Kitobni o'qish: «Как наконец понять окружающий мир. Трудности перевода для нейронетипичных людей»

Дорогой Читатель!

Искренне признателен, что Вы взяли в руки книгу нашего издательства.

Наш замечательный коллектив с большим вниманием выбирает и готовит рукописи. Они вдохновляют человека на заботливое отношение к своей жизни, жизни близких и нашей любимой Родины. Наша духовная культура берёт начало в глубине тысячелетий. Её основа – свобода, любовь и сострадание. Суровые климатические условия и большие пространства России рождают смелых людей с чуткой душой – это идеал русского человека. Будем рады, если наши книги помогут Вам стать таким человеком и укрепят Ваши добродетели.

Мы верим, что духовное стремление является прочным основанием для полноценной жизни и способно проявиться в любой области человеческой деятельности. Это может быть семья и воспитание детей, наука и культура, искусство и религиозная деятельность, предпринимательство и государственное управление. Возрождайте свет души в себе, поддерживайте его в других. Именно это усилие создаёт новые возможности, вдохновляет нас на заботу о ближних, способствуют росту как личного, так и общественного благополучия.

Искренне Ваш,

Владелец Издательской группы «Весь»

Пётр Лисовский

Christel Petitcollin

J’ai pas les codes! Comprendre enfin le monde qui nous entoure

Перевод Елены Сибуль

© Christel Petitcollin, 2021

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. ОАО «Издательская группа «Весь», 2022

Предисловие

Некоторое время назад я обратилась к вам с таким постом в социальных сетях:

«Дорогие читатели, мне нужна ваша помощь для исследования. Пожалуйста, ответьте на такой вопрос мне в личные сообщения: если бы кто-то мог вам объяснить, как работает мир нормально мыслящих, что бы вы хотели услышать?»

Многие поделились своими мыслями, и ваши сообщения были очень конструктивными. Я выражаю вам огромную благодарность и со своей стороны надеюсь, что эта книга оправдает все ожидания, ответит на вопросы и, возможно, удивит вас.

Желаю приятного чтения.

Заметка для читателей – любителей «прыгать по содержанию»

Структура этой книги построена на логике, и темы подаются по порядку, чтобы вам было проще воспринимать представленную информацию и вы осознавали сказанное постепенно и полностью. Чтобы лучше усвоить содержание, нужно читать в том порядке, в каком написана книга.

Введение

Я иногда сталкивался с таким непониманием со стороны своих современников, что меня охватывало ужасное сомнение: с этой ли я планеты? А если да, разве это не доказывает, что они – нет?

Пьер Депрож

Примерно пятнадцать лет назад во время коучинговых сессий я поняла, что среди моих клиентов есть люди, которые жалуются, что «слишком много думают». У этих людей обнаруживалось много общего: они были слишком чувствительными, креативными, не вписывались в общепринятое понятие нормы и казались неуклюжими в плане социальных отношений. Они считали, что им свойственна эмпатия, были добрыми и любящими, но часто их принимали за слишком эмоциональных, навязчивых и склонных к провокации людей. С ними часто обращались как с «плюшевыми мишками», их мягкость принимали за глупость, а сверхчувствительность – за хрупкость. Начав глубже изучать их профиль, я специально отказалась от таких терминов, как «сверходаренность» или «высокий потенциал», потому что у них слишком широкое значение в литературе, посвященной данной теме. Мне казалось, что их коннотация намекает на «сверхинтеллект». Мои клиенты себя такими не считали. Интеллект – всего лишь второстепенный аспект этого профиля, который, как выясняется, чаще всего просто связан с нейрологическими особенностями: гиперестезией¹ в сочетании со сложным разветвленным мышлением. На сегодняшний день благодаря движению по борьбе за нейроразнообразие, возникшему в Канаде, появились термины «нейротипичный» и «нейронетипичный», и я надеюсь, что они заменят такие понятия, как «сверходаренный» и… какой еще? «Недостаточно одаренный»? Именно в попытках избежать негативного значения, которое скрывается в слове «сверходаренный», я создала термины «сверхэффективный» и «нормально мыслящий» и продолжу их использовать в этой книге. Приведенные термины, на мой взгляд, не несут в себе никакой оценки. «Сверхэффективный» означает, что ваш мозг кипит. «Нормально мыслящий» подразумевает человека, мыслящего в рамках общепринятой нормы. Соответственно, сверхэффективные не вписываются в эту норму. Они во всем выходят за рамки!

Все сверхэффективные люди жалуются, что не могут овладеть социальными кодами и не понимают имплицитных² значений. Их отношения с другими часто полны смущения, тревоги, напряжения, но они не понимают, с чем это связано. Они чувствуют, что делают что-то неправильно, что они раздражают и сводят с ума других… Это утомляет и подавляет.

Когда я впервые высказала идею написать руководство для нейронетипичных по расшифровке социальных кодов нормально мыслящих, многие из вас подтвердили, что это важно и нужно. Зарядившись вашим энтузиазмом, я принялась писать.

Во время работы над книгой «Я слишком много думаю» мне хотелось представить простой и действенный способ применения сложного кипящего мозга – как для его хозяина, так и его окружения. Поэтому я писала как для сверхэффективных, так и для нормально мыслящих. Я считала, что все будут рады наконец получить простое и рациональное объяснение нетипичного функционирования мозга. Я наивно полагала, что нейротипичные будут рады понять этих странных и эмоциональных людей и стать их союзниками, опираясь на их особенности. Но я быстро лишилась всех иллюзий.

Через несколько дней после выхода книги я получила первое письмо, показавшее, что все не так. Один читатель рассказывал, как плохо отреагировали нормально мыслящие, когда он завел разговор на тему нейроразнообразия. В дальнейшем его слова подтвердились. Многие читатели напрасно настаивали, чтобы их партнер или родители открыли мою книгу. Она собирала пыль на ночном столике. И когда сверхэффективный пытался взять инициативу на себя («Ну как, прочитал книгу?»), партнер или нормально мыслящий родитель уклонялся от ответа и менял тему.

Лишь немногие нормально мыслящие прочитали «Я слишком много думаю». Они сделали это прежде всего из любви к своему ребенку или супругу и наконец поняли, что их любимый человек не специально проявляет чувствительность, эмоциональность, тревожность и рассеянность… В частности, они узнали, что сверхэффективный не может изменить свою глубокую природу. Это привело к результатам, на которые я надеялась: к пониманию и обоюдному принятию, которые упростили и усилили их связь, соучастие и любовь. В отношениях некоторых пар снова разгорелось пламя, как у супругов, которые заново влюбились друг в друга после тридцати лет совместной жизни, ставшей неспокойной из-за взаимного непонимания. Такие редкие свидетельства показывают мне, что я не ошиблась в потенциальном влиянии этой книги.

