Kitobni o'qish: «Наследница долины горячих ключей»

Глава 1

— Тесса, граф просил передать, чтобы вы зашли к нему перед балом, — молоденькая горничная присела передо мной, с интересом поглядывая на разложенное на кровати платье.

Я недовольно поджала губы. Формулировка для слуг была более чем расплывчатой, но я-то знала, что стоит мне не появиться в кабинете в течение четверти часа — и строгого внушения избежать не удастся! Что ж, я поймала в зеркале взгляд Милы, моей служанки, что занималась сейчас причёской, и чуть заметно кивнула. Мила тяжело вздохнула и, заколов ещё один локон, отошла в сторону.

И что же вам, сиятельный граф, так срочно понадобилось от своей дочери?

Я почти бегом пересекла широкий холл и остановилась перед внушительными дверями отцовского кабинета. Они наводили на меня уныние, так как обычно каждое его посещение заканчивалось в лучшем случае недовольно поджатыми губами отца, провожавшего меня к выходу презрительным взглядом. Отец всегда мечтал о сыне, а родилась я, к тому же ещё и забравшая своим рождением жизнь его нежно любимой жены.

Отец, как обычно, сидел за массивным столом, заваленным бумагами. Наши земли были не слишком обширны, но плодородны и приносили хороший доход. И это не принимая во внимание то, что мы владели самыми известными в королевстве виноградниками. Хотя о чём это я? Не мы — отец. Я, хоть и считалась наследницей всего состояния, в данный момент являлась полноправной владелицей лишь небольшой горной долины, носившей романтическое название «Долина горячих ключей», но по факту представлявшей собой удалённое горное плато с текущим по нему ручейком и стоящим на его берегу небольшим домом. Я была там в пятнадцать лет, когда совершала ознакомительную поездку по графству, и с тех пор воспринимала намёки окружающих на моё наследство крайне болезненно. Подарить мне, любящей лес и море, эту безлесную, пустынную, самую отдалённую от замка и города часть графства было изысканным издевательством со стороны отца. По крайней мере, все окружающие, знающие, как на самом деле обстоят дела с моим наследством, были в этом твёрдо убеждены. К счастью, таких было очень и очень немного.

— Что вы хотели, отец? — я присела в поклоне и, не поднимая глаз, замерла у стола.

Перед отцом нужно было стоять ровно и молчать. И держать лицо. Что бы он ни посчитал нужным мне сказать.

— Элейна, — в голосе графа проскользнули нотки осуждения, — почему ты ещё не готова? Бал начнётся меньше чем через два часа!

Я с трудом удержалась от того, чтобы не вскинуть голову. Безумно захотелось ответить, что если бы никто не вызывал меня для бесполезных упрёков, дело пошло бы быстрее. Но отец, словно почуяв, что я почти готова ему возразить, внезапно резко поднялся и, заложив руки за спину, подошёл к окну.

— Элейна, на сегодняшнем балу будет объявлено о твоей помолвке с бароном Ингваром де Мэйором. И я хотел бы, чтобы ты познакомилась с будущим мужем чуть раньше. Вернее, прямо сейчас.

Что?!

Я в ужасе перевела взгляд с прямой спины отца на собственное, совершенно обычное домашнее платье, вспомнила свою лишь наполовину собранную причёску и в отчаянии прикусила губу. Зачем? Ну зачем отец хочет меня опозорить? Неужели недостаточно того, что он выдаёт меня замуж за мужчину, значительно ниже меня по социальному положению? Мужчину, в последней военной кампании получившего прозвище северного варвара за жестокость и безжалостность к своим врагам? Я и так боюсь его до дрожи в коленях, так сейчас меня лишают ещё и возможности отгородиться от него пышными нарядами и безупречной уверенностью в своей красоте?

— Ингв, — отец между тем открыл вторую дверь, ведущую в библиотеку, и чуть отступил в сторону, пропуская гостя, — входи!

