Kitobni o'qish: «Солдаты СВО. На фронте и в тылу»
© Фёдоров М.И., 2024
© ООО «Издательство «Вече», 2024
* * *
Раздел первый. Они сражались за Русский мир
Сержант Шипилов
(Мировой парень из верхнего мамона)
1. С мечтой о десанте
В тот же день, когда в Верхнем Мамоне я общался с матерью майора Вострикова, я посетил и мать другого верхнемамонца сержанта Шипилова. Меня встретила пожилая женщина, мы с ней сели в кресла в гостиной. Сбоку от меня на журнальном столике стояло фото с бойцом в камуфляже и лежал голубой берет. Я понял: уголок сержанта.
– Наталия Патиковна, – обратился я к ней. – Вы сама верхнемамонская?
– Я родилась в Грузии, а мама местная, – отвечала она. – Но сюда вернулась. Здесь я училась, окончила школу, работала в школе, потом в отделе образования, а последние восемнадцать лет была завучем в Верхнемамонской школе-интернате.
– А оканчивали какой вуз?
– Воронежский педагогический институт, учитель биологии и химии…
– Вот вы работали с детьми, а у вас свои дети…
– У меня один сын, Саша. Александр Владимирович Шипилов. Родился здесь 10 августа 1983 года. Учился в Верхнемамонском лицее. Здесь окончил. Поступил в Воронежский сельскохозяйственный институт, но учиться не стал. Честно сказать, мы его туда заперли, а он мечтал о карьере военного…
– Часто случается, когда родители свое дитя определяют насильно…
Наталия Патиковна:
– Ушел в армию. Мечтал о десанте. Ушел туда, куда хотел. Сперва попал в учебку в Омский учебный центр десантников. После учебки в Иваново. Там 98-я дивизия. Его полк. Туда пришел служить после Омска. В сентябре в Абхазию. В миротворческих силах… Мы ждали его, ездили в Россошь, встречать-провожать. Ждем его – нету. На Новый год я ждала его. А они после Рождества в 2003 году ушли в Чечню. В Иваново он уже в разведке был. И до июля 2003 года. Там он отслужил и в ноябре пришел домой. От него остались служебные характеристики.
Она подала грамоту.
Я читал:
«…Награждается гвардии младший сержант Шипилов Александр Иванович за достигнутые успехи в боевой подготовке, добросовестное выполнение служебных обязанностей, высокий воинский профессионализм и в ознаменование 55-й годовщины со дня образования войсковой части 62995. Благодарю вас за службу и выражаю уверенность, что вы и в дальнейшем с достоинством и честью будете высоко нести гордое звание гвардейца-десантника, являясь образцом выполнения воинского долга по защите нашего Отечества – России.
Командир 217-го гвардейского ордена Кутузова III степени парашютно-десантного полка гвардии полковник А. Сакаев.
Г. Иваново. 1 октября 2002 года».
Сын Наталии Патиковны был на хорошем счету.
Она подала характеристику.
Читал:
«На гвардии сержанта Шипилова Александра Владимировича, командира отделения 8-й парашютно-десантной роты 217-го гвардейского парашютно-десантного полка, 98-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, 1983 года рождения, русского, в Вооруженных силах РФ с ноября 2001 года».
Командир отделения!
В тексте:
«…С 9 сентября 2002 года по 26 декабря 2002 года в должности командира отделения разведывательной роты…»
Разведывательной роты!
«…Выполнял боевую задачу… на территории грузино-абхазского конфликта в республике Абхазия, г. Гудаута…»
В Абхазии, которой Грузия не давала спокойно жить.
«…А также в период с 5 марта 2003 года по 2 июля 2003 года принимал непосредственное участие в проведении контртеррористической операции по уничтожению незаконных вооруженных формирований на территории Чеченской Республики, выполняя все поставленные боевые задачи командования точно в срок…»
В Чечне бился с боевиками…
«Зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны как грамотный и инициативный военнослужащий…»
Исключительно положительный в разведроте!
Это многого стоит.
«…Содержит… в исправности оружие и военную технику…»
«…Умело ведет огонь из штатного оружия…»
«…Хорошо ориентируется на незнакомой местности…»
«…Непрерывно ведет наблюдение за полем боя…»
«…Поражает цели с высокой точностью…»
«…Вовремя приходит на помощь личному составу отделения в самых сложных ситуациях и боевой обстановке…»
Десантник Шипилов
«…Неоднократно принимал участие в совместных комплексных операциях, проявляя храбрость, самоотверженность и высокий профессионализм…»
«…Служебная деятельность сержанта Шипилова Александра Владимировича является ярким примером беззаветного служения Отечеству…»
«…Имеет высокие организаторские способности, пользуется заслуженным уважением в коллективе. Требовательность к подчиненным сочетает с заботой о них…»
«…По характеру спокоен, выдержан, честен…»
«…Умеет проявлять разумную инициативу…»
«…Владеет приемами рукопашного боя…»
«…В строевом отношении подтянут…»
«…Всегда одет по форме, чисто и аккуратно…»
Подписал командир 8-й пдр – видимо, роты – гвардии капитан Самохин.
Так и напрашивалось: образцовый десантник!
Наталия Патиковна:
– Конечно, я хотела, чтобы он дома был. Я тяжело заболела, и я его упросила не поступать в военное училище.
– Его бы с такими характеристиками с лету взяли!
– Да, я упросила. Он послушался меня, остался. Окончил наш Павловский техникум. Экономический факультет, но по своей натуре не мог сидеть на месте. Ему надо постоянно двигаться. Вот он в футбол играл, в баскетбол играл, спортивную школу посещал. И после армии бегал. А работал он отделочником у строителей. У них бригада в Воронеже, и они с друзьями отделывали магазины, церкви. Здания в центре. Так мы и жили. Дочка у него родилась в 2010 году. Двенадцать лет ей. Виктория. Но с женой они разошлись.
Разводы меня не удивляли, но огорчали.
Шипилова Наталия:
– Дочка у него любимица, и она его любила… Он так ее и звал: «Принцесса» и «Солнышко».
2. На СВО
– Вот 2022 год…
– Его призвали 21 октября 2022 года. Он получил здесь повестку.
– Как он среагировал на нее?
– Нормально. Он же понимал, знал, что это война. И его как-то задевало, что его не берут. Опытный такой…
– Тем более десантник…
– Где-то 10 часов вечера. Смотрели какой-то фильм. Я здесь сидела, он – здесь, – показала на кресла, в которых мы сидели. – И звонок поступил мне, потому что Саша на незнакомые номера телефонов не отвечает. Звонил Олег Алексеевич, глава поселения. «Наталия Патиковна, а где ваш сын?» Я: «Да вот, со мной сидит». – «Дайте ему, пожалуйста, трубку». Потом Сашу спрашиваю: «Что?» Он: «Да повестка». Ну я ему предложила: «Саша, я только после операции. Онкология у меня. Давай я поеду в военкомат, объясню ситуацию, ведь я одна остаюсь». Он на меня так глянул и сказал: «Мам, сиди дома». И все. Он ушел. 22 октября их отвезли в Павловск. Выписали там документы, и в Богучар на подготовку. 22 октября он уже в Богучарском центре. За день все сделали… В Богучаре они были до конца ноября.
– Из Богучара он вам звонил?
– Конечно, его отпускали.
– А в Богучаре…
– Ну, вспоминали навыки, стрельбище, стреляли, ездили. Он-то по своей специальности помощник командира взвода. Его так и назначили помкомвзвода. Звание у него «сержант». Он приедет домой. «Саш, как?» – «Да все нормально». Знаете, он такой человек, никогда ничего не говорит. Все у него всегда хорошо. Только вот 28-го он приехал, он-то уже знал, что они уходят в Валуйки, но мне ничего не сказал. «Мам, если я не позвоню, ты не переживай». И потом перезвонил числа 3 декабря: «Мы в Валуйках». И с 5 декабря в районе Макеевки. Они Макеевку освобождали, защищали какой-то элеватор с зерном. И тогда у них никого не ранило, не было убитых. Их оттуда выдернули 20 декабря. 21 декабря мы встретились в Россоши. Они ехали в Ковров на продолжение учебки. Обучаться на танки. Сашка на танк не сел. Сказал: «Я десантник. Я им и останусь». И он остался штурмовиком при 237-м танковом полку. Штурмовиком, хотя и получил вторую специальность механика-водителя. Он не захотел в танк. Назад они ехали 22 января. Мы с внучкой опять поехали в Россошь с ним встретиться. Это была наша последняя встреча. На железнодорожном вокзале. Эшелон прибыл.