Моей ошибкой было считать, что понимание нетипичных может быть приоритетом нормально мыслящих. Подобную ошибку повторяют и многие сверхэффективные. Они мечтают, что их наконец поймут нейротипичные, но в большинстве случаев напрасно. Они тратят много энергии на то, чтобы объяснить, кто они такие, как они функционируют, а в ответ получают: «Но эта книга – всего лишь коммерческий ход. В ней говорится о том, что ты хочешь услышать. Все могут узнать себя в ней». Это совершенно неверно, но, как правило, быстро завершает дискуссии и сеет сомнения в голове сверхэффективного, который не знает, что думать по этому поводу.

Недавно я получила такое письмо от читателя:

Добрый день!

Ваша книга «Я слишком много думаю» помогла мне понять свои проблемы. Спасибо за такой позитивный подход. Можно попросить у вас одолжения? Мне хочется предложить моим родственникам подобную книгу, но написанную для нормально мыслящих, что-то вроде «Человек напротив вас думает слишком много»… Конечно, содержание должно быть подстроено под них, но я знаю, что вы на это способны (нельзя, чтобы они бросили книгу на второй странице…). Надеюсь, что я не слишком много требую от вас в этом письме Деду Морозу. Еще раз спасибо и удачи с продолжением.

Симон

Я нахожу мысли многих из вас в письме Симона:

✓ желание, чтобы другие вас поняли;

✓ предчувствие, что желаемого не добиться;

✓ осознание, что они вполне могут «бросить книгу на второй странице»;

✓ наивное убеждение, что, если информация будет им понятна, этого окажется достаточно;

✓ скрытое понимание того, что ваша надежда такая же утопия, как и письмо Деду Морозу.

Мой ответ Симону касается и вас:

Дорогой Симон!

Спасибо за ваше письмо. Вы словно верите в Деда Мороза, когда представляете, что нормально мыслящие могут быть заинтересованы в понимании сверхэффективных! Они не бросают книгу на второй странице – они вообще ее не открывают. Их девиз гласит: «Отдельный человек должен подстраиваться под общество, а не общество под него. Возвращайся в строй, и все будет хорошо».

Вот почему я предпочитаю написать книгу, которая объяснит сверхэффективным ценности и работу мира нормально мыслящих, а не наоборот. Мы не знаем социальных кодов и совершаем оплошности. Мне интересно писать об этом. Я не уверена, что это понравится сверхэффективным, но это точно будет им полезно!

В книгах последних лет я рассказывала о моих исследованиях и открытиях. Словно разведчица, исследовательница, старшая сестра, идущая на несколько шагов впереди вас по тропинке, я постепенно передавала вам информацию. Так что, полагаю, вы уже открыли пути понимания мира нормально мыслящих из моих предыдущих работ. Я привыкла, что вы быстро воспринимаете полученную информацию, и решила, что предыдущих книг будет достаточно для того, чтобы вы смогли адаптироваться, особенно в сфере труда. Но мой опыт доказал, что вам все так же непросто понять принципы работы нейротипичных. К тому же сверхэффективные – сами узники своей системы мышления, как и нормально мыслящие – своей. Они совершают те же самые ошибки: применяют свои критерии к людям, которые думают, размышляют и действуют согласно другой парадигме.

На сегодняшний день я считаю так: книги, которые пытаются объяснить функционирование нетипичных людей нормально мыслящим, создавались в таком количестве практически напрасно, даже если это и привело к небольшому улучшению положения в школах и на предприятиях. Я терпеливо жду, когда станет понятно следующее: корпорации действительно понимают и принимают ментальные различия людей и планируют учитывать их в своих стратегиях развития или они просто притворяются, что открыты подобным изменениям? Будущее покажет. Но только ли нейротипичные должны постараться вас понять? Просьба Симона и литература на тему нейроразнообразия несут такой посыл, и весьма настойчиво. Но в НЛП³ советуют: «Если то, что вы делаете, не работает, меняйте. Делайте что-то другое». Действительно, когда то, что вы делаете, не работает, продолжать глупо.

Итак, я исходила из следующего рассуждения: те, кто страдает больше всего от взаимного недопонимания, – явно сверхэффективные, которые еще и в меньшинстве. Поэтому именно им нужно постараться понять других. Думаю, им нужно посмотреть на проблему с другой стороны и постараться понять коды мира нормально мыслящих, имплицитное значение, которое они упускают (нормально мыслящие не всегда его вербализируют, потому что для них оно очевидно).

У культуры нормально мыслящих свои коды, а также логика и система ценностей. Как и у всех культур, у нее есть сильные и слабые стороны, основные мифы, мудрость и абсурд. Сверхэффективные часто словно бы врезаются в мир нормально мыслящих и возмущаются из-за той верхушки айсберга, которую видят. Знать и понимать коды не значит их одобрять или принимать, но это позволит осторожно пробираться по миру нейротипичных, не натыкаясь на рифы непонимания. Это позволит также обогатиться, узнав о новых способах мышления, взять хорошее и отпустить все остальное. Некоторые аспекты мира нормально мыслящих заслуживают того, чтобы принять их. И если некоторые предложенные мной вещи вам не понравятся, то, по крайней мере, вы лучше поймете, что бы хотели изменить в нынешнем мире.

Я сверхэффективная. Сожалею, что не сказала об этом ясно и четко при написании книги «Я слишком много думаю». Мне хотелось оставаться нейтральной, и я не предполагала, что это будет иметь такое значение после выхода книги. Я верила, что моим читателям будет очевидно, что я не смогла бы так хорошо их понимать, если бы не думала так же, как они. Но многие мне писали, что для «нормально мыслящей» я проделала впечатляющую работу. Ваше незаслуженное мной восхищение очень смущало меня, но намного позже я осознала масштаб непреднамеренного обмана: мой псевдонейтралитет заставил вас думать, как и Симона, что нормально мыслящий может полностью вас понять. Хуже того – что он может хотеть узнать вас получше. К несчастью, на сегодняшний день я убедилась, что это не так. Эта книга поможет понять, почему я пишу об этом.

Будучи сверхэффективной с самого начала, я тоже не имела кодов и имплицитных знаний, о которых теперь расскажу. Я даже сейчас не уверена, что все поняла! Но я не считаю, что нормально мыслящие смогут вам лучше объяснить то, что очевидно для них, или то, что они понимают неосознанно. В очередной раз я отправилась в разведку. Этот поиск понимания принес большое удовольствие, стал настоящей охотой за сокровищами. Я переходила от сюрприза к сюрпризу. Я собрала много занимательной информации. И теперь могу поделиться своими наблюдениями, открытиями и выводами. Я собрала и структурировала все находки в форме понятной системы мышления, которая, как мне кажется, хорошо отражает нейротипичную логику.

