Kitobni o'qish: «Толкование книг Нового Завета. 2 Коринфянам»

Мое служение приносит мне много радости – и одна из самых светлых его особенностей в том, что я могу трудиться вместе с другими людьми, которые по своей жертвенности и верности Божьей истине тоже несут свое служение. Одним из них является Дэвид Котнуар, который уже около двадцати лет возглавляет служение «Благодать тебе, Канада». С чувством глубокой признательности я и посвящаю ему эту книгу.

© Перевод на русский язык. «Библия для всех», 2008

Предисловие

Для меня проповедь и толкование Нового Завета – награда и божественное общение. Моей целью всегда было глубокое общение с Господом посредством понимания Его Слова и объяснение этого Слова Его народу. Выражаясь словами Неем. 8:8, я стараюсь говорить «внятно», чтобы люди могли услышать истинные слова Божии и ответить Ему.

Очевидно, что Божьему народу необходимо понимать Бога, а это требует знания Его Слова истины (2 Тим. 2:15) и обильного пребывания Слова в нас (Кол. 3:16). Поэтому главное направление моего служения – помочь открыть Божие живое Слово Его народу. Это увлекательное занятие.

Данные комментарии книг Нового Завета как раз и отражают эту задачу: толкование и разъяснение практического смысла Писания. Некоторые носят преимущественно лингвистический характер, другие – богословский, а третьи посвящены гомилетике. Эта книга в основном посвящена разъяснению. В ней нет лингвистических изысканий, хотя вопросы лингвистики затрагиваются, когда дело касается более точного истолкования текста. Книга не слишком теологизирована, но в ней обращается внимание на главные доктрины, содержащиеся в тексте, а также на их связь со всем Священным Писанием. Учебный комментарий – тоже не главная цель книги, хотя каждая законченная мысль составляет, как правило, тему одной главы, имеющей четкую структуру и логику. Большинство истин раскрывается при помощи других мест Священного Писания и соотносится с ними. Установив значение библейского текста, я стремился как можно точнее следовать мысли и доводам автора.

Я молюсь, чтобы каждый читатель полностью осмыслил то, о чем говорит Святой Дух в этой части Божьего Слова, чтобы Его откровение обогатило умы верующих и принесло им истинное послушание и верность во славу нашего великого Бога.

Введение к 2 Коринфянам

Из всех посланий Павла Второе послание к коринфянам лучше всего раскрывает личность автора. В то же время оно, пожалуй, остается наименее изученным из всех богодухновенных писаний, на которые часто не обращают должного внимания как отдельные верующие, так и проповедники. Тем не менее недостаточное внимание к этому посланию оборачивается большой потерей для церкви, поскольку оно может дать очень многое. И каждый, кто трудится на ниве служения, должен знать о тех богатствах, которые таят в себе удивительные мысли послания. Церковь просто не вправе благословлять служителей, не прочитавших ни самого послания, ни комментариев к нему.

Во 2 Коринфянам благочестивый характер Павла проявляется в том, как он строит отношения с самыми трудными членами возглавляемых им церквей. Во всех тринадцати главах мы читаем о его смирении; он называл себя глиняным сосудом (2 Кор. 4:7), подчеркивал свою чисто человеческую слабость и немощь (2 Кор. 3:5; 11:30; 12:5,9-10), не торопился защищаться, когда терпел нападки со стороны других людей (2 Кор. 11:1,16–17,21; 12:11). Второе послание к коринфянам показывает нам также бескорыстную заботу Павла о своей пастве, о ее духовном росте (2 Кор. 3:18; 7:1), духовной безопасности (2 Кор. 11:2–4,29). Его слова «Ибо мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а мы – рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4:5) служат прекрасным обобщением такой его заботы.

Благословенный Богом, приносящий много плода служитель должен быть поистине духовным человеком, каким был Павел. Он был не таким, «как многие», которые «повреждали слово Божие», но проповедовал «искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2:17). Этот апостол нес служение, «не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия» (2 Кор. 4:2).

Верные, не идущие на компромисс служители истины должны быть готовы к враждебной реакции со стороны этого мира, который будет ненавидеть их так же, как ненавидел Иисуса (Ин. 7:7; 15:19). Но ни один проповедник за всю историю церкви не сталкивался с такими жестокими гонениями, какие выпали на долю Павла, и в этом послании он говорит, как можно справиться со страданиями в процессе служения (2 Кор. 1:4-10; 4:7-12; 6:4-10; 11:23–33).

В коринфской церкви Павел в первую очередь страдал от жестоких нападок, инициаторами которых были лжеапостолы. Эти шарлатаны обманули часть верующих, сумев убедить их, что Павел – злой, бездарный человек и ненастоящий апостол. Главной темой Второго послания к коринфянам является выступление Павла в защиту своей честности и истинности апостольского служения, а также опровержение таких нападок (2 Кор. 1:12–13; 2:17; 3:5; 4:2,5; 5:9-10; 6:3–4,11; 7:2; 8:20–21; 10:7; 11:5–6,30; 12:11–12; 13:5–6).

Несмотря на то, что 2 Коринфянам раскрывает личные качества Павла, в нем содержатся и богатые богословские идеи. Новый Завет здесь, помимо послания к евреям, раскрыт наиболее полно (2 Кор. 3:6-18). Во 2 Кор. 5:1-11 Павел представляет нам важное учение о том, что происходит с верующими, когда они умирают. В стихах 2 Кор. 5:14–21 мы видим учение о примирении, кульминацией которого являются пятнадцать греческих слов стиха 2 Кор. 5:21. Они дают нам самое краткое и в то же время глубокое обобщение заместительной жертвы Иисуса Христа из всех, какие только можно найти в Писании. Подобным образом стих 2 Кор. 8:9 является прекрасным обобщением учения о Христе, значение которого трудно переоценить.

Второе послание к коринфянам содержит также огромный материал, касающийся практических аспектов христианской жизни. В отрывке 2 Кор. 6:14 – 7:1 Павел говорит о принципе отделения от неверующих. Главы 8 и 9 представляют собой самое подробное во всем Новом Завете учение о пожертвовании; глава 11 разъясняет, как отличить истинных служителей Бога от лжеучителей (2 Кор. 11:7-15,20), а глава 12 раскрывает, как Бог трудится через страдания в жизни Его детей (2 Кор. 12:5-10). Завершается послание взглядом на некоторые важные элементы процесса освящения (2 Кор. 12:20–13:14).

ГОРОД КОРИНФ

Мало какой из городов древнего мира мог сравниться с Коринфом по выгодности своего географического положения. Город располагался на стратегически важном узком перешейке, соединяющем материковую Грецию с Пелопоннесом, огромным полуостровом в форме древесного листа, образующим южную часть Греции. (После того как в конце девятнадцатого века через перешеек прорыли канал, Пелопоннес фактически превратился в остров.) Таким образом, Коринф контролировал торговый путь между северной и южной частями Греции. Кроме того, путешественники, которые направлялись в Италию и из Италии через северную Грецию и Малую Азию, грузили и разгружали свои корабли в портах Коринфа, Кенхреях на юго-восточной оконечности перешейка и Лехайоне на северо-западной. Поскольку перешеек был узким (в самом узком месте менее семи километров; путь, соединяющий Кенхреи и Лехайон, составлял примерно полтора десятка километров), многие капитаны предпочитали разгружать свои корабли в одном из этих портов и перевозить грузы и сами корабли (если только они не были слишком большими) через перешеек в другой город, после чего суда снова загружались и отправлялись дальше в море. Так они избегали длинного и небезопасного пути вокруг южного побережья Пелопоннеса.

Коринф во времена Павла был огромным торговым центром, одним из самых значительных городов Греции. Своим процветанием он был обязан не только торговым путям, проходившим через него, но и некоторым другим факторам. Раз в два года в Коринфе проходили специальные игры, собиравшие огромное количество народа. Кроме того, город обладал статусом римской колонии и был столицей римской провинции Ахаия (вот почему местные неверующие иудеи могли привести Павла к римскому проконсулу Галлиону – Деян. 18:12–17). Коринфские изделия из меди и керамики славились по всей Римской империи.

Но Коринф был известен и своими неприглядными сторонами. Огромный процент его населения составляли рабы – он был центром работорговли. Коринф слыл настолько безнравственным городом, что глагол «коринфировать» означал причастность к половой распущенности, а выражение «коринфская девушка» означало не что иное как проститутка.

В течение своей долгой истории Коринф считался одним из самых влиятельных греческих городов-государств, временами соперничавшим по своей важности с Афинами. Но главный поворот произошел в 146 г. до Р.Х., когда римляне уничтожили город, а всех его жителей либо истребили, либо продали в рабство. Примерно около столетия город лежал в развалинах, пока Юлий Цезарь не восстановил его снова и населил преимущественно получившими свободу рабами со всей Римской империи. Многие культурные греки пришли от этого в ужас и относились к новым обитателям с нескрываемым презрением. Поскольку город был оживленным портом, а его экономика стремительно росла, множилось и число иммигрантов, способствовавших еще большей пестроте и разнообразию населения. Временный характер проживания большинства горожан стал одной из главных причин упадка нравственности. Пфайффер и Фос отмечают, что «значительная часть населения была мобильной (матросы, торговцы, правительственные чиновники и т. д.) и поэтому оторвана от сдерживающих факторов, характерных для стабильного общества» (The Wycliffe Historical Geography of Bible Lands [Chicago: Moody, 1967], 481).

Именно в этот процветающий, пестрый, важный и безнравственный город апостол Павел и совершил свое второе путешествие.

ЦЕРКОВЬ В КОРИНФЕ

Прибыв в Коринф из Афин (Деян. 18:1), Павел встретился с Акилой и Прискиллой, мужем и женой, которые стали его самыми близкими друзьями (Деян. 18:18; Рим. 16:3; 1 Кор. 16:19; 2 Тим. 4:19). Те незадолго до этой встречи оставили Рим, поскольку император Клавдий приказал всем иудеям покинуть столицу империи (Деян. 18:2). Поскольку супруги, как и Павел, были делателями палаток, они жили и трудились вместе (Деян. 18:3).

Как всегда, апостол начал свое проповедническое служение в Коринфе с городской иудейской синагоги. В этом труде ему помогали недавно пришедшие из Македонии Сила и Тимофей (Деян. 18:5). Как и следовало ожидать, большинство иудеев отвергло Благую Весть и настроилось открыто враждебно, вынудив Павла оставить синагогу и пойти «к некоторому чтущему Бога [то есть язычнику, который проявлял интерес к Богу Израиля], именем Иусту» (Деян. 18:7). Противоборство неверующих иудеев усилилось, когда «Крисп, начальник синагоги, уверовал в Господа со всем домом своим», а с ним и многие другие (Деян. 18:8). Надеясь воспользоваться неопытностью нового проконсула Галлиона, иудеи привели к нему Павла, обвиняя его в том, что апостол поклоняется Богу не по иудейскому закону (Деян. 18:12–13). Галлион, однако, не стал вмешиваться в то, что счел внутренними проблемами иудаизма, поэтому отказался разбирать обвинения против Павла (Деян. 18:14–16). «Пробыв еще довольно дней» (Деян. 18:18), Павел покинул Коринф.

ИСТОРИЯ НАПИСАНИЯ ВТОРОГО ПОСЛАНИЯ К КОРИНФЯНАМ

Спустя какое-то время после того, как Павел оставил Коринф, до него дошли нерадостные вести о проблемах, возникших в коринфской церкви. В связи с этим он написал неканоническое послание (не сохранилось), в котором говорил об этих проблемах (1 Кор. 5:9). Неся служение в Ефесе во время своего третьего путешествия, Павел услышал о других проблемах в Коринфе (1 Кор. 1:11; 16:17). Кроме того, коринфяне написали ему послание, в котором просили пояснить некоторые вопросы (1 Кор. 7:1). В ответ Павел отправил им послание, которое вошло в историю как 1 Коринфянам. Поскольку Павел не мог оставить служение в Ефесе (1 Кор. 16:8), он послал в Коринф Тимофея, который, вероятно, и доставил послание по адресу.

В то время как 1 Коринфянам, судя по всему, помогло разрешить некоторые проблемы в коринфской церкви, там вскоре возникла новая и потенциально гораздо более опасная проблема. Лжеучителя, называвшие себя апостолами, прибыли туда из иерусалимской церкви и вскоре смогли совратить некоторых из членов поместной церкви с пути верности как Павлу, так и истине. (Смотрите дискуссию об их приверженности истине в 26-й главе данной книги.) Услышав об этой угрозе (вероятно, от Тимофея), Павел покинул Ефес и отправился в Коринф.

Это путешествие, которое прошло «с огорчением» (2 Кор. 2:1), оказалось неудачным и достигло своего наихудшего момента, когда кто-то (скорее всего, один из лжеучителей) повел себя с Павлом вызывающе и открыто оскорбил его (2 Кор. 2:5–8,10; 7:12). К искренней печали Павла, никто из коринфян не выступил против обидчика. Павел вернулся в Ефес и написал весьма выразительное послание (которое тоже не сохранилось), известное как «строгое послание» (см. 2 Кор. 2:4), которое отправил в Коринф через Тита (2 Кор. 7:5-16).

