз участвовали в атаках против неприятеля. Однако подробных описаний их участия в боях не сохранилось. В истории лейб-Кирасирского Её Величества полка позже записали: «много являлось под Аустерлицем примеров мужества, долго сохранялись они в изустных преданиях, но никто не записывал их, и время истребило подвиги из памяти»99.

Исход сражения складывался не в пользу русского оружия. Войска получили приказ отходить на новые рубежи. Для прикрытия отступающих полков от возможного ночного нападения князь Багратион приказал графу Витгенштейну выдвинуть кирасир и другую кавалерию к Аустерлицу. Затем полк графа Витта в конце ноября 1805 года присоединился к основным силам русских войск и возвратился в Россию.

Сведений о понесённых в полку потерях убитыми, ранеными и выбывшими из строя во время похода 1805 года почти не сохранилось. Упоминалось, что один корнет умер от ран, другой попал в плен. Был контужен ядром в левую ногу офицер полка, имя и звание которого остались неизвестны100.

Не менее удивительно и то, что награждён за боевые отличия под Аустерлицем был только корнет Дзичканец, получивший золотое оружие с надписью «За храбрость». Он же был пожалован орденом Св. Владимира 4-го класса с бантом101.

А как же проявил себя в первом своём военном походе полковник Витт? В его биографии указывается, что граф во главе с полком принимал участие в войне с Наполеоном и в 1805 году в сражении при Аустерлице был контужен в правую ногу. Однако участник тех боевых действий граф А.Ф. Ланжерон, в чине генерал-лейтенанта командовавший 2-й колонной войск в армии Кутузова, позже утверждал, что полковник Витт со своим полком удалился с поля сражения как раз в то время, когда его присутствие там было очень необходимо102. Он же утверждал, что «Витт только притворялся, что был контужен»103. В своих записках граф Ланжерон приводил свои наблюдения очевидца о том, что на другой день после битвы под Аустерлицем граф гарцевал на коне, а спустя ещё 2 дня вдруг появился на костылях, заявив о полученной в прошлом бою контузии. Он опирался на костыли в течение последующих шести месяцев104.

Позже свои претензии по участию кирасир Её Величества в боях и по действиям командира полка в боевой обстановке высказали князь Багратион и граф Витгенштейн. Возникший скандал вынудил полковника Витта в сентябре 1807 года выйти в отставку. Однако дело этим не ограничилось. В столичном обществе появились слухи, что молодой граф намерен «вследствие служебного неудовольствия» вызвать на дуэль генерал-лейтенанта князя П.И. Багратиона и генерал-майора графа П.Х. Витгенштейна. Видимо, опасность такого исхода скандала в высшем свете между военными чинами была столь высока, что император Александр I направил 26 января 1808 года особый рескрипт на имя Подольского губернатора, в котором царь повелевал установить надзор за графом Виттом и не допустить поединка. В случае, если дуэль всё-таки состоится, то предписывалось арестовать графа. Впрочем, в том же рескрипте упоминалось о том, что дуэль уже состоялась, после чего Витт без заграничного паспорта и не получив разрешение начальства самовольно выехал за границу и поселился в Вене105. Напомним читателю, что в Российской империи под рескриптом понимался правовой акт в виде личного письма императора высокопоставленному лицу по какому-либо важному поводу (объявление о награде, выражение благодарности за что-либо, возложение на адресата важного поручения и т.п.). В данном случае речь шла о поручении императора Подольскому губернатору относительно графа Витта.

На тайной службе российской короне

Но существует и другая, конспирологическая версия выхода в отставку полковника графа Витта. В этом случае события развивались совершенно в ином русле. В 1807 году Наполеон нанёс поражение русской армии и разгромил войска Пруссии, что привело участников 4-й коалиции к поиску мира с Францией. Летом того года французский император расположился на берегу реки Неман в небольшом прусском городке Тильзит. Именно здесь императоры Александр I и Наполеон Бонапарт в июне 1807 года подписали мирный договор. При этом французский император настоял на том, чтобы польские земли, ранее входившие в состав Пруссии, были объединены в самостоятельное польское государство. Так появилось Герцогство Варшавское, ставшее сателлитом французской империи. Именно тогда император Александр I вспомнил о пасынке всесильного польского гетмана Потоцкого. Графа Витта срочно вызвали в Тильзит. Именно с этого времени началась тайная служба полковника графа де Витта. Если принять эту версию в качестве основной, то становится объяснимым целый ряд ранее не вполне понятных поступков командира лейб-Кирасирского Её Величества полка во время кампании 1805 года и в последующий период. Его действия по уклонению от прямых боевых столкновений с французами теперь можно было объяснить, как тайные симпатии Наполеону. А уход графа Витта с русской военной службы в сентябре 1807 года почти сразу после заключения Тильзитского мира и эмиграция в Европу можно рассматривать как первые шаги по выполнению тайного поручения императора Александра I. Становится понятной и логика поступления бывшего командира элитного гвардейского полка в качестве волонтёра в армию французского императора. Участвуя вместе с французами в жестоких сражениях против австрийцев, разделяя с ними все тяготы и лишения походной жизни, граф де Витт вскоре стал для них надёжным боевым товарищем. Он храбро воюет, рискуя жизнью. Смелого поляка приметил маршал Мюрат, а затем в его боевых заслугах убедился и сам Наполеон. В результате из волонтёров граф был произведён в полковники французской армии и назначен в походный штаб Наполеона. Но военная карьера во французской армии не являлась для него главной целью. Его задачей было войти в ближнее окружение Наполеона и в число доверенных лиц французского императора. И такой случай вскоре представился.

Польский аристократ граф де Витт стал доверенным лицом в страстном романе любвеобильного французского императора и гордой польской красавицы графини Марии Валевской (в девичестве Лончиньской). Она родилась в обедневшей дворянской семье и в 16 лет была вынуждена согласиться на неравный брак с 68-летним богачом графом Валевским. Голубоглазая красавица-блондинка впервые увидела Наполеона в 1806 году и произвела на него неизгладимое впечатление106. Но гордая полячка долго отказывала ему во взаимности. Дело дошло до того, что верхушка польской аристократии вместе с законным мужем умоляли её ради будущего Польши разделить ложе с великим полководцем. Ведь в порыве страсти французский император пообещал предоставить независимость Польше. В конце концов, не выдержав напора настойчивых просителей, гордая красавица пошла на уступки во имя великой Польши. Но дальше случилось неожиданное – она влюбилась в человека, покорившего почти всю Европу. С той поры она стала неофициальной женой французского императора и ждала любой возможности для встречи с ним.

Тайный агент Наполеона в Варшаве

Граф де Витт с помощью интриг и нестандартных решений сумел стать связующим звеном между французским императором и красавицей-полячкой, которой было суждено стать его любимой, хотя и неофициальной женой. С этой целью склонный к авантюрам поляк в интересах русской короны решился на необычный шаг. Весной 1809 года он неожиданно для многих женился на известной своими любовными похождениями вдове Юзефе Любомирской. Выбор графа де Витте пал на неё лишь потому, что в первом браке она была Валевской и была женой брата Марии Валевской. Не остановило графа и то, что от первого брака у его невесты уже была маленькая дочь. Главным оказалось то, что вдова сохранила родственные отношения с Марией и была её близкой подругой. Расчёт оказался верным, и уже летом того же года современники из числа польских аристократов сообщали, что гражданская жена Наполеона находилась в театральной ложе вместе с семейством де Витт. Граф и графиня опекали молодую женщину в Вене, а затем вдвоём сопровождали её в поездке в Париж для встречи с Наполеоном. Писатель В.В. Шигин утверждает: «Именно через де Витта Наполеон и Мария вели свою тайную интимную переписку»107. О добрых отношениях семейства де Витта с Марией упоминается и в книге польского писателя и историка Мариана Брандыса «Мария Валевская».

Граф польской крови и французский полковник вскоре заслужил полное доверие императора Наполеона. Неожиданно даже для своего ближнего круга, французский император в 1811 году назначает его своим личным представителем в Варшаве. Надо отметить, что к этому времени в личной жизни завоевателя Европы произошли большие перемены. Весной 1810 года он развёлся с бездетной Жозефиной и породнился с австрийским императором Францем I, женившись на его дочери Марии-Луизе. Наполеону срочно требовался наследник. Правда, у него уже был внебрачный сын Александр от Марии Валевской, который с рождения был пожалован в графы. Но их романтические отношения охладели, а геополитические интересы и военные амбиции французского императора вышли на первый план. В марте 1811 года Мария-Луиза родила наследника – Наполеона II, которому было суждено умереть молодым, не оставив детей.

А Мария всю оставшуюся жизнь продолжала любить Наполеона. Она провела с ним 2 дня на острове Эльба, куда был сослан бывший император после отречения от престола в апреле 1814 года. В последний раз Мария Валевская встретилась с ним в Париже в те знаменитые 100 дней его возвращения на французский престол.

А граф де Витт, вернувший себе на время прежнее имя Иоганн (по другим сведениям – Ян), продолжал свою тайную службу сразу двум императорам – России и Франции. Кстати, немецкое имя Иоганн и польское имя Ян переводятся на русский язык как Иван. Больше года русский лазутчик состоял в тайной переписке с самим Наполеоном и его министром иностранных дел Талейраном. Благодаря этому все военные планы и замыслы французов были известны в Петербурге.

А тем временем в столице Российской империи не угасала ненависть прежних сослуживцев и просто знакомцев к предательству полковника-кирасира, переметнувшегося на сторону врага. Звучали призывы вызвать его на дуэль, предать военному суду, лишить прав состояния и привлечь на его голову другие напасти. При этом в горячие головы недоброжелателей графа Витта не приходило мыслей о том, почему сохранял молчание император Александр I, который даже не распорядился разыскать перебежчика, незаконно выехавшего за пределы империи. Более того, с согласия царя полковник Витт не только остался в списках русской армии, но и по-прежнему был причислен к гвардии. Как утверждает В.В. Шигин, граф в это время состоял «резидентом военной разведки 2-й армии генерала Багратиона»108. А в книге М. Алексеева полковник граф де Витт представлен уже как организатор тактической военной разведки во 2-й Западной армии109. Здесь, на наш взгляд, требуется некоторое уточнение. Дело в том, что генерал от инфантерии князь П.И. Багратион с января 1811 года являлся главнокомандующим Подольской армией, которая лишь в марте 1812 года была переименована во 2-ю Западную армию110. Неправдоподобно, на наш взгляд, выглядит ситуация, в которой русский разведчик полковник Витт, оказавшийся в ближнем кругу потенциального противника России императора Наполеона и имевший доступ к секретам стратегического значения, вдруг решает заняться войсковой разведкой в одной из трех русских армий, стоящих на западной границе Российской империи. К тому же именно в той, где командующим был князь Багратион, с которым, как известно, у него вышел серьёзный служебный конфликт вплоть до вызова генерала на дуэль.