В НЛП считается, что коммуницировать – значит встречаться с другим в его модели мира.

Именно это я и предлагаю вам сделать. Так давайте же отправимся в путешествие на планету нормально мыслящих.

Глава 1
Разговоры в гостиной

Проведя небольшой опрос по поводу того, что бы вы хотели узнать о нейротипичном мире, я обнаружила, что одна просьба встречается чаще других: понять, почему обычные разговоры так скучны!

Вы признались мне, что больше всего раздражает и кажется непонятной необходимость терять время в бессмысленной болтовне, пустых разговорах, банальных темах. Пустые разговоры и стереотипы, касающиеся повседневных вещей, для вас невыносимы. Вы мне заявляете: «Я не умею говорить, ничего не говоря. Я скучаю, мне хочется орать посреди этого кудахтанья». Поэтому мне показалось, что стоит начать путешествие в мир нормально мыслящих с этого аспекта коммуникации.

Чтобы описать пустые разговоры, чаще всего вы используете следующие эпитеты: скучный, утомительный, надоедливый, монотонный, бесполезный, пустой и особенно – невыносимый. Я предлагаю научиться воспринимать их как спокойные, умиротворяющие, безопасные, расслабляющие и особенно – безобидные! Кстати, умение поверхностно говорить обо всем и ни о чем помогает избежать проблем. Давайте рассмотрим основные преимущества общих разговоров.

Прежде всего, избегайте споров

Во время ужина с друзьями один из гостей, обычно милый, но тем вечером немного навеселе, начинает грубо поносить знаменитого певца, который и без того очень богат, но все-таки нашел способ еще «заработать бабло», выпустив песню, излучающую добрые чувства. Это насмешка над публикой – предлагать такой оппортунистический сироп. По своей глупости, не обращая внимания на уровень нетрезвости собеседника, я начинаю доказывать ему, что это явно и есть цель песни: вызвать положительные эмоции. Он не сдает позиции, утверждая, что это просто коммерческая эксплуатация. Чем больше я привожу аргументов, тем сильнее он начинает раздражаться. Хозяин дома незаметно вмешивается, вставив шутку и ловко меняя тему. Мой собеседник немедленно успокаивается, а я продолжаю нервничать. Я выучила урок: правым быть необязательно.

Представьте, что вы начинаете дебаты на более важную тему: образование, политика, климат, распределение богатств… Вы представляете, к чему это приведет? У каждого есть личное мнение по этим темам, скорее эмоциональное, чем рациональное. Я придерживаюсь своего мнения, оно мое. Но и остальные придерживаются своего мнения! Вот почему несколько реплик могут привести к войне. Вы действительно считаете, что можно убедить других? Если да, вы ошибаетесь: исследования показали, что любая контрпропаганда лишь усиливает изначальное убеждение человека⁴. Для чего спорить, если не для того, чтобы накалить атмосферу и испортить отношения между людьми? Итак, стоит оставаться на поверхности и избегать спорных вопросов. В конце концов, тот знаменитый певец действительно заработал много денег на слащавой песенке!

К тому же вы первыми поражаетесь жестокости споров в интернете. Не публикуя ничего, кроме котят и других «милых» созданий, можно преуспеть и добиться единогласия на вашей странице в соцсети и никого не обидеть. Именно таков дух нейтральных разговоров.

Не портим атмосферу

Поскольку сверхэффективные люди не любят безобидных разговоров, они, как правило, предлагают на обсуждение «очень важные» темы, чтобы начать «настоящие» дебаты о конце света, экологии, коррупции элиты… Атмосфера вечера быстро изменится. Для тех, кто пришел, чтобы просто расслабиться за барбекю, общение с таким типом станет бедствием.

Когда меня спрашивают о моей работе, отвечая честно, я порчу атмосферу на весь вечер: мы говорим лишь о манипуляторах и несчастьях, которые они приносят другим. Я провожу время, раздавая бесплатные советы гостям, поскольку все знакомы по крайней мере с одним манипулятором, который портит им жизнь. Снова весь вечер я работаю! Мне понадобилось много времени, чтобы это осознать. Так что теперь я уклоняюсь от ответа: «Ох, сегодня вечером мне не хочется говорить о работе! Мы же здесь, чтобы расслабиться!» – и спешу сменить тему… Подруга-бухгалтер посоветовала мне: «Тебе нужно просто сказать, что ты бухгалтер! Увидишь, это очень эффективно завершает разговор». Я пока еще не пробовала использовать ее совет.

Избегаем эмоционального заражения

На протяжении многих лет я была инструктором лидерской сети. Повсюду во Франции я организовывала обучение для уже сформированных групп, которые хорошо знала и которые хорошо ладили. Мне очень нравилась атмосфера работы с этими менеджерами. Конечно, у них были общие ценности, а именно гуманный менеджмент. По отдельности они были прекрасными людьми, но теплое взаимопонимание между этими группами было за гранью нормы. Я наблюдала за ними и слушала особенно внимательно во время перерывов на кофе, надеясь узнать секрет, цементирующий их отношения. Их разговоры казались мне безобидными, банальными и дружественными. Вот загадка! Однажды группа, которую я считала особенно сплоченной, попросила одну участницу рассказать новости о ее политической деятельности. В предыдущее воскресенье прошли муниципальные выборы. Она проводила кампанию, чтобы стать мэром коммуны. Участница объявила, что проиграла, и рассказала, что выборная кампания конкурента была основана на ее дискредитировании. Очевидно, что она пережила что-то очень неприятное, и это глубоко задело ее. Она все еще была потрясена. Тем не менее группа прокомментировала событие с беспечностью, желая ей преуспеть в следующий раз, и быстро перешла к новой теме. Я видела, что женщина попыталась взять себя в руки, подавить появившиеся слезы и вскоре вернулась к общему разговору, не затрагивая личную ситуацию. В тот момент я посчитала группу жестокой, решив, что участницу бросили на произвол судьбы. Наверное, и вы так решили! Если ситуация вам знакома, вы, скорее всего, подошли бы к этой расстроенной женщине, попросили бы поделиться, вербализировать свою скорбь, успокоили, а некоторые из вас наверняка ожесточенно раскритиковали бы грубого противника… Однако тогда этого не стоило делать, чтобы не испортить атмосферу дня. Сама я поняла это намного позже. Сила группы состояла в том, что они не нагружали другу друга личными проблемами и держали профессиональные задачи в пространстве «рабочих групп по решениям», которые сами организовали. На самом деле все они старались поддерживать спокойную, радостную и непринужденную атмосферу.

