Kitobni o'qish: «Бесстрашные и отважные. От Балаклеи до Сватово»
* * *
© Фёдоров М.И., 2025
© ООО «Издательство „Вече“», 2025
* * *
Да, все отлично. А у меня настолько била энергия, столько адреналина, я приземлилась и лежу, улыбаюсь. Смеюсь, так хорошо. Так хорошо. А ко мне все бегут. Плохо приземлись? Почему я не встаю? А у меня ведь адреналин. Так здорово, так понравилось. Такие неописуемые ощущения. Я лежу, и у меня эмоции. «Все в порядке?» Я: «Да все хорошо»… Что за ощущения? Я даже не знаю, с чем это сравнить. Это когда ты долго-долго вкусненького ничего не ела, а съешь торт или мороженое… Это настолько приятно, это интересно, это захватывающе, это необычно. Эти потоки воздуха. Эта тишина. Это настолько все красиво. Потому что мы прыгаем с видом на море. Горы, море… Ты летишь, ты в полете, непередаваемые ощущения, смешанные. Это очень здорово. Я всем советую хоть один раз в жизни прыгнуть…
Юля, жена морпеха Морозова, после первого прыжка с парашютом
– А еще какие критические минуты были, что думал: ну все, кукан…
Рядовой Бырдан:
– Были. Это когда на штурме, и у нас обычно в панике ребята кричат: «Нас берут в кольцо!» Может, слышали, когда берегут гранату одну для себя. Я ее раза три или четыре держал перед собой. Но я не знаю, для меня попасть в плен, сами понимаете, я, во-первых, украинец, для них предатель, во-вторых, артиллерист (был им), они артиллеристов на нюх не переносят, а в-третьих, за ямпольскую голову убитого (я из Ямпольского полка) у них платили 240 тысяч, потому что Ямполь (полк) брал Изюм. Я был полный хороший букет для них. И я понимал, что живым там не останусь. Я до конца это себе представлял. Но я вряд ли бы дернул кольцо, если честно…
Рядовой Бырдан
Раздел первый
Они сражались за Русский мир
Лейтенант Кривинчук
На Южно-Донецком направлении
Как говорят у спасателей: «Мы всегда пьем за безработицу».
Спасатель Анатолий С.
1
Капитан футбольной команды из Котельниково
Герой моей книги «Воины СВО. Воронежцы» майор Алексей мне сказал, что из его курсантов Рязанского воздушно-десантного училища на спецоперации первым погиб Вадим Кривинчук, и не раз напоминал мне, что о нем стоит написать. Про Вадима читал в записках его друга-спецназовца, погибшего на днепровских островах. И вот обратился к этому для меня мальчику.
В Интернете на сайте «Памяти Героя» нашел сообщение от 22 июня 2022 года1:
«10 июня в городе Котельниково Волгоградской области проводили в последний путь погибшего в ходе спецоперации на Украине лейтенанта Вадима Кривинчука.
Вадим погиб при исполнении служебного долга 4 марта, но доставить тело на Родину и похоронить его удалось только в июне.
Вадим с детства мечтал стать десантником, служить Родине. Он поступил в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище и успешно в прошлом году (2021 год) его окончил.
– Всем коллективом были на похоронах, – рассказала директор Котельниковской средней школы № 2 Наталья Ермилова, – провожали нашего мальчика в последний путь. Также были одноклассники, много жителей Котельниково, которые знают семью. Только добрыми словами вспоминали и будем вспоминать. Очень честный, мужественный, целеустремленный, отзывчивый, справедливый. Очень большая потеря для всех нас».
Лейтенант Кривинчук
«Котельниково… Там в декабре 1942 года танки Манштейна рвались к Сталинграду выручать армию Паулюса… – прорезалось у меня в голове. – И получили по зубам».
С еще большим желанием окунался в судьбу паренька.
Теперь говорил уже с однокурсником Вадима спецназовцем по имени Егор:
– У меня сын тоже Егор…
– Вот видите… – ответил спецназовец.