Оставив Ефес, Павел отправился в Троаду, где надеялся встретиться с Титом. И хотя в том городе ему открыты были все двери для служения, мысли о положении дел в коринфской церкви не давали апостолу покоя и оказались сильнее перспектив успешного служения (2 Кор. 2:12–13). Не находя себе покоя и не в силах больше ждать Тита, Павел отправился в Македонию, где в конце концов встретился с ним. Доставленные Титом вести о том, что большая часть верующих Коринфа покаялась и вновь подтвердила свою верность Павлу, принесли тому огромную радость и облегчение.

Но даже после таких драматических перемен к лучшему апостол прекрасно понимал, что церковь еще не избавилась от опасности. Лжеапостолы оставались в городе, а небольшая часть верующих все же либо пребывала в растерянности, либо продолжала хранить им верность. Готовясь к третьему путешествию в Коринф (2 Кор. 12:14; 13:1), Павел написал 2 Коринфянам из Македонии (возможно, из Филипп, как о том свидетельствуют некоторые древние рукописи). В нем он вдохновенно защищал свое апостольское служение от нападок лжеучителей, давал наставления относительно сбора пожертвований для бедных верующих Иерусалима и выступал против лжеапостолов и их последователей.

АВТОР 2 КОРИНФЯНАМ

Факт, что это послание написано Павлом, о чем дважды упоминается в самом тексте (2 Кор. 1:1; 10:1), практически не вызывает сомнений даже в среде самых критически настроенных исследователей, которые отрицают авторство Павла относительно других книг Нового Завета. Но невозможно представить себе, чтобы кто-то другой мог написать такое эмоциональное и глубоко личное послание. Стиль Павла, его сходство с 1 Коринфянам и его сравнение с данными из Книги Деяний также доказывают, что автором послания является Павел.

В пользу того что автором послания является Павел, говорят и некоторые косвенные свидетельства. В начале второго столетия отец церкви Поликарп часто цитировал это послание, а позднее в этом веке послание было включено в Канон Муратори. Климент Александрийский, Ириней и Тертуллиан также часто цитировали 2 Коринфянам.

ЕДИНСТВО 2 КОРИНФЯНАМ

Если авторство 2 Коринфянам особым сомнениям не подвергалось, единство послания долгое время оставалось предметом жарких споров. И в первую очередь здесь можно привести пример некоторых исследователей, которые без особых на то оснований, если не считать огульного стремления дискредитировать последовательность Писания, отрицают единство этой книги. Обращая внимание на резкую перемену в тоне между главами 1–9 и 10–13, они утверждают, что первоначально это были два разных послания, которые каким-то образом слились воедино, и теперь известны как 2 Коринфянам.

Прежде всего нужно отметить, что подобного рода теории носят чисто субъективный характер и основаны лишь на предположениях, исходящих из характера самой книги. Р. Ч. Ленски пишет:

Относительно Второго послания к коринфянам с самого начала необходимо подчеркнуть один факт: весь, в буквальном смысле весь текст доказывает, что послание едино. Не было найдено ни одного сокращения, которое могло бы вызвать сомнения на этот счет, и ничто в тексте не свидетельствует, что в нем есть пропуск или пропуски. Уже только этого факта достаточно, чтобы навсегда отвергнуть всяческую гипотезу, утверждающую обратное. (The Interpretation of Saint Paul's First end Second Epistles to the Corinthians [Minneapolis: Augsburg, 1963], 795.)

Более того, в ранних переводах Библии, а также в письменных трудах отцов церкви нет ни одного свидетельства, что 2 Коринфянам когда-то существовало как два разных послания. Нигде нет и свидетельств, указывающих на того, кто соединил эти два гипотетических послания во 2 Коринфянам; когда это было сделано, зачем – все это не более чем предположения некоторых критиков. Остается также неясным, что могло произойти с окончанием первого послания и началом второго, чтобы оба они соединились в одно. Дональд Гатри отмечает: «Просто трудно поверить, что какие-то два фрагмента непонятным образом соединились или кто-то настолько искусно сделал из них одно послание, что даже относительно внешнего вида до восемнадцатого века ни у кого на этот счет не возникало никаких подозрений» (New Testament Introduction [Revised Ed.; Downer Grove, Ill.: InterVarsity, 1990], 451). Критики часто упускают из вида обстоятельство, что древние свитки, на которых писались послания, редактировать было очень трудно, если вообще возможно (чтобы обсудить этот вопрос, смотрите книгу David E. Garland, 2 Corinthians, The New American Commentary [Nashville: Broadman & Holman, 1999], 38–39).

Есть предположения, что главы 10–13 представляют собой то самое «строгое послание», о котором говорится в стихе 2 Кор. 2:4, и которое, следовательно, появилось еще до того, как были написаны главы 1–9. Эта теория, однако, наталкивается на еще большие трудности в добавление к тем, что связаны с отсутствием уже упомянутых текстуальных свидетельств.

Во-первых, если допустить, что коринфяне уже получили послание в том виде, в каком оно изложено в главах 10–13, тогда непонятно отсутствие всяких ссылок на лжеапостолов в главах 1–9. Даже если бы они отвергли лжеапостолов еще до получения им послания в том виде, в каком оно представлено в главах 1–9, Павел наверняка призвал бы их сделать это. В то же время мы в этих главах нигде не видим упоминаний о конфликте между Павлом и лжеучителями, если не считать отдельного лица, которое вело себя с ним вызывающе (2 Кор. 2:5-11; 7:12).

Во-вторых, в главах 10–13 ничего не говорится об этом человеке. В то же время «строгое послание» было написано в связи с нежеланием коринфян наказать его (2 Кор. 2:4–9). Если главы 10–13 представляют собой это «строгое послание», почему тогда в них совсем не говорится о той обиде, которая стала причиной его написания?

В-третьих, Павел сказал, что «строгое послание» было написано «от великой скорби и стесненного сердца… со многими слезами» (2 Кор. 2:4). Такое описание явно не соответствует содержанию глав 10–13, в которых видны острая ирония Павла и его строгие упреки в адрес лжеучителей и их последователей. Зачем бы он тогда жалел (2 Кор. 7:8) о своем стремлении отстаивать апостольское служение или о собственной чисто человеческой слабости, которая только лишний раз доказала, что силы для служения ему дает Бог?

В-четвертых, в стихе 2 Кор. 12:18 Павел говорил о путешествии Тита в Коринф в связи со сбором пожертвований (2 Кор. 8:6,12–14), что уже имело место. Поскольку, как сказано выше, вместе с Титом Павел отправил в Коринф и «строгое послание», главы 10–13 таковыми оказаться не могли: доставка этого послания в них описывалась уже как свершившийся факт.

И, наконец, Павел отправил «строгое послание», чтобы не прибывать в Коринф самому (2 Кор. 2:1–4), однако в главах 10–13 он говорит о своей готовности прибыть в этот город (2 Кор. 12:14; 13:1).

Некоторые признают эти аргументы, но утверждают, что главы 10–13 представляют собой отдельное послание, которое было написано после первых девяти. Еще раз необходимо отметить, что нигде нет никаких данных о том, что текст глав 10–13 каким-либо образом фигурировал отдельно от текста глав 1–9. Есть, однако, исследователи, которые полагают, что, еще до того, как отправить послание в том виде, в котором оно представлено в главах 1–9, Павел получил известия о других бедах в коринфской церкви. И тогда он дописал текст, представленный в главах 10–13, после чего уже отправил послание в том виде, в котором оно нам и известно. Павел вел жизнь очень занятого человека: ему приходилось нести служение, путешествовать, трудиться, чтобы прокормить себя, поэтому вполне возможно – ему трудно было написать 2 Коринфянам за один раз. Но и здесь отметим, что в главах 10–13 нигде нет упоминания, что он получил из Коринфа дополнительные вести.

Разнице в тоне между двумя этими разделами тоже не следует придавать слишком много значения. В первых девяти главах Павел отстаивал правоту своего служения (2 Кор. 1:17; 4:2; 5:12–13) и упрекал лжеучителей (2 Кор. 2:17); тогда как в главах 10–13 он выразил свою любовь к коринфским верующим и обеспокоенность за них (2 Кор. 11:11; 12:14–15; 13:9). Если обратить внимание на план послания, причина в перемене тона становится вполне понятной. Главы 1–9 адресованы большинству (2 Кор. 2:6), которое покаялось после «строгого послания»; главы 10–13 адресованы меньшинству членов церкви, которые не покаялись и по-прежнему шли за лжеапостолами («некоторые» в стихе 2 Кор. 10:2 – это те, которые думали о Павле так, будто он «поступал по плоти»).

Дату служения Павла в Коринфе можно определить с достаточно большой долей вероятности, если учесть, что ему довелось предстать перед римским проконсулом Галлионом. Согласно историческим источникам, Галлион вступил в эту должность скорее всего в июле 51 г. от Р.Х. Павел предстал перед ним, вероятно, вскоре после того, как Галлион стал проконсулом, ближе к концу служения апостола в Коринфе (Деян. 18:18). Покинув Коринф, Павел отправился в Палестину через Ефес (Деян. 18:21). В Ефес он вернулся во время своего третьего путешествия (Деян. 19:1) и нес там служение примерно два с половиной года (Деян. 19:8,10). 1 Коринфянам Павел написал ближе к концу своего пребывания в Ефесе (1 Кор. 16:8), вероятнее всего, в 55 г. от Р.Х. Покинуть Ефес Павел планировал после праздника Пятидесятницы (1 Кор. 16:8), скорее всего, весной 56 г. от Р.Х. Потом Павел отправился в Македонию, откуда, как уже было сказано выше, он и написал год спустя 2 Коринфянам.

ПЛАН

I. Апостольское служение (1:1–7:16)

А. Приветствие служителя (1:1-11)

Б. Планы служителя (1:12 – 2:13)

1. Относительно путешествия (1:12 – 2:4)

2. Относительно обидчика (2:5-11)

3. Относительно Тита (2:12–13)

В. Природа служения (2:14 – 7:16)

1. Его победа (2:14–17)

2. Его хвала (3:1–5)

3. Его основа (3:6-18)

4. Его тема (4:1–7)

5. Его беды (4:8-18)

6. Его мотивация (5:1-10)

7. Его содержание (5:11–21)

8. Его путь (6:1-10)

9. Его увещевание (6:11 – 7:16)

II. Сбор средств на апостольское служение (8:1–9:15)

А. Пример пожертвования (8:1–9)

1. Пример Македонии (8:1–7)

2. Пример Господа Иисуса Христа (8:8–9)

Б. Цель пожертвования (8:10–15)

В. Процедура пожертвования (8:16 – 9:5)

Г. Обетование пожертвования (9:6-15)

III. Защита апостольского служения (10:1 – 13:14)

А. Авторитет Павла (10:1-18)

Б. Поведение Павла (11:1-15)

В. Страдание Павла (11:16–33)

Г. Право Павла на служение (12:1-13)

Д. Бескорыстие Павла (12:14–19)

Е. Увещевание Павла (12:20–13:14)

1. Утешение в скорби (2 Кор. 1:1-11)

Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат, церкви Божией, находящейся в Коринфе, со всеми святыми по всей Ахаии: благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения, Утешающий нас во всякой скорби нашей, чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих! Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше. Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим; и надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении. Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь близкой смерти и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит, при содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас (1:1-11)

В этом падшем и злом мире скорбь – неизбежная реальность. Елифаз, один из советчиков Иова, говорил: «Человек рождается на страдание, как искры, чтоб устремляться вверх» (Иов 5:7). И Иов, который определенно не был чужд страданиям, был согласен с этим: «Человек, рожденный женою, кратковремен и пресыщен печалями» (Иов 14:1). Вторил ему и Иеремия, плачущий пророк: «Для чего вышел я из утробы, чтобы видеть труды и скорби, и чтобы дни мои исчезали в бесславии?» (Иер. 20:18). Эта жизнь полна скорбей, страданий, боли, разочарований, крушений иллюзий и отчаяния, о чем всюду говорит нам Писание.

Когда мы испытываем боль, скорбим, нам зачастую кажется, что Бог где-то далеко от нас, что Ему нет до нас никакого дела. Иов в отчаянии взывал к Богу: «Для чего скрываешь лицо Твое и считаешь меня врагом Тебе?» (Иов 13:24). Псалмопевец грустно вопрошал: «Для чего, Господи, стои́шь вдали, скрываешь Себя во время скорби?» (Пс. 9:22). Говоря от имени Израиля, сыновья Кореевы обращались к Богу: «Для чего скрываешь лицо Твое? забываешь скорбь нашу и угнетение наше?» (Пс. 43:25). Пророк Исаия утверждал: «Истинно Ты – Бог сокровенный, Бог Израилев, Спаситель» (Ис. 45:15). Даже Давид, «муж по сердцу [Бога]» (1 Цар. 13:14; Деян. 13:22) и «сладкий певец Израилев» (2 Цар. 23:1), переживал минуты сомнений и разочарований. В 12-м псалме он в отчаянии спрашивал: «Доколе, Господи, будешь забывать меня в конец, доколе будешь скрывать лицо Твое от меня?», а в 21-м псалме он выразил свою скорбь словами, которые Иисус Христос повторил на кресте: «Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня?» (см. Мф. 27:46).