В своей великолепной песне «Жизнь артиста» Кристоф Маэ поет:

 
Жизнь – это сцена, а значит, я играю в спектакле.
Я говорю, что все хорошо,
несмотря на препятствия.
Мама мне сказала: не говори слишком много, малыш.
Умение не плакать —
это проявление такта.
Так что мы улыбаемся,
чтобы не грустить.
Мы можем замаскироваться,
мы все артисты.
 

Кстати, в том же духе и вопрос «Как дела?». Это один из камней преткновения между нормально мыслящими и сверхэффективными: последние упрекают нормально мыслящих за то, что на вопрос «Как дела?» те не могут выслушать ответ, если дела плохи. Как поет Кристоф Маэ, нужно понимать, что это не настоящий вопрос. Это фигура речи. Она служит только для того, чтобы начать разговор, потому что мы не обращаемся друг к другу ни с того ни с сего. Нет, это не лицемерие, это просто вежливость. И в соответствии с вежливостью нужно ответить «Все хорошо, спасибо!», а не пользоваться случаем выложить всю жизнь, поскольку у каждого есть свои проблемы и не нужно загружать других личными заботами. Мама Кристофа Маэ была права: не нужно говорить все, что на душе, сдерживать слезы – значит проявлять тактичность. Итак, когда вас спрашивают «Как дела?», используйте этот вопрос как волшебную формулу, которая подскажет вам: «Пришло время расправить плечи, глубоко вдохнуть, забыть пока про свое настроение и вступить в разговор, предлагая дружелюбную нейтральность».

В той группе по обучению менеджеров применялся еще один способ очистить эмоции: они начинали день с «эмоционального прогноза погоды». Каждый говорил: «Я сегодня солнце, облака, туман или сильные молнии, потому что…», – чтобы выразить свое настроение и далее перейти к насущным делам. Эмоциональный прогноз погоды – мощный инструмент, который можно использовать и в детском саду, и в профессиональном мире. Эмоциональное заражение⁵ группы разрушительно как из-за негатива (угрюмость, страх, коллективная паника и гнев, приводящие к возмущению), так и из-за позитива (эйфория или ликование) и может привести к неконтролируемому движению толпы, наплыву на трибуны, затаптыванию людей, забившихся в угол под мостом, или, хуже, может спровоцировать фанатичную толпу, кричащую «Heil!», вытягивая руку вперед. Так что давайте постараемся не заражать друг друга нашим состоянием души. «Как дела? – Да, все очень хорошо, спасибо! А у тебя? – Так же».

У всех есть проблемы

Это история человека, который падает с небоскреба. Пролетая десятый этаж, он говорит себе: «Ну ладно, пока что все хорошо». В любой момент, спросив себя, как дела, мы можем объективно сказать, что у нас все хорошо, если сосредоточимся на позитивных аспектах жизни (а они есть всегда), или решить, что все плохо, если сосредоточимся на временных проблемах и нашем эмоциональном состоянии на данный момент. Мне кажется, что нейротипичные люди обладают достаточной мудростью и способны сделать шаг назад, чтобы понять, что проблемы и счастье приходят и уходят и даже когда все хорошо – это не длится вечно. Знаменитый срединный путь, превозносимый буддизмом, подразумевает, что нужно принимать радость и боль, рассудительно взглянув на них со стороны. «Что останется от всего этого через сто пятьдесят лет?» – пел Рафаэль. Что останется завтра от того, что меня беспокоит или приводит в состояние эйфории сегодня?

Так что за механизмом, состоящим из необходимости молчать о своих проблемах в обществе и говорить о чем-то другом, стоит целая философия. Исходим из принципа, что у всех есть свои тревоги и не стоит ими загружать посторонних. Другому человеку нужно разбираться со своими трудностями, и он делает нам подарок, не загружая нас ими. Так что каждый член группы отвечает за эмоциональное состояние всей группы. Понимая теперь, как важны ваши эмоции, задайте им тон. Вот почему нормально мыслящие считают вас нарушителем всеобщего веселья. Избегайте говорить о своих проблемах – сделайте им подарок. Не заражайте их своими эмоциями, пусть даже это эйфория момента.

Не влюбляйтесь неожиданно

Знаете ли вы, что можно влюбиться за 45 минут, задав друг другу лишь 36 вопросов? Это открытие было сделано в 1997 году профессором Артуром Ароном, исследователем в области психологии. В своем американском университете он работал над темой интимности и пытался спровоцировать ее между двумя незнакомыми людьми. Он разработал упражнение, результаты которого превзошли все его ожидания. Подопытные пары почти систематически влюблялись. Конечно, некоторые будут придираться к результатам эксперимента: вопросник помогал влюбиться только тем, кого уже выбрали, осознанно или нет, но, чтобы желание превратилось в чувство, нужно было еще пройти долгий путь. Конечно. В этом плане эффективность такого опросника нельзя отрицать. Он создает человеческое тепло между двумя вовлеченными людьми, и его даже можно использовать, чтобы оживить колеблющееся пламя или усилить дружественную связь. На каких механизмах он держится? На создании интимного пространства, в котором каждый искренне интересуется другим и выражает себя со всей искренностью. Вопросы помогали вспомнить детство, родителей, успех, страхи, нарциссические недостатки, ценности, но также и помочь усилить нарциссические стороны другого: нужно было говорить, что нам нравится в нем/ней, что общего между нами…

Мэнди Кэтрон написала книгу «Как влюбиться в незнакомца»⁶. В ней она говорит, что этот вопросник помог ей влюбиться в коллегу, которого она почти не знала. Она признает, что содержание вопросов не так уж важно и большинство из них можно заменить другими. Но фундаментальным остается факт, что эти вопросы позволяют войти в процесс взаимного самораскрытия. Однако такой тип общения, при котором вы искренне интересуетесь друг другом и открываетесь в интимном плане, является одной из ваших особенностей. Вот почему вы всех раздражаете. Знайте, что многие из ваших собеседников считают, что вы за ними волочитесь. Представьте, что на любом барбекю у соседей гости начнут влюбляться друг в друга во время простого разговора! Следующим этапом будет конфликт между обманутыми супругами… Или настоящая оргия. Так что разумнее говорить о дожде и хорошей погоде, последнем футбольном матче, плюсах и минусах разных марок машин или рецепте клубничного торта (не вдаваясь в детали рецепта, не стоит усердствовать!).

Социальная функция сплетен

Человек – единственное животное, наделенное речью. Используя это преимущество, он научился говорить, ничего не говоря. Он закрывает рот только при одном обстоятельстве: перед лицом несправедливости.