Я подняла на мужчину быстрый взгляд. Высокий, чуть выше моего отца, — значит, я буду ему по плечо. Чёрные с проседью волосы завязаны на затылке простым шнурком. Правильные черты загорелого лица, твёрдая линия подбородка, чувственные губы. Он мог бы считаться красивым, если бы не грубый, неровный шрам, шедший от носа к виску и терявшийся в волосах, и ледяной, пробравший меня до дрожи, взгляд серых глаз, прекрасно дополняющийся выражением лица. Не мужчина — каменная статуя.

И за него мне через месяц придётся выйти замуж?!

— Ингв, это Элейна, моя дочь и твоя невеста, — отец непривычно мягко улыбнулся мужчине и похлопал его по плечу. — Я оставлю вас, чтобы вы могли немного пообщаться до бала, но не задерживай её слишком долго, ей ещё собираться и собираться!

И он ушёл, плотно прикрыв за собой дверь библиотеки. Я с изумлением проводила его взглядом и перевела его на жениха. В голове просто не укладывалось происходящее. Как? Ну как отец мог оставить меня наедине с незнакомым мужчиной? Это же! Это же нарушение всех! Абсолютно всех правил приличия!

— Тесса! — барон поклонился, едва ощутимо прикасаясь губами к моей, по привычке протянутой, руке. — Рад знакомству!

Голос у него оказался чистым, глубоким — с таким бы на сцене выступать! Но вот интонация… Создавалось ощущение, что слова он просто выплёвывает! Ну что за неприятный тип! «А чего ты ожидала, Лейна? — спросил внутренний голос. — Неужели ты и вправду думала, что отец, ненавидящий тебя, выберет тебе в мужья кого-то, кто будет хоть немного к тебе расположен?!»

От осознания собственной ненужности, внезапно накрывшей меня с головой, стало так горько, что на глаза набежали незваные слёзы. Я надеялась, до последнего мига надеялась, что Ингвар окажется не таким! Что все разговоры о нём, о его жестокости к врагам и презрении к женщинам, окажутся лишь досужими сплетнями! Что мой муж если не полюбит меня, то хотя бы будет уважать! Тщетно! Такие, как он, — одинокие волки, и женщины, что волею судьбы оказываются с ними связаны, никогда не смогут познать даже простого человеческого участия. Удачная покупка, тело для рождения наследника — вот кто я для него! Я ещё раз посмотрела на по-прежнему стоящего непозволительно близко мужчину. Он изучал меня. Внимательно, вдумчиво — как коллекционер изучает новую бабочку, уже попавшую в силок, но всё ещё живую, трепещущую крылышками, нарушающую идеальный порядок почти завершённой коллекции. Я улыбнулась ему непослушными губами, с трудом подавив всхлип, и, резко развернувшись, метнулась прочь из кабинета, нарочно громко хлопнув дверью. Да, это нарушение этикета, ну и пусть! Я пока ещё жива! И свободна! Ещё целый месяц свободна!

Ингвар

Я растянулся в удобном кресле, с наслаждением вытянув вперёд затёкшие ноги. Чёртова непогода, заставившая меня задержаться в дороге! Чёртова река, смывшая единственный мост на моём пути и заставившая меня сделать приличный крюк! В итоге прошедшие двое суток пришлось провести в седле, останавливаясь лишь на короткие часы сна. Даже есть я предпочёл сидя на лошади. В итоге снова начала беспокоить старая рана, и вместо того, чтобы улыбаться собственной невесте, я думал о том, как буду выглядеть, если потеряю равновесие и завалюсь прямо на здешний пушистый ковёр. Ещё и боль, похоже, отразилась на лице, иначе с чего бы девочка сбежала в таком ужасе?

— Виски? — предложил Георг.

— Давай! — я с наслаждением покрутил бокал в пальцах, наблюдая за переливами алкоголя, и одним махом опрокинул его в рот.

По телу неторопливо побежало приятное тепло.

— Похоже, я ей не понравился… — я перевёл взгляд на моего старого друга. Моего боевого командира, не раз вытаскивавшего наш отряд из самых патовых ситуаций. Я служил под его началом больше десяти лет и ушёл из армии вслед за ним. Благо, обязательная служба уже закончилась. — Ты всё ещё думаешь, что это хорошая идея? Она же меня боится!