Нас как-то сразу сблизило.
– А когда познакомился с Вадимом?
Спецназовец Егор:
– Мы ведь с ним из одного города Котельниково и знакомы с самого детства. Мы с ним на одну секцию по футболу ходили. Это мой очень близкий друг. Я что могу сказать? Он всегда был целеустремленный. Упертый мальчик такой. Если он себе поставил какие-то цели, задачи, то, как ни крути, в лепешку разобьется, но выполнит их.
– В футболе это в чем выражалось? Он кем был, защитником, вратарем?
– Вадим был нападающим и часто брал на себя капитанские полномочия. Так скажем.
– Получалось у него?
– Да, получалось. Все его слушались, довольны были таким капитаном. Никто против никогда не возражал. Все к нему тянулись.
– Это когда? В каком классе?
– Ну, он раньше меня пришел на секцию. Я позже. Он, может, класса с пятого ходил. А мы с ним пересеклись в классе 8-м, 9-м. Он был на год старше, он выпускался, а я в 11-м…
– А острые ситуации были? Судья вас засудил, он пошел разбираться.
– Ну, когда наоборот, в перерывах там, много же команд приезжает, если где-то кого-то одного начинают прессовать, первым заступался, созывал всю команду и отстаивали честь одного футболиста нашего. С судьями постоянно спорил. Но если какие-то адекватные нарушения были, всегда с судьями спорил, не боялся. Где-то даже красную карточку получал, и удаляли с поля. Свою позицию всегда отстаивал. Также за наших футболистов всегда боролся, если где-то что-то.
– А что за команда была у вас?
– Просто городская команда Котельниково. Выступали за город.
– И болельщики были, фанаты?
– Конечно, приходили всякие мужики, девушки…
– Вот как здорово!
– А играли также против мужиков. Молодые все парни, тренер всегда выставлял против мужиков играть. Не стеснялся с мужиками где-то поспорить, повздорить. Отстоять свое право.
– Результативность у Вадима, как у нападающего…
– Голы забивал. Даже именно голы, которые приводили к победе. Как футболист он неплохой. Он не просто в мяч уперся и побежал, он смотрел на все поле и оценивал обстановку. Как капитан следил за всем полем.
– Командирские начала просматривались еще тогда.
– Конечно…
– А кто любимый футболист был?
– Он болел за футбольный клуб «Зенит», если русский футбол брать, а если заграничный, то у него любимый клуб «Барселона». Он Месси2 любил. Так получалось, мы с ним противоположно… Я любил, наоборот, «Реал Мадрид», и мы всегда с ним соперничали. Он любит «Барселону», я – «Реал Мадрид», он «Зенит», я – ЦСКА. Мы с ним любили посоперничать.
– У меня внук с ума сходит от Месси… – невольно вырвалось у меня.
Егор засмеялся:
– Вадим такой же был.
– А что ж тогда не пошел в какую-нибудь футбольную «бурсу»?
– Но у нас это не на профессиональном уровне, у нас маленький городок…
– Но в Волгоград ездили? Голов кому-нибудь назабивали…
– Когда меня не было, они ездили… У них были хорошие результаты…
– А по школе Вадим… Может, папа-мама ходили оценки выбивали?
Егор:
– Он учился на отлично до класса 8-го, а потом начал домашнюю работу где-то не делать, с учителями спорить, но четверки у него всегда были, троек не было. По химии трояк был, просто с учительницей любил поспорить.
– У меня тоже трояк, хотя учился при МГУ в спецшколе… Вот в заметке о прощании написали: «Всем коллективом были на похоронах, – рассказала директор Котельниковской средней школы № 2 Наталья Ермилова, – провожали нашего мальчика в последний путь…»
– Я с ним в одной школе учился, но он на год старше. На похороны очень много людей пришло, город небольшой, все друг друга знают, почти весь пришел.
Мы помолчали.
Потом Егор:
– Мы с ним вдвоем поступили в Рязанское училище ВДВ. А у нас в городе считают, в это училище сложно поступить.