Сегодня многие недоумевают, почему с хорошими людьми происходит столько бед. Но Писание решительно отвергает положение, что люди изначально хороши. Апостол Павел говорил: «Нет праведного ни одного» (Рим. 3:10; Пс. 13:1–3; 52:1–3), потому что «все согрешили и лишены славы Божией» (Рим. 3:23; 3 Цар. 8:46; Пс. 142:2; Пр. 20:9; Ек. 7:20; Иер. 17:9). Следовательно, поскольку «Бог – судия праведный», из этого следует, что «Бог – всякий день строго взыскивающий» (Пс. 7:12). И несчастья происходят с людьми, потому что они грешники, живущие в падшем, погрязшем в грехах мире.

Поскольку верующие являются искупленными грешниками, живущими в грешном мире, скорби даже их не минуют. Более того, Бог допускает скорби в жизни Своего народа по нескольким важным причинам.

Во-первых, чтобы испытывать истинность веры людей. Согласно Пр. 17:3, «сердца́ испытывает Господь». В стихе 2 Пар. 32:31 сказано: «Оставил его [Езекию] Бог, чтобы испытать его и открыть все, что́ у него на сердце». Столетиями ранее Моисей говорил Израилю: «Вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что́ в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его, или нет» (Вт. 8:2). Петр писал:

О сем радуйтесь, поскорбев теперь немного, если нужно, от различных искушений, дабы испытанная вера ваша оказалась драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытываемого золота, к похвале и чести и славе в явление Иисуса Христа (1 Пет. 1:6–7).

Эти испытания нужны вовсе не Богу, потому что всеведущий Господь знает сердце каждого человека. Наоборот, они показывают испытуемому, настоящая у него вера или нет. Никакие невзгоды, какими бы жестокими они ни оказались, не могут уничтожить истинную спасающую веру, потому что спасенный есть «претерпевший… до конца» (Мф. 24:13).

Иов, самый верный Богу человек своего времени, прошел через немыслимые страдания. Он потерял богатство, все его дети погибли, а сам он был поражен страшной, мучительной болезнью. Более того, люди, которые, казалось, были ему так близки, отвернулись от него; жена неразумно призывала: «похули Бога, и умри» (Иов 2:9). В конце концов глупый совет друзей вынудил его в отчаянии воскликнуть: «Жалкие утешители все вы… Как же вы хотите утешать меня пустым? В ваших ответах остается одна ложь» (Иов 16:2; 21:34). Но самым тяжелым для Иова было то, что Сам Бог, как ему показалось, стал его врагом, хотя никаких тяжких грехов за собой Иов не знал. В отрывке Иов 19:6-11 он воскликнул в отчаянии и растерянности:

Знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью. Вот, я кричу: «обида!» и никто не слушает; вопию, и нет суда. Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму. Совлек с меня славу мою, и снял венец с головы моей. Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою. Воспылал на меня гневом Своим, и считает меня между врагами Своими.

Отчаянно ища утешения у своих друзей, Иов умолял их: «Помилуйте меня, помилуйте меня вы, друзья мои; ибо рука Божия коснулась меня» (Иов 19:21).

И все же, несмотря ни на какие мучения, страдания и отчаяние, вызванные жестокими нападками сатаны (Иов 1:6-12; 2:1–7), вера Иова в Бога осталась непоколебимой. В стихе Иов 13:15 он уверенно провозгласил: «Вот, Он убивает меня; но я буду надеяться». Перед лицом Божьей святости Иов открыл свое сердце в истинном покаянии за то, что сомневался в Нем:

Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено. Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея? – Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал. Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что́ буду спрашивать у Тебя, объясни мне. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле (Иов 42:2–6).

Пророк Аввакум также сталкивался с дилеммой, в которой была испытана его вера. Потрясенный вопиющим грехом Израиля, он воззвал к Богу:

Доколе, Господи, я буду взывать – и Ты не слышишь, буду вопиять к Тебе о насилии – и Ты не спасаешь? Для чего даешь мне видеть злодейство и смотреть на бедствия? Грабительство и насилие предо мною, и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный (Авв. 1:2–4).

К огромному смятению пророка ответ Бога оказался совсем не таким, какой он хотел услышать. Вместо того чтобы принести Израилю духовное пробуждение, Господь несет этому народу опустошающее осуждение. Самым непонятным оказалось то, что вершил Бог Свое осуждение силами безбожного, языческого народа:

Посмотри́те между народами и внимательно вглядитесь, и вы сильно изумитесь; ибо Я сделаю во дни ваши такое дело, которому вы не поверили бы, если бы вам рассказывали. Ибо вот, Я подниму Халдеев, народ жестокий и необузданный, который ходит по широтам земли, чтобы завладеть не принадлежащими ему селениями. Страшен и грозен он; от него самого происходит суд его и власть его. Быстрее барсов кони его и прытче вечерних волков; скачет в разные стороны конница его; издалека приходят всадники его, прилетают как орел, бросающийся на добычу. Весь он идет для грабежа; устремив лицо свое вперед, он забирает пленников, как песок. И над царями он издевается, и князья служат ему посмешищем; над всякою крепостью он смеется: насыплет осадный вал и берет ее. Тогда надмевается дух его, и он ходит и буйствует; сила его – бог его (Авв. 1:5-11).

И все же, несмотря на смятение, вызванное тем, что безбожный народ стал инструментом исполнения Божьего осуждения над Израилем, вера Аввакума не поколебалась. Дилемма не исчезла, но пророк по-прежнему не усомнился в верности Бога, в Его справедливости и святости:

Но не Ты ли издревле Господь Бог мой, Святой мой? мы не умрем! Ты, Господи, только для суда попустил его. Скала моя! для наказания ты назначил его. Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь. Для чего же Ты смотришь на злодеев и безмолвствуешь, когда нечестивец поглощает того, кто праведнее его? (Авв. 1:12–13)

Люди, обладающие истинной верой, проходят через испытания, посылаемые Богом, которые затем вселяют в них уверенность и надежду.

Во-вторых, Бог допускает невзгоды и скорби в жизни Своего народа для того, чтобы отделить верующих людей от этого мира. Беды показывают реальную сущность мирских ресурсов, которым верующие люди еще продолжают доверять; оказавшись в трудных обстоятельствах, они все больше начинают полагаться на духовные, божественные силы. Прежде чем накормить пять тысяч человек, «Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идет к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить?» (Ин. 6:5). Филипп и остальные ученики тут же собрали все, что у них было, и это не вселило в них энтузиазма: «Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу. Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что́ это для такого множества?» (Ин. 6:7–9). Но Филипп и остальные ученики не понимали одного: «Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что́ хотел сделать» (Ин.6:6). Иисус в данном случае показал, насколько глупо доверять чисто человеческим источникам.

В-третьих, Бог допускает невзгоды в жизни Своего народа, чтобы призвать людей надеяться на небеса. Павел так писал римлянам: «Но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает» (Рим. 5:3–5). Те, кто надеется на небеса, никогда не будут испытывать разочарований в этой жизни, и первым шагом к такой надежде являются страдания. Павел выразил эту мысль, когда писал коринфянам: «Ибо кратковременное легкое страдание наше производит в безмерном преизбытке вечную славу, когда мы смотрим не на видимое, но на невидимое: ибо видимое временно, а невидимое вечно» (2 Кор. 4:17–18). И чем тяжелее невзгоды, которые испытывают верующие в этой жизни, тем слаще становится их надежда на небеса.

В-четвертых, Бог допускает скорби в жизни Своего народа, чтобы показать людям, что они на самом деле любят. Те, кто стремится закалить собственный характер через страдания (Рим. 3–4) и быть гонимыми за Господа Иисуса Христа (Деян. 5:41; 1 Пет. 4:13), с радостью пройдут через невзгоды. Но те, кто смотрит прежде всего на земное, отвечают на постигшие их беды гневом и отчаянием.

То, как Авраам прошел через суровое испытание, касающееся его сына, Исаака, свидетельствовало о его неподдельной любви к Богу. В Быт. 22:1–2 сказано: «И было, после сих происшествий Бог искушал Авраама, и сказал ему: Авраам! Он сказал: вот я. Бог сказал: возьми сына твоего, единственного твоего, которого ты любишь, Исаака; и пойди в землю Мориа, и там принеси его во всесожжение на одной из гор, о которой Я скажу тебе». Авраам от такого, казалось бы, немыслимого повеления был в шоке. Исаак был его единственным сыном, появления на свет которого он ждал не одно десятилетие. Когда Авраам стал совсем стар, а его жена уже давно утратила способность рожать, к ним вдруг пришла совершенно неправдоподобная весть, что у них будет сын (Быт. 18:10,14). Новость о том, что мечта, которую они уже перестали лелеять, скоро исполнится, показалась им такой невероятной, что и Авраам (Быт. 17:17), и Сарра (Быт. 18:12) первоначально отреагировали на нее со смехом. Позднее у них родился сын, Исаак, который и стал сыном завета, через которого на земле должны были родиться потомки Авраама (Быт. 17:19; 21:12; Рим. 9:7).

С Исааком, таким образом, были связаны все Божьи обетования и надежды Авраама. И все же, когда Господь повелел принести Исаака в жертву, Авраам готов был это повеление исполнить. Бог остановил его, избавив Исаака от жертвенной смерти, после чего усмотрел другую жертву. Готовность Авраама исполнить Божью волю показала, что он любил Бога больше всего на свете, даже больше, родного сына. Он верил в Божье обетование, что через Исаака на земле появится народ – он верил, что даже если убьет Исаака, Бог воскресит того из мертвых (Евр. 11:17–19).

В-пятых, Бог допускает скорби в жизни Своего народа, чтобы научить людей послушанию. Псалмопевец признал: «Прежде страдания моего я заблуждал; а ныне слово Твое храню… Благо мне, что я пострадал, дабы научиться уставам Твоим» (Пс. 118:67,71). Болезненный удар скорби напоминает верующим, что грех влечет за собой соответствующие последствия. Бог посылает верующим страдания, чтобы привести их к послушанию и святости, как говорит об этом автор Послания к евреям:

И забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: «сын мой! не пренебрегай наказания Господня и не унывай, когда Он обличает тебя. Ибо Господь, кого любит, того наказывает; бьет же всякого сына, которого принимает». Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами. Ибо есть ли какой сын, которого бы не наказывал отец? Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы – незаконные дети, а не сыны. Притом, если мы, будучи наказываемы плотскими родителями нашими, боялись их, то не гораздо ли более должны покориться Отцу духов, чтобы жить? Те наказывали нас по своему произволу для немногих дней; а Сей – для пользы, чтобы нам иметь участие в святости Его. Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью; но после наученным чрез него доставляет мирный плод праведности (Евр. 12:5-11).

В-шестых, Бог допускает невзгоды в жизни Своего народа, чтобы показать сострадание к ним. Страдание верующих людей дает Ему возможность проявить Свои любовь и доброту, которые, как сказал Давид, лучше всего, что только может быть в жизни: «Ибо милость Твоя лучше, нежели жизнь. Уста мои восхвалят Тебя» (Пс. 62:4). Верующие лучше всего и ближе всего знают Бога в те минуты, когда Он утешает их в страданиях. Исаия восклицал: «Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости; ибо утешил Господь народ Свой и помиловал страдальцев Своих» (Ис. 49:13; 51:12; 52:9; 66:13). Такое откровение Божьего сострадания побуждает усерднее поклоняться Ему.

В-седьмых, Бог допускает скорби в жизни Своего народа, чтобы укрепить верующих и сделать их более сильными служителями. Чем больше испытаний и невзгод выпадает им на плечи, тем сильнее будет их служение. «С великою радостью принимайте, братия мои, – писал Иаков, – когда впадаете в различные искушения, зная, что испытание вашей веры производит терпение; терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка» (Иак. 1:2–4).

И, наконец, Бог допускает невзгоды в жизни Своего народа, чтобы верующие могли утешать других людей, оказавшихся в беде. Иисус сказал Петру: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Лк. 22:31–32). Пройдя через собственные трудности и испытав Божье утешение, Петр смог помогать другим людям. Как мы узнаем дальше в этой главе, в первую очередь Павел писал коринфянам о том, что Бог утешает нас «во всякой скорби нашей, чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!» (1:4).