Я слушал маму сержанта и боялся перебить.
Наталия Патиковна:
– Они ехали до Россоши, а из Россоши их на машинах снова отвезли на Валуйки. Там они получили оружие, какое сдали в декабре. Свое снаряжение там. Что-то купили. И попали на Украину. Я с ним общалась, когда можно было. Он звонил, буквально минута: «Мам, я жив-здоров». Все. Я даже не знала, в каком он месте. Последний раз общалась 18 февраля. Это была суббота. Он позвонил и сказал: «Мам, не жди дня четыре-пять. Я ухожу на задание». Мы с ним договорились, я говорю: «Саш, я же понимаю. Ты устанешь сильно, или что-то чего-то, ты мне пришли, смайлик, я буду знать, что ты жив»… А в воскресенье с утра поступили уже первые раненые из нашего взвода.
– Там знакомые были?
– Нет, но с женами в чате же общаемся… Звонил мальчик из госпиталя и сказал: «Мама, я жив. У нас раненые, и погиб командир». Кто же знал, что это погиб Саша…
Мама замолчала.
Помолчав:
– Я сначала подумала, ну, командир роты погиб. Я даже не подумала, что сын… А мы начали обзванивать. То есть воскресенье, понедельник мы искали по госпиталям. Саша не числился.
– По каким госпиталям?
– В Белгород звонили, они и в Валуйки звонили. На сайте же есть эти госпитали. И их обзванивали: поступил – не поступил. Поступил – не поступил. Там: в списках нет таких.
Что-то перебарывая в себе, продолжила:
– Ну, а 20 февраля здесь Сашин друг позвонил другому другу и сказал, что да, он погиб… Я его сам, – ну, как сказать, – упаковывал… 20-го я еще не знала, что сын погиб, а уже весь район знал, а я не знала, – голос Наталии Патиковны задрожал. – 22 приехали родные и сказали мне…
Снова молчала.
Сержант Шипилов
– С этого момента… И дали три недели, пока вся эта процедура. Пока приедет представитель части. Хоронили 15 марта… Награжден орденом Мужества за этот бой… Попал он. У Саши осколочные ранения серьезные, он погиб сразу. Попали под сильнейший обстрел, но точно… В селе Площанка1 Луганской области… В извещении так написано… Вот и все…
Захотелось побольше узнать о селе, где непременно должен быть установлен памятник погибшим русским воинам и среди них – сержанту из Верхнего Мамона Шипилову.
– А похоронен…
Наталия Шипилова:
– Здесь, в селе, рядом с отцом и с дедом… В общем, не посрамил своих дедов. Дед по линии отца погиб 21 апреля в 1945 году в Германии. Был командиром… По моей линии дед был защитником Москвы, погиб в Наро-Фоминске в 1942 году… Так что сын, как он хотел десантником, так и остался десантником… Конечно, когда он уходил, он сказал: «Мам, я вернусь. Не верь никому, я вернусь». Вот получилось, что обещания своего не сдержал…
Мы говорили.
Шипилова:
– А вообще, он был какой? Он не был злобным. Завистливым. У него куча друзей. Поэтому на похоронах столько народа было. Я вообще даже не ожидала такого. Люди звонили, даже незнакомые, которых я даже не знаю. Поддерживали морально, материально помогали. Соседи не отходили. Плакали: «Ой, на глазах у нас рос». Отовсюду приехали. Даже из Москвы приехали на похороны друзья. Вот такие дела…
– А что рассказывают сослуживцы?
– А они еще не выходят на связь. Они вот так же, как мой Саша, позвонят: «Жив-здоров». Позвонят. У них с 19 февраля погибло 43 человека. Не от пуль погибло, а от осколочных. Ничего они не говорят, потому что разговаривать нельзя. Только кое-как сообщают своим женам и матерям, что «жив-здоров». А мы радуемся, что живы и здоровы.
– Взвод наш, воронежский…
– Получается, да. Там из Калача, из Богучара, из Верхнего Мамона. Из Таловой, ну все наши. Из Борисоглебска ребята. Это получается, что вот этот взвод полностью наши, воронежские… Когда закончится все это, приедут и узнаем… Что и как…
3. Мировой парень
– Он отзывчивый… Если кто-нибудь когда-то попросил, соседи, он никогда никому не отказывал, – говорила Наталия Патиковна, поглядывая на уголок сына на столике. – Он даже пожертвует, дома чего-то не будет делать, но пойдет к соседу поможет. Он вот такой. Но от меня скрывал. В плане каком? Он же не скажет: мам, тяжело. Он: мам, все нормально. Тут у него все хорошо. Он одет, обут. Выспался, никаких проблем у него нет. Собираются же туда волонтеры. Я: «Может, тебе передать?» – «У меня все есть». – «Но, может, что-то передать?» – «Ну, если что, так это любимых моих сигарет». И все, больше он никогда ничего не попросил у меня или когда-то пожаловался – у него что-то болит. А если ему: «Саш, там сказали…» – «Мама, это паникеры. Не слушай никого, это паникеры». И не возмущался. Наш глава говорит: «Это единственный с района, скольких он отправлял, который не ругался, не возмущался, молча пришел с военным билетом и пошел». Вот когда он уезжал первый раз на Украину, стоим у КПП, прощаемся, я: «Саш, ну, может, я съезжу в военкомат». Он головой покачал: «Мам, не позорь ты меня. И себя не позорь. Я что, инвалид?»
– Ведь кто-то: давление, сердце болит, ухо не слышит…
– Этого никогда. Он молча поднялся и пошел. Положил в рюкзак что там надо, кружку-ложку, как говорится, и пошел. А о нем отзывы хорошие и по Чечне. Я видела командира роты, это они еще в Абхазию ездили. Он сказал: «Сейчас мы съездим, и я всех ребят отпущу в отпуск». Ну, а как раз взорвали правительство в Чечне, и сразу их туда кинули. Я, конечно, плакала, я ему говорила: «Зачем ты едешь? Что мне делать, я больная». А он говорит: «Мам, а какими глазами я буду на ребят глядеть? Я что, за твою юбку должен прятаться пожизненно?» Вот так он и сказал. Потом муж говорит: «Знаешь, Наташ, значит, ему это надо. Успокойся». Ждали-ждали, переживали. Тоже связи никакой нет. Кто служил там из нашей милиции, передавали, что видели его. Наша милиция там работала, и они туда вахтовым методом ездили. Я их просила: разузнайте, и они узнавали. У них же связь была, и они сообщали: жив-здоров. Ну, а когда позвонил, что они едут домой, тут, конечно, я сутки плакала. Эти все дни я молчала, терпела, зажавшись, а тут какой-то камень свалился. И никогда не думала, что ему третья война достанется.
Абхазия, Чечня, и вот Украина.
Наталия Шипилова:
– Я даже не думала, что его призовут. Объявляли же: до 35 лет сержантский состав. А ему 39 было. Видимо, не хватало… Такие вот дела у нас: был сын единственный и больше никого.
– Ведь были отказники.
– Были, конечно. Комиссия работала. Но Сашка – нет, он бы никогда… Я же вам сказала, он на меня так глянул, что во мне все сжалось. «Сиди, мам, дома…»
Мол, не ходи в военкомат.
– А о тех, кто на Украине, он переживал?
– Вы знаете, у нас ведь там родственники. В Запорожье его троюродные братья живут. Мы уже не виделись с ними лет двадцать. И он: «Мам, представляешь, меня ведь за душу берет – на той стороне могут быть они…»
И у кого-то так и случается.
