Kitobni o'qish: «Господин Кокаларис», sahifa 3
Смутившись, я отступила к лавке и села, а Димка уловил мою растерянность и попытался – осторожно, правда, – выяснить причину. Я смутилась ещё больше и, отведя взгляд, сослалась на усталость – мол, плохо спала, голова кружится и всё такое. Слава богу, меня поняли и, ласково простившись, отпустили, заверив, что в любой момент "прилетят, поддержат и прочая".
Но как только Димка скрылся за воротами больницы, я бессовестно кинулась искать Кокалариса, обегала сад и все наши места бесед, но, увы, не нашла. Он словно испарился. А как же обещание мозолить мне глаза? Господин Бессмертный уже сдулся? Что-то слабо верится. Он же не получил то, что хотел. Или… уже?
До самого вечера мне не было покоя. Проводив Мулю к бабушке, я задержалась в приёмном холле и, подловив медсестру, спросила о пациентке по имени Ядвига. Мне указали на вход, и я увидела, как Афанасий важно закатывал кресло с довольной тёткой. Бросив в мою сторону быстрый взгляд, он снова криво усмехнулся и… протопал мимо.
"Ну, с богом!" – подумала я и направилась следом.
– Надо поговорить, – моё заявление было столь решительным, что Афанасий на миг оторопел.
– Хорошо, – ответил он и кивнул на тётку: мол, сейчас доставлю её куда надо и – весь к вашим услугам.
– Я здесь подожду.
И снова кивок и усмешка. Ей богу, мне казалось, что ещё чуть-чуть, и я его возненавижу за эту чарующую наглость. И это случилось, когда такой неторопливый господин Бессмертный заставил прождать его в холле минут двадцать, если не больше. И ведь его не выгнали, позволив задержаться со мной "на некоторое время".
– Что тебе надо? – зашипела я, сердито надвинувшись на Афоню и загнав в угол. – Что ты от меня хочешь? Ходишь, улыбаешься и зубы заговариваешь. Зачем?
– Понятно, что не просто так, – вздёрнул брови Кокаларис. – Но, как видно, после беседы с вашей бабушкой, нужно кое-что прояснить, не так ли? В общем, я точно не упырь.
– А кто ты?
– Ну-у… судя по вашим словам, для вас я друг. Ведь так? А мне позволите перейти на "ты"?
Я опешила и потерянно кивнула, собирая разлетевшиеся мысли. А вот Кокаларис был явно доволен и выглядел ну точь-в-точь как очаровательный демон из фильма. Уцепившись за эту глупую фантазию, я сдуру взяла и выдала:
– Тебе нужна душа, да?
Лицо Афанасия стало серым, а взгляд – холодным. Похоже, он не ожидал прямого вопроса.
– Чья? – прошептал он, странно глядя в мои глаза.
– А то не понятно! – усмехнулась я. – Тебе нужна моя душа!
Благородная бледность сменила серость, и Афанасий с облегчением выдохнул. Потеплевший взгляд скользнул по моему лицу, а холодные пальцы коснулись щеки – слева, где был налеплен некрасивый пластырь.
– Как раз наоборот, – прошептал Бессмертный. – Мне нужно спасти своё сердце. И ты мне поможешь. Но прежде…
Сквозь приоткрытые веки я, пребывая в чарующем тумане, видела лица любопытных медсестёр, наблюдавших за тем, как меня осторожно целуют. И даже не в губы, а в чёртов пластырь. А хотелось иначе. Но как только я подала намёк, что не прочь коснуться его мягких губ, Афанасий хитро улыбнулся и молча отстранился. Тонкие пальцы легли на загипсованную руку и совершили неторопливый подъём к плечу.
– К новому году ты будешь дома, – довольно сообщил Афоня. – И вот тогда я приеду в гости. За своим сердцем.
До Новолетия оставалось три дня, и за это время таинственный господин Кокаларис ни разу не появился. Видимо, его миссия под кодовым названием "мозолим глаза Веронике Царевич" себя исчерпала, предполагая обещанную встречу уже вне больницы. Ага, у бабМаши дома. Вот если меня выпишут, то да – вполне возможно.
