Kitobni o'qish: «Французский орден особиста»

Name: Французский орден особиста
ISBN: 978-5-386-15032-7

Shrift:

Геополитические спирали
Размышления авторов о связи прошлого и настоящего

Я всегда думал, что демократия – это власть народа,
но вот товарищ Рузвельт мне доходчиво объяснил,
что демократия – это власть американского народа.
И. В. Сталин

Эрозия так называемой системы, основанной на правилах,
отражает тот факт, что далеко не всегда и не все страны,
не говоря уже о Китае и России, согласны или хотят играть
по правилам Запада. Печальную историю западного колониализма помнят во многих частях мира. В условиях, когда престиж Америки
продолжает падать вместе с ее влиянием, миру необходима
какая-то более новая система международных отношений,
помимо «основанной на правилах».
Харлан Ульман, американский политолог, август 2022 г.

События любого романа на документальной основе имеют исторические предпосылки и продолжение, уходящее в будущее, за пределы художественного повествования.

Любой период времени имеет циклические закономерности и совпадения в «спиральной истории» развития цивилизации в целом, развития каждого континента и каждой геополитически значимой державы, идет ли речь о прошлом, настоящем или будущем.

Умение определить и выделить ключевые события в каждом из периодов развития помогает более глубоко и полно понять скрытые закономерности политических процессов и ту атмосферу, в которой происходят конкретные события, меняющие жизнь людей. Нашему поколению довелось пережить несколько критических моментов, и настоящее время представляет собой очередной виток в перераспределении сил на мировой арене. Либо на некоторое время удастся установить очередное военно-политическое равновесие, либо человечество будет ввергнуто в пучину очередной, еще более кровавой и разрушительной мировой войны.

В критически переломных для всей мировой цивилизации геополитических условиях, свидетелями которых мы стали, авторы посчитали целесообразным предварить текст документального романа вступлением, которое, по нашему глубокому убеждению, даст читателям возможность через призму спирального развития исторических процессов более полно погрузиться в тему повествования.

…Последняя кровавая страница в истории Первой мировой войны была перевернута 28 июня 1919 года. В тот день в Париже, в Версальском дворце, был заключен мирный договор между странами-победительницами: Великобританией, Францией, США, Италией и Японией – и побежденной стороной, Германией, хотя опытные и дальновидные политики той эпохи сразу определили, что это «всего лишь перемирие на ближайшие 15–20 лет».

России, ставшей к тому времени для Запада «большевистской», места за версальским столом переговоров не нашлось, хотя ранее она входила в Антанту – военно-политический союз, сложившийся в 1891–1907 годах, еще до Первой мировой, в качестве противовеса Тройственному союзу Германии, Австро-Венгрии и Италии. Великобритания, Франция и Россия были едины в своих действиях, когда началась война, а вот Тройственный союз распался, потому что Италия сначала сохраняла нейтралитет, но в 1915 году вступила в войну на стороне Антанты. Россия же после 1917 года превратилась в международного изгоя и стала настоящим кошмаром для победителей. Впрочем, как и для проигравших.

Мира как такового не было. Победителей ожидала предсказуемая ответная реакция на агрессивные попытки активного вмешательства в Гражданскую войну (интервенция), которые подогревались неиссякаемыми инициативами уничтожения любой власти на территории России; саму Россию предполагалось разделить на отдельные, управляемые Западом конгломераты. Для борьбы с подобной «демократической» тактикой «мировой буржуазии и мирового капитала» В. И. Ленин создал в 1919 году уникальную международную структуру – Коминтерн, имевший множество нелегальных отделений в большинстве значимых для того времени стран. Политическую декларацию большевиков, которую доходчиво выразил Александр Блок в своей поэме «Двенадцать»: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!», в Лондоне, Париже, Берлине, Вашингтоне, Токио, Риме, Стокгольме, Брюсселе и множестве других столиц почувствовали очень быстро и вполне конкретно. После развертывания активной международной деятельности Коминтерна более двух с половиной миллионов (!) интервентов, находящихся в то время на территории «большевистской России», постарались как можно скорее вернуться домой. О победе в войне против власти большевиков думать уже не приходилось – вооруженные силы понадобились самим западным правительствам для «тушения пожара возникших революций». Влиятельные политические круги западных стран со всей серьезностью отнеслись к значительному укреплению позиции Советской России на международной арене и потому с новой силой озаботились поиском новой военно-политической силы для воздействия на «этих непокорных русских». И эта сила была найдена в лице поверженной в Первой мировой войне Германии.

«Повивальные бабки» нацизма в Германии

В феврале 1925 года министр иностранных дел Великобритании сэр Джозеф Остин Чемберлен в секретной записке, направленной главам делегаций намечавшейся Локарнской конференции (она состоялась 5—16 октября 1925 года и была призвана обсудить спорные вопросы относительно границ, территорий, вооружения и торговли после окончания Первой мировой войны), писал: «Советская Россия нависала, как грозовая туча, над восточным горизонтом Европы – угрожающая, не поддающаяся учету, но прежде всего обособленная». Многие европейские лидеры были обеспокоены заключением 16 апреля 1922 года Рапалльского договора между двумя государствами-«изгоями» – Россией и правительством Веймарской республики, и таким образом Локарнская конференция во многом была призвана «перетянуть» Германию на сторону «сплоченного Запада». Исходя из этого, Остин Чемберлен с традиционной английской витиеватой иносказательностью предлагал всем русофобски настроенным странам-партнерам по предстоящим переговорам, а именно: Франции, Италии, Бельгии, Польше и Чехословакии, «…определить политику безопасности вопреки России, пожалуй, именно из-за России» ¹.

Что касается Германии, то она, в отличие от большевистской России, пластично поддавалась геополитическому учету, контролю и нужной трансформации. С ней все было по принципу «чего не бывает между своими». Победители решили примерно наказать Германию за раздутые амбиции и чрезмерные захватнические аппетиты, проявленные в начале ХХ века. Заморские территории Германии были быстро поделены победителями и отошли к Великобритании, Франции и Нидерландам. Германия была вынуждена передать Франции Эльзас и Лотарингию, Бельгии – округа Эйпен-Мальмеди, Дании, после предсказуемого плебисцита, отошла часть региона Шлезвиг, а Польше досталась значительная часть земель при так называемом Данцигском коридоре, ранее соединявшем Восточную Пруссию с остальной частью Германии.

Однако самым болезненным в Версальском договоре в восприятии немцев было то, что им собственными руками надлежало ликвидировать предмет национальной гордости – армию и военный флот. Германии категорически запрещалось иметь военную авиацию и подводные лодки. Общая численность сухопутной армии сокращалась до эфемерных 100 тысяч солдат, а функции этой «разрешенной армии» почти полностью сводились к полицейским обязанностям для поддержания внутреннего порядка на подконтрольной внешним силам германской территории. Кадровый состав старой германской армии, ее офицерский корпус, почти полностью был распущен.

Не лучше было и общее экономическое положение германского государства. По оценке Черчилля, «экономические статьи договора были злобны и глупы до такой степени, что становились бессмысленны. Германия была принуждена к выплате баснословных репараций» ².

При этом страны-победительницы, продолжая публично заявлять со всех политических трибун, что заставят Германию заплатить «все до последнего пфеннига», за кулисами открытой политики делали совершенно обратное. По признанию все того же Уинстона Черчилля, «…Германии было предоставлено, главным образом Соединенными Штатами и Великобританией, более полутора миллиардов фунтов стерлингов, что дало ей возможность быстро ликвидировать разрушения, причиненные войной» ³.

Наряду с оказанием финансовой помощи многие крупные американские компании приняли участие в модернизации ведущих промышленных гигантов Германии: концернов Круппа, Тиссена, наследников Адама Опеля, нефтяного концерна «Дойче-американиш петролиум», угольного концерна «Гуго Стиннес» и многих других германских корпораций. Примечательно, что американцы тесно сотрудничали с немецким военно-химическим концерном «ИГ Фарбениндустри», выпускавшим во время Второй мировой войны отравляющий газ «Циклон Б» для концентрационных лагерей.

Именно США и Британия сыграли ключевую роль в возрождении экономической, а затем и военной мощи Германии. В 1924 году они инициировали разработку специального плана о новом порядке репарационных выплат странам-победительницам в Первой мировой войне. Этот план получил название «План Дауэса» – по имени председателя международного комитета экспертов, созданного при Комиссии по репарациям, а в прошлом генерала армии США Чарльза Дауэса. План этот одним махом решал несколько важных проблем, в том числе проблему оттеснения Франции от политического влияния на послевоенную Германию, основными действующими лицами в этом пространстве предполагались только Британия и США.

План Дауэса был утвержден 16 августа 1924 года на международной конференции в Лондоне и вступил в силу буквально через две недели – 1 сентября того же года. А уже в феврале 1925 года «послушной Германии» открыли дверь на международную политическую кухню. На конференции в Локарно Германия участвовала уже не только в качестве «провинившейся страны». Победители, еще раз строго спросив с Германии за «политические шалости» 1914–1919 годов, обернувшиеся для народов Европы гибелью почти 22 миллионов человек, показали ей путь, на котором предстояло искать решение больных политических, экономических и социальных проблем: Drang nach Оsten, «натиск на Восток».

Только за пять лет Германия получила кредитов, в основном от США, на сумму 21 миллиард марок, что позволяло ей благодаря политике германского бундесканцлера и министра иностранных дел Густава Штреземана производить выплаты по военным репарациям и одновременно развивать свою собственную национальную экономику. По признанию германского банкира Ялмара Шахта, «Германия получила столько же иностранных займов, сколько их получила Америка за сорок лет, предшествовавших Первой мировой войне» ⁴.

Как результат проводимой политики, в 1929 году Германия вышла на третье место в мире по экспорту продукции с результатом 9,2 %. Впереди Германии по этому показателю были только США – 15,6 % мирового экспорта и Великобритания – 10,7 %.

По итогам Локарнской конференции ее участники подписали пакт, полностью «развязавший руки» Германии на восточном направлении. Первая статья этого пакта устанавливала «сохранение территориального „статус-кво“, вытекающего из границ между Германией и Францией, между Германией и Бельгией и неприкосновенность указанных границ…». Вторая статья обязывала эти страны «не предпринимать друг против друга какого бы то ни было нападения или вторжения» ⁵.

Что касается нерушимости границ Германии на востоке, то руководители Польши и Чехословакии – А. Скшиньский и Э. Бенеш – под давлением Лондона и Парижа подписали с Германией лишь арбитражные договоры. Их смысл состоял в том, что гарантии польско-германских, чехословацко-германских границ, а также решение всех спорных вопросов отдавались в ведение специально созданных согласительных комиссий. В их состав входили дипломаты и эксперты обеих заинтересованных сторон, а также назначенные ими «представители третьей важной стороны». Иначе говоря, кураторы Германии с Запада планомерно выстраивали «политическое расширение» Германии на восток под своим «согласительным», а вернее, соглашательским присмотром.

Министру иностранных дел Германии, Штреземану не понадобилось особо напрягаться, чтобы понять, на какой путь толкают военный каток будущего рейха – Третьего – партнеры по международным переговорам. Он в полной мере воспользовался ситуацией, чтобы ослабить путы кабального Версальского договора. Обращаясь к участникам конференции, Штреземан заметил: «Если против Советской России начнется война, то Германия не может считать себя безучастной и должна будет, несмотря на трудности, выполнить свои обязательства» ⁶. Напомним читателям, что описываемые события происходили за восемь лет до прихода нацистов к власти в Германии – в 1925 году!

Заявление Густава Штреземана нашло поддержку у остальных участников конференции, и он поспешил развить свой политический успех. Поставив перед западными странами вопрос о «должном вооружении Германии», он мгновенно нашел политического союзника в лице британского премьера Чемберлена, который утверждал: «Германия станет союзником всех остальных государств – членов Лиги. Ее сила станет их силой. Ее слабость станет их слабостью. Все остальные государства будут вынуждены оказывать помощь Германии, и те, кто разоружил Германию, должны опять вооружить ее» ⁷. «Тихий» политический процесс по очередному стравливанию представителей Запада с Россией получил свои конкретные, зримые очертания. А Штреземан, стоит сказать, в 1926 году получил Нобелевскую премию мира за гарантию послевоенных границ в Западной Европе, и гарантия эта вытекала из заключения Локарнских соглашений.

«Зубы коричневого дракона»

Заручившись поддержкой Лондона и Парижа, за которыми маячила нескрываемая тень деятельного Вашингтона, воротилы германского бизнеса и армейская верхушка, жаждавшие вернуть утраченные политические, социальные, финансовые позиции и снова брутально побряцать оружием, занялись поиском внутренней политической силы. Силы, которая смогла бы собрать в один крепкий кулак все германское общество, пережившее чудовищную национальную катастрофу и находившееся в глубочайшей социальной, экономической и политической депрессии.

Компартия Германии с ее лидером Эрнстом Тельманом, как и другие коммунистические и социалистические силы Германии, имевшие тесные связи с советской Россией, по определению не могли быть союзниками боссов «Стального треста» – Ф. Тиссена, «Рейнско-Вестфальского угольного синдиката» – Э. Кирдорфа, банкира Я. Шахта и других тяжеловесов германской экономики в осуществлении стратегических военно-реваншистских планов. Социал-демократы с их «слабыми» либеральными взглядами и надеждами на постепенную эволюционную доктрину социального развития также не годились на роль спасителей нации. Тогда «тиссены», «шахты», «круппы» и «кирдорфы» обратили внимание на напористую молодую публику – германских нацистов и их вдохновенно-одиозного вождя Адольфа Гитлера. Умело спекулируя на национальной германской гордости, «эти выскочки», как иногда о них отзывались, разжигали «огни воинственной Пруссии» и быстро набирали политический вес в обществе.

В 1925 году, когда нацисты вышли из прокуренных мюнхенских пивных, в составе их партии было всего 17 тысяч человек, а уже через два года, в 1927 году, партия насчитывала свыше 40 тысяч членов. Причина стремительного роста популярности Национал-социалистической немецкой рабочей партии (НСДАП) состояла в том, что Гитлер умело апеллировал в своей пропагандистской работе к униженному национальному достоинству немцев. Он цинично заявлял: «…перед Бисмарком благоговели! Почему? Широкие массы любят мужественность, потому что сами женственны; они хотят, чтобы их вели, и не желают иметь такого ведущего, который бы говорил им: это можно сделать одним путем, можно другим, а возможно, и еще как-нибудь. Массы хотят человека, который, топнув сапогом, говорит: вот правильный путь» ⁸.

Гитлер хорошо знал, чего хотел от него, как от политика, крупный германский бизнес и о чем мечтали ведущие германские военные. На встречах с ними он твердил о необходимости восстановления Германией статуса великой европейской и мировой державы. И заинтересованные слушатели быстро вняли словам будущего фюрера германской нации.

В апреле 1927 года Гитлер был приглашен на встречу с 400 крупнейшими предпринимателями Рурской области, проходила она на вилле «стального короля» Альфреда Круппа. На встрече нацисты и бизнесмены быстро нашли общий язык. Гитлер гарантировал бизнесу полную неприкосновенность собственности и взрывной рост прибылей; военным фюрер обещал возрождение былой мощи германской армии и обязательное уважительное почитание в обществе; и тех и других заверил в том, что раз и навсегда установит в стране настоящий германский порядок, а заодно покончит с растущей и все более крепнущей «коммунистической угрозой». Бизнесмены его услышали и с охотой открыли свои кошельки. Тиссен одним из первых внес в фонд нацистов три миллиона марок. Его примеру последовали многие промышленники и финансисты. С того времени нацистская партия стала расти как на дрожжах. В 1928 году ее численность уже составляла 100 тысяч человек, в 1929 году партия выросла до 178 тысяч, в 1930 году было выдано уже 380 тысяч партийных билетов, а к концу 1931 года Гитлер мог похвастать тем, что его партия охватывает более 800 тысяч граждан Германии. Таким образом, НСДАП при прямом участии международного капитала, в основном США и Британии, за пять лет выросла в 47 раз (!). Такого история развития партийных движений еще не знала.

Четвертого января 1932 года с Гитлером и будущим рейхсканцлером Францем фон Папеном встретился управляющий Банком Англии Монтегю Норман. На встрече также присутствовали печально известные своими геополитическими аферами братья Даллес. Один из них, Джон, позже займет пост госсекретаря в правительстве Эйзенхауэра и фактически будет определять всю международную политику США, а второй, Аллен, во время Второй мировой войны возглавит Управление стратегических служб в Берне (Швейцария), но в историю войдет как самый успешный директор ЦРУ (занимал этот пост с 1953 по 1961 год). Вернемся, однако, в январь 1932-го. В тот значимый для НСДАП день был составлен документ о международной финансовой помощи нацистам.

До вхождения в высшую власть нацистам оставалось сделать всего один шаг. И они его уверенно сделали. Впоследствии такой путь в политике стал их фирменным стилем – провокация, провокация и еще раз провокация. Двадцать седьмого февраля 1933 года в Берлине, в пленарном зале Рейхстага, «внезапно» вспыхнул пожар. Гитлер мгновенно обвинил в поджоге германских коммунистов. Уже на следующий день рейхспрезидент Пауль Гинденбург, послушный давлению большого бизнеса, издал чрезвычайный декрет «О защите народа и государства». Этот декрет полностью развязал руки нацистам. После выборов в рейхстаг 5 марта 1933 года нацисты получили всего 288 из 647 мест, но, опираясь на подписанный Гинденбургом декрет, запросто аннулировали 81 мандат, полученный германскими коммунистами. А менее чем через три недели – 24 марта 1933 года – большинством голосов (441 «за» при 91 «против») депутаты рейхстага в рамках «большой коалиции» предоставили Гитлеру чрезвычайные полномочия германского бундесканцлера сроком на четыре года.

