Kitobni o'qish: «С дельфинами. Навстречу удивительным существам»

FABIENNE DELFOUR

avec la collaboration de Xavier Müller

DANS LA PEAU D’UN DAUPHIN

Книга рекомендована Биологическим музеем им. К. А. Тимирязева

Научный редактор – заведующая научно-экспозиционным отделом Государственного биологического музея им. К. А. Тимирязева, кандидат биологических наук Маргарита Михайловна Атрощенко

© Editions Flammarion, 2023

© Настасья Вахтина, перевод на русский язык, 2024

© Livebook Publishing LTD, 2024

Пролог
Что там у них в голове?

Багамы, лето 2000 года

Они! Неспешно поднимаются из глубины, становясь заметными на фоне песчаного дна. Подплывают, почти касаясь меня в толще теплой лазурной воды. Я задерживаю дыхание, когда мы встречаемся взглядами. Время останавливается.

С катамарана мы замечаем тропических дельфинов¹, примерно дюжину, и они движутся стаей в открытом море. Оказавшись поближе, три особи подплывают к носовой части. Чтобы приблизиться к нам, они изменили свой маршрут. Дельфины сопровождают нас несколько минут. Это признак того, что наше появление вызвало у них любопытство. Капитан сбрасывает обороты, пока дельфины плавают вокруг судна, словно приветствуя нас, как званых гостей. И тогда мы бесшумно ныряем к ним. Через стекло маски я теперь могу их сосчитать: двенадцать. Группа состоит из взрослых и молодняка. Дело в том, что с возрастом кожа тропических дельфинов покрывается белыми, серыми и черными пятнами. Я слышу звуки, похожие на мокрые поцелуи, но не понимаю, кто издает их. Меня захватывает быстрое течение, приходится активно работать ластами. Сколько усилий, чтобы просто оставаться на месте! Дельфины при этом скользят с неуловимой легкостью. Завидую их силе, элегантности и особому изяществу. Пусть не впервые мне доводится плавать с этими морскими млекопитающими, сейчас я на новом месте и знаю, что за этим погружением последуют и другие.

В тот день на Багамах я почувствовала, что во мне приоткрылось окошко в мир неожиданной красоты. Всего лишь начинающий исследователь, я только-только пробую зайти в мутные воды науки. Совсем недавно, два года назад, я защитила диссертацию, и в глазах коллег я совсем еще зеленый новичок. Я не прикреплена ни к какой лаборатории, моя обязательная после диссертации научная стажировка на Гавайях закончилась. Образно говоря, я похожа на пробку, качающуюся на волнах океана. Меня терзают вопросы о будущем. Какую научную область выбрать?

Тогда я никак не думала, что дельфины могут стать темой исследований. Мои отношения с ними едва ли отличались от тех, какие есть у обычных смертных, которые смотрят на них наивным взглядом в соответствии с усвоенными из книг и документальных фильмов о животных стандартами. В детстве я страстно любила животных и хотела изучать слонов. Дельфины стояли на втором месте. А еще я принадлежала к поколению фильма «Голубая бездна»: дельфины завораживали романтикой, дарили эстетическое наслаждение и манили тайнами, которые волновали мою душу. Все было так до тех пор, пока в теплых водах архипелага не произошла встреча из серии «близкого контакта третьей степени».

Внезапно, благодаря подплывшей стае дельфинов, эти морские создания предстали передо мной во всем богатстве своих возможностей. Они составляли «микрообщество», и бесконечная череда вопросов пронеслась в моей голове юного исследователя, жадного до знаний. Как морские млекопитающие поддерживают структуру своего сообщества? Как воспитывают молодняк? Как питаются и двигаются в темной и часто неспокойной среде? Как взрослые учат молодых охотиться? Как учат социализации? Наделены ли эти животные разными характерами?

Хомо дельфинус?

Передо мной словно открывался потусторонний мир, и достаточно было оказаться на несколько мгновений на его границе, как вопросы тут же завладели мною. Я почувствовала, как изнутри меня накрыла волна, и я уже понимала, что она будет нести меня всю оставшуюся профессиональную жизнь: я буду исследовать дельфинов! Пойму, кто они. Расшифрую их язык. Буду плавать с ними буквально бок о бок.

В течение более двадцати лет после этого решающего в моей карьере дня интуиция, подсказавшая, что я стою на пороге огромной вселенной, никогда меня не подводила. Дельфины населили множество морей и океанов мира. Насколько нам известно, их общественная жизнь устроена весьма замысловато и похожа на нашу. Считается, что, живи человек в воде, ближе всего к нему были бы дельфины. Близость к роду человеческому подтверждается разнообразием темпераментов и отношений, в которые дельфины вступают друг с другом. Какую черту человеческой личности ни возьми, можно быть почти уверенным, что у этих морских млекопитающих для нее найдется аналог.

Примеры? Навскидку: дельфины могут быть оптимистами, ворчунами, одиночками, альтруистами, проявлять материнскую (реже – отцовскую) заботу, шутить, сочинять – и наоборот. Обычно молодые особи покидают мать после того, как они два года провели с ней в близких, часто неразрывных отношениях. Но встречаются и другие, менее независимые, которые живут рядом со своей родительницей и в десятилетнем возрасте. Прямо как Танги²! Подобно нам они чувствуют радость и горе. Я видела самку по имени Бьюти. Она была очень замкнутой, отказывалась от контактов с людьми. И вдруг однажды, когда у нее появился малыш, она преобразилась (сохранив, однако, свой сильный характер). Из знакомых мне дельфинов она одна из моих любимиц. Дельфины очень чувствительны к смерти близких сородичей и переживают траур по ним.

И да, внутри группы, в которой дельфины растут, самцы часто составляют дружеские пары одного пола. Такое впечатление, что связь между двумя дельфинами только усиливается, если у них оказываются близкие характеры. Как будто схожесть укрепляет их отношения. Любое сходство с известными вам людьми, конечно же, чисто случайное.

И еще одно совпадение с нами, не самое незначительное, – у дельфинов есть имена, с помощью которых они обращаются друг к другу. Вы не ослышались: имена. Если то, что нас с ними сближает, продолжает до сих пор меня очаровывать, то и наши различия не менее удивительны и интересны. Обладая изумительным «зрением», которое позволяет им видеть внутри закрытой коробки, они также являются чемпионами по задержке дыхания и способны оглушить свою добычу посредством звука, как молотком. С человеческой точки зрения, они обладают чуть ли не сверхсилой. Кроме всего прочего, они занимаются половым воспитанием. А еще они загоняют рыбу в ловушки, поднимая тучи грязи и ила с помощью хвостовых плавников.

Уникальный путь

Как ни удивительно, на сегодняшний день нет работ, где было бы собрано все, что науке известно о дельфинах. Нужно сказать, что тридцать лет назад, когда я была студенткой университета Тулузы, достойных образовательных программ, готовящих цетологов³, или специалистов по китообразным, не существовало. В моем поколении у исследователей был только один учитель – практический опыт. Оглядываясь назад, я могу сказать, что наша профессиональная жизнь была усеяна вовремя использованными возможностями, неоконченными проектами и результативными встречами, однако наши пути, по сравнению с молодыми учеными наших дней, были гораздо менее прямыми.

Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы занять место в научном сообществе, которое смотрело на этих животных немного презрительно, и мои работы, к моему большому огорчению, остаются во Франции единственными в своем роде. Независимой женщине, которая желает изучать дельфинов, не так-то просто было заявить о себе. Мне пришлось искать обходные пути, чтобы провести эксперименты и углубить знания о китообразных. Например, я стала научным директором дельфинария в парке Astérix, и при этом продолжала проводить исследования дельфинов, горбатых китов и кашалотов. К счастью, времена изменились. Сегодня я читаю лекции во многих университетах (в том числе во Французской академии изящных искусств), с радостью руковожу научными работами моих студентов и делаю доклады по всему миру. Будем думать, что изучение морских млекопитающих стало уважаемым делом.

Ныряя с дельфинами

До того, как состоялось мое «крещение» на Багамах, я уже изучала других морских млекопитающих – белух, косаток и бутылконосых дельфинов⁴. Из этого опыта я вынесла урок: делать снимки с корабля и одновременно записывать звуки, которые животные издают, меня не устраивает. Чтобы наблюдать за поведением животных, мне нужно видеть их под водой. Мне нужно потолкаться среди них, чтобы понимать их. Короче говоря, прожить все это на собственном опыте.

Какое огромное преимущество дает погружение с китообразными? Оно смещает с привычного места в пищевой цепочке. Неожиданно для себя вы перестаете занимать ее вершину. Через годы после поездки на Багамы мне довелось почувствовать себя крошечной и уязвимой, когда я оказалась на поверхности океанской впадины глубиной более 4 000 метров посреди открытого Индийского океана за многие километры от острова Маврикий. Я лелеяла надежду, что кашалоты, которых мы заметили минут пятнадцать тому назад, снова появятся на поверхности где-нибудь неподалеку. В другой раз мне стало немного не по себе, когда тридцатитонный горбатый кит в нескольких метрах подо мной – когда я, не двигаясь, наблюдала за ним – внезапно исчез, оставив меня в дурах у берегов острова Реюньон.