Фредерик Дар

Начиная с «когнитивной революции», о которой я расскажу позже, язык Sapiens становился все более отточенным по мере развития его способностей к абстракции. Так он смог дойти до болтовни и сплетен, которые со временем заменили функцию взаимной чистки у обезьян, используемой для создания социальных связей. Типичная группа шимпанзе состоит из двадцати-пятидесяти особей. В исключительных случаях наблюдались группы до сотни особей. Если численность популяции чрезмерно разрастается, группа распадается. Создаются новые группы, отделившиеся от первой. Болтовня помогла Sapiens создать более крупные и стабильные группы. Социологические исследования показали, что одних сплетен может хватить, чтобы объединить группы людей численностью до ста пятидесяти членов. Если людей больше, сплетен и общения уже недостаточно, чтобы сплотить группу. Нужно добавить лидера, проект, общую историю… Но сто пятьдесят человек – это уже много! Сплетни во многом помогают группе Sapiens объединиться и сотрудничать. Дэниел Тамме, аутист с синдромом Аспергера и автор книги «Охватить огромное небо»⁷, заметил, что слухи, содержащие по крайней мере 10 % злословия, занимают 90 % времени: «Моей свекрови сделали операцию на желчном пузыре… Мой кузен купил машину и очень ею доволен… У сына соседа новая подружка…» Подобная пустая болтовня кажется вам невыносимой, но является простым лепетом, который помогает установить связь между людьми безобидным и безопасным способом. Хитрость в том, чтобы не задерживаться на определенной теме и ловко перескакивать с одного на другое. Если присмотреться, в любом случае все говорят, ничего не говоря, даже сверхэффективные. Будучи адептами серьезных разговоров, они любят переделывать мир и обсуждать концепты, которые считают более философскими, но столь же виртуальными. Давайте будем честны: даже если они касаются «великих проблем жизни», эти разговоры никуда не приведут. Что же касается задушевных разговоров, они могут быть опасными для вас. Вы можете слишком сблизиться с кем-то, мы уже это видели; к тому же вы рискуете слишком сильно открыться кому-то, чем в данном контексте лишь окажете плохую услугу себе. Сколько раз вам казалось, что вы чересчур много о себе говорите?

Разговоры «для времяпрепровождения» в трансакционном анализе

Американский психиатр Эрик Берн, основатель метода трансакционного анализа, назвал одну из своих книг «Что вы говорите после того, как сказали „привет“?»⁸. Он разработал один из основных концептов ТА, понятие психологических поглаживаний stroke, которое переводится как «контакт», «удар» или «ласка» и которое означает «сигнал признания». Можно дать следующее определение этому «сигналу»: самая маленькая частичка человеческого контакта, в которой мы все нуждаемся, чтобы почувствовать, что мы существуем. Многочисленные исследования доказали, что без какого-либо сигнала признания человеческое существо увядает, становится безумным и уходит в небытие страшнее смерти⁹. Поэтому люди неосознанно так организуют свой день с целью получить достаточно необходимых сигналов признания, чтобы почувствовать себя живыми. Эрик Берн определяет уровни интенсивности таких стимуляций от «отстранения» до «близости» через разные стадии воздействия. Это как если бы сигналы признания были более или менее содержательными в плане контекста, в котором они раздаются.

✓ Отстранение. Начиная с нуля, отстранение позволяет избежать получения сигналов признания. Это скорее пространство уединения, где можно отсортировать и «переварить» недавно собранные сигналы признания или защититься от негативных и разрушительных сигналов признания.

✓ Ритуалы. Эти небольшие личные церемонии (моя желтая кружка за завтраком) действуют как сервис «основной минимум». Чем больше времени мы проводим в одиночестве, тем больше наполняем жизнь ритуалами. Это даже может стать проблематичным: если нам нужно настолько сильно заполнять жизнь ритуалами, чтобы выжить, встреча с кем-то, пусть и более содержательная, угрожает хрупкому балансу. Кинезитерапевты расскажут вам, что некоторым одиноким пенсионерам трудно добавить реабилитацию в свой график, хоть очень пустой на первый взгляд, но наполненный ритуалами. Точно так же коллективные ритуалы (например, приветствия) позволяют обменяться минимумом взаимного признания. Послание гласит: «Ты не невидимый, ты не мебель». Даже если вы просто приветственно помашете человеку издалека, он почувствует себя живым. Здоровайтесь каждый раз, когда это возможно!

✓ Времяпрепровождение. Здесь мы и встречаем наши знаменитые безобидные разговоры. Эрик Берн дает им названия согласно их теме: «Родители ученика», «Тряпки», «Футбол»… При трансакционном анализе они нужны просто для того, чтобы обменяться психологическими поглаживаниями (stroke), да, не очень интенсивными, но безопасными, и создать шлюз безопасности, в котором возможно отобрать потенциальных партнеров для более интересных разговоров. Однако, что бы вы ни думали о них, разговоры для «времяпрепровождения» необходимы людям.

✓ Активность. Вместо того чтобы противопоставлять «делать» и «быть», можно объединить их в концепцию «делать, чтобы быть», поскольку активность приносит нам много удовлетворения и возможностей обменяться сигналами признания. Кто уже принимал участие в переезде друзей, знаком с радостью и энергией, которые такие дни дарят нам (или поменяйте друзей!). Полезно даже делать что-то одному, потому что можно измерить и подтвердить результат. Офисная жизнь следует той же схеме: нужно делать что-то вместе, чтобы обмениваться сигналами признания. Результат менее важен, чем процесс. Вот хороший пример: Пенелопа ждала Одиссея, не переставая вышивать гобелен.

✓ Близость. «Люди думают, что близость – это секс, но близость связана с правдой. Когда вы понимаете, что можете рассказать кому-то свою правду, можете показать ему или ей, кто вы на самом деле и ответ будет „Ты в безопасности рядом со мной“, это и есть близость» (Тейлор Дженкинс Рейд).

Близость – самый плодотворный из всех путей поиска знаков признания, но также и самый рискованный. Мне очень нравится определение Тейлор Дженкинс Рейд, но мне импонирует и высказывание Фрэнка Фарелли¹⁰: «Близость означает движение навстречу друг к другу в обнаженном виде в надежде, что другой человек подрезал ногти». Это правда и на психологическом уровне. Обещание теплых и обогащающих отношений не всегда выполняется, поскольку некоторым близость кажется опасностью. Они так боятся обнажиться и позволить себя поймать, что превращают все интимные отношения в психологическую игру.