Шипилова:
– Он: «От них никаких весточек. И я же могу их не узнать, и они меня не узнают». Ну а что я могла ему сказать? Я говорю: «Саш, а кто их знает, какими они стали. Как они к нам относятся, твои родственники?» Есть же такие примеры. Сами русские, а кричат, что не понять, кто они… Вот это его напрягало. Он переживал. А то, что фашисты, нацисты, он мне сразу сказал: «Мам, зайдешь в их окопы, – они же освобождали, – Гитлер, свастика. Везде пособие, как русских убивать. Ну чистые фашисты, только вот не с немцами воюем, а с Украиной». Ну везде, в какой бы блиндаж ни зашел, везде символика фашистская. Не понять, какая у них вера, каким богам поклоняются. Но свастика везде.
– Награды?
– За Чечню благодарности… А за Украину – орден Мужества…
– Одним словом – мировой парень…
26 марта 2023 года
Рядовой Митянский. (Снежное поеду защищать)
1. Сын матери-труженицы
Я часто ездил в Лозовое, где находилось дорогое мне предприятие «Рассвет», и директор его Агибалов Сергей Викторович мне сказал: «А есть еще ребята, которые погибли в СВО». И вот я снова на берегу Дона в Верхнем Мамоне, остановился около памятника, где дождался местного заместителя главы администрации.
Он отвел меня к соседнему дому: «Там поговорите с мамой рядового Митянского Ольгой Викторовной». При входе во двор на меня загавкала собака, но почему-то быстро успокоилась, и на веранде меня встретила невысокая женщина со скорбным лицом, что я даже подумал: может, грешу, что вторгаюсь в чужую жизнь. Но меня задержало: я хочу сохранить память о ее сыне. И вот мы устроились на кухне за столиком.
– Ольга Викторовна, жизнь вот так повернулась. Все мы понимаем, что государство в долгу и все мы в долгу. И комментарии излишни… У вас сын, – хотел сказать «был», но не смог выговорить это слово и произнес: – Алексей.
– Да, да…
– А когда он родился?
– В 1979 году в январе. 10 января. У меня с ним на два дня разница, я родилась 12-го.
– Он родился где?
– В Донецкой области. В Снежном…
– И вы жили там…
– В 1978 году я приехала туда, с отцом Леши быстро поженились, в 1979 году я его там родила. Сыну было года три, мы расстались. Я ушла, сама сына растила. В Снежном прожила по 1984 год.
– Всякое в жизни бывает…
– Мне комнату дали от завода. Едешь из города, и Саур-Могила.
– Саур-Могила? – вырвалось из меня. – Там же были бои…
– Да, были. Но при Советском Союзе там тихо-спокойно… Туда всегда много ездили. Жили мы нормально. Снабжение хорошее. Работа рядом. Тяжело, конечно, на кирпичном заводе работала. На выгрузке, на каре. В горячем цеху…
Передо мной сидела труженица. На плечах таких женщин держалась и поныне держится моя страна.
Ольга Викторовна:
– Леша в садик ходил, ему скоро в школу идти. Я работала, а выходной только в воскресенье. Когда могла, я забирала его, если что – он в садике оставался на круглые сутки. Потом прихожу, забираю. Когда во вторую смену, отводила. Ну, а так получилось, что в школу ему идти, а у меня работа по сменам. Некуда девать. Ну и я решила уехать – я сама родом из Воронежской области. Село Липчанка Богучарского района. Ну, туда приехала – сказала: – Что вы про меня и про меня?
– Нет, это как раз про сына… Он же с вами…
– Ну конечно, все время со мной. И приехала к родителям. Тогда там, филиал завода «Электросигнал».
Я знал этот крупнейший в стране завод, который при горе-приватизации почти растащили.
Ольга Викторовна:
– Я не пошла туда. Думаю, сын вырастет, чтобы у него свое жилье было. Пошла в колхоз. Мне дали квартиру. Там хотя и одни стены были, но отдельное жилье. Отстроили все. Ну, а потом так получилось, что приехала сюда, в Верхний Мамон. Мне дали комнату в общежитии, и я на заводе десять лет проработала. Тоже в филиале завода «Электросигнал»…
Я невольно поглядывал на мозолистые руки моей собеседницы.
2. Школьник. Служба по контракту
– Сынишка в школу…
Ольга Викторовна:
– Пошел в Верхнемамонскую школу… Теперь там лицей. Учился ничего. Иногда баловался. И прогуливал, я гонялась за ним.
– Мальчишка…
– А потом же… Я все на заводе работала. Учился на удовлетворительно. Он особо не учился, если бы учился… И я сама такая же…
– А как учиться, хлопот невпроворот… Да и как контролировать…
– Да. Он подрос. В армию на срочную ушел году в 1997-м. В 1999-м вернулся. В Дагестане служил. Войска, морская пехота, что ли.
– С желанием в армию шел?
– А раньше разве спрашивали?
– А мечта была кем стать?
– Да у него все время тяга… То рисовать пытался… А я ему говорю: «Тебе военным быть. Твое призвание». А у меня еще и младший сын есть, Костик. Я его в 1999-м родила, а Леша как раз из армии вернулся, пошел в ПТУ доучиваться. Он до армии учился. Отучился: тракторист, водитель, права. А у меня же ребенок маленький, ну, тут подрабатывал. Тут же тяжело. Я на ребенка девять месяцев не получала детские. Тяжело было. Я ходила подрабатывала, там, свеклу к родителям убирать ездила. Ну и он тоже… Его вызвали в военкомат, и его в Чечню по договору. По контракту ушел. Я его не пускала, но он ушел. Как что там, не рассказывал. Единственное, спросила: «Ты кого-нибудь убил?» – «Нет, не приходилось. Мы раненых забирали». Рассказывал. Весна, они с другом, тепло. «Я разделся, а потом вижу зайчик солнечный. Повернулся, бугорок такой, и видно (окуляр отсвечивает. – Примеч. авт.). А я встал, а потом повернулся, подумал, вдруг снайпер сидит, повернулся, а его уже нет. Наверно, меня кто-то пожалел», – говорит. Потом у них командир был: «Ребята, вы молодые, пришли из армии. Зачем вам это надо… Осень-зима, ну, в общем: зеленка начнется, и все…» И он приехал домой.
Леша – пионер (в центре)
– Приехал, потом съездил в Рязань. Получил деньги.
– За службу…
– Да, получил. Мы ремонт сделали. Мебель купили. Крестили младшего. Да, как раз сестра моя из Рамони ехала к родителям в Богучар, и я говорю: «Завтра все ко мне. Костика крестить. А то ему скоро одиннадцать месяцев, а он некрещеный…» А что, тут разве бесплатно покрестят? «Завтра утром чтоб все приехали». Мама приедет, там, сестра. Я в церковь поехала, быстро договорилась на субботу, что мы приедем. И утром побежала на рынок, готовиться, чтобы они приехали, а все было готово. Покрестили Костика. Там же какой-то батюшка нерусский был. Стоим там. Женщины договорились с ним. «Мы вот крестить». Он: «Кто?» Так грубо все. «Не сказали, не предупредили. Ну ладно», – покрестил. Не разрешил даже фотографировать. Ну, покрестили, все хорошо.
– Леша доволен…
Ольга Викторовна:
– Да, если бы не он… А батюшка: «Почему так поздно?» Я: «Да, вы знаете, я живу одна». В общем, сама с ребенком. «Денег не было, – говорю, – покрестить. Вы бы бесплатно не покрестили». А он ругался, почему так поздно.
Ольга Викторовна, порой выбиваясь из сил, поднимала детей, и ей стал помогать Алексей.
3. «Буду ждать. Я тебя дождусь…»
Ольга Викторовна:
– А дальше… С работой сами знаете, как было… Но Леша находил себе место… Он не женился, но мальчик у него есть – сын его… На себя записал. Ему говорила мать ребенка: «Ты откажись от него». От сынишки. Она бы деньги как мать-одиночка получала. А он: «Нет, никогда».
Вот в таких житейских условиях жила Ольга Викторовна и ее сын Алексей.
– И вот на Украину…
Ольга Викторовна:
– Его вызвали в военкомат летом 2022 года… По повестке… Я его отговаривала. А он: «Я там родился. Снежное поеду защищать». И он собрался. Поехал в Павловск. Но его привезли обратно.
