Kitobni o'qish: «Академия Чемпионов. Путь к мечте»

Name: Академия Чемпионов. Путь к мечте
Author: Лейтон Грин
ISBN: 978-5-04-243024-4

Лейтон Грин

Shrift:

Иллюстрация на обложке Азик

Художественное оформление Кристины Оскаровой

* * *

Это литературное произведение. Имена, персонажи, организации, места и события либо вымышлены автором, либо используются для вымышленного повествования.

Посвящается тренеру Джокко

Из дневника Лео К. Дойла
Обращение к читателям

Я никогда раньше не вёл дневник. Да и вообще мало писал, не считая скучных сочинений, которые задают на дом в школе, – типа там «Как я провёл лето» или «Как я гулял в лесу с родителями». Но это совсем другое. Я хочу рассказать историю, которая буквально копошится у меня под кожей и всеми силами хочет выскочить, а все мои друзья в тысячах миль от меня, в другой стороне. Я хочу записать всё, что пережил, чтобы точно ничего не забыть.

Если ты вдруг нашёл этот дневник – когда-нибудь я планирую снять по нему фильм, – наверное, стоит для начала представиться. Меня зовут Лео К. Дойл, мне двенадцать лет, и я только что окончил шестой класс. Я люблю футбол и видеоигры, я немного ленивый, у меня есть домашняя ящерица по имени Месси, с которой я разговариваю как с настоящим человеком. О, ещё я люблю графические романы, банановые оладушки и пресмыкающихся всех видов – особенно опасных. Школа – отстой, моя сестра – тоже, а мама умерла два года назад.

Поскольку я нарисовал на обложке здоровенный мяч, я знаю, что ты тоже любишь футбол, и мне кажется, что кем бы ты ни был, как бы ни выглядел, в какую бы ни ходил школу, в какой бы стране, городе или деревне ни родился, ты согласишься со мной: ниже тебя ждёт самая невероятная история о футболе из всех, что ты услышишь.

Я говорю не просто о каком-то там футболе. Я говорю о лучшем в мире футболе. Ты же слышал про английскую Премьер-лигу, правильно? «Арсенал», «Челси», «Манчестер Сити»? А ты знал, что у всех этих клубов есть академии, где они тренируют и воспитывают самых талантливых молодых футболистов, каких удаётся найти, в надежде, что когда-нибудь они заиграют за взрослую команду?

Звучит как сбывшаяся мечта?

Я такой же обычный мальчишка, как ты, из обычного американского городка, но меня пригласили в одну из этих академий. Я поехал в Лондон, в Англию, чтобы тренироваться с группой ребят, собранных со всего мира. Если ты потерпишь ещё несколько страниц, я тебе всё об этом расскажу. Всю историю изнутри. Я даже встретился с несколькими знаменитостями.

Готов поспорить, тебе уже любопытно, но начать надо всё-таки с начала, потому что рассказы – они вот так работают. Нет, не с самого-самого начала – типа там – где я родился и где учился, потому что кому это интересно? Обещаю начать оттуда, где уже всё это произошло.

И вот ещё что: я не знаю, чем история закончится. Да, меня пригласили в летний лагерь Академии, но я не знаю, смогу ли попасть в юношескую команду и остаться уже совсем.

А ещё я не знаю, смогу ли на деньги, которые зарабатывают юные профессиональные футболисты, спасти наш дом, чтобы его не отобрал банк. Пожалуй, мне об этом не стоит говорить даже в дневнике, но – вот, я написал.

В общем, я обещаю: я расскажу тебе, чем всё закончилось, как только узнаю сам. Но сначала – о том, как до всего этого дошло.

Всё началось одним весенним утром, идеальным для футбола: ярко-голубое небо, дует прохладный ветер, роса на траве, чувство, что день будет длиться вечно, – ну что, готов?

Запись № 1
Я голевая машина

Матч почти заканчивался. Моя команда проигрывала 2:3 одной из лучших команд Огайо, «Коламбусские Тигры», элитной команде, которая тренируется четыре раза в неделю и останавливается в крутых гостиницах, когда ездит в другие города. Меня тоже хотели взять в команду, но у папы не было ни денег на оплату тренировок, ни времени, чтобы меня на них возить. Мне было по фигу, потому что ребята из Коламбуса сплошь были заносчивыми мажорами.

– Осталась минута! Атакуем!

Это кричал наш тренер. Он хороший человек, но в футболе мало чего понимает. Он любитель баскетбола, а нас тренировать согласился только потому, что в команде играет его сын, и он всегда говорил нам делать то, что делают баскетболисты, типа там «Зонная защита!», или «Прессинг по всей площадке!», или ещё что-то такое. Он, похоже, ни разу даже не играл в FIFA на приставке сына.

Несколько минут назад я забил свой второй гол и сократил отставание от «Тигров» до одного мяча. Я всю жизнь играл в центре нападения, потому что, ну, я голевая машина. В нашей лиге на самом деле никто ничего не считает, но я, наверное, забил в два или три раза больше голов, чем любой другой игрок, хотя мне только исполнилось двенадцать. Я вообще ещё не должен был играть в этом дивизионе. И я не был тем парнем-переростком, которому уже надо бриться, а на груди растут волосы. Я был одним из самых мелких игроков в лиге, худым и жилистым, как петушиная шея. Но я офигенно бью, раздаю самые творческие передачи на свете, а мои финты могут порвать весь интернет.

Все родители болели на бровке, словно это чемпионат мира и Америка вышла в финал. Ну, все родители, кроме моих. Моя мама тоже так болела, когда была жива, и мне было довольно неловко, хотя, что скрывать, очень приятно. Но вот папа стоял возле поля, скрестив, как всегда, руки на груди. Папа высокий, сильный и бледный, с густыми рыжими волосами и руками размером с бейсбольные перчатки. В старших классах он был звездой футбола – американского футбола. Какой-то лысый тип, которого я никогда раньше не видел, одетый в длинное шерстяное пальто на пуговицах, пытался с ним заговорить. Папа, похоже, его не замечал.

Я знаю, что он любит смотреть, как я играю, но он никогда не был разговорчивым. Ну, просто вот такой он. После того, как не стало мамы, он постоянно работает, чтобы расплатиться по счетам, и ему всё время приходится держать в голове кучу всего.

Упс. Заглядевшись на папу, я пропустил подкат. Билли Гуд – наш левый защитник – не дал их нападающему забить, но мяч Билли выбил безадресно, и «Тигры» его снова перехватили. Билли быстрый, сильный и хорошо защищается, но я даже соседских собак видел, которые лучше обращаются с мячом.

Вскоре я получил ещё один момент. Мяч метался в середине поля, я сумел его перехватить. Я создал немного пространства, отойдя чуть назад, и задумался, что теперь делать.

Я почти на центральной линии. Между мной и воротами слишком много защитников, чтобы лезть одному.

Я отдал мяч нашему центральному полузащитнику Деннису и побежал вперёд.

– Верни мне! – крикнул я.

Деннис всё понял и сильно забросил мяч вперёд. Я подхватил его недалеко от штрафной. Кто-то бросился под меня в подкате, но я ушёл вправо и обвёл его.

Между мной и воротами были два защитника. Я задумался, стоит ли идти на них самому. Обычно я бы даже не задумывался, но за «Тигров» играли крупные, быстрые, сильные игроки. Времени уже не было, мы уступали в один мяч, так что я решил рискнуть. Я притворился, что отдаю пас влево. Первый защитник поддался на уловку. Я снова ушёл вправо, переложил мяч с одной ноги на другую и ушёл от него как от стоячего. Теперь мне предстояло разобраться с Ронни Льюисом, их центральным защитником и лучшим игроком. Наверное, он лучший центральный защитник вообще во всём штате. Он был чуть ли не вдвое выше меня, у него уже росли усы, а выглядел он лет на восемнадцать.

Ронни бросился на меня. Я не мог просто пробросить мяч мимо него и убежать. Для этого он был слишком быстр. Я поплясал вокруг мяча, сделал финт в одну сторону, потом в другую. Он не купился. Если я его не обойду, то меня закроют другие защитники, так что за долю секунды я решил попробовать новый приём.

Я притворился, что испугался его, и отвернулся спиной, словно собирался прикрыть мяч корпусом и подождать подмоги. Он тут же подбежал и попытался оттереть меня от мяча. Именно этого я и хотел. Как только он остановился, я катнул мяч назад ступнёй, прямо между его толстых, как стволы дерева, ног, и обежал вокруг него. Прокинул мяч в «домик» со спины!

Я подхватил мяч и увидел перед собой ворота. А когда занёс ногу для удара, Ронни сбил меня сзади. Я рухнул лицом в траву.

Очень, очень грязная игра. Я ободрал колени и локти, пошла кровь. Не обращая внимания на боль, я поднялся; судья как раз свистнул. Я мог бы и остаться лежать, но не хотел, чтобы кто-то думал, что может со мной так обращаться.

Судья подбежал и поднял руку вверх. Он дал Ронни красную карточку за нарушение на мне в штрафной площади – и назначил пенальти в их ворота.

Все родители снова заорали. Посмотрев на папу, я увидел, что его лицо скривилось, но он не двинулся с места. Лысый тип, стоявший рядом с ним, почему-то с любопытством меня разглядывал, словно я зверь из зоопарка.

– Лео, бей пенальти! – крикнул наш тренер. – Это последний розыгрыш в матче!

Я подошёл и поставил мяч на точку пенальти. Земля была ровной, без камней. Если я забью, то будет ничья и назначат дополнительное время. Для «Тигров» это был простой товарищеский матч, потому что наши тренеры знали друг друга, но вот для нас игра была очень важна. К тому же я могу сделать хет-трик.

Вратарь приплясывал туда-сюда и хлопал в ладоши, прямо как профи. Я отступил на несколько шагов. Пенальти – это легко. Просто бей высоко и в угол, и всё. Я их постоянно забивал.

Товарищи по команде похлопали меня по плечу и отошли к линии штрафной. Когда родители наконец замолчали, я услышал, как на деревьях поют птицы, а на улице, идущей вдоль парка, шумят машины. Я с шумом втянул воздух, наслаждаясь сочным запахом скошенной травы.

Судья свистнул. Вратарь перестал двигаться и широко расставил руки в стороны. Я разбежался, в последний момент чуть наклонился влево и пробил вправо, целясь в верхний угол.

Такое хорошее чувство – тот самый «шмяк», после которого понимаешь, что нога ударила по мячу как раз как надо. Вратарь точно не достанет. Я улыбнулся, понимая, что сейчас забью гол и сравняю счет… а потом мяч звонко ударился в перекладину и улетел выше ворот.

Судья дал три громких, длинных свистка.

Матч окончен.

Запись № 2
Не поверишь, кто приехал

Мы жили в миле от футбольного поля. Папа всегда разрешал мне садиться на переднее пассажирское сиденье нашего старенького пикапа «Форд-Рейнджер», когда мы ехали домой с матчей. Он обожал свою машину, но никогда в ней не убирался, так что пахло от неё, как от старых носков. На приборной панели он держал мамину фотографию, а на центральной консоли – стопку компакт-дисков с классическим роком. Да-да – папина машина настолько старая, что в ней ещё стоит CD-плеер.

Моя младшая сестра Женевьева сидела на заднем сиденье и напевала песенку из диснеевского мультика. По дороге домой, опустошая бутылку «Гаторейда» и жуя зерновой батончик с шоколадными хлопьями, я всё думал о незабитом пенальти. Прокручивал его в голове снова и снова, пытался понять, что же пошло не так. Я иногда так делал, чтобы не совершить одной ошибки дважды.

– Поверить не могу. Из-за меня мы проиграли, – сказал я.

Папа сделал потише песню Брюса Спрингстина, которому было, по-моему, лет девяносто, а голос его больше напоминал драку котов в коробке с гравием.

– Ты о чём, Лео?

– Да о том пенальти.

– Ты же забил два гола.

– Да, но не забил, когда должен был.

– Если бы не твои голы, у команды вообще не было бы шансов сравнять счёт. И тебе разве не понравилось играть?

– Ну, да, но…

– Никаких «но», сынок. Не беспокойся о победах и поражениях. Просто играй так хорошо, как можешь, и получай удовольствие. Это всё, что важно.

Папа вообще ничего не понимал. Победа – это не всё, я это отлично знал, но вся штука в том, что я ненавидел проигрывать. И ничего не мог с этим поделать. Таким уж я родился.

Так-то, если подумать, папа вообще мало чего понимал, особенно – из-за чего у меня проблемы в школе. Но это не страшно, потому что я знал, что он очень нас любит и прилежно работает, чтобы платить по счетам и прокормить нас. И, хотя он вообще не разбирался в футболе – по телевизору он смотрел только американский футбол и бейсбол и даже не понимал, что такое офсайд, хотя я ему раз сто это объяснял, – я всегда огорчался, если он пропускал хоть один матч.

– А кто был тот человек со смешным акцентом? – пискнула с заднего сиденья Женевьева.

Джинни было шесть лет, она отказывалась надевать любую одежду, если на ней нет принцессы или единорога, ела только гамбургеры, макароны с сыром и спагетти с фрикадельками и любила ещё более отвратительную музыку, чем папа. Мама была учительницей музыки в старших классах и рассказала мне всё о хорошей музыке. Я знал, что такое хорошая музыка.

– Англичанин, приехал в город, чтобы повидаться с сестрой, – ответил папа. – Она с семьёй живёт в Коламбусе, а её сын играет за «Тигров».

– Чего-чанин? – удивилась Джинни.

– Он из Англии. Это такая страна в Европе, намного старше, чем наша. У них правит королева, и давным-давно оттуда прибыли поселенцы…

– У них есть королева? – воскликнула Джинни.

– А ещё в Англии Премьер-лига, – сказал я и потянулся за пакетиком крекеров с сыром. – Лучшая футбольная лига в мире.

– Правда? – спросил папа таким тоном, которым обычно говорил, когда на самом деле не слушал. Особенно часто он так говорил, когда я начинал рассказывать о видеоиграх и профессиональном футболе.

– Ну, в испанской лиге есть «Барселона», – сказал я. – «ПСЖ», «Ювентус» и «Бавария» играют в других лигах, это тоже очень сильные команды. Но Премьер-лига самая лучшая.