✓ Психологические игры. Психологические игры также являются ключевым понятием трансакционного анализа. В их центре – драматический треугольник Карпмана и знакомые роли жертвы, преследователя и спасителя. Их преимущество состоит в закодированности (отсюда и название игра), поэтому они предсказуемы, хотя и кажутся при этом непроизвольными. При стимуляции они слишком интенсивны и поэтому являются хорошей альтернативой интимности, пусть даже они совсем не веселые¹¹. Поскольку многие чувствуют себя неуютно, когда речь заходит о близости, ваши попытки создать интимную атмосферу часто превращаются в психологические игры. Но задайте себе вопрос: зачем желать близости со всеми? Почему не оставить такие отношения для самых близких? Многие их наших трансакций необязательно должны быть больше ритуала: добрый день, пожалуйста, спасибо.

Ну вот, думаю, я дала исчерпывающее описание того, что поможет вам по-настоящему оценить важность знаменитых разговоров в гостиной. Надеюсь, теперь вы посмотрите на них более благосклонно. Они помогают поддержать хорошую, легкую безобидную связь. «А когда все жалуются?» – возразите вы. Как правило, речь идет просто о сплетнях, то есть взаимном груминге для создания социальных связей. Не нужно это делать всерьез! В трансакционном анализе это называется игрой «Это ужасно!». Никого не обмануть. Жак Саломе придумал забавное определение счастья: «Счастье, наверное, означает отказ от несчастья». Далее в этой книге мы расскажем о выборе: быть свободными или служить кому-то, кто объясняет некоторые интересующие вас отношения.

Надеюсь, в первой главе я достаточно хорошо объяснила, почему многие из ваших попыток начать конструктивный разговор (с вашей точки зрения) так часто проваливаются. Скорее всего, ваш собеседник просто хочет поболтать…

Теперь достаточно научиться переживать светские разговоры, наслаждаясь их непринужденностью. Насладитесь беззаботностью момента. Чтобы участвовать в разговоре, не смущая сотрапезников, искренне признайтесь, что вы ничего не смыслите в данной теме, и тихо слушайте, вместо того чтобы заранее считать, что это неинтересно. Особенно избегайте задавать слишком технические вопросы, которые могут застать врасплох собеседника, и просто прыгайте с одной темы на другую. Как приятно перестать проводить вечера, боясь совершить оплошность!

Конечно, придется потренироваться. Надеж сказала мне: «С тех пор как вы объяснили мне механизм безобидных разговоров, я учусь говорить обо всем и ни о чем. Я бы сказала „говорить, чтобы ничего не сказать“, но вовремя сдержалась! Я явно еще не на том уровне и замечаю, что смущаю своего парикмахера. С другими клиентами она болтает весело, не останавливаясь. А в моем случае каждая ее попытка начать разговор заканчивается крахом. Хотя я пытаюсь помочь! Однако мои реплики смущают ее и сбивают с толку. Поэтому она занимается моей прической в тишине, и я вижу, что раздражаю ее. Мне нужно обратить внимание на ответы других клиентов, чтобы подобрать правильный тон».

Глава 2
Проблемы создаются для того, чтобы их решать?

Умный человек решает проблему. Мудрый человек ее избегает. Глупый человек ее создает. А если мир полон проблем, значит, на то есть причина.

Альберт Эйнштейн

Нужно ли решать проблемы? Когда я спрашиваю об этом сверхэффективного человека, его глаза расширяются от удивления. Абсурдный вопрос! Это очевидно, здесь нет нюансов: конечно же да! Каждая проблема – вызов, от которого нужно избавиться и который пробуждает творческую сторону личности. Ради решения проблемы такой человек иногда выходит за пределы разумного в плане затрат, рентабельности, эффективности и осуществимости. Можно сказать, что девиз сверхэффективного ума звучит так: «Решение любой ценой!». Кстати, перед написанием этой книги мой личный девиз был подобным. «Никаких проблем, только решения!» – часто говорила я. Но с тех пор как я занялась этой темой, мне пришлось пересмотреть рукопись. В нейротипичном мире данный вопрос актуален, а ответ намного менее четкий. Он даже больше склоняется к другому варианту. Нет, проблемы необязательно решать. Это вас удивляет? Даже шокирует? Однако в такой позиции есть логика. Это открытие позабавило меня, как забавляет и ваше смущенное выражение лица каждый раз, когда я объясняю причину.

Дзэн посреди проблем

Сначала я думала, что в своей мудрости нормально мыслящие выбирают скорее жить среди проблем, чем их решать. Это было бы разумно. Если отступить на шаг назад и подумать, проблемы будут всегда! Хотеть избавиться от всех проблем на Земле – значит хотеть вычерпать море. Вместо того чтобы волноваться, пытаясь решить все задачи сегодняшнего дня, и столкнуться с таким же количеством на завтра, возможно, лучше научиться спокойно жить посреди них. Нужно лишь собраться, переждать бурю, принять мысль, что ничто никогда не будет идеальным. Рассуждая так, остается только решать проблемы по минимуму, если они становятся действительно невыносимыми в тот момент, когда по-другому поступить нельзя. «Минимум» значит поставить резиновую заплатку на пробитую велокамеру и ждать, пока в ней не появится достаточно дырок, чтобы заменить ее. При этом невозможно ничего планировать заранее, но это позволяет выделить немного времени, денег и энергии основным задачам. Такой способ рассуждения, который я приписываю нормально мыслящим, частично оправдан и объективно подходит для 90 % случаев, с которыми мы сталкиваемся.

В данном контексте я могу понять, насколько напряженный сверхэффективный ум, пытающийся решить все проблемы, которые замечает, может утомить своих коллег и создать впечатление у начальника, что он «неблагонадежный».

Неудобства такого подхода проявляются в ситуациях, требующих предвосхищения и всестороннего учета ситуации. Если обслуживать железнодорожную сеть, мост или атомную электростанцию по принципу «резиновой заплатки», это приведет к катастрофе. К тому же в большинстве случаев работа аварийной комиссии состоит в том, чтобы показать, что драмы можно было избежать. Печально и трагично. Такие несчастные случаи вызывают ярость у сверхэффективных, которые их предвидели и могли предложить множество решений. Но даже у профилактики есть свои пределы. Существуют риски, с которыми ничего нельзя поделать. Например, в случае ядерной аварии невозможно быстро эвакуировать весь регион и заранее распределить таблетки с йодом на миллионы обитателей этого региона.

Согласно такой логике отказа решать проблемы существует множество других раскладов, которые я постепенно открывала для себя. У проблем есть социальная польза, о которой сверхэффективные не подозревают!

Проблемы дают тему для разговора

Начнем с того, что проблема позволяет вам завести разговор, то есть порождает слухи, которые, напомню, помогают наладить социальные контакты. Известный факт: у счастливых людей нет истории. Имеющиеся трудности дают тему для обсуждения. Одна страховая компания даже придумала слоган: «Если проблема застрахована, не о чем рассказывать».