И наконец, помню, как я была поражена, когда, занимаясь съемкой стаи дельфинов на Багамах, я полностью погрузилась в работу, а подняв голову, обнаружила, что все шестеро дельфинов исчезли, а прямо предо мной торчит опасная рыба-молот. Подобные моменты окрашены исключительной интенсивностью переживаний, они заставляют задуматься над нашим местом в экосистеме и снова определить и даже переопределить заново наше отношение ко всему живому. Да, изучение китообразных возвращает вас на законное место в мире внутри этой огромной сети взаимозависимостей, которой отличается биоразнообразие.

Именно с таким прочно усвоенным убеждением я отправилась на Багамы. Здесь мне довелось встретиться с Денизой Херцинг, страстным и при этом щедрым ученым, пионером в исследовании дельфинов. Дениза пригласила меня на борт своего катамарана, превращенного в исследовательскую станцию. Дениза так много ходила на катамаране в этих теплых водах, среди дельфинов, живущих у островов, где мы бросили якорь, что знала каждого из них в лицо! Она отличала их по форме и размеру спинных или хвостовых плавников и по отметинам на теле: рубцам, следам укусов, по особой пигментации кожи. О чем я и подумать не могла в тот день, когда погружалась вместе с Денизой для наблюдения за хорошо известными ей пятнистыми дельфинами, так это о том, что наше искреннее сотрудничество просуществует до сего дня и что мы станем не только коллегами по работе, но и закадычными подругами, будем делить горе и радости, как профессиональные, так и личные. Что мы вместе создадим интерфейс для изучения возможностей коммуникации человека с дельфином, примем участие в серии документальных фильмов, а наши фотографии для журнала National Geographic сделает доброжелательный Брайан Скерри – он увековечит нас с устройством, записывающим вокализации дельфинов, придуманным Денизой и ее группой. Я не знала и того, что в сотрудничестве с Биргиттой Мерсера, директором дельфинария в парке Astérix, нам удастся выпустить несколько мировых премьер в цетологии (сделать первое УЗИ сердца дельфина, разработать устройство идентификации издающих щелчки дельфинов и начать изучение эмоций у этих животных) и что мы станем очень близкими людьми.

Погружаясь в психику дельфинов

Неожиданно дельфины вокруг меня забеспокоились. Они резко развернулись и уплыли. Расстояние между нами выросло, хотя они лишь слегка увеличили скорость. Таким образом нам сообщили об окончании нашего погружения: они положили конец нашей встрече, и мы с уважением отнеслись к их выбору. Я поднялась на борт, как и все остальные члены команды, с сожалением расставшись с этим «дельфиньим» миром, который меня просто околдовал.

За годы работы мне довелось нырять вслед за многими представителями большого семейства дельфиновых, насчитывающего около 30 видов. Где бы они ни обитали – у Гавайского архипелага, у острова Реюньон, у островов Гваделупы или у Шри-Ланки – любой человек, кому повезло быть мимолетным свидетелем их появления, задается одними и теми же вопросами.

На основании моих собственных странствий и работ, а также благодаря работам других исследователей, я попытаюсь ответить на эти вопросы. Всегда, плавая рядом с дельфинами, я руководствовалась только одним, опиралась на единственную точку отсчета – мне хотелось понять их мир, узнать, что они чувствуют. Поэтому по мере чтения глав этой книги мы будем погружаться глубже и глубже в их личную жизнь и психику. Вместе мы разрушим романтический образ дельфинов, чтобы вернуть им их истинный природный облик. Это необходимо, если мы хотим их понять и защитить их так, как они заслуживают. Короче говоря, попробуем вместе с вами примерить шкуру дельфина и забраться к нему в голову.

Наше погружение начинается.

Часть I
В шкуре дельфина
Общественное млекопитающее в океане

Один за всех, все за одного

Гавайи. Нам требуется почти час, чтобы проехать с востока на запад острова Оаху, и вот мы наконец попадаем в залив, где привыкли отдыхать длинноносые дельфины⁵ после ночной охоты. За все эти годы я провела столько часов в гидрокостюме, что он стал едва ли не моей второй кожей. Чтобы проникнуть в личную жизнь животного, можно ставить эксперименты, создавать протоколы исследований, но на самом деле все начинается с наблюдения. В тот день рядом со мной была мама: она приехала ко мне на этот остров, находящийся далеко от Франции. Для меня важно, чтобы она понимала, что я делаю и почему так часто уезжаю из дома.

С нами и моя подруга Суши. Она американка, но уже много лет она живет на этом острове. Она изучает длинноносых дельфинов как член ассоциации по защите природы. Внешне Суши похожа на меня: невысокая, с короткими каштановыми волосами и широкими плечами пловчихи. И темпераментом мы тоже близки. Она такая же сдержанная, немногословная и не склонна показывать свои чувства. Отчасти именно поэтому я ценю ее общество. Суши уже занята снаряжением: она натягивает гидрокостюм, надевает ласты и маску с трубкой. Появляются первые лучи солнца, когда Суши сообщает нам, что заметила стаю дельфинов на севере. Вскоре они приближаются, двигаясь в умеренном темпе. Их практически не видно, только спинные плавники выступают над поверхностью воды, сливаясь с гребнями волн. В тишине слышно издалека их дыхание: оно короткое и регулярное, а не частое и шумное – признак того, что дельфины не злятся и не расстроены. Мы наблюдаем дельфинов, стоя на пляже, и принимаем решение погружаться. У нас есть немного времени до прибытия туристических корабликов из Гонолулу, которые скоро выстрелят толпами крикливых купальщиков.

Я научилась плыть вперед бесшумно. Чередуя легкие и тихие вдохи и выдохи, я пытаюсь сделать так, чтобы, несмотря на мои движения, не замутить водную гладь. Океан ясный, видимость хорошая. Время от времени приподнимая голову над водой, я определяю свое местоположение относительно группы длинноносых дельфинов, стараясь заранее просчитать их перемещения.

И вот уже мы с Суши ждем их, замерев неподвижно в защищенной от ветров бухте с песчаным дном. Обычные здесь зеленые черепахи смотрят на нас с некоторого расстояния и не спеша двигаются в неизвестном направлении. Несколько длинноносых дельфинов скользят рядом с нами с полуприкрытыми глазами, а другие отделяются от группы и подплывают к нам.

Когда стайка молодняка и их матерей обгоняет нас, мы пристраиваемся в хвост небольшой группы взрослых. Плывем в их темпе. Они продолжают идти вперед, полуприкрыв глаза. Мы их не смущаем. Я наблюдаю за дельфинами вокруг, отмечаю, что некоторые плывут синхронно и что они слегка задевают, как бы ласкают друг друга вытянутым грудным плавником. Я резко поднимаю глаза и вижу, что Суши улыбается. Я понимаю, что наши морские проводники пустили нас внутрь группы. Мы плывем не только среди взрослых особей – вокруг нас мамы с малышами. Как будто мы перешагнули невидимый порог детского сада.

Вскоре после этого Суши сообщает мне, что появились эти ужасные корабли с туристами. Пора возвращаться. Только тогда я вспоминаю, что не сделала ни одной фотографии. Я о них совершенно забыла – настолько была захвачена яркими переживаниями момента. Мы возвращаемся к моей маме, которая ждет нас на пляже.

– Вы пропадали в море чуть ли не два часа, – сообщает она. Если бы не подступившая жажда, я бы ни за что не поверила, что прошло столько времени. Машинально я вынимаю из сумки полотенце, чтобы вытереться: мысли мои всецело заняты дельфинами. Когда нас пустили к мамам с детьми, мне показалось, что мы переместились с периферии в центр группы, но, может, мне только показалось? Чему я была свидетелем? Обладали ли группы четкой структурой в пространстве?

Водяные матрешки

Множество морских видов живут группами или стаями. Вспомним армады тунца, попадающие в сети траулеров. Или каранксов из семейства ставридовых, формирующих эффектные «рыбные торнадо» во время ритуала ухаживания. Длинноносые дельфины тоже живут большими группами, в которых взаимодействуют несколько десятков, а иногда и более сотни особей. Но, вопреки возможным предположениям, особи в этих группах располагаются в море не случайным образом. Каким же социальным правилам подчиняются плывущие дельфины, чтобы не впасть в анархию? Именно на этот вопрос я надеялась найти ответ на Гавайях.

Не меня первую он волновал. Уже в 1991 году американцы Карен Прайор и Кеннет Норрис описали сообщества дельфиновых и их пространственную структуру в эпохальной работе, ставшей отправной точкой для многих цетологов моего поколения. Какую же картину мира описали эти два биолога? В период отдыха или при спокойном передвижении, то есть когда животные не спасаются от хищника и не пытаются быстро уйти от источника опасности (судна или стремительного пловца), самцы плывут на периферии группы. Они также занимают места в головах и в хвосте.

Если кто-то проникает в самую сердцевину стаи, то сперва он встречается с подростками (животными, приближающимися к половой зрелости), которые плывут рядом со взрослыми самками. И только в центре группы он обнаруживает наконец «детский сад», то есть самок с детенышами. Матери и детвора находятся очень близко друг к другу, часто вступая в тактильные контакты. А вот самцы на периферии располагаются на расстоянии. Хотя в этом нет абсолютной уверенности, но кажется, что именно они придают общий импульс движения всей группе, именно они «держат штурвал».