Лидер нацистов не замедлил воспользоваться этими полномочиями в полной мере. Компартия и все коммунистические союзы Германии подверглись разгрому, по стране прокатилась волна повальных арестов оппозиционеров, а на головы германских обывателей обрушились потоки заранее заготовленной нацистской пропаганды, густо замешанной на жесточайшем, махровом национализме. Эта политическая тактика вместе с идеологической накачкой сделали свое дело. За короткое время нацисты совершили невозможное: они просто вывернули наизнанку «старую Германию», перенастроив на свой лад по-житейски степенных, исторически-рассудительных гертруд и гансов. Рожденные безумием идеи жестокого, пещерного национализма, подобно тифозным вшам, почти поголовно заразили нацию «рациональных германцев». Страна под грохот барабанов штурмовых отрядов нацистов неотвратимо становилась на рельсы войны.

Конечно, далеко не все жители Германии усиленно маршировали и «зиговали» под музыку бравурных военных оркестров. Помимо германских коммунистов и социалистов, ушедших в подполье и продолживших опасное противостояние гитлеровскому режиму, были и «простые германские обыватели» с хорошим образованием, социальной позицией и политическим предвидением. Одной из таких личностей, известных в Германии и Великобритании, но практически неизвестной в нашей стране, стала педагог, директор успешной частной школы городка Херрлинген в швабском регионе Германии, магистр Анна Эссингер. Эта женщина, родившаяся в смешанной немецко-еврейской семье, получившая прекрасное образование у себя на родине еще во времена Германской империи, а затем степень бакалавра и магистра наук в США, быстро осознала критическую опасность прихода нацистов к власти. Вникнув в труд Адольфа Гитлера «Моя борьба», изучив множество политических работ и выступлений фюрера, она начала подготовку к рискованнейшей операции по эвакуации из страны своей школы в полном составе. Более чем полугодовая работа позволила ей не только заручиться поддержкой каждой семьи, чьи дети обучались у нее, но и найти в Англии подходящее здание и людей, которые были готовы профинансировать такое опасное и далеко не дешевое предприятие. Составив десятки «литерных» маршрутов для своих учеников, большинство из которых были евреями, Анна Эссингер смогла в итоге переправить их в деревушку Оттерден в Кенте. Школа разместилась в старинном доме и от него получила новое название – «Банс Корт» (Bunce Court School). С началом Второй мировой она стала местом спасения для многих детей из Австрии, Польши, Венгрии, Чехословакии… Самым поразительным в подготовке и проведении этой операции было то, что ни один человек из тех, кто знал о ней, не проговорился, сохранил тайну. Иначе конец был бы предсказуем. После войны вернувшиеся домой дети узнали, что их родители – почти у всех – погибли в застенках гестапо или гитлеровских лагерях смерти. Эта история в первую очередь говорит о том, что не все в Германии оказались безголовыми существами, откликнувшимися на зов своего бесноватого фюрера. Кто-то подумал о будущем на несколько шагов вперед и оказался не только прозорливее, но и сильнее.

Но в 1933-м, когда Анна Эссингер задумала побег (а точнее, план спасения), Гитлер и его главный идеологический рупор – рейхсминистр пропаганды Йозеф Геббельс, уже не опасаясь политических окриков со стороны тех политических кругов, которые привели НСДАП к власти, во всеуслышание заявляли о несправедливости существующего миропорядка и требовали от США, Великобритании, Франции выпустить Германию из подполья экономической и политической изоляции. Обновленная нацистская Германия требовала «жизненного пространства».

Призывы не остались без ответа. В 1933 году руководитель Рейхсбанка Ялмар Шахт по приглашению руководства США посетил эту заокеанскую державу. Результатом личных встреч с президентом Рузвельтом и представителями крупного американского и транснационального бизнеса стало предоставление правительству Гитлера новых гигантских финансовых займов общим объемом в один миллиард долларов. Одновременно американские бизнесмены активно включились в развитие экономики Германии. Вскоре американские финансовые круги стали полностью контролировать три крупнейших банка Германии: «Дойче банк», «Дрезндер банк» и «Донат банк». Через них Гитлеру выдавались огромные льготные кредиты, которые, по сути, финансировали гитлеровскую программу милитаризации страны.

В 1930-е годы американские компании передали Гитлеру сотни ценнейших патентов и передовых технологий. Больше всех на этом поприще преуспели такие корпорации, как ITT и «Дженерал электрик». Ради огромных сверхприбылей капиталисты готовы были пойти на любое преступление, и им были абсолютно безразличны интересы даже своей собственной страны.

К началу 1940 года на территории Рейха действовало около шестидесяти филиалов таких крупнейших компаний, как «Дженерал электрик», «Стандарт ойл», «Форд» и других. Помощь фашистской Германии, например, только от «Стандарт ойл» была просто колоссальной. Корпорация, принадлежащая Рокфеллеру, поставляла Рейху необходимый для изготовления авиационного бензина тетраэтил, искусственный каучук, нефть. Только один из принадлежащих компании заводов в Гамбурге до конца Второй мировой войны производил в день не менее 15 тысяч тонн авиабензина. Поставки сырья шли через Испанию, Португалию и другие нейтральные страны. На Канарских островах «Стандарт ойл» заправляла германские подводные лодки, которые тут же, в Атлантике, топили американские суда.

В 1940 году предприятия Генри Форда в Европе поставили Гитлеру 65 тысяч грузовиков. Портрет Форда висел в мюнхенском кабинете фюрера, он получил высший для иностранных граждан германский орден – Орден Заслуг германского орла; и при этом бизнесмен, чьим девизом было «Автомобили для всех», отказал Британии в производстве двигателей для самолетов и автомобилей. В гитлеровском Рейхе 80 % средних и 70 % тяжелых грузовиков производили на заводах, принадлежащих американским компаниям. Все «опели», как легковые, так и грузовые, с 1929 года выпускал концерн «Дженерал моторс». Убери с фронта все эти машины, и немецкая армия просто бы встала. Концерн «Опель» во время войны выпустил более 50 % всех двигателей для таких бомбардировщиков, как «Юнкерс-88».

Капиталовложения (в миллионах германских марок) в предвоенную экономику Германии, согласно данным авторов «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.», по годам выглядят впечатляюще ⁹:

Финансовые вливания позволили гитлеровской Германии в кратчайшие сроки провести значительную модернизацию всей промышленности, обеспечить бурный рост ее основных отраслей. Так, производство продукции машиностроения с 1933 по 1938 год увеличилось в четыре раза. Существенно возрос выпуск важнейших военно-стратегических материалов, например выплавка алюминия составляла в 1932 году около 19 тысяч тонн, а к 1939 году увеличилась десятикратно, достигнув 194 тысяч тонн и превысив производство этого металла во всех странах Европы, вместе взятых.

«…С помощью американских монополий германские промышленники довели к 1938 году выработку важного компонента для военной техники – синтетического горючего – до 1600 тыс. тонн. К началу Второй мировой войны Германия имела самый большой в мире парк металлообрабатывающих станков – 1,6 млн единиц… В 1939 году военное производство в Германии в 12,5 раз превышало уровень 1933 года – первого года фашистской диктатуры» ¹⁰.

В 1935 году со страны, набирающей силу, было снято еще одно «финансовое ярмо»: Германия полностью прекратила выплату по всем репарациям, установленным Версальским договором.

Выпуская Германию из экономического и политического подполья, Вашингтон, Лондон и Париж преследовали далекоидущие геополитические цели. В кулуарах Берлина недвусмысленно намекали, что вектор «расширения жизненного пространства» будет направлен на восток, в сторону большевистской России, и это было именно тем, чего хотел Запад. Уинстон Черчилль позже напишет о своих беседах с германским послом в Британии Иоахимом фон Риббентропом: «…он сказал мне, что ему предлагали пост министра иностранных дел Германии, но что он просил Гитлера отпустить его в Лондон, чтобы добиться англо-германского союза… Немцы, быть может, и попросят вернуть им немецкие колонии, но это, конечно, не кардинальный вопрос. Важнее было, чтобы Англия предоставила Германии свободу рук на востоке Европы. Германии нужен лебенсраум, или жизненное пространство, для ее все возрастающего населения. Поэтому она вынуждена поглотить Польшу и Данцигский коридор. Что касается Белоруссии и Украины, то эти территории абсолютно необходимы для обеспечения будущего существования германского Рейха, насчитывающего 70 миллионов душ» ¹¹.

В Лондоне – давнем геополитическом ненавистнике России, организовывавшем специальные военно-политические операции по развалу российского государства еще во времена оны, – сигналы фашисткой верхушки охотно приняли и поспешили снять последний заслон на пути тотальной милитаризации Германии. Восемнадцатого июня 1935 года было заключено новое англо-германское соглашение, которое торпедировало еще одно положение Версальского договора. Германия получала полное право иметь свой флот, составляющий 35 %, а по подводным лодкам – даже 45 % от численности английского флота. Позже, на Нюрнбергском процессе, Риббентроп, к неудовольствию англичан, откровенно показал: «Гитлер и я были весьма довольны этим договором. Гитлер был счастлив как никогда».

Спустя пять лет, в 1940 году, это «счастье Гитлера» обернулось для Великобритании потерями сотен военных и торговых судов, затонувших после атак германских подводных лодок, кошмарными бомбардировками Лондона… Жертвы среди гражданского населения были огромные, но в 1935 году хитроумно-коварные британские политики, вскармливая фашизм, надеялись, что уж на этот-то раз, и, как всегда, чужими руками, им точно удастся навсегда покончить с Россией.

Американские компании «Интернэшнл телефоун энд телеграф» (ITT) и «Дженерал электрик» осуществляли поставки в Рейх радио- и электротехнической аппаратуры, телефонных аппаратов и другой аналогичной техники. Это позволило обеспечить германские военные структуры, в том числе секретные, высококлассной связью и давало преимущество перед Красной армией, особенно в период 1941 и 1942 годов. Компания ITT производила также многие важнейшие комплектующие к ракетам «Фау».

В самих США финансово-политические круги только делали вид, что преследуют корпорации, которые помогают Гитлеру. В Америке с 1917 года действовал Закон о торговле с врагом (Trading with the enemy act), который предусматривал «суровую кару» за помощь фашистам, аналогичный закон был принят в 1939 году в Великобритании, однако на деле бизнес и сверхприбыли были превыше всего! А кое-кто и компенсации получил от правительства США за заводы, разбомбленные американской авиацией в конце войны. Как тут не вспомнить, что, к примеру, Кёльн почти полностью лежал в руинах после англо-американских ковровых бомбардировок, а вот завод Генри Форда почему-то практически не пострадал, за исключением небольшого ущерба вторичным заводским постройкам.

Как образно выразился президент Имперского банка и основной финансист Рейха Ялмар Шахт в беседе с американским юристом, затронувшим тему финансового поощрения фашизма в Германии: «Если вы хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогли перевооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе!»

* * *

К 1937 году нацисты полностью контролировали ситуацию в Германии. Ранние соратники-конкуренты, такие как Эрнст Рём, были уже мертвы. Ночь «длинных ножей», как в далеком Средневековье, провела кровавую границу между ранее преданными Гитлеру штурмовиками и теми, кто пришел им на смену.

Армейская верхушка, истосковавшаяся по победным военным баталиям, рвалась в бой. К концу 1937 года количество дивизий вермахта возросло в четыре раза и достигло тридцати девяти, число авиационных эскадрилий с трех увеличилось до шестидесяти шести, количество танковых полков возросло с нуля до десяти, а артиллерийских полков – с семи до сорока трех. Крупный капитал, получавший гигантские военные заказы, а следовательно, гигантские сверхприбыли, активно поддерживал нацистскую партию во всех ее промышленных начинаниях. Голос германских коммунистов, голос любой политической или социальной оппозиции почти не были слышны в обществе, которое хотело слушать и слышать только своего фюрера. Все неугодные были уничтожены или надежно упрятаны в концентрационные лагеря. Лишь малая часть оппозиции перешла на нелегальное положение или смогла покинуть территорию Рейха, чтобы продолжать борьбу за его пределами. Большая часть народа была загипнотизирована речами Гитлера об исключительности нации «истинных ариев». Добавить сюда эйфорию от экономических успехов режима… Безработица ушла в прошлое, на полках магазинов появился солидный выбор товаров, социальные программы Рейха были очень привлекательны. Везде велись радостные разговоры, что Германия наконец-то выбирается из финансовой нищеты и политического унижения Версальского договора. Гражданам Рейха совершенно не требовалось думать о будущем – за «всю социальную массу германского народа» думал и принимал «судьбоносные решения» лично фюрер. А сам он мыслил планетарными политическими масштабами. «Версальская роба» трещала по всем швам, а германская нация все сильнее и сильнее рвалась расширить свое «жизненное пространство».

План «Отто» – последняя страница Версальского договора

Первым пробным шаром в реализации замыслов тотальной германизации пока что пограничных территорий предстояло стать главному осколку империи Габсбургов – Австрии. Надежду Гитлера на то, что план «Отто» – план мирной аннексии Австрии – не встретит серьезных возражений со стороны Лондона, Парижа и Вашингтона, укрепляли тайные встречи с дипломатами и политиками этих стран.

Одна из таких встреч, имевшая ключевое значение в судьбе Австрии, состоялась в ноябре 1937 года между послом США в Париже Уильямом Буллитом и одним из высших главарей нацистского Рейха – Германом Герингом. На встрече присутствовал главный «кошелек» нацистов – президент Рейхсбанка Ялмар Шахт. Во время беседы Геринг, зондируя через Буллита мнение американской стороны на предмет аннексии Германией Австрии и Судетской области Чехословакии, заявил: «Германия твердо решила присоединить к себе Австрию и не потерпит другого решения австрийского вопроса» ¹².

Буллит ничего не возразил на столь откровенную политическую декларацию, и в Берлине правильно оценили этот «молчаливый» сигнал. В том же ноябре личный адъютант Гитлера, капитан Фриц Видеман, отправился за океан, чтобы обговорить детали предстоящей военно-политической сделки с политическим руководством США. Домой Видеман уезжал окрыленный: Америка не будет связывать Германию в ее действиях.

Такой же позиции придерживалось руководство Великобритании. Третьего марта 1938 года, за девять дней до вторжения вермахта в Австрию, Гитлер в беседе с британским послом Невилом Гендерсоном в Берлине прямо сказал: «В случае взрывов в Австрии и Чехословакии Германия не останется нейтральной, а будет действовать молниеносно». Гендерсон подтвердил благожелательную для гитлеровцев позицию Британии в австрийском вопросе и добавил, что сам он «часто высказывался за аншлюс» ¹³.

Получив полный карт-бланш, Гитлер приступил к практической реализации плана «Отто». Первыми за дело взялись спецслужбы Германии. К этому времени ими была сплетена разветвленная агентурная сеть во всех звеньях государственного аппарата Австрии. Одновременно по линии партийных и земляческих связей, как грибы после дождя, плодились различные спортивные, патриотические, общественные организации, германо-альпийские союзы и комитеты, которые, по сути, представляли собой «крышевые» структуры нацистской партии и ее спецслужб. Эти военизированные «общественные организации» развернули бешеную прогерманскую националистическую пропаганду, от которой у австрийцев голова шла кругом. Правительство Курта Шушнига оказалось бессильно.

Одиннадцатого марта 1938 года берлинское радио передало ложное истеричное сообщение «о кровавом коммунистическом восстании в Австрии». Вслед за этим, в ночь на 12 марта, механизированные колонны вермахта беспрепятственно вторглись в Австрию якобы для «восстановления конституционного порядка». Музыкальная красавица Вена безропотно легла под кованый фашистский сапог. На следующий день, 13 марта, в 19 часов 00 минут Гитлер с триумфом въехал в австрийскую столицу. В тот же день был опубликован закон «О воссоединении Австрии с Германской империей». Фашистская пропаганда преподнесла этот неприкрытый акт агрессии против суверенного государства как «миролюбивый шаг», который, по словам Гитлера, «не дал Австрии погрузиться в пучину гражданской войны». В тот день при полном попустительстве так называемых западных демократий нацистским штыком была проколота последняя страница Версальского договора. Спустя восемнадцать лет после его подписания Германия, проигравшая сторона, уже диктовала свои условия бывшим победителям – Великобритании и Франции. В результате аншлюса Австрии Германия увеличила свою территорию на 17 %, приросла населением в семь миллионов человек и одномоментно пополнила ряды вермахта на 50 тысяч штыков.

На циничные действия Берлина Париж откликнулся ритуально-сопливым протестом. Министр иностранных дел Франции Ивон Дельбос выразил послу Германии легкое устное «беспокойство в связи с событиями в Австрии».

Великобритания полностью поддержала аннексию Австрии. Двенадцатого марта, завтракая в Лондоне с министром иностранных дел Германии Риббентропом, английский премьер Чемберлен по этому поводу сказал: «Когда это неприглядное дело (аннексия Австрии. – Авт.) будет позади и будет найдено разумное решение, можно надеяться, что мы сможем начать серьезно работать над германо-английским соглашением» ¹⁴.

Такая позиция руководителей Франции, Великобритании и США еще больше разожгла захватнический аппетит нацистской верхушки Рейха. Через полгода после захвата Австрии наступил планируемый черед Чехословакии.

Мюнхенский сговор

Подготовка к оккупации Чехословакии шла по уже обкатанному на Австрии сценарию. Двадцатого апреля 1938 года начальник штаба Верховного главнокомандования Вооруженными силами Германии Вильгельм Кейтель преподнес Гитлеру подарок ко дню рождения – план военной операции против Чехословакии «Грюн». За несколько месяцев до начала операции гитлеровская пропаганда, как и в случае с Австрией, развернула оголтелую античешскую кампанию в защиту 3,5 миллиона судетских немцев, «стонущих под игом чехов». Рупор пропаганды Геббельс вещал: «Мы не станем дальше смотреть на то, как измываются над тремя с половиной миллионами немцев. Я не потерплю ни при каких обстоятельствах, чтобы в Чехословакии и дальше угнетали немецкое меньшинство».