2
В Рязанское на спецназ
– Вот учеба в школе подходит к концу. Вадим сразу зарулил в Рязанку?
Егор:
– Нет. Я сказал, что он на год старше меня, и он пошел поступать в Рязанское высшее десантное на факультет спецназа. А я планировал поступать в спортивный институт в Питере. Так получилось, что он с первого раза не поступил. Ему предложили пойти на средне-специальный факультет прапорщиков. Но он сказал: «Прапорщиком быть не хочу. Буду перепоступать».
– Ваш однокурсник Муссагалеев3 не поступил с первого раза и пошел на факультет прапорщиков.
– Да, а Вадим по-другому. Пошел в Новочеркасск. У нас в Котельниково организация «ЕвроХим», и в Новочеркасске был факультет, который обучал под этот «ЕвроХим». И он пошел на год туда как бы перекантоваться. Он знал, что там перекантуется, чтобы дома не сидеть с родителями.
– Кстати, Новочеркасск – город с историей, интересный.
– Его судьба с этим городом еще раз свела, когда он выпустился из училища, туда попал…
– А родители его куда-нибудь «рулили»?
– Нет, он сам. Родители только поддерживали его. Он упертый. Если он сказал: туда будет, его не переубедить. Мама говорит: «Мы и не вникали. Он со старших классов что хотел, то и делал». Характер. Если определился, бесполезно было с ним разговаривать. Переубеждать.
– А родители у него?
– Отец слесарь, а мама то ли помощник судьи… Что-то с судебной деятельностью, на бумагах.
– А у тебя?
– Простые, я тоже из-под сохи…
– Я то и считаю, что Россия держится на провинции и ребятах «из-под сохи».
– Вот Вадим второй раз поступал.
Егор:
– Да. Второй раз. И он сказал: «Пошли со мной. Тебе спортивный институт не нужен будет, вдвоем веселее будет». Я отказался от Питера и пошел в Рязань поступать в итоге. Затянул он меня в Рязанское училище. Он с мамой поехал в Рязань, у родственников останавливался. Поэтому мы порознь поехали, но потом в Рязани скооперировались.
– И как вы, там же конкурс…
– Да, человек десять на место, может, семь.
– Небось, на спецназ больше, чем на другие…
Егор:
– У нас почему-то факультет спецназа считается как бы второсортным в училище. Училище десантное, а наш факультет недавно. И приоритет идет на десантуру.
– Но вы не переживали…
– Нет, конечно, мы даже не рассматривали десантуру. Нам спецназ был интересен.
– А почему именно спецназ?
– Ну потому, что, когда маленький, смотришь эти фильмы, спецназ звучит, и в фильмах они и прыгают, и стреляют, что угодно выполняют… И хотелось именно в спецназ, там крутые ребята…
– Чисто мальчишеское восприятие…
– Да, конечно.
– А с поступлением?
– Там получилось так, он прошел и оказался в хороших рядах, а у меня получилось, что я на грани…
– Висел на волоске…
– Да. Он там тоже переживал за меня. Но по итогу я прошел, но у нас вместе остаться не получилось, нас раскинули в разные взвода. Мы в одной роте были, но попали в разные взвода.
– К Алексею В.? – вспомнил майора Алексея, который был курсовым офицером у ребят.
– Да, к нему. Потому что он с нами воспитанием занимался. Обучал. На ноги военные ставил…
3
Прыжки. Посвящение в десантники
– Вот вы поступили. Прыгать надо с парашютом…
Егор:
– Так получилось, что на первый прыжок я как раз с ним попал. Вот так мы в одну «корабелку» попали.
– А что такое «корабелка»?
– Это такое название группы, которая готовится к прыжку. Она состоит из 9, 10 человек. Самолет берет в себя 9, 10 человек. Ан–2, кукурузник. И мы называли это «корабелкой». Так вот, друг друга поддерживали, пока летели. Первый прыжок максимально непонятный был. Страха не было, были непонятия. Что, как, не понимаешь ничего.