– А как зовут королеву?

– Не знаю, милая, – сказал папа. – Елизавета, по-моему.

Наш городок был размером где-то с кинотеатр. Папа говорил, что тут живут двадцать тысяч человек, но вот что я вам скажу – делать тут было абсолютно нечего, и чувство было такое, что он размером с кинотеатр. Во вторник днём, когда все учатся в школе.

И это нормально. Я уже решил, каким будет моё будущее. Как только я подрасту, я вступлю в профессиональную футбольную команду, чтобы путешествовать по миру и делать то, чего я всегда хотел: весь день играть в футбол, а всю ночь – в видеоигры. Я буду жить в одной квартире с друзьями в большом городе и есть всё, что захочу.

Сейчас же мы жили в районе, ничем не отличавшемся от других районов города. Маленькие дома серого цвета, стоявшие очень близко друг к другу. Но мне мой дом нравился. Я в нём прожил всю жизнь и боялся, что мы надолго в нём не задержимся. Когда мама была жива, у нас был хороший соцпакет. Я не очень понимал, что это за пакет такой, но знал, что у нас есть медицинская страховка на случай, если придётся пойти к врачу. Папа был плотником, но самозанятым, так что работы хватало не всегда. Я как-то услышал, как он жалуется тёте Дженис, что ему не хватает денег, чтобы ходить к врачу и платить за дом. Я боялся, что если ничего не поменяется, то нам придётся переехать в квартиру или ещё что-нибудь такое.

Когда мы вернулись домой, я переоделся и накормил Месси, мою ручную ящерицу. Я вам уже говорил, что я очень люблю рептилий, особенно ядовитых? И, кстати, если вам вдруг интересно, яды бывают разные. Тот, который по-английски называется «venom», ядовитые животные в нас впрыскивают, когда кусают или жалят. А вот яд, который «poison», попадает в нас, как говорят учёные, пассивным образом – вдыхается, проглатывается или впитывается через кожу. Первый вид яда – нападение, второй – оборона. Я на самом деле очень хочу лягушку-древолаза, но папа говорит, что они слишком дороги и опасны. Я сказал ему, что в неволе они не ядовиты, хотя учёные и не понимают почему. Они считают, что это всё из-за еды, которую лягушки едят в естественной среде обитания. Папа, по-моему, не верит ни мне, ни учёным.

Переодевшись, я немного поиграл в FIFA на «Плейстейшн». Сестра плясала у себя в комнате, а папа копался в сарае. Потом в гости заглянул мой друг Карлос. После обеда мы побежали в парк играть в футбол с друзьями. Вернувшись домой, я ещё отрабатывал трюки с мячом на заднем дворе, пока не стемнело.

Да, я много играл в футбол.

Дело даже не в том, что я просто любил эту игру и хорошо играл. Почему-то, когда мяч был у меня в ногах, я забывал и о проблемах в школе, и о том, что у папы нет денег, и о том, что мама умерла такой молодой.

Я просто играл.

– Лео! – крикнула моя сестра, высунув голову из-за раздвижной двери. – Зайди домой.

– Зачем?

– К тебе кое-кто пришёл.

– Кто?

– Тот англичанин.

– И чего ему надо?

– Не знаю. Как думаешь, он знает королеву?

– Он не знает королеву, Джинни. Королевы и короли не разговаривают с кем попало.

Уже почти совсем стемнело, я отрабатывал новый трюк с мячом и не хотел никуда идти.

– Скоро приду.

– Папа сказал, чтобы ты шёл сейчас же.

– Заткнись, Джинни.

– Папа говорит, что нельзя говорить «заткнись».

Она нахмурилась и ушла обратно в дом. Я за ней не пошёл. Вскоре из дома вышел мой папа в сопровождении того лысого типа, которого я видел на матче. Его штаны слишком сильно обтягивали лодыжки, на нём было то же самое шерстяное пальто. Под глазами у него были тёмные круги, словно он не высыпался, а на плече висела кожаная сумка, похожая на дамский кошелёк. Он был таким же высоким, как папа, но намного худее и ещё бледнее. Мама, как и я, была худой и невысокой, и, хотя все говорили, что мы похожи, мои волосы тёмно-русые, а кожа у неё была намного смуглее моей. Безумные кудряшки у меня точно от неё, хотя расчёсывать их – настоящая пытка, а иногда приходится даже отстригать колтуны.

Глаза у англичанина были напряжёнными, и он опять начал меня разглядывать, как на матче. Нет, он не замышлял ничего нехорошего, скорее, ну… оценивал меня, что ли.

– Лео, – сказал папа странным дрожащим голосом, – этот человек хочет с тобой познакомиться.

– Привет, Лео, – сказал англичанин, протягивая руку. – Меня зовут Филип Найлс.

Я посмотрел ему в глаза, как учил папа, подошёл и пожал руку. Его рукопожатие было не таким твёрдым, как у папы, а ладони были потными, как будто я пощупал желе.

– Эй, – ответил я.

– Тренируешься до темноты, а? Очень любишь футбол?

У него был такой акцент, словно у него болели зубы и из-за этого приходилось проглатывать окончания слов.

– Ну да, – сказал я.

Джинни закатила глаза.

– Он любит футбол. Только о нём и говорит. Ну, не считая ящериц и видеоигр.

Я снова начал жонглировать мячом. Мне было интересно, чего хочет от меня этот тип, но не слишком. Может, он переехал в наш район и у него сын моего возраста? Я ещё немного пожонглировал мячом – ступнями, потом коленями, потом подкинул к голове.

Филип и папа по-прежнему смотрели на меня.

– Покажи ему трюк, – сказала Джинни.

Я опустил мяч на левую ногу и поймал подъёмом стопы. Подержав секунду и не давая ему опуститься на землю, я снова подбросил мяч и описал ступнёй круг вокруг него. Этот приём называется «Вокруг света», и он довольно сложный. Ну, по крайней мере, поначалу был сложным – а теперь давался мне легко. Я сделал его пять раз подряд, подбросил мяч ещё выше и, нагнувшись, поймал его между лопатками.

– Впечатляет, – сказал Филип. – Где ты всему этому научился.

Я пожал плечами.

– Да так, на «Ютубе».

Сделав ещё несколько приёмов, я повернулся к нему и увидел, что он переглядывается с отцом. Это уже меня беспокоило. Что это вообще за тип? Какой-то тренер из очередной дурацкой частной школы, который хочет меня заполучить?

– Джинни, – сказал папа, – можешь поиграть дома несколько минут?

Его голос по-прежнему подрагивал, и это тоже начало меня беспокоить.

– Почему? – спросила она.

– Потому что, доченька. Можешь даже поиграть в приставку.

Джинни подпрыгнула и бросилась в дом, пока папа не передумал. Папа и Филип прошли к потрёпанному столику для пикников и сели за него.

– Подойди сюда, Лео, – сказал папа.

Я уже понял, что происходит что-то странное. Но как это может быть связано со мной? Я взял мяч в руки и сел напротив них.

– Лео, этот человек… Филип… он футбольный скаут из Лондона. Из Англии.

Я моргнул.

Я совсем не такое ожидал услышать.

Папа продолжил:

– В Англии эту игру называют не «соккер»¹, а «футбол»…

– Знаю.

Филип наклонился вперёд и сложил руки на столе – взрослые всегда так делают, когда хотят сказать что-то серьёзное.

– Ты знаешь, что такое «скаут», Лео?

– Ну, типа того. Не совсем.

– Ты когда-нибудь слышал о футбольном клубе «Лондонские Драконы»?

– «Лондонские Драконы»?

– Да.

– Ну конечно. Они же из Премьер-лиги.

– Так вот, я на них работаю. Я молодёжный скаут. Моя работа – ездить по всему миру и искать новых игроков, которые хорошо подойдут для футбольной школы «Драконов».

Я несколько раз моргнул. Хотя нет, не несколько, а много раз.

– В Америке?

Филип чуть заметно улыбнулся.

– На самом деле нет. Мы здесь активно не ищем игроков, по крайней мере твоего возраста. Но я случайно заехал в город, чтобы навестить сестру, и она позвала меня на матч своего сына. Я увидел, как ты играешь. И, должен признаться, остался весьма впечатлён.

Я сумел ответить только шёпотом:

– Правда?

– У тебя настоящий талант, Лео.

– Но я такой… Там же много ребят, которые больше и быстрее меня.

Он засмеялся.

– Некоторые из лучших футболистов мира – самые маленькие на поле. Марадона ростом был от силы пять футов². Месси тоже малыш. Именно поэтому твой талант заинтриговал меня ещё сильнее. Судя по тому, что я сегодня увидел, ты лучший игрок в компании более старших и сильных ребят. Ещё и лучших игроков вашего штата.

– «Коламбусские Тигры» – самая сильная команда в Огайо из тех, что ездят по штату, – сказал папа, что меня удивило. Я и не знал, что он хоть что-то об этом знает.

– Их считают одной из самых сильных команд всей страны, – добавил Филип.

– Ого, – протянул я. – Правда?

Через секунду папа спросил у Филипа:

– И вы это всё поняли всего за один матч?

Он проницательно улыбнулся папе.

– Вы плотник. Вы умеете отличать хорошее дерево от плохого?

– С первого взгляда.

– Моя работа – футбол, и я в ней очень хорош. Я езжу по всему миру – по Африке, Азии, Ближнему Востоку – и ищу молодых футболистов. Я не всегда могу предсказать результат – что будет с игроком, когда он повзрослеет, есть ли у него достаточные качества, чтобы стать профессионалом или даже попасть в Академию, – но талант я вижу всегда.

– Ох, – ответил папа. Филип застегнул пальто – на улице уже холодало.

– Лео, мы с твоим папой кое-что обсуждали, и он решил, что мы должны спросить тебя об этом вместе.

– О чём спросить?

Я посмотрел на папу. Тот склонил голову, показывая, что не против.

– Ты знаешь, – продолжил Филип, – что у всех лучших клубов, в том числе и у «Драконов», есть молодёжные академии, в которых они тренируют и воспитывают игроков для клубной системы?

– Ну, типа, – сказал я.

– Месси, Иньеста и Хави Эрнандес, например, начинали в молодёжной академии «Барселоны». Как и многие другие игроки. Но, сказать по правде, большинство игроков, которые поступают в академию, её не оканчивают. Путь профессионального футболиста к становлению невероятно тяжел, для него требуется намного больше, чем просто талант. Но академия – это отличное место для начала пути.

Посмотрев на папу, я увидел на его лице гордую улыбку – а ещё непонятную печаль в глазах. Может, он жалел, что рядом нет мамы?

– Каждое лето «Драконы» устраивают тренировочный лагерь для детей на нашей базе в Лондоне, – сказал Филип. – Каждый год мы приглашаем туда специально выбранных игроков. Сборы длятся месяц, и по их итогам мы определяем, кто получит приглашение в нашу молодёжную программу, которую мы называем «Академией».

Я застыл, не решаясь даже дышать. Я что, сплю и вижу сон?

– Мне кажется, у тебя есть шанс попасть в Академию, Лео. У нас ещё есть несколько свободных мест в лагере, и я пришёл к вам домой, чтобы пригласить тебя к нам.

Запись № 3
Мы обсуждаем всё с Месси

Мой голос исчез в каком-то далёком тёмном лесу. Я поверить не мог услышанному.

Филип поднялся.

– Я понимаю, что это важное решение, которое тебе нужно обсудить с отцом. Если у вас будут вопросы, я пробуду в Штатах ещё несколько дней.

– А что будет, если я попаду в команду? – не задумываясь, выпалил я. – Ну, она же в Англии. А мы живём в Огайо.

– Да, тебе придётся переехать в другую страну. Подписывать профессиональный контракт до семнадцати лет нельзя, но все наши юные футболисты получают премию в размере тридцати пяти тысяч фунтов стерлингов – сколько это сейчас стоит, пятьдесят тысяч долларов? Ты получишь лучшую в мире подготовку, регулярно будешь играть с другими молодёжными академиями, ходить на занятия вместе с товарищами по команде, даже будет шанс присоединиться к летней гастролирующей команде.

Я был слишком поражён, чтобы придумать ещё хоть один вопрос. Он снова пожал мне руку, потом папа увёл Филипа за угол дома. Когда они ушли, я ущипнул себя, чтобы удостовериться, что всё это действительно происходит.

– Пойдём, Лео, – сказал папа, вернувшись. – Помоги мне отнести дрова на веранду.

Сбоку от дома была крытая веранда, которую папа построил сам; на ней было несколько стульев, гамак и дровяная печка. Зимой папа проводил там много времени – иногда читал книгу, но в основном просто сидел и смотрел на огонь.

Я едва смог удержать в руках охапку дров, которую он мне протянул. На веранде он разжёг печку и сел перед ней, сложив руки на груди.

– Что скажешь о мистере Найлсе?

– Не знаю. Он хороший. Трудно понять.

– А что думаешь о том, что он сказал?

– Не верю, – тихо проговорил я. – Это было бы здорово.

Папа кивнул, но ничего не сказал.

– Можно мне поехать, пап? В летний лагерь?

Он ответил не сразу.

– Не знаю, дружок. Это очень дорого. Не уверен, что у нас хватит денег.

Я почувствовал себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух, и он мечется туда-сюда, прежде чем упасть на землю.

– За это надо платить?

– Летние сборы бесплатные. Но перелет, гостиница для меня и Джинни, еда… У них есть стипендии, но Филип сказал, что на этот год они уже закончились. У нас сейчас нет лишних денег, сынок.

– Знаю, – очень тихо ответил я.

– Я пока что не сказал «нет», но дай мне подумать, хорошо?

Я вдруг понял, что папа ни за что не сможет найти деньги, чтобы мы все трое полетели на месяц за океан. Он никогда не жаловался и не говорил о деньгах со мной или Джинни, но по его разговорам с тётей Дженис я знал, что денег у нас очень мало.

– Хорошо. Спасибо, пап. – Я попытался скрыть разочарование в голосе. – Если я не поеду, не страшно. Это не так важно. И вообще, я не хочу бросать тебя и друзей.