— Ингв, за последний год из пятнадцати наших ребят, ушедших тогда вслед за мной, не стало троих! Троих! Понимаешь? И везде бытовые причины. Пьяная драка, ревнивый муж, не вовремя вернувшийся домой, Мэтт вообще на грязной мостовой поскользнулся! С летальным исходом! — Он поднялся и, заложив руки за спину, прошёл по кабинету. — Ты можешь себе представить, чтобы один из лучших разведчиков королевства просто упал на грязной улице и размозжил себе голову о случайно попавшийся камень?

— Бывших разведчиков, — уточнил я.

Голова чуть кружилась. Третья рюмка на голодный желудок была явно лишней.

— Да знаю я! — отмахнулся Грег. — И это не считая тех пяти, что мы потеряли за предыдущие годы! Наводит на определённые мысли, не так ли?

Я только кивнул. Тут надо было быть полным идиотом, чтобы не догадаться.

— И что ты думаешь? Кто решил нас зачистить? Реанцы? Или?.. — Повисло тяжёлое молчание, потому что под «или» подразумевался собственный правитель, шесть лет назад поручивший нам особое задание. И расформировавший группу сразу же после его выполнения.

— Пока не знаю, но на сегодня я кое-что запланировал, и тогда, надеюсь, след станет более осязаемым. И именно поэтому мне нужен ты! Ты — единственный, кому я доверяю настолько, чтобы поручить безопасность самого дорогого мне человека! Моей дочери!

— Ты же знаешь, я не самый сильный из хранов! — я чуть прищурил глаза и посмотрел на старого друга.

— Зато ты умеешь думать головой! И, будем надеяться, сумеешь предотвратить ситуацию, когда понадобится хороший хран!

Я лишь кивнул. Георг прав, хотя перспектива жениться от этого не становилась более радужной. Но что не сделаешь для старого друга!

Глава 2.

Элейна

Я стояла возле высокой, в два с половиной моих роста двери и ждала. Ладони стали влажными, и безумно хотелось вытереть их о богато украшенное платье. Останавливало меня лишь осознание того, что, если я появлюсь в зале с пятнами на подоле, одним выговором от отца дело точно не ограничится. Я снова вспомнила кривую улыбку будущего мужа, и к влажным ладоням добавились подрагивающие пальцы. Я его боялась. Боялась реакции на моё позорное бегство, боялась тёмного, непонятного мне, но явно опасного огонька, что зажёгся в его серых глазах, когда он смотрел мне вслед. Правда, по-хорошему, мне вообще не следовало оборачиваться, но что поделать, если взгляд сам остановился на неподвижно стоящем на том же месте мужчине, прежде чем дверь с грохотом захлопнулась. Внезапно накатило осознание, что через месяц он станет моим мужем. Будет распоряжаться моей жизнью по своему усмотрению. Получит власть над моим телом! Меня едва заметно передёрнуло. Нет, Ингвар совершенно точно не вызывал физического отвращения. Но! Как же много всего начинается с этого «но»… Я вообще боялась физической близости с мужчиной. И то, что этот мужчина был заметно старше меня и, к тому же, оказался более чем холоден, этот страх лишь усиливало. Я тяжело вздохнула, стараясь успокоиться.

Ну зачем меня тогда понесло в лес? Земляники, понимаешь, захотелось графской дочке, как будто нам к столу и так не подавали самую разнообразную ягоду! Но мне, двенадцатилетней девочке, собственноручно собранная на небольшой тайной полянке, она казалась неимоверно, сказочно вкусной. Настолько, что ради того, чтобы полакомиться ароматными ягодами, стоило обмануть горничную и тайно выскользнуть из сада. Если бы я только знала, что, а вернее, кого, я на этой полянке найду… Но я не знала.