– И как? Вот меня сейчас выкинуть из самолета, сердечный приступ…
Егор:
– Ну вот мы с ним встретились, обрадовались, что в одну «корабелку» попали. И друг друга поддерживали, успокаивали, что все нормально, прыжок, полетим. Он спрашивал: «Есть ли телефон?» Чтобы заснять все это. Телефона, конечно, не оказалось, – засмеялся. – Ну и договорились, что потом встретимся после прыжка в поле и пойдем, пообсуждаем.
– Кто первый прыгнул?
– Первым он, потому что он тяжелее меня. По весу прыгают сначала кто тяжелее, потом кто легче.
– Ты зажмурился, «была не была»?
– Первый прыжок да, он такой, непонятный. Прыгнул с закрытыми глазами, а Вадим, я с ним общался, наоборот, с открытыми глазами. Хотел все рассмотреть. Ему все интересно. Он очень любознательный товарищ.
– Извини, но спрошу, вдруг, не раскроется…
– Нет, такого нет. Алексей В. нас и психологически настроил, и физически, и теоретически. Ну, мы максимально были готовы к прыжкам.
– Что значит «настроил»?
– Ну смотрите, Алексей В. как минимум нам показывал видеозаписи, где схождение происходит куполов, где люди разбиваются после прыжков, и объяснял, из-за чего такое происходит. Показывал, к чему что может привести. Поэтому мы очень ответственно относились к укладке парашютов, к подгонке всех снаряжений, к занятиям на воздушных комплексах, говоря, что это не шутки, на это нужно обратить особое внимание. Это ваша жизнь. И у нас рота очень ответственно к этому подходила.
– Итак состоялся ваш первый на КМБ (курсе молодого бойца) прыжок.
– Да…
– А посвящение в десантники…
– У нас смотрите как: первый прыжок, и нам Алексей В. выдал тельняшки. Он разрешил нам ходить в тельняшках. До этого он запрещал ходить, потому что мы не являлись парашютистами. И вот как бы парашютистами стали после первого прыжка. А чтобы стать десантником и пройти посвящение в десантники, это нужно прыгнуть с большого самолета Ил–76. Это у нас был третий прыжок. До этого ты должен совершить два прыжка с Ан–2 или с Ми–8. По нормативным документам запрещается допускать людей до Ил–76.
– И вот прыгаете с Ил–76.
– Да, тут уже полностью в снаряжении с автоматом, с боеприпасами, такой прыжок уже по форме идет. А первый прыжок, он просто с парашютом.
– Как третий прыжок?
– Мандраж, конечно, потому что для всех первый прыжок с большого самолета. Кукурузник, что бы вы понимали, летит 160 километров в час, а Ил–76 – он летит 360 километров в час. Разница колоссальная. И когда с Ан–2 прыгаешь, интервал между прыгающими три секунды, а там 0,7 секунды, и там потоком по 40 человек уходит. Поэтому большая разница. На Ил–76 большая вероятность именно сойтись друг с другом куполами, и поэтому для всех это был боязненный прыжок. Алексей В. нас готовил к этому, но переживания у всех были.
– А когда вы прыгаете, Алексей В. стоит где?
– Он был выпускающий, потом вместе с нами также прыгает.
– Алексей В. мне рассказывал, как один раз прыгнул последним, а поле заканчивается, и на дерево угодил, повис на нем.
– Такое тоже бывает.
– А с тобой случалось такое?
– К счастью, за все мои прыжки я ни разу на дерево не попадал. У Вадима тоже нет, у него все прыжки прошли успешно.
– И вот посвящение…
– Да, самое основное, когда берет дают. Тельняшку постольку-поскольку, потому что Алексей В. – хранитель традиций, поэтому он нам как положено все делал.
– Тельняшку перед строем вручал?
Спецназовец Егор:
– Конечно, перед строем. Он вышел и каждому вручал тельняшку с пожатием руки: «Теперь можешь носить ее».
– А береты?