Это все было правдой – за исключением «не так важно».

Академия «Лондонских Драконов» – это очень важно. Невероятно важно. Это будущее, о котором я всегда мечтал.

Но я не хотел расстраивать папу.

– Рад, что ты так считаешь, сынок.

Он по-прежнему сидел у огня. Я видел, как он напряжённо сжал кулаки. Собираясь уже идти обратно в дом, я вдруг понял, что за весь разговор он ни разу не посмотрел мне в глаза.

А папа всегда смотрит мне в глаза.

* * *

Позже вечером я вышел на улицу, чтобы поймать несколько сверчков. Вернувшись в комнату, я открыл клетку Месси, чтобы накормить его ужином. Он сидел на своём искусственном дереве и разглядывал меня глазками-бусинками, выпиравшими по бокам головы. Месси зелёного, оранжевого и жёлтого цветов, умещается у меня на ладони и обожает вставать на задние лапы и расхаживать по клетке как павлин. Он ящерица, которых называют бородатыми агамами. Название им дали из-за мешочка на горле (его и называют бородой), который надувается и чернеет, когда они злятся. Я пытался научить Месси делать так каждый раз, как в комнату входит Джинни.

Я гладил его по бугоркам и шипам на спине, а он раз за разом высовывал розовый язык. Он знал, что сейчас будет. Я закинул сверчков в его клетку и закрыл дверь. Мне было жалко этих бедолаг, но так уж устроена матушка-природа. Месси не виноват, что любит есть живых насекомых.

Он прыгнул на сверчка, схватил его со спины и быстро проглотил. Пока он ждал следующего, я посмотрел на плакат с настоящим Месси на стене над его клеткой.

– Мне всё равно, что у нас нет денег на всякие дорогие вещи. По фигу. Кому это всё надо? Но вот просмотр в «Лондонских Драконах» – это настоящий шанс, а я могу на него не попасть. Это ведь не очень справедливо, а?

Месси замер, словно услышал меня. Мы с моей ящерицей хорошо друг друга понимали. Мы оба немножко странненькие и ни на кого больше не похожи, а он маловат по сравнению с другими ящерицами – как и я.

Он несколько раз показал мне язык, словно пытаясь что-то сказать на языке ящериц, а потом накинулся на другого сверчка.

* * *

Каждый день перед школой я встречался с Карлосом и Деннисом, моими лучшими друзьями, на автобусной остановке в конце нашей улицы. В понедельник утром, пока ещё не приехал автобус, я рассказал им о визите Филипа Найлса.

Деннис играл в моей команде центральным полузащитником, но Карлос был на год младше и ещё мельче меня. Для своего возраста он был очень хорошим игроком, а его семья просто с ума по футболу сходила. Карлос сказал, что один его дядя играет за профессиональную команду в Мексике, но иногда Карлос любил выдумывать – например, однажды он сказал мне, что может съесть двадцать хот-догов в один присест, а в другой раз – что у его семьи есть замок в Испании.

Деннис уставился на меня с таким широко открытым ртом, что, наверное, мог бы проглотить наш школьный автобус целиком. Карлос сначала смутился, потом расхохотался.

– Иностранный футбольный скаут… ты… «Драконы»… очень смешно, Лео. Я даже поверил на секунду.

– Это правда было, – сказала Джинни, надменно сложив руки на груди. – Я всё видела. У этого человека был англичанский акцент и смешные штаны и вообще. Он сказал, что Лео очень крутой и должен летом поехать в футбольный лагерь «Лондонских Драконов» и попробовать попасть в команду.

– В юношескую команду, – добавил я.

Обычно, едва Джинни открывала рот в компании моих друзей, я тут же говорил ей заткнуться. Но в этот раз мне очень хотелось её обнять за то, что она за меня поручилась. И хотя с одной стороны мне очень хотелось орать об этом во всё горло и рассказать друзьям всё в подробностях, с другой стороны, мне было как-то неловко. Не знаю даже почему. Может, потому, что у меня нет денег, чтобы туда поехать. Или потому, что это на самом деле звучало слишком нелепо, чтобы быть правдой. Ну да, я хорошо играю в футбол, но где я, а где «Лондонские Драконы»?

Деннис по-прежнему был потрясён, а вот Карлос скривился, словно съел что-то очень гадкое. Он смотрел то на меня, то на Джинни.

– Ты серьёзно?

– Ага, – ответил я.

– Наверное, скаут вообще отчаялся кого-то найти.

– Недостаточно отчаялся, чтобы прийти к тебе.

– Он не видел, как я играю, – сказал Карлос. – Ты уверен, что он не шутил?

– Он не шутил, – ответила Джинни. – Я там была и всё слышала.

Карлос поднял руку.

– Подожди. Ты… реально, реально серьёзно?

Я закатил глаза.

– Да.

Он сглотнул.

– Ты… да какого фига… не верю… это самая дикая жесть… ты офигенно играешь в футбол, но не настолько же… эти иностранные игроки тебя порвут просто… как он тебя вообще нашёл… не, ну ты правда, серьёзно не шутишь… Лео, вонючка ты… это же невероятно!!

Когда подъехал автобус, Деннис радостно вскрикнул и закинул рюкзак на плечи.

– Ну что, когда едешь в Лондон?

– Не уверен, что еду, – пробормотал я, глядя на автобус. – Скорее всего, нет.

– Скорее всего, нет? – удивился Карлос.

– У нас нет денег, – спокойно сказала Джинни.

Карлос посмотрел на нас дикими глазами и начал теребить свои короткие кудрявые чёрные волосы.

– Скорее всего, нет? Скорее всего, нет? Как ты можешь нам вот такое рассказать, а потом не поехать в Лондон? Ты должен ехать! Продавай домашний лимонад, или ящерицу свою, или сестру…

– Эй! – перебила Джинни.

– Сделай всё возможное, Лео. Мы должны об этом узнать! Может, ты встретишь Гарри Кейна, или Стерлинга, или Салаха – мой брат просто не поверит. Но ты играешь даже хуже моего брата.

– Твой брат учится в одиннадцатом классе.

– И что? Ты вообще едешь в Премьер-лигу.

И Деннис, и Карлос рассмеялись и стали меня обнимать на виду всего автобуса. Как только мы сели, Карлос тут же рассказал на весь автобус, что произошло, и все захлопали в ладоши и стали скандировать моё имя. Я опустился в кресле пониже и закрыл лицо рюкзаком.

* * *

К пятнице я был уже совершенно уверен, что ни в какой Лондон не поеду. Каждый раз, когда я заговаривал об этом с папой, он лишь грустнел, злился и говорил, что ничего не изменилось. Я покопался в интернете и узнал, что билет на самолёт до Лондона стоит тысячу долларов.

После этого я окончательно понял, что дело безнадёжное. На каникулы мы ездили только в парк «Шесть флагов» и к бабушке, жившей близ Цинциннати. Я никогда раньше не летал на самолёте. А единственный пляж, на котором я бывал, был на озере Эри. Пальмы там не росли.

Тем вечером тётя Дженис принесла пиццу «Папа Джонс» на наш традиционный «пятничный вечер пиццы». Папа не очень хорошо готовил, так что мы часто ели пиццу и фастфуд, но я скучал по маминым спагетти и пирогам с курицей. Я скучал много по чему, что связано с мамой. Но старался об этом не задумываться.

В общем, тётя Дженис – это папина старшая сестра, а ещё административный ассистент одного юриста из нашего городка. Она носила очки с толстыми линзами и слишком много косметики, всегда держала на коленях кроссворд или книжку, а ещё она была моим самым любимым человеком на Земле после папы. Тётя Дженис и мама любили болтать о музыке, путешествиях и кино и часто друг дружку смешили. Теперь, когда тётя Дженис приходит к нам, она обычно приносит домашний ужин или пиццу, говорит папе, что в доме воняет, и следит, чтобы мы с Джинни делали уроки.

Пицца – моя любимая еда наряду с банановыми оладушками. Я запихнул в себя столько кусков тонкого теста с сыром и ветчиной, что мне показалось, что живот мой раздулся, как борода Месси. После ужина, играя в FIFA, я слышал, как папа с тётей Дженис говорят на повышенных тонах. Я оставил игру включённой, прошёл в столовую и стал подслушивать. Я услышал «футбол», «Лондон» и «моя работа» – не надо было быть гением, чтобы понять, о чём они говорят. Я подошёл ещё ближе, прямо к порогу столовой. И услышал, как папа говорит, что не знает, где взять деньги на взнос за дом.

– И отсрочка по студенческому кредиту тоже скоро заканчивается, – сказал папа.

– Сколько ты должен? – тихо спросила тётя Дженис.

– Пятьдесят тысяч. Четыреста в месяц.

Я знал, что они говорят о мамином студенческом кредите. Папа вообще не учился в университете, а вот у неё был диплом Кеньонского колледжа. Я и не знал, что она до сих пор должна денег – и что папе приходится расплачиваться по её студенческому кредиту после её смерти. Это как-то совсем несправедливо.

Мне, конечно, очень хотелось поехать в летний лагерь Академии, но я понял, что должен сказать папе, что решил не ехать. Я не хотел, чтобы мы потеряли дом, и понимал, каким виноватым почувствует себя папа, если ему придётся об этом нам сообщить.

«Завтра, – сказал я себе. – Скажу ему завтра».

– Да, Месси? – спросил я, вернувшись в свою комнату и рассказав ему о своём решении.

Моя ящерица запрыгнула на самую высокую ветку своего дерева и уставилась на меня. Впервые за месяц борода Месси гневно раздулась.

* * *

В следующие две недели я каждое утро пытался сказать папе, что решил не ехать в летний лагерь.

Но каждое утро у меня это не получалось.

Меня мучила совесть, но я просто не мог себя заставить это сказать. А ещё я не думал, что папа мне поверит, а я не мог сказать ему, что подслушал разговор с тётей Дженис.

Субботним утром в мае, в последнем матче сезона, я играл просто ужасно. Я был простужен и не очень хорошо себя чувствовал, но это не извиняло того, что я сумел забить всего один гол «Медведям», одной из худших команд всей лиги. Тётя Дженис назвала их «Мишками косолапыми» и чуть голову себе не отхохотала.

На последней минуте я наконец-то пришёл в себя и совершил один из лучших проходов за весь год. Я обыграл половину их команды финтами и обводками, меня никто не мог достать, и вот я уже вышел прямо на их ворота. Меня вело вдохновение, я замахнулся, чтобы нанести удар, но мяч ударился о камень, торчавший из-под земли на нашем неровном, заросшем сорняками поле. Мяч подскочил, так что удар не получился, и вратарь легко его забрал.

Ужасное начало дня.

Папа пожарил нам на обед банановые оладушки и бекон. Пошёл дождь, из-за чего мне стало ещё грустнее, несмотря на оладушки. Папа уже несколько дней вообще не упоминал летний лагерь, даже Карлос уже перестал меня донимать.

После обеда папа налил себе кофе и ушёл на веранду. Я собрался было в свою комнату, но тут он позвал меня. Я сел рядом с ним, по стеклу стучали капли дождя.

– Джинни сказала, что ты вчера снова получил взыскание.

– Она что сказала? – переспросил я.

Он поднял брови. Когда папа так делал, это значило «жди беды».

– Ну да, – сказал я. – Получил. Прости.

– Что на этот раз?

– Хулиган прожаривал моего друга за спиной учительницы. Я разозлился и кинул ему в лицо бумажный самолётик. А миссис Уэзерхолт как раз в этот момент обернулась и увидела.

– Прожаривал?

– Ну, оскорблял.

– Понятно. Знаешь, Лео, до смерти мамы у тебя не было ни одного взыскания.

Я отвёл глаза.

– Я многое спускал тебе с рук, но нужно всё-таки жить дальше. Нельзя злиться вечно.

– Это не меняет того, что Уэйд Фелдер хулиган.

– Лео.

– Ладно. Хорошо. Буду стараться.

– Ты почти во всём похож на маму, но, боюсь, вспыльчивостью ты пошёл в меня. И над этим придётся работать.

– Ты… вспыльчивый? – удивился я. Я ни разу ничего такого не видел. Нет, ну был один раз, когда недалеко от дома машина проехала на красный свет и чуть не сбила нас с Джинни на велосипедах. Папа выскочил на улицу, крича во всё горло, и попытался вытащить водителя из машины. Не знаю, что бы случилось, если бы не вмешались соседи.

– Скажем так… импульсивный. У меня была целая жизнь, чтобы над этим поработать, но когда-то я тоже был молод. Слушай, я вообще хотел поговорить с тобой ещё кое о чём. У меня для тебя новости.

По лицу папы я не мог понять, что он имеет в виду. Хотя я в целом нечасто что-то понимал по его лицу. Наверное, что-нибудь ещё про школу. Какая-нибудь записка от учителя, что я опять не сделал домашнее задание.

– Ты всё ещё хочешь поехать на те футбольные сборы в Лондоне?

«Те футбольные сборы», вот, значит, как он их называет. Это летний лагерь молодёжной академии «Лондонских Драконов», пап. Вот что это такое.

Я долго думал над ответом.

– Наверное… – проговорил я, потом заставил себя закончить: – На самом деле нет.

– Нет?

– Ну, знаешь, просто… Это стоит много денег, и…

Папа посуровел.

– Эй, сынок, о деньгах тут забочусь я, хорошо?

– Хорошо. Прости. Пап, я просто… просто не хочу навредить семье, – выпалил я.

Он долго молчал.

– И об этом тоже должен заботиться я, хорошо?

– Да, сэр. Но ничего страшного. Мне не обязательно туда ехать.

– Я знаю, что тебе не обязательно туда ехать, но ещё я знаю, что ты хочешь поехать. Или я ошибаюсь?

Я опустил голову.

– Не ошибаешься.

– Ты хочешь поехать больше всего на свете, если только я не совсем попал пальцем в небо.

Я молча кивнул.

Подняв голову, я увидел, как он глубоко вздыхает, словно следующие слова для него очень трудны.

– Я в последние недели много говорил с тётей Дженис. Она сказала, что купит тебе билет на самолёт.

Я почему-то не сразу понял, что́ услышал.

– Правда?