Вслед за его выступлением спецслужбы Германии через свою агентуру, внедренную в различные общественно-политические комитеты и массовые спортивные организации, подняли в Судетах волну протестов, участники которых требовали полного исторического воссоединения всех германских земель. Скрытые мины, заложенные в Версальском договоре – отобранные у Германии исторические территории, – спустя девятнадцать лет начали взрываться.

В тот решающий для Европы момент, когда еще сохранялась возможность остановить фашизм и большую войну, Советский Союз решительно заявил, что готов выполнить свои союзнические обязательства перед правительством Чехословакии – оказать всестороннюю, в том числе и военную, помощь для защиты государственного суверенитета и обеспечения территориальной целостности страны.

Семнадцатого марта 1938 года в интервью представителям западных СМИ министр иностранных дел СССР М. М. Литвинов, касаясь «возникновения военной угрозы для Чехословакии», предложил: «Трем заинтересованным великим державам – Франции, России и Великобритании – выступить с совместной декларацией, которая бы стала наилучшим путем предотвращения войны». Однако, по словам Черчилля, это предложение «встретило прохладный прием в Париже и Лондоне» ¹⁵.

Британские и французские политики мало того что не откликнулись на призыв Литвинова, они ничего не сделали, чтобы повлиять на прогерманскую позицию руководителей Польши и Румынии. В Варшаве и Бухаресте наотрез отказались пропустить через свои территории части Красной армии, которые советское правительство намеревалось направить на помощь Чехословакии. Вместо этого британский премьер Чемберлен и президент Франции Даладье в очередной раз решили умиротворить зарвавшегося политического хищника Гитлера.

Шестнадцатого сентября 1938 года под Мюнхеном, в резиденции рейхсканцлера Германии Берхтесгадене, Чемберлен и Даладье в ходе переговоров с Гитлером полностью согласились на территориальное расчленение Чехословакии. В Лондон британский премьер вернулся «калифом на час» и с трапа самолета, сияя улыбкой, горделиво объявил: «Я привез вам мир!»

«Мир», который спустя три года обернется десятками миллионов человеческих жертв.

«…Английский премьер сам нанес визит Гитлеру в момент, когда они (руководители Чехословакии. – Авт.) впервые оказались хозяевами внутреннего положения в Судетской области… Когда известие об этом было в Праге, руководители Чехословакии не могли поверить ему… Расчленение Чехословакии под нажимом Англии и Франции равносильно капитуляции западных демократий перед нацистской угрозой применения силы… Позиция Польши, связанная с отказом пропустить советские войска через свою территорию, была такова: „С немцами мы рискуем потерять свободу, а с русскими – нашу душу“», – вспоминал об этом позорнейшем политическом акте Уинстон Черчилль ¹⁶.

Так в сентябре 1938 года был упущен серьезный шанс по созданию действенной антигитлеровской коалиции в Европе. Свидетельством тому служат показания фельдмаршала Кейтеля, данные на Нюрнбергском процессе. На вопрос представителя Чехословакии полковника В. Эгера: «Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 году, если бы западные державы поддержали Прагу?» – Кейтель ответил: «Конечно нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии» ¹⁷.

В отношении позиции руководства Польши точнее, чем Черчилль, не скажешь. С достойным большого политика циничным прагматизмом и со столь же циничной прямотой Черчилль констатировал: «Героические черты польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… Слава в периоды мятежей и горя, гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнуснейших!»¹⁸

Еще не успели под Мюнхенским соглашением высохнуть подписи Гитлера, лидера Великобритании Чемберлена и лидера Франции Даладье, как 30 сентября польское правительство направило в Прагу ультиматум со своими территориальными претензиями. Польское правительство настаивало на немедленной передаче Польше пограничного района Тешин. Подобно мелким стервятникам, питающимся падалью, руководители Польши спешили поживиться за чужой счет и под шумок набросились на «политический труп Чехословакии», труп, который рвала на части Германия и ее будущий союзник Венгрия, отхватившая себе южные районы Словакии. Об этом эпизоде в предательской политике западных стран на Западе предпочитают не вспоминать, зато на каждом углу во все горло кричат о «преступном пакте Молотова – Риббентропа». В Польше на эту тему вообще наложено строгое табу. И тому есть весомая причина.

Двадцать шестого января 1934 года Польша и Германия подписали в Берлине Декларацию о неприменении силы (Deklaracja między Polską a Niemcami o niestosowaniu przemocy). В секретном приложении к ней раскрывался истинный смысл этого документа. Фактически Польша брала на себя политические и военные обязательства оказывать всемерное содействие Германии в случае развязывания войны на восточном направлении против СССР.

В одном из пунктов секретного протокола черным по белому было зафиксировано: «Польское правительство обязуется обеспечить свободное прохождение германских войск по своей территории в случае, если эти войска будут призваны отразить провокацию со стороны востока или северо-востока».

Произошло это за четыре года до позорной сделки прогнивших политических систем Великобритании и Франции с фашистской Германией. В отечественной историографии эта сделка известна как Мюнхенский сговор. Ослепленные генетической ненавистью к Советскому Союзу, власти Польши оказались здесь впереди всех.

Пройдет совсем немного времени, и 1 сентября 1939 года Польша жестоко поплатится за это вторжением на ее территорию. К исходу второй недели тщетного, неэффективного, тактически безграмотного военного сопротивления вермахту польские войска были разгромлены. Великобритания и Франция, как обычно, дальше театральных призывов остановить Германию и спасти «нашу союзницу» Польшу не пошли. Польша как только не стелилась перед Германией, но «кровавая благодарность» была преподнесена польскому народу, а не продажным, трусливым, националистически настроенным польским политикам. Уже 7 сентября 1939 года правительство Фелициана Славой-Сладковского бежало в Румынию. А союзники Польши – Франция и Великобритания – даже пальцем не пошевелили, чтобы выполнить перед ней свои обязательства «по обеспечению безопасности на международной арене», наблюдая со стороны за молниеносной военно-политической агонией. В очередной раз в своей истории Польша как независимое государство перестала существовать.

В сложившихся обстоятельствах советское правительство 17 сентября 1939 года оперативно направило части Красной армии на запад. Советскими войсками было интернировано 452 536 человек, из них 18 789 офицеров. А 28 сентября 1939 года состоялось официальное подписание договора между Германией и Советским Союзом о разделе Польши. Его результатом стало возвращение в состав теперь уже СССР старых российских земель Западной Украины, Белоруссии и Бессарабии, вынужденно утраченных в революционно-военных событиях 1918 года.

Возможно, судьба Польши и весь последующий ход событий в Европе мог быть иным, если б в Варшаве было принято предложение наркома обороны Красной армии К. Е. Ворошилова взять под защиту Вильнюс и Львов. Но надменная польская сторона в своей безграничной русофобии это предложение отвергла. «Требование маршала Ворошилова, в соответствии с которым русские армии, если бы они были союзниками Польши, должны были занять Вильнюс и Львов, было вполне целесообразным военным требованием. Его отвергла Польша, доводы которой, несмотря на всю их естественность, нельзя считать удовлетворительными в свете настоящих событий. В результате Россия заняла как враг Польши те же позиции, какие она могла бы занять как весьма сомнительный и подозрительный друг», – прагматично вспоминал Черчилль о еще одной упущенной политической возможности остановить продвижение фашистской Германии на Восток ¹⁹.

Грязные политические игры

Во второй половине апреля 1939 года британское правительство подбросило советскому руководству затравку – проект декларации о политических основах европейской безопасности. Одно из ее положений гласило: «В случае акта агрессии против какого-либо европейского соседа Советского Союза, который бы оказывал сопротивление, можно будет рассчитывать на помощь Советского правительства, если она будет желательна и оказана тем путем, который будет найден более удобным» ²⁰.

Иными словами, британская сторона «в случае акта агрессии» не брала на себя вообще никаких встречных обязательств и даже не намеревалась обозначить их. Ранее, 28 марта 1939 года, министр иностранных дел Великобритании Эдвард Галифакс через своего посла в Вашингтоне конфиденциально информировал Госдеп США об истинной позиции британского правительства на предстоящих переговорах с Советским Союзом. Она сводилась к тому, что Англия, приступая к переговорам с СССР, «не намерена устанавливать с ним действительное сотрудничество» ²¹.

К счастью, опережающие действия советской разведки своевременно дезавуировали все представленные Лондоном инициативы и раскрыли советскому руководству истинный смысл очередного грязного демарша, который по своей сути являлся классической политической провокацией.

Что касается позиции правительства Польши, вокруг которой ломалось столько копий, то она нашла отражение в телеграмме ее министра иностранных дел Юзефа Бека, адресованной еще 14 мая 1939 года польскому послу в Лондоне Эдварду Рачинскому. В частности, МИД Польши ориентировал своего посла на то, что «наша позиция по вопросу об англо-французско-советских переговорах не может быть ни отрицательной, ни положительной, поскольку в этих переговорах мы участия не принимаем… Мы по-прежнему придерживаемся той точки зрения, что договор о взаимной польско-советской помощи ускорил бы конфликт» ²².

В Москве достаточно хорошо знали об этой закулисной политической кухне. Оперативные сводки нелегальных резидентур не оставляли ни малейших сомнений в истинных планах «политических партнеров» СССР. Но высшее политическое руководство СССР тем не менее оперативно отреагировало на предложения Лондона и Парижа. В течение апреля – мая 1939 года по дипломатической линии между Советским Союзом, Великобританией и Францией шел интенсивный обмен проектами потенциального трехстороннего соглашения. Но дальше красивых дипломатических слов дело не шло, и тогда 23 июля советское руководство сделало инициативный практический шаг – предложило организовать в Москве переговоры ответственных военных миссий, которые смогли бы оценить возникшие угрозы в Европе и на этой основе определить необходимые и возможные меры по ее реальному практическому уменьшению.

Несмотря на то что ситуация вокруг Польши обострялась с каждым днем, Британия и Франция прислали своих представителей только 11 августа. Примечательно, что руководители делегаций – адмирал Р. Дракс, до этого оголтело призывавший к войне с СССР, и генерал Ж. Думенк – вообще не были уполномочены своими правительствами подписывать какие-либо документы. Перед отъездом в Москву Думенк был ознакомлен с директивой Генштаба Франции, в которой предписывалось: «Не в наших интересах, чтобы он (Советский Союз. – Авт.) оставался вне конфликта, сохраняя нетронутыми свои силы» ²³.

Данные советской разведки впоследствии полностью подтвердились тем, что означенный документ был обнаружен среди трофейных материалов германского Министерства иностранных дел, куда он мог попасть с помощью сотрудников и агентов германских секретных служб, внедренных в политические структуры Англии и Франции.

Тем не менее переговоры, позиции сторон в которых по требованию советской стороны были определены в первый же день, продолжались в Москве до 18 августа, хотя и напоминали разговор слепого с глухим. Советская сторона настоятельно требовала от прибывших из Лондона и Парижа «неподписантов» наконец-то определить свои полномочия, запросив официально заверенные документы от правительств своих стран. Но те отделывались «округлыми дипломатическим фразами» и предлагали «обмен мнениями». Это никак не могло устроить советскую сторону, которая с самого начала твердо и однозначно определила свою военно-политическую позицию.

В то же самое время в Лондоне министр внешней торговли Британии Роберт Хадсон проводил тайные встречи с посланцем Берлина – крупным специалистом в области экономики Гельмутом Вольтатом. На них обсуждались вопросы будущего разграничения «жизненных пространств» между Британией и Германией.

За два дня до их встречи, 16 августа, в Берлине состоялась другая не менее важная беседа между полномочным представителем правительства Великобритании Г. Роппом и идеологом нацистской партии А. Розенбергом. На ней фактически была предрешена политическая судьба Польши. Из уст Роппа Германия получила важный сигнал: ее агрессия против Польши не вызовет со стороны Великобритании никаких решительных военных действий. Ропп дал понять Розенбергу: «Возможен такой вариант, что Германия быстро покончит с Польшей. Хотя к этому времени война [с Англией и Францией будет объявлена], в тот период она будет вестись обеими сторонами как оборонительная… поскольку из-за государства, которое уже практически прекратило бы свое существование в первоначальном виде, ни Британская империя, ни Германия не поставили бы на карту собственное благополучие» ²⁴.

В Москве о двойной игре британских и французских партнеров по переговорам были информированы, но все-таки до последнего старались разыграть свои политические карты в собственных интересах, то есть в интересах СССР. Для Берлина политическая программа Москвы не составляла секрета, однако опасение, что в ходе переговоров Москве удастся склонить стороны к своему варианту соглашения и добиться его подписания, вынудили Гитлера играть на политическое опережение. Хорошо зная коварство британских правителей и помня уроки прошлого, когда война на два фронта привела Германию к поражению, Гитлер решил на время нейтрализовать одного из будущих главных противников.

Пятнадцатого августа 1939 года германский посол Вернер фон дер Шуленбург в устной форме довел до советских руководителей позицию Гитлера. В частности, в беседе с министром иностранных дел СССР В. М. Молотовым Шуленбург сказал: «В настоящее время они (Британия и Франция. – Авт.) вновь пытаются втравить Советский Союз в войну с Германией. В 1914 году эта политика имела для России худые последствия. Интересы обеих стран требуют, чтобы было избегнуто навсегда взаимное растерзание Германии и СССР в угоду западным демократиям» ²⁵.

Одновременно с действиями Шуленбурга в Москве в самом Берлине в глубочайшей тайне готовился визит Геринга в Великобританию для встречи с Чемберленом. Встреча была назначена на 22 августа и должна была состояться в загородной резиденции Чеккерс. На этой встрече предстояло согласовать детали будущего секретного германо-британского соглашения.

Игра политиков перешла в политический эндшпиль, и чаша весов, на которые была брошена судьба всего мира, на время застыла. Либо – либо. Либо миллионы людей будут ввергнуты в бездну немыслимых страданий, либо получат призрачную надежду на мирный исход глобальной драмы, разворачивавшейся в Европе. К сожалению, в очередной раз непомерные амбиции, склонность к интригам, цинизм британских политиков, а со стороны их французских коллег – откровенная трусость и нежелание осознать трагические факты действительности взяли верх над здравым смыслом и уважением к человеческой жизни.

Сталину так и не удалось получить от британской и французской делегаций вразумительных ответов на конкретные предложения советской стороны, и англо-французско-советские переговоры окончательно зашли в тупик, подтвердив нежелание правительств Британии и Франции идти на соглашения с СССР. В этой грязной политической игре англичанам и французам подыгрывала уже обреченная на убой, но все еще самодовольная Польша. Она категорически отказывалась допустить на свою территорию части Красной армии в случае агрессии против нее Германии.

Переговоры в Москве были отложены до 21 августа.

Возникшей паузой тут же воспользовались в Берлине. Двадцатого августа 1939 года Гитлер направил в адрес советских руководителей срочное секретное обращение, по своему содержанию оно больше напоминало ультиматум: «В отношениях Германии с Польшей может каждый день разразиться кризис, в который будет вовлечен Советский Союз, если он не согласится безотлагательно на подписание договора о ненападении. Поэтому я (Гитлер. – Авт.) еще раз предлагаю Вам (Сталину. – Авт.) принять моего министра иностранных дел во вторник 22 августа, самое позднее в среду 23 августа. Имперский министр иностранных дел будет облечен всеми чрезвычайными полномочиями для составления и подписания пакта о ненападении» ²⁶.

Политическая схватка в Европе достигла кульминации. Счет шел уже даже не на дни, а на часы. В сложившейся ситуации Сталин из двух политических зол, как ему тогда казалось, выбрал наименьшее. В тот момент, когда Великобритания и Франция завели переговоры в тупик, а Красная армия вела ожесточенные бои с японскими войсками на реке Халхин-Гол, советскому руководителю ничего другого не оставалось, как продолжить свою игру, чтобы оттянуть неизбежную войну на западных границах СССР, а сами границы отодвинуть как можно дальше на запад от глубинных районов страны.

Двадцать третьего августа 1939 года в Москве Молотов и Риббентроп подписали советско-германский пакт о ненападении сроком на десять лет.

В большой политике прекрасно известно, что многие международные договоры заключаются только для того, чтобы затем их вероломно нарушать. Опытные дипломаты Молотов и Риббентроп, ставя свои подписи, это хорошо понимали и потому не питали иллюзий в отношении долговечности мира между Советским Союзом и Германией. Советской стороне в сложившейся ситуации договор с Германией был необходим как воздух. Вести войну на три фронта: против Японии, захватившей весь северо-восток Китая и грозовой тучей нависшей над Дальним Востоком, против Германии на западе и… против Франции с Великобританией на юге – было бы равносильно самоубийству.

Да, был еще и «третий фронт», о наличии которого большинство читателей практически ничего не знает. Начало боевых действий в Закавказье на фоне переговоров с британской и французской делегациями было бы верхом политического цинизма, но все же было возможно. В Москве внимательно относились к сообщениям разведки о подготовке Франции и Великобритании к нападению на СССР на южном направлении. Политические партнеры по переговорам вели классическую двойную игру и в очередной раз на протяжении многовековой истории планировали нанести удар по территории России через Закавказье и регионы Средней Азии, считая их зонами своих интересов и влияния.