Как было принято в древних посланиях, 2 Коринфянам начинается с имени отправителя, Павла. Как и в других восьми, он называет себя Апостолом Иисуса Христа (см. Рим. 1:1; 1 Кор. 1:1; Гал. 1:1; Еф. 1:1; Кол. 1:1; 1 Тим. 1:1; 2 Тим. 1:1; Тит. 1:1). Поскольку лжеучителя постоянно бросали вызов правомерности его апостольского служения, Павел утверждал, что он не самозванец, а апостол волею Божиею (см. 1 Кор. 1:1; Еф. 1:1; Кол. 1:1; 2 Тим. 1:1). И хотя он не был в числе Двенадцати, Господь Иисус Христос Сам выбрал его на апостольское служение (Деян. 26:15–18; 1 Кор. 15:7-10). Поскольку Павел был апостолом, истины, которые он возвещал верующим Коринфа, были словами живого Бога. Таким образом, лжеучителя выступали не против его апостольского служения, а против Божьей истины, чудесным образом явленной людям.

Тимофей был не апостолом, а любимым братом Павла во Христе. Родом он был из Листры, города в Малой Азии (современной Турции). Его мать и бабка были убежденными приверженцами иудейской веры (2 Тим. 1:5), а его отец был греком, язычником (Деян. 16:1). После того, как Тимофей отправился с Павлом в его второе путешествие, апостол опекал его и относился как к сыну в вере. Павел написал ему два богодухновенных послания и упоминал о нем еще в восьми – в шести случаях в приветствии.

Тимофей оказался столь верным помощником, что апостол спокойно посылал его в качестве своего представителя в церкви Македонии (Деян. 19:22), Филипп (Флп. 2:19–24), Фессалоники (1 Фес. 3:2) и Ефеса (1 Тим. 1:3). Знали его и коринфяне; он был там, когда коринфская церковь еще только зарождалась (Деян. 18:5), а потом прибыл как личный посланник Павла в это собрание (1 Кор. 4:17; 16:10).

Следуя своей традиции, Павел адресовал свое приветствие и церкви Божией, находящейся в Коринфе. Это было общество верующих людей, которые принадлежали Христу, поскольку их «Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян. 20:28). Павел не стал уточнять, из какого города были верующие по всей Ахаии, которым он тоже адресовал свое приветствие. Однако существовала церковь в Кенхрях (Рим. 16:1), городе, расположенном примерно в десяти километрах от Коринфа и служившим Коринфским портом. Как и во всех своих приветствиях, Павел желал коринфянам Божьей благодати и мира как великих Божьих благ, которые исходят от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа.

Как уже сказано во вступительной части к книге, главной темой этого послания является отстаивание Павлом своего апостольского служения в борьбе против многочисленных нападок со стороны лжеучителей Коринфа. В этом начальном разделе комментариев к 2 Коринфянам Павел защищался от ложных обвинений в том, что его скорбь является Божьим наказанием за грехи и неверность Богу. Апостол подчеркнул, что Бог утешал его в этих страданиях, а не наказывал. При этом Павел написал о том, что, несомненно, является самым важным отрывком об утешении во всем Писании. Здесь Павел детально описывает предмет, цель, обетование, параметры, силу, вечность и действенность утешения.

ПРЕДМЕТ УТЕШЕНИЯ

Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец милосердия и Бог всякого утешения (1:3)

После приветствия Павел перешел непосредственно к теме своего послания, подтвердив тот факт, что Бог благословен. Греческое слово eulogētos (благословен) – это корень слова eulogy, который буквально означает «хорошо говорить о». В Ветхом Завете мы часто видим упоминание о Боге как «Боге Авраама, Исаака и Иакова» (см. Исх. 3:6,15,16; 4:5; 3 Царств 18:36; 1 Пар. 29:18; 2 Пар. 30:6). Но Новый Завет называет Его Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа (см. 2 Кор. 11:31; Рим. 15:6; Еф. 1:3,17; 1 Пет. 1:3), поскольку «Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил» (Евр. 1:1–2).

В отличие от Авраама, Исаака, Иакова и других ветхозаветных пророков Иисус Христос обладает той же сущностью, что и Бог Отец; «Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр. 1:3). Иисус потряс и отверг все иудейские авторитеты, смело заявив «Я и Отец – одно» (Ин. 10:30). Своим ничего не понимающим ученикам Иисус говорил прямо: «Видевший Меня видел Отца» (Ин. 14:9). Павел писал филиппийцам, что Иисус был «образом Божиим» (Флп. 2:6), а колоссянам писал, что Он «есть образ Бога невидимого» (Кол. 1:15) и что «в Нем обитает вся полнота Божества телесно» (Кол. 2:9). Главной истиной Благой Вести является учение о том, что Иисус есть Бог в человеческой плоти (Ин. 1:1; 5:17–18; 8:58; 20:28; Рим. 9:5; Тит. 2:13; Евр. 1:8; 2 Пет. 1:1; 1 Ин. 5:20), и те, кто ее отвергает, обрести спасения не могут (Ин. 8:24).

Некоторые могут задать вопрос: если обе Личности абсолютно равны, тогда почему об Отце говорится как о Боге… Господа нашего Иисуса Христа (см. Мк. 15:34; Ин. 20:17)? По Своей божественной природе Иисус абсолютно равен Отцу, но по Своей природе человеческой Он подчинен Ему. Данное утверждение Павла связано с подчинением Иисуса Отцу во время Его земного служения (см. Ин. 14:28), когда Он осознанно лишил Себя всех привилегий, связанных со Своей божественной природой (Флп. 2:6–7; Мф. 24:36).

Слова Господь Иисус Христос раскрывают нам весь Его труд по искуплению людей. Слово Господь описывает природу Его божественного всемогущества; Иисус (греческий эквивалент еврейского имени Иешуа; «Бог спасает») говорит о Его спасительной смерти и воскресении; слово Христос («помазанный») описывает Его как Царя, Который победит врагов Бога и будет править искупленным миром.

Дальше Павел говорит о Боге, используя два ветхозаветных термина. Бог есть Отец милосердия по отношению к тем, кто ищет Его. Оказавшись перед перспективой наказания, Давид сказал Гаду: «Пусть впаду я в руки Господа, ибо велико милосердие Его» (2 Цар. 24:14). В Пс. 85:15 он писал: «Но Ты, Господи, Боже щедрый и благосердый, долготерпеливый и многомилостивый и истинный». «Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив», – добавляет он в Пс. 102:8. Ниже в этом же псалме Давид снова славит Бога за Его милость, сострадание и доброту: «Как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его… Милость же Господня от века и до века к боящимся Его» (Пс. 102:13,17). Пророк Михей так описал Божью милость и сострадание в прощении грехов:

Кто Бог, как Ты, прощающий беззаконие и не вменяющий преступления остатку наследия Твоего? не вечно гневается Он, потому что любит миловать. Он опять умилосердится над нами, изгладит беззакония наши. Ты ввергнешь в пучину морскую все грехи наши (Мих. 7:18–19).

Новый Завет также говорит нам о Божьей милости. Захария, отец Иоанна Крестителя, говорил о милосердии Бога нашего, «которым посетил нас Восток свыше» (Лк. 1:78). Павел писал римлянам: «Итак умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего» (Рим. 12:1). Дальше в этом послании он сказал, что язычники «из милости… славили Бога» (Рим. 15:9). В Еф. 2:4 он описывал Бога как «богатого милостью». Именно «по великой Своей милости» Бог возродил нас «воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому» (1 Пет. 1:3).

Ветхий Завет также говорит, что Бог есть Бог всякого утешения. В Книге пророка Исаии Бог сказал о страдающем Израиле «Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш» (Ис. 40:1). В Ис. 49:13 пророк восклицал: «Радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и восклицайте, горы, от радости; ибо утешил Господь народ Свой и помиловал страдальцев Своих». «Так, Господь утешит Сион, утешит все развалины его, и сделает пустыни его, как рай, и степь его, как сад Господа; радость и веселие будет в нем, славословие и песнопение», – с уверенностью утверждает он (Ис. 51:3; 52:9; 66:13).

В Новом Завете Иисус обещал: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4). Фессалоникийцам Павел писал: «Сам же Господь наш Иисус Христос и Бог и Отец наш, возлюбивший нас и давший утешение вечное и надежду благую во благодати, да утешит ваши сердца и да утвердит вас во всяком слове и деле благом» (2 Фес. 2:16–17).

Павел испытывал боль, страдания и сердечные муки, в частности, из-за лжеучителей в Коринфе, которые клеветали на него, стремясь дискредитировать в глазах местных верующих, а также – что было самым болезненным – из-за попыток обмануть коринфян, говоря им ложь о Благой Вести! Но в утешении, даваемом апостолу Богом по Своей милости, он находил силу, в которой нуждался, чтобы и дальше трудиться и нести служение. За это Павел всегда был благодарен Богу и воздавал Ему славу.

ОБЕТОВАНИЕ УТЕШЕНИЯ

Утешающий нас во всякой скорби нашей (1:4а)

Бог утешает Свой народ не только потому, что по Своей природе является милостивым Утешителем, но и потому, что Он обещал их утешать людей. Господь есть «Друг [Который] любит во всякое время» (Пр. 17:17); «друг, более привязанный, нежели брат» (Пр. 18:24), Который обещал: «Не оставлю тебя и не покину тебя» (Евр. 13:5; Вт. 31:6,8; Пс. 36:28; Ис. 41:10).

Апостол Павел знал эту благословенную истину не только из божественного откровения, но и по своему личному опыту. Далее в этом послании говорится: «Но Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита» (2 Кор. 7:6). В Рим. 8:31–39 он писал:

Что́ же сказать на это? Если Бог за нас, кто против нас? Тот, Который Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас, как с Ним не дарует нам и всего? Кто будет обвинять избранных Божиих? Бог оправдывает их. Кто осуждает? Христос Иисус умер, но и воскрес: Он и одесную Бога, Он и ходатайствует за нас. Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: «За Тебя умерщвляют нас всякий день; считают нас за овец, обреченных на заклание». Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем.

Заплатив для искупления верующих самую высокую цену – смерть Своего Сына – Бог будет с ними, чтобы любить их, укреплять, защищать и утешать во всех невзгодах. Павел уже напоминал коринфянам: «Вас постигло искушение не иное, как человеческое; и верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемым сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести» (1 Кор. 10:13). Филиппийцам он писал: «Начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа» (Флп. 1:6). Высший Божий план в том и состоит, чтобы быть со Своими детьми и утешать их.

Слово скорбь в данном отрывке переведено с греческого слова thlipsis, которое в буквальном смысле означает «давление». Во всяческих стрессах, гонениях и бедах, которые выпадали на его нелегкую жизнь, Павел испытывал укрепляющее и утешающее присутствие Бога. Жизнь Павла, таким образом, представляла собой причудливое сочетание скорби и утешения – кажущийся на первый взгляд парадокс, о котором он дальше написал в этом послании:

Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам; мы отвсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтоб и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей (2 Кор. 4:7-11).

Поскольку Бог постоянно утешал и защищал Павла, апостол оставался неуязвимым до тех пор, пока в Божьем плане не настало время, чтобы этот человек умер. Несмотря на неоднократные попытки врагов убить его (Деян. 9:23; 14:19; 20:3; 21:30–31; 23:12–13), у них ничего не получалось, потому что «нет мудрости, и нет радости, и нет совета вопреки Господу» (Пр. 21:30). Обетование, данное всем верующим, состоит в том, что Бог будет неизменно поддерживать и укреплять их ровно столько, сколько они будут Ему послушны, и пока не наступит назначенное Им время, чтобы привести их к Себе.

ЦЕЛЬ УТЕШЕНИЯ

Чтоб и мы могли утешать находящихся во всякой скорби тем утешением, которым Бог утешает нас самих!.. Скорбим ли мы, скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим; и надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении (1:4б,6–7)

Павел рассматривал Божье утешение, дарованное ему, не только как конечное выражение Богом Его заботы и обетования, но и как средство этого выражения. Страдающие верующие получают Божье утешение, чтоб самим утешать находящихся во всякой скорби. Верующие люди получают утешение как некий кредит, или поручительство, которое необходимо передать другим. Цель утешения в том и состоит, чтобы самих утешаемых сделать утешителями.

Бог трудился в Павле, чтобы через него обращаться к коринфским верующим, обличать их, увещевать. Как уже сказано во вступлении к этой книге, 2 Коринфянам – это в общей сложности четвертое послание, которое Павел написал верующим в Коринфе; в добавление к 1 Коринфянам апостол написал им два не богодухновенных послания, в которых обличал их за совершенные грехи. И вот теперь, обращаясь к ним уже позднее, он мог утешить их тем утешением, которым Бог утешал его самого. Павел считал себя проводником, через которого Божье утешение может дойти до коринфян. И чем больше люди испытывают страданий, тем больше утешения будет им в жизни; те же, кто получает больше утешения, лучше умеют утешать других.

Эту истину наглядно иллюстрирует один случай из жизни Петра. Зная, что скоро ему предстоят суровые испытания (его отречение от Христа), Иисус сказал ему (Лк. 22:31–32): «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу; но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих».