– Лео, если ты хочешь поехать на эти летние сборы и попробовать попасть в команду – и если у тебя не будет проблем в школе, – то можешь поехать в Лондон.

У меня вдруг закружилась голова.

– Но тебе придётся ехать одному в другую страну на целый месяц. Ты будешь жить в тренировочном комплексе Академии вместе с другими ребятами.

Он явно беспокоился, но жить одному с кучей других ребят, которые обожают футбол, – это же крутейшая новость. Он начал что-то говорить, потом отвернулся. Снова посмотрев на меня, он прокашлялся.

– Подумай хорошо, сынок. Я должен до понедельника дать ответ мистеру Найлсу, иначе он отдаст твоё место кому-то другому.

Я и не думал, что он до сих пор общается со скаутом.

– Хорошо.

– И наш уговор отменяется, если ты получишь ещё хоть одно взыскание до конца учебного года.

Папа потрепал меня по коленке, встал и вышел с веранды. Я ушам не верил. Я убедил себя, что не смогу поехать, но теперь, когда узнал, что смогу… это меня немало испугало.

Вернувшись в свою комнату, я встал возле клетки Месси, чтобы всё с ним обсудить. Иногда мне трудно было объяснить свои чувства другим, но вот Месси я мог рассказать всё, что угодно.

– Ну, что думаешь? Я целый месяц буду один в огромном городе. Там все говорят со смешным акцентом, а еда, скорее всего, ужасная. А, и ещё мне придётся играть против самых сильных в мире ребят. Каково это было, когда тебя забрали из дома? Ты это вообще заметил? Ты скучаешь по своим родителям-ящерицам? Или, может, ты их сам и съел?

Смотря на Месси, который бегал по клетке и нисколько не волновался из-за моих проблем, я задумался о деньгах, о которых говорил Филип Найлс. Если я попаду в юношескую команду, то получу пятьдесят тысяч долларов. Я знал, как папа сможет распорядиться этими деньгами. Они помогут семье, и ему не нужно будет постоянно волноваться и напрягаться.

Я буду скучать по друзьям и видеоиграм. По папе, тёте Дженис и Месси – кто будет ухаживать за Месси? Папа будет его кормить, но Месси нужно, чтобы я каждый день с ним говорил, – а то ему станет одиноко, и он разозлится и начнёт кусать людей.

Я жутко разнервничался.

Я ещё никогда не жил не дома.

Я могу провалиться и выставить себя на посмешище на поле.

Но кого я обманываю?

Это лучшая новость в моей жизни.

Месси остановился, выгнул спину и посмотрел мне в глаза. Я знал, что он думает.

– Понял, – сказал я и пошёл искать папу. Он был на улице, копался в двигателе машины.

– Пап, я хочу поехать в Лондон.

Он повернулся, вытер руки тряпкой и улыбнулся.

Запись № 4
Поверить не могу – я лечу на самолёте в Лондон

Я сумел не получить больше ни единого взыскания, потом начались летние каникулы, и вот наконец настал день отъезда в Лондон.

Тётя Дженис дала мне в поездку свой старенький планшет «Самсунг». Она показала папе, как пользоваться видеозвонками, а Карлос сказал, чтобы я писал ему в мессенджер, по которому он общается с роднёй в Мексике. В общем, я хотя бы смогу болтать с лучшим другом, хотя, конечно, между Огайо и Лондоном разница шесть часов. Обычно папа бы запретил мне что-то подобное – он как огня боится соцсетей и даже эсэмэсок, – но в этот раз решил, что хотя бы иногда общаться будет важнее.

Когда я прощался с Месси, он не захотел даже взглянуть на меня. Мне казалось, что он гордится тем, что я еду, но всё равно решил на меня обидеться. Я взял его в руки, погладил и скормил ему особенно сочного сверчка. Вчера вечером я подробно проинструктировал папу с Джинни, как за ним ухаживать.

С ним всё будет хорошо, Лео. Он уже большая ящерица.

Взяв рюкзак и чемодан, я вместе с Джинни прошёл к машине. Это было странно – уходить из дома, зная, что вернусь только через месяц. Я никогда не жил не дома и даже ни разу не ездил в летние лагеря.

Я оглянулся и посмотрел на наш потёртый дом, крытую веранду и росший во дворе клён, на ветки которого было так легко лазать. Я пропущу половину лета с друзьями. Я волновался и нервничал, представляя, каково будет жить в общежитии с другими футболистами. Другие ребята вообще знают английский? Им нравятся «Доритос» и «Гаторейд»?

Папа и тётя Дженис вышли из дома. Он закрыл дверь и положил мне руку на плечо.

– Готов, дружок?

– Конечно, – ответил я, спиной вперёд отходя к машине.

* * *

Папа купил мне билет на прямой рейс из Детройта в Лондон. До Детройта мы ехали целых три часа. Тётя Дженис поехала с нами. Мы мало чего увидели по пути – одни торговые центры и шоссе, все похожие друг на друга. В аэропорту было очень много народу – постоянно прилетали и улетали рейсы со всего мира.

Зарегистрировав меня на рейс, отправлявшийся в шесть вечера, папа протянул мне большой полиэтиленовый пакет.

– У меня для тебя подарок, сынок.

Я с любопытством сунул руку внутрь и достал коробку с обувью.

– Новые бутсы!

И не просто новые бутсы, а крутейшие красные бутсы «Найк» с высокими носками, с серебряными шнурками, из натуральной кожи. Обычно папа водил меня за бутсами в спортивный секонд-хенд и говорил, что я быстро расту, а у него нет денег покупать мне новую пару бутс каждый сезон. Я его понимал. Но вот эти… эти бутсы такие гладкие и так приятно пахнут. Я поверить не мог, что они мои.

– Подойдут? – спросил он.

– Идеально. Спасибо, пап.

Он похлопал меня по спине, как обычно, а потом вдруг так крепко обнял, что у меня рёбра затрещали.

– Так, пап, – прохрипел я, – мне дышать нечем.

Когда он отпустил меня, я с удивлением увидел слезу в уголке его глаза. Я лишь раз видел, как он плачет, – на маминых похоронах.

– Ты ведь встретишься в этой академии с кем-нибудь знаменитым? – спросила Джинни. – Например, с принцессой?

– М-м-м, нет.

– Если вдруг встретишься, – робко сказала она, – передай ей привет.

– Я передам, что ты сказала, что она уродина и всё время пукает.

Джинни ткнула меня кулачком в плечо и собиралась было отвернуться, но потом вдруг крепко обняла.

– Я буду хорошо ухаживать за Месси, – сказала она.

Я хотел сказать, что он не любит девочек и ей вообще нельзя заходить в мою комнату, но вместо этого сжал её руку и понял, что буду скучать. Ну, точнее, что мне некого теперь будет дразнить.

Потом меня обняла тётя. Мне от самих-то обнимашек было неловко, а от её цветочных духов вообще голова закружилась. На меня словно напал громадный розовый куст. Она отпустила меня, положила руки мне на плечи и сказала:

– Постарайся увидеть в Лондоне как можно больше. Это большой, красивый город с давней историей.

– Ну, ладно, – ответил я и подумал, что достопримечательности меня интересуют в последнюю очередь. В свободное время я собирался только играть в видеоигры и футбол.

Она, похоже, поняла, о чём я думаю.

– Обещай, что хотя бы попытаешься, – сказала она. – Жизнь – это не только спорт и «Плейстейшн».

– Обещаю, – пробормотал я. Интересно, насколько слабыми должны быть мои попытки, чтобы тётя не подумала, что я соврал?

Она опять крепко меня обняла и засыпала поцелуями. Я очень надеялся, что в Детройтском аэропорту прямо сейчас нет никого из моих знакомых. Джинни показала мне язык, я обозвал её несколькими не очень хорошими словами, а потом папа повёл меня к пункту досмотра, где мне пришлось выложить всё из карманов в белую пластиковую коробку. Я положил туда и свой кошелёк – там лежало около ста долларов наличными, которые мне дал папа. Мне вообще нужно будет тратить деньги в Лондоне? Может быть, я смогу купить футболку «Лондонских Драконов» с автографами для Карлоса. Ой, ладно, кого я обманываю? Если я куплю футболку, то оставлю её себе.

Найдя место в зоне вылета, я попытался почитать графический роман, который взял с собой, но из-за волнения не смог сосредоточиться. Так что я просто сидел и смотрел вокруг, ожидая вылета и наяву мечтая об Академии.

* * *

Через час прозвучал громкий сигнал, и все вокруг меня встали. Наконец-то объявили посадку.

Когда я надел рюкзак, папа обнял меня за плечи.

– Буду скучать по тебе, дружок.

– И я тоже.

– Не лезь в неприятности и веди себя в общежитии хорошо.

– Ладно.

– Слушай, Лео… я, конечно, не хочу разводить панику, но не разговаривай с незнакомцами ни в самолёте, ни в городе.

– Пап, мне не восемь лет.

– Знаю. Ты уже почти взрослый мужчина, но не совсем. Просто держись рядом с людьми, которых знаешь.

– Договорились.

– Лондон – очень большой город, дружок. Намного больше, чем Цинциннати, или Детройт, или любое другое место, где ты бывал. Один из самых больших городов в мире.

– Па-а-ап. Я буду осторожен.

– Вот, это я и хотел услышать. Люблю тебя, сынок.

– И я тебя.

– И, слушай, когда ты выйдешь на поле… не отступайся, хорошо? Играй так хорошо, как можешь, и получай удовольствие. Это всё, что важно.

Он остановился и посмотрел мне в глаза.

– Я очень горжусь тобой, сынок. И знаю, что мама бы тоже гордилась.

* * *

Я сел в самолёт вместе со стюардессой, которую назначили моей сопровождающей в путешествии. Идя по проходу, я осознал, что, за исключением сопровождающей, остался совершенно один. Я видел самых разных людей – семьи, бизнесменов, даже кого-то в кресле-каталке. Не видел я только других детей, которые летели одни. Мне было одиноко, но ещё я чувствовал себя немного особенным.

Моё место было у окна, что мне очень даже понравилось. У меня был свой медиаэкран для игр, музыки и кино. Возможно, полёт даже будет лучше, чем я ожидал.

Прежде чем убрать рюкзак под сиденье, я достал из него всё, что нужно, чтобы скоротать время: графический роман, планшет «Самсунг», пачку жвачки и маленькую синюю подушку, которую одолжила тётя.

Салон самолёта был разделён на четыре отсека, в нём летело несколько сотен людей. Пока он ещё стоял на взлётной полосе, я коснулся медиаэкрана, чтобы посмотреть, что предлагают пассажирам. Я увидел кучу супергеройских фильмов, и мне захотелось посмотреть их сразу все.

У прохода в моём ряду сидела пожилая женщина; она уже надела на глаза маску для сна и запрокинула голову. Но почему никто ещё не сел рядом со мной? Больше всего я боялся, что в середине сядет кто-нибудь страшный или вонючий и испортит мне весь полёт. А может, мне повезло, и билет на это место вообще никто не купил?

Последним, кто поднялся на борт, был высокий подросток с ирокезом на голове и кожей цвета грецкого ореха, как у моей мамы. Он был одет в рваные джинсы и ярко-зелёную футболку с V-образным вырезом; в левом ухе поблёскивала серёжка-гвоздик, а на обеих руках были кожаные напульсники. Подойдя к моему ряду, он посмотрел на свой посадочный талон и вытащил из ушей наушники.

– Эй, босс, ты Лео Дойл?

– Ну… да, я.

Он поднял с пола спортивную сумку с кучей нашивок и положил её на багажную полку. Весело улыбаясь, он протиснулся мимо пожилой женщины, сел рядом со мной и протянул руку.

– Я Тигу́дзва. Можешь звать меня Тиг. Филип сказал мне, что ты летишь этим рейсом, и купил мне билет рядом с тобой.

– Филип?

– Филип Найлс, ну? Скаут. Ты же футболист, я надеюсь?

Акцент у Тига был американский, но выглядел и говорил он совсем иначе, чем все, кого я знал.

– Футболист… ага. Ну, да, я играю в футбол. Еду в летний лагерь «Лондонских Драконов».

– Можешь говорить просто «Академия», босс. Мы все так её называем.

– А. Ладно. Ты тоже едешь? Это твои первые сборы?

Он усмехнулся.

– Я играю за дубль.

И я вдруг потерял дар речи. Я уставился на него с отвисшей челюстью, а когда язык всё-таки начал меня слушаться, я выпалил совершенно дурацкую фразу, больше похожую на то, что могла бы сказать моя сестричка:

– Ты играешь? За «Лондонских Драконов»?

– За молодёжную команду, но да. Слушай, дружище, рад знакомству, но я очень поздно вчера лёг, так что надо бы похрапеть немного. Разбуди меня, как перелетим большую лужу.

Я не успел даже ничего ответить – он снова сунул наушники в уши, закрыл глаза и отключился от мира.

Я очень старался не таращиться на Тига, когда по громкой связи к пассажирам обратился пилот; я пропустил его слова мимо ушей. Я только что впервые в жизни познакомился с настоящим футболистом, но мало этого – Тиг ещё и самый клёвый человек на всей Земле.

И я был уверен, что меня он считает дебилом полнейшим.

* * *

Когда самолёт взмыл в небо, ревя, как разъярённый бизон, у меня засосало под ложечкой. Впервые видеть, как самолёт поднимается высоко-высоко в воздух, стало одним из самых пугающих и волнующих переживаний в моей жизни. Люди и машины внизу напоминали муравьёв, копошащихся в муравейнике, а потом и небоскрёбы Детройта уменьшились настолько, что стали больше напоминать рисунок в альбоме для рисования, и это вызвало у меня очень странное чувство. Я осознал, что мир намного больше, чем я его себе представлял. Умом я это понимал и раньше, но увидеть это с высоты в десять тысяч футов – уже совсем другое дело.

Через час после взлёта нам принесли ужин и расставили по столикам, прикреплённым к сиденьям. Мне дали «Кока-Колу» со льдом, а стюардесса сунула мне ещё один кусок пирога. Она обращалась со мной как с ребёнком, но я не возражал – раз уж за это мне дадут газировку и пирог. Тиг проспал весь ужин.