Я уже почти дошла до места, когда впереди послышались странные звуки, заставившие меня вздрогнуть и спрятаться за ближайшим раскидистым кустом. К счастью, отец не препятствовал тому, чтобы я иногда нарушала приличия и одевалась не так, как требует этикет, а так, как мне самой было удобно. Вот и тогда на мне был тёмно-зелёный костюм для верховой езды, почти сливавшийся по цвету с листьями. Я почти легла на землю и осторожно посмотрела вперёд, сквозь резные прорези частых веток. Некоторое время было тихо, и я уже подумала было, что мне послышалось, как внезапно кто-то закричал совсем рядом, заставляя меня испуганно охнуть и упасть на землю. А потом я увидела их. Совсем близко, в нескольких десятках шагов от меня, из-за дерева выскочила испуганная, в порванной на плече рубашке молоденькая девушка и метнулась вправо. Вот только далеко убежать она не успела, потому что почти сразу за ней на крохотную полянку выбежал парень, в несколько шагов догнавший беглянку и ловко поваливший её наземь.

— Пусти! Пусти! Роб, я отцу расскажу! Он тебя прибьёт! — отчаянно закричала девушка, отбиваясь от навалившегося на неё мужчины, уже успевшего окончательно разорвать рубашку, обнажая небольшую аккуратную грудь.

— Не убьёт! — Парень оторвал полосу от длинной юбки и, уже никуда не торопясь, основательно связывал ей запястья, сидя сверху и не давая своей жертве вырваться раньше времени. — Он мне тебя в жёны обещал, ежели мы договоримся! А мы договоримся, милая! После того, что я сейчас с тобой сделаю, ты за меня не то что пойдёшь — бегом побежишь!

И он привязал дёргающуюся под ним девчонку к ближайшему кусту, проверил крепость узлов и с неожиданной злостью встряхнул девушку за плечи:

— Ну! Скажи, Милка, пойдёшь же?!

Девушка зло оскалилась сквозь слёзы и плюнула ему в лицо:

— Да лучше сдохнуть! Чтобы я и добровольно потом под тебя ложилась! Ни за что!

— Ну, как хочешь, — прошептал насильник и потянулся к поясу широкой юбки, — а ведь я мог бы сделать это иначе, так, чтобы тебе не было так больно!

Дальше я не смотрела, просто не могла. Но и уйти я не могла тоже! Оставалось лишь зажимать уши, в надежде, что отчаянные крики и стоны девушки, которую мучили почти рядом со мной, исчезнут! Но они не исчезали! Нет! Напротив, если сначала неизвестная мне Милка только коротко и зло стонала на каждое движение насильника, то потом начала кричать в голос и, под конец, уже просто рыдала, умоляя прекратить, отпустить её и соглашаясь уже на всё. Даже на свадьбу.

Я разрывалась между желанием сбежать, пока меня не увидели, и встать и, сообщив, кто я такая, прекратить, наконец, насилие! Но так и не решилась ни на то ни на другое. Лицо издевающегося над будущей женой парня было таким страшным, что я сильно сомневалась, что его остановит присутствие постороннего. Пусть тем посторонним и была целая графская дочка!

— Ну вот и хорошо, вот и договорились! — Парень, наконец, встал с бессильно раскинувшейся на траве девушки и, подняв её юбку, начал вытираться. Я бросила короткий взгляд на распластанную на траве несчастную и чуть не закричала от ужаса. Её широко раскинутые ноги были покрыты синяками и бурыми разводами. Лицо заплакано, губы искусаны в кровь. Когда парень, отвязав её от куста, грубо вздёрнул Милу на ноги, она заметно покачнулась и со стоном схватилась за низ живота.

— Ну как, жинка? — поинтересовался насильник, перехватывая качающуюся девушку и забрасывая её себе на плечо. — Понравилась тебе первая брачная ночь? Ещё хочешь?

И он ушёл в сторону деревни, не забыв прихватить с собой разбросанную по поляне одежду.

С тех пор я больше не ела земляники. И из замка больше не сбегала. Хватит! Набегалась уже! На всю жизнь набегалась! Так, что от одной фразы «исполнение супружеского долга» внутри всё леденеет и руки трясутся!

— Госпожа, — рядом, словно из воздуха, возникла горничная, — пойдёмте! Пора!

И я набрала полную грудь воздуха и шагнула вперёд, в открывающуюся дверь, мимо продолжающего объявлять меня церемониймейстера.