На Гавайях мы с Суши плыли с постоянной скоростью. Мы не навязывали себя дельфинам, наоборот, они сами постепенно втянули нас в центр группы так, что мы оказались в «детском саду». Думается, что этот случай, когда я на самом деле «прожила» на своем опыте пространственную организацию группы дельфинов, был единственным и неповторимым. Это оказалось возможным, безусловно, потому что наша встреча продолжалась долго и была спокойной. Кроме того, меня сопровождала Суши, изучавшая эту группу уже несколько лет. Ни на мгновение не сомневаюсь, что дельфины ее узнали и сочли ее присутствие безопасным и благонадежным.

Возможно, у привилегии, полученной мною в тот день, была и другая причина: среди дельфинов, которых я изучаю, длинноносые дельфины образуют более многочисленные группы по сравнению с другими дельфинами. Я имею в виду бутылконосых дельфинов, индийских афалин и пятнистых дельфинов. Чаще всего такие пространственные организации особей можно наблюдать у тех видов дельфиновых, которые живут и перемещаются группами значительного размера.

Но насколько велики эти группы? Так вот, длинноносые дельфины собираются в сообщества по нескольку сотен индивидов! Навигация этих обширных групп на значительные расстояния не происходит без правил и призывов к порядку. Когда у этих китообразных заканчивается фаза отдыха и начинается фаза бодрствования или когда они меняют направление движения, дельфины на периферии выполняют акробатические прыжки в воздухе с несколькими переворотами через голову впереди и позади группы. Такое поведение, такие кульбиты обозначают границы стаи и указывают направление ее движения. Но почему штопором?

В 90-е годы американские цетологи выдвинули гипотезу, что это поведение служит не только хорошим визуальным маркером для группы. Прыжки в воздухе могут создавать сильные акустические сигналы. И правда: после прыжка дельфины с грохотом обрушиваются обратно в воду, от их падения образуется каскад воздушных пузырьков. Такой залп создает подобие акустической стенки, которую их сородичи воспринимают своими эхолокационными сонарами. Получается, что это весьма надежный способ локализовать границы группы.

Друзья на всю жизнь

Внутри групп дельфинов имеются и другие, более мелкие группировки. Когда вы находитесь среди длинноносых дельфинов, сложно разобраться, кто перед вами: самцы или самки. Эти китообразные не отличаются четким половым диморфизмом. Окраска у них особенная – на спинке темно-серая или черная, а на брюшке более светлая. Глаза и рострум⁶ иногда обведены широкой черной полосой. Они тоньше и стройнее бутылконосых дельфинов и имеют треугольный, серповидный спинной плавник, характерный для этого вида. В хвосте группы я заметила особей с выраженным постанальным горбом, похожим на выпяченное брюшко, что характерно для самцов этого вида в период размножения. Меня поразило, что они перемещаются в одиночку или в диадах, то есть в парах. Самцы афалин образуют диады или, редко, тройки. Именно так происходит у китообразных: они предпочитают объединяться с особями того же пола.

У бутылконосых дельфинов самцы таких пар (или троек) выбирают себе «товарища на всю оставшуюся жизнь». Это друг, как правило, из другой семьи. Когда погружаешься и плаваешь с дельфинами, эти мужские союзы, так называемые альянсы, узнать легко: два, редко три самца плавают взад и вперед, сохраняя достаточно близкое расстояние, и постоянно обмениваются взглядами. В сезон размножения они тоже действуют вместе, чтобы найти самок в состоянии эструса.

Такие союзы, конечно же, крепки, но, к сожалению, и они могут быть уязвимыми. Если один из членов пары умирает, второй глубоко переживает одиночество. Редко случается, чтобы уже сложившаяся пара приняла оставшегося одиноким дельфина, и тот чаще всего обречен блуждать на периферии групп самок или молодых самцов. Такой сирота, потерявший друга, сможет найти партнеров в обществе самцов только при формировании мужских союзов на более высоком уровне. На самом деле, подгруппы дельфинов объединяются друг с другом в более крупные группы, насчитывающие до пятнадцати особей. Они действуют сообща, когда размножаются, защищают самок и борются с другими союзами второго уровня. Таким образом, возникают союзы третьего уровня⁷. Настоящая «Игра престолов» под водой!

Не так-то просто в естественной среде проследить за объединением самцов в пары. Выполнить это возможно только в рамках долгосрочных исследований. Я думаю о работе, которую провела Дениза Херцинг, моя подруга с Багам, которая больше 30 лет наблюдает за сообществом пятнистых дельфинов и пытается понять их язык и социальное устройство, или же о работах, выявивших существование культуры у бутылконосых дельфинов. При этом требуется уметь различать особей по отчетливым признакам на теле (рубцы, специфическая окраска, ампутированные части тела), но что особенно важно – наблюдение за ними в течение нескольких лет должно быть регулярным.

Наблюдать за дельфинами легче в зоопарках. С Биргиттой Мерсера, директором дельфинария парка Astérix, и ее сотрудниками, ответственными за содержание животных, мы заметили, что молодые самцы, обладающие сходным темпераментом, проявляют склонность к образованию союзов. Видеорегистрация показала, что три самца-подростка Аико, Галео и Экинокс проводили много времени вместе. Они играли и объединялись, чтобы пошалить или исследовать окружающий мир. Они составляли неугомонную, но тесно сплоченную троицу, резвящуюся под бдительным оком мамочек. Нередко они приставали к какому-нибудь другому самцу-подростку, преследовали его своими выходками, когда он предпочитал им самочек и не обращал на них внимания. Вот тогда они и пытались увлечь его в свои игры. Они ловко воровали рыбу, которую взрослые особи могли получить только во время кормления. Или же они пытались прятать предметы, попадавшие в бассейн через системы подачи воды или очистки.

Конечно, в создании пар или троек возраст самцов имеет значение. Балази, подросток, друживший со взрослым самцом, часто пытался включиться в проделки молодняка. Игра и совместные открытия скрепляют отношения и являются залогом прочного взаимопонимания. Дельфины в этом похожи на людей.

Ткань социальных отношений и в других частях света имеет такое же значение. В Австралии группа Джанет Манн и Ричарда Коннора показала, что самцы создают союзы, усиливающие их связи. Больше 30 лет эти исследователи наблюдают за судьбой сообщества афалин. Им удалось выявить наличие обширных социальных связей у самцов. В одном из своих многочисленных исследований они записали свисты-автографы нескольких самцов и предъявили их другим самцам, в той или иной степени знакомым первым. Что получилось? Самцы очень сильно и бурно среагировали на свисты-автографы тех особей, с которыми они до этого ухаживали за самками или защищали их. Такая реакция связана с общей историей сотрудничества в прошлом. Это свидетельствует о том, что дельфины-самцы способны классифицировать союзы и коалиции по степени участия в них их товарищей.

Есть еще один интересный момент, обнаруженный в наблюдении за этим же сообществом афалин. Самцы, объединившись в союзы, состоящие из особей, с которыми они обычно мало общаются, издают много свистов, адресованных друг другу. Это идет вразрез с самой предполагаемой трактовкой: естественнее предположить, что только близкая дружба способствует болтовне. В самом деле, похоже на то, что обмен такими вокализациями позволяет сохранять контакт и поддерживать союз, то есть имеет жизненно важный смысл. Авторы исследования считают, что такая болтовня напоминает «социальный груминг» у нечеловекообразных приматов, который тоже играет важнейшую роль в укреплении социальных связей.

Крепкие кланы

А что самки? Возникает ли и у них дружба на всю жизнь? В отличие от самцов, которые образуют долгосрочные союзы, самки создают разветвленные социальные связи с другими самками разного возраста и разных семей. В научном сообществе их определяют как обладающих большой социальной толерантностью. Лично я привыкла относиться к ним скорее как к «социальным оппортунистам». Этим я хочу сказать, что их социальные сети очень гибки и пластичны. Важный козырь!

Одна и та же особь может в течение жизни несколько раз переходить от почти одиночества к стайному существованию. Например, если беременная самка рожает здорового малыша, она будет плавать в компании других матерей. Если же она потеряет ребенка в родах, она перейдет в группу самок без детенышей. Между группами нет никаких разделительных перегородок. Особи легко адаптируются к внезапным изменениям, которые происходят в их сообществе.

В более общем смысле поведенческая экология (дисциплина, изучающая поведение животных и их эволюцию, в основном в природе) называет такой тип социальной организации с переменной геометрией «обществом слияния и разделения». Речь идет об объединении индивидов в группы, размер и состав которых варьирует в зависимости от окружения, ситуации, идентичности и репродуктивного статуса индивида. В обществах индивиды могут, например, объединяться в группы для того, чтобы спать, и разделяться на подгруппы для охоты. Характерной чертой общества слияния и разделения является постоянное изменение его состава, размера подгрупп и рассредоточение особей по разным подгруппам. Преимуществ жизни в группе множество: группа позволяет, например, сотрудничать, быть сильнее в противостоянии хищникам, увеличивает шансы в поисках пищи.