– Береты нам вручали, мы поехали прыгать с Ил–76, и сразу берется с собой коробок с беретами. Потом приземляешься. Он собирает всю роту, строит, доводит до всех, что боевая задача выполнена. Столько-то успешно совершило десантирование, и после чего берется один запасной парашют, становятся двое военнослужащих, у нас прапорщики, и получается, ты позу эмбриона принимаешь, тебя по заднему месту бьют запаской, ты так же, грубо говоря, делаешь, как выход с самолета, и кричишь: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Это и есть посвящение. После чего тебе вручается берет.
Курсант Кривинчук
– Выходишь, как якобы с самолета прыгаешь…
– Да, ты вперед прыгаешь и имитируешь, что ты выходишь из самолета: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Показываешь, что кольцо открываешь. Смотришь, якобы у тебя купол открылся.
– А что значит: «пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три»?
– Когда ты выходишь с самолета, ты должен купол открыть спустя три секунды, и поэтому считаешь: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три». Только после этого дергают кольцо. Чтобы быстро не просчитал: «Один, два, три», добавляют: «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три».
4
Командирские вожжи в училище. В войска спецназа
– Вот вы первокурсники и погнали учиться… А учеба?
Егор:
– Первый курс нас Алексей В. очень сильно на учебу нацеливал. Заставил заниматься. Я, допустим, спортом очень хорошо занимался, у меня разряды есть. И он сказал: «Первый курс ты учишься, делаешь себе зачетку с отличными оценками. После этого уже иди занимайся спортом. Сначала поработай на зачетку, а потом зачетка будет работать на тебя». Это слова Алексея В.
– Где живете?
– Все пять лет в казарме…
– Я вот только первый курс, а потом на квартиру сбежал, – вспомнил курсантские годы.
– Мы только в казарме…
– А какие трудности, шероховатости…
– Вадим по жизни упертый. Если у него есть своя позиция, именно правильная позиция, он всегда ее отстаивал. Неважно там, подполковник, полковник, он постоянно с ними спорил. Где-то получал за это. Многие говорили типа: вот ты огрызаешься, может, многим не нравишься, но из тебя вырастет хороший командир, возможно, даже генерал. Молодец, отстаиваешь свою позицию. Своих подчиненных. У него не было своих подчиненных, но он отстаивал всегда своих товарищей. То есть кто-нибудь получил тройку, один-единственный из коллектива, он подходил: «Давайте ему четверку поставим». Он тоже старался. Как так, у нас один в коллективе тройку. Такое быть не может. Давайте он пересдаст. Постоянно за своих радел.
– Все это оттого, что рос в простой среде. Не где папа генерал, все решит…
– Наверно…
– А были у Вадима сомнения в выбранном пути? Куда-то сбежать…
– Нет. Мы с ним общались. Я спрашивал: «Вот если бы снова стал выбор, пойти в училище или нет, ты как?» Он сказал: «Даже не раздумывая, пошел бы опять».
– Вы с одного города, там как: летом в отпуск, зимой…
– Все отпуска с ним вместе были. Мы вместе проводили всегда. Мы приезжали в город, в основном в городе были, к друзьям ездили. У нас в основном старшие друзья, уже офицеры, и мы к ним вместе ездили то в Саратов, то в Моздок… К ребятам мотались постоянно.
– Жили военной темой, не то что забыли и – до лампочки.
– Да-да…
– А к истории с синими десантными погонами, когда вас заставляли их снять, а вы их сняли и положили у памятника Маргелову, когда разразился скандал, вы причастны? Тогда ведь Алексея В. отправили в войска.
Егор:
– Нет, мы не причастны. И все пытались Алексея В. отстоять. Потому что он, считай, пострадал ни за что. Мы очень переживали. Когда узнали, что Алексея В. увольнять собираются, не знаю, кто конкретно, звонил своим большим покровителям, и просили за Алексея В.: «Помогите нашему офицеру». И я знаю, когда Алексей В. сам думал увольняться, наши командиры отделений, наши заместители командиров взводов ночью ушли из училища, пришли к нему домой, постучались, он был в шоке, когда увидел: к нему десять человек пришло. Они там сели и всю ночь просидели с ним и уговаривали не увольняться. Я думаю, на Алексея В. это тоже повлияло.