Да и не смог бы граф одновременно выполнять тайные поручения французского императора в Варшаве и руководить русской армейской разведкой. Штаб-квартира командующего 2-й армией находилась на значительном расстоянии от Варшавы – в городке Волковыске Гродненской губернии. На наш взгляд, вся информация о причастности графа Витта к организации и ведению войсковой разведки на тактическом уровне нуждается в дополнительной проверке и уточнении. В то же время не вызывает сомнений принадлежность графа к стратегической военно-политической разведке в интересах Российской империи.

На службе в русской разведке

При этом надо отметить, что помимо войн против Франции вместе с союзниками в Европе Российская империя вела боевые действия на востоке с Персией (1804—1813 гг.), Турцией (1806—1812 гг.), а также на севере со Швецией (1808—1809 гг.). Неудачи русских войск и армий союзников убедили Александра I в необходимости создания централизованной системы военной разведки. В 1810 году военный министр Барклай-де-Толли сформировал Экспедицию секретных дел, которую в начале 1812 года переименовали в Особенную канцелярию при военном министре. Этот орган военной разведки подчинялся лично Барклаю-де-Толли. А степень секретности была такова, что о военной разведке и проводимых операциях ничего не знали даже представители высшей власти. Об этом свидетельствует тот факт, что об Особенной канцелярии нет никаких упоминаний в мемуарах современников111.

Военная спецслужба Российской империи в начале 1800-х годов строилась по трем основным направлениям: 1) разведка стратегическая; 2) разведка тактическая (армейская) и 3) военная контрразведка. Тогда же императором Александром I было принято решение о назначении в русские посольства за рубежом военных агентов из числа наиболее подготовленных офицеров со знанием языка страны пребывания. И вскоре в Петербург стала поступать информация о военных намерениях монархов соседних стран. Самые важные разведданные поступали из Парижа от князя А.И. Чернышева112. Об участии де Витта в добыче разведсведений в источниках не упоминалось. Вполне возможно, что у графа де Витта был свой канал связи с Петербургом, поскольку, с его слов, он был личным тайным агентом самого императора Александра I.

В наши дни этому периоду жизни графа польских кровей посвящены многие страницы книги В.В. Шигина «Тайный сыск генерала де Витта»113. Здесь он предстаёт главным русским разведчиком в стане французов. Появившегося на свет в Париже первенца Софии де Витта судьба вновь привела во Францию. При этом надо заметить, что граф де Витт был не единственным русским военным разведчиком в Париже. В 1809 году в качестве личного представителя русского императора при ставке Наполеона прибыл полковник князь А.И. Чернышев. Кстати, в судьбах этих двух полковников русской службы было немало общего. Чернышев тоже был записан с рождения в лейб-гвардии Конный полк. Получил домашнее образование. Служил кавалергардом в гвардии. Участвовал в боях. Был женат на польской аристократке из рода Радзивилл. С февраля 1808 года он приступил к обязанностям военного агента и резидента русской военной разведки в Париже114. Ему удалось войти в парижский высший свет и установить личные связи с Наполеоном и многими лицами из его окружения. Донесения разведки из Парижа ввиду известных планов нападения французов на Россию интересовали Александра I в первую очередь.

Неизвестно, поддерживал ли граф Витт какую-либо связь с Особенной канцелярией в Петербурге. На основе имеющейся информации можно предположить, что граф де Витте был личным агентом русского императора. Отчасти эту версию подтверждает писатель Е.Я. Курганов во второй книге «Забытые генералы 1812 года. Генерал-шпион, или жизнь графа Витте». При этом автор ссылается на некие записки самого И.О. Витта, правда не приводя никаких источников. Приводится содержание разговора императора Александра I с полковником графом Виттом, состоявшегося, согласно тексту книги, в середине июня 1807 года в Тильзите. Русский император тогда доверительно поделился с гвардейцем-кирасиром своим желание отомстить Наполеону за понесённые унижения и подписанный позорный для России мир с Францией. «И ты мне тут поможешь, – приводятся в книге слова императора. – Имей в виду: я весьма рассчитываю на твоё содействие. Тебе-таки придётся доказать, что ты сын знаменитой Софии Потоцкой, не раз выручавшей наше отечество»115. В следующий раз император Александр Павлович изъяснялся ещё конкретнее. «Видишь ли, я намерен подослать тебя к Буонапарте, – сообщил графу Александр I, – но он должен поверить, что ты и в самом деле обижен и на меня, и на Россию…»116 Тогда же царь якобы сам посоветовал Витту повторно и, для большей убедительности, публично вызвать на дуэль князя Багратиона и графа Витгенштейна. На страницах книги Е.Я. Курганова сообщается о том, на момент начала этой многоходовой и во многом авантюрной разведывательной операции у бежавшего за границу графа де Витта «было лишь тайное устное соглашение с государем»117. При этом сам автор преподносит свою книгу как «невероятный, но правдивый роман». Иными словами, художественное произведение. Однако он же претендует на роль биографа, указывая на то, что в книге «впервые восстановлена вся биография графа Ивана Витта». А такой подход предполагает, что книга написана на документальной основе. И такое предположение вроде бы подтверждается словами автора о том, что в тексте «отсутствуют вымышленные факты». Но следом сам Е.Я. Курганов порождает сомнения у читателя своим утверждением о том, что в книге «наряду с реальными присутствуют и вымышленные документы, впрочем, вполне достоверные»118. Видимо, как всё обстояло на самом деле – теперь уже не установить.

Возвращение на службу российской короне

Осенью 1811 года русский посол в Париже князь А.Б. Куракин докладывал императору Александру I о неизбежности войны с Францией. В канун вторжения французской армии в пределы Российской империи в Париже был арестован русский лазутчик в военном ведомстве Франции, известный под псевдонимом «Мишель». Долгое время он был на прямой связи с русским военным агентом князем Чернышевым и исправно снабжал его важными сведениями и копиями документов о военных приготовлениях французов. Князь срочно выехал из Парижа. Успел ли он предупредить графа де Витта о провале агента – достоверно неизвестно. Но примерно за 2 недели до начала военных действий французской армии против русских войск на западных границах Российской империи граф де Витт, прихватив портфель с важнейшими документами и военными планами Наполеона, тайно переправился через реку Неман. Полковник явился в расположение 1-й Западной армии. Командовал армией военный министр генерал Барклай-де-Толли, которому подчинялась военная разведка в империи.

После сообщения военному министру о планах и сроках нападения французов граф де Витт был сразу же отправлен для доклада императору в Петербург. В столице его уже с нетерпением ждали. Александр I сразу же принял своего личного агента и имел с ним продолжительную беседу. Как пишет В.А. Чекмарёв, из кабинета императора граф Витт «вышел уже генерал-майором и с новым назначением»119. В отношении генеральского чина надо уточнить, что, согласно другим сведениям, генерал-майором граф стал 18 октября 1812 года за проявленные боевые отличия в сражениях с французами. Участвовал он в боях во главе бригады из четырех украинских казачьих полков. Позже воевал на Русско-турецкой войне 1828—1829 годов. Отличился в подавлении польского восстания в 1831 году. Кстати, официально именоваться Иваном Осиповичем граф Витт стал с получением генеральского чина.

Военная карьера графа Витта удалась. К концу своей военной службы он был удостоен чина генерала от кавалерии и награждён 7 российскими и 3 иностранными орденами, а также золотой саблей «За храбрость» с алмазами. В знак признания военных заслуг генерала графа И.О. Витта перед Российской империей его портрет кисти английского художника Джорджа Доу был размещён в Военной галерее Зимнего дворца в числе других 329 портретов героев войны 1812 года120. По окончании военных действий генерал Витт по воле императора Александра Павловича оказался в Вене, где с сентября 1814 по июнь 1815 года проходил Венский конгресс, утвердивший послевоенные территориальные изменения в Европе. В результате 4-го раздела Польши к России отошла часть Герцогства Варшавского, преобразованная в царство Польское. Император Российской империи Александр I обрёл еще и польскую корону. Став польским царём, император, как никогда раньше, нуждался в лично преданном поляке, вхожем в аристократические дома и салоны Варшавы. Как пишет В.В. Шигин, с той поры графу Витту было разрешено, при особой на то необходимости, обращаться к Александру I напрямую и в любое время, минуя министров и все канцелярии121. Граф Ланжерон подтверждал факты переписки И.О. Витта с императором, но не напрямую, а через графа Аракчеева и Уварова122. Поясним, что генерал от кавалерии Ф.П. Уваров был в то время старшим генерал-адъютантом в свите Александра I и имел прямой доступ к императору в любое время.

Такие каналы для передачи экстренных сообщений о делах государственного значения, не допускавших промедления, были необходимы с учётом характера иных полномочий, возложенных на генерала Витта самим императором Александром Павловичем. Тот же граф Ланжерон в своих записках отмечал, что Иван Осипович «облечен тайным шпионством, которым руководит весьма искусно»123.

Помимо руководства политическим сыском в южных губерниях России, генерал Витт активно занимался военно-организационным построением военных поселений. Впервые эту идею изложил Александр I в узком кругу лиц, в который вошёл и граф Витт. Он наряду с графом А.А. Аракчеевым принял непосредственное участие в их проектировании и создании. Более того, его проект поселений кавалерии был одобрен императором, несмотря на протесты Аракчеева. С того времени Иван Осипович получил право на обращение по вопросам поселения кавалерии непосредственно к императору124.