Живущие в группах животные организуют свою жизнь по-разному. Это могут быть анонимные группировки, состоящие из индивидов, которые в связи с определенными обстоятельствами вынуждены временно существовать бок о бок. Но также это могу быть организованные сообщества животных, для которых характерны длительные отношения, принимающие индивидуальный характер среди составляющих общество членов. Например, у шимпанзе, слонов и летучих мышей, образующих общества по типу слияния и разделения, величина групп, занятых поиском пищи и места для отдыха, зависит от возраста особей, их количества и имеющихся ресурсов. У дельфинов все то же самое. Так, можно месяцами наблюдать группы по три-четыре самки в сопровождении детенышей, живущих рядом с взрослыми сородичами обоих полов, и только изредка такие группы самок увеличиваются до 50 особей. Таковы общества, организация которых крайне подвижна: нет никакого главы гарема, который контролировал бы группы самок, готовых к воспроизводству, как это бывает у морских слонов на суше.

Из всех изученных мною видов афалины являются самыми удачными представителями обществ по типу слияния и разделения. Пусть обычные социальные единицы у них не превышают дюжины особей (их бывает и меньше – от четырех до девяти), временные скопления могут насчитывать сотни животных. И в таких скоплениях часто можно наблюдать в том числе поведение, типичное для воспроизводства или охоты. Их состав постоянно изменяется во времени и пространстве. И бывает так, что утром я погружаюсь и плаваю с двумя парами подростков-самцов, а днем к нам присоединяется с десяток их сородичей.

Все эти наблюдения свидетельствуют о большом разнообразии поведения, существующего в обществе дельфинов. Взаимодействия между ними говорят о разных социальных отношениях, о дружбе среди животных, о привязанности между матерью и детьми, о соревновательности. Остается множество вопросов о том, как происходит обучение, о знаниях, которые передаются, о правилах жизни, которые позволяют получить свое место в сообществе дельфинов.

Не бойся!

Спустя годы после того, как я впервые очутилась в дельфиньем питомнике, у меня снова появилась возможность увидеть, насколько важны социальные связи между этими животными. На этот раз я была на Багамах. Наш корабль бросил якорь рядом с обломками затонувшего судна, лежавшего на десятиметровой глубине. Я решила воспользоваться последними лучами солнца и окунуться, потому что даже после долго дня работы в море я люблю поплавать, это снимает напряжение. Поблизости обнаружилась стая барракуд, где некоторые особи обладали внушительными размерами. За ними внимательно следила группа молодых пятнистых дельфинов. Китообразные были в игривом настроении и забавлялись тем, что пугали барракуд, прятавшихся под разбросанными кусками корпуса затонувшего судна. Едва рыбы появлялись оттуда, думая, что угроза миновала, дельфины тут же загоняли их обратно.

Расхрабрившись, наблюдая за этими играми в прятки, молодой дельфин оставил свою мать и присоединился к группе подростков, но, вопреки тому, что происходило до сих пор, одна из барракуд дала ему отпор. Ее серебристый цвет быстро потемнел, став черным, а это признак глубокого раздражения и, значит, агрессии. Молодой дельфин замер и быстро дал деру. Тогда подростки-дельфины окружили его, трогая грудными плавниками. У меня было впечатление, что они его успокаивают. Я почти уверена, что по-своему они говорили ему: «Да ладно! Не бойся!»

Щелчки в царстве тишины

Парк Astérix находится к северу от Парижа. В дельфинарии здесь три связанных друг с другом бассейна, один – под открытым небом и два – под трибунами, которыми разделен первый бассейн. Поблизости расположено жилище морских котиков. Иногда котики плавают вместе с афалинами в просторном внешнем бассейне. Благодаря Биргитте Мерсера и ее сильной заинтересованности в научных исследованиях я изучала бутылконосых дельфинов и калифорнийских котиков в дельфинарии. Я проработала с моей подругой больше 15 лет. Это было восхитительно. Биргитта понимала, почему я собираюсь провести то или иное исследование, и умело помогала мне. Все наши действия и наблюдения всегда обсуждались с сотрудниками, ухаживающими за животными. Я часто обращались к ним за помощью и благодаря их проницательности и опыту экономила драгоценное время составления протоколов исследования.

Свистеть, чтобы познакомиться

Сегодня Лия, молодая трехлетняя самка, оставляет помост с другой стороны бассейна, стремительно подплывает к нам и свистит. У нее гладкое тело светлых оттенков без заметных рубцов или отметин. У Лии хитрые глаза. Она активная и любопытная. Дебора, ее смотритель, отвечает приветствием и аплодирует ей, а потом взмахом руки отправляет ее к ее матери и взрослому самцу, которого зовут Сесиль.

В соответствии с целями опыта, мы создали три подгруппы. В первой – Лия, ее мать Ая и самец Сесиль. Надев наушники, я слежу за тем, что разворачивается передо мной, через один из больших иллюминаторов подземной галереи. Благодаря подводному гидрофону я прекрасно слышу вокализации животных.

Вдруг раздается металлический звук. На этот раз кричит Ая, мама Лии. Дебора зовет ее, потряхивая пластиковой бутылочкой с бубенчиками, которые ударяются друг о друга. Ая быстро плывет к ней и свистит. Работники в дельфинарии произвольно выбрали подзывающий сигнал для каждого дельфина. Для Лии это две крошечные бронзовые тарелки, а для Аи – бубенчики в бутылке. А теперь Дебора подзывает дельфина из другой подгруппы. Он подплывает и удаляется под ее аплодисменты. Какого дельфина вызвать – каждый раз выбирается вслепую, чтобы животные не начали угадывать, когда настанет их очередь.

Наконец приходит черед взрослого самца Сесиля, принадлежащего к подгруппе Лии. Дебора зовет его. Еще раз зовет. Он не двигается с места. Я вижу, что молоденькая Лия рядом с ним взволнована. Она прекрасно знает, что мы обращаемся к нему, она смотрит на него, поворачивает к нам голову, вертится. Заметно, что она растеряна. «Эй, Сесиль?» Ответа нет. На этот раз Лия не выдерживает – ведь зовут члена ее группы! Она оставляет Аю, которая застыла неподвижно метрах в 30 от нас, и молча подплывает к Деборе. Она не ждет поощрения и снова возвращается к матери Ае и к Сесилю.

Почему Сесиль не ответил? Может, он не услышал сигнал, а может, просто не хотел отвечать на него? Но тогда почему же приплыла Лия? Чтобы ответить «вместо» Сесиля? Взгляды, которые она бросала на него и на нас, говорили о том, что она поняла, что мы хотим привлечь внимания Сесиля. А он был частью ее рабочей подгруппы. Ни разу Лия не отвечала вместо дельфина, принадлежавшего к какой-либо другой подгруппе. Меня здесь интересовало то, что когда Сесиль подзывал ее, Лия свистела в ответ, а когда она появлялась вместо Сесиля, то не делала этого. Почему?

Дельфины издают в воде позывные сигналы. Когда они слышат «свой» шум, то появляются у источника звука и работник дельфинария дает им лакомство. Смотрители животных имеют в своем распоряжении очень эффективное средство, с помощью которого можно подзывать китообразных куда нужно. Сегодня мы затеяли все это отнюдь не просто так. Эту «игру» работники устроили по моей инициативе. Я записываю сопровождающие ее вокализации. Опираясь на интуицию.

Я хочу знать, что происходит под водой, когда дельфинологи сзывают дельфинов. Как бы я сама реагировала в подобной ситуации? Я имею в виду, если бы меня кто-то постоянно окликал и звал произвольно выбранным шумом. Ответ простой: в какой-то момент я бы сказала ему, как меня зовут, чтобы он перестал уже подзывать меня бубенцами или какими другими невообразимыми способами.

Интуиция говорит мне, что дельфины поступают так же, что они издают индивидуальный свист-автограф. В конце эксперимента гипотеза оказалась верной, ее подтвердил анализ записанных спектрограмм (они показывают частоты звуков в реальном времени): когда мы звали дельфинов, некоторые из них свистели нам в ответ свои имена. В результате исследования я, таким образом, узнала дельфиньи имена мамы Аи и ее дочери Лии.

Специалисты по звуку

Океан никак не назовешь царством тишины. Населяющие его живые существа издают огромное разнообразие звуков. На них накладываются звуки волн, дождя, ветра и звуки человеческого мира (судоходства, строительных работ и т. д.). Морские млекопитающие живут в этой «шумной» среде, где на глубине более 50 метров уже довольно темно и где скорость звука составляет около 1 500 метров в секунду (в четыре раза быстрее, чем в воздухе). Еще одна особенность океана заключается в том, что низкочастотные звуки распространяются дальше, чем высокочастотные, а поверхность реагирует как «акустическое зеркало», отражая принятые колебания. Так же происходит в зонах, где меняются температура, соленость и направление течений.

Чтобы ориентироваться и общаться в этом сложном акустическом пейзаже, дельфины за миллионы лет эволюции превратились в «специалистов по акустике». Они пользуются целым спектром невероятно эффективных возможностей для обработки звукового материала. Например, они издают протяжные свисты с изменяемой частотой и импульсные щелчки. Для человека самой загадочной вокализацией является свист-автограф, кодирующий личность дельфина.