Но, как ни странно, за эти дни мне сначала сняли гипс, а потом и чёртов пластырь. Добрый доктор заверил, что мне чудесно повезло и шрама не осталось. А если применить чудные женские хитрости, то личико снова будет нежным и гладким.
– И вот что, – добавил он с улыбкой, – думаю, что после обеда родные смогут вас забрать.
Радости моей не было придела. Быстро собравшись, я решила ещё раз прогуляться по саду, сгорая тайным желанием встретить Кокалариса. Ведь он совсем недавно говорил, что я скоро буду дома. Вот чёртов пророк! Нет, он точно демон.
"Вот бы увидеть его перед отъездом", – мечтала я, ускользнув в залитый солнцем сад.
Но Кокалариса там не оказалось. Тётка Ядвига сидела одна и, надев большие наушники, угрюмо взирала на ветвистый куст. Чтобы привлечь её внимание, мне пришлось загородить его.
– Ну, что тебе? – проворчала Ядвига, нехотя отключая плеер.
– Сегодня я еду домой.
– Поздравляю. Привет Алёшке – он знает.
Что именно, я спрашивать не стала. Помявшись, заметила, как тётка снова включила плеер и уставилась, словно сквозь меня. Неприятное чувство. Моя радость как-то враз улетучилась, и к моменту, когда за мной приехали родные и Димка, я стала весьма раздражительной. Ух, каких трудов мне стоило не срываться по всяким пустякам! Однако вид милого бабушкиного дома, любовно украшенного чудесной сказочной резьбой, мгновенно смёл моё странное раздражение. В широкий двор я вошла уже спокойной и восхищённой. И даже мой бедный разбитый "немец", брошенный у больших ворот, нисколько не изменил приятный душевный настрой. Единственно, я подошла к машине и, взглянув на смятый зад и рваную крышу, невольно поморщилась.
– Досталось коньку, – вздохнул деда Леша и обнял меня за плечо. – Главное, что ты жива, а остальное…
– А где мои сумки? – вдруг вспомнила я.
– Да в доме. Марья покажет.
Рюкзак с одеждой и мелкая сумка с ремешком ожидали меня в одной из комнат на кровати. Когда-то я жила тут, совсем маленькой, однако воспоминания были нещадно отброшены на потом, когда я увидела то, что дед Алексей называл "косметичкой". Это был симпатичный металлический ларец с резной отделкой по углам и на крышке. Две подвесные скобы держали вдетые в петлю замочки без современных секретных премудростей. Ничего не стоило сбить их молотком или вскрыть, поковырявшись в скважине, как умелый воришка. Но мне почему-то не хотелось привлекать к вскрытию кого-то левого. Ну, разве что, Димку – он и поднять поможет, и отнесёт в укромное место, где нас никто не увидит. Оставался один вопрос: как загадочный ларец оказался в моей машине? Афанасий говорил про дуб, а значит… хе, ларец, получается, с дуба рухнул, да сразу в салон. Но как? Такая прелестная штучка ни за что не пробьет крышу машины – веса не хватит. Да, но я же слышала грохот. И толчок. Так и что это было?
От количества новых вопросов желание поскорее вскрыть находку возросло вдвойне. Но я не успела: бабМаша подключила нас с Мулей к подготовке праздничного стола. Как оказалась, взглянуть на "внучу" славного Ивана захотело чуть ли не полгородка.
"А-то они в больнице не насмотрелись!" – сердито подумала я, но послушно пристроилась помогать.
А вечером меня вновь окружили обильным вниманием, и даже Димке досталось – как-никак, мой жених. Спасибо хоть дед Алёша вспомнил любимые всеми истории о бравых похождениях с Иваном, и про нас быстро забыли. Уловив момент, я выскользнула из-за стола и тихонько потопала в свою комнату – конечно же, к ларцу.