Атлантический океан был таким огромным, что я не мог оторвать от него глаз. Столько воды, куда ни посмотри! Потом я вернулся к медиаэкрану, поиграл немного в игры – но они были совсем уж для нубов – и посмотрел кино от «Марвела». Солнце уже закатилось, но я совсем не чувствовал усталости. А потом Тиг широко зевнул и проснулся.

Он достал наушники из ушей, выглянул в иллюминатор и спросил:

– Долго ещё?

– Не знаю.

Он посмотрел карту полёта на своём экране – там говорилось, что лететь ещё три часа.

– Как еда?

– Неплохая. Стюардесса сказала, что ты в любой момент можешь попросить свой ужин.

– Ага.

Он странновато на меня посмотрел.

– Ты ведь никогда раньше не летал, а?

Я покачал головой.

– Кстати, клёвые волосы, – добавил он.

– Мне не нравятся. Постоянно путаются.

– Серьёзно? Золотистая кожа и сумасшедшие кудряшки? Готов поспорить, маленькие дамы за тобой так и бегают?

У меня загорелись щёки. Он засмеялся.

– Да я прикалываюсь просто, босс. Я знаю, что ты ещё ребёнок.

Ребёнок? Это Джинни ребёнок. А я уже в седьмой класс иду.

– Ладно, ты вообще откуда? – спросил он. – Сёрфингом занимаешься?

– Э-э, нет. Я из Огайо.

– Ты совсем не похож на жителя Огайо.

– Не похож?

Мне не хотелось говорить о себе, потому что чем больше Тиг обо мне узнает, тем лучше поймёт, насколько же заурядно и скучно я живу. Я спросил:

– А в лагере будет много американцев?

– Имеешь в виду, из Северной Америки?

– Э-э, ну, да, наверное.

– Ну, мы, и все, по крайней мере, в этом самолёте. Может, ещё пара человек летит другими рейсами. Ты, должно быть, хорошо играешь, а? Как Фил тебя нашёл?

– Ну, мне просто повезло.

– Не-не, у Фила чутьё на таланты. Ты кем играешь, опорником?

– Центрфорвардом. Нападающим.

– Девятый номер, значит? – Он прищурился и посмотрел на меня. – Маленький бегунок?

– Не совсем.

– Нет? – Он снова засмеялся. – Ладно. Посмотрим, из чего ты сделан. Я в этом году буду инструктором. Буду лично за тобой следить.

От одной мысли об этом я занервничал и не нашёлся что ответить.

– Тебе надо поспать, – сказал он. – Мы прилетаем утром. В первый день лучше всего не спать до ночи, если получится, и хорошенько отдохнуть. Сборы начинаются завтра утром. Не стоит приходить уставшим.

Тиг попросил принести ужин, и мы ещё немного поговорили, пока он ел. Я узнал, что ему девятнадцать лет, он из Калифорнии, но сейчас живёт в Лондоне, объездил всю Европу, у него есть девушка во Франции, он любит хип-хоп и сладости не меньше, чем я, в команде он левоногий вингер, играет на барабанах и иногда помогает диджею в ночном клубе.

В общем, он полубог.

Поужинав, Тиг снова надел наушники, покачал немного головой в такт музыке и снова уснул. Я посмотрел ещё один фильм, потом проверил карту полёта. Полтора часа до прибытия. Я знал, что нужно поспать, но в голове теснилось слишком много мыслей, а медиаэкран предлагал слишком много крутых фильмов.

* * *

Самолёт приземлился вскоре после рассвета. Когда включили свет, я был усталым, словно зомби. Чтобы выйти из самолёта и пройти таможню, понадобилась целая вечность – это, пожалуй, была самая неприятная часть поездки. Тиг посмотрел на часы и сказал, что мы прилетели даже чуть раньше.

Я думал, что Детройтский аэропорт большой, но, пока мы шли к месту выдачи багажа, я только и мог, что крутить головой туда-сюда, таращась на витрины и людей. Аэропорт «Хитроу» был больше (да и людей в нём было больше), чем большинство городов, которые я видел. Разнообразие людей меня поразило: молодые и старые, толстые и худые, белые, чёрные, коричневые и всех остальных промежуточных цветов.

Даже одежда мне во многом показалась новой. Я видел людей, закутанных в балахоны с головы до пят, и одетых, словно в музыкальных клипах, и тех, чьи лица закрывала чёрная ткань, и в одежде с леопардовым принтом, обвешанных украшениями и выгуливающих маленьких собачек на поводках.

Забрав багаж, мы вышли на улицу и стали ждать автобуса. На улице было облачно и вообще в целом холоднее, чем в Огайо в это время года.

Тиг показал на стоящих кружком ребят примерно моего возраста.

– Должно быть, они из Мексики и Центральной Америки. Фил сказал, что они поедут с нами. Видишь вон того высокого парня рядом с сопровождающей?

Я увидел довольно миловидного темноволосого парня на целый фут выше остальных, ростом чуть ли не с Тига.

– Ага.

– Это Диего. Лучший игрок всей Мексики в своём возрасте. Я в прошлом году увидел его игру в Лос-Анджелесе и помог со скаутингом.

– А ему сколько лет?

– Двенадцать. Ну, как тебе, правильно?

– Ага, – тихо ответил я. Двенадцать? На вид ему было минимум шестнадцать. Я поверить не мог, что он будет в моей группе.

Лучший игрок всей Мексики в своём возрасте?

Во что я вообще ввязался?

– А на какой он позиции играет? – спросил я, надеясь услышать, что он вратарь или, может, защитник.

– Нападающий, – сказал Тиг. – Офигенно играет головой.

«Ну замечательно, – подумал я. – Я головой вообще играть не умею. По-моему, наш тренер даже и не знает, что головой тоже можно бить по мячу».

Мы с Тигом подошли к кружку из ребят и представились. Оказалось, что трое из них мексиканцы, один из Коста-Рики, а ещё один – из Никарагуа. Я все эти названия знал, потому что страны входили в КОНКАКАФ, конфедерацию, из которой сборная США отбирается на чемпионат мира. Они все прилетели в лагерь одним рейсом из Мехико – как и я, без родителей.

Ребята оказались довольно весёлые – не считая Диего, который был тихим, серьёзным и сторонился остальных. Все, кроме никарагуанца Мигеля, неплохо говорили по-английски. Он много смеялся, и я не мог разобраться, понимает он меня или нет.

Тиг сказал, что автобус опаздывает, достал из своей сумки мяч и накачал его прямо на тротуаре.

– Аккуратнее с людьми, – сказал он и бедром перебросил мяч Диего. Тот поймал его на подъём и отпасовал кому-то ещё.

Увидев мяч, я тут же взбодрился. Я встал в круг вместе со всеми, и мы начали жонглировать. Чувство было очень странное – я ещё никогда не жонглировал мячом с кем-то, кто играл так же хорошо, как я. Лучшим из всех, конечно, был Тиг, он просто сумасшедшие вещи вытворял. Он подкинул мяч пяткой, даже не глядя на него, прокатил его по плечам, зажал между голенью и бедром, потом начал танцевать брейкданс, не прекращая жонглировать мячом.

Вокруг нас вскоре собралась небольшая толпа. Мы держали мяч в воздухе, перепасовывая его друг другу всеми частями тела, кроме рук. Я поймал мяч на грудь, подбросил щёчкой высоко вверх и плечом переправил его Диего.

Тиг озвучил правила. Тот, кто роняет мяч или отдаёт неточный пас, выходит из круга. Зрители начали ритмично хлопать, и вскоре в круге остались только я, Тиг и Диего. Мы устроили настоящую симфонию жонглирования. Я решил немного покрасоваться, так что несколько раз сделал приём «вокруг света», удержал мяч на боку головы, а потом ещё один приём: поставил одну ногу за другую, подкинул мяч, потом сменил ноги и ещё раз сделал то же самое. Потом я высоко запустил мяч в сторону Диего, тот попытался эффектно отбить мяч сразу двумя ногами и промахнулся. Мяч упал на землю, и он, очень злясь на себя, прошёл к бордюру и сел.

«Блин, – подумал я, – это же просто игра, ну».

Тиг уже снова поднял мяч. Толпа всё теснее смыкалась вокруг нас; мы в одно касание перекидывали мяч друг другу головами, бёдрами и ступнями.

– Ты знаешь кроссовер? – спросил Тиг.

– Нет.

– Так, смотри.

Он подбросил мяч на высоту груди, подпрыгнул, махнул одной ногой над мячом, а другой ударил по нему, когда он уже почти опустился на землю. Я смотрел на него, пытаясь выучить приём, а потом он отпасовал мяч мне. Думать времени не было: я пожонглировал мячом несколько секунд и попытался сделать то же самое, что и он. Получилось не идеально, но, по крайней мере, мяч на землю я не уронил.

– Вот так! – сказал Тиг. Аплодисменты стали громче. Уголком глаза я увидел, что все ребята из моей группы тоже аплодируют, кроме Диего, который, похоже, пытался запомнить, что мы делаем.

– Быстрее, – сказал Тиг, потом выполнил приём три раза подряд и отпасовал мяч мне.

Я принял мяч в воздухе, подбросил и сделал кроссовер два раза, а потом мяч упал на землю. Все зааплодировали Тигу. Тот подошёл ко мне и слегка пихнул в плечо.

– А ты неплох, босс.

Начать игру заново мы не успели: подъехал чёрный микроавтобус с эмблемой «Лондонских Драконов» на боку. Дверь открылась, и я забрался внутрь вслед за остальными. У меня челюсть отвисла, когда я увидел крутые кожаные кресла и синий коврик. Я ещё никогда в жизни так хорошо себя не чувствовал.

Запись № 5
«За́мок», враг и сосед

Как только мы вошли в микроавтобус, взрослый мужчина, одетый в спортивный костюм «Драконов», представился («Тренер Девон») и протянул всем по печенью и бутылке воды на завтрак. Автобус остановился у другого терминала, чтобы подобрать ещё несколько игроков из Южной и Центральной Америки. Мы сорок пять минут потратили, только чтобы выехать из аэропорта. По-моему, он был больше, чем весь мой родной город.

Я сел рядом с Алехандро, невысоким, но крепким костариканцем, с которым я жонглировал мячом возле аэропорта. У него было отличное чувство юмора. Мы сразу сдружились.

По пути большинство из нас были слишком заняты поеданием печенья и весёлыми разговорами, чтобы смотреть вокруг, но я увидел много перекрёстков с круговым движением, больше машин, чем мне доводилось видеть в жизни, и бесконечные ряды кирпичных многоквартирных домов без дворов и деревьев.

– Вот наша местная главная улица, – сказал тренер Девон.

Мы всё ещё были на окраине города. В окно я увидел мощёную улицу с рядами магазинов, ресторанов и цветочных салонов. Здания казались старыми и немного обшарпанными, но мне понравилось, как тут всё близко друг от друга и сколько народу гуляет по улицам. Я не знал, занимаются ли они тут чем-нибудь весёлым, но, по крайней мере, походить тут будет интересно.

Через несколько минут после того, как мы проехали главную улицу, машин и домов вокруг стало меньше, зато больше деревьев и парков. Вскоре автобус свернул налево и проехал через высокие железные ворота с логотипом «Лондонских Драконов». Проехав по извилистой подъездной дорожке, мы остановились на парковке возле огромного серого каменного здания с высокими стенами, квадратными окнами и остроконечными башенками по краям. Вокруг здания стелился газон, зелёный как лучшее поле для гольфа; он был заполнен футбольными полями, на которых занимались футболисты.

На полях была свежая белая разметка и стояли ворота с новенькими чёрными сетками. Центральные линии, центральные круги, дуги для угловых, штрафная и вратарская площадка – всё было чётко обозначено. Я никогда в жизни не видел такого хорошего поля. Над полями высились гигантские осветительные вышки, и я подумал, как же замечательно играть по вечерам при таком свете.

По периметру комплекса стояли трибуны. А за трибунами стояла целая стена из деревьев, скрывавшая тренировочные поля из виду. Моя мечта сбылась. Я попал в настоящую маленькую вселенную футбола.

– Мы называем этот дом «Замком», – сказал тренер Девон, когда мы подъехали ближе к каменному зданию. Водитель припарковался между двух больших автобусов, недалеко от красно-золотой палатки, перед которой стояли в ряд ребята-футболисты примерно моего возраста. – Он станет для вас домом на следующий месяц.

Все в машине прижались лицами к окнам и начали шептаться друг с другом на английском, бразильском и португальском языках. По-португальски говорят в Бразилии. Мне показалось, что португальский звучит почти как испанский, только немного музыкальнее, как будто всем постоянно весело.

Тренер Девон встал, чтобы вывести нас на улицу.

– Прежде чем пойти в «Замок», вы все должны посетить приветственный павильон, чтобы вам подобрали комнату. Сегодня выходной. Отдохните, погоняйте мяч, перекусите в гостиной – вы сразу увидите указатель, как зайдёте внутрь. Не считая ужина в шесть вечера в столовой, вы свободны до самого утра.

«Вы свободны». Мне понравилось, как это звучит.

Тиг сидел на переднем сиденье, рядом с водителем, и ждал, пока все выйдут. Со мной Тиг стукнулся кулаками.

– Не забудь сегодня хорошенько выспаться, босс. Завтра очень важный день, потому что в конце этого дня вас будут распределять по отрядам. Надо произвести хорошее впечатление.

– По каким отрядам?

Он ухмыльнулся.

– Увидишь.

* * *

На павильоне висела большая вывеска «Регистрация». Стоя в очереди, я видел ребят самых разных цвета кожи, телосложения и национальности. Я был не самым маленьким среди всех, но почти. Некоторые парни были намного выше и тяжелее меня. У них даже были мускулы, как у некоторых восьми- и девятиклассников, с которыми мне приходилось играть. Эти ребята и выглядели уверенно, как будто знали, что должны быть здесь. Мне же, напротив, до сих пор казалось, словно я сплю и вижу сон – или, может быть, кто-то просто ошибся.

Неужели я, Лео К. Дойл из Миддлтона, штат Огайо, действительно приехал в летний лагерь «Лондонских Драконов»?

Кто-то позвал меня из-за спины.

– Цинциннати! Эй, дружище!