Павел напомнил коринфянам, что верующих Бог утешает, то есть Тот единственный, Кто является источником истинного утешения. Как мы уже отмечали раньше, в этом же послании Павел написал, что именно Бог утешает смиренных (2 Кор. 7:6). Ранняя церковь испытала «утешение от Святого Духа» (Деян. 9:31). Павел напомнил фессалоникийцам, что Сам «Бог и Отец наш» возлюбил нас и дал «утешение вечное и надежду благую во благодати» (2 Фес. 2:16). Утешение основано на понимании человеком кратковременности жизни, которая сама по себе не дает ответов на самые сокровенные проблемы человеческого сердца. Единственным истинным источником надежды и силы является сверхъестественное Божье утешение, которое исходит от Духа и Писания.

Живя благочестивой жизнью и неся служение, верующие неизбежно терпят скорбь. Павел предупреждал Тимофея о том, что «все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим. 3:12). Но по Божьему провидению даже страдания апостола обернулись утешением и спасением для коринфян. Павел, возможно, говорил здесь о времени их спасения, когда он много пострадал, чтобы привести их к Благой Вести (Деян. 18:1-17). Но вероятнее всего, апостол имел здесь в виду не их оправдание, а непрерывный процесс освящения. Наверное, ни одна другая церковь не причинила Павлу столько боли и горя, как собрание верующих в Коринфе. Даже после того, как апостол провел в Коринфе по меньшей мере восемнадцать драгоценных месяцев своего служения, церковь там оставалась разделенной, мирской и непослушной. Но Бог утешал Павла в его скорби, после чего апостол продолжал утешать тех самых людей, которые отчасти являлись причиной его страданий.

Конечно, не все коринфяне страдали за свои грехи. Некоторые, подобно Павлу, страдали за праведность. И апостол нес им утешение, которое получал сам, перенося те же страдания, что и Тимофей. Те же верующие, которые тоже несли служение в теле Христа, в свою очередь могли утешать Павла. Верующие постоянно взаимодействуют друг с другом, поэтому им нет смысла рассматривать свои страдания в отрыве от страданий всей церкви. Когда они страдают за Христа, Бог утешает их и готовит к тому, чтобы они утешали других.

Поскольку праведное страдание за Христа является отличительной чертой истинных верующих (2 Тим. 3:12), Павел мог с уверенностью сказать истинным верующим в Коринфе: И надежда наша о вас тверда. Утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения, зная, что вы участвуете как в страданиях наших, так и в утешении. Истинность своей веры они доказали готовностью ради Благой Вести разделить страдания Павла и Тимофея. По своей готовности все претерпеть они участвовали в том же утешении, которым Бог утешал Павла и Тимофея.

ПАРАМЕТРЫ УТЕШЕНИЯ

Ибо по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше (1:5)

Несмотря на то, что Бог есть Бог утешения для Своих детей, тем не менее существуют определенные условия, чтобы это утешение получить. Бог не обещает утешения тем, кто страдает за свои нераскаянные грехи, но обещает его только тем, кто страдает за Христа. Люди, которые испытывают страдания Христовы, увидят, что Божье утешение умножается Христом. Поэтому обещанные Богом утешения предназначены только для верующих, страдающих за Христа.

Петр говорил о тех условиях, которые необходимо выполнить для получения Божьего утешения:

Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного, но как вы участвуете в Христовых страданиях, радуйтесь, да и в явление славы Его возрадуетесь и восторжествуете. Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо Дух славы, Дух Божий почивает на вас: теми Он хулится, а вами прославляется. Только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое; а если как Христианин, то не стыдись, но прославляй Бога за такую участь (1 Пет. 4:12–16).

Верующие люди получат утешение в этой жизни и награду в вечности в той степени, «как [они участвуют] в Христовых страданиях». Если же их «злословят… за имя Христово, [они] блаженны, ибо Дух славы, Дух Божий» укрепит и утешит их. Но дальше Петр предостерегает: «только бы не пострадал кто из вас, как убийца, или вор, или злодей, или как посягающий на чужое», поскольку божественное утешение не для таких людей. Грешащие христиане могут ждать только Божьего обличения, а не Божьего утешения (см. Евр. 12:5-11).

Павел считал за честь разделять страдания Христовы. Дальше в этом послании он написал, что

мы отвсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтоб и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, а жизнь в вас (2 Кор. 4:8-12).

Галатам он напомнил: «Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем» (Гал. 6:17). Колоссянам он писал: «Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за тело Его, которое есть Церковь» (Кол. 1:24). В стихе Флп. 3:10 он говорил о своем стремлении «познать Его, и силу воскресения Его, и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его» (см. Рим. 8:17). Страдание верующих за Христа является постоянной темой Нового Завета (см. Мф. 10:22; Лк. 14:27; Ин. 15:18–20; Деян. 5:41).

СИЛА УТЕШЕНИЯ

Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении о скорби нашей, бывшей с нами в Асии, потому что мы отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых, Который и избавил нас от столь близкой смерти (1:8-10а)

Чтобы показать коринфянам силу Божьего утешения, Павел напомнил им о серьезной и опасной для жизни ситуации, от которой Бог его избавил. Апостол написал фразу Ибо мы не хотим оставить вас, братия, в неведении, в разных вариациях в посланиях шесть раз (см. Рим. 1:13; 11:25; 1 Кор. 10:1; 12:1; 1 Фес. 4:13). Это обстоятельство наводит на мысль, что он был обеспокоен отсутствием у читателей его посланий достаточной информации.

Что именно случилось с Павлом в Асии, сегодня неизвестно. Возможно, апостол был там побит (см. 2 Кор. 11:23–25), заключен под стражу (см. 2 Кор. 11:23) или с ним произошло то и другое. Поскольку он не вдавался в подробности, верующие Коринфа, вероятно, знали, о чем именно он пишет. Но даже если они и знали эту ситуацию, они не представляли, насколько она была важной, или как в ней трудился Бог. Скорее всего, событие это имело место незадолго до написания послания, после того, как Павел написал 1 Коринфянам, в котором ни слова не сказал о случившемся. Поскольку это произошло в Асии, до того, как он прибыл в Македонию (2 Кор. 2:13), вероятно, действие разворачивалось в Ефесе, главном городе Асии. В 1 Кор. 16:8–9 Павел писал верующим Коринфа, что планирует остаться в Ефесе, «ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много». Вероятно, кто-то из этих врагов был не прочь лишить апостола жизни.

Испытания оказались настолько серьезными, что Павел написал: мы отягчены были чрезмерно. Он был сокрушен, порой испытывал подавленность от чего-то такого, что было сверх силы даже для него. Ситуация, видимо, была настолько серьезной, что, по словам Павла, они не надеялись остаться в живых. Греческое слово, которое переведено фразой не надеялись, буквально означает «нет пути», «нет прохода», «нет выхода». Павел не видел выхода из той отчаянной ситуации, которая угрожала его жизни. Но, – добавляет он, – сами в себе имели приговор к смерти. Слово apokrima (приговор) в Новом Завете встречается только в этом месте. Оно относится к официальному осуждению, юридическому решению. В своем сознании Павел уже вынес себе приговор к смерти; он был убежден, что умрет за распространение Благой Вести. Незадолго до своей казни он написал Тимофею: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало» (2 Тим. 4:6). Но в отличие от той ситуации, которую он описывал в послании коринфянам, понимание, что его ждет, не вызывало у Павла никакого отчаяния, потому что он знал, что исполнил свой труд (2 Тим. 4:7–8).

Бог допускал страдания Павла с определенной целью: научить его не надеяться на самого себя. Бог поставил его в экстремальную ситуацию, из которой никакие человеческие силы не могли его освободить. Как далее пишет апостол в этом послании, Господь сказал ему: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9). Только у Бога, воскрешающего мертвых, была власть избавить Павла от его тягот; то, что не под силу человеку, возможно Богу. Таким образом, только Бог по Своей власти утешил Павла и избавил его от столь близкой смерти.

ВЕЧНОСТЬ УТЕШЕНИЯ

и избавляет, и на Которого надеемся, что и еще избавит (1:10б)

Павел был уверен, что Бог избавлял не только его в прошлом, но избавит и в будущем. Поскольку Бог верен, Он всегда готов утешить и избавить Своих детей. В Пл. И. 3:21–23 Иеремия писал: «Вот, что я отвечаю сердцу моему и потому уповаю: по милости Господа мы не исчезли, ибо милосердие Его не истощилось; оно обновляется каждое утро; велика верность Твоя!». Когда жизнь Павла подходила к концу, он спокойно и уверенно говорил о Божьем утешении в своей жизни:

При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им! Господь же предстал мне и укрепил меня, дабы чрез меня утвердилось благовестие, и услышали все язычники; и я избавился от львиных челюстей. И избавит меня Господь от всякого злого дела и сохранит для Своего Небесного Царства. Ему слава во веки веков. Аминь (2 Тим. 4:16–18).

Павел знал, что Бог благополучно проведет его через все жизненные обстоятельства, пока не наступит ему время предстать перед Ним. О том же самом писал и Петр во 2 Пет. 2:9: «Знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания». Неизменность Божьего утешения побудила Павла написать о Боге как о Том, на Которого надеемся (см. Пс. 70:5; Рим. 15:13; 1 Тим. 1:1). Чем больше верующие люди страдают и испытывают Божье утешение, тем сильнее в них надежда на Него (Рим. 5:3–5).

ДЕЙСТВЕННОСТЬ УТЕШЕНИЯ

При содействии и вашей молитвы за нас, дабы за дарованное нам, по ходатайству многих, многие возблагодарили за нас (1:11)

Как мы уже отмечали, апостол был уверен в том, что Бог будет и дальше утешать его в будущем. Вместе с тем он призывал и коринфян участвовать в этом удивительном Божьем труде при содействии ему и силой их молитвы. Павел так же, как и Иаков, понимал, что «много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16). Поэтому он считал молитвы святых очень важным элементом своего служения. Верующих в Риме он умолял: «Между тем умоляю вас, братия, Господом нашим Иисусом Христом и любовью Духа, подвизаться со мною в молитвах за меня к Богу» (Рим. 15:30). Ефесянам он писал: «Всякою молитвою и прошением моли́тесь во всякое время духом, и старайтесь о сем самом со всяким постоянством и молением о всех святых и о мне, дабы мне дано было слово – устами моими открыто с дерзновением возвещать тайну благовествования» (Еф. 6:18–19; см. Кол. 4:3; 2 Фес. 3:1). Филиппийцам он уверенно писал: «Ибо знаю, что это послужит мне во спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа» (Флп. 1:19; см. Флм. 22). В 1 Фес. 5:25 он просто сказал: «Братия! моли́тесь о нас». Павел понимал, что помимо Божьего всемогущества существует и определенная ответственность, которую в той или иной степени несут все верующие.

В молитве бессилие человека ложится к ногам божественного всесилия. Когда верующие люди ходатайствуют друг за друга, в них реализуется Его власть и всемогущество. Таким образом, предназначение молитвы не в том, чтобы манипулировать Богом, а в том, чтобы возвеличить Его власть и подчиниться Его воле. Когда Бог ответил на молитвы коринфян за Павла, многие возблагодарили Бога за апостола и за дарованное ему по ходатайству многих. Молитва, как и все остальное в христианской жизни, предназначена для того, чтобы славить Бога (см. 1 Кор. 10:31).

Удивительный гимн «Утешь меня, Боже» прекрасно отражает непоколебимую надежду каждого верующего на Божье утешение:

 
Утешь меня, Боже, любовью согрей,
К груди я приблизился ныне Твоей,
И верю я слову, что Ты говорил,
От юности ранней меня Ты любил.
Теченье мирское меня увлекло,
В отравленном сердце покоилось зло,
Но искра любви Твоей пламень зажгла,
И радость спасенья душа обрела.
Храни в искушеньях, Спаситель, меня,
Как мать охраняет родное дитя.
Я плачу и тихо Тебе говорю:
Умножь во мне веру, Тебя я люблю.
 

2. Система безопасности души (2 Кор. 1:12–14)

Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией жили в мире, особенно же у вас. И мы пишем вам не иное, как то, что́ вы читаете или разумеете, и что́, как надеюсь, до конца уразумеете, так как вы отчасти и уразумели уже, что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа (1:12–14)

В ночь на 27 ноября 1983 г. самолет компании «Авианса», следовавший рейсом 011 из Парижа в Боготу, подлетал к мадридскому аэропорту Барахас. Погода была хорошей, никаких технических проблем у Боинга-747 не было. Экипаж самолета был опытный, командир к тому моменту уже налетал 20 000 часов, а по этому маршруту он уже вел самолет двадцать пять раз. И, тем не менее, когда закрылки и шасси были уже выпущены, самолет на всей скорости врезался в несколько небольших холмов, не долетев до посадочной полосы около семи миль. Самолет перевернулся и разлетелся на куски. В результате этой трагедии из 192 человек, находившихся на борту, 181 погиб. Расследование показало, что причиной катастрофы стал ряд грубых ошибок пилотов. Экипаж ошибся в определении местоположения самолета. Летчики думали, что знают, где находится самолет, но на самом деле это было не так. Всех шокировал факт, что самая последняя фатальная ошибка произошла в тот момент, когда пилот был настолько уверен в том, где находится, что проигнорировал сигнал компьютера системы безопасности приземления самолета, который постоянно повторял: «Наберите высоту! Наберите высоту! Наберите высоту!» Запись «черного ящика» выявила весьма странный ответ пилота на это предупреждение. Он сказал «Заткнись, гринго» и вообще выключил компьютер. И в следующий момент его, как и десятки других людей на борту, постигла смерть.