Донесения нелегальных резидентов о том, что в тиши политических и армейских кабинетов разрабатываются планы военно-диверсионных действий против СССР в Закавказье, не могли не насторожить Сталина. Новые факты, поступавшие по разведывательным и дипломатическим каналам, стирали сомнения в том, что война в Закавказье может стать кровавой реальностью. Летом 1939 года в Турции, Иране и ряде других стран региона в спешном порядке создавалась сеть военных аэродромов, на которые в режиме строгой секретности проводилась переброска эскадрилий бомбардировщиков Франции и Великобритании. В странах Центрально-Азиатского региона появились новые разведшколы, учениками которых в основном становились местные граждане, а преподавателями были английские, реже французские специалисты разведывательных служб. Шла активная подготовка руководителей и агентуры военно-диверсионных и повстанческих групп для последующей заброски на советскую территорию; одновременно на сопредельной с СССР территории размещались секретные базы. Советской нелегальной разведке удалось внедрить в ряд таких секретных школ и объектов своих агентов, что позволило получать достоверную информацию из региональных центров принятия оперативных решений противника.

Таким образом, не было сомнений, что план военных действий в советском Закавказье не был игрой воображения наших разведчиков или ловко подготовленной и хитроумно подброшенной дезинформацией.

Во французском Генштабе план развертывания боевых действий против СССР получил кодовое название «Южный план». Его непосредственной разработкой занимались генерал М. Гамелен и адмирал Ж. Дарлан. Предусматривалось, в частности, нанесение массированных бомбовых ударов по нефтепромыслам Баку с территории Турции. План не был отменен даже после того, как пала Польша и в Европе заполыхала Вторая мировая война.

С приближением весны 1940 года война в Закавказье становилась все более реальной. «В первой половине апреля французское правительство трижды обсуждало доклад генерала М. Вейгана о подготовке нападения на Советский Союз, несмотря на то что Германия уже вторглась в Данию и Норвегию. Премьер-министр Франции П. Рейно, сменивший Даладье, требовал, чтобы все приготовления к нападению на Баку были завершены в двухнедельный срок» ²⁷.

После доработки «Южного плана» Вейганом правительство Франции окончательно утвердило его и приняло к действию. Нападение на Советский Союз с юга намечалось на конец июня – начало июля 1940 года. Но Франция не успела осуществить задуманное, так как Германия, подобно почувствовавшему запах большой крови хищнику, больше не считала необходимым согласовывать с кем-либо свои агрессивные планы и набросилась на тех, кто ее когда-то вскормил.

«Закатная заря» западных демократий

Пятого – восьмого мая 1940 года в рамках операции «Утренняя заря» бойцы гитлеровского батальона «Бранденбург-800», действовавшие под прикрытием германского спортивно-туристического агентства «Сила через радость», провели разведку фортификационных сооружений на территории Люксембурга и Бельгии. Их «туристический вояж» радости люксембуржцам и бельгийцам не доставил. Спустя сутки хорошо подготовленные головорезы 3-й роты «Бранденбурга-800», усиленные боевиками спецподразделения «Нидерланды», приступили к захвату важнейших мостов и переправ. Задача облегчалась тем, что на них была форма голландских военнослужащих. В дальнейшем, смешавшись с беженцами, боевые группы просочились в Гаагу, блокировали резиденцию королевы и ключевые министерства. Фашистский военный каток, играючи раздавив Бельгию с Нидерландами, покатил дальше на юго-запад, на территорию Франции, в обход всех защитных рубежей оказавшейся малоэффективной линии Мажино.

Десятого мая диверсанты, облаченные во французскую форму, почти без выстрелов захватили, казалось бы, неприступный форт Эбен Эмаль, а затем мост через реку Шильда. Прошло еще несколько суток, и серии взрывов прозвучали в Абвиле, Реймсе, Дувре и в самом Париже; растерявшимся французам неуловимые гитлеровские диверсанты чудились повсюду. А потом в военную кампанию деловито и по-военному вступил вермахт.

В точном соответствии с планом «Рот» немецкие танковые колонны вторглись во Францию. Французская армия – на бумаге одна из крупнейших и лучших в Европе, – проигрывая одно сражение за другим, стремительно откатывалась вглубь страны. Помощь союзников с Британских островов не спасла положения. К 26 мая 1940 года основные силы британского экспедиционного корпуса вместе с остатками французских и бельгийских войск были заперты вермахтом на узкой прибрежной полосе у Дюнкерка, и тогда Черчилль, сменивший на посту премьер-министра Чемберлена, принял горькое решение: чтобы избежать полного разгрома собственного экспедиционного корпуса и сохранить остатки французских войск, он дал команду на проведение операции «Динамо» – срочную эвакуацию в Великобританию сохранившихся частей и подразделений с французского побережья.

Двадцать второго июня 1940 года французская армия капитулировала. Чтобы окончательно унизить руководителей Франции и ее граждан, нацисты разыграли издевательскую сцену: вручили условия капитуляции французской стороне в том самом вагоне, в котором 11 ноября 1918 года маршал Фердинанд Фош принимал капитуляцию кайзеровской Германии. Спустя 22 года Гитлер мстительно отыгрался за унижение Версальского договора. Вся северо-западная часть Франции была оккупирована, а юго-восточная часть превратилась в марионеточное государство со столицей в Виши. Маршал Петен, возглавивший правительство, из героя Первой мировой войны превратился в предателя Франции…

А в стане союзников не обошлось без болезненных, унизительных «укусов». Третьего июля 1940 года британская эскадра под командованием вице-адмирала Соммервилла в рамках секретной операции «Катапульта» блокировала в далеком Оране (порт в Алжире) французский военный флот с целью недопущения попадания кораблей в состав германского военного флота. На жесткие требования англичан сдать корабли или потопить их французы ответили отказом. Между англичанами и французами завязался бой, в ходе которого французы потеряли 1300 моряков и три линкора.

Британцам повезло больше: военная операция вермахта «Морской лев» не увенчалась успехом.

Как следует потрепав шкуры сэров и пэров, Гитлер обратил свой взор на восток – на Россию с ее несметными природными богатствами – и на юг Европы, поскольку через Грецию и Югославию открывался заманчивый путь к теплым морям и к вожделенной нефтяной кладовой на Ближнем Востоке.

Роковые иллюзии Сталина

Восемнадцатого декабря 1940 года Гитлер подписал печально знаменитую директиву № 21 (план «Барбаросса»), предписывавшую завершить подготовку к нападению на СССР к 15 мая 1941 года.

Война стояла на пороге, а Сталин все еще находился в плену политических иллюзий. Вождь полагал, что до решающей схватки с фашизмом ему удастся отыграть хотя бы несколько месяцев, а возможно, год или даже полтора. Это время было жизненно необходимо для завершения полномасштабного перевооружения Красной армии. Но выиграть его не удалось, и за политические иллюзии Сталина советский народ заплатил очень дорогую цену.

Именно советский народ – а не «западные демократии» – в ликующем мае 1945 года поставил точку в войне, обеспечив всему остальному человечеству пусть хрупкий, но все-таки мир, а мир в истории постоянно воюющего человечества бывает крайне редко. Со времен древнего Шумера, цивилизации, возникшей более 7500 лет назад, войн на Земле не было всего около 365 лет…

«…И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь „всех германских племен“, вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии…»

Прогноз Уинстона Черчилля в отношении грядущей Второй мировой, вынесенный нами в подзаголовок, сбылся с поразительной точностью. То же касается и нынешних войн: «холодных», гибридных, войн «чужими руками» или прокси-войн, которые ряд экспертов вполне обоснованно называют Третьей мировой.

Подготовительный период, когда «снова воспрянет несокрушимая мощь „всех германских племен“», затянулся более чем на пять десятилетий, и причин тому было несколько.

Первая состояла в том, что после поражения во Второй мировой войне Германия лишилась не только армии и флота, но и подверглась оккупации со стороны стран-победительниц: СССР, США, Франции, Великобритании.

Вторая причина заключалась в том, что на этот раз население обеих Германий подверглось относительно долгосрочной денацификации.

Третья причина была связана с тем, что «воинственная Пруссия» перестала существовать – ее территории отошли к СССР и, частично, к послевоенной социалистической Польше. Такое положение сохранялось вплоть до 1989 года.

Девятого ноября 1989 года Берлинская стена – символ «холодной войны» – пала. На пресс-конференции в 19 часов 45 минут представитель правительства ГДР Гюнтер Шабовски объявил новые правила въезда и выезда из страны. Но эти правила уже никого не интересовали. На улицы Восточного Берлина вышли сотни тысяч жителей. Людская река хлынула к Стене, и под ее напором пограничники просто открыли границу. Спустя 44 года после раздела Германии победителями, СССР, США, Великобританией и Францией, Германия воссоединилась пока еще на призрачной общности языка и крови.

Воссоединение потребовало от немцев значительных материальных средств и серьезного напряжения экономических сил. За четыре года, к концу 1994-го, в «новых землях», как стали называть территории бывшей ГДР, закрылось свыше 3500 предприятий, оказавшихся нерентабельными, подверглось приватизации в общей сложности более пятнадцати тысяч организаций.

Число рабочих мест на территории бывшей ГДР сократилось более чем на 40 %, безработица в ряде отраслей превысила 50 %, а в некогда процветавшем по советским меркам портовом Ростоке достигла рекордных 57 % от общего числа населения. Но эти потери не шли ни в какое сравнение с теми приобретениями, которые объединенная Германия получила после слияния.

Территория единой Германии увеличилась с 248 тысяч квадратных километров почти в полтора раза, до 357 тысяч квадратных километров, а численность населения выросла более чем на 25 %, с 63,5 до 80 миллионов человек. Объединенной Германии безвозмездно достались накопленные в восточных землях ценности: транспортные сети, промышленные предприятия, социально-бытовые объекты, дома на общую сумму в 1 триллион 400 миллиардов западногерманских марок. Оборонный потенциал существенно усилили военная инфраструктура и вооружения бывшей армии ГДР. Общая стоимость полученного единой Германией вооружения и военной инфраструктуры превышала 90 миллиардов марок.

При всех издержках (для «восточных» немцев в том числе и психологического плана) объединение дало существенный толчок развитию экономики единой Германии. Как пишет итальянский философ и экономист Владимир Джакке, «в 1997 году ВВП Западной Германии на 7 % превысил показатель, сложившийся при текущем учете тенденций 1979–1989 годов… А прибыль от объединения превышает сумму трансфертных платежей, направляемых Западной Германией в Восточную (порядка 150 миллиардов марок)» ²⁸.

Объединение Германии привело не только к росту экономики и увеличению объема производства, оно позволило существенно расширить позиции на внешних рынках, в первую очередь в странах Центральной и Восточной Европы. Восточные земли (ГДР) стали своеобразным мостом, по которому Германия после развала Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и ухода СССР из этого региона перешла, практически не встречая конкурентов, чтобы укрепиться в статусе ведущего торгового партнера для многих.

В. Джакке отмечает в своей книге: «Присоединение ГДР стало той самой отмычкой, что открыла западногерманским компаниям рынок с населением 101 миллион человек (то есть рынок Восточной Европы. – Авт.). Рынок сбыта не только производимых в ФРГ товаров народного потребления, но и немецкой техники. Страны Центральной и Восточной Европы стали, кроме того, периферией („тылом“, как пишет Дюваль) немецкого промышленного центра; они стали поставщиками недорогих полуфабрикатов для западногерманской промышленности и тем самым предоставили западногерманским компаниям возможность предлагать свою высокотехнологичную готовую продукцию по низким ценам. Необычайно высокое увеличение немецкого экспорта, с 23,7 % ВВП в 1995 году до 51,9 % в 2012 году уходит корнями в инкорпорирование Восточной Германии» ²⁹.

Опираясь на результаты проведенных исследований, В. Джакке приходит к закономерному выводу: «Можно по-разному оценить эту ситуацию, но западногерманский капитал за счет объединения страны набрал такую силу, что сделал качественный скачок. С населением в 80 миллионов человек вместо 64 миллионов (25 %) страна в экономическом и политическом отношении стала главной силой на европейском континенте. Это и было для Западной Германии фактическим дивидендом от присоединения ГДР» ³⁰.

Недавнее безусловное лидерство германской экономики в объединенной Европе подкреплялось впечатляющими цифрами. По данным МВФ, ВВП Германии в 1989 году составлял 1 триллион 252,6 миллиарда долларов США, а в 2018 году ВВП составил более четырех триллионов долларов. Такими же высокими темпами рос объем внешней торговли. В 2018 году он превысил показатели всех предыдущих лет, доля экспорта составила 1,3 триллиона евро, импорта – 1,1 триллиона евро. Все это позволило обеспечить один из самых высоких в мире уровней социального обеспечения населения. Золотой запас страны вырос с 2960,5 до 3373,6 тысяч тонн. (Но при этом не надо забывать, что на территории послевоенной Германии сохранилось чуть более 35 % золотого запаса, а основная его часть находится в банках США, Англии и Франции без малейшего права пусть даже формальной ревизии со стороны германского правительства, которое в рамках пресловутого «бундесканцлеракта» с 1949 по 2099 год обязано следовать в фарватере американской геополитики.)

Вместе с экономическим усилением Германии исподволь росла и ее военная мощь. В самом начале 1956 года, а точнее, во второй день января, началось формирование новой структуры германских Вооруженных сил. В будущий бундесвер 2 января добровольцами записалось сто человек. Но на самом деле подготовка к созданию послевоенных Вооруженных сил Федеративной Республики велась задолго до указанной даты. Специальная комиссия по этому вопросу работала в Западной Германии с 1950 года, а Министерство обороны ФРГ начало свою работу 7 июня 1955 года. Основу будущих офицерских кадров бундесвера с ведома и при покровительстве действующих германских и оккупационных англо-саксонских властей составили активизированные землячества и региональные союзы ветеранов вермахта. В этом не было ничего удивительного. В послевоенной Германии просто неоткуда было взять профессиональные военные кадры, поэтому бывшие генералы и полковники, старшие и младшие офицеры вермахта, прошедшие денацификацию, приглашались на командирские должности в бундесвер. Власти на словах, как могли, старались откреститься от наиболее одиозных нацистов, хотя по большей части только на словах.

Первыми генералами бундесвера стали бывшие генералы вермахта Адольф Хойзингер и Ганс Шпайдель, одногодки, начинавшие службу еще в 1914 году в рядах кайзеровской армии. Они же стали значимыми фигурами в НАТО и активно осуществляли «соподчиненное сотрудничество» с представителями американской армии и американской военной оккупационной администрации. Шпайдель имел имидж «мятежного генерала, причастного к покушению на жизнь Гитлера» 20 апреля 1944 года; семь месяцев он просидел в тюрьме и был освобожден англо-американскими войсками. А бывший генштабист Адольф Хойзингер, отделавшийся на Нюрнбергском процессе статусом свидетеля, имел самое прямое отношение к подготовке военных планов вторжения на территорию СССР, Англии, Дании, Норвегии, Франции, Польши и Нидерландов.

Одной из наиболее одиозных личностей в составе бундесвера был генерал Фридрих Фёрч. За свои военные преступления, совершенные на территории северо-западных районов СССР, в 1950 году решением военного трибунала он был приговорен к 25-летнему заключению, но по договоренности первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущева и канцлера Германии Конрада Аденауэра вместе с другими генералами в октябре 1955 года был отпущен в Германию. Карьера бывшего нацистского преступника генерала Ферча в послевоенной германской армии вполне удалась. Он прошел все этапы армейского роста от командира дивизии до генерального инспектора бундесвера и официального представителя в SHAPE – Высшей штаб-квартире союзных держав НАТО в Европе, расположенной в Париже.

Нашлось место даже для бывшего соратника рейхсминистра пропаганды Геббельса – доктора Эберхарда Тауберта: он получил работу по специальности сначала в германской политической разведке BND, затем в бундесвере, а позднее в департаменте пропаганды и психологической войны НАТО.

Есть и другие примеры. В начале 1950-х годов отставной генерал вермахта Отто Эрнст Ремер активно занялся политикой и стал последовательно и аргументированно доказывать гражданам своей страны, что США и Великобритания являются многолетними политическими и экономическими врагами Германии, которые на протяжении ХХ века дважды втравили немцев в смертельную схватку с Россией, а при любом удобном случае постараются это сделать и в третий раз. Дальше начинается самое интересное. Как глава Социалистической имперской партии Германии, Ремер излагал свою политическую платформу о жизненной необходимости выхода ФРГ из состава НАТО, выдворения с территории страны всех американских солдат и необходимости, несмотря на все идеологические разногласия, заключения долгосрочного политического, военного и экономического союза с СССР. «Ни один немец не должен быть втянут в войну в угоду американским интересам! Германия должна выйти из НАТО, американцы должны убраться из Германии и вообще из Европы, а мы должны развивать тесное партнерское сотрудничество с Россией», – активно провозглашал он со всех политических трибун.

Бывший генерал вермахта стал неудобной, более того, раздражающей фигурой на германской политической арене. Попытки банально подкупить его, предложения занять место в правительстве ни к чему не привели. Тогда в ход были пущены иные механизмы давления. В 1953 году суд запретил Социалистическую имперскую партию, возглавляемую Ремером, обозначив ее как «неонацистскую и несущую угрозу государству».

Ремер был вынужден покинуть Германию и долгие годы зарабатывал на жизнь, будучи военным советником в Египте и Сирии. После падения Стены он вернулся в Германию и попытался публично изложить свою прежнюю политическую платформу. И мгновенно стал фигурантом очередного уголовного дела.

В 1992 году генерал Ремер окончательно покинул Германию и до конца своей жизни оставался в Испании.

Отто Эрнст Ремер многократно указывал, что США разместили в Германии непомерное количество ракет с ядерными зарядами, и эти ракеты направлены на крупные города и важные промышленные объекты СССР. С саркастической усмешкой он констатировал, что ФРГ «якобы» обладает ядерным оружием – «якобы», потому что это оружие находится в полном распоряжении американцев и «только они имеют право решать, когда ракеты будут запущены по городам и населению нашего могущественного соседа. Для немцев же это будет означать уничтожение, так как в случае войны русские, если им захочется выжить, будут вынуждены уничтожить эту угрозу у своих границ и превратить ФРГ в одну огромную Хиросиму».

