Kitobni o'qish: «Оптина звала. 7 месяцев, которые подарили жизни новый смысл»

© Гуреева Оксана Леонидовна, текст, 2022

© Мазурина Светлана, фотография на обложке, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

 
«Господи, даруй мне благодать Твою!
И вот идет на вас туча, а вы молитесь:
«Дай мне благодать», – и Господь пронесет мимо тучу».
 

Преп. Амвросий Оптинский

Позвала…

«Оптина звала»… Название родилось задолго до самой книги. Если бы одной фразой меня попросили описать тот период, когда я оставила все, что было в моей привычной, комфортной жизни, и уехала на послушание в монастырь, я бы ответила именно так: «Оптина меня позвала». Не я выбрала Оптину, а она меня. Я доверилась промыслу Божьему, поэтому дальнейшие события я воспринимала хотя и с удивлением, но с верой, что все так и должно быть.

Пройдя этот невероятный путь, я чувствую, что мой долг – рассказать о нем как можно большему числу людей и вдохновить тех, кто стоит перед выбором: оставить все как есть или пойти дорогой перемен?

Жизнь ставит множество преград, порой загоняя в клетку. В такой же клетке обнаружила себя и я: опустошенная, потерянная и с четким пониманием, что что-то не так, что-то да нужно менять. Тогда я вздохнула, отпустила все, доверилась своим чувствам и неуверенными шагами пошла в темноте на мерцающий вдалеке свет. На этих страницах – мои семь месяцев Оптиной, такие, какими они и были: изнуряющие, пугающие, чудесные, полные искушений, счастья, веры и радости.

Дивны дела твои, Господи!

Итальянская помолвка

Море волнительно штормило. Волновалась и я… Ветер пронизывал насквозь. Я временами дышала на руки, чтобы их согреть. Обернулась: длинная дорожка следов, оставленных на мокром белом песке, уходила в горизонт. Я подумала, что с каждым новым шагом становится все больше прошлого в моей жизни. А в будущем что? Что ждет меня вечером, если даже сейчас так тяжело на душе и хочется плакать? Нет, не от счастья…

Я подняла холодные руки к губам, чтобы немного согреть теплым дыханием. На безымянном пальце дерзко сверкнул в солнечных бликах бриллиант. Мы подошли к пирсу. Он достал из рюкзака бокалы, шампанское и фотоаппарат:

– Мы должны отметить нашу помолвку. Становись сюда. Вот, держи. Чуть выше руку Левее. Еще левее. Вот, отлично! Ну, улыбнись. А то как будто ты не счастлива.

За его спиной к нам приближалась молодая пара. Но он их совсем не видел, увлекшись созданием памятных фото.

– Привет! Вы же говорите по-русски? – обратилась к нам красивая девушка с длинными темными волосами и выразительными синими глазами.

– День добрый. Да, конечно. Мы из Москвы.

– Меня зовут Катя. Я из Питера. А это Кристиано – мой жених. Он не говорит по-русски совсем. – Ее спутник широко и очень приветливо улыбался, как это умеют итальянцы. – Он сегодня сделал мне предложение. Можно вас попросить сфотографировать нас на фоне моря? А то, кажется, кроме нас четверых на всем пляже Лидо нет ни души.

Катя подняла руку вверх, и на ее безымянном пальце тоже сверкнул бриллиант в белом золоте. Но не дерзко, как мой, а как-то тепло и органично…

– Надо же! Какое совпадение! А ведь у нас тоже сегодня помолвка! Да, конечно, давайте я вас сфотографирую. Становитесь вот сюда. Так, немного правее. Смотрите на меня. Отлично! Теперь друг на друга…

Я облегченно выдохнула: наконец-то у моего жениха есть кого фотографировать кроме меня.

А сама я стояла в стороне, смотрела на счастливых Катю и Кристиано, которые буквально тонули друг в друге, и только один вопрос мучительно точил сердце в этот момент:

– Что со мной не так?

Четверть века в центре Рима

На следующий день был мой день рождения. Двадцать пять лет… Четверть века! Какая значимая дата! Мне всегда казалось, что к этому возрастному рубежу я подойду с какими-то важными итогами, выводами, с каким-то прочным фундаментом для дальнейшей жизни. А что вышло? Я сижу одна в самом центре Рима, в кафе, рядом нет ни друзей, ни знакомых. Жених ускакал по каким-то делам, кажется, распечатывать новые карты-маршруты для нашего итальянского путешествия. Его нет уже больше двух часов, и я спокойно выдыхаю. Признаться, я так уже устала от нашего «галопом по Европам», хочется созерцать прекрасную Италию и не спеша впитывать ее колорит…

И вот момент: я ловлю себя на мысли о своем одиночестве. Ради свадьбы и переезда в Москву я оставляю абсолютно все в своем городе: родных, друзей, мою работу на TV и наше детище (мой первый стартап – продюсерский центр, который мы открыли на двоих с подругой), весь привычный образ жизни…

А что в перспективе? Новая потенциальная семья почему-то никак не ощущается таковой… Поток мыслей обрывает СМС-сообщение. Это отец Дионисий, мой друг, иеромонах:

«Дорогая Ксения, позволь от всей души поздравить тебя с твоим преблагословенным днем рождения!»