– А в Снежном родные остались?
– Отец его умер, двенадцатый год как нету. Ни дедушки, ни бабушки…
– Но все равно: на родину…
Ольга Викторовна:
– Так вот, он приехал. «Почему приехал назад?» Он: «Завернули. Уже набрали…» И все на меня ругался: «Это ты молилась, наверно, чтобы меня не взяли». – «Успокойся, сиди дома. Тебе же сколько лет».
– 43 года, – прикинул я возраст Митянского.
– А в январе этого года исполнилось бы 44 года…
– Дальше?
– Сначала забрали младшего Костика – его брата. У них 20 лет разница. Забрали неожиданно. Мы как раз все вместе за грибами ездили. И приезжаем – пришла повестка. А он приехал из Воронежа, там живет. Женился… В пять часов вечера, а назавтра утром быть в Павловске в военкомате. Мы, что можно было, собрали. Старший, Алеша, помогал: «Мне так Костика жалко. Я бы лучше поехал за него». Костика забрали, сначала в Богучаре были, потом на Белгород младшего. А потом ни с того ни с сего – и этого.
– Старшего?
– Да, повестка Алексею пришла. Недели через две после Костика. Алексея собрали. Он – в Павловск. В Воронеже две недели тренировались. Мы ездили к нему. Сестра моя из Рамони к нему ездила, проведывала. Ведь надо же всего, Господи. И форму надо, и сапоги, и компас, и все. «Я же там был, я знаю, – он говорит. – И спички охотничьи, и очки, и нитки – купите все. Таблетки. Мед, варенье. Чеснок». Говорит, знает все. Потом, это конец октября, говорит: «Нам можно 5 ноября приехать». Там какие-то праздники. Мы собирали. А потом звонит, а я пошла еще подкупить, что он сказал, и: «Нас уже завтра отправляют в обед». И мы бегом. Побежали, деньги сняли. Такси наняли – свидание с 5 до 6, до 7 – уже как прощальное. Поехали. Людей много. Нас прямо туда пропустили. Сначала у кого свидание было. Алеша вышел, долго разговаривали (не могли наговориться!)… «Ты ж там смотри берегись». – «Да будет все, мам». – «Брат там». – «Может, Бог даст, свидимся с братом». Брат с Белгорода уже ушел туда. – Ольга Викторовна вытирала слезы.
Продолжала:
– Он: «Я причастился в церкви. Все». У него же иконка. Крестик есть. Потом уже уходить, он: «Мам, ну будет все хорошо». Отдал нам карточку свою, мы ему другую дали. Купили всего. И: «Если что, мы будем деньги тебе пересылать». А он (о своей карточке): «На себя тратьте. Может, Костику. У него же ни зарплаты, ничего». Мы попрощались. Он: «Мама, прости меня», – Ольга Викторовна не могла говорить. Она плакала. Но потом: – «Прости меня, я тебя обижал». – «Ой, да успокойся. Дай Бог… Буду ждать. Я тебя дождусь…» Все. Потом уже 2 ноября звонил: «Мам, мы уже подъезжаем к Украине. Звонить нельзя». Телефоны, что ли, заберут. «Если будет возможность, позвоню». Ну и вот я ждала… Ходила в церковь, – говорила отрывисто, что-то перебарывая внутри. – Ставила за здравие. Все молилась. Ставлю свечку, а она падает. Упала свечка. И на ногах… У меня люди спрашивают: «Как ты себя чувствуешь?» – «Как-то спокойно все», – говорю. А потом видела его во сне: он стреляет. А я говорю: «Куда ты стреляешь?» – «Мам, а мы куда стреляем. Есть же у меня данные, куда стрелять». Видела…
Разговор прерывался. И продолжался.
Ольга Викторовна:
– Потом, когда его привезли, во сне видела, как он заехал сюда… «Мам, я быстро, мне тут по делам». Хороший. А 13 декабря принесли…
Я догадался: извещение о гибели.
– Он там всего прослужил… 19 ноября он погиб. Ну, сказали, орденом Мужества наградили. Он спасал людей. Так сказали из военкомата. Но я не сомневаюсь, он в стороне не останется. Он такой, всегда помогал всем.
– Прощались…
– Здесь, в Верхнем Мамоне… Людей много. Люди шли, шли и шли. Гроб был закрыт. Мы его ждали целую неделю. 13 декабря сообщили нам, а 20 декабря похоронили. Пришло извещение, а позвонил младший. Он получил ранение, сам в Питере в госпитале. В один день одного убили, а другого ранили… На прощании и солдаты, и салют. В части сказали: он спасал людей…
На стол положила часы, крестик с прицепленной к цепочке иконкой, номерок.
– Привезли его личные вещи… Часы сестра ему покупала. Крестик, я ему матушку Матрону вешала – носил… Его номерок…
Рядовой Митянский
Я увидел жетон солдата: «ВС РОССИИ АВ 262594»
Мать перебирала пальцами дорогие вещи и не могла оторваться от них.
– А где случилось?
– В Куземовке…
Я прочитал в извещении:
«Митянский Алексей Валерьевич… рядовой… погиб 19.11.2022 г. при выполнении обязанностей военной службы…»
Как скупо…
Подала свидетельство…
Я читал: «Свидетельство… место рождения – Донецкая область, г. Снежное… место смерти – Российская Федерация, ЛНР, с. Куземовка…»
Нашел на карте село Куземовку. Оно находилось в Сватовском районе, где шли ожесточенные бои. Увидел на фото села памятники воинам Великой Отечественной войны, которые невольно отозвались: «Здесь стоит установить памятник и воинам нынешним…»
Ольга Викторовна подала медицинскую справку.
Прочитал:
«…Травматический гемоторакс…»
Это скопление крови в грудной клетке…
«…Травма неуточненного органа грудной клетки…»
«Внешняя причина: военные операции, вызвавшие повреждения другими видами взрывов или осколками…»
Алеша погиб…
Ольга Викторовна принесла письма сына…
Я читал и окунался в жизнь этого (тогда) юноши. Он писал маме со службы в Дагестане. Письмо из Буйнакска… В/ч 93915… Из Каспийска… «…Был на боевом охранении»… Писал, как здесь не бывает снега… Если падает, сразу тает… Радовался, когда осталась «стодневка»… 100 дней до дембеля. И ждал встречу с родными. Письма подписывал: «Ваш солдат»…
И в одном я увидел стихотворение Алексея матери:
«Дорогая, милая мать,
Ты меня извини, дорогая,
Что тебя в этот вечер, родная,
Не смогу я с любовью обнять…
Если б мог я снова родиться,
Жизнь по-новому мог бы начать,
Никогда бы тебя не обидел,
Моя милая, добрая мать…
Прости меня – за все обиды,
Которые тебе я приносил,
За то, что был виновен.
И прощенья не попросил…
Прости меня, мамуля дорогая,
Прощенья просит твой солдат…»
А мать сидела рядом, перебирая вещи сына, что-то причитала… Она, как и в детстве, с сыном, потом с сыном-школьником, с сыном-солдатом… И теперь с сыном… И я невольно был с ними рядом.
15 апреля 2023 года
Старший лейтенант Зуев
1. В Ольховатку
31 марта 2023 года, находясь в Верхнем Мамоне, я выехал на окраину района. Ехал вдоль Дона, проехал храм, в котором бывал: здесь в свое время старостой был дед моего друга депутата Госдумы шести созывов от КПРФ Руслана Гостева, который вовсе не отрицал религию и не боролся с ней, стараясь вывести «на корню», и теперь я невольно думал о том, ради кого направлялся в самый дальний населенный пункт: о погибшем старшем лейтенанте Зуеве.
У священников был свой ритуал прощания с погибшими воинами, и этот ритуал невольно звучал во мне: под своды церкви внесли гроб с телом офицера, поставили на табуретки, вышел священник, запел, кто-то из стоящих рядом людей с горящими свечами в руках заплакал.
Что ж, чувства людские – они самые искренние.
И не нужно никаких слов.