Предложенный графом проект позволял сэкономить на поселении кирасирского полка до 275 тысяч рублей, а всей кавалерийской дивизии – до 1,6 млн рублей в год125. Царю проект понравился. Граф Витт получил ещё одну привилегию. «Если другие, равные ему по должности командиры, – пишет К.М. Ячменихин, – имели право заключать подряды на сумму до 15 тыс. руб., то для И.О. Витта, по высочайшему повелению, она была увеличена до 25 тыс. руб.»126. Приведённые факты позволяют лишний раз убедиться в особом расположении и доверии императора Александра I, а затем и Николая I к генерал-лейтенанту графу И.О. Витту. Более того, в период правления Николая I споры Витта с Аракчеевым по поселенческим вопросам закончились тем, что император принял доводы графа Витта более убедительными. Это наряду с другими обстоятельствами привело к отставке А.А. Аракчеева.

Слежка за опальным Пушкиным

Среди хороших знакомых и частых посетителей салона были ценители дивного пения Каролины. Великосветская красавица и незаурядная женщина одно время входила в ближний круг друзей А.С. Пушкина, который в то время официально пребывал в ссылке на юге России. Однако с ведома своего нового начальства он подолгу отлучался от службы и много путешествовал по Молдавии, часто выезжал в Киев и Одессу. Позже коллежский секретарь Пушкин служил чиновником в канцелярии генерал-губернатора края графа Воронцова.

Считается, что с Каролиной поэт встретился в 1821 году во время одной из своих поездок из Кишинёва в Киев. Он был очарован её красотой127. Согласно другим сведениям, их знакомство состоялось в Кишинёве в доме губернатора И.Я. Бухарина 2 февраля 1821 года128. После этой встречи на многих рукописях поэта стал появляться начертанный его рукой силуэт красавицы Каролины. Он стал часто наведываться из Кишинёва в Одессу, а затем и вовсе добился перевода по службе в этот крупный черноморский город.

Именно ей поэт посвятил своё стихотворение без названия – «Что в имени тебе моем?»129. Его же рукой в январе 1830 года в альбом К. Собаньской были вписаны строки:

 
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я.
 

Интересно, что до того, как в 1934 году в киевском архиве был найден альбом Каролины Собаньской, практически все пушкинисты считали, что эти строки были посвящены А.А. Олениной130.

Судя по тексту, поэт в те дни не знал, что эта светская львица, блиставшая в аристократических салонах и на балах, всё это время находилась на тайной службе в политической полиции империи.

Спустя века, зная истинную роль агента Собаньской, можно предположить, что она была соглядатаем в окружении поэта. Возможно, что и её донесения в III отделение вместе с неодобрительными отзывами наместника Новороссийского края графа М.С. Воронцова стали причиной исключения поэта из списков чиновников Государственной коллегии иностранных дел и высылки его в июле 1824 года из Одессы в имение матери в Михайловское Псковской губернии под надзор местных властей.

В Одессе опальный поэт провёл чуть больше года. Считается, что формальным поводом для очередной опалы и отставки стало отправленное им в 1824 году в Москву письмо, вскрытое полицией, в котором поэт писал адресату о своём увлечении «атеистическими учениями»131.

Кстати, по другим сведениям, коллежский секретарь Пушкин сам ещё в мае 1824 года подал прошение об отставке, которое и было удовлетворено.

Поэт ещё не раз встречался с красавицей, наверняка не подозревая о её двойной жизни тайного агента. Они несколько раз виделись в столице в 1828—1829 годах. Пушкинисты считают, что приезды Собаньской в Петербург, скорее всего, не были вызваны её желанием увидеться с влюблённым в неё поэтом. Возможно, что эти встречи были её заданием по линии III отделения и отчёты о состоявшихся встречах ложились на стол графу Бенкендорфу.

В обнаруженных двух письмах поэта, адресованных 2 февраля 1830 года Каролине Собаньской, поэт признаётся в своей любви к ней. Пушкин писал: «Я рожден, чтобы любить вас и следовать за вами – всякая другая забота с моей стороны – заблуждение или безрассудство; вдали от вас меня лишь грызет мысль о счастье, которым я не сумел насытиться. Рано или поздно мне придется все бросить и пасть к вашим ногам»132. Возникает вопрос по дате написания этого стихотворения. В январе 1830 года Пушкин находился в Москве133 и только там, как полагают пушкинисты, могла появиться эта его запись в альбоме К. Собаньской. Тот год выдался тяжёлым для Александра Сергеевича.

В начале февраля он объяснился с очаровавшей его красавицей Каролиной. В первых числах марта он спешно выехал в Москву, где 6 апреля он сватался к московской красавице Наталье Гончаровой и получил отказ. Так случилось, что именно в этот день в «Литературной газете» было опубликовано его стихотворение «Что в имени тебе моем…»134. Кстати, некоторые исследователи считают, что поэт посвятил Каролине Собаньской ещё несколько своих стихотворений: «Все кончено: меж нами связи нет…» (1824), «Когда твои младые лета…» (1829), а также известное «Я вас любил: любовь еще, быть может…». Много было в жизни Пушкина романтических историй и любовных интриг. Но его пылкие чувства и увлечения не завершались брачными узами.

Возможно, свою роль сыграла молва о вольнодумстве поэта, его страсти к карточной игре и бедности. Чтобы отвлечься от тяжёлых дум, Пушкин обращается к графу Бенкендорфу за разрешением поехать за границу, но получает отказ от самого императора. Огорчённый запретом на заграничное путешествие, он уезжает в нижегородское имение отца в Болдино, а затем снова возвращается в Москву. Повторное сватовство к Наталье Гончаровой было принято. Казалось бы, жизнь налаживается. Однако в феврале 1831 года, во время обряда венчания, новобрачный уронил кольцо и у него погасла свеча. Всё это поэт счёл плохим предзнаменованием.

Была ли у него возможность и желание встречаться с прежним увлечением молодых лет в этот напряжённый период его жизни с красавицей Собаньской и писать ей стихотворное посвящение – вопрос остается открытым. Некоторые исследователи относят эту запись в альбоме к концу 1829 года, когда они встречались в Петербурге.

Могла ли Каролина Собаньская ответить взаимностью на пылкие чувства и признание в любви поэту, при жизни ставшем знаменитостью? Формально она была разведена и считалась свободной для заключения нового брака. При этом надо учесть и тот факт, что в то время в Одессе всем было известно, что Каролина была любовницей всесильного генерала И.О. Витта. «Витт был богат, – писал в своих воспоминаниях Ф.Ф. Вигель, – расточителен и располагал огромными казенными суммами; Собаньская никакой почти собственности не имела, а наряжалась едва ли не лучше всех и жила чрезвычайно роскошно…»135 Поэтому никакого резона не было у красавицы-графини связывать свою судьбу с влюблённым в неё поэтом, пребывавшим в бедности и имевшим к тому же страсть к карточным играм. Позже она стала официальной женой графа Витта.

Однако надзор за поэтом продолжался. Столь пристальное внимание генерала Витта к жизни и делам Пушкина может быть ответными мерами на романтические отношения, которые в интересах политического сыска поддерживала Каролина с Александром Сергеевичем. Как отмечал известный писатель Ю.М. Лотман, поэт был предметом особого внимания графа Витта. Известно, что своего агента граф подсылал к Пушкину даже в Михайловское136. Но, судя по тому, что ни годы, ни расстояния не остановили мастера политического сыска и провокаций, то можно предположить, что существовал какой-то между ними конфликт, скорее всего на личной почве и помимо очевидных действий графа-ревнивца в ответ на романтические увлечения Каролины.

Следующим клиентом «одесской Клеопатры» оказался человек более известный – знаменитый польский поэт Адам Мицкевич, приехавший в Одессу весной 1825 года. Мицкевич, друг и ровесник Пушкина, был так же влюбчив и так же пылко увлекся рослой темноволосой красавицей, посвятив ей немало сонетов, где Каролина скрыта под инициалами D.D. – «донна Джованна». Они уже были близки, когда отправились в Крым в странной компании Витта и Собаньского. Поездка привела к созданию прекрасных «Крымских сонетов» и… разрыву Мицкевича с возлюбленной. Возможно, его возмутило равнодушие Собаньской к судьбе мужа – он умер, простудившись в плавании, а она на следующий вечер уже отплясывала на балу. Кстати, неточность приводимого факта о смерти И. Собаньского во время совместной поездки в Крым повторяется в разных публикациях, рассказывающих о пребывании Адама Мицкевича в Одессе. Однако это не соответствует действительности. Муж Собаньской из путешествия вернулся живым. Позже он принимал участие в польском восстании, за что подвергался репрессиям. Умер Иероним Собаньский в 1845 году в городе Умань.

А быть может, он случайно узнал о том, что прелестная шпионка следит за каждым его шагом и читает его письма, пытаясь выявить связи с русскими революционерами. Так Каролина поступала не раз – есть версия, что она пыталась обольстить сначала вождя революционного Южного общества Пестеля, а потом его «северного» коллегу Рылеева.

Надзор за вольнодумцем Мицкевичем

После отъезда из Одессы Александра Сергеевича в жизни Каролины Собаньской появился новый ухажёр с ярким поэтическим талантом. Им стал польский поэт и вольнодумец Адам Мицкевич. Царские власти воспринимали студента Виленского университета в числе других смутьянов, радевших за возрождение Речи Посполитой. Адам был одним из организаторов в 1817 году «Общества друзей полезного развлечения», которое было позже преобразовано в «Общество филоматов»137. В деятельности студенческого общества были выделены 2 направления: 1) литературы и моральных наук и 2) физико-математическое и медицины. Молодежь собиралась на свои встречи, чтобы обсудить прочитанные книги и поделиться своим творчеством и сочинениями. Однако спустя 2 года в деятельности филоматов появились помимо просветительских политико-патриотические цели. Кстати, под греческим словом «филоматы» понималось стремление к знанию. Казалось бы, студенты Виленского университета стремились к благой цели. Однако со временем общество почему-то стало проводить свои встречи, дискуссии и собраний тайно, тем самым вызвав к своей деятельности пристальное внимание властей и полиции. К тому же с целью расширения влияния на студенческую и гимназическую молодежь в 1820 году было создано тайное дочернее «Общество филаретов». Под греческим словом «филарет» понималась любовь к добродетели. Однако патриотические идеи и лозунги, призывавшие к борьбе за независимость Польши, среди молодёжи были восприняты властью как призывы к беспорядкам. Среди студентов начались аресты в рамках процесса над филоматами. Адам Мицкевич к тому времени уже окончил учебу в университете и работал учителем латинской словесности в городе Ковно. Тем не менее в октябре 1823 года он оказался в тюремной камере и лишь через полгода пребывания в заключении его выпустили на поруки. Поводом для ареста послужило не только его участие в тайном студенческом обществе, но и принадлежавшее его перу стихотворение «Песня филаретов». В этом произведении Адама Мицкевича немало иносказаний и скрытых смыслов. Но в качестве призыва к действиям, пожалуй, можно назвать лишь две строки:

 
Мы не придём к свободе
Путём красивых фраз138.
 