За поздравлениями и пожеланиями начинается диалог:

– Как твои дела?

– Чувствую себя дико одиноко.

– (Улыбающийся смайлик) Как хорошо, что нам в монастыре никогда не бывает одиноко.

– ?

– Здесь мы под покровом Всевышнего, и Господь здесь очень близко к нам.

– Я хочу в монастырь!

– Надеюсь, не в мужской, Ксения (улыбающийся смайлик)?

В ответ отцу Дионисию я послала смеющийся смайлик. Но кто бы мог подумать, что эти его слова окажутся пророческими!

Белая ворона

Из Италии я вернулась как будто другим человеком. Нет, внешне во мне ничего не изменилось, кроме гардероба. Теперь я была полностью одета в модные итальянские бренды. Но это не радовало. Хотя еще совсем недавно казалось: это и есть мечта!

Привычный образ жизни: ежедневный фитнес-клуб, съемки, эфиры, закрытые вечеринки для «селебритиз»… Что это вообще? Где жизнь в этой жизни? Где смысл, цель и ценность?

Вопросов было больше, чем ответов.

И я прекрасно помню один яркий момент, когда я пришла в качестве гостя на открытие летней веранды престижного ресторана и ощутила себя белой вороной.

На мне было красивое черное коктейльное платье, я здоровалась и общалась с другими гостями вечера… Но было ощущение, как будто я смотрю на все это со стороны и осознаю, что живу не своей жизнью, что мое место не здесь.

А где тогда?

Что-то не то

Так случилось, что за год до описываемых событий подруга подписала меня на две православные рассылки в телефоне. И в одной из этих рассылок приходили наставления старцев Оптинских.

Помню, мне очень понравилось и я даже себе выписала в ежедневник наставление преподобного Нектария Оптинского:

«Счастье в брачной жизни дается только тем, кто исполняет заповеди Божии и относится к браку как к таинству христианской Церкви».

Меня эти слова поразили до самых потаенных глубин души! Семья тождественна таинству церковному, совершаемому благодатью Божией! Как высоко это служение! И как бы дорасти духовно до этого осознания и смочь так…

А однажды пришло высказывание преподобного Льва Оптинского, советовавшего, как понять волю Божию при выборе жениха и невесты. И я, открыв рассылку и прочитав сообщение, вдруг почувствовала, что не будет моей свадьбы. Не так все… как должно быть… Нет воли Божией. Очень ясно ощутила… И тут же потеряла эту мысль в суете ежедневных хлопот.

Предчувствие беды или ощущение надвигающейся катастрофы – именно так я могу описать свое состояние, которое стало появляться у меня месяца за два до предполагаемого бракосочетания. Я старалась гнать от себя эти мысли, была очень занятой, с женихом виделись редко (он жил в Москве). Но тем не менее временами такая сильная тревога охватывала меня, что появлялся сильный озноб даже в летнюю жару, хотелось плакать и кричать.

Я пыталась списать все это на «волнение невесты». Открылась своей подруге, которая недавно вышла замуж. Та очень озадаченно на меня посмотрела и сказала, что у нее было волнение, но то, что творится со мной, – явно другое.

Открылась батюшке… Он дал благословение сугубой молитвы три дня. Я молилась горячо, со слезами, как только могла… Просила Господа управить все по Его святой воле «имиже веси судьбами». Просила молитв всех знакомых…

А через месяц свадьба все-таки отменилась, а еще одна мысль, которая также преследовала меня последние месяцы, о том, чтобы поехать пожить в монастыре, стала для меня ответом на многие вопросы. Когда я приняла ее, то испытала необычайную радость. Но при этом все еще находилась в некоей растерянности, потому что не понимала, куда именно мне поехать. Почему-то думала о Дивеево, эта обитель была более всего «на слуху». Другие женские монастыри на ум не приходили. Но все-таки решила положиться на волю Божию. Молилась…

Сбежавшая невеста

Что же за сообщение я прочитала в оптинской рассылке в тот жаркий июльский вечер 2011 года, когда поняла, что, очевидно, нет воли Божией на приближающуюся свадьбу…

Это было наставление преподобного Льва жениху, невесте и родителям: «Смотреть, при усердной молитве, на свое сердце. Если при последней решимости на брак жених, невеста и родители их стали бы ощущать душевное спокойствие, то решаться на такой брак. В противном же случае, если бы при этом оказалось сомнение, безотчетная боязнь, беспокойство и смущение, – это неблагоприятный знак, и стоит приискивать другого жениха или другую невесту». Таков был общий совет старца Льва для всех.