Машина везла меня по взгорью, миновали хвойный лес, проезжали по селу Гороховке, пересекли огромное поле с огарками стволов – все, что осталось после пожара двенадцатилетней давности, когда бушевал огонь в области вовсе не в войну, а жарким летом. Когда с чьей-то больной головы леса, а вместе с ними лесничества, оставили без лесников, и некому было уберечь лесные сокровища.
Тогда ветер погнал огонь в сторону Дона и зацепил село Гороховку, загорелись дома, потом изменил направление и погнал на север на Ольховатку, и в ней занялись строения.
Но с тех пор следы пожара остались разве что на полях, по которым полезла уже новая сосновая поросль.
Вот проехали поворот на переправу через Дон, свернули в село Ольховатку и, повиляв по улочкам, остановились около палисадника.
Меня встретила миловидная женщина с черной повязкой на голове.
«Галина Дмитриевна», – представилась она и позвала меня из прихожей в небольшой домик.
Мы остановились в маленьком холле. Здесь сели за стол: она на диванчик, я напротив на стул.
– Галина Дмитриевна, я хотел бы о вашем сыне…
– Его звали Зуев Дмитрий, – с каким-то надломом произнесла мама погибшего.
– А вы сама местная?
– Нет, мы в 1994 году приехали из Казахстана… Джамбульская область. Приехала с родителями. В 1995 году вышла здесь замуж.
– Выехали из Казахстана… Там, наверно, несладко было…
Тогда только зарождались проблемы, которые повлекли массовый отток русского населения из бывших советских республик и через несколько десятилетий привели еще и к военным конфликтам.
– Да, мы жили в небольшом городке. Там фосфородобывающая фабрика. Она на тот момент уже закрылась. Рабочие места сократились, и…
– Вы сюда…
– Родители ездили, долго подбирали место. Были и в Белгородской области, и в Липецкой. И в городах, и в селах, и в поселках, много они проехали. Долго искали. И им понравилась именно Ольховатка.
Жили люди как птицы, свили гнездо и не думали, что придется покидать родное место.
Галина Дмитриевна:
– Здесь (где мы сидели) они купили двухкомнатный домик с глиняными полами. Больше здесь ничего не было. Даже забора не было. Там продали огромный двухэтажный дом, и на эти деньги хватило купить домик с земляными полами.
– А родители чем занимались?
– Они у меня строители. И здесь все обустроили сами.
Теперь земляной пол покрыл дощатый пол, да и сам домик, хотя и какой-то сжатый, сделался уютным.
– Вот родители строители, а вы…
Галина Дмитриевна:
– Я сейчас работаю в воинской части в Богучаре в столовой…
2. Сын Дима
– А сынишка?
– Дима родился в ноябре 1995 года. 12 ноября. В 1997-м родилась дочь Вера.
– Семья растет…
– С трех лет он ходил в детский сад. Всегда помощник в семье. Смешные случаи были. Допустим, папа собирается на работу, а у нас был мотоцикл. Дринь-дринь, а мотоцикл не заводится. Он: «Папа, я тебе помог. Я тебе полный бак бензина налил». Папа открывает, а там полный бак воды. «Ну, я же тебе помогал», – говорит. Здесь рядом Дон. Туда с мальчишками ездил на велосипедах. В детском саду одна группа разновозрастная. Человек двадцать. Рос. Его воспитанием занимались и дедушка с бабушкой. Он любил их, уважал.
Покинувшие родные пенаты дедушка и бабушка отдушину находили во внуке, растворяя в нем свою ущемленную любовь.
Галина Дмитриевна:
– В школу, как и все обычные дети, пошел в первый класс в 2004 году. В свою ольховатскую школу. Он проучился здесь все одиннадцать лет.
Дима Зуев. 11-й класс
На сайте ольховатской средней школы я прочитал:
«…Мы хотим рассказать о нашем бывшем ученике, поистине Герое нашего времени, который родился и учился в селе Ольховатка, – Зуеве Дмитрии Анатольевиче.
За время учебы в школе Дима проявлял себя активно в учебе, имел хорошие оценки и замечательные отношения с учителями и одноклассниками, всегда помогал своим друзьям. У него были свои принципы, свое мнение, точка зрения, он умел их высказать, обосновать, отстоять. Собранный, ответственный, самостоятельный, инициативный, подтянутый – в нем всегда чувствовался крепкий внутренний стержень, надежность. В юношеском возрасте начал с большим рвением заниматься спортом и поставил себе цель поступить в военное училище. Выбор пал на Военную академию войсковой противовоздушной обороны Вооруженных сил Российской Федерации имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского. Несомненно, имея прекрасные данные, поддержку и веру близких родственников, в 2013 году Дима поступил».
Мама:
– Школу Дима окончил без троек. У него четверки и пятерки в аттестате. Он вообще учился очень хорошо. Вот в начальных классах у него ни одной четверки не было. Все пятерки. Отзывчивым мальчиком был, добрым. Даже вот, знаете, сейчас вспоминали, ничего плохого и не вспомнили.
– Но в школу вызывали?
– С жалобами? Нет. Я вот ходила на родительские собрания, а вот так, чтобы вызывали, не было такого.
– А какие мечты у мальчишки?
– Он с десяти лет мечтал быть военным. Он говорил: «Я буду военным. Буду поступать в военное училище…» Я: «Ну как, Дима?» Он: «Я буду военным». Мы не настаивали. Ребенок мечтает об этом, ну как. Переломить его? Нет.
3. В академии
А что это за военная академия?
Узнал…
1 сентября 1970 года на базе 145-го зенитного ракетного полка ПВО Сухопутных войск было образовано Смоленское высшее зенитное артиллерийское командное училище. Потом переименовывалось в ракетное командное, позже – в ракетное инженерное, потом в инженерное училище радиоэлектроники ПВО Сухопутных войск. А после развала СССР, когда находившаяся в Киеве Военная академия противовоздушной обороны Сухопутных войск имени Василевского осталась на Украине, на базе училища воссоздали Военную академию противовоздушной обороны Сухопутных войск Российской Федерации. Потом академия преобразовывалась в университет, затем снова в академию, куда и решил поступать мальчишка из глубинки.
– А в академии…
Галина Дмитриевна:
– Он поехал в Смоленск поступать с отцом. И поступил. Академия ПВО.
– А почему в Смоленск?
– Я не знаю. Или кто-то подсказал. Может, в военкомате? Он все экзамены сдал. У него шло как по маслу. И в 2013 году поступает. Мальчишка-курсант. Приезжал в отпуск два раза в год. В форме приходил. Ему нравилась форма. И учился с желанием.
– А Смоленск для него? Это же не Ольховатка…
– Ну да! Вы знаете, он про свою профессию не распространялся. Так, в общих чертах: жил в казарме. Уходил в увольнение, но без ночевки. Все пять лет. Я говорила: «Димка, хорошо, что ты в казарме».
– Маме спокойнее…
– Конечно. Так прошло пять лет.
– Вот выпуск. Вы на нем были?
– Да. В Смоленске. Мы приехали. И знаете, собираемся на выпуск. Хотя и конец июня, а зябко, прохладно. Дима собирается идти на выпуск. Я: «Дима, надень китель. Холодно, дождь со снегом». – «Нет, мы договорились. Все будем в рубашках». В итоге приходим, все в кителях, наш Дима в рубашке. Я говорю: «Дим, вот видишь». – «Мам, мы договаривались».
– Свое слово держал.
– А погода – ужас! Все в куртках… Девочки танцевали с мальчиками вальс по лужам… Такой он. Держал всегда слово, порядочный… Чистоплотный. Даже на Украине баню себе соорудили…
Наш разговор продолжался.
– Оканчивает академию, куда служить?
Галина Дмитриевна:
– Распределение у него в Читу.
– А он куда хотел?
– На Кавказ. Он не то что как бы мечтал об этом. Он просто говорил: «Если бы мне дали выбрать, я бы выбрал Кавказ». А получилось в Забайкалье. Село Домна…
4. В Забайкалье
На сайте Ольховатской средней школы читал:
«После выпуска дальнейшим местом службы для молодого офицера стала 140-я зенитно-ракетная бригада, находящаяся на станции Домна Забайкальского края в должности начальника зенитно-ракетного расчета».