Цинциннати?

Не понимая, откуда тут может быть хоть кто-то, кто знает город, недалеко от которого я живу – может быть, позвали кого-то из сборной штата Огайо? – я повернулся и увидел здоровенного парня с короткими светлыми волосами, стоявшего через несколько человек от меня. Он улыбался и махал рукой. Парень возвышался над остальной очередью, лицо у него было сплющенное, как у бульдога. Да и по телосложению он тоже был на него похож.

– Эй, – ответил я.

– Хорошие треники, – сказал он, улыбаясь ещё шире.

Э-э? Треники?

Я посмотрел вниз и вспомнил, что на мне тренировочные штаны клуба «Цинциннати». «Треники» – это сокращение такое, что ли? Ну, ладно. Другие ребята в очереди начали хихикать.

– А что с ними? – спросил я.

– Серьёзно? – Он недоверчиво огляделся. – Ты что, не понимаешь, какие у тебя отстойные треники? «Цинциннати»? Это вообще настоящая команда?

– Она играет в МЛС, – ответил я. Он согнулся от хохота.

– А, в той лиге, куда европейские футболисты едут умирать? Мы тут называем её «Мусорной лигой».

Теперь засмеялись не только его друзья, но и вообще все, кто это услышали. Мне очень захотелось исчезнуть и начать день сначала, надев другие штаны.

Но никто ещё ни разу не укорял меня за умение вовремя промолчать.

– От нас тоже едут игроки в Премьер-лигу. О Пулишиче слышал?

Он утёр слёзы с глаз, и ухмылка вдруг стала злобной.

– И сколько их было? Пять за последние лет сто? Сколько вы чемпионатов мира с ними выиграли? А? Ноль?

– А вы сколько выиграли? – парировал я. – Один за те же сто лет? А футбол разве не в Англии выдумали?

– У нас, по крайней мере, шансы есть каждый год, а наша лига лучшая в мире.

Я попытался придумать, как бы получше возразить.

– Все наши лучшие спортсмены играют в другие игры, а МЛС становится всё лучше.

– Все ваши лучшие спортсмены играют в другие игры?

– Да, я так и сказал.

– А почему тогда ты тут?

Ой. Да, я сам себя загнал в ловушку. Да и не верил я в то, что сказал. Наши самые крутые спортсмены действительно играют в другие игры, но в футболе есть одна очень крутая штука – профессионалом может стать почти кто угодно, вне зависимости от роста и размеров.

Я покраснел. Все в очереди за бока держались от смеха, и я всерьёз задумался, не стоит ли сбежать и спрятаться в комнате. Но нет, тогда всё будет ещё хуже. Я прикусил язык и терпел, пока не настала моя очередь.

Когда я подошёл к регистрационному столу, полная женщина с загорелым лицом спросила моё имя, покопалась в коробке, стоявшей у её ног, и протянула мне большой конверт и спортивную сумку с вышитым на боку красно-золотым драконом.

– Внутри номер твоей комнаты и тренировочная форма для лагеря. Стартовое построение завтра ровно в девять пятнадцать, на первом поле. Обязательно каждый день надевай тренировочную футболку – и не опаздывай, ради мистера Сепеды.

– Тренер Сепеда? – слабым голосом спросил я. Это же настоящий тренер настоящих «Лондонских Драконов», которого я сто раз видел по телевизору. – Тут? Будет говорить с нами?

Она улыбнулась.

– Да, это он. А теперь иди к себе в комнату. Следующий!

Я отошёл словно в тумане, почти забыв об унизительной перебранке с «бульдогом». Взволнованный и возбуждённый – вдруг меня ещё и со знаменитыми игроками познакомят? – я присел на низенькую каменную стену, окружавшую «Замок». Первое, что я сделал, – снял тренировочные штаны. Да, в шортах было немного холодновато, но лучше уж так, чем когда над тобой все подшучивают.

Открыв конверт, я нашёл в нём ключ-карту от комнаты и два листка бумаги. На первом – моё имя и дата рождения, а также номер комнаты.

На втором листке – расписание на завтра.

Атлетические тесты меня немного пугали, но вот вечеринка с пиццей порадовала. Я отложил листок с расписанием и открыл спортивную сумку. Внутри лежали три красно-золотые двусторонние футболки, кофта с капюшоном, три пары белых шорт, красные гетры, золотые тренировочные штаны, футбольный мяч и бутылочка для воды. На всех вещах была эмблема «Лондонских Драконов», а на футболках, кофте и даже мяче большими буквами было напечатано «Лео». А под именем – три буквы: «США».

Новые вещи меня очень порадовали – а ещё я гордился тем, что буду представлять свою страну. Но, с другой стороны, из-за разговора в очереди я немного расстроился: весь лагерь всегда будет знать, что я из страны, которую в футболе не очень уважают. Хотя бы Тиг американец, уже что-то. Но он намного старше меня, наполовину англичанин и уже пробился в состав команды.

Меня как магнитом тянуло к полям, где уже играли ребята, разбившись на случайные команды, но я хотел сначала посмотреть на свою комнату и оставить там вещи. С тоской взглянув на играющих, я перепрыгнул через стену и прошёл по газону к главному входу «Замка».

Через большие деревянные двери туда-сюда ходили дети и взрослые. Прямо за дверями был большой холл, уставленный скамейками из красного дерева. Под скамейками стояли шкафчики, в которых хранились бутсы, рюкзаки и прочая экипировка. На стенах висели трофеи и фотографии «Драконов», игравших на стадионах по всему миру. Я ущипнул себя, чтобы ещё раз убедиться, что всё это происходит взаправду.

Указатели показывали, как добраться до тех или иных частей здания. Прямо впереди – гостиная и офисы. Крыло «А» слева от меня, крыло «Б» – справа. Столовая – в подвале.

Моя комната была в конце коридора на втором этаже. Я открыл дверь ключом-картой и, увидев две кровати по сторонам комнаты, понял, что стоило сначала постучаться. Впрочем, никого в комнате не было, и никаких вещей я не увидел, так что, пожав плечами, я выбрал себе кровать у дальней стены.

Комната была довольно удобной, но обстановка оказалась не очень богатой: столики возле обеих кроватей, длинный письменный стол с двумя стульями, встроенный в стену, небольшой холодильник с бутылками воды, шкаф, две тумбочки и окно с видом на лес.

Эх. Я так надеялся, что тут будет телевизор. И ещё холодильник, полный «Кока-Колы», «Гаторейда» и шоколадных батончиков.

Только-только закончилось утро. Ужин был только в шесть. Я положил сумки и чемодан и лёг в кровать, вдруг почувствовав, насколько же утомило и измотало меня путешествие. Мне очень хотелось выбежать на поле и попробовать эту замечательную траву своими новыми бутсами, но я понимал, что уже очень давно не сплю. Больше всего мне хотелось прилечь и отдохнуть. Совсем чуть-чуть.

Я вспомнил, что Тиг сказал про отдых в первый день. Я отчаянно пытался удержать глаза открытыми, но веки были слишком тяжёлыми, а подушка такой мягкой…

* * *

Кто-то попытался меня расшевелить и разбудить. Я сказал «Уходи» и опять уснул. Так произошло ещё несколько раз. Я даже не понимал, действительно ли кто-то пытается меня разбудить или это всё мне просто снится.

* * *

Наконец-то проснувшись по-настоящему, я зевнул и увидел высокого мальчика с худыми загорелыми руками и рыжеватыми волосами.

– Ты прямо вовремя, сосед, – сказал он.

Я выглянул в окно и заметил, что уже темно.

Ой-ой-ой.

– Сколько времени? – спросил я.

– Девять вечера. Я несколько раз пытался тебя разбудить, но ты спал как мертвец.

Девять вечера? Я теперь всю ночь не смогу уснуть и на первую тренировку выйду усталым.

– Я Робби, – сказал он.

– Лео. Ты американец, – удивлённо ответил я.

– Ну, нас хотя бы будет двое. В первый раз такое, знаешь ли.

– Правда?

– Обычно тут вообще американцев не бывает. Ты откуда?

– Из Огайо. А ты?

– Нью-Йорк. Лонг-Айленд, если точнее. В Огайо две команды МЛС – ты из молодёжной лиги?

– Э-э, нет.

– А за какой ты клуб играешь?

– За «Бобров».

– За «Бобров»? – озадаченно переспросил он. – Это что, ЭНПЛ? Или ААМФ?

– Это лига ИМКА³.

Робби уставился на меня, потом согнулся от хохота. Он хлопнул меня по плечу – довольно больно, – и ответил:

– Хорошо, когда у тебя сосед с чувством юмора. Нам это понадобится.

– Ну да, круто. Только вот я не шучу.

– Да не может быть. Нельзя из лиги ИМКА получить приглашение в молодёжную академию команды Премьер-лиги.

Разговор уже начинал меня злить.

– Ну а вот я получил.

Робби опять на меня уставился, пробормотал что-то неразборчивое, потом улёгся на свою кровать и достал айпад. Я услышал звуки футбольного матча.

– Кто играет?

– Лига чемпионов. Финал прошлого сезона.

– Я пропустил ужин? – спросил я.

– Ага, столовую закрывают в полвосьмого.

– Ох.

– Но гостиная открыта всю ночь. Там кое-что есть.

– Хорошо. Спасибо.

– Но особо ничего питательного там нет. Летом они экономят.

– Ещё лучше.

Робби зевнул и сказал:

– Слушай, дай мне поспать, хорошо? Мне надо выспаться как можно лучше. Завтра один из самых трудных дней.

– Да? Почему?

– Атлетические тесты. Твои тренеры что, ничего тебе не объяснили? Ты вообще готовился?

– Ну, да. Я… много играл в FIFA.

Робби покачал головой.

– Ты чего, с луны свалился, что ли?

На пути к двери я спросил:

– А ты за кого играешь? Ну, дома.

– «Норт Шор Юнайтед». Лучшая команда Нью-Йорка. Я центральный полузащитник.

Я открыл было рот, чтобы ответить, но понял, что мне нечего сказать.

* * *

Гостиная оказалась простенькой комнатой с белыми стенами, но в этих стенах таились настоящие сокровища. Шкафчики с чипсами, зерновыми батончиками, орехами, печеньем и всевозможными перекусами. О большинстве брендов я и не слышал никогда, но выглядело всё приятно и вкусно. Один холодильник оказался заполнен бутылками с водой и «Гаторейдом». В другом лежали фрукты, молоко и другие скоропортящиеся продукты. Я задумался, не стоит ли принести рюкзак, наполнить его вкусняшками и унести к себе в комнату. Но я всё-таки решил этого не делать – вместо этого взял горсть чипсов и печенья и пошёл в комнату отдыха. Там висел огромный плоский телевизор во всю стену, а перед ним были расставлены кожаные диваны и кресла. Но была одна проблема: на диванах и креслах уже сидела, развалившись, группка ребят, которые, похоже, хорошо друг друга знали. Они смотрели британскую комедию и ели фрукты и крекеры.

Как вообще можно есть фрукты, когда вокруг столько лучшей в мире нездоровой еды?

Я попытался посмотреть телевизор, но, хотя актёры говорили понятно, шутки у них были не смешные. А все остальные хохотали так, словно это самый смешной сериал из всех, что они видели в жизни. Со мной никто не заговорил, а в одном из кресел возле телевизора я заметил того парня с короткой стрижкой и бульдожьей мордой. Я выскользнул из комнаты, прежде чем он меня заметил. Я ненадолго вышел на улицу, чтобы посмотреть, не играет ли кто-нибудь под светом ламп, но услышал лишь дружный хор лягушек и сверчков.

Вернувшись в комнату (и обнаружив, что там подключён вайфай), я написал Карлосу со своего планшета. Он не ответил. Робби в другом конце комнаты спал без задних ног, а я скачал новую игру и ещё долго в неё играл. Когда мне снова захотелось спать, было уже четыре утра.

В первый день сборов Академии, в самый важный день моей жизни, я буду совершенно измотан.

Запись № 6
Ёлки-иголки, сегодня первый день Академии

Когда утром прозвонил будильник и разбудил меня, в голове вместо мозгов у меня была яичница-болтунья, а тело казалось необычно тяжёлым, словно к нему привязали гантели. Я не понимал, где нахожусь, и больше всего на свете мне хотелось накрыться одеялом с головой и спать дальше.

Я нащупал будильник, отключил его, мои глаза уже начали закрываться… а потом я всё-таки понял, в какой же кровати сплю и какой сегодня день.

Первый день сборов! Мои глаза резко открылись, а в голову сразу набежала целая куча мыслей.

Какие у нас сегодня будут упражнения? Я познакомлюсь с кем-нибудь знаменитым? Найду друзей? Что, если я буду играть просто ужасно? Что вообще такое атлетические тесты? Мне хоть кто-нибудь отдаст пас в двусторонке?

Когда я сполз с кровати, Робби, уже одетый, вышел из комнаты с сумкой на плече. Этот парень был настоящей машиной. Интересно, он хоть раз спал до полудня в субботу или играл в видеоигру?

Уборная была в конце коридора. Умываться пришлось вместе с десятком других ребят. Я надел шорты и умылся холодной водой, чтобы окончательно проснуться, потом почистил зубы и вернулся в комнату, чтобы надеть сегодняшнее облачение: белые шорты, одну из футболок «Драконов» с моим именем и страной на спине и кофту «Драконов». Примерив новые бутсы и побитые жизнью щитки, которые я носил уже три сезона – мне нужно было хоть что-нибудь из прошлого, на удачу, – я положил мяч и бутылку для воды в спортивную сумку и спустился вниз на завтрак.

В столовой в подвале, большой комнате с голыми каменными стенами и кафельным полом, было полно народу – и игроков, и тренеров. Я встал в очередь и положил себе на поднос яичницу, бекон и стопку тонких оладушков.

Забрав свой завтрак, я увидел Робби, сидевшего в одиночестве у дальней стены. Он сидел сгорбившись и выглядел недовольным, словно его впереди ждала контрольная по математике, а не целый день футбола. Когда я сел напротив него, он сказал:

– Никто не надевает бутсы и щитки на завтрак.

Оглядевшись, я убедился, что он прав.