Я замерла, читая эти строки. Боязнь? Беспокойство? Смущение? Да мой внутренний страх уже давно превратился в крик о помощи! При всей внешней благополучности обстоятельств! И я глушила его, отвлекаясь на шопинг, активный спорт, общение с подругами и решение предсвадебных вопросов…

Но я не могла сама отменить свадьбу. Все зашло слишком далеко. Платье, церемония, ресторан, венчание, заграничное путешествие, лимузин, фотографы, операторы – все было подготовлено, и оставались уже считаные дни. И я начала молиться неистово и со слезами, так, как только могла и умела на тот момент, прося: «Если Господу не угодно это бракосочетание, пусть оно не произойдет! Имиже веси судьбами спаси нас, недостойных!»

Вскоре я получила ответ на свои молитвы, явно осознав, что свадьба не состоится. Тогда я невероятно утешилась, как будто тяжкий камень, до этого тянувший меня ко дну, упал с плеч. Радость тихая, внутренняя, совершенно не эмоциональная, но при этом бьющая ключом, торжествовала внутри меня. Но обстоятельства какое-то время оставались неизменными. Я терпеливо ждала и молилась, молилась, молилась, всецело доверившись Господу, прося только одного: «Пусть будет не моя, но Твоя Святая воля! Аминь».

За две недели до свадьбы произошло невероятное. Свадьба отменилась по обстоятельствам, от меня не зависящим и оттого подробно не освещаемым мною. Но если кратко описать историю, то дело было так…

На третий день произошло чудо: вдруг приехал из Москвы жених и предложил сам отменить свадьбу, отложив на год. Какого масштаба было это чудо, скажет хотя бы тот факт, что на торжество он пригласил всех, кого только можно: ближних и дальних родственников, одноклассников, друзей детства, объехал несколько городов в поисках костюма и т. д.

В один из вечеров в дверь позвонили. Я открыла – на пороге стоял мой жених с совершенно потерянным взглядом:

– Мы должны перенести свадьбу на год, – с ходу заявил он. – Мне надо кое-что еще решить. Ты переедешь в Москву, и мы пока поживем как брат и сестра…

Он говорил что-то еще в этом духе. Но я его уже не слышала. Моя душа запела и возликовала. Кажется, дивный колокольный звон уже доносился своей благодатью до моего сердца в те секунды… Я была счастлива! Мне хотелось летать!

Наверное, со стороны я выглядела… Как это правильно сказать, не совсем ментально здоровой. У нее отменилась свадьба, при этом она уже успела уволиться с работы, потерять место телеведущей в авторском проекте. Чему она радуется?

Да, некоторые мои родственники даже всерьез начали беспокоиться обо мне. Как хорошо, что никакие тревоги, страхи и сомнения тогда даже близко не касались моей души!

Милостивый Господь так берег меня, что в неординарно творящихся событиях я, как в кино, наблюдала за всем со стороны. И дивилась. Это был фильм о сбежавшей невесте.

«Знамение»

Курская земля является родиной знаменитой во всем православном мире святыни – чудотворной иконы Божией Матери «Знамение» Курской-Коренной.

Это именно та икона, от которой, будучи отроком, исцелился от смертельной болезни будущий великий святой земли русской – Серафим Саровский. Сама икона была обретена в праздник Рождества Пресвятой Богородицы в 1295 году и прославлена неисчислимым множеством чудес!

Крестный ход в Курске имеет многовековую историю. Самый первый в истории крестный ход с Курской-Коренной состоялся в 1618 году, в девятую пятницу по Пасхе, по высочайшему указу царя Михаила Федоровича. В этот летний день чудотворная икона была торжественно перенесена из Знаменского монастыря в «пустыньку, что на корню».

Для меня этот образ невероятно значим и дорог! В 2011 году именно после первого моего крестного хода с этой иконой началась моя новая жизнь…

Итак, отменилась свадьба. И я уехала в Крым. Пишу эти строки и улыбаюсь. Ведь именно в Крыму, спустя 10 лет, я пишу эту книгу…

Я пережила в Крыму суету отмены свадьбы, которую взял на себя жених, и вернулась к крестному ходу. Традиционный крестный ход с иконой «Знамение» проходил каждый год 25 сентября. Но я за все 25 лет жизни так ни разу в нем и не участвовала по «уважительной причине»: «очень много работы», «важные дела», «самочувствие не очень»… продолжать можно до бесконечности. Помню отчетливо, что мне очень хотелось пойти, но, приняв помысел о том, что «в другой раз», я сильно заболевала… Истинно же, все события нашей жизни имеют духовную причину…

В этот раз я не сомневалась, что пойду, а сердце ожидало крестного хода как грандиознейшего по значению события! Я откуда-то знала и твердо верила, что именно после него откроется мой дальнейший путь! Ведь батюшка в храме так и сказал:

«Видимо, Господь что-то для тебя готовит, раз освободил от всего. Будем молиться и ждать». Я ушла с работы, готовясь к переезду в Москву после свадьбы. И даже успела попрощаться с друзьями. А свадьба отменилась. То есть в родном городе меня больше ничто не держало. Но что же для меня приготовил Господь?