— …Элейна де Ритт, — услышала я окончание фразы и, натянув на лицо положенную в таких случаях милую улыбку, шагнула в наполненный людьми парадный зал.

Отец был уже там. Он, как хозяин дома, встречал гостей. В любой другой день эта обязанность была бы моей, но не сегодня. Сегодня день моего совершеннолетия, и я главная звезда праздника, а значит, должна появиться в зале последней. «Подумать только, — размышляла я, величественно приближаясь к противоположному краю залы, где на небольшом возвышении ждал меня граф, — сегодня мне исполнился двадцать один год! И если бы у меня не было близких родственников, я могла бы сама управлять своей жизнью! Просто не верится!»

Вокруг толпились гости, очень много гостей, слишком много! Я кивала на приветствия, улыбалась, подавала руку наиболее настойчивым мужчинам и чувствовала, как внутри всё холодеет от предчувствия близкой беды. Что-то должно было случиться. Что-то очень-очень плохое!

— Возлюбленная дочь моя, — отец протянул мне руку, и я оперлась на неё, прежде чем подняться на возвышение, — дорогие гости! Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы отметить совершеннолетие моей единственной и горячо любимой дочери — Элейны! — И отец сжал мои пальцы и чуть приподнял руку, словно показывая, о ком идёт речь.

«Ещё бы, ведь рядом с тобой стоит как минимум десяток девушек, которые могут претендовать на право называться твоей дочерью!» — горько подумала я… На возвышении мы были одни.

В первом танце меня вёл отец. Твёрдо держал мою руку и внимательно оглядывал наполненный людьми зал. Я его совершенно не интересовала. Поворот, поклон — и наконец он отпускает меня, чтобы отойти к небольшой группе мужчин в военной форме, стоящих обособленно ото всех, недалеко от стола с напитками. Какое счастье! Я достойно пережила все формальности и больше графу сегодня была совершенно неинтересна! Можно выдохнуть и немного расслабиться.

Я отошла в сторону и взяла в руки бокал с соком. Вечер уже перевалил за середину. Я за это время успела обойти почти всех гостей, двигаясь от одной оживлённо беседующей группы к другой. Выслушать огромное количество комплиментов и пожеланий, от которых начало стучать в висках. И заметно устать. Хотелось покоя и отдыха, и я незаметно выскользнула на высокий, закрытый от посторонних глаз балкон, опустилась в небольшое мягкое кресло, в котором любила посидеть за завтраком и прикрыла глаза. Чувство тревоги, чуть приглушённое усталостью, никуда не делось, засев в груди неприятным холодком. А ещё я до сих пор так и не увидела среди гостей собственного жениха. И это было очень странно. Неужели Ингвар настолько оскорбился моим утренним поведением, что решил не идти на праздник? Или вообще отказался жениться на мне? В сердце вспыхнула надежда. Отец однозначно выразил своё желание видеть именно этого человека моим мужем, но его, в отличие от меня, принудить к браку он не может. «Мечтай, глупая мышка! — остудила мои мечты горькая мысль, — ни один мужчина не откажется от того богатства, что вместе со мной отдаёт в его руки отец, тем более на таких условиях». По сути, именно Ингвар после свадьбы становился полноправным хозяином графства, а я сохраняла право лишь на то имущество, что получила в собственность до брака. То есть на ту самую несчастную каменистую долину.

— Элейна, — мягкий певучий голос выдернул меня из горестных раздумий и заставил резко обернуться.

Передо мной стоял мужчина, которого можно было смело назвать моим первым и, на данный момент, самым сильным увлечением. И сейчас он стал ещё красивее. Намного красивее!

Я в изумлении прошлась взглядом по золотым волосам, рассыпанным по широким плечам, по идеальным чертам лица, с которого на меня, немного насмешливо, смотрели самые прекрасные на свете голубые глаза. На губы, что сейчас улыбались мне ласковой улыбкой и были моим настоящим наваждением в пятнадцать. Я так мечтала тогда, чтобы он когда-нибудь меня поцеловал! Филипп де Брэж, граф Эменейский. Он был на три года старше меня и несколько лет назад гостил у тёти недалеко от нашего замка. Тогда-то мы и познакомились, на одном из званых вечеров в её доме. И после этого встречались ещё несколько раз. И мне даже показалось, что Филипп обратил на меня внимание, но потом отец, не принимая во внимание все мои уговоры, запретил мне появляться у Эмилии де Вуэ, а вскоре после этого я узнала, что и Филипп уехал, увезя с собою моё разбитое сердце!