– Их нужно класть в спортивную сумку, а переодеваться уже у выхода, – раздражённо добавил он. – Шипы на бутсах стираются, если носить их вне поля.

– Да, мой папа тоже так говорит. Спасибо, пап.

– Я просто пытаюсь помочь тебе освоиться.

– И тебе доброе утро.

Робби подцепил вилкой кусок яичницы.

– Как твой джетлаг?

– Чего?

– Джетлаг. Ну, такая штука, которая случается, когда ты прилетаешь в другой часовой пояс. Ты, наверное, сейчас чувствуешь себя не очень? В голове туман, ноги слегка дрожат?

– Ага, – признался я. – А ещё я устал, потому что всю ночь играл в видеоигры и лёг спать только в четыре утра.

Он закатил глаза.

– Так, подожди.

Он прошёл к очереди с напитками и вернулся оттуда с чашкой светло-коричневой жидкости.

– Это что? – спросил я, когда он протянул чашку мне. – Кофе? Он отвратительный.

– Чёрный чай с молоком. Англичане его всё время пьют. На вкус, может, не очень, но зато взбодришься.

Я с подозрением взглянул на чашку, потом осторожно сделал глоток. На вкус как молоко с сахаром, с горьким послевкусием. Пожалуй, как-нибудь вытерплю, решил я. Ели мы молча. Через несколько минут я в самом деле почувствовал себя энергичнее.

– Спасибо, – сказал я. – Чай работает.

– Ага. – Робби встал, собираясь уходить. – Удачи сегодня.

– Подожди, я тоже доем, и вместе пойдем.

– Не, мне надо размяться. Мои тренеры придумали мне целую программу.

– Ох. Ну, ладно. Уже там увидимся.

* * *

После завтрака я вышел на улицу и уставился на футболистов на полях. Они или перепасовывали друг другу мячи, или растягивались, разбившись на небольшие группы. Все выглядели очень занятыми – и казалось, что они все точно знают, что делать, как будто им с утра прислали специальную эсэмэску с указаниями. Я подумал, что Робби странный, раз следует такому строгому распорядку, но, похоже, странным тут был я.

Отчаянно ища хоть одно знакомое лицо, я огляделся и увидел Филипа Найлса, стоявшего с какими-то ещё взрослыми. Он посмотрел в мою сторону, но, похоже, не заметил меня. Я хотел поздороваться, но у меня было такое чувство, что его работа заключалась только в том, чтобы отправить меня сюда, – и на этом всё.

– Йоу, Лео!

Повернувшись, я увидел Тига. Сразу стало намного легче.

– Готов к важному дню? – спросил он.

– Ну, наверное.

– Ты выспался, как я говорил?

– Не совсем.

Он засмеялся.

– Я тоже в первый день не выспался. Всю ночь смотрел клипы.

После его признания я почувствовал себя чуточку получше.

– Эй, Тиг, а сколько в лагере игроков?

– Где-то двести полевых. С вратарями – двести двадцать.

Двести?

– А… м-м-м… в команду сколько возьмут?

– В Академию пригласят одиннадцать игроков.

У меня медленно отвисла челюсть. Одиннадцать? Я-то думал, возьмут хотя бы половину. Или треть. Но только каждого двадцатого? Мне нужно быть лучше, чем девяносто пять процентов звёздных игроков, собранных со всего мира?

Оладушки в желудке вдруг показались мне особенно тяжёлыми.

– Но они же платят за всю эту еду, – сказал я. – За футболки, мячи, сумки. Зачем они так делают, если почти никого потом не оставляют?

Тиг засмеялся и хлопнул меня по спине.

– Футболки, мячи, сумки… ты подумай хорошенько, босс. Если хоть один из вас когда-нибудь станет профессионалом, его продадут за сумасшедшие деньги. Миллионы. И это если ты не очень сильный игрок. А теперь представь, что из кого-то выйдет Месси, Мбаппе или Криштиану Роналду. Думается мне, они вряд ли беспокоятся из-за нескольких лишних футболок и сумок.

– Да, ты, пожалуй, прав.

– Не волнуйся, – сказал он и не спеша потрусил к одному из полей. – Просто будь собой.

Ему легко говорить, подумал я. У Тига, наверное, уже в свидетельстве о рождении было написано «будущая звезда мирового футбола».

Я решил перед построением немного пожонглировать мячом. Я жутко нервничал, в животе словно целая стая обезьян скакала с дерева на дерево. Незадолго до девяти утра я вместе с остальными пошёл на первое поле. Англичане называют футбольное поле площадкой, но я всё-таки предпочитаю «поле».

Первое поле располагалось вдоль каменной стены, у самого подножия «Замка». На боковой линии у середины поля кто-то поставил трибуну. Когда все собрались, на трибуну вышел человек, которого я много раз видел по телевизору, и взял в руки микрофон. Его окружали люди с блокнотами и фотоаппаратами.

Тренер Сепеда.

Я поверить не мог, что вижу перед собой главного тренера «Лондонских Драконов»!

– Доброе утро всем, – сказал тренер Сепеда, высокий, изысканный испанец в очках, державшихся на длинном, остром носу, мягким голосом, который тем не менее тут же привлекал к себе всё внимание. До того, как перейти к «Драконам» и выиграть с ними три чемпионских титула, он играл за сборную своей страны и тренировал в Ла Лиге. Он живая легенда.

– Каждый год я с удовольствием приветствую новых участников нашего летнего лагеря. Для вас всех большая честь оказаться здесь, потому что наши скауты прилежно работают над поиском лучших юных талантов со всего мира. Я ценю ваш прилежный труд и любовь к игре и с нетерпением жду возможности лично поприветствовать тех из вас, кого возьмут на обучение в Академию.

Перевод: большинство из вас никуда не возьмут, и вы больше никогда в жизни меня не увидите, разве что по телевизору.

– Желаю каждому из вас большой удачи и сегодня, и в следующие несколько недель. Советую вам полностью отдаваться игре. И ни о чём не жалейте, даже если вас всё же не возьмут в Академию. Высочайшее достижение в жизни – это добиться своего абсолютного максимума с теми инструментами, что есть в вашем распоряжении.

Перевод: большинство из вас просто недостаточно хороши. Выкладывайтесь на полную, потому что это единственное, что важно.

Но это не даёт никакой гарантии, что вы когда-нибудь наденете форму «Лондонских Драконов».

– Помните: чтобы быть профессиональным футболистом, недостаточно просто показывать свой талант на поле. Характер, самоотдача и командная работа не менее важны для нас, чем умение обращаться с мячом и игра головой.

Перевод: у нас есть и другие поводы вас отсеять, кроме недостаточного таланта.

– Когда-то я был таким же, как вы: юным футболистом в тренировочном лагере футбольной академии. Возможно, вы удивитесь, узнав, что меня тогда не взяли. И что же я сделал? Я вернулся в родной город и стал ещё усерднее тренироваться. Лишь с третьей попытки меня приняли в команду. Никогда не отказывайтесь от своей мечты, и жизнь может вознаградить вас за это неожиданным образом.

Перевод: тренер Сепеда играл настолько хорошо, что его приглашали в академию три года подряд.

Я понимал, что его речь должна быть вдохновляющей, но я сейчас мог думать только об одном: это мой единственный шанс стать профессиональным футболистом. Мало того, что я живу в Соединённых Штатах, далеко от глаз скаутов, – я был совершенно уверен, что папа и тётя Дженис не смогут ещё раз отправить меня за границу.

Больше того: если я не попаду в команду и не подпишу контракт на пятьдесят тысяч долларов, мы можем потерять наш дом.

Не, никакого волнения, вы чего.

Тренер Сепеда говорил ещё несколько минут, но ничего особенно нового не сказал. Главное я понял: он уделил нам пять минут своего драгоценного времени, чтобы убедить нас, какая это потрясающая возможность, и объяснить, что даже попасть на сборы – это уже огромная честь.

И, знаете, это сработало. Я был в восторге, просто увидев его. Больше всего на свете мне хотелось стать одним из этих ребят, которые попадут в Академию, пожмут руку тренеру Сепеде и получат шанс стать настоящим «Лондонским Драконом». На какое-то мгновение, купаясь в лучах его славы, я забыл обо всех испытаниях, что ждут нас впереди, о том, насколько мало у меня шансов, и просто представил себе, каково это будет – играть в Премьер-лиге, где на тебя по телевизору смотрят миллионы болельщиков. Папе больше никогда в жизни не придётся беспокоиться из-за денег, а я буду жить лучшей в мире жизнью. Я буду дарить друзьям и родным билеты на все матчи. Месси будет ездить со мной, жить в большой клетке и есть самых сочных лесных сверчков каждый день. Я смогу купить все видеоигры, все «Доритос» и всю футбольную экипировку, о которой мог только мечтать…

– ПОПРОШУ ВНИМАНИЯ.

Голос, резкий, как удар кнутом, вырвал меня из сна наяву. Я поднял голову и увидел на трибуне другого человека в форме «Лондонских Драконов»: стройного, с седым «ёжиком» на голове, примерно ровесника моего папы. Он был не слишком высоким, но стоял прямо, как флагшток, а его квадратная челюсть выдавалась вперёд, словно нос линкора. Он выглядел суровым и жёстким, словно весь был сделан из железа. Напоминал он скорее профессионального военного, а не футбольного тренера.

– Спасибо вам, тренер Сепеда, что уделили время и поговорили с нами сегодня.

Новый оратор окинул собравшихся таким взглядом, словно был как минимум королём Англии.

– Меня зовут Ян Хок, я директор летнего лагеря Академии. Хочу поприветствовать всех вас и сказать «Добро пожаловать в наш тренировочный комплекс».

Его акцент был ещё более вязким, чем у Филипа, но говорил он громко и чётко.

– Я знаю, что многие из вас приехали очень издалека. Надеюсь, ваши путешествия прошли хорошо и вы хорошо отдохнули ночью – потому что отдых вам понадобится.

Ой-ой-ой. Этот товарищ явно не будет миндальничать, как тренер Сепеда.

– Моя работа в предстоящий месяц проста, – продолжил он. – Я должен отобрать самых лучших игроков для поступления в молодёжную академию «Драконов». Ваша работа тоже проста: произведите достаточно хорошее впечатление на меня и других тренеров, чтобы заслужить приглашения.

Он наклонился вперёд.

– Я хочу, чтобы вы сразу чётко и ясно поняли: это вам не обычный летний лагерь. Это программа развития молодёжи «Лондонских драконов». Оглянитесь вокруг. В лагере собралось больше двухсот человек, многие из лучших юных игроков мира, а место в составе найдётся лишь для одиннадцати. Успеха добьются лишь очень немногие из вас. Это факт.

Когда он прервался, чтобы выпить водички, на поле стало так тихо, что я даже услышал пение птиц. Все опустили глаза или беспокойно ёрзали на месте.

– Да, я вас запугиваю, – продолжил директор, – потому что вы должны уметь справляться с давлением и большими ожиданиями, вы должны быть лучшими из лучших. Путь в профессиональный футбол лежит через умственную подготовку в такой же степени, как и через физическую. Возможно, пока вы этого ещё не понимаете – но я гарантирую вам, что к концу месяца хорошо поймёте.

Где-то на поле зазвонил мобильный телефон. Директор скорчил гримасу и стукнул ладонями по трибуне. Его лицо побагровело, я даже подумал, что его голова сейчас взорвётся.

– Чей это телефон?!

Худой рыжий мальчик, стоявший почти в самом центре, робко поднял руку.

– На второе поле, – сказал директор. – Идёшь бегать кругами.

Мальчик не двинулся – похоже, слишком испугался, чтобы хоть что-то сделать. Директор впился в него стальным взглядом.

– Немедленно.

Толпа расступилась. Бедняга взял свою сумку и ушёл с поля. Я сглотнул и поклялся, что никогда не сделаю ничего такого, что разозлило бы директора Хока.

– На поле ничего не должно вас отвлекать, – продолжил директор. – А теперь обсудим некоторые детали. С завтрашнего дня вас разделят на пять отрядов: «Комодо», «Вараны», «Игуаны», «Ядозубы» и «Каймановые черепахи». Пять самых опасных рептилий на Земле.

«Круто, – подумал я. – Они мне все очень нравятся. Хотя, формально говоря, комодо – это тоже вид варанов».

– Но они всё-таки не драконы, – продолжил он. – Это имя нужно заслужить. Теперь – насчёт сегодня. После атлетического тестирования и двусторонних игр мы постараемся разделить вас на десять уровней и собрать команды из полевых игроков. Лучших игроков – первый уровень – мы разведём по разным командам, второй уровень – тоже, и так далее, чтобы гарантировать, что все команды будут примерно равного уровня. Пятый отряд, «Каймановые черепахи», состоит из вратарей. После первой недели тренировок начинается отсев. Четверть из вас отправится домой, затем, после второй недели, уедут ещё пятьдесят человек.

Я был поражён. Мне никто не говорил, что из лагеря могут выгнать прямо по ходу сборов. Я что, могу провести здесь всего неделю? Ну и позорище будет. Да, конечно, как будто мне и так не хватает причин, чтобы нервничать.

– Первые три недели вы проведёте со своим отрядом, если, конечно, столько продержитесь. В конце третьей недели вожатый вашего отряда отберёт самых лучших игроков. Затем я вместе с остальным тренерским штабом соберу из отрядов четыре команды, которые в последнюю неделю будут играть на Кубок мира. В последний день сборов, после финала Кубка мира, мы выберем одиннадцать игроков, которые произвели самое большое впечатление, и пригласим их в юношескую команду «Лондонских Драконов».

Он помолчал, давая всем время осознать всё сказанное. Шанс сыграть на Кубок мира – это очень круто, но в последнюю команду выберут всего одиннадцать игроков. Путь на вершину будет ещё изнурительнее, чем я думал.

Директор Хок наклонился вперёд и произнёс последние слова таким голосом, что он, казалось, разнёсся по всему тренировочному комплексу.

– Удачи вам сегодня, парни. Ваше путешествие началось.

* * *

Нас разделили на группы для атлетического тестирования по фамилиям. Меня отправили на третье поле с несколькими десятками других ребят, чьи фамилии начинались с букв от A до D.