Именно поэтому, по мнению Ремера, американские военные базы и все ядерное оружие США и НАТО следует убрать с территории Германии, ибо в случае любого политического кризиса на американское благородство рассчитывать никак не приходится. США без малейших колебаний в очередной раз подставят всех немцев под политический, экономический или военный удар, а сами будут наблюдать за трагедией со своего удаленного континента.

Ремер постоянно призывал своих соотечественников ни в коем случае не брать пример с «американской демократии», являющейся «самым скверным вариантом демократии» и существующей лишь для того, чтобы прикрывать жульничество финансовых олигархов и укреплять диктатуру американского доллара. В своих работах Ремер писал: «Американцы – это не нация, они никогда ею не были и, возможно, никогда не станут. Вот в наркотиках и преступности они действительно впереди всех на планете. Но в социальном плане Америка даже близко не может сравниться с Германией или другой развитой европейской страной. Там, в Америке, процветает не свобода, а страх. Страх перед тем, что завтра ты можешь оказаться в трущобах, а потом и на помойке и никто не поможет». Отставной генерал вермахта считал возмутительным тот факт, что американцы нагло диктуют Германии, что ей следует, а чего не следует делать на политической и военной арене. Самые точные его слова: «Американская демократия – это маска, скрывающая наглую харю мошенника».

* * *

К настоящему времени бундесвер из «потешной роты» на момент создания превратился в мощную современную армию.

В 2018 году высшим военно-политическим руководством Германии была утверждена новая «всеобъемлющая концепция модернизации бундесвера». Концепция изложена в так называемом профиле возможностей, подписанных Генеральным инспектором Вооруженных сил Германии генералом Э. Цорном. Этим документом предусмотрено, что в период до 2031 года в составе бундесвера будет сформировано 12 межвидовых системных объединений, которые гарантируют выполнение всего спектра основных военных задач. В частности, предусматривается создание трех основных системных объединений с условным наименование «Земля» (Land), «Воздух» (Luft) и «Море» (See).

«Земля» В это объединение войдут три новых штаба многонациональных корпусов. Они будут управлять восемью полностью укомплектованными специальными бригадами. Численность каждой бригады – около пяти тысяч человек. Таким образом, общий состав данных подразделений будет не менее сорока тысяч высокопрофессиональных военных. После 2032 года количество бригад планируется довести до десяти, с соответствующим увеличением количественного состава до более чем пятидесяти тысяч человек. Помимо сухопутных войск в объединение «Земля» войдут части ВВС со средними или тяжелыми транспортными вертолетами, подразделения центральной медико-санитарной службы, специальные силы для киберопераций и информационного обеспечения.

«Воздух» В составе системного объединения «Воздух» будут насчитываться четыре авиационные оперативно-тактические группы.

На них предполагается возложить задачи по обеспечению превосходства в воздухе над оперативной зоной даже в условиях активного противодействия противника и организации районов запрета доступа.

«Море» В системное объединение «Море» планируется ввести до 25 новых боевых кораблей, в том числе семь фрегатов, и восемь новых подводных лодок.

В результате реализации «всеобъемлющей концепции модернизации бундесвера» Германия получит современную армию, способную решать как оперативно-тактические, так и – при поддержке союзников по НАТО – серьезные стратегические задачи на европейском театре военных действий.

Надо понимать, что указанные нововведения являются только дополнением к уже имеющейся структуре Вооруженных сил современной Германии.

Наряду с бундесвером военный потенциал ФРГ существенно усиливают Федеральная разведывательная служба (BND), Федеральное бюро защиты Конституции (BFV), земельные ведомства по защите конституции, Военная служба безопасности (МАD), Центр радиомониторинга федеральных Вооруженных сил (AFMBw), Федеральное бюро информационно-технической безопасности (BSI).

Ключевое место в системе секретных служб Германии занимает политическая разведка – BND. В штат ведомства, по разным источникам, входит примерно 7000 сотрудников, из которых две тысячи непосредственно занимаются сбором информации и ведут активную вербовочную работу. Необходимо учесть, что значительная часть сотрудников германских секретных служб никогда не попадают в открытые статистические данные, являясь сексотами – секретными сотрудниками внутри собственной страны.

BND имеет около трехсот официальных представительств за рубежом. Число негласных структур, которые под различным прикрытием осуществляют разведывательную деятельность, постоянно меняется и с трудом поддается точному определению. Бюджет германской политической разведки засекречен. По некоторым данным, в предпандемийный период он мог составлять 966 482 миллиона евро.

На вооружении спецслужб находятся самые современные технические средства контроля за телефонными, электронными, банковскими и иными каналами связи, перехвата и дешифровки основных типов секретных сообщений. Разведывательная и контрразведывательная деятельность ведется как с территории самой Германии, так и с позиций ее дипломатических и иных представительств за рубежом, мест дислокации подразделений бундесвера в странах, где проводятся миротворческие и боевые операции блока НАТО.

Не стоит забывать о военно-специальных подразделениях (KSK) и групп специального назначения типа GSG-9, SEK, MEK. Все они имеют прекрасный и по большей части негласный боевой опыт практически во всех «открытых и скрытых» военных конфликтах второй половины прошедшего ХХ и текущего XXI века.

Двенадцатого июля 1994 года Конституционный суд Германии принял решение об отмене поправки Основного закона, запрещавшего участие бундесвера в военных операциях за рубежом.

Первая «открытая» проверка боем прошла в 1999 году. Впервые после Второй мировой войны боевые самолеты люфтваффе были подняты в воздух, чтобы совместно с армией США и стран НАТО без санкции Совбеза ООН бомбить мирные города Югославии. Для бундесвера операция прошла без потерь.

С декабря 2001 года Германия участвовала в военной операции США и стран НАТО «Несокрушимая свобода» в Афганистане. Через этот «полигон», по разным источникам, прошло свыше пятидесяти тысяч германских офицеров и солдат различной военной и специально-разведывательной специализации. Сражаясь в прокаленных солнцем горах и пустынях, они получили богатейший опыт планирования, подготовки и проведения войсковых и специальных операций в экстремальных условиях за пределами своей территории. Штабы и управленческие структуры не в кабинетах, набитых компьютерами, а на практике научились отрабатывать вопросы взаимодействия между различными видами и родами войск.

За участие в американской операции «Несокрушимая свобода» Германии пришлось расплатиться жизнями своих граждан. Но что значит человеческая жизнь на весах вашингтонских или берлинских политиков, большого германского бизнеса? Сильным мира сего опять становится тесно в старых геополитических границах. Почувствовав свою экономическую и политическую силу, они готовятся к борьбе за пресловутое жизненное пространство и новые рынки сбыта. Это, а также стремительно растущие в германском обществе праворадикальные и реваншистские настроения наводят на печальные размышления.

В сознании современных граждан Германии вновь возрождается идея о «несокрушимой мощи „всех германских племен“». То, с какой стремительностью набирают политический вес такие партии, как «Альтернатива для Германии», о которой несколько лет назад мало кто слышал и в которой тон задают крайне правые силы, приводит к мысли, что не за горами то время, когда могут «вновь запылать неугасимые огни воинственной Пруссии». Трагическая история ХХ столетия может по новым сценариям повториться в XXI веке, если сбудутся мрачные пророчества одного из самых цинично-прозорливых политиков – Уинстона Черчилля.

«Германию можно разорить, ее можно обложить неограниченной контрибуцией, она может стать жертвой внутренних распрей, но все это минует через десять – двадцать лет. И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь „всех германских племен“, вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии», – еще раз повторим эту цитату ³¹.

Среди нынешнего поколения немцев все меньше тех, кто считает себя виновным за преступления, совершенные германским фашизмом. Значительная часть этого нового поколения все громче заявляет о «несправедливости существующего в Европе миропорядка». Все большую тревогу вызывает то, что подобные провокационные заявления звучат и из уст политиков Германии, когда-то развязавшей Вторую мировую войну, и из уст политиков Польши – исторической «гиены Европы», как ее назвал тот же Черчилль. Агрессивные и провокационные политические декларации со стороны этих стран стали звучать с пугающей частотой.

Так, 4 июня 2013 года в ходе российско-германских Потсдамских встреч, на которых центральное место занимала тема «Влияние прошлого на будущее», а именно событий Второй мировой войны, тогдашний Федеральный президент Германии Йоахим Гаук, в прошлом протестантский пастор, не побоявшись Господа, призвал «российское посткоммунистическое общество проанализировать свою историческую вину и покаяться».

Дальше – больше. За переписывание истории взялись те, от кого уж никак нельзя было ожидать «политического гигантизма», – неверные нахлебники России, «болгарские братушки». Четвертого сентября 2019 года, накануне запланированной на 9 сентября выставки в Российском культурно-информационном центре в Софии, посвященной 75-летию освобождения Восточной Европы, МИД Болгарии выступил с официальным заявлением, в котором говорилось, что проведение этой выставки в Софии рассматривается как «вмешательство во внутренние дела страны… а борьба СССР с нацизмом не рассматривается как освобождение континента». Ни много ни мало, Болгария посчитала, что «в Европе не должны закрывать глаза на то, что штыки Советской армии принесли народам Центральной и Восточной Европы полвека репрессий, приглушения гражданской совести, деформированного экономического развития и отстраненности от динамики процессов в развитых европейских странах».

Восьмого мая 2020 года по случаю 75-летия победы над нацизмом в Европе президент США Дональд Трамп выступил с обращением. «Прошло семьдесят пять лет с момента окончания Второй мировой войны в Европе, а отношения с Европой сейчас как никогда крепкие. Восьмого мая 1945 года США и Великобритания выиграли войну над нацистами. В праздновании этого дня мы всегда будем помнить о том величайшем поколении. Американский дух всегда будет выигрывать. В конце концов так и происходит…» – сказал он, при этом ни разу не упомянув в своей речи о решающем вкладе СССР в победу над фашизмом. В тот же день Трампу дружно вторил лакейский хор политических подпевал. Посольство Польши в Москве распространило на английском языке совместное «Заявление министров иностранных дел Болгарии, Венгрии, Латвии, Литвы, Польши, Румынии, Словакии, Чешской Республики, Эстонии и Соединенных Штатов по случаю окончания Второй мировой войны». В этом заявлении содержались абсурдные по своему содержанию обвинения в адрес Советского Союза, освободившего эти страны от фашизма, заплатившего за победу самую высокую цену: почти 30 миллионов жизней своих граждан! Русофобское заявление носило классический клеветнический характер: «…Хотя май 1945 года положил конец Второй мировой войне в Европе, это не принесло свободы всей Европе. Центральная и восточная части континента оставались под властью коммунистических режимов почти пятьдесят лет. Прибалтийские государства были незаконно оккупированы и аннексированы, а железная хватка других стран осуществлялась Советским Союзом с помощью подавляющей военной силы, репрессий и идеологического контроля».

Верхом политического бесстыдства в переписывании истории стали события 1 сентября 2019 года, имевшие место в Польше. Ровно восемьдесят лет назад на ее территории произошли трагические события, положившие начало Второй мировой войне. Организатором этого шабаша на крови своих же соотечественников, других слов не подобрать, стали «отмороженные» русофобы – власти нынешней Польши. В своих циничных и безнравственных оценках великой трагедии, развернувшейся в центре Европы, они перещеголяли даже рупор фашистской Германии – рейхсминистра пропаганды Геббельса. Выступая перед «западной демократической общественностью» на площади Пилсудского в Варшаве, президент Польши А. Дуда беспардонно заявил: «Адольф Гитлер и Иосиф Сталин в пакте Молотова – Риббентропа договорились об уничтожении Польши… Следы этого вторжения оказались особенно глубоки». Завершая свое выступление, Дуда призвал «противодействовать агрессии со стороны России».

Своим русофобским заявлением Дуда лишний раз подтвердил, что могут меняться времена, но не меняется антироссийская, антисоветская, русофобская позиция Польши – позиция извечного международного интригана и провокатора, способного на любые большие и малые политические и военные подлости. Об этой сути Польши точно и образно высказался Уинстон Черчилль, к которому очень часто любят апеллировать сами поляки: «Черты польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность. …Всегда существовали две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости» ³².

Заслуживает особого внимания представительство стран, осенивших своим присутствием этот антироссийский шабаш. В тот день из праха Второй мировой восстали зловещие призраки прошлого: в Польшу слетелись, подобно стае стервятников, потомки тех политиков, кто вместе с фашистами 22 июня 1941 года подло, без объявления войны, под покровом ночи напал на мирные города и поселки Советского Союза и вместе с фашисткой Германией принял участие в движении Drang nach Оsten.

Говоря «об исторической вине тоталитарного режима Сталина», нынешние власти Польши не хотят замечать бревна в собственном глазу. Если обратиться к фактам, то не Сталин, а Пилсудский 26 января 1934 года нанес официальный визит в Берлин, униженно засвидетельствовал почтение Гитлеру и практически первым из политиков подписал Декларацию о неприменении силы между Германией и Польшей. В ней черным по белому Польша подтверждала свою готовность вместе с фашистской Германией начать новый поход против СССР. В частности, в секретной части, в пункте пятом, было записано: «Польское правительство обязуется обеспечить свободное прохождение германских войск по своей территории в случае, если эти войска будут призваны отразить провокацию с востока или с северо-востока». Что это за провокация и от кого она якобы исходит, в Берлине и Варшаве ясно представляли: это Советский Союз.

При этом не посол СССР в Берлине Деканозов, а посол Польши Липский, захлебываясь от восторга, пел дифирамбы Гитлеру. В сентябре 1938 года, за год до нападения фашистской Германии на Польшу, после встречи с главарем нацистов он не мог сдержать своих антисемитских националистических эмоций и в отчете в Варшаву сообщал: «…его [Гитлера] осенила мысль о решении еврейской проблемы путем эмиграции евреев в колонии в согласии с Польшей, Венгрией, а может быть, и Румынией. Тут я ответил, что, если это найдет свое разрешение, мы поставим ему прекрасный памятник в Варшаве».

Спустя год в столице Польши гитлеровцы ставили другие «памятники» – виселицы настоящим польским патриотам. А «еврейская проблема» решалась через создание гетто и тотальное истребление евреев. Польских патриотов, включая польских католических священников, представители «нового германского порядка» сжигали в печах лагерей смерти. Это были те поляки, которые, в отличие от правительства Славой-Сладковского, на седьмой день войны сбежавшего из Варшавы в Румынию, сражались до последней возможности.

«Сволочь, свинья антисемитская, по-другому сказать нельзя», – определил президент России В. В. Путин сущность польского государственного мерзавца Липского. Выступая 24 декабря 2019 года на расширенной коллегии Минобороны, В. В. Путин подчеркнул: «…он (Липский. – Авт.) полностью солидаризируется с Гитлером в его антисемитских настроениях и, более того, за издевательства над еврейским народом обещал поставить ему памятник».

В защиту Липского тут же хором выступили президент Польши А. Дуда, премьер-министр М. Моравецкий и бывший премьер Польши, бывший глава Евросовета Д. Туск. Они всячески пытались дезавуировать слова Путина о «свинье антисемитской». Антисемитизм Липского – это не исключение, а лишь одно из многочисленных проявлений махрового польского исторического национализма. Еще летом 1926 года посол Польши граф Хлоповский проводил в Париже консультации на тему возможного выселения польских евреев на Мадагаскар во французскую колонию. В 1937 году его предложения получили практическое подкрепление. Специальная комиссия, в состав которой входили представители правительства Польши и два члена от еврейских организаций, 5 мая 1937 года отбыла из Марселя на Мадагаскар для изучения данного вопроса. Следует также сказать, что «еврейская проблема» в польском обществе возникла не в двадцатые и не в тридцатые годы прошлого века, а гораздо раньше. А ревнителям современной западной толерантности нелишне напомнить, что первый задокументированный крупный еврейский погром произошел не в Германии, а в Варшаве в 1865 году. Да, это верно, Польша в то время находилась в составе Российской империи (с 1815 по 1917 год), но в погроме, сопровождавшемся невиданной жестокостью, участвовали «добрые польские граждане» – они забивали евреев палками и сжигали на месте живьем.

Сегодня в Варшаве предпочитают не говорить ни об антисемитизме, ни о сговоре Пилсудского с Гитлером, ни об «антисемитской свинье» – польском после в Германии Липском, ни о том, как польские руководители при захвате Чехословакии фашистской Германией, подобно истинным гиенам, урвали себе Тешинскую область.

Даже самим себе польские политики не хотят признаваться в том, что не Великобритания или Франция, позорно предавшие Польшу в 1939 году, а СССР дважды: в 1917 году, после Великой Октябрьской социалистической революции, декретом В. И. Ленина, и в 1945 году, ценой немалых жертв (при освобождении польских земель погибли 477 тысяч советских солдат), предоставляли свободу Польше и ее народу. В наши дни польские власти взяли курс на открытую, махровую, оголтелую русофобию. Далеко уже не «ясновельможные паны», лелея давнюю мечту о «Великой Польше от моря и до моря», продолжают играть привычную роль международного провокатора. Раздувая антироссийскую истерию в Европе, предлагая «большому хозяину» – США разместить на своей территории ядерное оружие и военные базы, они рассчитывают, как это уже было при Гитлере, под шумок оттяпать себе земли на территории Украины, Прибалтики, Белоруссии.

И в этом антироссийском хоре все чаще звучат голоса некоторых американозависимых немецких политиков. Пока что в завуалированной форме, а порой и откровенно звучат призывы к попыткам нового «движения на Восток».

Так, 21 октября 2021 года, еще до начала специальной военной операции России на Украине, министр обороны ФРГ Аннегрет Крамп-Карренбауэр в своем скандальном интервью радиостанции Deutschlandfunk позволила себе то, что до этого не решался сказать ни один военный ФРГ: она заявила, что НАТО в случае необходимости готово применить для сдерживания России средства военного характера, в том числе атомное оружие!