«Крестный ход – это небо, коснувшееся меня»

Так писал в своем романе И. С. Шмелёв.

Небо в крестном ходе очень близко, оно касается земли и крестоходцев, поэтому Господь сразу отвечает на все молитвы. Но Он также и вразумляет молниеносно. Небо в крестном ходе действительно очень близко…

Известно, что у многих крестоходцев, по милости Божией, решаются самые разные житейские проблемы: устраивается личная жизнь, находится работа, воссоединяются семьи, прекращают преследование недоброжелатели, приходит исцеление недугов… но главное даже не в этом. Главное в том, что человек обретает духовную силу, способность сопротивляться греху.

Осенним крестным ходом икону «Знамение» несут из Коренной пустыни в Знаменский собор Курска. Я приехала в монастырь затемно. Одна. И поначалу чувствовала себя некомфортно: состояние какой-то внутренней сосредоточенности будоражило.

Но уже скоро я ощутила вкус молитвы. А еще пришло осознание, что бояться одиночества не стоит: мы приходим в этот мир по одному и уходим тоже. И перед Богом тоже будем стоять «лицом к лицу» и держать ответ. А если жить как перед лицом Бога, то нужные «спутники жизни» в локальном и глобальном смыслах будут появляться также в нужный момент…

С десяток километров я прошла одна, а вблизи д. Тазово у меня появился попутчик… Внезапно со мной поравнялся мой знакомый из «тусовки» Виктор. Парой месяцев ранее на открытии ресторана он со мной делился тем, что в последнее время его настигла какая-то апатия, тоска:

– Быть может, ты куда-то не туда свернул и этой чередой неурядиц Бог тебя предупреждает?

– Может… может…

Виктор когда-то закончил семинарию по призыву сердца, а потом «разочаровался» и, оставив духовное призвание, занялся бизнесом. И вот мы только кивнули друг другу, не обмолвившись ни словом: не хотелось нарушать состояние молитвенного единства тысяч людей, царившее в крестном ходе…

На привале в Тазово мы заговорили:

– Ты знаешь, я вот чувствую, что должны произойти какие-то перемены, – сказал Виктор.

– Понимаю. У меня то же самое… – улыбалась я.

– Пойду сейчас к владыке и, как он благословит, так и сделаю…

К блаженной памяти схимитрополиту Иувеналию (Тарасову) мы подошли вместе. Владыка благословил меня и подарил иконку архангела Михаила с псалмом 90 со словами: «Возьми в дорогу». А Виктор задержался, задавая вопросы… Я затерялась в толпе. Больше в крестном ходе мы не встретились. Уже несколько лет спустя я узнаю, что владыка благословил Виктора рукополагаться. И он стал священником.

Я же весь крестный ход просила Божью Матерь определить мой дальнейший путь: не как я хочу, но как хочет Господь! И уже через несколько дней путь мой лежал в Оптину, о которой я ранее ничего не слышала… совсем ничего! Где она находится? В какой области? Чем славится? Кто там подвизается?

Итак, в том крестном ходе с чудотворной иконой «Знамение» Божией Матери в 2011 году я просила Богородицу, чтобы устроилась моя жизнь по воле Божией… и больше ничего не просила для себя. Наверное, впервые я ничего не желала материального и была готова к любому развитию событий.

Сразу после крестного хода я «случайным» совершенно образом знакомлюсь с человеком по имени Георгий, который на тот момент уже полгода жил и подвизался в Оптиной пустыни и который приехал в «мир» на пару дней, так как надо было совершить какую-то сделку с недвижимостью его родителям, а на него была оформлена доля. А я как раз тогда занималась приватизацией папиного дома в деревне. И вот, разговорившись, он начал рассказывать, как уже скучает по Оптиной: каким дивным распевом там поются ранние литургии, как во мраке предрассветного храма совершаются полунощницы и братские молебны перед ракой с мощами преподобного Амвросия Чудотворца, какие сильные там отцы-молитвенники, как благодатно по завершении дня пройти крестным ходом вокруг монастыря с молитвой на устах… и вообще, какие вкусные там коврижки и какие ласковые, упитанные коты.

– Я тоже хочу туда! – вырвалось у меня неожиданно, сама не знаю как…

– А поехали со мной через три дня! Сестры там тоже подвизаются! При монастыре большая женская община, в трудницах всегда нужда есть!

Я сразу же согласилась и начала расспрашивать, где же находится эта удивительная Оптина и как туда добраться… И даже не сомневалась, что это и был ответ на мои молитвы… Все было очень явно, а на душе птицы пели.