У 140-й бригады богатая история. Она сформирована в 1943 году, как 66-я зенитная артиллерийская дивизия. В 1944 году участвовала в Минской операции при овладении городами Орша, Минск, Лида, Сувалки. 30 июня 1944 года вышла на реку Березину и 1 июля 1944 года, форсировав ее, участвовала в операции по освобождению города Борисов. Прикрывала действия армии при форсировании реки Неман. В ноябре 1944 года участвовала в овладении городом Волковышки. В январе 1945 года – в освобождении городов Гумбиннен и Вартенштейн. В феврале – городов Шлобитен, Браунсберг. С 28 апреля по 8 мая 1945 года занималась ликвидацией группировки войск противника на косе Фриш-Нерунг и северо-западнее города Эльбинг.
После Великой Отечественной войны ее тоже помотало. Передислоцировалась в Белоруссию, потом – в Дагестан, в Азербайджан в Кировабад. В 1960 году расформирована, на ее базе образован артиллерийский полк. В 1973 году полк преобразован в 140-ю зенитную ракетную бригаду. В 1976-м передислоцирована в Польшу, а в 1994 году – на станцию Домна Читинской области.
Вот туда и поехал служить молодой лейтенант Зуев.
Мама:
– В Читу он приехал в конце июля 2018 года. И в ноябре он познакомился со своей будущей женой Настей. Она местная. Так в ноябре познакомился, а в феврале он мне позвонил и сказал: «Мама, ты скоро будешь бабушкой». Я ему: «Да разве такими вещами шутят?» Он: «Нет, я не шучу. Это правда». Он был в полях, ну, там, где у них стрельбы, и позвонил: «Скоро станешь бабушкой…» 25 октября 2019 года у них родилась дочка Соня, и они уже в ноябре приехали к нам в гости. С трехнедельным дитем прилетели на самолете.
– Рисково…
– Они летели сначала из Читы до Москвы, делали пересадку, и из Москвы на Воронеж. В Воронеже их папа встречал.
– «У-а, у-а», – я вспомнил, как кричат дети.
– А еще интересно, она маленькая. А жена после родов, времени мало прошло, а мы с папой взяли ребеночка себе в комнату, занимались им. Девочка капризничала, наверно, животик болел. Я говорю: «Дим, давай теперь ты. У меня чего-то спина болит». А он большой, взял и: «А-а, а-а-а». Смешно было… Им в части дали служебную квартиру.
– А как служба?
– Он планировал служить. И только в армии…
– В Сирии?
– Его не направляли…
– О Донбассе он…
– Мы эту тему не обсуждали…
Хотя как не обсуждали, обстрелы Донецка покоя не давали никому.
5. Десять суток в пути
– Вот февраль 2022 года…
Галина Дмитриевна:
– Они в конце января 2022 года были в полях на учениях. В Чите. И: «Дим, вас не отправляют?» – «Да нет, нас не отправляют. Ничего, никуда». И где-то в первых числах апреля он мне позвонил: «Все, мам. Нас отправляют через три дня. Нас вот привезли с полей, сказали: три дня на сборы. И через три дня…» Это были первые числа апреля. Потому что 16 апреля он уже был там.
– До 16 апреля вы контактировали с ним?
– Да, контактировали. Они ехали десять суток. Ну, мы созванивались. Первая мысль у меня какая была: ну что, как. Ну, как все мамы – ведь на войну. «Я не хочу, чтобы ты туда ехал». Ему: «Не хочу». Он: «Мам, я учился пять лет. Я хочу свои знания применить на практике. Я даже не допускаю никакой мысли, чтобы как-то…» Он не хотел этого избегать никак.
– Там ведь были отказники.
– Я сейчас знаю, что такие были, а на тот момент не знала. «Даже не допускаю такой мысли, – говорит. – Я военный и буду применять свои знания на практике».
– Он поехал…
– Да.
– А какая должность у него была?
Галина Дмитриевна:
– Начальник расчета вот этой боевой машины. Или как ракетная установка…
Я потом прочитал в документах: начальник зенитного ракетного расчета зенитной ракетной батареи зенитного ракетного дивизиона.
Галина Дмитриевна:
– Он уже старший лейтенант. Ему в мае этого года должны уже капитана присвоить…
– А жена?
– Настя тоже была в шоке. Тоже плакала, переживала за это все, конечно.
– Вот он десять суток ехал…
– Да, через всю страну.
Разные чувства испытывали ехавшие воины, видя вокруг то, что им предстоит защищать, и не зная, увидят ли они когда-то еще эти бескрайние российские просторы.
6. Как мать сына провожала
Галина Дмитриевна:
– Тут тоже такая история. Он мне позвонил и говорит: «Мам…» А ведь ничего не говорят, какой маршрут, куда они поедут, это же все секрет. «Мы, – говорит, – скорее всего, поедем через Россошь». Такого-то дня они будут в Россоши. Мы приехали в Россошь, сидим ждем. Он мне пишет: «Нет, нас через Россошь не повезут. А в Лиски. Мы едем в Лиски». Мы с моей старшей сестрой – она за рулем, едем в Лиски. В Лисках железнодорожный вокзал двухэтажный. Мы стоим на втором этаже, проезжает этот состав. Вот мимо проезжает, я ему звоню: «Дима, это вы проехали?» Он: «Мам, да. Нас даже не остановили. Езжайте в Каменку». Мы разворачиваемся и едем в Каменку. Он мне пишет: «Мы до Каменки еще не доехали. Езжайте в Нижний… Белгородской области. Нас вроде как туда». Опять мы разворачиваемся, туда не доехали, он пишет: «Езжайте в Валуйки, нас вроде туда». В общем, мы целые сутки катались-катались и не могли его поймать. А он говорит: «Мне же не рассказывают, куда».
– Маршрут в тайне.
– А перед этим я набрала его. А мальчишки заказывали и балаклавы, и сигареты. На большую сумму там набрали. Эти сумки. С трудом мы поймали их в Валуйках. Даже не на железнодорожном вокзале, а какая-то пересыльная станция. Еле-еле. Нас там чуть не арестовали. Потому что охраняемая зона – нельзя было туда заходить. Полиция стоит. Мы сумки еле передали. Нам один полицейский пошел на уступки. «Я к вам свою охрану приставлю, вы передайте сумки, а потом уходите». Потому что я уже плакала, у меня истерика. Ребенка отправляют на войну, а он мало того, что заказал вот это все, и он заказывал и мальчишкам, в общем, так вот. Удалось передать. Стоим мы, а я плачу. А он слез моих не выдерживает: «Че ноешь? Чего ноешь? Вот чего ты ноешь, не плачь». Я взяла себя в руки: «Все, Дим, я больше не буду».
– А сам чуть не плачет.
– Конечно. Я же понимаю, а он на меня не смотрит. Отвернулся. «Чего ты ноешь? Вот опять ты ноешь».
– Обнялись и…
– И разъехались. Но потом нам еще удавалось… Потом как-то позвонил, сказал: «Мы в Россоши будем». Куда они ехали я не знаю. Потому что по телефону информацией мы вообще не обменивались. Ни где он на Украине и когда он там будет. Вообще об этой информации.
– Потому что нельзя.
– И он проезжал здесь мимо Россоши. Опять же тоже не на железнодорожный вокзале, а на какой-то станции. Мы с племянником ездили, перехватили, и буквально сумки ему только отдала, поезд тронулся. А племянник, он пока машину парковал, он чуть-чуть попозже. Поезд ехал, и они успели только руками, – хлопнула ладонь о ладонь. – Но успели…
– Вот вы проводили сына на Украину.
Мы говорили.
7. Отпуск в октябре
Галина Дмитриевна:
– Потом он приехал в отпуск. И единственное, что говорил: был под Донецком. И говорил: «Мама, у нас все тихо-спокойно. Не переживай».
– «Не переживай…» Видимо, был из тех, кто прикрывал небо над Донбассом, который нещадно обстреливали.
Галина Дмитриевна:
– Сейчас я понимаю, что просто берег меня… «Не переживай. Не слушай ни радио, не смотри телевизор. Интернет не смотри…»
– А как не слушай, не смотри?..