Проблемы друг друга и наших близких являются неистощимым источником болтовни, если оставаться на поверхности. Также они придают вам значимости, спасая от зависти. Люди без проблем часто выставляются простаками или, что хуже, удачливыми наглецами. Нет ничего более раздражающего, чем счастливый человек с хорошим здоровьем. Если бы вы знали, сколько ядовитых высказываний я слышала из-за того, что постоянно улыбаюсь! Один аптекарь недавно даже пожурил меня за слишком хорошее здоровье. Я со смехом ответила: «Конечно! Я не самый лучший ваш клиент!», а он сухо добавил: «Ладно, увидимся через годик!» (подразумевалось: для обновления моей медицинской страховки). Если у вас какие-то трудности, это смягчает тон зависти и агрессивности других. Тем не менее я не стану пытаться заболеть, чтобы угодить аптекарю!

Все это очень заметно в рабочих коллективах. Работа без проблем воспринимается как безделье. Если у вас много проблем и вы не жалея сил бьетесь над их решением (внешне), то создаете имидж серьезного и трудолюбивого работника. Вот почему все сотрудники притворяются, что погружены в работу и занимаются множеством важных дел. И вот почему не стоит пытаться решить все проблемы! Разберетесь с одной проблемой, и вам придется создавать другие, чтобы сохранить статус. Тот факт, что вы их сами создаете, будет очевидным и контрпродуктивным: мы любим проблемы, но не любим тех, кто их создает. Поэтому, окружая себя проблемами, вы создаете защитный слой, словно нахохлившиеся птички.

И, наконец, проблемы позволяют подпитывать психологические игры, являющиеся источником множества негативных сигналов признания, и разжигать споры в парах. О чем вам препираться, если гараж прибран? Вот почему, показывая, что задачу можно легко решить, вы столкнетесь с психологической игрой в трансакционном анализе под названием «Да, но…», которая состоит в том, чтобы оттолкнуть с помощью множества возражений все предложенные вами решения. «Да, но…» Разве это не доказательство, что проблемы не создаются для того, чтобы их решить? Это объясняет, почему так часто попытки что-то изменить наталкиваются на лишающую сил непробиваемую стену, даже когда предлагаемый вариант изменения принесет пользу всем.

Мания устраивать собрания

Постоянные заседания на работе выводят сверхэффективных людей из себя. Они там скучают, считают их неплодотворными, бесполезными, бесконечными. Это не ложное впечатление. Если представить, что рабочие совещания служат только для решения задач, можно ужаснуться от количества впустую потраченных часов. Однако если мы поймем, что эти встречи имеют другую цель, они не будут казаться такими бесполезными. Ведь существуют проблемы, которые намного важнее решения проблемы: афишируемые и скрытые, эксплицитные и имплицитные, осознанные и неосознанные. За каждой очевидной проблемой находится множество менее осознаваемых. Для тех, кто хочет чуть отступить назад и рассмотреть все аспекты, эти совещания становятся захватывающими!

Прежде всего они позволяют собраться вместе и обменяться сигналами признания. Вы уже знакомы с данным механизмом. Принцип встречи, профессиональная она или личная, касается множества аспектов поиска сигналов признания. В первую очередь речь идет о «ритуальном» аспекте, безопасной основе, а также разговорах о хобби, предсказуемых и безобидных, и о «деятельности», при которой важен процесс, а не результат: нужно что-то говорить и делать вместе. Если все решено, нет больше надобности встречаться, а значит, и повода общаться. Встречи благотворительных, спортивных и культурных организаций еще более непринужденные. Конечно, если в них не участвует сверхэффективный! Серьезность, с которой сверхэффективный член вкладывается в организацию простой барахолки, часто вызывает смех. Осознайте разницу между вопросами, обсуждаемыми на добродушной встрече, и вашим эмоциональным вкладом. Перестаньте так серьезно относиться к этим собраниям: наслаждайтесь тем, что вы вместе, обращайте внимание на взаимодействие. Они станут интересными, если вы заметите скрытые проблемы. Итак, на следующем собрании понаблюдайте, с какой еле скрываемой радостью соседка из квартиры № 3 жалуется на клумбы с бегониями и сколько раз она возвращается к этой теме, просто чтобы продлить волшебный момент, в котором она существует!

Игры власти

В мире нормально мыслящих у каждого есть статус и место в группе, но ничто и никогда мы не получаем навсегда. Вот почему собрания позволяют определить статус и место каждого в организационной структуре и проверить, подчиняются ли члены группы правилам предприятия. В конце собрания все знают, чего придерживаться: у кого какой статус, кто сейчас любимчик шефа и кто не в фаворе, а значит, кого нужно избегать. Двор короля Людовика XIV довел этот процесс до абсолюта. Недовольная мина или вздох короля значили осуждение, улыбка или приятное слово, наоборот, свидетельствовали о возвращении в фавориты. Придворным оставалось лишь следить за каждым намеком. Двор кишел интригами, соперничеством, ревностью и ненавистью. Мало что изменилось на сегодняшний день. Во всех группах людей существуют очевидная иерархия и тайная иерархия, враждебность и зависть. Политический аспект всегда правит практическим. Поэтому проблемы, как правило, необъективны, если речь заходит о поиске решения (эффективного или нет). Решить проблему – значит внести изменение, которое может разрушить историю группы и все реорганизовать. Например, если проблему долгое время воспринимали как серьезную, избавление от нее отменяет это предположение. Это один из аспектов, на которые нужно обращать внимание во время терапии. Если человек меняется, это влияет на все функционирование пары, семьи и его окружения. Вот почему решенная проблема может поставить вас в трудное положение перед шефом, коллегами или близкими.

Эти вопросы власти, статуса и вашего места практически недоступны сверхэффективным людям, хотя они важны в мире нейротипичных. Иногда сверхэффективный ум осознает эти политические игры, но находит их ужасными. Например, Фрэнсис хорошо понимал функцию проблем на его предприятии. Он сказал: «Выбор моей фирмы основывается на финансовом интересе и краткосрочной перспективе. Мы не принимаем во внимание глобальность проблемы. Все притворяются, что перегружены делами, потому что здесь работа без проблем становится несуществующей. Мои коллеги тянут себя за волосы и участвуют в соревновании, хотя нам нужно работать вместе и делать что-то общее. Я отлично вижу, что их властные игры и их личный интерес превыше интереса коллектива».