Странно и другое. Ведь аресты и преследование членов студенческих обществ филоматов и филаретов началось в начале 1820-х годов, когда многие из их участников давно окончили Виленский университет и служили в разных учреждениях и ведомствах. После судебных процессов над 108 участниками студенческих организаций 20 человек из них были осуждены к тюремным срокам и ссылкам в глубь России139. Пострадали и сочувствовавшие студентам профессора и преподаватели университета. Многие из них были уволены от службы и лишены прав на пенсию.

Оказавшись в Петербурге, Адам Мицкевич знакомится с будущими декабристами Рылеевым и Бестужевым. Подружился он в Москве и с Пушкиным. Вслед за великим русским поэтом 27-летний Мицкевич влюбился в Каролину Собаньскую и стал жертвой её интриг. Всё произошло во время его 9-месячного пребывания в 1825 году в Одессе. Мицкевич получил назначение учителем латыни в Ришельевский лицей, однако сразу такой вакансии не оказалось.

В середине февраля 1825 года в Елисаветграде состоялась первая встреча опального польского поэта и его коллеги по лицею с графом Виттом, который по воле случая являлся попечителем лицея. Правда, само попечительство графа не утруждало. За всё время пребывания в Одессе он лишь однажды побывал в здании лицея, располагавшемся на улице Дерибасовской. Это произошло в 1828 году, во время посещения лицея императрицей.

Граф встретил Мицкевича довольно любезно. Поручил директору лицея трудоустроить обоих поляков по специальности, обеспечить их квартирой и установить вновь прибывшим преподавателям оклады в пределах от 600 до 750 рублей в год. Фактически находившийся в ссылке под негласным надзором Адам Мицкевич, конечно, и не догадывался, что генерал Витт возглавляет политический сыск во всех губерниях на юге России140. Надо отметить, что всесильный граф не знал о том, что в Петербурге Мицкевич получил рекомендательное письмо за подписью двух его знакомцев – будущих декабристов А.А. Бестужева и К.Ф. Рылеева. Это письмо являлось в Одессе пропуском на встречи участников Вольного общества, куда входили будущие декабристы.

Первое время Адам Мицкевич лишь числился учителем в лицее, получая исправно своё жалованье. Однако уже в марте 1825 года граф Витт, исполняя волю императора Александра I, требует прибывших поляков-преподавателей, причастных к беспорядкам в Виленском университете, отправиться в другие российские губернии «по собственному их избранию». Поиск места по службе для Мицкевича затянулся до осени. Впрочем, поэт не спешил покидать Одессу. Почти все свои вечера он проводил в салоне пани Каролины Собаньской, с которой его познакомил сам граф Витт. При этом за Мицкевичем и его друзьями графом была установлена слежка и контролировалась вся их приватная переписка.

Он сразу же в неё влюбился. И, как считали современники, гордая красавица ответила ему взаимностью. Известный польский поэт посвящал ей свои стихи и написал в её честь многие из своих одесских и крымских сонетов. Этому способствовало и путешествие в Крым, состоявшееся в период с середины августа до середины октября 1825 года. Влюблённый поэт отправился в путь вместе с Каролиной Собаньской и её близкими и друзьями141. Мицкевич скрывал от посторонних свои чувства и не называл в своих сочинениях имени возлюбленной. Обычно он скрывал её имя под инициалами «Д.Д.», под которыми подразумевалось «донна Джованна». Однако два стихотворения польского мастера пера с посвящением «Д.Д.» вскоре оказались в альбоме Каролины. Позже он указывал её как «К II», поскольку в донжуанском списке поэта оказалось сразу три Каролины. Однако Собаньская довольно скоро охладела к молодому, хотя и известному, но бедному поэту, служившему учителем словесности.

Как любовник, молодой поляк, видимо, ей скоро наскучил. Однако по поручению графа Витта и в интересах скрытого надзора за дерзким поэтом и его окружением, радевшем за независимость Польши, она продолжала кокетничать и принимать его в своём салоне. Но гордый поляк уже понимал, что стал игрушкой в руках опытной кокетки. Его разочарование, замешанное на чувстве ревности, нарастало и в конечном итоге проявилось в язвительных строках в сонете «Прощание»:

 
Так сердце свое у меня отняла ты?
А впрочем, едва ли его я имел142.
 

Поэт знал о том, что в объятиях «одесской Клеопатры», как иногда именовали Каролину, мало кто задерживался надолго. Но визиты и её романтические встречи с другими мужчинами вызывали у влюблённого поэта чувство жгучей ревности. Позже он напишет в стихотворении «Ястреб» пророческие строки:

 
Оставь же милых слов, пустых надежд обманы,
В опасности сама, не ставь другим капканы143.
 

В то время влюблённый поэт не знал о том, что прекрасная полячка, черты которой угадываются во многих его стихотворениях, служила тайным агентом у графа Витта и по его поручению встречалась с молодым поляком с целью получения от него определённых сведений в интересах политического сыска. Неблаговидная роль красавицы Каролины Собаньской станет известна значительно позже.

В 1824 году она вместе с графом Виттом оказалась в столице. Здесь она на деньги любовника и наставника в секретных делах открыла шикарный аристократический салон.

Вновь встретилась с влюблённым в неё Пушкиным. Познакомилась с его приятелем князем Вяземским, который тоже пополнил ряды её тайных воздыхателей. Однако, судя по тому, как развивались дальнейшие события, красавицу-агента больше всего интересовали участники тайных обществ, чем столичные ухажёры. Поскольку ни Пушкин, ни Вяземский среди заговорщиков не состояли, то и интереса к поддержанию с ними каких-либо близких отношений у пани Каролины не было.

Разоблачение Южного общества декабристов

Витт продолжал использовать Собаньскую в своих целях, не стесняясь укладывать любовницу в постель к другим мужчинам, попавшим по какому-либо поводу под подозрение руководителя политического сыска на юге Российской империи.

Графу Витту нельзя отказать в прозорливости, а, возможно, в информированности. Действительно, под влиянием европейских ценностей и духа свободолюбия, проявившихся на фоне сворачивания императором Александром I ранее начатых либеральных реформ, в армии в 1816 году возникло тайное общество «Союз спасения». Его участниками стали 30 офицеров – участников войны с Наполеоном Бонапартом. С течением времени организация заговорщиков меняла свои названия и расширялась за счёт новых участников. Так случилось, что в 1819 году начальник военных поселений на юге России генерал-лейтенант граф И.О. Витт даже предлагал полковнику Пестелю возглавить его штаб, но тот отказался. Между тем в 1821 году в армии была введена тайная полиция, а год спустя вышел указ императора о запрете тайных организаций и масонских лож144. Однако эти меры не сильно повлияли на развивавшиеся в обществе и армейской среде процессы по подготовке конституционных реформ и либеральных перемен. В это же время в зоне влияния графа Витта было создано Южное тайное общество, во главе которого оказался командир пехотного Вятского полка полковник Пестель. И он по-прежнему проявлял интерес к военным поселениям, которые, по своей сути, являлись милиционными формированиями. Солдаты совмещали военную службу с выполнением разных, чаще всего сельскохозяйственных, работ. Понимая возникшую угрозу монархии, граф предпринял несколько попыток вступить в тайное общество. Однако каждый раз под каким-то благовидным предлогом вопрос его приёма переносился на более поздний срок.

Как известно, император Александр I в конце 1820 – начале 1821 года уже знал о существовании политических тайных обществ и их составе145. Царь, не прибегая к репрессиям, принял необходимые, по его мнению, меры предосторожности. В рамках этих мер, на наш взгляд, были уточнены и конкретизированы усилия графа Витта в деле политического сыска на юге Российской империи. Спустя время в его руках оказались неоспоримые доказательства существования в армейских рядах заговора против существующей власти.

Среди них наиболее полными были доносы агентов графа Витта – И.В. Шервуда и А.К. Бошняка, поступившие во 2-й половине 1825 года. Донос капитана А.И. Майбороды из полка Пестеля поступил уже после смерти императора Александра Павловича146. При этом граф Витт доложил основные результаты наблюдений Шервуда и Бошняка 18 октября 1825 года лично императору Александру I. Самодержец поручил начальнику Главного штаба генералу И.И. Дибичу полученные от графа Витта сведения о тайных обществах отправить своим братьям – цесаревичам Константину и Николаю Павловичам. Почему сразу обоим? Конечно, великие князья занимали высшие посты в армии и в империи. Но здесь существовала более глубокая и важная государственная тайна. Напомним читателям суть этой столь скрываемой тайны, относящейся к вопросу российского престолонаследия. После Александра I по закону и старшинству царский престол должен был перейти к Константину. Однако ещё при жизни императора Александра Павловича великий князь Константин сам отрёкся от престола, о чём был 16 августа 1823 года издан секретный Указ Александра I. С того времени наследником стал считаться следующий брат императора – великий князь Николай Павлович. Однако сам Николай об этом не знал, поскольку указ держался в секрете и его надлежало огласить лишь после смерти Александра Павловича. Всё это вместе взятое породило полную неразбериху осенью 1825 года и привело к внутриполитическому кризису в империи. Сразу же после смерти в Таганроге Александра I был оглашён его секретный указ. Однако сам цесаревич Николай, большинство членов Госсовета и армия присягнули императору Константину I. Спешно была отчеканена монета с его профилем – Константиновский рубль. При этом новый император в те дни находился в Варшаве, откуда он потребовал исполнения указа и вновь отрёкся от русского престола. Лишь 13 декабря 1825 года великий князь Николай Павлович провозгласил себя императором Николаем I и объявил о начале процедуры верноподданнической присяги. Эти события, а также арест П.И. Пестеля стали поводом для выступления заговорщиков, позже названных декабристами. Заметим, что все основные события происходили в Петербурге. А на остальной территории империи продолжалась прежняя работа по исполнению прежних указаний и распоряжений по выявлению участников тайных обществ.