Робби (его полное имя было Роберто Ковиц) оказался в одной группе со мной. Ещё – Диего и Алехандро, двое ребят, с которыми я познакомился в аэропорту. Я был очень рад увидеть Алехандро, а вот Диего – не слишком.

Лидер нашей группы, молодая женщина по имени Саманта, провела с нами занятие по растяжке. Когда она заговорила, я с удивлением услышал американский акцент. У Саманты были длинные тёмно-русые волосы и красивые ноги, так что на неё легко было обратить внимание. После разминки к ней присоединились ещё два инструктора – мужчина и другая женщина, оба молодые и в очень хорошей форме, – чтобы записывать результаты.

Первым упражнением был спринт вдоль поля, от одной лицевой линии до другой. Мы дважды его выполнили. Я оба раза занял место где-то в середине. Диего выиграл все три забега, а бедняга Алехандро был чуть ли не последним. Робби был ближе к лидерам, чем к аутсайдерам.

За длинным спринтом последовал короткий – от одной боковой линии до другой. Тут я уже справился получше. Мальчик из Нигерии по имени Дайо, у которого были очень длинные ноги, выиграл оба забега, буквально на волосок опередив Диего.

– Мне надо бегать лучше, – сказал Робби во время первого перерыва на водопой.

– А что, неужели так важно, в какой отряд мы попадём? – спросил я.

Он чуть не поперхнулся водой.

– Нужно попасть на высокий уровень. Тренеры уже формируют первые впечатления, да и вообще, подумай: если так ко всему относиться, то какой-нибудь парень, менее талантливый, чем ты, попадёт на уровень выше тебя.

Я задумался, решил, что это довольно-таки слабый аргумент, и так ему и сказал.

– Поверь мне, – сказал он. – Нас оценивают уже с самого-самого начала.

– Я же не могу просто взять и начать бегать быстрее.

Робби швырнул бутылочку с водой на свою сумку.

– Лео, ты меня бесишь.

Потом начались приседания и отжимания. Там я выступил просто ужасно, занял одно из последних мест. Я всегда ненавидел упражнения ради упражнений. Дайте мне уже мячик.

Оба соревнования выиграл Алехандро. Он отжался шестьдесят пять раз! Диего, Робби и Дайо тоже заняли одни из первых мест.

После этого Саманта отвела нас к высокому столбу возле поля, к которому через каждый дюйм были прикреплены пластиковые маркеры – вплоть до двенадцати футов. Они проверили, как мы прыгаем: мы вставали перед этим столбом и старались подпрыгнуть как можно выше. А потом были прыжки в длину с разбега, как на уроках физкультуры в школе. Я выступил неплохо, опять со средним результатом.

В высоту лучше всех прыгнул долговязый парень из Англии. Я удивился, увидев, что это тот самый мальчик, у которого во время торжественного построения зазвонил телефон. Его звали Оливер, и я ещё никогда не видел никого настолько веснушчатого. Робби занял третье место по прыжкам в длину. У него была такая крутая техника прыжка, что, наверное, его можно было сразу брать в олимпийскую сборную. Да и вообще он был крут во всём, что делал. Наверное, у него в Америке был даже отдельный тренер по прыжкам у столба.

Следующие тесты были на ловкость. Инструкторы поставили в ряд несколько конусов на расстоянии примерно фута друг от друга. Нам нужно было перепрыгивать через эти конусы, меняя ногу на каждом прыжке, и преодолеть так десять ярдов. Потом мы выполнили ещё одно упражнение, которое я помнил по урокам физкультуры: челночный бег. Инструкторы положили три тарелки-фрисби на лицевую линию и ещё три – в десяти футах от неё. Нам нужно было пробежать туда-сюда, каждый раз подбирая по тарелке.

Я сам удивился, когда занял в первом упражнении шестое место, а во втором пятое. Выиграл оба раза бразилец по имени Жозе. Он был где-то с меня ростом, но волосы у него были настолько же тёмными, насколько мои – светлыми, и такими же кудрявыми.

Для последних двух тестов нам наконец-то выдали мяч. Сначала инструкторы выставили конусы по всей длине поля в пяти ярдах друг от друга. Нам нужно было как можно быстрее их оббежать. Конусы стояли достаточно близко, чтобы мы не могли просто пнуть мяч вперёд и бежать к нему. Это, конечно, утомительно, но намного лучше, чем просто бегать.

Я удивил себя – да, наверное, и всех остальных, – заняв третье место. Только Диего и Жозе были быстрее.

Потом конусы расставили прямо очень близко, наверное, в футе друг от друга, на расстоянии двадцати ярдов. Задание точно такое же, как в предыдущий раз: как можно быстрее оббежать с мячом все конусы, сначала туда, потом обратно. Нам давали по три попытки и засчитывали только лучшее время. Задание было сложное: каждый раз, когда ты задевал конус, к твоему времени прибавляли секунду. А если ты слишком сильно пробрасывал мяч вперёд и терял над ним контроль, нужно было вернуться к предыдущему конусу.

Здесь главное – уметь контролировать мяч. Когда настала моя очередь, я повеселился на славу, воображая, что я Месси, а конусы – защитники. Меня отправили на упражнение последним, и, когда я закончил, тренеры стали называть результаты от последнего к первому, прямо при всех.

Я всё ждал, когда назовут моё имя. Когда сказали, что Робби занял пятое место, он хмуро посмотрел на меня. Я ушам не поверил, когда меня не назвали ни третьим, ни вторым. Тут определённо какая-то ошибка, подумал я, когда Саманта назвала моё имя.

Я показал лучшее время во всей группе.

* * *

Перед тестированием футбольных навыков устроили перерыв, чтобы попить водички. Я не знал, чего ждать: они будут считать, сколько раз мы сможем набить мяч при жонглировании? Или оценивать наши уличные трюки?

– Неплохое время в тесте на ловкость, – неохотно, но с уважением сказал Робби, садясь по-турецки на траву рядом со мной. Как и вчера, погода была прохладной и облачной, но я всё-таки снял кофту. Сзади нас на скамейке сидели Диего и Алехандро, тихо болтая по-испански. Дайо стоял и жонглировал мячом, Оливер делал растяжку у боковой линии, а остальные сгрудились небольшими группками вокруг сумок-холодильников с водой.

– Спасибо, – ответил я.

– Но всего девять отжиманий? Тебе надо качаться.

Я раздражённо отвернулся. Он развернул энергетический батончик и откусил кусок.

– Дома я почти на всех тестах занимал первое место, – сказал он.

– У вас на Лонг-Айленде тоже есть такие тесты?

Робби огляделся, словно боялся, что нас подслушивают.

– А тут пока что я точно не первый и не второй. Может быть, даже не третий.

Сначала я не понял, что он имеет в виду. Но потом я вспомнил, что тренеры по результатам атлетических тестов будут делить нас на уровни и составлять команды.

– А ещё, – продолжил Робби, – тут нам придётся всех впечатлять вдвое сильнее, потому что мы американцы.

Я нервничал почти так же, как и он. Скорее всего, несмотря на тесты на ловкость, я окажусь в нижней половине по общим результатам. Но я совсем не нуждался в том, чтобы мне каждые несколько секунд напоминали, как тут всё сложно.

– Робби, ты когда-нибудь играл в видеоигры?

Вопрос, похоже, застал его врасплох.

– Конечно. У меня есть FIFA.

– Ну, это почти не считается, потому что это игра про футбол. А что-нибудь, кроме FIFA?

– Ну, несколько, – пробормотал он.

– В какие?

– Fortnite? – совсем слабым голосом протянул он.

– А какой у тебя любимый скин?

– Э-э-э… ладно, я видел эту игру, но никогда в неё не играл.

– Тебе надо расслабиться немного, – сказал я. – Найти какое-нибудь хобби.

– Тебе нужно больше сосредоточиться на футболе.

– Правда? – спросил я, вставая. Я подкинул мяч в воздух и начал жонглировать. – Эй, Алехандро, давай поменяемся!

Я без предупреждения отправил мяч в его сторону по высокой дуге.

Когда мяч начал опускаться, Алехандро меня понял. Он подкинул мне свой мяч, а потом успел поймать мой мяч на ногу, не дав ему опуститься на землю, и стал жонглировать. Я принял его мяч на спину, потом дал ему соскользнуть и поймал на левую ногу. Мы ещё несколько раз перекинулись мячами друг с другом, не давая им упасть на землю, потом я начал жонглировать, ходя вокруг Робби, даже один раз набросил мяч ему на голову, чтобы он отскочил обратно ко мне на ногу. Другие ребята засмеялись, но Робби вскочил и обиженно отошёл со своим мячом.

– Да я же просто играл, – крикнул я ему вслед, но он не повернулся. – Ну, блин, – пробормотал я. – Шуток не понимает.

Уголком глаза я увидел Саманту, которая шла к нам с блокнотом в руке, пытаясь сдержать улыбку.

– Перерыв закончен! – сказала она.

Подурачившись немного, я смог расслабиться. Я взял свой мяч и пошёл вместе со всеми на третье поле, где Саманта и другие тренеры расставили вокруг ворот конусы для упражнений с ударами по воротам.

Я очень обрадовался. Я забивал больше всех голов за все команды, за которые когда-либо играл, и бил по мячу сильнее, чем все, кого я знал, хотя и был маленького роста. Да и вообще, удары по воротам – это же круче всего. Кому не нравится пробить с полулёта в верхний угол, чтобы сетка затрепыхалась?

Для первого упражнения мы выстроились в десяти футах от линии штрафной, прямо напротив ворот. Один из тренеров пасовал нам сбоку, а мы могли пробить с любой удобной точки. Другой тренер стоял в воротах. Пас всегда шёл прямо по линии штрафной. Неплохое расстояние для удара.

После нескольких разогревочных попыток Саманта начала говорить нам, куда нужно бить. «Верхний правый», «Левый нижний», «Низом посередине». Потом нас заставили бить с дальних углов штрафной – правой ногой с правого угла, левой с левого. Всё это время они наблюдали за нами и что-то записывали. Из-за постоянного наблюдения я очень нервничал.

Когда ударные упражнения закончились, я поздравил себя с неплохим выступлением. Я умел бить с обеих ног и довольно точно попадал. Я бил так сильно и хорошо, как мог.

Но многие другие ребята были лучше. Некоторые из них – намного лучше. Они били как роботы, раз за разом вгоняя мяч в один и тот же угол. Нога Диего была как пушка. Он бил мяч сильнее, чем любой мой знакомый ровесник. Он бил сильнее, чем большинство старшеклассников из сборной Миддлтонской школы. Я бы жутко боялся стоять в воротах, если бы по ним бил Диего.

Когда упражнение закончилось, я был совершенно уверен, что бью чуть ли не хуже всех в группе.

А я ведь центральный нападающий.

По пути к следующему упражнению ко мне подошла Саманта.

– Какая у тебя подготовка, Лео?

– Что вы имеете в виду?

– Ты играешь за какой-нибудь клуб?

– Нет, – тихо ответил я.

– А личный тренер у тебя есть?

– «Ютуб» считается?

Она засмеялась.

– Так, хорошо. Сколько лет ты играешь в футбол?

Я сказал ей, что играю всю жизнь – во дворе, в соседнем парке, в лигах ИМКА. Никаких клубов, личных тренеров, даже тренировочных лагерей.

Она записала что-то в блокноте, похлопала меня по плечу, сказала, чтобы я и дальше старался, и ушла. Я был совершенно уверен, что она сейчас скажет другим тренерам, что это всё большая ошибка и меня не надо было приглашать. Интересно, меня вообще завтра хоть в какую-нибудь команду возьмут или сразу домой отправят?

Не считая тестов на дриблинг и пасы, которые я сдал отлично, всё остальное, что происходило этим утром, лишь убедило меня в том, что я самозванец. Дело даже не в том, что я плохо принимаю мяч, подаю угловые, бью штрафные, бью с лёта, прикрываю мяч корпусом, защищаюсь… не, ладно, в защите я играл ужасно. Признаю. Я лучше целый год каждый день буду делать домашку по математике и есть бутерброды с яйцом и печёнкой, чем играть в защите. Просто дайте мне мяч и дайте забить.

Но я вот к чему веду. Со всем перечисленным я справлялся хорошо. Очень хорошо. Лучше, чем все в моём родном городе. Но эти ребята?

Они были просто потрясающие. Играли вдохновенно. На совершенно другом уровне. Их ноги всегда были в нужной позиции, они знали упражнения, не задавая лишних вопросов, редко ошибались при приёме мяча, ударах с полулёта или в пасах.

Под конец утренней тренировки мне больше всего хотелось вернуться обратно в комнату и позвонить папе. Сказать ему, что тут все ребята больше, сильнее, быстрее и лучше меня. Что съездить сюда, конечно, было здорово, но я скучаю по дому и хочу побыть с друзьями.

Но я не мог так поступить. Я не из тех, кто легко сдаётся, а ещё я нужен папе. Я должен сделать всё возможное, каким бы ни вышел результат.

Когда нас отпустили на обед, я поплёлся обратно к «Замку», гоня прочь отчаяние. Икры и бёдра болели. Новыми бутсами я натёр мозоли на подошвах.

А днём нам предстояли ещё и три часа двусторонок.

Я всерьёз опасался, что не выдержу даже до конца дня, не то что до конца недели. Но одно я знал точно.

Если я не хочу, чтобы меня сразу отсеяли, нужно показать что-то офигенное.

1.В США футболом называют американский футбол, а английский футбол – соккером. Это слово первоначально придумали в Англии как сокращение от «association football» («футбол Ассоциации»), но в самой Англии оно давно устарело, зато в Америке прижилось. – Прим. пер.

2.Справочник по американским мерам длины – в начале книги. – Прим. пер.

3.ЭНПЛ (Элитная национальная премьер-лига) и ААМФ (Американская ассоциация молодёжного футбола) – организации, занимающиеся юношеским футболом в США. ИМКА – «Ассоциация молодых христиан», благотворительная организация, которая в том числе организует соревнования по различным видам спорта. Именно в спортивных школах ИМКА в конце XIX века изобрели баскетбол и волейбол. – Прим. пер.

Bepul matn qismi tugad.