— Элейна, вы удивительно хороши сегодня, — мужчина склонил голову, и я привычным жестом подала ему руку для поцелуя, вот только его пальцы сжали мои чуть сильнее, чем требовалось, а губы дотронулись до тонкой перчатки, обжигая горячим прикосновением и заставляя меня забыть все слова, что я собиралась сейчас сказать. Совершенно всё. И это было хорошо! Потому что слова сейчас определённо были лишними!

— Как жаль, что мы не виделись так долго! — в чарующем голосе мужчины послышалось огорчение. — Но вы же утешите меня? Подарите мне очередной танец?

Я лишь зачарованно кивнула, не смея поверить своему счастью. Танец! С ним! Мой танец с Филиппом!

— Благодарю! — Мужчина, не выпуская моих чуть подрагивающих пальцев, помог мне подняться и отпустил мою руку к себе на локоть. Я чуть оперлась на него и плавно, как учили, заскользила над полом. Как, оказывается, это восхитительно, когда рядом с тобой находится такой мужчина!

Мы вышли с балкона как раз к началу вальса. Моего любимого танца! Самого-самого любимого! Филипп чуть приобнял меня за талию, прижимая к себе, и переплёл наши пальцы. Сердце моё на миг замерло, прежде чем понестись вскачь, и я, чувствуя, что ещё несколько мгновений — и я просто взлечу над полом, чуть склонила голову, ожидая нужной ноты. Наконец, она прозвучала, и Филипп, прижав меня ещё сильнее — так, что ещё немного, и это уже можно было бы посчитать неприличным, — повёл меня в танце. Поворот, ещё один. Нам пришлось разнять руки, и это так неправильно, что я с трудом удерживаю горестный вздох. А потом, в один миг, музыка обрывается, не закончив ноту, и я, повернув голову, чтобы выяснить, что же случилось с музыкантами, встречаюсь взглядом с отцом. Он совсем рядом, стоит на том же возвышении, где в начале вечера поздравлял меня с совершеннолетием. И мне становится очень страшно, потому что глаза отца наполнены яростью.

— Возлюбленная дочь моя, подойди! — Я отпустила тёплую руку Филиппа, такую надёжную, и медленно, так, чтобы никто не заметил, что у меня дрожат колени, пошла вперёд. Всего полтора десятка шагов, и я снова на возвышении перед залом. И снова на меня обращены все взгляды. Но я их не вижу. Я вообще ничего не вижу, потому что сейчас рядом с отцом стоит Ингвар де Мэйор, и это может означать только одно.

— Сегодня я счастлив сообщить вам, — отец обвёл притихший зал тяжёлым взглядом, остановив его почему-то на Филиппе, — что Элейна дала своё согласие на брак с прекрасным человеком! Настоящим офицером, Ингваром де Мэйором, тем самым подтверждая помолвку, заключённую два года назад! И ровно через месяц состоится торжественное бракосочетание, которое свяжет их судьбы навечно! Ингвар, мальчик мой, — улыбнулся граф стоящему недалеко мужчине, — иди сюда!

Мой жених лишь криво улыбнулся и в несколько шагов оказался рядом с нами. Снова наклонился к моей руке, на этот раз даже не прикоснувшись к ней губами, и замер. Напряжённый, похожий в своей чёрной офицерской форме на ягуара, уже выследившего свою добычу и в любую секунду готового напасть. Я с трудом сглотнула, чувствуя как от моего будущего мужа так и веет неизвестной мне опасностью, и перевела взгляд на выглядевшего весьма довольным отца.

— Так выпьем же за подтверждённую всеми сторонами помолвку моей дочери! — провозгласил граф и сделал глоток из бокала, что всё это время держал в руках.