Агент Собаньская против декабристов

В поиске участников заговора и в сборе информации о тайных обществах принимала участие и агент Собаньская. Её роль в деле политического сыска среди участников тайных обществ не являлась основной и имела специфический характер. Так, по настоянию графа Витта она закрутила роман с видным польским аристократом – князем Антоном Яблоновским, входившим в польскую организацию заговорщиков. Поляки планировали согласовать свои действия с Южным и Северным обществами будущих декабристов, после чего в дни общего выступления против самодержавия не только поднять восстание в Польше, но и захватить некоторые южные города, включая Одессу. В планах заговорщиков предусматривалось получение помощи из Англии и Франции через южные портовые города России. «Благодаря Каролине заговор был раскрыт на корню, Яблоновский сгинул в Сибири, а Витт получил орден»147. Так указано в одном из источников. На самом деле главную роль в проникновении в Южное общество заговорщиков, как позже свидетельствовал известный декабрист С.Г. Волконский, сыграли два агента – Бошняк и Шервуд, действовавшие под руководством самого графа Витта148. Со своей стороны агент Собаньская подтвердила И.О. Витту сведения о том, что польский князь А.С. Яблоновский тоже входит в число заговорщиков и представляет интересы польских тайных обществ. С её слов, князь сам проболтался ей об этом во время романтических утех149. Позже к провокаторам присоединился участник Южного общества офицер Вятского пехотного полка Майборода, служивший в подчинении полковника Пестеля. Действуя совместно по разным направлениям, они сумели не только многое узнать о планах заговорщиков, но и получить списки практически всех участников тайного общества150. Кстати, за разоблачение заговорщиков тайного общества генерал-лейтенант граф И.О. Витт никакого ордена, вопреки вышеприведенному утверждению, не получал. Согласно его наградному списку, он в 1826 году был удостоен алмазных знаков к ранее полученному ордену Св. Александра Невского.

Уточним судьбу еще одного из польских участников тайного общества, ставшего любовником Каролины Собаньской и её невольным информатором о польском Патриотическом обществе и Южном обществе декабристов. После ареста в январе 1826 года князь Антон (Антоний) Станиславович Яблонский не «сгинул в Сибири». Он был доставлен в Петербург и помещён в Алексеевский равелин Петропавловской крепости. Спустя 4 дня его вновь переправили в Варшаву. Польский князь и заговорщик сразу же раскаялся в содеянном и дал подробные показания на известных ему участников Патриотического общества и других тайных обществ в царстве Польском. После этого под арестом оказалось примерно 200 его польских единомышленников. Суд над заговорщиком Яблоновским состоялся 24 февраля 1829 года. Он был приговорён к 20 годам каторги. Однако, учитывая его чистосердечное признание и помощь следствию, он был помилован императором Николаем I и отправлен в ссылку в глубь России. Около 5 лет он прожил в Саратове, после чего в возрасте 41 года вернулся в свои поместья151. В воспоминаниях польского участника событий тех лет графа Г. Олизара152, лично знавшего и впоследствии встречавшегося с князем Яблоновским в Киеве, приводятся размышления автора о том, каким образом молодой князь встал на путь предательства своих товарищей и единомышленников. В силу обстоятельств он стал «игрушкой чувств и собственных страстей». Это намёк на романтическую связь с полькой Каролиной Собаньской или указание на иные факты из биографии потомка знатного польского рода? При этом Олизар «первейшей и наивысшей ошибкой» А. Яблоновского считал его слепую веру П.И. Пестелю, которому польский заговорщик в январе 1825 года в Киеве передал собственноручно написанный список польских участников тайного общества. Этот список попал в руки следствия, что повлекло массовые аресты. Среди польских заговорщиков князя Яблоновского считали предателем и доносчиком.

Другой жертвой любовных чар Каролины Собаньской стал отставной подпоручик К.Ф. Рылеев. Каким образом руководитель радикального крыла Северного общества и один из издателей ежегодного альманаха «Полярная звезда» попал в поле зрения графа Витта – неизвестно. Тем не менее в Петербурге в конце 1823 года появилась его агент. Красавица-полячка Каролина Собаньская приехала в столицу с намерением найти приемлемое решение в запутанном уголовном деле, заведённом на её законного супруга И. Собаньского. Рылеев в то время служил в Петербургской уголовной палате.

С первой же встречи он влюбился в Каролину, забыв о молодой жене и маленькой дочке. Он искал встреч с красавицей, томился ожиданиями, посвящал ей стихи. Прозрение одного из руководителей декабрьского восстания наступило лишь после того, как вскрылись нелицеприятные страницы биографии тайного агента Каролины Собаньской. Рылееву были представлены документальные доказательства провокаторской деятельности красавицы-польки. «Можно себе представить всю силу негодования пылкого Рылеева, – вспоминал позже его друг-декабрист Н.А. Бестужев, – когда вероломство женщины, которую считал он образцом своего пола, представилось ему в настоящем виде. Он хотел в ту же минуту ехать к ней, высказать все презрение к той роли, которую она приняла с ним; осыпать ее упреками, представить всю подлость ее положения и оставить ее навсегда»153. В марте 1824 года Рылеев сменил место службы и перестал встречаться с красавицей-агентом Каролиной. Но к тому времени она уже успела сделать своё чёрное дело, и доверчивый влюблённый тогда же попал в списки главных заговорщиков. После декабрьских событий 1825 года начались аресты, допросы и судебные разбирательства.

Заговорщики были объявлены государственными преступниками, степень вины которых распределялась по 11 разрядам наказаний. Самые опасные для империи пятеро осуждённых, замышлявших цареубийство, были осуждены «вне разрядов». За содеянное их присудили к четвертованию. Позже оно было заменено на смертную казнь через повешение. Ещё 31 заговорщик был приговорён «к смертной казни отсечением головы», заменённую на длительные тюремные сроки, вечную каторгу и другие виды наказания. Остальные арестанты приговаривались к различным срокам тюремного заключения, каторжным работам, ссылкам, лишению чинов и прав состояния или разжалованию в солдаты154. Свой вклад в разгром тайных обществ в Российской империи внесли генерал-лейтенант граф И.О. Витт и его секретный агент и верная соратница К.А. Собаньская, ставшая впоследствии его женой.

Собаньская и польские повстанцы: против или за?

Польская агентура графа Витта докладывала, что после довольно лояльного отношения к польским заговорщикам, вступившим в преступную связь с тайными обществами в России, к 1830 году стала нарастать активность националистических сил в Польше. Граф доложил об опасной ситуации наместнику Польши великому князю Константину. Однако брат царя считал И.О. Витта шпионом и доносчиком, поэтому к его докладу отнёсся с большим подозрением. Более того, о своих сомнениях великий князь сообщил императору Николаю I, призвав его не верить докладам графа Витта о положении дел в Польше. При этом, как пишет В.В. Шигин, в выражениях Константин себя не сдерживал: «Граф Витт есть такого рода человек, который не терпит чего другого, недостоин даже, чтобы быть терпиму в службе, и мое мнение есть, что за ним надобно иметь весьма большое и крепкое наблюдение»155. В результате граф был отстранён императором от участия в польских делах.

Время было упущено, и 17 ноября 1930 года в Варшаве произошли уличные беспорядки, переросшие в вооружённое восстание. Восставшие захватили дворец наместника царства Польского, заставив великого князя Константина спасаться бегством. В течение суток Варшава была захвачена повстанцами. При этом наместник, считая мятеж внутренним делом поляков, отказался использовать русские войска против восставших. Тем временем польские части объединились с вооружёнными повстанцами и к началу декабря 1830 года заняли всю территорию царства Польского. «Численность вооруженных мятежников, – как отмечает А.В. Тюрин, – насчитывавшая в начале восстания 35 тыс., к рождеству выросла до 130 тыс., из которых около 60 тыс. составляли хорошо обученные солдаты и офицеры польской армии, которых Российская империя последние пятнадцать лет усердно готовила к борьбе с потенциальным западным противником. Мятежникам достался огромный арсенал крепости Модлин»156. В конце января 1831 года русская армия под командованием генерал-фельдмаршала И.И. Дибича-Забалканского выступила против мятежников. Боевые действия шли с переменным успехом. В тот год вспыхнула эпидемия холеры, от которой в конце мая умер И.И. Дибич, а спустя примерно 2 недели скончался великий князь Константин.

В военном усмирении польских бунтовщиков принял участие и генерал-лейтенант граф Витт, получивший под командование кавалерийский корпус. Во время польского похода тяжело заболел и умер надёжный помощник графа в секретных делах А.К. Бошняк. По другой версии, он был схвачен польскими мятежниками и замучен ими до смерти. Подлинные обстоятельства гибели помещика Херсонской губернии, отставного архивариуса Коллегии иностранных дел Александра Карловича Бошняка так и не были установлены.

Новому главнокомандующему генерал-фельдмаршалу графу И.Ф. Паскевичу к концу октября удалось очистить всю территорию царства Польского от мятежников. В знак признания его военных заслуг Паскевич был возведён в княжеское достоинство с добавлением титула «Варшавский» и назначен польским наместником.

А граф Витт в августе 1831 года становится военным генерал-губернатором Варшавы и одновременно председателем уголовного суда над польскими мятежниками. Иван Осипович, которого поляки часто именовали по-прежнему Яном Йозифовичем (Иосифовичем), с энтузиазмом взялся за дело. Имея обширные связи и своих агентов в разных слоях польского общества, он успешно и в интересах российской короны решал вопросы будущего Польши в составе Российской империи. Император Николай I спустя год удостоил графа высшей награды империи – ордена Андрея Первозванного. Обычно такой наградой отмечались особые заслуги перед Отечеством.