Невысокий кудлатый мужчина так резко вывернул из-за угла, что я невольно вскрикнула. Разговоры за спиной тут же стихли, но незнакомец просто махнул рукой, и все снова радостно загудели, поминая дурацкие шуточки "Лешака".
– Шуточки?! – рассердилась я, надвигаясь на дядьку.
– Девонька, милая, – затараторил он, – каюсь, я балую. Молодецкая привычка. Я ж ещё и с дедом твоим игрался, тропки-дорожки ему путал. Пойдёт он, бывало, с Марьюшкой да с Пашкой, батюшкой твоим, по лесу, а я их грибами да спелой ягодкой к себе маню. Вроде как разлучить хочу с Иваном. Но не тут-то было: он всегда мои хитрости угадывал. С его-то слов все и стали меня Лешим кликать, но я как был, так и остался егерем. Леса наши дозором обхожу.
В памяти сразу всплыл разговор с медсестрой.
– Так это вы меня нашли! – ахнула я, и мужичок радостно кивнул:
– Я, девонька, я.
– А-а-а… ларец, случайно, не ваш подарок?
– Нет, что ты, милая, – хихикнул егерь. – Он же прежде сундуком был железным – тяжёлым да неподъёмным. А как в машину твою упал, мог стать приметным. Для некоторых. Вот мне и наказали, чтоб я его в ларчик превратил. И вот случилось.
– Сундук в ларец? – оторопела я.
– Ну, да, но только как превратил – не спрашивай – не расскажу. Я ведь только упредить пришёл, что завтра всё случится, а тут на тебя, ягодка, глянул и растерялся. Ах, красна девица! А глаза-то как у Ивана – голубые.
– Дядя егерь, – нахмурилась я, – не надо мне зубы заговаривать. Лучше скажите, что будет завтра? Афоня придёт?
– Афоня?! – повторил дядя и хихикнул. – Ой, смотри-ка, ужо пришёл!
Ахнув, мужичок радостно тыкнул пальцем в сторону гостиной. Я оглянулась, но новых лиц не увидела, а вот странный кудлатый егерь чудесным образом улизнул. И пока я растерянно озиралась, ему на смену явился Димка.
– Ты-то мне и нужен! – обрадовалась я и потянула парня в комнату, чтоб показать таинственный ларец.
Ну, он посмотрел на него, подивился, но желанье поискать ответы и вскрыть мягко отложил на завтра.
– А если будет поздно? – встрепенулась я, но Димка привлёк меня к себе и ласково успокоил поцелуями. Ну… мы договорились.
Громкий сердитый голос деда Лёши разогнал мой сон. Потягиваясь, я сонно прислушалась и поняла, что дед ругается – грозно так, словно великий воевода. Скользнув с постели к окну, я едва не уронила челюсть на подоконник: Алексей стоял у открытых ворот с охотничьим ружьём и велел кому-то убираться.
Охнув, я быстро нырнула в халат, неуклюже прыгая, надела носки и кинулась в прихожую. Сапожки и куртка оказали услугу и не капризничали, позволив, наконец, выбежать к воротам. Дед Алёша быстро оглянулся и вскинул руку.
– А ты куда выскочила? А ну-ка, в дом!
Но я не слушалась и нырнула за его спину. Отсюда мне было прекрасно видно высокую фигуру в длинном чёрном пальто, вальяжно гулявшую возле чёрной машины. Подняв руки в знак того, что он безоружен, Афанасий вздыхал и возводил очи долу.
– Попович, ну не дури, – сказал он, "нагулявшись". – Я же с добром пришёл.
– А я тебе не верю! – фыркнул дед. – Думаешь, я на старости забыл, чей ты сын?
– Ну и что?! Да мы с батюшкой – небо и земля.
Заметив меня за спиной Алексея, Афоня кивнул, приветливо махнул рукой и смело направился к воротам. И вдруг – бабах! От выстрела у меня зазвенело в ушах. Обхватив себя за голову, я присела и пришла в неописуемый ужас, увидев как Афанасий медленно оседает на снег.