– Да, его из училища сослали в войска с понижением. Мотался по полкам – Иваново, Кострома, Псков… Его крутили и вертели.
– У меня фотография есть, когда он уезжал из Рязани в Иваново, его много курсантов пришло проводить. По гражданке ушли с училища втихую.
– Как все повторяется! Когда убирали директора Михайловского кадетского корпуса Александра Ивановича Голомедова, где учился Алексей В., то кадеты в знак протеста сбежали из корпуса и требовали директора вернуть. И их потом ох как терзали чиновники от образования. Вот эта связь с командиром-отцом-наставником много стоит, – сказал я. – Уехал Алексей В., и как у вас дальше?
– Пришел новый ротный… Чтобы вы понимали, с Алексеем В. у нас были натянутые вожжи, если объяснить простым словом. А потом пришел офицер и ослабил эти вожжи. И понимаете, что происходит с ротой, которая была в «ежовых» рукавицах, и потом ей дают карт-бланш на все. Мы стали такой ротой… После истории с погонами нас же «негодяями» считали…
– Понятно, на училище пятно… Раздули до министра обороны, – говорил я, удивляясь тому, что такой резонанс вызвал мелочный случай.
Не увидели в нем и хорошее.
Егор:
– И стали так же относиться к командованию училища. Но при этом, хотя нас и считали «негодяями», все ответственные мероприятия поручали именно нам. Потому что рота, когда нужно, могла собраться и провести мероприятие хорошо.
– Палочка-выручалочка… Вот дело подходит к выпуску.
– Он – краснодипломник, как и я. Учился он хорошо. Ему это нравилось, поэтому он и учился. Ему все как-то легко давалось.
– Хотя вас щипали, вы все равно красные дипломы получали.
– Да.
– Никакой злой полковник вас не уделал.
– Нет, такого не было. Вот читал про Муссагалеева. Так он в одном интервью говорит, что когда ему ставили палки в колеса, ну, такие люди есть, так это его только мотивировало осилить препятствие… – У меня сыновья учились в училище, жена в воспитательном отделе работала, я знаю, как отыгрываются на курсантах полковники…
Егор:
– Я вам про Нурсултана Муссагалеева скажу: был полковник, который очень тюкал его, скажем так. Палки в колеса вставлял. И получилось так, что когда СВО началась, Муссагалеев его вытаскивал раненого. Вот так судьба повернула…
– Как он смотрел в глаза Нурсултану…
– Ну да…
– Вернемся к училищу. Подошло распределение…
Спецназовец Егор:
– Мы увидели места по распределению. И там было место в Волгограде в отдельный разведывательный батальон. Влад ко мне подошел и говорит: «В Волгоград хочешь?» – «Если честно, нет». – «Тогда я пойду, ты не против?» – «Нет». И ему: «Ты иди».
– Вот, молодец, не стал по-тихому обделывать делишки…
Спецназовец:
– И потом пришел полковник с управления кадров и сказал, всем, кто, допустим, родом из Ростова, запрещено идти в части, которые в Ростове стоят…
– Понятно, чтобы домой не бегали…
Егор:
– И что получилось. Волгоград мало кто знает, и Котельниково тем более. И когда Вадим сидел, у него спросили, он просто назвал: «Котельниково, Ростовская область». А распределение – в Волгоград. Полковник даже не пронюхал эту тему и распределил туда.
Мы засмеялись.
Егор:
– Вадим – крепкий орешек! Хитрый, но хитрый в хорошем смысле. Он не просто умный, но и хитрый…
– Когда во имя дела… А тебя куда?
– Я попал в Нижний Новгород…
– Там Кремль, Ока несколько километров шириной, Волга – вообще края не видно… Метро…
– Город очень хороший, мне понравился…
Вот так жили лейтенанты, впитывая в себя всю страну.