Речь идет об индивидуальной вокализации, содержащей информацию о принадлежности к семейной группе и особенностях, свойственных каждому дельфину. При визуализации спектрограммы свиста-автографа (важными параметрами являются частота основного тона, гармоники и продолжительность свиста) можно определить семью, к которой принадлежит дельфин. Выражаясь образно, можно сказать, что у каждого дельфина в звуковом удостоверении личности имеется его имя и фамилия.

В случае Аи и ее дочери Лии формы свиста-автографа были одинаковыми, а отличия касались скорее продолжительности: свист у Лии был дольше, чем у ее матери.

Обе самки издавали свист-автограф, когда их звали смотрители. Когда Лия ответила смотрителю вместо Сесиля, она вообще не издавала никаких звуков и не ждала поощрения от смотрителя. Она как будто сообщала: «Я отвечаю вместо него, но не с помощью моего свиста-автографа». Она заняла место Сесиля только тогда, когда он не отреагировал.

Как мы понимаем, что звуковой сигнал, который издает дельфин, соответствует свисту-автографу? Метод выявления свистов-автографов был разработан группой исследователей из Сент-Эндрюсского университета в Шотландии. Профессор Винсент Джаник и его сотрудники показали, что для различения свиста-автографа и других типов свиста, используемых в социальном взаимодействии, достаточно посчитать количество повторений свиста и временной интервал между каждым повторением. Свист будет считаться «автографом», если он издается несколько раз и интервал между двумя свистами составляет от одной до десяти секунд. Свист, повторяющийся с интервалом в 20 секунд, не считается автографом.

Когда дельфины пользуются свистом-автографом? Они используют его при знакомстве или чтобы сообщить о своем появлении, но они также воспроизводят свисты-автографы своих сородичей, вероятно, таким образом подзывая их. Выходит, что дельфины здороваются друг с другом свистом. Ученые обнаружили, что свист-автограф может также использоваться как сигнал перегруппировки. В 2016 году одна из моих аспиранток исследовала свист десяти афалин в дельфинарии парка Astérix. Смотрители занимались тренировкой дельфинов. Моя аспирантка заметила, что после тренировки, снова собравшись вместе, животные издают свисты-автографы: «Эй, вы! Это я! Вы здесь?»

Могут ли эти свисты помочь в подсчете дельфинов в открытом море? Перед лицом современных угроз биоразнообразию и растущей актуальности оценки популяций морских животных цетологи предложили использовать свисты-автографы в качестве индикатора плотности популяций. Идея заключается в том, чтобы оценить количество дельфинов, обитающих в том или ином регионе, путем подсчета зарегистрированных там свистов-автографов. Благодаря длительному мониторингу мы сможем определить, привязаны ли животные к определенной территории или, напротив, мигрируют в другие места в зависимости от времени года или различных параметров, таких как погодные условия, температура воды или антропогенный фактор. Появление новых свистов-автографов означало бы, что группа становится больше, а исчезновение свистов – что величина группы уменьшается. Короче говоря, свист-автограф пока что открыл не все свои тайны!

Внутриутробный период

Как происходит усвоение свиста-автографа? При появлении на свет эта компетенция у новорожденного еще не развита: он разовьет ее на первом месяце жизни в результате контакта с матерью. Чтобы узнать, что происходит на этом крайне важном этапе обучения, исследователи из дельфинария Флориды разработали замысловатую систему камер и гидрофонов. Конструкция позволяла наблюдать и в течение трех месяцев записывать поведение и вокализации самок, готовящихся стать мамами. Исследование показало, что сразу после появления новорожденного на свет самки афалин издают в пять раз больше свистов-автографов, чем раньше. И эти настойчивые вокализации не прекращаются в течение четырех недель. Предполагается, что частое повторение автографа матерью позволяет насытить новорожденного индивидуальностью материнского голоса. На этой основе ребенок-дельфин строит свой собственный свист-автограф, и это объясняет, почему он так похож на сигнал его родительницы.

Четыре недели – достаточно долгий период для усвоения. Возможно, именно такое время необходимо для закрепления этого феномена и кодирования личности матери в сознании новорожденного. Некоторые цетологи думают, что дельфины слышат материнский голос еще в ее утробе и погружаются в эту вселенную звуков еще до рождения. Тем не менее такой долгий период времени, в течение которого мать издает собственный свист-автограф, может иметь и другое объяснение. Мы знаем, что у дельфинов в стрессе наблюдается тенденция увеличивать число издаваемых свистов-автографов. А любое рождение провоцирует у матери высокую степень тревоги. Повторяя свои сигнатурные свисты, она отправляет вот такое послание своему уязвимому младенцу: «Не отплывай далеко, это опасно!»

Становится ясно, что свист-автограф является не только удостоверением личности. Будучи носителем смыслов, он указывает на ту связь, что существует между матерью и ее ребенком. Чтобы подробно исследовать это, Дениза Херцинг и ее коллега проанализировали свисты-автографы пятнистых дельфинов на Багамах. Они показали, что в девяти парах мать – детеныш пять детенышей-самок точно воспроизводили свист-автограф своей матери, а остальные четыре были лишь бледными подражателями, и даже выработали собственный, весьма отличающийся от исходного свист.

Откуда такая разница? Когда исследователи проанализировали дальнейшее поведение в социуме, обнаружилось, что свист четырехлетних дельфинов, по-прежнему проводящих много времени с матерью, был очень похож на свист их родительниц. Есть предположение, что степень сходства звуковоспроизведения у разных поколений свидетельствует о связывающей их силе. В моем эксперименте в дельфинарии парка Astérix Ая и Лия также выдавали очень похожие сигналы-автографы, что подтверждает достаточно близкую связь между матерью и дочерью.

Бесценная «дыня»

Почему в общении или для того, чтобы показать свою степень привязанности, дельфины используют звуки? Потому что с точки зрения физики этот тип сигнала лучше всего распространяется в воде. Самцы горбатых китов поют, кашалоты щелкают, а дельфины свистят. Известно, что морские млекопитающие являются чемпионами по акустическому анализу, но они также очень умело создают звуковые сигналы. Благодаря свойству звуков распространяться в жидкой среде ученые записали голоса финвалов на расстоянии более 100 километров от места нахождения животных. Типичные для китов низкочастотные звуки можно услышать на впечатляющих расстояниях: пение некоторых голубых китов можно услышать на расстоянии около 1000 километров.

Дельфин может одновременно производить как непрерывные звуки, так и кратковременные импульсные. И при этом он даже не открывает пасть (то есть рот)! Можно представить, как сильно усложняется задача ученых, пытающихся раскодировать коммуникацию дельфинов и идентифицировать отправителя вокализаций. В мире людей, находясь в группе друзей и в шумной среде, каждый однозначно определяет говорящего, потому что тот открывает рот. У дельфинов такая ситуация невозможна. Но как же у них получаются звуки? У дельфинов дыхало (отверстие, через которое дышат) одно. Ниже, под дыхалом, носовой проход делится на два отдельных канала. Оба канала содержат несколько воздушных мешков, работающих как воздушные резервуары. Там же расположены так называемые «вокальные губы» – мышечные складки, используемые для издавания звуков.

Производимые звуки затем усиливаются в лобном выступе, «дыне» – органе, расположенном между рострумом и глазами. «Дыня» похожа на акустическое зеркало, которое фокусирует акустическую волну и отправляет ее в определенном направлении.

После того как воздушные мешки заполняются воздухом, дельфины издают вокализации с помощью звуковых губ, иначе называемых обезьяньей мордой. Улавливают звуки они ушами, анатомия которых отличается от анатомии наземных млекопитающих. Например, внешней ушной раковины у них нет. Звуки из окружающей среды и звуковые волны, издаваемые дельфином и отраженные от добычи или любого другого предмета, расположенного в окружающей среде, достигают нескольких жировых тяжей (акустическое окно), расположенных вокруг нижней челюсти, и улавливаются ими. Затем звуки благодаря костной проводимости передаются во внутреннее ухо (или барабанную полость) и в мозг, где происходит их анализ.

Создаваемые импульсы могут быть ультракороткими (менее тысячной доли секунды) и находиться в области высоких частот (выше 10 кГц, и даже выше 100 кГц): это и есть те самые щелчки. Они формируют сонар дельфинов, дающий им возможность с помощью издаваемых собственных звуков и анализа отраженных составлять точную картографию окружающей среды. Оснащенные таким акустическим «зрением», на расстоянии до 100 метров они обнаруживают не только бесшумно затаившуюся добычу, но и небольшие предметы.

Дельфины способны слышать ультразвуки (< 1 кГц), а также звуки, достигающие 150 кГц, но пик их слуховой чувствительности расположен между 10 и 80 кГц. У дельфинов очень хороший направленный слух: они с поразительной точностью определяют местонахождение источников звука. Чтобы лучше понять слуховые способности этих животных, нужно помнить, что человеческое ухо воспринимает частоты в диапазоне от 20 Гц до 20 кГц. Таким образом, человек упускает значительную часть звуковой продукции китообразных.