Пребывание в Варшаве было связано ещё с одним важным событием в жизни генерала Витта. В 1831 году он наконец-то, как утверждается в его биографии, смог вступить в брак с Каролиной Собаньской. Его давняя любовница, верная соратница и преданный тайный агент в одном лице, волею случая, стала вдовой и наследницей всего богатства И. Собаньского. Как пишет В.В. Шигин, муж Каролины, будучи участником польского тайного общества, примкнул к повстанцам и погиб в одном из боёв. Однако эту версию писателя В.В. Шигина опровергают сведения из биографий Иеронима и Каролины Собаньских. Считается, что их брак был расторгнут ещё в 1825 году157. Её бывший муж действительно примкнул в 1830 году к восставшим полякам, однако это обстоятельство не имело для него каких-то тяжёлых личных последствий. Если не считать того, что у мятежника Иеронима Собаньского по решению властей была конфискована большая часть недвижимости и другого имущества в пользу военного ведомства Российской империи. Умер он своей смертью в возрасте 64 лет в феврале 1845 года в городе Умань Киевской губернии158.

Каролина, будучи женщиной официально разведённой, в 1931 году отправилась из Одессы в Варшаву, чтобы быть рядом с любимым человеком и наставником в деле политического сыска. С приключениями она всё-таки добралась до столицы царства Польского. Согласно другой версии, Каролина прибыла в Варшаву вместе с графом Виттом.

Здесь она быстро поняла, что обстановка остаётся тревожной. Около 100 тысяч польских военных и повстанцев стали эмигрантами. Больше всего изгнанников, не смирившихся с поражением восстания, оказалось в Дрездене. Выведать их планы было важной задачей для графа Витта. Для этого надо было Каролине ехать к мятежникам, чтобы войти к ним в доверие и вызнать их намерения. Это её задание, в отличие от прежнего тайного промысла, было смертельно опасно. Повстанцы из перехваченных писем и от одесских недоброжелателей знали о её преданности русской короне. Даже тот факт, что её бывший муж был в рядах мятежников, не давал Каролине Собаньской никаких гарантий от преследования поляков. Поэтому первым делом ей надо было в их глазах стать польской патриоткой. Это была непростая задача.

Её агентурная работа получила высшую степень секретности. В своей книге В.В. Шигин это подтверждает: «Ни один человек, заверил Витт, не будет посвящен в операцию, кроме него самого и наместника Паскевича»159. Далее события развивались в русле привычной для неё авантюры, женских хитростей и уловок. Однако столь высокая степень секретности, с одной стороны, обеспечила выполнение поставленной графом Виттом задачи по внедрению Собаньской в польское сообщество в эмиграции, но, с другой стороны, позволило русскому посланнику в Саксонии усомниться в её преданности интересам Российской империи. Это мнение было доведено до императора Николая I, который, будучи не посвященным в детали дрезденской секретной операции, воспринял действия Витта и Собаньской как потворство польским националистам и вольнодумцам.

Возможно, что со стороны их действия так и выглядели. Такая реакция была ожидаемой и желательной в интересах политического сыска в Польше и среди политэмигрантов в сопредельных странах. Первая часть хитроумного плана Витта стала претворяться ещё в Варшаве. По городу распространились слухи, что рядом с царским генерал-губернатором появилась польская красавица, которая старается убедить графа смягчать строгость приговоров и облегчать участь арестантов. Нашлись и те, кому она помогла избежать тяжёлой участи. Молва о её сочувствии и помощи арестованным мятежникам дошла и к польским эмигрантам.

В это время, как нельзя кстати, появился весомый повод для поездки Каролины Адамовны в столицу Королевства Саксонии город Дрезден. Жившая там в 1832 году её дочь Гонората Констанция собиралась выйти замуж. Но секретного агента Собаньскую тайный сыск среди польских эмигрантов увлекал больше, чем замужество дочери. Несколько недель она посещала их собрания, поддерживала их политические призывы и патриотические лозунги. Вскоре её стали везде принимать как свою единомышленницу. Каролине даже удалось войти в доверие к руководителям польского комитета в Дрездене.

Дела и судьбы, покрытые тайной

Граф Витт, привыкших за долгие годы тайной службы к монаршему доверию и самостоятельности своих действий, решительно двигался к достижению поставленных целей. Они во многом совпадали с жизненными ориентирами любившей его женщины и надёжной соратницы. Кстати, браку гордой полячки не помешало то, что генерал, с которым она была близка с 1816 года, стал одним из тех, кто жестоко подавил восстание 1831 года в Польше. В тот же год сбылась её давняя мечта – и она стала графиней де Витт. Не остался в накладе и её супруг. Тот год был щедрым для И.О. Витта на награды. Он был удостоен орденов Святого Георгия 2-й степени и польского ордена «Военное Достоинство» 1-й степени. Ему вручили золотую саблю с алмазами и с надписью: «За храбрость». И если в отношении наград генерала сомнений нет, то документальные подтверждения их бракосочетания до сих пор не обнаружены. Почему-то в официальной переписке и воспоминаниях участников тех событий Каролина Адамовна по-прежнему именуется как Собаньская, а не графиня Витт. В то же время император Николай I, принимая решение о его переводе из Варшавы, сетует на то, что это результат его женитьбы на Собаньской. Сам же генерал Витт, судя по всему, не знавший всей подоплёки придворных сплетней и домыслов, пытался вывести из-под угрозы царской немилости свою любимую женщину и ближайшую соратницу по тайному ремеслу политического сыска. Он уверял, что урегулировал с ней брачные отношения и ручался за её благонадёжность. Граф напоминал, что о тайной операции по внедрению Собаньской в польскую эмиграцию был уведомлён варшавский наместник князь Паскевич. Он сообщал о своей письменной рекомендации, вручённой Каролине Адамовне, для передачи русскому посланнику в Дрездене в качестве подтверждения её политической благонадёжности. Объяснял, что не уведомил графа Бенкендорфа о проводимой операции из-за особой секретности и грозившей его агенту смертельной опасности в случае её разоблачения. Однако снять подозрения с Собаньской в её якобы предательстве интересов империи и повлиять на мнение императора Николая I графу не удалось. Оба они отправились в ссылку – она в Подолию, а граф – в Крым.

Излишняя, по мнению царского окружения, самостоятельность в деле политического сыска в Польше дорого обошлась военному губернатору графу Витту. Прежние заслуги были быстро забыты. Даже эпопея с поиском текстов конституции. Дело в том, что во время Варшавского восстания поляки захватили множество секретных документов, брошенных при бегстве польского наместника великого князя Константина Павловича и его советника Н.Н. Новосильцова. Так в руки повстанцев попал особо важный документ – государственная уставная грамота императора Александра I. Это был проект конституции Российской империи, который по распоряжению императора подготовил в 1820 году Новосильцов. Поляки 18 июля 1831 года издали этот проект на русском и французском языках типографским способом в виде отдельного издания и стали его свободно продавать в книжных магазинах. Опасаясь новых проявлений вольнодумства и требований реформ, Николай I в сентябре того же года пишет князю Паскевичу-Варшавскому: «Вели графу Витту стараться достать елико можно более экземпляров сей книжки и уничтожить, а рукопись отыскать и прислать ко мне, равно как и оригинальный акт конституции польской… »160 Спустя месяц правитель Польши сообщал, что в Варшаве было напечатано 2000 экземпляров этой книги. Из них 150 было роздано депутатам сейма и министрам, а ещё 150 было направлено в мятежную польскую армию. В книжных магазинах Варшавы было продано 120 книг. Виттом в магазинах был выкуплен остаток – 1578 книг. Он же доставил рукописи книги на русском и французском языках. С учётом предоставленного экземпляра императору и другого экземпляра, отправленного великому князю Михаилу Павловичу, весь остаток тиража опасной книги был изъят, упакован в 2 ящика, опечатан печатью графа Витта и отправлен в Москву, где в то время находился император Николай I161.