– «У нас все нормально. Все тихо-спокойно».
– А какие-то сообщения приходили из части?
– Я ни с кем не общалась…
– И вот в отпуске.
– В октябре. У него с 10 октября по 10 ноября был месяц отпуска.
– Где провел отпуск?
– Он больше недели с семьей у нас был, потом ездили с семьей в Казань, отдыхали… Никаких подробностей по службе не рассказывал.
– Но там же не радость…
– Конечно, не радость.
– Он в частях…
– Противовоздушная оборона.
– Вот ему уезжать после отпуска…
Галина Дмитриевна:
– Уезжать… Они опять же поехали в Казань. Потом в Москве были в гостях. Они с женушкой и дочечкой. Втроем отдыхали.
– Он снова туда…
– Мы простились…
8. Спасал раненых. Спас машину от взрыва
– Связь с ним…
Галина Дмитриевна:
– Мы переписывались с ним. Переписывались с ним только, грубо говоря, о погоде. Потому что никакой информации. Я у него спросить не могу, думаю, если спрошу, он все равно мне не ответит. «Как дела? Как у тебя здоровье? Устал? Не устал?» Он мне никогда не жаловался. Он мне не сказал, что там тяжело. Что там плохо или некомфортно. Никогда.
– Когда в отпуске вы его увидели, он изменился?
– Повзрослел, мужественнее стал. Серьезный… Но он всегда был веселый, с шутками. Позитивный. Он никогда не жаловался, что ему там было тяжело.
– Ведь если в полях, и холод собачий…
– Я вот всегда спрашивала: «Дима, ну как? Насколько я знаю, там чернозем. Там же грязь». Он: «Мам, все хорошо». «Дим, как у тебя дела?» Он всегда смайлик пришлет…
– В тот период он с кем был?
– Не так давно моей дочери написал парень, который был на тот момент с ним.
Как я понял, на службе и в момент гибели.
Галина Дмитриевна:
– В тот день они были вместе. Как он написал, его взрывной волной откинуло, а Дима… В общем, как. Они изначально ходили, смотрели эти птички.
– Дроны…
– Они летали. И он пишет: мы поняли, что-то будет. Была такая тишина. И мы ушли в лес. В лесу гуляли. Была тишина. Тихо-тихо было. Только они вышли из леса, и сразу прилетела ракета. Одна. Ранило. Дима стал на кузов – они стали закидывать раненых. Этот парень побежал в лес, короче, куда-то отбежал. За другими. А Дима принимал на кузове. И в то время, когда парень убежал, прилетела вторая ракета, и осколками Диму ранило. И он пишет: «Я видел, как он упал…»
Старший лейтенант Зуев
– Он был на машине…
– Грузил раненых. В тот день, – говорит, – погибло восемь человек. Тринадцать или четырнадцать было раненых. Но они, – говорит, – потом умирали, кто по дороге, кто в госпитале от ранений.
– Это прилет был, где стояла их часть?
– Нет. В общем, как рассказывал командир Димы Александр Александрович: он привез его из Ростова (тело Зуева. – Примеч. авт.). Когда их выстроили, как я поняла, таких же, как Дима, допустим, на ПВО-установках, которые служили. «Кто, – говорит, – будет охранять стратегически важный объект, штаб?» «Никто, – говорит, – не согласился».
– Стратегически важный объект…
– Да, опасный. Может, там офицеры… Никто не согласился, а вызвался один Дима. И он охранял штаб.
Старшему лейтенанту Зуеву, видимо, стало неудобно, когда другие не соглашаются, а часть подставлять нельзя, вот он и вызвался. Ему совесть не позволила отмолчаться.
– И когда это случилось?
– Он два или три месяца охранял, и вот… Еще один случай: Александр Александрович рассказывал, он приезжал сюда с женой из Читы. Диму же привезли в Ростов. Они забирали Диму – мой племянник, он служит и командир. Они приехали за Димой в Ростов и привезли сюда. И командир рассказывал, что, когда они заехали на Украину, Димина машина, на которой он ехал, загорелась. Загорелось что-то. И какой-то люк внизу, он сообразил и начал снизу тушить люк. И это случилось возле заправки. Дима выскочил на заправку и кричит: «Какие у вас есть огнетушители, давайте все их сюда!» Все: «Нет». Начали жадничать. А он говорит: «Видите четыре ракеты? (На установке. – Примеч. авт.) Если сейчас эта машина загорится, и эти четыре ракеты… От вас вообще ничего не останется».
– Еще бы, все взлетит на небо!
– И тогда они огнетушители начали доставать. И то, что Дима сообразил, что нужно внизу тушить… Потом, когда все это потушил, – он говорит, – он такой черный, чумазый, но довольный такой! Улыбка такая, что удалось потушить…
– А так бы все на том свете…
– Это командир рассказывал…
– А кто командир?
– У него две большие звезды.
– Подполковник… А как прошло прощание?
– К нам батюшка пришел. Отпели Диму. На погосте собралось много людей… Его же знали, любили…
– Как-то наградили?
– Сказали, орденом Мужества. Потом вручат, сейчас документы еще не готовы…
Герой мальчишка!
9. Памятный уголок в школе. Памятник в Комсомольском
На сайте школы читал:
«…Практически сразу после начала СВО в марте 2022 года офицер был направлен в зону проведения для выполнения боевых задач.
14 марта 2023 года старший лейтенант Зуев Д.А. был назначен старшим по охране штаба и прилегающей к нему территории в одном из поселков Волновахского района. Днем вышеуказанный штаб подвергся атаке из РЗО. Офицер успешно эвакуировал людей с места обстрела, затем вернулся и забрал раненого товарища. В этот момент был нанесен второй удар, вследствие которого Дима получил несовместимые с жизнью ранения и погиб на месте.
За свой героический поступок, за отвагу и самоотверженность старший лейтенант Зуев… награжден орденом Мужества посмертно…
Наша школа навечно запомнит имя Димы Зуева…»
Как мне сказали, в школе установлен памятный уголок своему ученику.
– А в части о Диме…
Галина Дмитриевна:
– Вот этот парень писал, что его все уважали. У них трое мобилизованных возрастных было, их называли «дедами». От 50 до 55 лет. А мальчишкам по 27. И он постоянно заходил к этим «дедам», здоровался. Справлялся о здоровье. Они его уважали.
– Ладил… Не то что права качать: приказываю! Ать-два…
Галина Дмитриевна:
– За него отомстили… Вот, мне прислали фото…
На фото снаряд с надписью: «За Дмитрия Зуева».
– А где именно все произошло?
Галина Дмитриевна принесла извещение:
«…Погиб при выполнении задач в ходе специальной военной операции на территориях Украины, Луганской Народной Республики, Донецкой Народной Республики…»
Потом свидетельство о смерти:
«…14 марта 2023 года… Донецкая Народная Республика, населенный пункт Комсомольский…»
Комсомольский находился в глубине Донецкой Народной Республики, но и сюда летели снаряды нацистов.
Я нашел фото памятника жертвам Великой Отечественной войны в Комсомольском со скульптурой скорбящей матери. Она стояла в арке, как в разломе скалы. И теперь этой матерью невольно представлялась сидевшая напротив меня мать старшего лейтенанта Дмитрия Зуева..
А на сельском погосте в далекой от Комсомольского Ольховатке теперь своими венками и флагом-триколором выделялась могила старшего лейтенанта Дмитрия Зуева, выросшего здесь, отучившегося на офицера и погибшего как настоящий офицер, спасая своих бойцов.
Я возвращался в Воронеж… Проезжая мимо полей с огарками, верил, что через десяток лет они зарастут новым лесом, а у собора в Верхнем Мамоне перекрестился и попросил: «Да сохранится память о Дмитрии Зуеве».
10. Анастасия – жена офицера
Я занимался судьбой других ребят, как получил эсэмэску:
«Добрый день! Я Анастасия, жена Зуева Дмитрия. Свекровь сказала, что вы хотели со мной связаться».