Эта трагическая история прекрасно иллюстрирует, как часто люди игнорируют правду, показывающую, в каком направлении движется их жизнь, не прислушиваются к предупреждениям, которые подсказывает им их совесть. Совесть – это и есть система безопасности, которую Бог помещает в душу человека. Подобно физической боли, которая предупреждает, что тело повреждено, совесть предупреждает о повреждении души. Она предупреждает о приближении греха, говорит душе «Набери высоту!» еще до того, как та начнет страдать от ужасных последствий греха.

Но сегодняшняя культура агрессивно и систематически пытается заставить совесть замолчать. Людей учат игнорировать всякое чувство вины, которое порождает совесть. Им говорят, будто оно вредно для их самоутверждения, что их проблемы возникают не от совершенных грехов, а от внешних факторов, людям неподвластных. Грех и вина рассматриваются как психологические факторы, а не нравственные и духовные. В результате люди начинают думать, что чувство вины – это ошибочная и вредная атака на их чувство самоуважения. Но голос совести невозможно отвергнуть без печальных последствий; те, кто это делает, сталкиваются с духовной катастрофой (см. 1 Тим. 1:19; 4:2; Тит. 1:15).

Совесть – это отражение душой своей сути; и греческое слово suneidēsis (совесть), и наше современное слово «совесть» несут в себе идею познания человеком самого себя. Согласно стиху Рим. 2:14, даже те люди, которые не имеют ни малейшего представления о Божьем законе, обладают внутренним нравственным ощущением, что такое хорошо и что такое плохо: «Ибо, когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон». Совесть либо подтверждает правильное поведение, либо осуждает поведение греховное.

Совесть, однако, отнюдь не безошибочна. Она не является ни голосом Божьим, ни Его нравственным законом, как это хорошо отмечает Колин Круз:

Совесть нельзя сравнивать с голосом Бога и даже с нравственным законом – скорее, это некая способность человека рассуждать о своих поступках в свете принятых им наивысших стандартов.

Если вся человеческая природа подвержена влиянию греха, то и принятые человеком определенные стандарты, и сама совесть (как неотъемлемая часть человеческой природы) также подвержены влиянию греха. По этой причине совесть никогда не сможет выполнить роль высшего судьи в поведении человека. Совесть может найти человеку оправдание за такой поступок, за который Бог его никогда не простит, равно как и осудить человека за то, за что не осудит Бог. Поэтому роль главного судьи принадлежит только Богу (см. 1 Кор. 4:2–5). Тем не менее отвергнуть голос совести значит стать на путь духовной катастрофы (см. 1 Тим. 1:19). Мы не можем безнаказанно его отвергнуть, но можем изменить высшие стандарты, по которым она живет в нас, чтобы лучше понимать истину (The Second Epistle of Paul to the Corinthians, The Tyndale New Testament Commentaries [Grand Rapids: Eerdmans, 1995], 70–71).

Поскольку совесть заставляет людей держаться своих высших стандартов, верующим необходимо определять собственные, следуя Божьему Слову. Постигая истины Писания, верующие постигают совершенный Божий закон, и совесть, таким образом, заставляет их жить в соответствии с этим законом.

Совесть подобна отраженному свету, а не светильнику; она не производит свет, а просто поддерживает свет нравственности. Поэтому Библия и говорит нам, как важно хранить ясную совесть. «Цель же увещания, – писал Павел Тимофею, – есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5). Далее, в этом же послании, Павел подчеркивал, как важно иметь «веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере» (1 Тим. 1:19). Одно из обязательных качеств дьяконов состоит в том, чтобы они хранили «таинство веры в чистой совести» (1 Тим. 3:9). Петр призывал верующих иметь «добрую совесть, дабы тем, за что́ злословят вас, как злодеев, были постыжены порицающие ваше доброе житие во Христе» (1 Пет. 3:16). И Павел (Деян. 23:1; 2 Тим. 1:3), и автор Послания к евреям (Евр. 13:18) свидетельствовали о том, что имеют добрую совесть.

В процессе спасения Бог очищает совесть от чувства вины, стыда и презрительного отношения к самому себе, которые накапливаются в человеке всю жизнь. Автор Послания к евреям писал, что «Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному!» (Евр. 9:14). В результате верующие очищаются «от порочной совести» (Евр. 10:22). Очищенная совесть уже не обличает человека за прошлые грехи, потому что они уже прощены (Пс. 31:5; 102:12; Пр. 28:13; Мих. 7:18–19; Кол. 1:14; 2:13–14; 1 Ин. 1:9) кровью Христа (Еф. 1:7; 1 Ин. 1:7; Отк. 1:5).

Верующие должны хранить свою очищенную совесть, всячески борясь за святость внутреннего мира, в котором совесть и трудится. Павел успешно вел такую борьбу, поэтому и заявил Синедриону: «Я всею доброю совестью жил пред Богом до сего дня» (Деян. 23:1) и римскому правителю Феликсу: «Посему и сам подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми» (Деян. 24:16). Тимофею он писал: «Благодарю Бога, Которому служу от прародителей с чистой совестью» (2 Тим. 1:3). Он напомнил своему молодому подопечному, что «цель же увещания есть любовь от чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5), поэтому призвал его хранить «веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере» (1 Тим. 1:19). Как мы уже отмечали выше, Павел утверждал, что дьяконы должны хранить «таинство веры в чистой совести» (1 Тим. 3:9). Христиане должны также делать все, чтобы не подстрекать других верующих идти наперекор своей совести (1 Кор. 8:7-13; 10:24–29).

Павел писал 2 Коринфянам, чтобы защитить себя от нападок лжеапостолов Коринфа (2 Кор. 11:13). Эти обманщики стремились дискредитировать его, подорвать его авторитет, после чего подменить Божью истину ложью сатаны. Они обвиняли Павла в непоследовательности, лживо утверждая, будто он нечестен и неискренен с коринфскими верующими. Эти лжеапостолы говорили также, будто Павел манипулирует ими, используя в своих корыстных целях. Короче говоря, согласно этим лжеапостолам, мотивы Павла были продажными, слова лживыми, а действия лукавыми.

Отвечая на эту наглую ложь, Павел в первую очередь стремился защищать от лжецов не себя, а верующих. Он понимал: чтобы навязать свои демонические учения коринфянам, эти лжеапостолы должны сначала уничтожить в верующих веру в Павла. Таким образом, их нападки на Павла были всего лишь прелюдией ко всеобщей атаке на божественную истину.

Защищаясь, Павел не прибегал к помощи друзей, которые могли бы подтвердить его духовную последовательность; вместо этого он апеллировал к высшему человеческому суду: собственной совести. Похвала апостола была свидетельством его совести. Павел часто использовал греческое слово kauchēsis (похвала), которому соответствуют существительное kauchēma и глагол kauchaomai – пятьдесят девять раз мы встречаем эти слова в Новом Завете, из них двадцать девять раз – во 2 Коринфянам. В негативном смысле слово kauchēsis относится к незаслуженному хвастовству чьими-то достижениями или достоинствами (см. Рим. 3:27; Иак. 4:16). Но этим словом можно выразить и вполне обоснованную уверенность человека в том, что Бог делает в его жизни (см. 2 Кор. 7:4,14; 8:24; 11:10; Рим. 15:17; 1 Кор. 15:31), как в данном конкретном случае. Хвалиться в Господе и в том, что Он делает в жизни Своего народа, – вполне пристойное дело; более того, хвалясь таким образом, человек прославляет Самого Бога.

Так говорит Господь: да не хвалится мудрый мудростью своею, да не хвалится сильный силою своею, да не хвалится богатый богатством своим. Но хвалящийся хвались тем, что разумеет и знает Меня, что Я – Господь, творящий милость, суд и правду на земле; ибо только это благоугодно Мне, говорит Господь (Иер. 9:23–24; см. 1 Кор. 1:31; 2 Кор. 10:17).

Доказывая свою честность и последовательность, Павел прибегал к своей совести как к источнику мира, утешения и радости, которые живут в нем. Другие могли клеветать на него, обвиняя в гнусных грехах, но совесть Павла его не обвиняла. Она оправдывала его, снимая всякие пустые обвинения, защищала от клеветы.

Лжеапостолы задумали мощную атаку, стараясь представить Павла как человека ненадежного. С нравственной точки зрения они хотели обвинить его в том, что втайне он остается ужасным грешником, который просто страдает и боится Божьей кары. С точки зрения отношений с другими людьми, они обвиняли его в неискренности, в стремлении обманывать верующих, манипулировать ими. Они утверждали, что он не тот, за кого пытается себя выдавать; что на самом деле он просто использует коринфян для достижения своих корыстных целей. С богословской точки зрения они утверждали, что Павел искажает учение Слова Божьего, что он лжец и лжеучитель. Но самым болезненным для Павла – гораздо болезненнее, чем вся эта необоснованная и клеветническая ложь, – было то, что многие из верующих Коринфа поверили им.

Чтобы опровергнуть все эти лживые нападки посланников сатаны, Павел обратился в самый высокий человеческий суд, к своей ясной совести. И его совесть сняла с него и нравственные, и общественные, и богословские обвинения.

СОВЕСТЬ ПАВЛА СНЯЛА С НЕГО ОБВИНЕНИЯ В НРАВСТВЕННОМ ГРЕХЕ

что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией жили в мире, особенно же у вас (1:12б)

Первое ложное обвинение состояло в том, что страдание Павла было Божьей карой за его грех. Но совесть Павла подтвердила, что он действовал в простоте и богоугодной искренности. Дальше в этом послании Павел подробно рассказал своим клеветникам о собственном характере, особо отметив при этом:

Мы никому ни в чем не полагаем претыкания, чтобы не было порицаемо служение, но во всем являем себя, как служители Божии, в великом терпении, в бедствиях, в нуждах, в тесных обстоятельствах, под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах, в чистоте, в благоразумии, в великодушии, в благости, в Духе Святом, в нелицемерной любви, в слове истины, в силе Божией, с оружием правды в правой и левой руке, в чести и бесчестии, при порицаниях и похвалах: нас почитают обманщиками, но мы верны; мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем (6:3-10).

Жизнь Павла оказалась выше всяких обвинений. И заявления лжеапостолов оказались не чем иным, как обыкновенной ложью, и свидетельством тому была совесть Павла.

На месте слова, которое переведено здесь как простота, в греческом тексте стоит слово hagiotēs; в греческом языке это слово относится к нравственной чистоте или чистым мотивам. Автор послания к евреям использовал слово hagiotēs в стихе Евр. 12:10, когда говорил о Божьей святости. Простота же Павла, как это сказано здесь, ярко контрастирует с безнравственностью и нечистоплотностью тех, кто пытался его оклеветать.

На месте слова, которое переведено как искренность, в греческом тексте стоит слово eilikrineia, которое состоит из двух слов – eilē (солнечный свет) и krinō (судить). Это слово обозначает что-то выносимое для проверки на солнечный свет. Во времена Павла недобросовестные гончары, прежде чем продавать свою посуду, заполняли трещины в них воском. Внимательные покупатели рассматривали товар на солнце, на свету которого все трещины, заполненные воском, становились сразу видны.

Искренность Павла происходила от простоты и чистоты его жизни. Он называл ее богоугодной, потому что Бог был и целью, и источником этой жизни. В 1 Кор. 15:10 Павел признавал, что источником его духовной жизни была Божья благодать: «Но благодатию Божиею есмь то, что́ есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился; не я впрочем, а благодать Божия, которая со мною». Колоссянам он писал: «Для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно» (Кол. 1:29; см. Еф. 1:19; Флп. 1:6; 2:12–13). Павел был искренним человеком, честным; никаких скелетов у него в шкафу не было.

Чтобы никто не подумал, что простоты и богоугодной искренности он добился собственными силами, он сказал, что они пришли к нему не по плотской мудрости, но по благодати Божией. Эти качества не стали результатом превращения мудрости или проницательности Павла в его веру и духовность. Плотская мудрость не может породить простоту и богоугодную искренность, потому что такая мудрость – не что иное, как проявление непослушания греховного человека Богу. Она порождает только искаженные представления затемненного грехами сердца, лишенного возможности принимать Божье откровение в Иисусе Христе и в Писании. В 1 Кор. 3:19 Павел говорил, что такая мудрость «есть безумие пред Богом, как написано: “уловляет мудрых в лукавстве их”» (см. 1 Кор. 1:20–21; 2:5–8). Такой гуманистический рационализм не может способствовать духовному росту, который приходит к нам только по благодати Божией.

В качестве дальнейшего доказательства своей честности Павел заявил, что он жил должным образом в мире. Не было в его служении таких мест, на основании которых ему можно было бы выдвинуть обоснованные юридические обвинения. В любом месте и в любое время он жил безупречной жизнью.