Этот разговор случился 26 сентября, а на следующий день был праздник Крестовоздвижения и мне предстояло взять у батюшки благословение на то, что так внезапно родилось в моей душе – на то, чтобы поехать жить в Оптину…

Благословение в дорогу

Итак, был праздник Крестовоздвижения, я пришла на литургию в свой храм, но батюшки, к кому я ходила исповедоваться, не оказалось. За свечным ящиком мне подсказали, что он на каком-то важном мероприятии у благочинного, а вместо него прислали иеромонаха из Коренной пустыни – отца С. Я уже собиралась расстроиться, как вдруг ко мне пришел утешительный помысел: «С кем же, как не с насельником монастыря, лучше всего поговорить об отъезде в монастырь? Кто, как не он, лучше всего разберет все произошедшие со мной события и появившееся вдруг решение уехать в Оптину?» В этой мысли я утвердилась еще больше, когда заняла очередь на исповедь, в которой было совсем мало человек для столь большого праздника. Ко мне тут же стали подходить сердобольные бабушки и тетушки со словами:

– Деточка, этот монах такой строгий, он уже столько человек до причастия не допустил! Ой, скольким уже епитимьи выписал…

– И даже бабе Нюре.

Последняя реплика должна была мне внушить особое беспокойство: ведь баба Нюра жила в моем доме и я точно знала, что все то время, что она не проводит на скамеечке около подъезда, она бывает в храме. И за столь частое посещение храма у своих околоподъездных подружек она слыла «праведницей».

«Ну и хорошо, – подумала я, – Значит, так надо. Не благословит ехать в Оптину, выходит, не надо мне это сейчас. Будь что будет». Так решила я и шагнула к аналою.

И вот после исповеди я обращаюсь к отцу С. с просьбой рассудить мои намерения оставить все и уехать жить в монастырь на неопределенное время (как чувствовала, на тот момент, так и говорила). А ввиду того, что желающих на исповедь к «строгому иеромонаху» больше не было, батюшка слушал меня внимательно и обстоятельно обо всем расспрашивал.

– Ну что ж, поехать в монастырь – дело хорошее. А в какой?

– В Оптину пустынь.

– Так это ж мужской монастырь.

И я рассказала отцу С., что сначала я думала о Дивееве, как о наиболее очевидном варианте, сразу всплывающем в голове, но последующая произошедшая цепочка событий таки апеллирует к Оптиной.

– Ну, тогда все понятно, – несколько протяжно резюмировал он. – Езжай в Оптину. Отцы-духовники там сильные, женская община при монастыре стоит прочно с момента его восстановления. Езжай, а там разберешься.

Благословил меня и посоветовал заказать Псалтирь о здравии себе, так как, по его словам, предприятия, связанные с отъездом в монастырь, всегда сопровождаются штормами искушений, впрочем, как и все благие намерения.

Псалтирь я пришла заказывать на следующий день. Стою в церковной лавке, диктую матушке за свечным ящиком имена на требы. В этот момент открывается дверь и на пороге показывается иеромонах отец С:

– О, ты еще здесь, а я думал, уже в Оптиной за нас молишься.

– Завтра поезд, батюшка.

– Ну и славно, – улыбнулся отец С, благословил меня, взял свечи и вышел.

– Деточка, да что ж ты сразу не сказала, что в Оптину собираешься? А надолго? – с интересом подключилась матушка-свечница.

– Как Бог даст. Я без обратного билета.

– Ой, да какая ж радость! Не надо денег за требы. Во славу Божию!

Все следующие сутки я провела в предвосхищении чего-то грандиозного: вот, оказывается, какая эта неизвестная мне пока Оптина, что даже незнакомые люди за меня радуются!

Три дня на сборы

Монастырь манил своей неизвестностью. Никогда до этого я не жила в монастыре даже одного дня, а тут собралась на неопределенный срок. Без обратного билета, как говорится. Это, конечно, очень в моем духе, но даже я сама была удивлена своему решению. Хотя после всех состоявшихся событий уже совершенно не могла поступить иначе.

Знаки воли Божией были везде и повсюду. Знаменательно, конечно, что благословлял меня на поездку в монастырь неожиданно оказавшийся в нашем храме иеромонах, насельник монастыря, с которым я имела возможность поговорить, собственно, о монастырской жизни и получить важные наставления, очень укреплявшие меня первое время в Оптиной, пока я еще не обрела там духовника. Был и еще один интересный эпизод. В крестном ходе с иконой «Знамение» я встретила блаженного, которого нередко встречала около храмов города. Про него говорили люди, что «Господь ему открывает», но я всегда воспринимала эти слова скептически. И вот, завидев его среди толпы, я потянулась достать из сумочки немного денег для него.

А вместо обычного «Благослови Господь, матушка» он вдруг прибавляет:

– А в монастыре тебя уже заждались. Вот только юбка у тебя коротковата, матушка. В монастырь в такой нельзя.

Не без скрываемого удивления от услышанного я прошла вперед, смотря на свою юбку. Это была моя обычная «храмовая» юбка: черная, закрывающая колени, вполне подходящая для служб в приходском храме, а вот монастырь – это ж совсем другой уклад! Действительно, как же я об этом не подумала?