1.См.: Еремина Т.И. Государственная гражданская служба и «женский вопрос» в Российской империи в XIX – начале XX вв. / Правозащитник. 2017. № 1; http://pravozashitnik.net/ru/2017/1/16
2.Свод законов. Т. XIV. Устав о содерж. под стражей. Ст. 25—26.
3.Особые журналы Совета министров Российской империи. 1909—1917 гг. 1916 г. М.: Росспэн, 2008. С. 492.
4.Л.П. Меньщиков происходил из мещан. Был арестован за участие в кружке «Народная воля». Согласился на сотрудничество с охранкой. Позже служил в Департаменте полиции. После отставки выехал за границу. Разоблачил около 300 агентов и провокаторов. Известны ещё двое разоблачителей – публицист В.Л. Бурцев и бывший помощник начальника Варшавского охранного отделения М.Е. Бакай. Вместе все трое предали огласке имена более 2000 секретных агентов охранки. – М.С.
5.Меньщиков Л.П. Охрана и революция: К истории тайных полит. организаций, существовавших во времена самодержавия. В 3 ч. Ч. 3. М.: Мосполиграф, 1925—1932. С. 57.
6.Меньщиков Л.П. Охрана и революция: К истории тайных полит. организаций, существовавших во времена самодержавия. В 3 ч. Ч. 3. М.: Мосполиграф, 1925—1932. С. 57.
7.См.: Перегудова З. Политический сыск в России (1880—1917 гг.). М.: Росспэн, 2000. С. 175.
8.См.: Женщины-филеры / Публ. [и примеч.] З.И. Перегудовой // Российский архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. Т. XI. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив, 2001. С. 596—602.
9.См.: Агафонов В.К. Заграничная охранка (Составлено по секретным документам Заграничной Агентуры и Департамента Полиции). С приложением очерка «Евно Азеф» и Списка секретных сотрудников Заграничной агентуры. Пг.: Книга, 1918. С. 315—316.
10.См.: Там же. С. 369.
11.См.: Агафонов В.К. Парижские тайны царской охранки. М.: Русь, 2004; https://coollib.net/b/292516-valerian-konstantinovich-agafonov-parizhskie-taynyi-tsarskoy-ohranki/read
12.Филин М.Д. Записки тайного агента. Мемуары Анны де Пальмье // Люди Императорской России (Из архивных разысканий). М.: Интелвак, 2000. С. 17—68.
13.Анна де Пальмье. Сокращённая выписка из тайной записки моей жизни с 1794 по 1808 год // Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.). Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 23; http://next.feb-web.ru/text/rosarc_1_1994/go,24;fs,1/
14.Анна де Пальмье. Сокращённая выписка из тайной записки моей жизни с 1794 по 1808 год // Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.). Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 23; http://next.feb-web.ru/text/rosarc_1_1994/go,24;fs,1/ Стиль и грамматика текста сохранены. – М.С.
15.См.: Агесилай и Помпей // Плутарх. Сравнительные жизнеописания. В 2 т. Т. 2. М.: Наука, 1994. С. 36—61.
16.Иван Перфильевич Елагин. Биограф. Указатель; http://www.hrono.ru/biograf/bio_ye/elagin_ip.php (Дата обращения: 14.05.2022.)
17.Анна де Пальмье. Сокращённая выписка из тайной записки моей жизни с 1794 по 1808 год//Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.). Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 22; http://next.feb-web.ru/text/rosarc_1_1994/go,24;fs,1/
18.Филин М.Д. Указ. соч. С. 57. Стиль, грамматика и выделения, как в тексте. – М.С.
19.См.: Новожилова Ю. Незаконнорожденные дети (внебрачные) в Российской империи; https://yulianovozhilova.ru/vnebrachnye-deti/
20.Крылова А.А. Незаконнорожденные дети дворян в Российской империи: права и социальный статус // Вестник ЮУрГУ. 2016. Т. 16. № 4. С. 39.
21.Анна де Пальмье. Сокращённая выписка из тайной записки моей жизни с 1794 по 1808 год // Российский архив (История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.). Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 15; http://next.feb-web.ru/text/rosarc_1_1994/go,16;fs,1/
22.См.: Шалон-ан-Шампань; https://ru.wikipedia.org/wiki/Шалон-ан-Шампань (Дата обращения: 10.06.2022.)
23.Филин М.Д. Указ. соч. С. 56.
24.Миних Иоганн Эрнст; https://ru.wikipedia.org/wiki/Миних,_Иоганн_Эрнст (Дата обращения: 09.06.2022.)
25.Филин М.Д. Указ. соч. С. 57.
26.Там же. Стиль и грамматика соответствуют тексту. – М.С.
27.См.: Родословие верхнетурского купца и заводчика Походяшина/Карпинский краеведческий музей; https://karpinskmuseum.ru/rodoslovie-verkhoturskogo-kupca-i-zav/ (Дата обращения: 11.06.2022.)
28.См.: Перстень «Печать Масонов». Рождение легенды; http://talismansveta.ru/blog/persten_pechat_masonov_rozhdenie_legendy/
29.См.: Елагин Иван Перфильевич; https://ru.wikipedia.org/wiki/Елагин,_Иван_Перфильевич (Дата обращения: 04.06.2022.)
30.Барятинский Фёдор Сергеевич; https://ru.wikipedia.org/wiki/Барятинский,_Фёдор_Сергеевич (Дата обращения: 05.06.2022.)
31.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 15.
32.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 16. Так в тексте. – М.С.
33.Там же.
34.Там же. Стиль и грамматика авторского текста сохранены. – М.С.
35.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. Так в тексте. – М.С.
36.Там же. Сохранены выделения в тексте, как в источнике. – М.С.
37.Там же. Так в тексте. – М.С.
38.См.: Грабовский Казимир; https://ru.wikipedia.org/wiki/Грабовский,_Казимир#:~:text=Казимир%20(Казимеж)%20Грабовский%20(польск,Грабовской%20(1749—1810) (Дата обращения: 05.06.2022.)
39.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 17.
40.Там же. Так в тексте. – М.С.
41.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 18. Стиль и грамматика сохранены. – М.С.
42.См.: Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 20.
43.Там же.
44.Там же. С. 19. Стиль и грамматика сохранены. – М.С.
45.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 19. Стиль и грамматика сохранены. – М.С.
46.Там же. Стиль и грамматика первоисточника сохранены. – М.С.
47.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. Стиль и грамматика авторского текста сохранены. – М.С.
48.Там же.
49.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. Примечание 10. С. 24. Стиль и грамматика текста сохранены. – М.С.
50.Толстой Николай Александрович; https://ru.wikipedia.org/wiki/Толстой,_Николай_Александрович_(1765) (Дата обращения: 07.06.2022.)
51.Русские портреты XVIII и XIX столетий = Portraits russes des XVIIIe et XIXe siècles. Т. 1. Вып. 3. СПб.: Экспед. Заготовл. гос. бумаг: 1905. С. 81; https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01004146962?page=76&rotate=0&theme=white
52.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 19.
53.Там же. С. 20.
54.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 20. Стиль и грамматика текста сохранены. – М.С.
55.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 21. Стиль и грамматика текста сохранены. – М.С.
56.См.: Карпович Е.П. Замечательные и загадочные личности XVIII—XIX столетий. СПб.: Изд. А.С. Суворина, 1884. С. 444; https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01004425841?page=472&rotate=0&theme=white
57.См.: Голицын Александр Николаевич; https://ru.wikipedia.org/wiki/Голицын,_Александр_Николаевич (Дата обращения: 09.06.2022.)
58.Филин М.Д. Указ. соч. С. 59. Так в тексте. – М.С.
59.Там же. Так в тексте. – М.С.
60.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 23; http://next.feb-web.ru/text/rosarc_1_1994/go,24;fs,1/
61.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 23.
62.Данилов М. Вступительная статья: Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. Вып. 1. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. С. 13; http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra1/ra1—013-.htm
63.Там же.
64.Филин М.Д. Указ. соч. С. 62. Стиль, грамматика и выделения сохранены, как в тексте. – М.С.
65.См.: Балашов Александр Дмитриевич; https://www.mmsk.ru/people/unit/?id=43814
66.Филин М.Д. Указ. соч. С. 64. Стиль, грамматика и выделения сохранены, как в тексте. – М.С.
67.См.: Великие Луки; https://ru.wikipedia.org/wiki/Великие_Луки#История (Дата обращения: 11.06.2022.)
68.Филин М.Д. Указ. соч. С. 66. Стиль, грамматика и выделения сохранены, как в тексте. – М.С.
69.Данилов М. Вступительная статья: Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. Вып. 1. С. 13—14; http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra1/ra1—013-.htm
70.Мемуары секретной агентки российских императоров // Рос. архив: Ист. Отечества в свид-вах и док-тах XVIII—XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ; Рос. архив. 1994. Вып. 1. С. 19. Так выделено в источнике. – М.С.
71.См: «Дача Головина» Каменноостровского дворца. Архитектурный сайт С.-Петербурга; https://www.citywalls.ru/house9294.html (Дата обращения: 25.05.2022.)
72.Архитектурный сайт С.-Петербурга; https://www.citywalls.ru/ (Дата обращения: 01.06.2022.)
73.Филин М.Д. Указ. соч. С. 54—55. Стиль, грамматика и выделение, как в тексте. – М.С.
74.См.: Бегунова А. Камеи для императрицы. М.: Вече, 2015.
75.См.: Елагин Иван Перфильевич; https://ru.wikipedia.org/wiki/Елагин,_Иван_Перфильевич; Кабинет-секретарь; https://ru.wikipedia.org/wiki/Кабинет-секретарь (Дата обращения: 14.05.2022.)
76.Арсеньева Елена. Дама-невидимка (Анна де Пальме). Цифр. версия; https://knizhnik.org/elena-arsenjeva/dama-nevidimka-anna-de-palme/1
77.Филин М.Д. Указ. соч. С. 67. Стиль, грамматика и выделение, как в тексте. – М.С.
78.Филин М.Д. Указ. соч. С. 14.
79.Там же. С. 15. Так в тексте. – М.С.
80.См.: Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. Электрон. книга; https://history.wikireading.ru/291057
81.См.: Потоцкая София Константиновна; https://ru.wikipedia.org/wiki/Потоцкая,_София_Константиновна (Дата обращения: 10.11.2021.)