Честность и богоугодность Павла должны были стать очевидными особенно для коринфян. Они были непосредственными свидетелями его жизни и служения в течение восемнадцати месяцев его пребывания в Коринфе (Деян. 18:11). Сияющая чистота его жизни разительно контрастировала с темной и ужасной безнравственностью Коринфа. Даже по языческим меркам Коринф в те времена был развратным городом, как отмечает Р. Ленски:

Коринф был греховным городом даже по меркам наиболее крупных городов империи того периода. Само слово «коринфянин» означало «развратник». Korinthiazomai, «коринфировать» – «заниматься распутством»; korinthiastēs означало «блудник»; korinthia korē (девушка) – «куртизанка» (The Interpretation of the Acts of the Apostles [Minneapolis: Augsburg, 1961], 744).

Ничто в жизни и поведении Павла не могло дать повода для обличения его.

Совесть Павла сняла с него все лживые обвинения, которые выдвигались против его личной жизни. И в то же время факт, что его совесть была чиста, вовсе не означает, что он был без греха. В 1 Кор. 4:4 Павел писал: «Ибо, хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь». Несмотря на то, что совесть является высшим человеческим судьей, она не безупречна. Порой грех бывает настолько коварным, что верующие грешат, даже не осознавая этого. Именно потому они должны постоянно проверять себя в свете Писания, давая Богу возможность быть наивысшим судьей. Подобно Давиду, они должны постоянно молиться: «Испытай меня, Боже, и узнай сердце мое; испытай меня, и узнай помышления мои, и зри, не на опасном ли я пути, и направь меня на путь вечный» (Пс. 138:23–24).

СОВЕСТЬ ПАВЛА СНЯЛА С НЕГО ОБВИНЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕННОМ ГРЕХЕ

И мы пишем вам не иное, как то, что́ вы читаете или разумеете, и что́, как надеюсь, до конца уразумеете, так как вы отчасти и уразумели уже (1:13–14а)

Это простое утверждение является сильным свидетельством того, как совесть Павла выступает против второго обвинения, выдвинутого против него. Павел был невиновен не только в нравственном грехе; он не был виновен и в грехе общественном. Он никого не обманывал, никого не использовал в своих корыстных целях, никем не манипулировал. Дальше в этом послании он умолял коринфян: «Вместите нас: мы никого не обидели, никому не повредили, ни от кого не искали корысти» (2 Кор. 7:2), а в стихе 2 Кор. 11:9 он напоминал им: «Ибо недостаток мой восполнили братия, пришедшие из Македонии; да и во всем я старался и постараюсь не быть вам в тягость».

Когда Павел писал свои послания, он не преследовал никаких скрытых целей; он писал им не что иное, как то, что они могли читать или разуметь. Никакого обмана в его посланиях не было; Павел писал то, что думал, и думал то, что писал. Его послания были прямыми, ясными, последовательными, искренними, прозрачными, лишенными всякой двусмысленности. Слова, переведенные как читать и разуметь, в греческом тексте являются сложными формами глагола ginōskō (знать), создающими в греческом языке игру слов. Филип Хьюз отмечает: «Игру слов anaginōskete… epiginōskete в английском языке точно воспроизвести невозможно. anaginōskete относится к тому, что они читали в его посланиях, а epiginōskete – к тому, что узнали в результате непосредственного общения с ним. Павел написал эти два слова так, что для коринфян они звучали в совершенной гармонии» (The Second Epistle to the Corinthians, The New International Commentary on the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1992], 27, n. 3).

На месте фразы до конца в греческом тексте стоит слово telos, что в данном контексте означает «полностью», «в полной мере». Павел хотел, чтобы коринфяне действительно поняли его в полной мере, так как они отчасти и уразумели уже его. Он хотел, чтобы они в еще большей степени поняли Божье Слово, а также его самого, его мотивы. Тогда они доверятся Павлу, и никакие лжеапостолы не совратят их своей ложью.

Совесть Павла снова сняла с него лживые обвинения. Дальше в этом послании Павел пишет: «Так как некто говорит: “в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна”, – такой пусть знает, что каковы мы на словах в посланиях заочно, таковы и на деле лично» (2 Кор. 10:10–11). То, что Павел выражал в своих посланиях, в полной мере соответствовало тому, какой личностью был он сам.

СОВЕСТЬ ПАВЛА СНЯЛА С НЕГО ОБВИНЕНИЯ В БОГОСЛОВСКОМ ГРЕХЕ

что мы будем вашею похвалою, равно и вы нашею, в день Господа нашего Иисуса Христа (1:14б)

Последнее и самое серьезное обвинение против Павла состояло в том, что он был лжеучителем. Лжеапостолы утверждали, что он виновен в духовном грехе, поскольку проповедует ложное богословие. Как и в случае с двумя другими обвинениями, Павел ответил в послании и на это. В 2 Кор. 2:17 он писал: «Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе». В 2 Кор. 4:2 он напомнил коринфянам: «Но, отвергнув скрытные постыдные дела, не прибегая к хитрости и не искажая слова Божия, а открывая истину, представляем себя совести всякого человека пред Богом», а в 2 Кор. 13:8 он настаивал: «Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину».

Павел не был духовным шарлатаном, как и не был он ловкачом, спекулирующим Божьей истиной для достижения своих целей, и коринфяне прекрасно об этом знали. Они не должны были стыдиться Павла из-за того, что он якобы извращал Божье Слово. Наоборот, он должен был быть для них похвалою, как и они для него. Они должны были хвалиться в Господе о том, каким удивительным образом Он трудился в Павле, а также в Коринфе и других местах. Коринфяне должны были быть похвалою Павла в том, что они так искренне ожидали день Господа нашего Иисуса Христа, когда они обнимут его в вечном и совершенном общении. Павел предвидел этот день, когда общение с теми, с кем он нес служение, доставит ему бесконечную радость. Фессалоникийцам он писал: «Ибо кто наша надежда, или радость, или венец похвалы? Не и вы ли пред Господом нашим Иисусом Христом в пришествие Его? Ибо вы – слава наша и радость» (1 Фес. 2:19–20).

День Господа нашего Иисуса Христа – это не День Господа, время сурового и окончательного суда греховного мира (см. Ис. 13:6-22; Иоиль 1:15; 2:11; Деян. 2:20; 1 Фес. 5:2–4; 2 Фес. 1:10 – «день оный»; 2 Пет. 3:10). День Господа, о котором здесь идет речь, – это время, когда прославленные верующие предстанут перед Господом Иисусом, когда их спасение станет полным и завершенным (1 Кор. 1:8; 3:10–15; 4:5; 2 Кор. 5:10; Флп. 1:10; 2:16). Павел предвидел день Господа нашего Иисуса Христа с огромной радостью. Он не боялся ложных обвинений, выдвинутых против него, потому что его совесть подтвердила, что он не искажал божественной истины, – поэтому без всякого страха, с радостью предстанет перед Господом.

Павел мог перенести любые трудности – физические оскорбления, ложные обвинения, разочарования, предательство – с абсолютным спокойствием, потому что его собственная совесть не обличала его. Каким же образом верующие могут наслаждаться такой чистой совестью, какая была у Павла?

Во-первых, изучая Божье Слово. В Пс. 36:30–31 Давид писал: «Уста праведника изрекают премудрость, и язык его произносит правду. Закон Бога его в сердце у него; не поколеблются стопы его».

Во-вторых, размышляя над Божьим Словом. В Пс. 118:11 псалмопевец написал: «В сердце моем сокрыл я слово Твое, чтобы не грешить пред Тобою».

В-третьих, постоянным бдением и молитвой. В Мф. 26:41 Иисус предостерегал: «Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна».

В-четвертых: избегая гордости своей духовной жизнью. Павел предупреждал коринфян: «Посему, кто думает, что он стои́т, берегись, чтобы не упасть» (1 Кор. 10:12).

В-пятых, осознавая серьезность греха. Именно грех стал причиной смерти Господа Иисуса Христа (Рим. 4:25).

В-шестых, поставив себе цель не грешить. В Пс. 118:106 псалмопевец утверждает: «Я клялся хранить праведные суды Твои, и исполню».

В-седьмых, сопротивляясь самым первым намекам на искушение. Отрывок Иак. 1:14–15 графически показывает, как быстро искушение переходит в действительный грех: «Но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственной похотью; похоть же, зачав, рождает грех, а сделанный грех рождает смерть».

И, наконец, тут же исповедуя грех и раскаиваясь в нем. «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды» (1 Ин. 1:9).

Те, кто следует увещеванию Соломона – «Больше всего хранимого храни сердце твое; потому что из него источники жизни» (Пр. 4:23), – подобно Павлу, насладятся благословением чистой совести.

3. Портрет благочестивого пастора (2 Кор. 1:15 – 2:4)

И в этой уверенности я намеревался прийти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать, и чрез вас пройти в Македонию, из Македонии же опять прийти к вам, а вы проводили бы меня в Иудею. Имея такое намерение, легкомысленно ли я поступил? Или, что́ я предпринимаю, по плоти предпринимаю, так что у меня то «да, да», то «нет, нет»? Верен Бог, что слово наше к вам не было то «да», то «нет». Ибо Сын Божий Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был «да» и «нет», но в Нем было «да», – ибо все обетования Божии в Нем «да» и в Нем «аминь», – в славу Божию, чрез нас. Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши. Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо вы тверды. Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением. Ибо, если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною? Это самое и писал я вам, дабы придя не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться; ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас. От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам (1:15 – 2:4)

Наше общество часто судит людей по тому, что они делают, а не по их характеру. У спортивных звезд, кинозвезд, предпринимателей или политиков ценят прежде всего результаты работы, а не их принцип. Грустно, но приходится признать, что такой прагматический подход проник и в церковь. Пасторов, например, часто оценивают по внешним признакам успеха – количеству членов церквей, размерам собранных пожертвований, количеству их выступлений по телевидению, по тому, насколько хорошо распродаются их книги, по степени влияния на публику. Но такие чисто внешние показатели (по которым, кстати, многих лжеучителей можно было бы оценить весьма высоко) совершенно не нужны Богу, в отличие от человека, который «смотрит на лицо… Господь смотрит на сердце» (1 Цар. 16:7). Пуританский служитель семнадцатого века Джон Оуэн прекрасно сказал: «Служитель может выступать перед переполненными залами церквей, его служения могут греметь славой на всю округу, но, стоя на коленях, наедине с Богом, он являет собой только то, что он есть, и ничего более» (цит. по I.D.E.Thomas, A Puritan Golden Treasury [Edinburg: Banner of Truth, 1977], 192). Известный шотландский пастор девятнадцатого века Роберт Мюррей Макчейни напомнил другому пастору: «Нет другого такого таланта, которым Бог может так щедро благословить человека, как удивительное подобие Иисусу» (Andrew A. Bonar, Memoirs of McCheyne [Reprint; Chicago: Moody, 1978], 95). Человека делает настоящим пастором не то, что он делает, а то, кто он есть.

У апостола Павла были налицо все внешние признаки успеха. Он был одним из величайших служителей, которых когда-либо знал мир; Бог трудился в нем, чтобы по миру распространялась Благая Весть, чтобы в Римской империи возникали все новые церкви. Бог вдохновил его также на написание тринадцати новозаветных книг, девять из которых были посланиями этим церквам. Многие собрания верующих людей глубоко уважали его как своего духовного отца и наставника (1 Кор. 4:15). Он вел жизнь, которая просто не давала повода для каких-либо упреков, и об этом ему свидетельствовала его собственная совесть (Деян. 23:1; 24:16; 2 Тим. 1:3). И в то же время он понимал, что истинным мерилом качеств Божьего служителя является не его внешняя репутация или успех, а оценка Богом его сердца. В 1 Кор. 4:4–5 он писал:

Ибо, хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь. Посему не суди́те никак прежде времени, пока не приидет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога.

Во время написания 2 Коринфянам Павел подвергался безжалостным нападкам сатаны, что было характерно для служения апостола в целом, поскольку Бог удивительным образом трудился в нем. Павел являлся одной из первых целей в подобных действиях, и они доставляли ему мучительную боль, потому что исходили от его любимой церкви в Коринфе, – той самой, которой он посвятил по меньшей мере восемнадцать месяцев своей жизни. Нападки со стороны церкви выражались в виде греховных поступков, непослушания, искажения фактов, а во главе всего стояли самозванные лжеучителя, которые всеми силами стремились дискредитировать Павла и погубить его репутацию в глазах верующих Коринфа. Чтобы добиться этой неблаговидной цели, они стали выступать против апостольского служения Павла, пытаясь очернить его характер.