В Германии разразился громкий политический скандал. Ряд известных германских политиков пытались оправдать «воинствующую немецкую бабу», ссылаясь на то, что она до назначения на пост министра обороны руководила в федеральной земле Саар делами спорта, женщин и семьи, то есть некомпетентна в военных вопросах. Но в России прекрасно знают, «что у пьяного на языке, то у трезвого на уме». Заявление фрау Крамп-Карренбауэр, опьяненной столь высокой федеральной должностью и русофобской вседозволенностью, отражает милитаристские, реваншистские и неонацистские настроения, которые овладевают определенными кругами правящих элит современной Германии.

Подтверждением тому является и то, что сменившая ее на этом посту другая воинствующая фрау, Кристина Ламбрехт, в прошлом министр юстиции Германии, 19 декабря 2021 года в интервью журналу Bild высказалась за введение персональных санкций против президента России Владимира Путина, его ближайшего окружения и допустила непозволительные в среде общения политических элит оскорбления в адрес главы России.

Еще дальше этих распоясавшихся «министерш-кухарок» пошел внук эсэсовского генерала, убитого на Восточном фронте, Олаф Шольц, с 8 декабря 2021 года Федеральный канцлер Германии. Двадцать четвертого февраля 2022 года на экстренном заседании бундестага он выступил с программной речью, в которой утверждал: «Мы переживаем смену эпох, которая означает, что мир после нее не будет прежним. Ключевой вопрос: сможет ли сила победить право, позволим ли мы Путину повернуть стрелки часов вспять и вернуться в XIX век, к борьбе между державами, или сможем осадить разжигателей войны, подобных Путину? Значит, требуется, чтобы мы вернули себе силу…» И далее: «Принимая во внимание смену эпох, которую обозначила путинская агрессия, мы заявляем: все, что необходимо сделать для защиты мира в Европе, будет сделано. Германия продемонстрирует свою солидарность и внесет необходимый вклад. Однако недостаточно просто четко и недвусмысленно об этом заявить. Для этого бундесверу необходимы новые возможности…

Путин желает возродить Российскую империю. Он хочет по собственному усмотрению изменить баланс в Европе. И не боится применять военную силу. Сегодня мы наблюдаем это в Украине. Потому мы должны спросить себя: на что способна путинская Россия? И чем должны обладать мы, чтобы противостоять этой угрозе − сегодня или в будущем? Ясно, что мы должны куда больше инвестировать в безопасность нашей страны ради того, чтобы защитить нашу свободу и нашу демократию…

Мы единоразово выделим на эти цели 100 миллиардов евро из бюджета 2022 года. Эти средства мы используем для необходимых инвестиций и проектов в области вооружений».

После подобных заявлений нынешних германских политиков вольно или невольно возвращаешься к их предшественникам времен Первой и особенно Второй мировой войны, которая для России стала Великой Отечественной. Именно таким политическим декларациям и последовавшим за ними военным действиям противостояли поколения наших отцов и дедов. Преступления политических лидеров фашистской Германии получили на международном Нюрнбергском военном трибунале четкое определение: военные преступления против человечества, не имеющие срока давности.

Мы не имеем права забывать о прошедших трагедиях, затронувших жизнь нашей Родины, и обязаны внимательно анализировать все происходящие геополитические события, чтобы не допустить глобальных трагедий для будущих российских поколений.

И. Б. Линдер

Французский орден особиста

Посвящается 80-летию контрразведки «Смерш»
19.04.1943—19.04.2023

Предисловие к книге «Французский орден особиста»

Девятнадцатого апреля 1943 года, в один из ключевых периодов Великой Отечественной войны, накануне Курской битвы, постановлением Совета Народных Комиссаров СССР № 415-138сс на базе Управления Особых отделов НКВД СССР было образовано Главное управление контрразведки (ГУКР) в составе Народного комиссариата обороны (НКО) «Смерш» («Смерть шпионам!»). В 2023 году мы отмечаем 80-летие этой структуры, за короткое время своего существования (до 4 мая 1946 года) доказавшей свою эффективность в борьбе с врагами.

Как и большинство отечественных спецслужб, «Смерш» возник не на пустом месте. Девятнадцатого декабря 1918 года решением Бюро ЦК ВКП(б) был создан Особый отдел при ВЧК, а на местах образованы армейские Особые отделы ВЧК. В качестве основных задач определялись: борьба с контрреволюцией и шпионажем в армии и на флоте, а также организация работы за границей и на территориях, оккупированных иностранными войсками.

В течение более чем двадцати пяти лет, до апреля 1943 года, военные контрразведчики – в армейской среде их называли особистами – успешно выполняли поставленные перед ними задачи. Они обеспечили боеспособность Красной армии в самые тяжелые периоды войны, отслеживая предателей и изменников, не допустили утечки к противнику информации о стратегических наступательных операциях советского командования, к концу 1944 года через зафронтовую агентуру «Смерш» удалось парализовать деятельность большинства разведывательно-диверсионных центров и школ противника на Восточном фронте.

Одним из истинных героев тайного фронта был лейтенант Иван Васильевич Рябов, о котором рассказывается в этой книге. Он никогда не привлекал к себе внимания, старался держаться в тени, а в редкие минуты откровений буднично, без пафоса рассказывал о том, как воевал на фронте, а точнее, в немецком тылу. Мало кто мог поверить в его истории, уж слишком они казались невероятными и никак не вязались со скромным обликом учителя сельской школы.

Но не случайно говорят: страна должна знать своих героев, и это не просто слова, а руководство к действию. Сотрудники Управления ФСБ России по 31-й ракетной армии, а также региональная общественная организация «Ветераны Великой Отечественной войны, боевых действий, труда, военной службы войсковой части 74228» под началом Владимира Петровича Леманова предоставили нам документальные материалы, которые легли в основу повести «Французский орден особиста».

В годину испытаний Иван Васильевич Рябов и его боевые товарищи не склонили голову перед врагом. Находясь в плену и пройдя через чудовищные испытания, они нашли в себе силы выстоять в борьбе с ним и победить.

Авторы книги – Николай Лузан и Иосиф Линдер – хорошо известны читателям. Занимаясь историей отечественных и иностранных специальных служб, они не придумывают сюжеты, а реконструируют события на документальной основе. Их труд получил заслуженную оценку профессионалов: неоднократно Николай Лузан и Иосиф Линдер становились лауреатами премии ФСБ России за лучшие произведения в области литературы и искусства, раскрывающие деятельность отечественных спецслужб.

Эта книга не только о прошлом – внимательный читатель найдет в ней отражение нашего тревожного настоящего. К сожалению, история повторяется, и на горизонте нашего будущего мы наблюдаем зловещие всполохи борьбы за то, чтобы это будущее состоялось. Примеры всегда убедительны, и мы должны черпать силу в таких людях, как Иван Рябов, прошедший школу жизни в одной из самых заслуженных отечественных спецслужб – военной контрразведке.

Возникновение «Смерш» было объективно обусловлено самим временем. Победа Красной армии под Сталинградом окончательно положила конец мифу о непобедимости германских войск. Затем последовало поражение вермахта на Северном Кавказе. Весной 1943 года чаши весов в войне на Восточном фронте на время застыли. Противники готовились к решающей Курской битве. С этой целью командование вермахта в глубочайшей тайне готовило стратегическую наступательную операцию, получившую кодовое название «Цитадель». Как полагали в Берлине, она должна была определить коренной перелом на Восточном фронте. На основных направлениях ударов протяженностью 65 и 75 километров предусматривалось сосредоточить до пятидесяти дивизий, в том числе 16 танковых и моторизованных, более десяти тысяч орудий и минометов, 2700 танков, свыше двух тысяч самолетов и около 900 тысяч солдат и офицеров.

Одновременно на Восточном фронте сконцентрировали основные силы специальные службы фашистской Германии и ее сателлитов. К весне 1943 года там действовало около двухсот разведывательных органов и разведывательно-диверсионных школ Абвера и «Цеппелина».

Приготовления врага к решающей битве не застигли врасплох советское руководство. Первые сведения об операции «Цитадель» поступили из Лондона в мае 1943 года от ныне знаменитой «кембриджской пятерки» – Кима Филби и его товарищей. На основе разведданных лондонской резидентуры 7 мая 1943 года в Государственный комитет обороны (ГКО) из Наркомата госбезопасности (НКГБ) поступило спецсообщение за номером 136/М. В нем нарком Всеволод Меркулов докладывал:

«…Резидентура НКГБ СССР в Лондоне сообщает полученный агентурным путем текст телеграммы, отправленной 25 апреля из Южной группы германских войск за подписью генерал-фельдмаршала фон Вейхса в адрес оперативного отдела верховного командования армии…»

Далее раскрывалось содержание телеграммы:

«Для противодействия осуществлению плана „Цитадель“ противник располагает приблизительно 90 соединениями, находящимися к югу от линии Белгород – Курск – Малоархангельск.

Наступление частей группы армий „Юг“ встретит упорное сопротивление в глубокоэшелонированной и хорошо подготовленной оборонительной зоне с многочисленными зарытыми в землю танками, с артиллерийскими и местными резервами. Основные усилия по обороне будут сосредоточены в главном секторе Белгород – Томаровка…»

Ценные разведывательные сведения о подготовке наступления под Курском и Белгородом были также получены Управлением Особых отделов НКВД СССР (военная контрразведка) в ходе проведения радиоигры «Загадка» и операции «Зюд» от зафронтовых агентов Виктора Бутырина и Петра Прядко, внедренных в Главное управление имперской безопасности Германии и в Абвер.

Информация, поступавшая в ГКО из разведывательных и дипломатических источников, не оставляла сомнений у советского военно-политического руководства в том, что летом 1943 года вермахт перейдет в решительное наступление.

Перед лицом этой смертельной угрозы руководители Советского государства вынуждены были принимать энергичные меры, затронувшие не только армию, но и отечественные спецслужбы. Накануне решающего сражения Великой Отечественной войны – Курской битвы – Сталин сделал необходимые выводы из трагических уроков июня 1941 года и мая 1942-го, когда Харьковская наступательная операция обернулась еще одной чудовищной катастрофой и привела к тому, что Красная армия, понеся огромные потери, вынуждена была отступить к Сталинграду и горам Северного Кавказа. Одной из причин поражений стало то, что информация военных контрразведчиков об истинном положении на фронте и реальном состоянии советских войск зачастую не получала адекватной оценки в огромном бюрократическом аппарате НКВД. Чтобы избежать повторения прошлых роковых ошибок, Сталин решил взять на себя руководство военной контрразведкой.

Тридцать первого марта 1943 года он – Верховный Главнокомандующий и глава Совета Народных Комиссаров СССР (правительства) – принял руководителей Наркомата внутренних дел (НКВД) Лаврентия Берию, Наркомата госбезопасности (НКГБ) Всеволода Меркулова и начальника Управления Особых отделов НКВД (военная контрразведка) Виктора Абакумова. По результатам обсуждения вопроса о будущей спецслужбе Меркулову было поручено разработать проект постановления. В нем предусматривалось отразить основные задачи будущей контрразведки, а также ее структуру и порядок подчиненности.

Первого апреля Меркулов доложил свои предложения Берии. Тот их утвердил и за № 334/Б от 2 апреля отправил Сталину на рассмотрение. По замыслу Меркулова и Берии новая спецслужба должна была формироваться на базе Управления Особых отделов НКВД СССР и войти в состав Народного комиссариата государственной безопасности под названием «Смеринш» («Смерть иностранным шпионам»).

Сталин проект не утвердил. Меркулов, с учетом высказанных им замечаний, 4 апреля представил за № 340/Б новый вариант будущей спецслужбы. Структурно он ничего не изменил, а только предложил усилить техническую оснащенность и создать подразделение для ведения зафронтовой разведывательной работы. Но и этот вариант не нашел поддержки у Сталина. Дальновидный политик и стратег, он был выше ведомственных интересов НКВД и НКГБ. В условиях, когда под Курском и Белгородом решалась не только судьба важнейшей военной операции, но и страны, вполне логичной выглядела концентрация сил в одних руках.

Вместе с тем нельзя исключать и того, что Сталин, возможно, руководствовался другим немаловажным соображением – сохранением собственной власти. Будущие «маршалы Победы», свидетели его грубых просчетов, допущенных в 1941–1942 годах, приобрели непререкаемый авторитет в войсках и почувствовали свою силу. Силу, которая могла представлять угрозу авторитарной власти, и потому за «маршалами Победы» требовался глаз да глаз. Таким «глазом» предстояло стать новой спецслужбе с ее широчайшими полномочиями, а главное, разветвленным негласным аппаратом, пронизавшим все армейские звенья – от стрелкового отделения до Генерального штаба.

Прежде чем принять окончательное решение, 13 апреля Сталин вызвал на совещание ряд руководителей Особых отделов фронтов и центрального аппарата Управления Особых отделов НКВД СССР. Документальных свидетельств о его ходе не сохранилось. Что касается названия будущей спецслужбы, то, как вспоминал ветеран-контрразведчик Сергей Остряков, «…предложения были разные. Большинство склонялось к тому, чтобы наименование сделать максимально кратким и составить из начальных букв широко известного тогда лозунга „Смерть немецким шпионам!“ Получалось что-то вроде „Смернеш“.

В заключение обсуждения Сталин заметил:

– А почему, собственно говоря, речь должна идти только о немецких шпионах? Разве другие разведки не работают против нашей армии? Давайте назовем „Смерть шпионам“, а сокращенно „Смерш“».

Желающих возразить Сталину не нашлось. Название било не в бровь, а в глаз.

Девятнадцатого апреля 1943 года за № 415-138сс Вождь утвердил окончательный вариант постановления. В нем указывалось:

«Управление Особых отделов НКВД СССР изъять из ведения НКВД СССР и передать Народному Комиссариату Обороны СССР, реорганизовав его в Главное Управление Контрразведки НКО „Смерть шпионам“».

Руководителем «Смерш» был назначен 35-летний комиссар государственной безопасности 3-го ранга Виктор Абакумов, с полномочиями заместителя наркома обороны Сталина.

На «Смерш» возлагались следующие задачи:

«…а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной армии;
б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной армии;
в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта, с тем, чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;
г) борьба с предательством и изменой родине в частях и учреждениях Красной армии (переход на сторону противника), укрывательство шпионов и содействие работе органов „Смерш“…»

Через двое суток, 21 апреля 1943 года, Постановлением ГКО СССР № 3222 сс/ов было введено в действие Положение о Главном управлении контрразведки Народного Комиссариата Обороны («Смерш») и его органах на местах. Новая спецслужба представляла собой строго централизованную организацию, ее подразделения на местах подчинялись только вышестоящим органам. Она наделялась самыми широкими полномочиями, которые диктовались чрезвычайной обстановкой военного времени. При этом строго соблюдались нормы действовавшего закона – аресты военнослужащих в обязательном порядке согласовывались с прокурором и командиром соответствующего уровня.

Двадцать седьмого апреля Сталин утвердил организационно-штатную структуру «Смерш». Центральный аппарат включал в себя секретариат, 14 оперативных отделов, подразделения, отвечающие за шифросвязь и использование оперативно-технических средств, а также кадровый орган. Общая численность центрального аппарата составляла 646 человек; при фронтовых управлениях работали либо 130 человек (более пяти армий), либо 112 (не более четырех армий), в отделах военных округов – от 102 до 193 человек, в армейских отделах – 57.

В интересах конспирации форма одежды, погоны и другие знаки отличия сотрудников «Смерш» соответствовали тем, что носили военнослужащие частей, при которых велась контрразведывательная работа. Эта традиция в военной контрразведке сохранилась и до наших дней.

Особый характер деятельности органов «Смерш» подчеркивался самим названием – отдел (управление) контрразведки. До образования «Смерш» это слово – «контрразведка» – не так часто использовалось в обиходе сотрудников Особых отделов.

Новая спецслужба была обречена стать эффективной и результативной, потому что «Смерш» – это прежде всего люди. В первые месяцы войны Управление Особых отделов НКВД СССР потеряло значительную часть личного состава. При этом ни один сотрудник не сдался в плен и не перешел на сторону врага. Понесенные потери восполнялись боевыми армейскими офицерами, в основном командирами ротного и батальонного звена. В подавляющем большинстве они были умелыми организаторами, выполняли задачи с минимальными потерями и обладали непререкаемым авторитетом у личного состава. Армейские офицеры и бойцы знали истинную цену контрразведчикам и принимали как своих.

С первых дней своего существования «Смерш» уверенно заявил о себе как грозная сила для шпионов, террористов, диверсантов и изменников. Под ударами советских войск рассыпалась фашистская «Цитадель». На огненной Курской дуге окончательно сгорели планы гитлеровского командования вернуть себе стратегическую инициативу на Восточном фронте. В этом была немалая заслуга контрразведки.

В своей оперативно-боевой деятельности «Смерш» доказал, что является самой эффективной спецслужбой мира. За три года военными контрразведчиками было выявлено и разоблачено: более 30 000 шпионов, свыше 6000 террористов и около 3500 диверсантов; привлечено к уголовной ответственности более 80 000 военных преступников; проведена фильтрация 5 016 935 военнопленных и 5 290 183 советских граждан, оказавшихся в плену и угнанных на работу в Германию.

«Смерш» стал первой спецслужбой, развернувшей масштабную войну в эфире. В ходе осуществления 183 радиоигр на советскую территорию удалось выманить свыше четырехсот кадровых сотрудников и агентов гитлеровских спецслужб, захватить десятки тон взрывчатки, боеприпасов и тысячи единиц оружия.

В час испытаний для Отечества на передний край борьбы с жестоким и опытным врагом время выдвинуло именно эту силу – «Смерш». Она надежно защитила армию и флот от вражеских агентов, террористов и диверсантов. Но вовсе не росчерк пера Сталина, а люди – бывшие пограничники, летчики, артиллеристы, пехотинцы и моряки, военные и гражданские, мобилизованные войной в органы госбезопасности, – своим самоотверженным служением Отечеству создали легендарную контрразведку «Смерть шпионам».