Под прицелом ЦЕТОСКОПА

У бутылконосых дельфинов привычка пользоваться эхолокацией появляется с двух месяцев. Если в этом возрасте маленький дельфин не умеет еще как следует издавать звуки, то, вырастая рядом со своими сородичами и тренируясь, он становится настоящим экспертом. Мне часто доводилось наблюдать, как маленькие дельфины пробуют себя: из дыхалец у них вырываются огромные пузыри, но звуки получаются слабенькие и не всегда с первой попытки. Постоянно пробуя свистеть и щелкать – хорошее упражнение, – они издают шумы, у людей соответствующие лепету ребенка.

В парке Astérix с помощью уникального инструмента я исследовала, как самка-дельфин, еще ребенок, осваивала свои способности к эхолокации. Новую систему окрестили ЦЕТОСКОПОМ (CETOSCOPE). Она служит для регистрации звуков и видеозаписи поведения дельфинов с охватом пространства в 360°, чтобы не упустить ничего из разворачивающейся перед глазами сцены. Затем мы совмещаем видео и запись звука, и благодаря специальной компьютерной программе мы можем определить по видео, и значит, с уверенностью идентифицировать автора щелчков, которые слышим под водой. Без такого инструмента это, естественно, невозможно: из-за текучести морской среды направление звука размывается, по крайней мере для наших ушей. Не забудем и о том, что, издавая звуки, дельфины не открывают пасть. Фактически, устройство имеет форму довольно необычной морской звезды с четырьмя телескопическими лучами из углеволокна, на концах которых установлены гидрофоны. Тело этой звезды представляет собой водонепроницаемую видеокамеру, поворачивающуюся на 360°, и короба с аккумуляторами и оборудованием для записи. На земле или на борту корабля ЦЕТОСКОП кажется тяжелым и громоздким, а под водой вся конструкция становится плавучей и маневренной.

В дельфинарии, используя опытный прототип этой системы, мои студенты изучали эхолокационные щелчки, издаваемые Баей, тридцатидевятидневной самкой, и ее матерью Байи. В течение примерно пяти месяцев одновременно регистрировались поведение и вокализации матери и дочери. Таким образом, было показано, что щелчки Баи в возрасте одного месяца и девяти дней были идентичны щелчкам ее матери. Частота и средняя продолжительность щелчков, а также средний интервал между двумя щелчками, совпадали. Но когда дочка стала подрастать, частота щелчков увеличилась, а промежуток между двумя соседними щелчками уменьшился. Изменение этих двух параметров показывало, что Бая не только все лучше и лучше овладевает системой генерации щелчков, но и проявляет возрастающий интерес к своему окружению, что является признаком нормального развития. Это исследование проводилось без отделения пары матери и малышки от других дельфинов и без изоляции дочери от матери. Инструмент оказался достаточно точным и эффективным для того, чтобы различить, кто именно издает щелчки, и это при том, что мать и дочь плавали, почти приклеившись одна к другой. Это была сенсация. Использование этого прибора на острове Реюньон позволило показать, что в некоторых случаях дельфины применяют что-то вроде звукового камуфляжа, который позволяет им двигаться вперед, не будучи опознанными. Мы находились под водой рядом с группой дельфинов, когда один из них подплыл к нам. Мы четко фиксировали эхолокационные щелчки, с помощью которых дельфины ориентируются и получают информацию о том, кто мы и что делаем, но, к нашему удивлению, щелкал совсем не подплывший к нам дельфин. Анализ задним числом показал, что щелкал его сородич, прятавшийся за ним, пока тот подплывал к нам. Первый дельфин проводил пассивную эхолокацию ситуации, это делало его невидимым для любых систем звукового обнаружения. Весьма креативный и чрезвычайно эффективный прием!

Возбуждающие звуки

Дельфины издают и другие звуки. Их называют импульсными сигналами, потому что они представляют собой последовательности импульсов. Нам они слышатся похожими на скрежет, скрип или пронзительный писк. Например, во время сексуального поведения нередко можно увидеть, как самец располагается под самкой и тычется головой в ее половые органы. И вот, погрузив гидроскоп под воду, исследователи зарегистрировали в такой ситуации импульсный звук, что-то вроде жужжания. Они назвали его генитальный шум. По мнению ученых, он нужен, чтобы возбуждать самок, способствовать сближению, и значит, совокуплению. Эту вокализацию также используют при призывах к порядку и дисциплине. Мать или взрослые самец или самка адресуют их неполовозрелому молодняку. Взрослые же особи используют его, чтобы заставить себе подчиняться.

Иногда вокализация или отсутствие вокализации говорит нам о том, что чувствует дельфин. Например, это касается случаев, когда небольшая группа дельфинов движется плотным молчаливым строем. Это, как правило, означает, что животные напуганы или встревожены. Когда одно из них чувствует опасность и просит о помощи, оно издает свист, тот самый свист-автограф, чтобы обозначить свое присутствие или позвать на помощь своих сородичей. Дельфин свистит многократно и долго. Кстати, когда дельфин доволен, потому что совершил что-то хорошее, наконец получил вожделенное, он издает что-то наподобие победного клича. После охоты, завершившейся поимкой преследуемой рыбы, дельфин чередует эхолокационные щелчки со скрипами (по-английски их называют victory squeal). Эти триумфальные вокализации продолжаются до 20 секунд. Так дельфин ликует.

При изучении коммуникации дельфинов в природной среде мы неразборчивы и всеядны. Мы регистрируем поведение животных и их вокализации, не провоцируя их. Другое дело в контексте эксперимента, когда мы сами создаем определенные ситуации. Ставим, например, задачи кооперации или координации. В бельгийском дельфинарии вместе с другими исследователями мы попросили двух работников, которые друг друга не видели, отдавать каждому из двух дельфинов команду выполнить синхронный прыжок. Животные умели выполнять этот трюк и знали упражнение. Звуковые записи показали, что дельфины издают щелчки до и после прыжка и что щелкает только один из двух дельфинов. Его товарищ просто пассивно слушает. Эхолокационных щелчков одного партнера достаточно, чтобы информировать обоих об их взаимном расположении в пространстве, и значит, о скорости. Все происходит так, как будто один из двух берет на себя роль главного и управляет трюком. Мы обнаружили, что лидером очень часто бывает более опытная самка.

Выполняя похожую задачу, в которой два дельфина должны координироваться и одновременно нажимать на две кнопки, дельфины синхронизировали движения и, казалось, помогали в этом друг другу, неустанно издавая свист. Они не только подстраивали движения, ориентируясь друг на друга, но и комментировали действия, свистя до того, как нажмут на кнопки.

Для координации движений дельфины используют интенсивное и богатое оттенками звуковое сопровождение, подкрепляя им коммуникацию в пространстве. Эти животные понимают роль своего партнера в совместно выполняемых задачах. Самцы индийских афалин даже продемонстрировали предпочтение к определенным партнерам, вместе с которыми они были более успешны. Чем больше дельфин проявляет себя как личность любознательную, игривую и общительную, тем лучший он кандидат на подобные задачи, где нужно уметь сотрудничать.

Культурные влияния

Звуковая коммуникация дельфинов отличается разнообразием и сложным устройством. Ее правила усваиваются через обучение и регулируются социальными особенностями. На нее также влияют культурные факторы и факторы среды. К примеру, бутылконосые дельфины издают характерные для всего вида звуковые сигналы, и не важно, живут они в Атлантике или в Средиземноморье. Предполагается, что экологические особенности, присущие среде обитания животных, приводят к стратегическим адаптациям, лежащим в основе различий между ними.

И наоборот – чем ближе места обитания по экологии, тем больше сходства в звуковых сигналах дельфинов. Например, социальные сигналы дельфинов, живущих в дельте реки Садо в Португалии, очень похожи на сигналы дельфинов, обитающих в Адриатическом море. В самом деле, эти популяции занимают площади с небольшой глубиной, с песчаным или илистым дном, скалистыми рифами и поросшими травой участками берега. В звуковом отношении это очень насыщенная среда.

Почему дельфины меняют репертуар звуков в зависимости от окружения? Потому что скорость распространения звука в водной среде зависит от физических и химических параметров воды и сопутствующей топографии. В частности, я имею в виду глубину и наличие физических преград (например, рифов). Есть и другие факторы, влияющие на звуковую коммуникацию в социуме дельфинов. Например, плотность популяции в зоне обитания, оказывающая влияние на дистанцию между индивидами и вероятность встретить того или иного сородича. Или же наличие хищников, звуковой ландшафт и т. д. Для того чтобы эффективно общаться, дельфины должны учесть эти элементы. Они изменяют и подстраивают свои звуки, тем самым проявляя большую адаптивность к условиям обитания.

Погружение среди щелчков

Много раз я плавала в этом мире звуков, но одно погружение я запомнила особенно. Это было на Багамах. На океан спускалась ночь. Стоял штиль. Капитан позволил катамарану мирно дрейфовать. В отрытом океане мы заметили группу пятнистых дельфинов и надеялись, что они останутся недалеко от нас. Когда вода потемнела, мы включили два прожектора. Планктон тут же засуетился в их неожиданно появившихся световых пучках, за ним приплыли медузки, кальмары и рыбы, и среди них – отливающие всеми цветами радуги сайры с желтыми хвостами (тело у них веретенообразное с сильно вытянутым клювом в передней части головы). Мы собирались понаблюдать за поведением пятнистых дельфинов во время ночной охоты.