Ни одной темной юбки длиною в пол у меня в гардеробе не оказалось. Но меня вдруг озарила идея поискать подходящие модели в секонд-хенде, недавно открытом недалеко от дома. И действительно, на 500 рублей я купила там целые три широкие длинные юбки.

К слову сказать, за эти последние три дня дома перед отъездом я сделала еще множество важных, нужных и не очень дел. Об ожидающем меня монастырском укладе я не знала совершенно ничего, о чем, к примеру, говорит тот факт, что напоследок я на всякий случай сходила в солярий.

– Ведь в монастыре, скорее всего, не смогу делать ежедневный мейк, – рассуждала я, – поэтому надо бы мне сходить в солярий, чтобы цвет лица был ровный.

Эх, знала бы я тогда, что меня ждет не то что отсутствие макияжа, а душ раз в неделю по расписанию на 30 минут. И это при условии, что успеешь взять талон на него. Пожалуй, все-таки и хорошо, что не знала…

* * *

У меня оставался один вечер дома и самое тревожное мероприятие – рассказать обо всем маме.

Мама жила на другом конце города. Доехать можно было быстро, за 15 минут, на маршрутке или ехать, не торопясь, в трамвае больше часа. Я выбрала второй вариант. Я уже никуда не спешила. Мои мирские дела были завершены. Больше никаких проектов, встреч и дедлайна в ежедневнике, никакой гонки и спешки через суету будней. Только далекая, прекрасная, неизвестная Оптина впереди, от которой меня отделяли всего какие-то сутки – всего двадцать четыре часа до того момента, который навсегда изменит мою жизнь и разделит ее на «до» и «после».

И я ехала в полупустом трамвайчике и любовалась прекрасной золотой осенью за окном. Она стояла теплая, ласковая, яркая. А на душе было хорошо и спокойно. Совсем не в сравнение с еще недавним состоянием внутренней бури.

И вдруг! Из состояния предельного умиротворения меня возвращает рекламный уличный баннер моего любимого модного магазина, дерзко заявляющий о поступлении новой коллекции.

– Неужели уже новая коллекция? Надо бы заехать на обратном пути… Стоп! А зачем мне новая одежда, если я уезжаю в монастырь? Конечно же, я смогу носить ее, когда вернусь. А когда я вернусь? Не станет ли к тому времени новая коллекция старой?

Помыслы о новом платье с рекламного баннера настолько ощутимо впивались в мое умиротворенное после крестного хода сердце, что я приняла волевое решение…

Пишу и сама не верю, что это было со мной! Что я могла это решить и осуществить, но тем не менее…

Я приняла решение избавиться от всех своих «прищепок», которыми цеплялась за мирское. И ехать в монастырь со свободным, не отягощенным суетой сердцем. Мне казалось, что только так будет честно.

И в тот же вечер я отдала подруге свой гардероб с поручениями, что, кому и куда отдать. Весь свой гардероб, ещё недавно светской барышни, телеведущей, включая плоды европейского шопинга, к которым я имела особое пристрастие.

А еще одним махом я удалилась из всех соцсетей, отдала смартфон брату, а в обычный кнопочный телефон вставила новую сим-карту.

Новая жизнь – новый номер. Я хотела прожить, не отвлекаясь ни на что суетное, все то время, которое меня сподобил Господь прожить в благословенной Оптиной пустыни.

Разговор с мамой

Когда я зашла к маме домой, она была очень встревожена. Наверное, материнское сердце всегда связано с детьми, где бы они ни были и сколько бы им ни было лет.

– Мама, мне надо сказать тебе кое-что важное…

– Ты что, в монастырь собралась?

На мне была абсолютно мирская, моя привычная одежда. Как можно было догадаться, я до сих пор не понимаю.

– Но откуда ты знаешь? Ведь я никому не говорила.

– Да у тебя на лице все написано.

И заплакала. Горько так заплакала:

– Ксюш, если ты уедешь, я покончу с собой!

Ох, бедная моя мамочка. Как же непросто мне было тогда ее успокоить! Но нужные слова как будто сами находились и исходили из сердца.

И кто бы мог тогда предположить, что этот тяжелый, драматический момент станет началом воцерковления моей мамы…

Воистину, пути Господи неисповедимы.

Еду в монастырь

Отъезд в Оптину был для меня грандиозным выходом из зоны комфорта. Все, к чему прикипела сердцем, что меня увлекало и занимало мое время, осталось за бортом моего корабля, который отправлялся в грандиозное далекое плаванье: модная одежда, фитнес, салоны красоты, косметика, гаджеты, соцсети и тому подобное. Оказалось очень полезным узнать, что я из себя представляю без всего этого тленного-напускного.

В монастырь ехала Я-настоящая, без образов и социальных ролей. А вот какая я на самом деле? Это мне предстояло узнать. Наверное, половину из общего времени, проведенного в обители, длилось мое знакомство с самой собой, во время которого происходили как неожиданные открытия: «Неужели я это смогла?», так и неизбежные разочарования: «Неужели я так могу…».