Одним из них был и герой настоящей книги – сотрудник военной контрразведки, в обиходе особист, лейтенант Иван Васильевич Рябов. Его уникальная судьба: Рябов – единственный военный контрразведчик, удостоенный Военного креста с серебряной звездой, одной из самых высоких наград Франции, – достойна описания.

Чудом выжив в мясорубке первых месяцев войны и оказавшись в немецком плену, Иван Рябов не смирился со своей участью – он трижды сбегал. В конце концов он оказался во Франции в концентрационном лагере. Работая на шахте, он мог бы умереть мучительной смертью, как и тысячи других заключенных. Но, назло всем смертям, он не только выжил, но и создал подпольную организацию, которая совершала диверсии и акты вредительства. А когда агенты гестапо вышли на след подпольщиков, Иван Рябов, проявив завидную выдержку и смекалку, сумел организовать дерзкий побег.

Пробравшись в Нормандию, Рябов вместе с товарищами организовал партизанский отряд. Партизаны стали настоящим кошмаром для оккупантов. Они не только устраивали диверсии на коммуникациях, не только совершали вооруженные налеты на гарнизоны, но и добыли ценнейшие сведения о немецком «чудо-оружии» – ракетах «Фау».

В приказе № 293 от 5 июля 1945 года командующего объединенными войсками Франции генерала армии Пьера Кёнига отмечалось:

«…РЯБОВ Иван, лейтенант Красной Армии, – замечательный организатор советских партизанских отрядов в районах дю Ленс, Фри и Сен-Поль, руководил операциями большинства этих отрядов, где доказал замечательные свойства храбрости и презрения к опасности…»

За каждым словом здесь стоит подвиг.

31.08. 2022 г.

Рябов Иван Васильевич, оперуполномоченный Особого отдела НКВД СССР 404-го артполка 109-й мотострелковой дивизии 16-й армии, лейтенант государственной безопасности

Глава 1
Накануне

Роковой июнь 1941 года

Пятница 20 июня 1941 года в Москве выдалась необычайно жаркой. На голубом небе не было ни облачка. Солнце немилосердно палило, что для июня редкость. Дома, деревья в городских скверах, машины на улицах – все плыло в жарком мареве. К полудню под жгучими лучами солнца асфальт оплавился, кровля раскалилась почище сковородок на плите, и дышать стало невозможно. Однако вечером прошел сильный ливень, и пекло на какое-то время отступило. Уставшее за день Светило, скользнув последними лучами по красным стенам Кремля, полыхнув отблесками на златоглавых куполах соборов, плавно скатилось за горизонт.

Суббота была рабочей, но, когда на город опустились сумерки, московские улицы ожили. В парках и скверах, сверкая медью, заиграли духовые оркестры. На танцевальных площадках молодежь самозабвенно отдавалась фокстроту и тустепу, а люди постарше кружили в старомодных вальсах. В летних кинотеатрах показывали «Веселых ребят», и публика заходилась от хохота. Никто из тех, кто наслаждался роскошным вечером, кто предвкушал удовольствия выходного дня, и подозревать не мог, что уже наутро в мирную жизнь безжалостно ворвется война и время теперь навсегда будет делиться на «до» и «после».

Вооруженная до зубов бронированная армада вермахта уже изготовилась для вероломного нападения. «Этюд № 21», наброски которого хранились в секретных папках германских штабов, обрел четкие очертания и превратился в «План Барбаросса». Баки самолетов и танков были заправлены под завязку, боевые орудия расчехлены, личный состав дивизий обеспечен трехдневным сухим пайком, а фляжки наполнены крепким шнапсом и корном. Командиры воинских частей вермахта заняли свои места на наблюдательных пунктах и с нетерпением ждали наступления часа «Ч».

То, что они видели в субботу на советской территории, вызывало у них неподдельное изумление. Опытный взгляд не замечал ни малейших признаков подготовки частей Красной армии к предстоящим боевым действиям. Служебно-хозяйственная деятельность подчинялась установленному распорядку. В спортивных городках на турниках крутились подтянутые парни, у бань царило веселое оживление. В бинокль можно было разглядеть афиши, приглашавшие в клубы, стайками бегала неугомонная ребятня.

В половине девятого вечера горны заиграли вечернюю зорю. В частях завершилась поверка, личный состав направился в казармы. Уставшие за день солдаты уснули крепким, безмятежным сном. Впереди ждал выходной, а кого-то и увольнительные.

Июньская ночь накрыла землю бархатистым темным одеялом. На небе проступила волшебная россыпь звезд. Все вокруг дышало покоем. В июне, однако, ночи короткие, а уж на солнцестояние тем более. О приближении рассвета возвестил озорной ветерок. Он смахнул молочно-белую пелену, стелившуюся над Бугом. Зеркальную поверхность реки местами сморщила мелкая рябь. Тревожно зашумел у берега камыш. Звезды трепетно мигнули напоследок и растворились в бездне небесного купола. В кустах робко защебетали птичьи голоса. На мгновение хрустально-чистый воздух, напоенный запахами полевых цветов, стал недвижим, и могло бы показаться, что предрассветные сумерки сгустились. Но уже через пару секунд яркая вспышка озарила восток: из-за горизонта появилась кромка алого, как кровь, солнечного диска. И сразу все живое затрепетало и запело на разные голоса.

Почти идиллическая, пасторальная благодать была и в деревне поблизости от границы. Петушиная разноголосица прорезала воздух, но летом петухи обычно опаздывают с побудкой, местные жители встают куда раньше. Пришло то время, когда день целый год кормит. На заливных лугах в пестрых рубахах рассыпаются косари. В огородах окучивают картошку и снимают первый урожай огурцов. Скоро на сходнях у реки появятся женщины, будут стирать и полоскать белье. А на мелководной заводи с визгом плескаться беззаботная ребятня.

Командующий 3-й танковой группой генерал-полковник Гот приник к стереотрубе. В окуляре отчетливо просматривались огневые точки Брестской крепости. На берегу Буга сквозь маскировку проглядывала паутина траншей и окопов. Гот внимательно вглядывался в оборонительные позиции русских, но так и не обнаружил никаких признаков усиления боевых постов. У русских все было как обычно.

Личные наблюдения генерала подтверждали также данные воздушной разведки и сообщения германской агентуры: русские не подозревают о грядущей войне.

Генерал гордился тем, что ему было поручено овладеть приграничной крепостью на западной границе СССР, и овладеть не просто так, а с использованием новых секретных военных приемов. Обеспечить быстрое и уверенное продвижение частей вермахта должны были группы специального назначения «Бранденбург-800». «Бранденбуржцы», переодетые в форму бойцов Красной армии и вооруженные советским оружием, прекрасно владели русским языком, и все это должно было дезорганизовать противника. Также на границе ждали своего часа «подводные танки». Герметичные бронированные машины, снабженные специальными воздушно-газовыми механизмами, должны были форсировать реку и, не привлекая внимания танковой и артиллерийской разведки, внезапно оказаться перед «рубежами большевиков», обеспечив успех боевым действиям штурмовых подразделений.

Гот видел предстоящий блицкриг очередным триумфом германского военного гения и своим личным триумфом, который поднимет его на еще большую военную и политическую высоту. Позже в своих мемуарах он так опишет тот последний мирный субботний день:

«… 21 июня я находился в передовых частях моих корпусов, проверяя их готовность к наступлению. Тщательное наблюдение за русскими убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Брест, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты войсками».

Роковые иллюзии Вождя

Война уже давно стояла на пороге СССР, но Сталин продолжал находиться в плену своих иллюзий. Постоянно прокручивая в мозгу сложные политические комбинации, он был почти уверен, что до решающей схватки с фашизмом у него в резерве остается пять-шесть, а возможно, и десять – двенадцать месяцев. Неуемные в своей профессиональной активности сотрудники разведывательных структур, хотя и боялись гнева Вождя, все же продолжали класть ему на стол материалы, в которых указывались близкие даты начала войны. Но они никак не вписывались в глубинные планы Сталина по подготовке к отпору агрессору. Более того, разноголосица дат в сводках закордонных резидентур неистово, до бешенства раздражала Вождя, и тот грозил разведчикам страшными карами – не напрямую, конечно, а через их руководителей.

И для многих профессионалов тайной войны эти вспышки ярости действительно обернулись кратковременными или продолжительными проблемами. Репрессивная машина работала безостановочно. Потом, когда спохватились, самые ценные кадры были возвращены в строй. Но не все: многих успели пустить в расход, а некоторых каток репрессий достал уже после Победы, несмотря на героический вклад в разгром нацистского государства.

Позже, в августе 1942 года, на вопрос Уинстона Черчилля «о неизбежности войны с фашистской Германией» Сталин сухо и сдержанно ответит: «Мне не нужно было никаких предупреждений. Я знал, что война начнется, но я думал, что мне удастся выиграть еще месяцев шесть или около этого».

Но этих шести месяцев, чтобы лучше подготовиться к войне, Сталину так и не удалось выиграть. Накануне решающей схватки его, человека искушенного в многолетних политических и военных интригах, Гитлер начисто переиграл в дипломатическом и военно-дезинформационном плане. Фюрер сделал несколько беспроигрышных ходов и усыпил бдительность Вождя.

Четырнадцатого мая 1941 года специальный курьер из Берлина доставил в Кремль личное, строго конфиденциальное послание Гитлера. Тот хорошо знал, на какой струне советского руководителя надо сыграть, – на его маниакальной подозрительности.

В памяти Сталина были свежи воспоминания о «военно-фашистском заговоре в Красной армии», разоблаченном органами НКВД в 1937–1938 годах. Поэтому он с внутренним пониманием отнесся к «опасениям и тревогам», изложенным Гитлером в его «доверительном послании»:

«… Пишу это письмо в момент, когда я окончательно пришел к выводу, что невозможно достичь долговременного мира в Европе – не только для нас, но и для будущих поколений – без окончательного крушения Англии и разрушения ее как государства…
Вы наверняка знаете, что один из моих заместителей, герр Гесс, в припадке безумия вылетел в Лондон, чтобы пробудить в англичанах чувство единства. По моей информации, подобные настроения разделяют несколько генералов моей армии…
В этой ситуации невозможно исключить случайные эпизоды военных столкновений…
Я хочу быть с Вами абсолютно честным. Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт, чтобы спасти Англию от ее грядущей судьбы и разрушить мои планы…
Я прошу о сдержанности, не отвечать на провокации и связываться со мной немедленно по известным Вам каналам. Только таким образом мы можем достичь общих целей, которые, как я полагаю, согласованы.
Ожидаю встречи в июле.
Искренне Ваш
Адольф Гитлер».

В тот важнейший исторический момент Сталин, похоже, больше поверил «искренности» Гитлера, чем донесениям собственной политической и военной разведки. Резиденты советских секретных служб – Рамзай (Рихард Зорге) в Токио, Старшина (Харро Шульце-Бойзен) в Берлине, да и не только они докладывали об активной подготовке Германии к нападению на СССР. Назывались сроки, и эти сроки постоянно корректировались. Весной 1941 года один только Рихард Зорге шесть раз передавал данные о возможных сроках начала войны с СССР, как только ему удавалось получить новую информацию.

Сталин, который прекрасно разбирался в вопросах нелегальной работы и курировал практически половину коминтерновских секретных служб, ежедневно оказывался в состоянии принятия или непринятия окончательного решения о наиболее вероятной дате нападения. Однако советский вождь упрямо верил, что ему в любом случае удастся оттянуть начало неизбежной войны. Страна, таким образом, сможет должным образом завершить масштабное перевооружение Красной армии и Военно-морского флота для достойного отпора врагу…

* * *

Полностью полагаясь на прозорливость товарища Сталина и несокрушимую мощь Красной армии, советский народ продолжал жить самой обычной, полной повседневных забот жизнью. В ту последнюю мирную субботу на московских стадионах и на пляжах кометами летали футбольные и волейбольные мячи. В кинотеатре «Ударник» яблоку негде было упасть – шла знаменитая комедия «Волга, Волга», снятая Григорием Александровым еще в 1938 году.

Свет в зале погас. Яркий луч разрезал темноту и упал на экран. Приключения героев фильма перенесли зрителей в счастливый и безоблачный мир. Полилась чарующая музыка Исаака Дунаевского. Влюбленная пара – письмоносица Стрелка (неподражаемая Любовь Орлова) и счетовод Алексей Трубышкин (Андрей Тутышкин) все время спорили, какая музыка лучше: народная или классическая, – но зрители знали, все равно победит дружба, то есть любовь, и, конечно, все смеялись до коликов над бюрократом Бываловым в исполнении Игоря Ильинского.

Фильм не оставлял у зрителей сомнений в том, что они живут в самой лучшей стране. Что никто не отважиться напасть на СССР, а если найдется «урод», то под руководством великого товарища Сталина «несокрушимая и легендарная Красная армия, в боях познавшая радость побед» разобьет противника наголову «быстро и на его же территории».

Таким же мирным был вечер и за тысячи километров от Москвы, на западной советской границе. Жизнь и служба командиров и бойцов Сокальской комендатуры 90-го пограничного отряда шла своим чередом в соответствии с установленным распорядком. После ужина те, кому положено, заступили на дежурство, остальные отдыхали. Новобранцы под присмотром старшины учились подшивать подворотничок к гимнастерке, кто-то, поскрипывая перьевой ручкой, писал в Ленинской комнате добрые, сердечные письма домой. Старослужащие собрались на спортивной площадке, кто-то занимался на гимнастических снарядах, а кто-то просто травил анекдоты – чего б не посмеяться, когда все хорошо!

Уставшее за день солнце, обагрив алым отблеском верхушки деревьев, засобиралось на покой. По полянам заскользили длинные, зубастые тени. Туман над Бугом косматыми языками пополз на берег. Все вокруг утратило привычные очертания. Сонно прощебетав, в гнездах затихли птицы, и только цикады распелись – любят они ночь. Воздух наполнился таинственными звуками и шорохами. Тренированное ухо пограничников, находившихся в нарядах, пыталось различить среди них те, что могли бы выдать возможного нарушителя границы.

В последнее время нарушители действовали все более дерзко и нагло. На большинстве пограничных застав дня не проходило без задержаний и стычек с диверсантами и шпионами. Предстоящая ночь также не обещала обойтись без сюрпризов. Накануне, по данным разведки, в расположении немецких частей происходила очередная скрытая перегруппировка сил. Тяжелая техника – танки и самоходные орудия – переместилась на новые позиции, мотопехотные части также пришли в движение в непосредственной близости от советских границ. Зачем?

Все, вместе взятое, говорило – и не только командованию, но и рядовым пограничникам, – что враг затевает крупную военную провокацию. Поэтому на передовых постах внимательно ловили каждый подозрительный шорох.

Громкий всплеск нарушил убаюкивающее журчание воды в камышах. Через мгновение он повторился, и никак это не походило на игру рыбы: либо крупный зверь, либо человек.

Порыв ветра развеял туман, клубившийся над рекой. В прибрежном подлеске возник размытый человеческий силуэт. Нарушитель на мгновение замер, а затем от дерева к дереву стал осторожно продвигаться вперед. Когда от наряда его отделяло не больше десяти шагов, сержант-пограничник вскинул автомат и приказал:

– Стой! Стрелять буду!

– Найн! Найн! – почему-то шепотом воскликнул нарушитель.

– Оружие на землю! – потребовал сержант.

– Найн! Найн! – повторил нарушитель и послушно вскинул руки вверх. По знакам отличия стало видно, что это ефрейтор.

– Кто ты? Зачем нарушил Государственную границу СССР? – допытывался пограничник.

– К-камрад! К-камрад! – Голос нарушителя срывался. Выражение его лица, энергичная жестикуляция и отдельные фразы – «камрад Тельман», «камрад Сталин», «камрад Ленин» – говорили пограничникам, что, возможно, перед ними немецкий антифашист.

– Что случилось? Что?! – торопил с ответом сержант.

С губ нарушителя сорвалось:

– П-пуф! П-пуф… Г-Гитлер! Гитлер!

– Неужели война?! – в один голос воскликнули пограничники.

Подтверждение они получили через мгновение. С сопредельной стороны донесся приглушенный гул моторов: на исходные позиции уже выдвигалась техника. На правом берегу Буга тут и там вспыхивали и гасли зловещие всполохи. Ощущение грядущей катастрофы стало осязаемым.

– В-война! За мной! – севшим голосом потребовал сержант.

Не ощущая боли от веток, хлеставших по лицу, спотыкаясь о корни, сержант, его напарник и немец-перебежчик помчались на заставу. На часах было 21:00. До начала войны оставалось 6 часов 30 минут.

* * *

В это самое время в Москве, в кремлевской квартире Сталина, собрались близкие к нему люди, члены политбюро ЦК ВКП(б) Молотов, Микоян и Ворошилов. За ужином разговор шел об отношениях с Германией и напряженной обстановке на западной границе.

По воспоминаниям Микояна, Вождь стоял на том, что «Гитлер не начнет войны в ближайшее время». Но последние доклады, поступавшие из погранвойск, в которых говорилось об интенсивных перемещениях немецких войск, поколебали его уверенность. Получив от руководства советской нелегальной разведки по-партийному смелый и по-чекистски правдивый доклад о неизбежности начала войны в самое ближайшее время, Сталин поручил тщательно проанализировать все поступившие данные из закордонных резидентур и оперативно подготовить аналитический отчет. Практически одновременно с этим он дал указание Молотову получить у посла Германии графа фон дер Шуленбурга официальные разъяснения по поводу того, что происходит на советско-германской границе. Также были вызваны нарком обороны СССР маршал Тимошенко и начальник Генштаба генерал армии Жуков.