Внезапно из громкоговорителя, подключенного к гидрофону, раздалась серия щелчков. «Дельфины!» – воскликнул мой коллега, и меня охватило волнение. Скоро воздух наполнился мощными шлепками, выдающими возбуждение дельфинов, и вокруг судна засновали их изящные силуэты, похожие на покрытые крапинками серые торпеды. Охота началась. Мы погрузились в воду, соблюдая четкие указания правил безопасности: не отплывать от светового луча прожектора и оставаться рядом с партнером. Очутиться посреди такой пищевой цепочки – дело рискованное. Вокруг нас и особенно под нами на сотни (!) метров в глубину кишели маленькие и большие рыбы.

Пятнистые дельфины слегка касались нас в воде, они были стремительны и равнодушны к нашему присутствию, но потенциально опасны. Я была рядом с моей напарницей, студенткой Денизы. Признаться, мне было не по себе: если отплыть от пучка света, можно оказаться в полной темноте, и команда на борту катамарана, следившая за безопасностью, потеряет тебя из виду. Дельфины были заняты движениями рыб, за которыми охотились. Глаза их были открыты, но взгляд казался расфокусированным в пустоте, как будто выключенным из-за главного занятия – интенсивной работы со звуками. Вода наполнилась шумом эхолокационных щелчков.

Опустив голову под воду, я четко различала вариации сигналов: щелчки ускорялись, замедлялись, затем снова ускорялись вслед за движениями добычи и усилиями, которые дельфины прилагали, преследуя ее. Иногда испуганные рыбы, оглушенные громкими щелчками, прятались рядом с нами. Помимо воли мы становились для них спасительным убежищем. Для дельфинов же мы были «досадным плавучим хламом». На всю жизнь я запомнила это потрясающее погружение во вселенную звуков, издаваемых дельфинами!

Школа под водой

Я снова на Багамах с Денизой Херцинг и ее группой. Мы ныряем, чтобы проследить за четырьмя самками с потомством и заснять их. Мы попали в сильное течение и энергично работаем ластами, чтобы не сбавлять темп. Глубина не более 10 метров, и на песчаном дне видны морские звезды. Две самки дельфинов опускаются ниже и зондируют дно. Я вижу, как они медленно поворачивают голову, а малыши наблюдают за ними.

Дельфинихи ищут пищу. Вижу, что одна из них метнулась и быстро зарыла пасть в песок. И вскоре она вытаскивает голову, держа в зубах маленькую камбалу, а затем поднимается подышать на поверхность воды. Проглотив добычу, она снова погружается на дно и снова приступает к поискам. В какой-то момент, когда ее малыш оказывается почти под ней, она двигает грудными плавниками. Похоже, она использует их, чтобы направить детеныша, как будто хочет сказать ему, чтобы он двигался вдоль ее оси. Отлично понимая, что от него хотят, он подчиняется и встает под ее животом головой к голове матери.

Она сдвигает его, чтобы он не мешал ей в поисках пищи? Или чтобы эхо отправляемых ею щелчков попадало на его нижнюю челюсть? Не исключено, что верно и то, и другое. Подставляя малыша под эхо и связывая это с ловлей добычи, мать учит его охотиться?

Вечером на борту катамарана (такие экспедиции на катамаране продолжаются дней десять) после ужина мы просматриваем отснятые за день видео. Они сделаны с помощью подводной камеры, оборудованной гидрофоном, который улавливает в том числе эхолокационные щелчки. Вот перед нами эпизод, когда самка шевелит своим грудными плавниками с двух сторон от детеныша, который оказывается у нее под животом. На звуковой дорожке раздается отчетливый щелчок. Дениза уже не раз видела такое поведение, она считает, что оно относится к обучению.

Поведение такого рода уже наблюдали в зоопарках, но в естественной среде его редко удается увидеть. Я в первый раз наблюдаю, что в этот момент происходит между матерью и ее малышом. Я слышу, что́ она говорит своему ребенку, и вижу, как она сопровождает его, как направляет, как поздравляет его, когда позволяет схватить выслеживаемую добычу. То, что мы допущены присутствовать при этой сцене, является признаком большого доверия к нам. Это так трогательно!

Как дельфины учат? Какой тип обучения используют? Наблюдать за матерью – эффективный способ для детеныша научиться, но далеко не единственный. Мы увидим, что дельфиних учат быть хорошей матерью, что молодые дельфины получают сексуальное воспитание и что эти животные даже способны мириться после ссор.

Вы говорите по-дельфиньи?

У меня уже была прекрасная возможность увидеть, как учатся дельфины. Это было в зоопарке, вскоре после аспирантуры. В 1997 году я продолжила обучение на постдипломном годовом курсе в лаборатории Кеннета Мартена. Кен, которого сегодня уже нет в живых, не был похож на других исследователей. Он не выносил жары и работал исключительно по ночам, кондиционер стоял на максимуме, и поскольку ему все было мало, рядом с собой он пристраивал еще два вентилятора. Работая с ним, я натягивала свитеры и заматывалась шарфами, чтобы не околеть в лаборатории. А ведь мы были на Гавайях! Начиная работу с наступлением ночи, я казалась себе самой летучей мышью из холодильника.

Мы работали над созданием интерфейса «человек – животное» с помощью сенсорного экрана, находившегося на одном из окон бассейна с бутылконосыми дельфинами. Дельфины должны были ассоциировать изображения или видео со звуками, которые мы воспроизводили. Очень хорошо помню самку по имени Ива. Будучи сдержанной, она очень редко пользовалась устройством, так как его монополизировала другая самка, Локани, более любопытная, более смелая. Тем не менее, всплыв на поверхность, Ива любила наблюдать за Локани, смотреть, как та общается с экраном. Через несколько дней после начала эксперимента Локани на несколько минут оставила экран в покое. Ива подплыла очень быстро и дала штук шесть правильных ответов. Ее прервала Локани, она оттолкнула ее, чтобы снова «завладеть» интерфейсом. Судя по всему, Ива научилась, наблюдая за Локани, извлекла уроки из ее многочисленных попыток вокруг да около, проб и ошибок. Потрясающе.

Обучение через наблюдение очень распространено у китообразных. В Австралии, например, самки афалин учат детенышей «рыбалке с губкой». Дельфины собирают губки, держат их в пасти и направляются к скалистым расщелинам, откуда выгоняют рыбу. С помощью губки они защищают свой рострум от шершавых скал. Малыши сопровождают взрослых и наблюдают за тем, что те делают.

На островах Крозе, архипелаге, расположенном в юго-западной части Индийского океана ближе к Антарктике, самки косаток берут на себя роль преподавателей. Они обучают молодняк опасной охоте: как ловить морских львов, выбросившись на мель! Они выпрыгивают на отмель, где отдыхают их жертвы, и остается только надеяться, что после удачной охоты они смогут вернуться в море с отливом. Очень опасный прием, который мамы передают детям, демонстрируя большие педагогические таланты. Они приводят детей на ровный, пустынный берег, где и знакомят их с техникой выбрасывания на сушу. Небольшой уклон помогает собирать обратно тех малышей, которым маневр не удался. Поскольку добычи и в помине нет, это своего рода охота понарошку. Молодняк не выйдет «на дело», пока не научится основам мастерства.

Эй, посмотри!

При обучении с преподавателем преподаватель целенаправленно старается показать что-то ученику. Он утрирует жесты, отделяет одно действие от другого, повторят их при необходимости. Тот случай, когда самка пятнистого дельфина на Багамах подстраивала своего малыша, пока искала добычу, затаившуюся в песчаном дне, хорошо иллюстрирует такой подход. Дениза и ее группа проанализировали многочасовые видеозаписи, на которых видно, что самки охотятся дольше, точнее следят за положением тела и уделяют больше внимания добыче, когда рядом находится их ребенок, по сравнению с теми случаями, когда они ищут пропитание в одиночку или в присутствии чужого для них юного дельфина.

За годы моей профессиональной жизни я сама наблюдала, как матери неоднократно настаивают на том, чтобы детеныш обратил внимание на тот или иной объект или сородича, запомнил действие или событие. Об этом можно судить по замедленным движениям матери, ее настойчивому взгляду, иногда сопровождаемому ненавязчивыми звуками – словом, по множеству признаков, которые, кажется, означают: «Взгляни только, как тут интересно!» Все это происходит в позитивном ключе: матери не скупятся на ласку и поощрение, а иногда, как в случае с самкой пятнистого дельфина, вознаграждают успехи ученика пищей. Приятный способ получать знания.

Самки очень активно участвуют в процессе обучения. В зоопарках смотрители предлагают животным «программы обогащения окружающей среды» с задачей увеличить частоту игр, исследований и социального взаимодействия в целом. Этим способом можно улучшить самочувствие дельфинов. И в те дни, когда смотрители за животными в бассейне вводят в обиход незнакомые ранее «обогащения окружающей среды», я часто наблюдала, как матери устремляются на разведку и исследуют новые предметы, а после того, как убедились в их безопасности, возвращаются к малышам, чтобы подвигнуть их к исследованию. Раз матери выдали новым предметам сертификат безопасности для дельфинов, малышам разрешено теперь играть с ними.