82.Ян Йозефович (Иван Осипович) де Витте (Витт). Родовид; https://ru.rodovid.org/wk/Запись:302463
83.См.: Судьба красавицы (София Глявоне-Витте-Потоцкая). Из ист. рассказов д-ра Антония I. Пер. с польск./Киевская старина. Т. XVII. Январь 1887 г. С. 102.
84.См.: Графы де Витт; http://redbow.ru/f/genealogiya_1.pdf (Дата обращения: 7.11.2021.)
85.Полный список шефов, полковых командиров и офицеров Лейб-гвардии Конного полка с 1731 по 1886 год СПб.: Товарищество «Печатня С.П. Яковлева», 1886. С. 140—141.
86.Генералитет российской императорской армии и флота; http://www.rusgeneral.ru/general_v2.html (Дата обращения: 5.11.2021.)
87.Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2020. С. 13.
88.См.: Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2020. С. 20.
89.Полный список шефов, полковых командиров и офицеров Лейб-гвардии Конного полка с 1731 по 1886 год. СПб.: Товарищество «Печатня С. П. Яковлева», 1886. С. 140.
90.Шигин В.В. Штирлиц XIX века. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2020. С. 6.
91.Судьба красавицы (София Глявоне-Витте-Потоцкая). Из ист. рассказов д-ра Антония I. Пер. с польск. / Киевская старина. Т. XVII. Январь 1887. С. 99—138.
92.Ролле Иосиф. Судьба красавицы (София Глявоне-Витте-Потоцкая). К.: Украинский письменник, 1993. С. 3—40.
93.Zofia Potocka. Biographisches Lexikon des Kaiserthums Oesterreich; https://de.wikipedia.org/wiki/Zofia_Potocka. Электрон. версия (Дата обращения: 08.11.2021.)
94.См.: Шигин В.В. Штирлиц XIX века. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2020. С. 10—14.
95.Ершова Нина. Сёстры Ржевуские, Каролина и Эвелина; https://proza.ru/2016/10/07/1381
96.Записки графа Ланжерона, его седьмая кампания в Моравии и в Венгрии в 1805 году // Военный сборник. 1900. № 9—11. С. 44.
97.См.: Полный список шефов, полковых командиров и офицеров Лейб-гвардии Конного полка с 1731 по 1886 год. СПб.: Товарищество «Печатня С.П. Яковлева», 1886. С. 140—141.
98.См.: Кирасирский Её Величества лейб-гвардии полк; http://wiki-org.ru/wiki/Кирасирский_Её_Величества_лейб-гвардии_полк (Дата обращения: 21.11.2021.)
99.Марков М.И. История Лейб-Гвардии Кирасирского Её Величества полка. СПб., 1884. С. 184.
100.Там же. С. 187—188.
101.Там же. С. 188.
102.Сборник биографий кавалергардов: 1724—1899: по случаю столетнего юбилея Кавалергардского Её Величества государыни Императрицы Марии Федоровны полка. В 4 т. Т. 2. СПб., 1904. С. 448—449.
103.Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011.
104.См.: Записки графа Ланжерона, его седьмая кампания в Моравии и в Венгрии в 1805 году / Военный сборник. 1900. № 9—11. С. 43.
105.См.: Там же. С. 449.
106.См.: Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 51—57.
107.Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 60.
108.Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 62.
109.См.: Алексеев М. Военная разведка в Российской империи – от Александра I до Александра II. М.: Вече, 2010; https://military.wikireading.ru/hPBfaKQCIn (Дата обращения: 21.11.2021.)
110.Багратион Пётр Иванович; https://ru.wikipedia.org/wiki/Багратион,_Пётр_Иванович (Дата обращения: 23.11.2021.)
111.См.: Антонов В.С. Военные агенты Александра I при дворе Наполеона / Независимое воен. обозрение; https://nvo.ng.ru/spforces/2013—08—02/14_1812.html
112.См.: Безотосный В. Русская разведка в 1812 году / Вокруг света. 2012. № 1. С. 88—95; https://www.vokrugsveta.ru/vs/article/7597/
113.См.: Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 42—48.
114.См.: Антонов В.С. Военные агенты Александра I при дворе Наполеона / Независимое воен. обозрение; https://nvo.ng.ru/spforces/2013—08—02/14_1812.html
115.Курганов Е.Я. Забытые генералы 1812 года. Книга вторая. Генерал-шпион, или Жизнь графа Витта. Электрон. изд. «Аэлита»., 2010. С. 11; https://www.litres.ru/efim-kurganov/zabytye-generaly-1812-goda-kniga-vtoraya-general-shpion-ili-zhizn-grafa-vitta/
116.Там же. С. 16.
117.Курганов Е.Я. Забытые генералы 1812 года. Книга вторая. Генерал-шпион, или Жизнь графа Витта. Электрон. изд. «Аэлита»., 2010. С. 27.
118.Там же. С. 6.
119.Чекмарёв В.А. 1812. Секретный агент четырёх императоров; http://fan.lib.ru/c/chekmarew_w_a/1812text_053.shtml
120.Доу Джордж/Записки о художниках; http://babanata.ru/?p=4790
121.См.: Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 84—85.
122.См.: Записки графа Ланжерона, его седьмая кампания в Моравии и в Венгрии в 1805 году / Военный сборник. 1900. № 9—11. С. 43.
123.Записки графа Ланжерона, его седьмая кампания в Моравии и в Венгрии в 1805 году / Военный сборник. 1900. № 9—11. С. 44.
124.См.: Ячменихин К.М. Армия и реформы: военные поселения в политике российского самодержавия. Чернигов: Сiверянська думка, 2006. С. 57.
125.См.: Там же. С. 63.
126.Там же. С. 111.
127.Наумов А.В. Посмертно подсудимый. М.: РИПОЛ, 2011; https://www.rulit.me/books/posmertno-podsudimyj-read-245207—25.html
128.Атачкин Е.Ф. Женщины в жизни А.С. Пушкина. Глава вторая. Ссылка на юг; http://pushkin-lit.ru/pushkin/bio/atachkin-zhenschiny-v-zhizni-pushkina/ssylka-na-yug.htm (Дата обращения: 28.11.2921.)
129.Пушкин в Одессе; http://pushkin-lit.ru/pushkin/stihi/stih-672.htm (Дата обращения: 25.05.2021.)
130.См.: Атачкин Е.Ф. Женщины в жизни А.С. Пушкина. Глава вторая. Ссылка на юг; http://pushkin-lit.ru/pushkin/bio/atachkin-zhenschiny-v-zhizni-pushkina/ssylka-na-yug.htm (Дата обращения: 28.11.2921.)
131.Пушкин Александр Сергеевич; https://ru.wikipedia.org/wiki/Пушкин,_Александр_Сергеевич (Дата обращения: 27.05.2021.)
132.Атачкин Е.Ф. Женщины в жизни А.С. Пушкина. Глава вторая. Ссылка на юг; http://pushkin-lit.ru/pushkin/bio/atachkin-zhenschiny-v-zhizni-pushkina/ssylka-na-yug.htm (Дата обращения: 28.11.2921.)
133.Пушкин Александр Сергеевич; https://ru.wikipedia.org/wiki/Пушкин,_Александр_Сергеевич (Дата обращения: 27.05.2021.)
134.Литературная газета. 1830. № 10.
135.Вигель Ф.Ф. Записки. Часть VII. М.: 1928, Артель писателей «Круг». Репринт. М.: 2000. Электрон. кн; http://elcocheingles.com/Memories/Texts/Vigel/Vigel.htm (Дата обращения: 28.11.2021.)
136.См.: Лотман Ю.М. Александр Сергеевич Пушкин: биография писателя. Статьи и заметки, 1960—1990; «Евгений Онегин»: Комментарий. СПб.: Искусство-СПб., 1995. С. 90.
137.См.: Филоматы и Филареты; https://ru.wikisource.org/wiki/ЭСБЕ/Филоматы_и_Филареты (Дата обращения: 30.11.2021.)
138.Песня филаретов (Мицкевич№ Минаев); https://ru.wikisource.org/wiki/Песня_филаретов_(Мицкевич;_Минаев)
139.См.: Филоматы; https://ru.wikipedia.org/wiki/Филоматы (Дата обращения: 30.11.2021.)
140.См.: Боровой С.Я. Мицкевич накануне восстания декабристов: Мицкевич в Одессе. Т. 60: Декабристы-литераторы. II. Кн. 1. М.: Изд-во АН СССР, 1956. С. 421—423.
141.См.: Боровой С.Я. Мицкевич накануне восстания декабристов: Мицкевич в Одессе. С. 447. old.old.imli.ru›litnasledstvo/Tom_60…Боровой…1.pdf
142.Мицкевич Адам. Сонеты. Составление, подготовка текстов и примечания Б.В. Мельгунова / Пер. с польск. В.Г. Бенедиктов. Стихотворения. «Библиотека поэта». Л., 1983; http://az.lib.ru/m/mickewich_a/text_1829_sonety.shtml
143.Мицкевич Адам. Стихотворения и поэмы / Вступ. статья, составлен. и примеч. Б. Стахеева. Электрон. книга; https://litlife.club/books/80318/read?page=29 (Дата обращения: 1.12.2021.)
144.См.: Александр I; https://ru.wikipedia.org/wiki/Александр_I (Дата обращения: 30.11.2021.)
145.См.: Эдельман О.В. Каменская управа Южного общества под тайным надзором; http://decemb.hobby.ru/index.shtml?article/o_arest (Дата обращения: 03.12.2021.)
146.Там же.
147.Каролина Собаньская: история прелестной шпионки; http://allbz.ru/karolina-sobanskaya-prelestnaya-shpionka (Дата обращения: 01.12.2021.)
148.См.: Волконский С.Г. Из «Записок»/Произведения декабристов. В 3 т. Т. 2. Южное общество. М.: Юрайт, 2019. С. 193—218.
149.См.: Белоусов Р.С. Опасная агентка. М.: РИФ «Корона-принт», 1990. С. 61.
150.См.: Волконский С.Г. Из «Записок»/Произведения декабристов. В 3 т. Т. 2. Южное общество. М.: Юрайт, 2019. С. 201—208.
151.См.: Яблоновский Антон Станиславович; https://ru.wikipedia.org/wiki/Яблоновский,_Антон_Станиславович (Дата обращения: 01.12.2021.)
152.Олизар Г. Воспоминания. Пер. с польск./Русский вестник. 1893. № 8—9. Декабристы: Сетевая публикация; http://decabristy-online.ru/olizar.htm/ (Дата обращения: 01.12.2021.)
153.Бестужев Н.А. Воспоминание о Рылееве/Декабристы: Документы. Мемуары. Исследования; http://decabristy-online.ru/bestug.htm/ (Дата обращения: 29.11.2021.)
154.См.: Роспись государственным преступникам, приговором Верховного уголовного суда осуждаемым к разным казням и наказаниям; http://decemb.hobby.ru/index.shtml?archive/vina; Указ Верховному уголовному суду; http://decemb.hobby.ru/index.shtml?archive/amnisty (Дата обращения: 03.12.2021.)
155.Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 262.
156.См.: Тюрин А.В. Правда о Николае I. Оболганный император. М.: Яуза-Эксмо. Электрон. книга; http://www.hrono.ru/libris/lib_t/turin05.php (Дата обращения: 05.12.2021.)
157.См.: Собаньская Каролина; https://ru.wikipedia.org/wiki/Собаньская,_Каролина#Собаньская_и_Мицкевич (Дата обращения: 07.12.2021.)
158.См.: Собаньский Иероним; https://ru.wikipedia.org/wiki/Собаньский,_Иероним (Дата обращения: 07.12.2021.)
159.Шигин В.В. Тайный сыск генерала де Витта. М.: Вече, 2011. С. 279.
160.Шильдер Н.К. Император Николай Первый, его жизнь и царствование. В 2 т. Т. 2. СПб.: А.С. Суворин, 1903. С. 390.
161.Там же. С. 390—391.

Bepul matn qismi tugad.

37 963,77 s`om