Гости радостно зашумели, начав бурно обсуждать неожиданный выбор владетеля здешних земель. Имя моего будущего мужа держалось в секрете вплоть до сегодняшнего вечера, хотя о том, что я стала невестой, официально сообщили уже два года назад. Я же замерла, не в силах не только сделать глоток из сжатого в руке кубка, но даже вздохнуть. Внутри всё заледенело. Скоро, нет, уже сейчас случится что-то страшное! А потом отец захрипел, схватился за горло и начал медленно заваливаться набок. И всё это время сжимавшая меня изнутри пружина распрямилась криком, отразившимся от высокого потолка и заметавшимся среди гостей.

— Отец! — кричала я, скованная страхом, лишённая даже возможности вздохнуть. — Папа!

Ингвар уже был возле него, стоял на коленях, расстёгивая кружевную рубашку, потом приложил к его губам какой-то камень и негромко выругался. А затем резко поднялся и, схватив меня за руку, молча потянул из зала.

— Что вы делаете? — в отчаянии закричала я, попытавшись вырваться, но мужчина был намного сильнее и сжимал моё запястье так крепко, что мне было больно. — Там же отец! Надо ему помочь!

— Граф мёртв, — отрезал мой будущий муж. — Это яд из северного алоцвета. Мгновенное действие, и ни одного шанса выжить, даже для одарённого!

Мы уже достигли боковых дверей, и Ингвар, ни на минуту не задерживаясь, влетел в коридор, увлекая меня за собой.

— Тед! — закричал он куда-то в сторону, и я с изумлением поняла, что сейчас он обращается к Артедденту де Сонорру, папиному адъютанту и начальнику охраны замка. — Тед! Ты где? Проклятый тебя побери! Графа отравили!

Хода он при этом не снижал, и мне приходилось почти бежать за ним. И это на каблуках. На высоких каблуках, которые должны были прибавить мне хотя бы капельку роста и ходить в которых можно было только очень медленно и аккуратно! Я даже почти не удивилась, когда на очередном шаге каблук заскользил по натёртому перед приездом гостей паркету, а сама я, тихо всхлипнув, полетела на пол, чтобы оказаться в сильных мужских руках, удержавших меня от падения. Де Мэйор посмотрел на мою закушенную, чтобы не закричать, губу, потом его взгляд почти осязаемо ощупал грудь, бёдра и остановился на виднеющихся из-под подола пальчиках. Туфельку я, естественно, потеряла.

— Вот дьявол! — выругался жених, глаза его странно потемнели, и он неожиданно резко поставил меня на ноги. — Снимите уже этот ужас и идём! На счету каждая минута!

Я с изумлением перевела взгляд с моей босой ноги на его лицо, увидела недовольно сжатые губы и скинула вторую туфельку. Вот ещё, связываться с ненормальными! «И нечего, нечего на меня так смотреть, будто я тебе денег должна и уже год назад должна была вернуть! — подумала я, спеша за снова схватившим меня за руку мужчиной. — Тоже мне, ростовщик нашёлся!» Но следовало признать: босиком и правда было удобнее.

— А куда мы идём? — Я вдруг поняла, что ведут меня вовсе не к моим комнатам, совершенно точно не к моим комнатам! Впереди показались двери отцовского кабинета.

Ингвар силой втолкнул меня внутрь, когда я попыталась затормозить на пороге, захлопнул за мной дверь и заложил её на засов. Быстро прошёл по пустому кабинету, заглянул в библиотеку и вторую дверь тоже закрыл.

— Сядь! — Я почувствовала, как на глаза набежали непрошеные слёзы. Никогда, никогда ещё в моей жизни ни один мужчина не обращался со мной так бесцеремонно! Я ему что, собака, чтобы так командовать?!

Между тем мужчина подошёл к шкафчику, прятавшемуся за резной панелью, вытащил оттуда бутылку коньяка и бокал и направился ко мне. Я в ужасе отступила. Шаг назад, ещё один — и я почти упала на маленький, стоящий у стены диванчик.

— На, выпей! — Мне в руки сунули почти полный бокал.