Если верно, что детеныши очень многому учатся у своих родительниц, то это не значит, что матери – единственные учителя в этом сообществе. Достаточно запастись временем и понаблюдать, как сообща играют молодые дельфины, чтобы понять, что игра дает им возможность улучшить социальные компетенции и ловкость в обращении с такими неодушевленными предметами, как, например, водоросли, или одушевленными – теми же рыбами. Исследование, проведенное на молодых пятнистых дельфинах, показало, что они тренируются находить добычу во время совместной деятельности с особями той же возрастной группы. Вспоминаю, как я наблюдала за молодым самцом в парке Astérix. Он развлекался тем, что создавал воронку, ударяя по поверхности воды хвостовым плавником, а затем играл с получившимся водоворотом. В следующие дни его товарищи по играм стали делать так же, как он, создавая такие же водяные воронки.

Когда смотришь на действия молодняка, внимание на себя обращает еще один аспект. Как ни странно, в обучении они, безусловно, хоть и следуют своим оппортунистическим интересам, но довольно избирательны в отношении тех, за кем наблюдают. Как правило, поведение, направленное на поиск пищи они скорее скопируют со своей матери, а если речь идет об играх, то они ориентируются на других молодых особей. В этом последнем случае, в частности, они любят воспроизводить поведение дельфинов чуть постарше, которые придумывают игры, или вносят в них инновации, или же усложняют и дополняют уже придуманные развлечения.

Молодые дельфины не единственные, кто подражает другим. Похоже, что в группах самок в сопровождении потомства самки учатся друг у друга, улучшая таким образом качество ухода за своими чадами. Искусству быть матерью можно научиться. Опытные самки берут на себя важную роль в обществе. Нередко можно видеть самок, временно занятых двумя детенышами: дельфины нанимаются в няньки и помогают друг другу.

Социальное обучение наблюдалось в сообществах, состоящих из групп животных разного возраста (молодых, взрослеющих и зрелых), семейных групп, состоящих из нескольких поколений, и у долгожителей. Бывает ли так у всех видов дельфиновых? Чтобы сказать об этом с уверенностью, нам пока не хватает наблюдений. Однако общество пятнистых дельфинов на Багамах, которое изучала Дениза, отвечает всем этим требованиям. Плотность групп, коэффициенты связанности, креативность, инновации и тип поведения являются факторами, помогающими передаче опыта, и значит, возможно, влияют на распространение того или иного поведения в сообществе.

До какого жизненного этапа продолжается обучение? Австралийские ученые задались вопросом, в каком возрасте афалины, использующие практику ловли рыбы с губкой в пасти, овладевают ею в совершенстве. Наблюдая за группами самок, которые стоят у истоков передачи этой практики, исследователи показали, что они улучшают ее в течение всей жизни, при этом пик эффективности и овладения техникой приходится на середину жизни, когда они становятся физически и сексуально зрелыми. С годами они проводят все меньше времени в поиске и добывании необходимого в ловле рыбы инструмента. Если новички часто меняют губку, самые опытные самки долго пользуются одной и той же (причиной этого может быть изначальный выбор более прочной губки). Наконец, они используют одну и ту же губку в нескольких местах, вместо того, чтобы каждый раз обзаводиться новой.

Это исследование уникально. Впервые были описаны и объяснены процессы, связанные с совершенствованием и освоением дельфинами техники ловли рыбы в естественной среде. Этот успех объясняется тем, что биолог Джанет Манн, как и Дениза Херцинг, следит за этим сообществом многие десятилетия. Время – необходимое условие, позволяющее приподнять завесу над культурой поведения, которая сохраняется из поколения в поколение.

Половое воспитание

Как бы удивительно это ни казалось, но половое поведение тоже является предметом обучения. Некоторые думают, что такой тип поведения формируется без этапа обучения, но это не так. Воспроизведение у дельфинов далеко не ограничивается простым актом совокупления. Самцы «ухаживают» за самками, преследуют их, трутся о них, красуются, издавая фонтаны импульсных сигналов и свиста. Для копуляции самец подплывает животом под самку и вводит пенис в половое отверстие своей партнерши. Дельфинята, не отделенные от матери, сопровождают ее, присутствуют при этом социально-половом поведении и запоминают его.

Затем они тренируют его на собственной матери. В самом деле, неважно где – в природе или в зоопарке – часто можно наблюдать сексуальное поведение со стороны одного из молодых дельфинов в адрес его матери. Дельфин приступает к этим «упражнениям» очень рано. Матерей это нисколько не пугает, и они ободряют такие практики. Они не отворачиваются, не отплывают подальше. Например, они плывут над детенышами и проталкивают спинной плавник сыночка в свое половое отверстие, как будто дают ему урок по анатомии дельфинов.

Наблюдали также, как мать проталкивает свой грудной плавник в половое отверстие дочери. А самки, молодые и взрослые, предаются этим половым играм между собой. Так и подмывает увидеть в этом что-то иное, помимо наглядного урока. Может быть самки, матери и остальные, просто ищут сексуального удовлетворения? В недавнем исследовании было показано, что у самок дельфинов есть функционирующий клитор. Они, по всей видимости, используют его, чтобы доставить себе и своим партнерам удовольствие.

В связи с частотой социально-сексуального поведения у дельфинов, их сообщество долгое время сравнивали с сообществом карликовых шимпанзе бонобо, тоже очень активных в сексуальном плане. Однако эти приматы используют секс для улаживания конфликтов. Для дельфинов секс – не чудесная трубка мира, даже если он и способствует тому, чтобы вовремя сгладить напряжение. Я была этому свидетельницей в парке Astérix. Во время сезона размножения, летом, самцы становятся иногда очень настойчивыми и увиваются вокруг самок. А если тех сопровождает потомство, то самцов раздражает присутствие детеныша, и они бесцеремонно отталкивают его. Настойчивые коалиции самцов могут вызвать дискомфорт даже у самок и без детенышей.

Когда это случилось в парке Astérix, я заметила, что две самки стали играть роль «общественных посредниц». Бьюти и Фемке принялись плавать рядом с самым настойчивым самцом. Он приставал и даже домогался несчастной самки, а та реагировала довольно нервно. Бьюти и Фемке гладили агрессора спинными плавниками, позволяли ему иногда спариваться с ними, они сменяли друг друга в этом процессе и тогда испускали множество вокализаций. Невозможно узнать, о чем эта троица говорила меж собой, но результат не заставил себя долго ждать: преследуемая самка в конце концов утихомирилась, и напряжение в группе снизилось.

Такая же сцена в моем присутствии повторилась в море. Я наблюдала, как к коалиции самцов в фазе сексуального возбуждения присоединялись взрослые самки. Они становились для этих самцов объектами интереса. Было ли это сделано для того, чтобы снять напряжение в группе, уменьшить давление на других самок? Я не могу сказать наверняка, поскольку не присутствовала при прелюдии к этому событию, но это весьма вероятно.

Секс – не единственный способ «снизить температуру». Как в море, так и в зоопарках я наблюдала примирительное поведение после агрессии или ситуаций, вызывающих тревогу. Например, молодые дельфины, особенно самцы, участвуют в довольно жестоких играх: они гоняются друг за другом, пихают друг друга на дно, кусаются (вплоть до того, что остаются следы зубов), бьют друг друга хвостовыми плавниками и сталкиваются лоб в лоб, как быки. Настоящие гладиаторы! После этого мужского ристалища молодые самцы успокаиваются, подплывают друг к другу, и начинается совсем другой репертуар поведения, имеющий функцию моральной поддержки.

Самки в возрасте подбадривают своих дочерей, когда те, в свою очередь став мамами, проявляют признаки усталости или раздражения в отношении своего детеныша. Иногда дельфины плывут бок о бок и активно гладят соседа плавником. Или, как вариант, кладут грудной плавник на тело товарища. В других случаях один из дельфинов проскальзывает под сородича, разворачивается и двигает грудными плавниками. Эти нежные физические контакты усиливают социальные связи между партнерами. В зоопарке я также видела, как дельфины психологически поддерживают своих сородичей, и в частности – когда молодые вступают во взаимодействие друг с другом или впервые встречаются с каким-либо предметом. Бывает, что некоторых животных при этом впечатляет собственно новизна, и после небольшого выброса адреналина они находят поддержку у матери или у партнеров по играм.

Можно предположить, что все модели поведения, которым обучаются дельфины, полезны для них. Но это не так. Достаточно вспомнить одиноких животных, которые ищут общения с людьми и которые могут мешать пловцам своими приставаниями. Или же дельфинов, которые воруют рыбу прямо из расставленных сетей, нанося большой ущерб рыбакам. Эти действия потенциально опасны для животных, которые их совершают.

Живя в сообществе, дельфины учатся на контактах с себе подобными. Этот образовательный фон формирует их потенциал к действию и поведенческий репертуар. Наблюдая, как вырастают дельфины, я смогла видеть, насколько быстро они выучивают множество вариантов нового поведения, как они упражняются, прежде чем овладеть техникой, и как их наказывают, когда они нарушили правила социума или прятались от бдительного внимания матери. Жизни в обществе можно научиться, его правила должны соблюдаться. Это справедливо и для дельфинов.