Игры власти являются одним из основных камней преткновения между сверхэффективными и нормально мыслящими. У сверхэффективных людей нет никакого чувства иерархии, бо́льшая часть их пережили серьезную травму несправедливости. Поэтому они быстро надевают доспехи белого рыцаря и добровольно отправляются в поход бороться со злом и спасать невинных. Они чувствуют практически компульсивную потребность помогать и решать чужие проблемы, но также осуждать несправедливость, растраты и злоупотребления, показывать пальцем на сговор, кумовство и другие махинации. В целом им плохо приходится. История пестрит скандалами разного типа. Насколько я помню, ни одного человека, поднявшего тревогу, не поблагодарили, не наградили за оказанные сообществу услуги. Совсем наоборот! От Жанны Д’Арк до Эдварда Сноудена, учитывая также Дон Кихота или Джулиана Ассанжа, – все они дорого заплатили за свою самоуверенность. И наоборот, те, кого они обвиняли, в целом не пострадали и только улучшили свое положение. Самое большее, как в случае с маркизой Монтеспан, очерненной «делом о ядах»¹², их тихо убрали и перевели в другой статус. А больше всего расстраивает безразличие людей по отношению к этим откровениям. Хуже того: публику словно бы охватывает настоящая летаргия в тот момент, когда нужно возмутиться. Тот, кто протрубил тревогу, полагая, что его сообщение важно, надеялся пробудить толпу, а оказалось, что он кричит в пустоту, столкнувшись с тремя обезьянами: глухой, слепой и немой. В мире нормально мыслящих существует имплицитное священное и незыблемое правило: «Нельзя мешать сильным в их махинациях».

Все нормально мыслящие понимают это сообщение. Не понимая его, сверхэффективные создают себе неприятности. А нужно ли молчать? В определенных случаях да, игра не стоит свеч. В других – нет, происходящее неприемлемо. Но возможно, сверхэффективным нужно прежде всего научиться благоразумию, терпению и тщательному продумыванию, прежде чем вмешиваться.

Искусство не решать проблемы

И наконец, кажется, что сверхэффективные и нейротипичные люди используют радикально разные подходы к решению проблемы. В книге «Великая иллюзия техники» Жак Нейринк¹³ предлагает очень интересное описание двух противоположных подходов к решению проблемы. Разница между ними, как мне кажется, объясняет пропасть непонимания между сверхэффективными и нормально мыслящими.

Жак Нейринк заявляет, что, столкнувшись с великими проблемами жизни, люди могут выбрать один из двух вариантов.

✓ Религия. В таком состоянии человек молится, участвует в процессиях, совершает жертвоприношения. Он питает надежду поразить божество. Так он чувствует, что сделал все, что в его силах и «что было необходимо». Эта позиция позволяет психологически смириться со своей судьбой, то есть расслабиться. Бедствие перестает казаться абсурдным: такова воля или ответ бога. Можно пережить это без ярости или отчаяния.

✓ Магия. Если человек обращается к магии, он больше не может умолять божество и полагаться на его милосердие, но теперь он манипулирует им и берет судьбу в свои руки. Магический ритуал является не жертвой богам, а предписанием, которое аннулирует судьбу.

Для Жака Нейринка техническая иллюзия – современная форма магии. Она помещает человека в иллюзию всемогущества. Вот почему ее так ценят. В случае любой проблемы – политической, социальной, экономической, аффективной, культурной или духовной – техническая иллюзия предлагает или, скорее, навязывает материальное решение. Так речь идет о решении или избавлении от проблемы? Техническая иллюзия является настоящим проклятием. Жак Нейринк утверждает: «Невозможно противопоставить ей реальность, разум или науку, поскольку она притворяется реалистичной, рациональной и научной». Он уточняет, что проблема состоит в догматической системе и поэтому не выдерживает никакой критики и никаких возражений, которые сразу отбрасываются как иррациональные. Здесь скрывается парадокс: наука создана для того, чтобы в ней сомневались. Техническая иллюзия отвергает это. Какое-то время «эксперты» считали ультракрепидарианистами¹⁴ всех, кто осмеливался интересоваться их темой, и конспирологами тех, кто сомневался в официальной версии. Как распознать ситуацию, управляемую технической иллюзией? В действительности это очень просто.

Техническая иллюзия создает четыре разрушительных эффекта.

✓ Искаженный эффект. Он создает эффект обратный тому, что мы ждали. Мы болеем еще сильнее, процедура еще сложнее, мы теряем время там, где должны были его выиграть.

✓ Централизованный эффект. Он дает несоразмерную власть группе отдельных людей, например магии колдуна или оккультному влиянию лобби.

✓ Аморальный эффект. Под предлогом эффективности мы не обращаем внимания на этику.

✓ Принудительный эффект. Он заставляет подчиниться иллюзии. Можем ли мы лишить вооружения свою страну, отказаться от химиотерапии или инвазивного, но «превентивного» исследования?

Эти события регулярно показывают масштаб власти технической иллюзии во всем мире. Повсюду люди предпочитают обратиться к магии, чем принять превратности судьбы, потому что, покинув иллюзию всемогущества, человек сталкивается со своей уязвимостью.

Когда я рассказываю об этом сверхэффективным людям, их искренне шокирует мысль, что проблемы могут иметь преимущества и служить налаживанию контакта во время светских бесед. Но подумав, они понимают, что сделали проблемы чуть ли не целью своей жизни. Они хотели бы посвятить свои способности решению проблем группы, чтобы доказать ценность и наконец получить признание.

Увы, происходит обратное. Важно, чтобы вы поняли, насколько утомителен ваш идеализм, требующий, чтобы мир был идеальным и лишенным проблем. Настойчивое желание выследить, раскрыть и показать пальцем на все проблемы, которые могут появиться, очень плохо воспринимается нормально мыслящими. Они уже приняли раз и навсегда, что мир неидеален и проблемы будут существовать всегда. Так что они имеют право требовать, чтобы их оставили в покое по этому поводу. В некоторых случаях предложенные сверхэффективным умом решения настолько затратны по времени, энергии и финансам, что становятся нереалистичными и смехотворными. Нулевого риска не существует. Иногда, как это ни шокирует, не такое уж плохое решение – подождать, когда мост обрушится, чтобы восстановить его. В других случаях эти скрытые политические и финансовые вопросы принесут пользу коллективу. Такова жизнь людей. Эйнштейн был прав: если мир полон проблем, значит, у проблем есть незаменимая социальная функция.

В конце концов, верить, что проблемы можно решить, значит забыть о физическом законе возрастания энтропии, согласно которому железо ржавеет, дерево гниет и мой кофе неизбежно остывает. Ничто не создается, ничто не теряется, все трансформируется. Проблемы кажутся созданными не для того, чтобы их решать, а чтобы раствориться в более важных делах. И так происходит уже миллионы лет.