Из меня вырвалось:
– Какая молодец! Она себя называет женой… Она думает о Дмитрии…
Мне стало стыдно, что я как бы избегаю, быть может, самого дорогого для старшего лейтенанта Зуева человека, его любимую.
Сразу позвонил ей и, чуть ли не извиняясь, представился и обещал в ближайшие дни с ней связаться. Но связался только через неделю: то Анастасия была за городом (под Читой) и связь плохая, то я уезжал в районы области, и вот 4 мая наш разговор состоялся.
Я представился, как обычно, сказал, что сам из семьи военных, у меня родные с Байкала, а это рядом с Читой, посмотрел на фото Димы, и из меня вырвалось:
– Какой мальчишка, улыбается…
Анастасия:
– Да, классная улыбка у него…
Я слышал голос ребенка и подумал: на руках у мамы. Но разговор решил не прерывать. Не раз разговаривал с мамами с детьми на руках, и ничего, разговор получался.
– Когда вы познакомились с Димой?
– Мы познакомились в 2018 году в Чите. А если точнее, то на сайте знакомств. А потом встретились вживую 13 ноября.
– А как это – втемную встречаться? Ладно, по телевизору видишь, а тут…
– Ну знаете, тут никакого страха не было. Дима как раз первый человек, с кем я виделась вживую. И когда я вышла из дома, а он спросил: «Где ты живешь? Он подъедет». Так получилось, что он угадал подъезд. Таксист, правда, чуть дальше проехал, но ничего страшного. Когда я вышла из подъезда и пошла в сторону торца дома, потому что там всегда таксисты останавливаются, Дима окликнул меня.
Тут раздался сильный голосок:
– Мама! Мама…
Меня даже удивило, малышка восприняла разговор, как о ней. Вот и закричала. А может, мужской голос напомнил ей ее папу, которого не слышала несколько месяцев, и обратилась к маме. Но кто его знает. А разговор наш с Анастасией продолжился.
Анастасия:
– Дима меня окликнул. И я до того, как повернулась, поняла, что все. Это надолго. Так и получилось. Мы съездили в кафе, поели мороженко. И потом поехали в кинотеатр. Что смотрели, не помню. Потом он довез до дома и дальше поехал в часть.
Пойти в кино – трогательное начало!
– Когда вы шли на встречу, вы знали, что он при армии…
– Да, мы еще когда переписывались, было сказано, что служит в армии, что из академии. Выяснили некоторые моменты в плане семьи, что ребенок пока маленький, жена должна сидеть дома… А потом уже пусть занимается, чем хочет…
Меня обдавал теплом разговор молодых, который поражал искренностью, может, даже, наивностью, где мечты переплетались с уроками жизни.
– И вот вы познакомились… Какого мальчишку вы увидели?
– Я увидела молодого парня. Простого. Ухоженный, конечно. Волосы, это было вечернее время, рыжие, пламенные. Приятный парнишка. Знает очень много. Но чувствовалось, что он волнуется, переживает. Потом он говорил, что у него такое было впервые. Он волновался и не знал, что рассказать. Всю встречу он говорил, а я наблюдала.
– И после первой встречи…
– Первый раз встретились, и потом также были прогулки. Он приезжал в гости, и у нас был такой ритуал, что мы ходили в магазин и покупали очень много фруктов. И каждый вечер мы включали какой-нибудь фильм, чистили фрукты вместе и кушали их.
– Для Читы – деликатес, там фруктов не особенно много…
Анастасия засмеялась:
– Не знаю, как у других, но у нас было вот так вот. Каждый раз, когда он приезжал… Но приезжал он нечасто, потому что и наряды, и служба, и работа у него далеко. То есть туда ехать минимум полчаса на машине, и тем более они работают до самого вечера, когда даже автобусы уже не ходят.
– Вас не напугало, что он военный?
– Нет, меня абсолютно не напугало, нисколько. Я, знаете, с детства мечтала выйти замуж за военного и дождаться своего суженого…
– А у вас откуда это? В семье военные?
– Нет. Наверно, от того, что я смотрела много фильмов про военное время. Ну, родители у меня простые: мама – бухгалтер, папа – сварщик. Если и кто мог повлиять, то это дядя. Когда я была маленькая, он был в Чечне. Мне было пять или шесть лет, когда его туда отправили. И я сильно за него переживала. Может, это тоже сказалось. А так не знаю, почему именно к военному пришла.
– Мальчишки в своем большинстве тоже хотят военными быть… Вот прошел первый день знакомства, второй, десятый…
– Дальше стали жить вместе. Он чаще стал приезжать. Все как-то легко складывалось. Без всяких проблем. Возникали некоторые, но они не влияли на отношения.
– А вы сами в это время уже в школе отучились?
Настя:
– Да, я отучилась в школе. После этого хотела пойти на целевое обучение через военкомат, пойти в военную сферу…
– Да? – удивился я.
Не часто разговаривал с женой военного, которая сама рвалась в армию.
– Я хотела. Ходила в военкомат, собирала документы…
– И куда вы хотели?
– Хотела на правовое обеспечение, но, к сожалению, туда девочек не брали.
– В Москве есть военный университет, бывшая Военно-политическая академия имени Ленина, там юристов военных готовят…
– Да, но туда девочек не берут, и пришлось искать что-то другое. Но в итоге я все равно поступила на юридическое. А когда с Димой познакомились, я была уже на четвертом курсе. И так получилось, что по беременности я не смогла окончить институт. Ну я практику прошла, отлично все отходила, отзанималась, но до госов я не дошла. Ну не получалось.
– А где вы учились?
– В Чите, название ЧИБГУ. Читинский государственный университет экономики и права. Поступала я по такому названию, а сейчас у них другое название.
Нашел: Читинский институт Байкальского государственного университета.
– А Дима вас поддерживал? Студентка-подружка, задачи решать: кого сажать, кого нет, как доли делить в имуществе…
Настя снова засмеялась:
– Да знаете, поддерживал в плане учебы, но говорил, зачем тебе эта учеба, нужно заниматься другими делами…
– Молодой папа, дом-дом-дом…
– Да. А так, по поводу задачек он особо не помогал, я как-то сама со всем справлялась в плане учебы.
По своим однокурсницам на юрфаке Воронежского государственного университета видел, как они осваивали предметы скорее нас – парней, и быстрее решали те же задачки.
Настя:
– Но было, пару раз помогал. Но он же все время был на работе, с утра до самого вечера, поэтому у него не было даже возможности помогать.
11. Офицер Зуев. Отец
– 2018 год – вы познакомились. 2019-й… Вы в гарнизон к Диме переезжали?
– Да, мы одно время жили там. Летом в 2019 году в Домне возле части. Я на тот момент была в положении. Но ближе к осени нам пришлось переехать обратно в Читу.
– И муж мотался к вам…
– Но я ему предложила найти людей, кто едет в Домну. Чтобы на автобусе не ехать и на такси не тратить деньги. Он потом находил и ездил с кем-нибудь.
– И кем он служил?
– Начальник зенитной установки…
В разговор криком вмешивался ребенок, Анастасия говорила ему:
– Сонечка, обожди… Надо поговорить…
Та успокаивалась, но ненадолго, но мы все равно говорили.
– Как у него по службе, я не знаю, потому что он меня ни с кем не знакомил. Мне даже не довелось ни с кем познакомиться из жен… Один раз хотели пойти на корпоратив в воинской части, но у нас не получилось…
– Вот вы же жена офицера… Как вам как жене?
– Видите ли, у жены офицера сложная жизнь. Потому что мужа постоянно нет дома. Это тяжело – быть женой офицера, очень. На самом деле и физически, и психологически. И потому что и с ребенком управляться приходится одной. Даже когда выходные наступают, муж все равно полдня находится на работе, а потом приходит, и он уже очень уставший. Получается, что у тебя два ребенка, – засмеялась Анастасия.
– Да, вы не упрекали себя?
– Нет, я мужа в этом не упрекала. Да, конечно, я просила его о помощи. Привлекала его. Он мог в телефоне там, но я предлагала: «Вместо того чтобы в телефоне играть, давай, поиграй с ребенком». Но так как он военный, то не особо понимал, что делать с маленьким ребенком.
Bepul matn qismi tugad.