Прибыв в кремлевский кабинет, они подтвердили данные о подозрительных перемещениях войск вермахта вдоль всей западной границы СССР. Вождь на этот раз не оставил без внимания доклад военачальников и распорядился подготовить указание о приведении в полную боевую готовность частей Красной армии. Но вместе с тем Вождь попросил, чтобы «войска Красной армии своими действиями не провоцировали германских генералов». Он интуитивно помнил о «предостережении» Гитлера «не поддаваться провокациям, которые могут стать делом рук тех генералов, которые забыли о своем долге».

Покинув Кремль и возвратившись к себе, Тимошенко и Жуков занялись подготовкой директивы, сегодня известной как Директива № 1. В ней командующие западными военными округами, Балтийским и Черноморским флотами предупреждались о вероятном – в течение 22 и 23 июня – нападении Германии, которое «может начаться с провокационных действий». Директива требовала привести подчиненные части в полную боевую готовность, а в случае осложнения обстановки «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». Передача Директивы на места в зашифрованном виде началась только после 23 часов 21 июня и закончилась в 00 часов 30 минут уже 22 июня 1941 года.

Вслед за Тимошенко и Жуковым в кремлевский кабинет Сталина был вызван нарком НКВД СССР Лаврентий Берия. В его докладе также содержались данные, указывающие на приближающуюся войну. Один из наиболее ценных агентов советской разведки – сотрудник германского посольства в Москве Герхард Кегель (оперативный псевдоним – ХВЦ) сообщал: «…во внутреннем дворе в Леонтьевском переулке в спешном порядке уничтожаются документы». Документов было такое количество, что столб дыма поднялся над крышами домов. Ранее, утром 21 июня 1941 года, Кегель проинформировал своего куратора, полковника Леонтьева из 5-го управления (военная разведка) Генштаба Красной армии, о том, что посол Вернер фон Шуленбург «…получил телеграмму из Министерства иностранных дел в Берлине… из которой следовало, что война Германии против СССР начнется в ближайшие 48 часов».

Сталин принял информацию к сведению и после ухода Берии, оставшись один, некоторое время работал над документами. О чем он думал в те роковые для страны и советского народа часы, так и останется тайной. Корил ли он себя за неадекватные шаги при оценке политической обстановки, за политическую близорукость и приверженность только одной, принятой им самим политической концепции? Мог ли он, умудренный и искушенный в политических интригах человек, изменить что-то за оставшиеся до начала громадной трагедии часы? Ни его ближайшему окружению, ни последующим поколениям узнать этого не дано…

После часа ночи Сталин покинул Кремль, выехал на Ближнюю дачу, в Кунцево, прилег на любимый диван в кабинете и забылся тревожным сном.

Гитлер и его ближайшее окружение в эту ночь бодрствовали. В имперской канцелярии царила радостная, возбужденная, но вместе с тем и напряженная атмосфера. Все бросали нетерпеливые взгляды на часы. Стрелки неумолимо приближались к роковым цифрам: 22 июня 1941 года, 3 часа 30 минут. Не выдержав, Гитлер покинул кабинет и в сопровождении своей охраны совершил короткую автомобильную поездку по ночному городу.

Рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Геббельс, находившийся при нем, позже записал в своем дневнике:

«…Итак, наступление начинается в 3:30. Сто шестьдесят укомплектованных дивизий. Линия наступления протяженностью в три тысячи километров. Самое крупное во всем мире сосредоточение войск. По мере того как приближается час решения, фюрер все более освобождается от давившего на него страшного бремени. Он просто оттаивает…

Сталин должен пасть…

Сделано все, что вообще можно было сделать. А теперь решить все должно военное счастье…»

До начала войны оставалось меньше трех часов.

* * *

На часах было 0 часов 30 минут. Комендант Сокальского участка капитан Бершадский на грузовой машине доставил перебежчика – им оказался ефрейтор Лисков, военнослужащий 221-го саперного полка 15-й дивизии вермахта, – в город Владимир-Волынский, в штаб 90-го погранотряда. В ходе допроса, проводившегося начальником отряда майором Бычковским, Лисков сообщил: «…перед вечером командир роты лейтенант Шульц заявил, что сегодня ночью после артиллерийской подготовки часть начнет переход Буга на плотах, лодках и понтонах…»

Бычковский немедленно доложил о показаниях Лискова дежурному штаба погранвойск бригадному комиссару Масловскому, а вслед за этим командующему 5-й армией генерал-майору Потапову. Генерал Потапов оперативно передал информацию Бычковского напрямую в Генштаб Красной армии в Москву. На весах войны информация Лискова, как и остальных перебежчиков, уже практически ничего не весила – она стала лишь запоздалым подтверждением фатальной ошибочности в тактической реализации глобальной советской военной доктрины, порожденной волей и непримиримым упорством Сталина.

* * *

Время неумолимо отсчитывало последние минуты, и наконец военная машина вермахта пришла в запрограммированное движение. Предрассветную тишину взорвал гул мощных авиационных моторов. С аэродромов в Восточной Германии, Польше, Венгрии и Румынии самолеты дальней авиации поднялись в воздух и взяли курс на восток. Первые бомбы упали на Севастополь уже в 3 часа 15 минут. Спустя пятнадцать минут рев десятков тысяч артиллерийских орудий, казалось, обрушил небеса на землю по всей линии советско-германской границы, от карельского севера до бессарабского юга. Ночь мгновенно превратилась в день. Смертоносный огненный вал, сметая все на своем пути, покатился на восток, в сторону Москвы. После завершения артподготовки ударные части вермахта поднялись в атаку, в их числе 134-й пехотный полк под командованием полковника Артура Бойе.

Пройдет несколько часов, и он запишет в своем дневнике, который назовет «История 134-го пехотного полка, или Борьба немецкого мастера против Советов»:

«…22 июня полк занимает укрепления, еще одна ночь, и тогда начнется невиданная борьба порядка против беспорядка, культуры против бескультурья, хорошего против плохого. Как мы благодарны фюреру, что он вовремя заметил опасность и неожиданно ударит. Еще только одна ночь!..

За рекой Буг стоит враг. Стрелки часов медленно движутся. Небо розовеет. Три пятнадцать! Ударила наша артиллерия.

Огонь ведется из сотен стволов. Передовые группы бросаются в лодки и переправляются через Буг. Бой начался! Неожиданный удар удался – другой берег наш! Звучат выстрелы. Здесь горит дом, там соломенный стог. Первое сопротивление сломлено. Теперь вперед, дальше!..»

Подспудный страх перед мощью Красной армии и вождем «азиатских орд» – Сталиным, внутренне точивший душу Бойе, Гота и других гитлеровских офицеров и солдат, быстро улетучился. Фюрер, как всегда, был прав: Россия действительно оказалась «колоссом на глиняных ногах». Гений и воля фюрера вели вермахт к величайшей победе нового германского порядка, которую когда-либо знал этот мир. К ногам будущего «тысячелетнего Рейха» должна была пасть огромная, с неисчерпаемыми природными ресурсами советская империя.

Танковые клинья генералов Гота и Гудериана смяли большинство передовых рубежей обороны советских войск и, сокрушая все на своем пути, устремились вглубь территории СССР. И если на земле хозяевами положения были моторизованные части вермахта, в воздухе господствовали асы люфтваффе. В первые часы войны германская авиация уничтожила почти всю фронтовую авиацию Западного и Киевского Особых военных округов, множество складов с оружием, боеприпасами, большое количество военной техники.

Прошло несколько часов с начала войны, а командующему авиацией Западного Особого военного округа генерал-майору авиации Ивану Копецу практически некого и нечего было поднимать в воздух. Получивший звание Героя Советского Союза за бои в Испании, Копец застрелился, и он был далеко не единственным, кто покончил с собой в тот период. Одни пускали пулю в лоб или сердце, другие, расстреляв весь боезапас, шли на таран с врагом, чтобы ценой своей жизни хотя бы на мгновение задержать наступление врага. Но ни бесстрашные «сталинские соколы», ни «экипажи машин боевых», ни отдельные смелые и инициативные командиры, которые, не дожидаясь приказов сверху, на свой страх и риск принимали бой с гитлеровцами, были не в силах противостоять превосходящему в тактической силе и военной организованности противнику.

Это была не их вина, а вина Генштаба Красной армии и высшего политического руководства СССР. Они не только недооценили ударный потенциал вермахта, политическую подлость правителей Германии, но и, к великому сожалению, в час испытаний не смогли обеспечить должное эффективное управление войсками, не проявили умения в критической ситуации сохранить жизнь солдат и офицеров для организации отпора. Каждый шаг, каждый маневр приходилось болезненно согласовывать с вышестоящими инстанциями в условиях военно-политической истерии и непонимания обстановки на месте. Многие командиры просто не умели или боялись взять на себя ответственность в сложной ситуации. Принятие тактически и стратегически верных решений срывалось или несоразмерно затягивалось, что приводило к еще большим потерям и проблемам. И все же были те, кто осмеливался действовать на свой страх и риск, выводя части и подразделения из нескончаемых котлов и окружений, организуя достойный отпор и по возможности крепкую оборону. Благодаря их смелости, умению правильно применить профессиональные военные навыки первые недели войны стали жестоким разочарованием для многих солдат и офицеров Третьего Рейха. Упорство в отстаивании самых малых рубежей помогло сохранить веру в несокрушимость Красной армии и обязательную победу над врагом.

* * *

Но пока что до Победы было далеко. Существенную роль в первом успехе вермахта сыграли разведывательно-диверсионные подразделения Абвера, прежде всего учебно-строительный полк специального назначения «Брандербург-800», насчитывавший в своем составе несколько тысяч отборных специалистов тайной войны с прекрасным знанием русского языка и социальных особенностей жизни в Советском Союзе. Наряду с ним – при основных германских военных группировках «Север», «Центр» и «Юг» – действовали оперативные диверсионно-разведывательные команды численностью по 600–700 человек. Они были оснащены передвижными средствами связи, легковыми, грузовыми и специальными автомобилями, мотоциклами, в том числе советского производства. Диверсанты были одеты в советскую военную форму, у них было точно такое же оружие, как у бойцов Красной армии, и безупречные документы. Иными словами, у них было все для ведения разведывательной и подрывной деятельности на территории СССР.

В первый день войны диверсионным частям Германии при поддержке авиации Геринга удалось вывести из строя основные каналы и пункты связи советских войск на большинстве участков западных фронтов. Система боевого управления войсками – нерв любой армии – была парализована. В штабах просто не знали, что происходит. Пользуясь массовой неразберихой, растерянностью советских офицеров и солдат, диверсанты действовали смело и решительно: взрывали и разрушали транспортные коммуникации, уничтожали склады вооружений, боеприпасов, топлива, распространяли подрывную информацию среди мирного населения, сеяли панику.

Помимо германских спецподразделений, широко использовались многочисленные диверсионные отряды, сформированные из числа украинских, белорусских, прибалтийских националистов и белоэмигрантов. Большинство участников националистических формирований прошли «обкатку» в составе «боёвок», действовавших в предвоенный период на недавно присоединенных к СССР территориях.

* * *

В Генштабе не представляли чудовищного масштаба катастрофы в первые сутки после вторжения. Все попытки Тимошенко и Жукова добиться от командующих западными военными округами внятного, подробного доклада о положении в войсках не дали результата. Из тех скудных сведений, что поступали в Москву, стало ясно: происходящее на западной границе – это не очередная крупная провокация немецких генералов, «вышедших из-под контроля» Гитлера, а настоящая полномасштабная война. Промедление в признании свершившегося факта было смерти подобно – требовались ответные действия, требовалось признать войну как таковую, и это решение мог принять только один человек – Сталин.

Тимошенко поручил Жукову доложить Вождю о начале масштабных боевых действий на границах, а сам в который раз попытался прояснить обстановку у командующих военными округами.

Георгий Константинович поднял трубку телефона правительственной ВЧ-связи. На звонок долго никто не отвечал. Наконец он услышал сонный голос начальника личной охраны Сталина генерала Власика:

«– Кто говорит?

– Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

– Что? Сейчас? – изумился начальник охраны. – Товарищ Сталин спит.

– Будите немедля: немцы бомбят наши города, началась война.

Несколько мгновений длилось молчание. Наконец в трубке глухо ответили:

– Подождите.

Минуты через три к аппарату подошел И. В. Сталин. Я доложил обстановку и попросил разрешения начать ответные боевые действия.

И. В. Сталин молчит. Слышу лишь его тяжелое дыхание.

– Вы меня поняли?

Опять молчание.

– Будут ли указания? – настаиваю я.

Наконец, как будто очнувшись, И. В. Сталин спросил:

– Где нарком?

– Говорит по ВЧ с Киевским округом.

– Поезжайте с Тимошенко в Кремль. Скажите Поскрёбышеву, чтобы он вызывал всех членов Политбюро», – вспоминал позже об одном из самых тяжелых разговоров в своей жизни Жуков.

Через несколько минут после звонка кортеж с Вождем на бешеной скорости уже мчался по улицам Москвы.

Стрелки часов показывали 5 часов 41 минуту. Сталин вышел из машины и, тяжело ступая, поднялся к себе в кабинет. В 5 часов 45 минут в дубовую дверь проскользнули Молотов, Берия, Тимошенко, Жуков и начальник Главного политического управления Красной армии Мехлис. Их взгляды вопрошали: «Как такое могло произойти?» – и не получали ответа. Сталин хранил тягостное молчание, катастрофа плющила его душу невидимым прессом. Таким Вождя соратники видели впервые. Он на глазах постарел. Рябое лицо осунулось, кожа приобрела землистый оттенок, губы кривила злая гримаса. Сталину нечего было сказать соратникам по партии.

1.Локарнская конференция (1925). Документы. М., 1959. С. 43.

2.Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1. Т. 1. М., 1991. С. 22.

3.Там же. С. 27.

4.Schacht H. Meine Abrechnung mit Hitler. Hamburg, 1948. S. 4.

5.Локарнская конференция (1925). Документы. С. 485.

6.Там же. С. 321.

7.Там же. С. 323.

8.Jochman. W. Im Kampf un die Macht. Frankfurt, 1960. S. 110–111.

9.История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. В 6 т. М.: Воениздат, 1960–1965. Т. 1. С. 22.

10.Там же. С. 23.

11.Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1. Т. 1. С. 102.

12.История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 1. С. 135.

13.Там же.

14.Documents on German Foreign Policy. Series D. Vol. 1. Р. 227.

15.Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1. Т. 1. С. 126.

16.Там же. С. 137, 145.

17.Там же. С. 145.

18.Там же. С. 146.

19.Там же. С. 205.

20.Архив внешней политики Российской Федерации. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. Ф. 069. Оп. 23. Д. 1. П. 66. Л. 33.

21.Документы британского МИДа 1919–1939 гг. 3-е изд. Т. 5. С. 649.

22.Станкевич М. Сентябрьская катастрофа. М.: Иностранная литература, 1953. С. 215.

23.Архив внешней политики Российской Федерации. Дело англо-франко-советских переговоров 1939 г. Ф. 069. Оп. 23. Д. 1. П. 66. Л. 240.

24.ADAP. Serie D. Bd. 7. S. 68–69.

25.Архив Министерства обороны Российской Федерации. Ф.1. Оп. 2082. Д. 14, Л. 405–406.

26.Weltgeschichte der Gegenwart in Dokumenten. Bd. 111. S. 161.

27.История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. Т. 1. С. 275.

28.Джакке В. Главная сила в Европе. Гл. 6.

29.Там же.

30.Там же.

31.Черчилль У. Вторая мировая война. Кн. 1. Т. 1. С. 119.

32.Там же. С. 146.

Bepul matn qismi tugad.

Французский орден особиста

Иосиф Линдер

va boshqalar

4,8

5 baho

taqriz

Parchani o`qish

73 598,82 s`om

Janrlar va teglar

Harbiy ishlar / maxsus xizmatlar

Razvedka xizmatlari urushi

Razvedkachilar haqida kitoblar

Razvedkalar jangi

Tarix haqida mashhur

Yosh cheklamasi:

12+

Litresda chiqarilgan sana:

18 may 2023

Yozilgan sana:

2023

Hajm:

394 Sahifa 7 illyustratsiayalar

ISBN:

978-5-386-15032-7

Mualliflik huquqi egasi:

РИПОЛ Классик

Yuklab olish formati:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Kitobni o'qish: «Французский орден особиста»

Геополитические спирали
Размышления авторов о связи прошлого и настоящего

«Повивальные бабки» нацизма в Германии

«Зубы коричневого дракона»

* * *

План «Отто» – последняя страница Версальского договора

Мюнхенский сговор

Грязные политические игры

«Закатная заря» западных демократий

Роковые иллюзии Сталина

«…И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь „всех германских племен“, вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии…»

* * *

Французский орден особиста

Предисловие к книге «Французский орден особиста»

Глава 1
Накануне

Роковые иллюзии Вождя

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Janrlar va teglar

Ushbu kitob bilan o'qiladi

O'xshash kitoblar

Muallifning boshqa kitoblari

Kitobni o'qish: «Французский орден особиста»

Геополитические спиралиРазмышления авторов о связи прошлого и настоящего

«Повивальные бабки» нацизма в Германии

«Зубы коричневого дракона»

* * *

План «Отто» – последняя страница Версальского договора

Мюнхенский сговор

Грязные политические игры

«Закатная заря» западных демократий

Роковые иллюзии Сталина

«…И тогда снова воспрянет несокрушимая мощь „всех германских племен“, вновь запылают неугасимые огни воинственной Пруссии…»

* * *

Французский орден особиста

Предисловие к книге «Французский орден особиста»

Глава 1Накануне

Роковые иллюзии Вождя

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Janrlar va teglar

Ushbu kitob bilan o'qiladi

O'xshash kitoblar

Muallifning boshqa kitoblari

Геополитические спирали
Размышления авторов о связи прошлого и настоящего

Глава 1
Накануне