А пока я ехала в поезде до Москвы, чтобы оттуда электричкой добраться до Калуги, а из Калуги на автобусе до маленького городка, о котором я до 25 лет и не слышала, – до Козельска.

Уже в дороге стало понятно, что моя встреча в храме на Крестовоздвижение с иеромонахом отцом С. была не случайной. Он очень серьезно наставлял меня быть предельно осторожной в дороге, потому как обычно всякое благое дело не проходит без искушений.

– Что уж говорить о намерении жить в монастыре? Если все будет складываться не совсем гладко, не волнуйся и не бойся. Читай Псалтирь.

И в дороге действительно случилось все, что только может случиться. Мы встретились с Георгием в Москве и опоздали на электричку-экспресс до Калуги. Следующая электричка, в которую мы все-таки сели, тянулась непозволительно долго. И конечно, мы не успели на тот автобус до Козельска, на который планировали. А следующий рейс отменили ввиду неисправности автобуса. Когда наконец мы сели в третий автобус, уже начало смеркаться.

Но есть один очень интересный момент в череде всех этих наших опозданий. Благодаря им мы успели побывать в храме Калужской духовной семинарии. Кто бы мне тогда сказал, что именно в этом храме я окажусь спустя пять лет и именно там состоится Таинство Крещения моего первого сына Фаддея. Впрочем, это совсем другая история…

С автостанции Козельска мы пересели в старенькую маршрутку, которая должна была нас доставить уже непосредственно в Оптину пустынь. Эти последние десять минут пути были самыми волнительными, трепетными и одновременно самыми радостными. Светлые предчувствия озаряли сердце и заставляли его биться быстрее.

Интересно, что в 1850 году Оптину пустынь посетил известный писатель Н. В. Гоголь. В своем письме графу А. П. Толстому он писал: «Я заезжал по дороге в Оптинскую пустынь и навсегда унес о ней воспоминанье. Я думаю, на самой Афонской горе не лучше. Благодать видимо там царствует… За несколько верст, подъезжая к обители, уже слышишь ее благоухание: все становится приветливее, поклоны ниже и участия к человеку больше. Вы постарайтесь побывать в этой обители…»

Вот и я соглашусь с Николаем Васильевичем: если вы еще не были в Оптиной, постарайтесь там побывать!

«Я к вам надолго»

Выехав из дома 30 сентября, я приехала в Оптину 1 октября и пошла, как было указано на монастырском сайте, записываться к дежурной в паломническую гостиницу.

– Здравствуйте, я на послушание.

– Надолго? – практически не поднимая глаз от журнала записей, спросила женщина средних лет в белом платочке.

– Надолго, – выдохнула я. Тут женщина уже подняла на меня несколько удивленный взгляд. Перед ней стояла загорелая (после солярия) блондинка, хлопающая ресницами.

– Запишу пока тебя на месяц, а там как Бог даст.

Взяла мой паспорт, что-то оформляла, кому-то позвонила и выдала мне маленький листик, в котором был указан номер кельи и места в ней, а также назначено послушание – «Казанский храм». Дежурная вышла из своей комнатки и пошла меня провожать к месту проживания, по дороге рассказывая правила бытия здесь, во сколько подъем, отбой, трапеза, когда и куда явиться на послушание. Показав мою келью, она сказала:

– С праздником преподобного Илариона Оптинского!

– С праздником, – (о котором только что узнала) ответила я.

Присев на кровать, я все еще не могла поверить своему счастью: послушание в храме! Как же благ в Своих утешениях Господь!

1 октября – день памяти преподобного Илариона Оптинского. И именно в этот день я приехала в Оптину пустынь. В обители отцы говорят: «Если вы вдруг решили приехать в Оптину, знайте, это решили не вы. А старцы Оптинские вас позвали».

* * *

До послушания оставалось еще время, и я, спросив у соседок по келье, можно ли сейчас поговорить с кем-то из отцов, и получив утвердительный ответ с указанием, где именно, я поспешила туда. Зайдя во Владимирский храм, увидела сидящего на скамеечке у аналоя батюшку. Он был один. Я незамедлительно подошла и стала делиться, сколько искушений ждало меня в дороге, несмотря на полученное перед отъездом благословение. Почему же так?

– Враг всегда старается помешать в делах спасения. Но ни в коем случае нельзя унывать и малодушничать. Во-первых, Господь не попустит испытания сверх сил. А во-вторых, любящий Отец всегда утешит, если через скорби мы проявим крепость к исполнению благого намерения, не впадая в ропот, осуждение, маловерие.

– И меня утешит?

– Уже утешил, – улыбнулся батюшка, – затерявшись в дороге, ты приехала в монастырь как раз на праздник Илариона Оптинского. Выходит, встречают тебя в обители преподобные старцы.

Мы еще долго говорили с батюшкой о тех скорбях и искушениях, которые предваряли мой отъезд в Оптину, главным образом, посланные через родных и близких, а я получила очень ценные свои первые духовные наставления в монастыре. После беседы, радостная, на выходе из храма решила спросить у дежурного, как же зовут этого батюшку, беседу с которым послал мне сейчас Господь в утешение.