Я перевела изумлённый взгляд с янтарной жидкости на нависающего надо мной сверху мужчину. Он что, действительно хочет, чтобы я выпила ЭТО?!

— Давай, девочка, — Ингвар опустился передо мной на корточки и снизу вверх посмотрел мне в глаза, — у тебя шок, а у меня почти не осталось времени! Пей! — неожиданно рявкнул он, и я, почти не осознавая, что делаю, подчинилась.

Горло обожгло, огненная жидкость побежала вниз, наполнила пустой желудок — я сегодня только завтракала, да и на балу перекусила несколькими крохотными бутербродами — и разбежалась по телу горячим теплом.

— Лучше? — Ингвар по-прежнему сидел передо мною. — Слышишь меня?

Я заторможенно кивнула.

— Лейна, твоего отца убили, отравили, подсыпав в бокал с вином мгновенный яд. И это может означать только одно — ты в опасности! Потому как, что бы ни было нужно убийцам от графа, сейчас владелицей этого стала ты! Ты понимаешь?

Я перевела затуманенный взгляд с губ что-то объясняющего мне мужчины на его глаза. Красивые, серые! И так сверкают, словно мужчина сейчас испытывает очень яркие эмоции! И как он мог так сильно не понравиться мне утром?

— Лейна! — Меня несильно встряхнули за плечи. — О чём ты сейчас думаешь?

— А у тебя глаза такие яркие! — честно ответила я, с восторгом наблюдая, как они меняют цвет, становясь из серых почти чёрными. Это было почти волшебно! Я вытерла почему-то бегущие из глаз слёзы и не выдержала, провела рукой по щеке сидящего передо мною мужчины. Гладкая, горящая под пальцами кожа и тонкая ниточка шрама, едва ощутимая под пальцами. — И ты красивый, но он всё равно лучше! — упрямо прошептала я, вспомнив Филиппа, а потом перед глазами возник образ падающего на пол отца, и стало темно.

Разбудили меня громкие голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Я с трудом села, чувствуя, как кружится голова, и с изумлением осматривая отцовский кабинет. Это что же такое должно было произойти, чтобы я вместо своих покоев провела ночь здесь? Папа наверняка будет просто в ярости, когда узнает! Папа!!! Я вдруг отчётливо вспомнила делающего глоток вина отца и его неподвижно лежащее на полу тело.

— Нет! Это неправда! Неправда! Неправда! — прошептала я, поднимаясь с кровати. Сейчас я встану, и пусть мужчины, которые о чём-то ожесточённо спорят в библиотеке, скажут мне, что граф жив! Или отец будет там, да! Именно так, я сейчас загляну в комнату, а папа там, как обычно, склонился над картой и улыбнётся мне, увидев, что я застыла в дверях. И скажет: «Доброе утро, моё солнышко! Поцелуешь своего старика?» Я горько улыбнулась. Нет. Так папа точно не скажет. Он и не помнит, наверное, что когда-то звал меня своим солнышком. Он вообще после того случая не называл меня иначе чем Элейной или дочерью. И старался свести наше общение к минимуму. Как будто в один миг вся его любовь превратилась в ненависть, и ему даже просто находиться рядом со мною было тяжело и неприятно. Я с трудом удержала горестный вздох. Ну и что. Пусть отец не любил меня. Я всё равно отдам всё на свете, чтобы только он был жив!

Когда я открыла дверь в библиотеку и шагнула внутрь, яростный спор мгновенно стих, и на лицах собравшихся возле стола мужчин отразилась растерянность. Я обвела взглядом присутствующих. Отца среди них не было. Мой жених сидел прямо напротив, и я могла отчётливо видеть, как при моём появлении судорожно, до бела, сжались на подлокотнике кресла его пальцы. Начальник замковой стражи, барон де Сонорр, оторвался от карты, на которой он что-то внимательно рассматривал, и, встретившись со мной взглядом, опустил глаза. Третьим был… я с изумлением моргнула, но картина осталась прежней. И в третьем кресле по-прежнему находился наш конюх Жак, учивший меня ездить на лошади и любивший петь весёлые песенки, убираясь в конюшне. Что он тут делает? И что вообще происходит?