– Игумен Иларион.

Вот так «совпадение».

Игумен Иларион на протяжении всех семи месяцев в монастыре был одной из моих духовных опор, я бережно храню в сердце каждый его совет и благословение! Светлая ему память! Про последние дни его земной жизни снят очень трогательный фильм «Молчание».

«От месяца до навсегда» – так я сама для себя определяла срок, на который еду в монастырь. В тот период Господь так явно отозвался на мою горячую молитву:

«Скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду, яко к Тебе взях душу мою», что у меня просто не оставалось выбора, как только в необъятном внутреннем вдохновении и озарении за несколько дней раздать свои вещи, удалиться из соцсетей, купить новую симку (только для звонков маме) и поехать в Оптину, где я ни разу не была до этого и даже смутно представляла, где именно она находится.

Но, несмотря на то, что Господь совершенно явно вел, в монастыре меня ждали и такие события и испытания, которые собрались в бесценный духовный опыт, ставший фундаментом и опорой для всей последующей жизни, который я называю без преувеличения «моя духовная армия».

Продержаться неделю

Первую ночь в Оптиной я почти не спала. В вагончике, куда меня поселили, было, мягко выражаясь, не очень уютно. Это сейчас корпус для трудящихся на послушании сестер похож на домик: обложен кирпичом, имеет санузел, умывальник с водой, удобные кровати, а тогда… Тогда это был обычный ж/д вагон с купе-кельями, четырьмя полками в каждой и ведром – ночным туалетом в конце вагона (который нужно было убирать по утрам по очереди – дежурить).

Но отнюдь не отсутствие бытового комфорта меня беспокоило в ту ночь. Я лежала на своей нижней полочке с одной лишь мыслью: «Господи, куда я попала? Продержаться бы тут хотя бы до выходных».

Всю ночь новая моя соседка по келье (милая пожилая женщина в дневное время) обращалась ко мне с просьбой посмотреть в окно, «не ушел ли бес», который к ней приходит. Я лежала, стараясь не шевелиться. В ту ночь я вспомнила все молитвы, которые знала наизусть на тот момент… И молилась до самого рассвета, пока моя соседка не уснула. Я, облегченно вздохнув, повернулась на бок, поуютнее забравшись под одеяло с головой, и собиралась наконец поспать… Как вдруг входная дверь в вагончик отворилась и прозрачную тишину раннего монастырского утра пронзил звук колокольчика. Это дежурная пришла нас будить. Подъем в монастыре был ранний – в шесть утра.

Надо ли говорить, что это было только начало моей такой насыщенной монастырской жизни?

Помысел все бросить и уехать в первые мои монастырские дни был настолько мощным, что я едва не поддалась ему. Мне было безумно жалко саму себя за то, что я «попала в эту историю» и «вынуждена все это терпеть». В эти минуты терзаний меня очень укрепляли события, произошедшие перед Оптиной. Ведь явно они были не случайны и явно вырисованы могущественной рукой Творца. Значит, нужно найти в себе силы и продержаться… Хотя бы неделю! Ведь проделан такой непростой путь сюда. Неделю… Всего неделю…

Первая неделя в монастыре стала для меня настоящей шоковой терапией. Спать с незнакомыми и «несколько странными» людьми в одной келье, узкая твердая полка вместо кровати, ведро вместо туалета и выносить его каждое утро по очереди… Горячая вода? О, это совсем роскошь…

Я молчу про душ. Когда я узнала, что на душ нужно брать талоны по пятницам до 7 утра, чтобы на следующей неделе иметь возможность в какой-то из дней 30 блаженных минут провести под горячим душем (и постираться, разумеется, тоже в это время), было уже поздно… Так как было 8 часов утра и все талоны закончились… И тут я вспомнила, как в миру дважды в день принимала ванну: утром с пеной, вечером с солью или маслами для снятия стресса, и не мыслила своей жизни без этого. Ценила ли я тогда такую возможность? Едва ли… Скорее, воспринимала как данность. Хотя после монастыря такого у меня уже не повторилось: в Москве был совсем другой ритм жизни, не до ванн. Надо было ценить каждый момент и каждую возможность, а я тогда не умела. А Оптина с ее аскетическим опытом жизни этому научила. Слава Богу за это. Иногда бывает очень полезным добровольно отказаться от всех благ, чтобы наконец начать их видеть и ценить.

Но Господь милостив. Он укрепляет в брани. На следующий день Он меня утешил так, что с того момента начался отсчет моей новой жизни и новой меня. Началось мое послушание в Казанском храме. Введенский тогда был закрыт на реставрацию. Мощи преподобного Амвросия, старца Оптинского, покоились именно в Казанском, и все главные службы проходили в нем. В мои обязанности входило убирать подсвечники, мыть полы и даже протирать раки с мощами.