Во 2 Коринфянам апостол отстаивает истинность своего служения и разоблачает лицемерие лжеапостолов. В отрывке 2 Кор. 1:12–14 он представил общие утверждения в защиту своей личной праведности, апеллируя при этом к высшему суду, к которому только может прибегнуть человек, – собственной совести. Как мы уже отмечали в предыдущей главе этой книги, совесть апостола сняла с него все выдвинутые против него ложные обвинения. Его личная жизнь, отношения с другими людьми и его служение были вне всякой критики. После такого общего высказывания в отрывке 2 Кор. 1:15–24 Павел ответил на конкретное обвинение в том, что он не заслуживает доверия. Лжеапостолы заявляли, что Павел не всегда говорит людям правду, что он нечестен, переменчив, непостоянен. Эти сведения они подкрепляли такими смехотворными доводами: Павел неоднократно менял свои планы относительно предстоящих путешествий.

Вместо того чтобы объяснить, почему именно он менял свои планы, Павел стал раскрывать более глубокие аспекты своей честности и правдивости. Не ввязываясь в битву подробностей, обвинений и контробвинений, он стал говорить о внутренних мотивах собственного сердца. Делая это, он раскрыл взгляды и подходы, характерные для истинного Божьего служителя. Данный отрывок послания наглядно показывает семь особенностей, которые смело можно назвать особенностями его духовности: верность, честность, благонадежность, достоверность, чуткость, чистота и любовь.

ВЕРНОСТЬ

И в этой уверенности я намеревался прийти к вам ранее, чтобы вы вторично получили благодать, и чрез вас пройти в Македонию, из Македонии же опять прийти к вам, а вы проводили бы меня в Иудею (1:15–16)

Единственной причиной, по которой Павел планировал прийти к коринфянам раньше, была его верность по отношению к ним. Именно в уверенности, выраженной в 14-м стихе, что коринфяне были верны ему так же, как и он им, Павел и намеревался прийти к ним. Несмотря на противодействие, которое верующие Коринфа проявляли по отношению к нему, Павел верил, что большинство членов этой церкви все же осталось верными ему. В 1 Кор. 16:5–6 Павел написал, что намеревался оставить Ефес, служить в Македонии, а потом провести зиму (когда путешествовать было трудно) с верующими Коринфа. Написав 1 Коринфянам, Павел решил изменить свои планы и прийти в Коринф до того, как отправиться в Македонию, чтобы коринфяне вторично получили благодать (charis; «благословение», «благосклонность», «благо») общения с ним до и после его путешествия в Македонию. Согласно этому измененному плану Павел должен был пройти через Коринф в Македонию, после чего из Македонии же опять прийти в Коринф. Коринфяне таким образом проводили бы его в Иудею. Планирование дополнительного посещения Коринфа только лишний раз говорит о любви Павла к местным служителям и верности им.

Однако, как апостол объяснил дальше (см. 2 Кор. 1:23 – 2:1), ему пришлось отменить свое посещение города, как он собирался, и вернуться к своему первоначальному плану – посетить Коринф только после служения в Македонии. Враги Павла, уцепившись за это обстоятельство, обвинили его в непостоянстве и неблагонадежности. Тем не менее они утверждали, и не без успеха, что если Павел способен на непредсказуемые перемены в своих планах относительно того, куда ему отправиться, почему тогда коринфяне должны верить его богословским утверждениям?

Но переменчивость Павлу не была свойственна. Могли измениться обстоятельства вокруг него, но только не сердце Павла. Он всегда утверждал, что верен своим собраниям верующих и всегда будет делать все возможное для их духовного блага, и здесь у коринфян никогда не было повода для сомнений.

ЧЕСТНОСТЬ

Имея такое намерение, легкомысленно ли я поступил? Или, чтоv я предпринимаю, по плоти предпринимаю, так что у меня то «да, да», то «нет, нет»? Верен Бог, что слово наше к вам не было то «да», то «нет» (1:17–18)

Не удовлетворившись обвинениями в (отсутствии) верности, обвинители Павла подвергли сомнениям и его честность. Павел цитировал одно из обвинений в свой адрес, когда отрицал собственную вину в легкомысленности по отношению к своему намерению. Апостолу казалось странным, что человека, который вынужден менять планы относительно путешествий, можно обвинить в нечестности. Коринфяне явно не были обижены такими переменами в планах Павла; вместо двух посещений он теперь планировал пробыть у них один раз, зато достаточно долго (см. 1 Кор. 16:6–7).

Слова mēti ara в первом обращении Павла представляют собой вопрос, на который напрашивается отрицательный ответ, полный недоумения. Павел сказал таким образом: «Разве я проявил нерешительность, когда планировал так поступить? Вовсе нет!» Он никакой не перебежчик, не легкомысленный лжец. Кроме того, он ничего не предпринимал по плоти. Павел не строил планы так, как свойственно людям. Он не стремился к собственной радости, не принимал решений в корыстных интересах. При этом он всегда отвечал за свои слова; его слова не были то «да, да», то «нет, нет». Внимательно приглядевшись к жизни Павла во время его восемнадцатимесячного пребывания в Коринфе, местные верующие могли бесконечное число раз убедиться в его честности.

Чтобы лишний раз подтвердить свои слова в поддержку собственной честности, Павел выразительно заявил: Верен Бог, что слово наше к вам не было то «да», то «нет». Возможно, он давал клятву, смело призывая Бога в верные свидетели своей верности (см. 2 Кор. 1:23; 11:10,31; Рим. 1:9; 9:1; Гал. 1:20; Флп. 1:8; 1 Фес. 2:5,10). В отрывке Мф. 5:33–37 Иисус не запрещал давать клятвы, Он выступал только против обманчивых клятв, которые человек использует в качестве прикрытия истинных намерений, открывающих путь к собственной выгоде. Представ перед Синедрионом, Иисус даже позволил Себе быть под клятвой, когда к нему обращался первосвященник (Мф. 26:63–64). Мысль Павла в этом отрывке состоит в том, что Бог верен, и он как служитель Божий тоже верен. Как бы ни менялись обстоятельства вокруг него, сам Павел оставался верным и честным.

БЛАГОНАДЕЖНОСТЬ

Ибо Сын Божий Иисус Христос, проповеданный у вас нами, мною и Силуаном и Тимофеем, не был «да» и «нет», но в Нем было «да», – ибо все обетования Божии в Нем «да» и в Нем «аминь», – в славу Божию, чрез нас (1:19–20)

В истории церкви еретики все время подвергали сомнениям природу Христа, и лжеапостолы Коринфа в своих стремлениях принизить ее не были исключением. Цинично исходя из того, что Павлу нельзя доверять из-за его способности менять планы своего путешествия, они утверждали, что его учение о Господе Иисусе также не заслуживает доверия. Отвечая на их нападки против Господа, Павел подчеркивал природу Христа как Бога-человека, используя при этом самое полное Его имя – Сын Божий Иисус Христос.

Павел был не единственным, кто проповедовал коринфянам истины о Сыне Божием: Силуан и Тимофей также проповедовали им это. Силуан (Сила) был известным руководителем церкви Иерусалима. Старейшины церкви в Иерусалиме доверили ему донести свое решение до церкви в Антиохии (Деян. 15:22). Позднее он, заменив Варнаву, стал спутником Павла во время второго путешествия апостола (Деян. 15:39–40). Тимофей был любимым сыном Павла во Христе. Будучи сыном принявшей христианство иудейки и отца-язычника (Деян. 16:1), он был прекрасно подготовлен к тому, чтобы нести служение вместе с апостолом. Силуан и Тимофей несли служение с Павлом в Коринфе (Деян. 18:5). К их проповедям прислушивались, они не были «да» и «нет», но были твердыми, непоколебимыми, говорящими «да» Божьей истине в Иисусе Христе.

Затем Павел говорит о славе Христа, напоминая коринфянам, что все обетования Божии в Нем «да». Все обетования Божьего спасения – о благословении, мире, радости, доброте, общении, прощении, силе и надежде на вечную жизнь – в Нем «да», и это значит, что во Христе они истинны. Все они стали возможными благодаря Его Личности и Его труду. После Своего воскресения Иисус сказал ученикам: «Надлежит исполниться всему, написанному о Мне в законе Моисеевом и в пророках и в псалмах» (Лк. 24:44). В 1 Кор. 1:30 Павел сказал, что Христос Иисус «сделался для нас премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением». Колоссянам он писал: «Ибо благоугодно было Отцу, чтобы в Нем обитала всякая полнота… Ибо в Нем обитает полнота Божества телесно» (Кол. 1:19; 2:9). Именно по причине понимания «превосходства познания Христа Иисуса, [как] Господа [его]» Павел мог без всякого лукавства сказать: «я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобресть Христа» (Флп. 3:8).

Далее Павел вернулся к своему аргументу, напомнив коринфянам: и в Нем «аминь», – в славу Божию, чрез нас. Аминь есть торжественное подтверждение истинности сказанного (см. Рим. 1:25; 9:5; 11:36; 15:33; 16:27; Гал. 1:5; Еф. 3:21; Флп. 4:20; 1 Тим. 1:17; 6:16; 2 Тим. 4:18; Евр. 13:21; 1 Пет. 4:11; 5:11; 2 Пет. 3:18; Иуд. 25; Отк. 1:6; 7:12). Когда Павел, Сила и Тимофей проповедовали Благую Весть, она была о Христе, Который Своим славным трудом дает людям реальное спасение. Коринфяне, вероятно, даже целиком и полностью поддерживали фразу «аминь», – в славу Божию. Собрание верующих подтверждало, что эти проповедники, говоря Божью истину о Христе, верили в Благую Весть, которую несли им Павел и его помощники, и от этого менялась их жизнь. Как глупо, утверждал Павел, принимать Благую Весть и считать ее истинной, но в то же время считать неистинными и неблагонадежными тех, кто эту Благую Весть проповедует. Как смешно доверять словам Павла о вечном, но не доверять ему самому на том лишь основании, что он менял свои планы относительно предстоящих путешествий.

Апостол, который был правдив в проповедях истинной Благой Вести о Христе, не мог не быть правдивым и в менее значительных сторонах жизни. Бог не выбирал Себе непостоянных и ненадежных служителей, не поручал им проповедовать Его истину.

ДОСТОВЕРНОСТЬ

Утверждающий же нас с вами во Христе и помазавший нас есть Бог, Который и запечатлел нас и дал залог Духа в сердца наши (1:21–22)

При всей своей важности самым главным аргументом Павла в пользу того, что именно он является Божьим посланником и апостолом Христа, были не его верность, честность, благонадежность или какие-то другие особенности личности; главным аргументом было все, что Бог сделал в его жизни. Павел описал четыре удивительных действия, которые Бог произвел в его жизни, используя при этом четыре слова: утверждающий, помазавший, запечатлел и дал. Словосочетание с вами и трехкратное повторение глагола нас показывают уверенность Павла в том, что коринфяне тоже стали свидетелями божественного труда, как это характерно для всех верующих.

Во-первых, Бог утверждает верующих во Христе в момент спасения. Именно труд спасающей благодати образует союз верующих людей с Богом (см. 5:17; Рим. 8:1; 16:11–13; 1 Кор. 1:30; 3:1; 7:22; Гал. 2:20; Еф. 5:8; Кол. 1:2,28; 4:7) и между собой. Достоверность Павла была неразрывно связана с достоверностью коринфян, и отвергать это означало отвергать реальность их духовной жизни. Поскольку они были членами тела Христа, подвергая нападкам достоверность Павла, коринфяне подвергали опасности духовное единство собственной церкви. Поскольку Павел был их духовным наставником (1 Кор. 4:15), отвергать его достоверность означало рубить сук, на котором они сидели.

Во-вторых, Бог помазал верующих. Помазать кого-то значит наставить его на путь служения (см. Исх. 28:41; Чис. 3:3; 1 Цар. 15:1; 16:1-13; 2 Цар. 2:4; 3 Цар. 1:39; 5:1; 19:16; Пс. 88:21). Глагол chriō (помазал) в Новом Завете появляется еще четыре раза, и каждый раз это касается Христа (Лк. 4:18; Деян. 4:27; 10:38; Евр. 1:9). Соответствующее существительное chrisma относится к помазанию, которое проходят верующие, когда обретают от Христа Святого Духа (см. 1 Кор. 12:13), который направляет, придает им силы, учит их (1 Ин. 2:20,27).

В-третьих, Бог запечатлел верующих. sphragizō (запечатлел) относится к печати, которая показывает принадлежность к чему-либо (см. Мф. 27:66; Ин. 3:33; 6:27; Отк. 7:3–4). Здесь, как в стихах Еф. 1:13,4:30 и 2 Тим. 2:19, речь идет о принадлежности Богу тех верующих, в которых живет Святой Дух (Рим. 8:9), чье присутствие определяет их как истинную и вечную принадлежность Богу, Который будет хранить их и защищать.

В-четвертых, Бог дал верующим Духа в их сердца как залог. Живущий в верующих людях Святой Дух является не просто помазанием и печатью, но и авансом, или гарантией вечного наследия верующих (см. 1 Пет. 1:4), первым взносом будущей славы. Далее в этом послании Павел написал: «На сие самое [вечную жизнь на небесах; см. 2 Кор. 5:2,4] и создал нас Бог, и дал нам залог Духа» (2 Кор. 5:5). Ефесянам он написал: «В Нем и вы, услышав слово истины, благовествование вашего спасения, и уверовав в Него, запечатлены обетованным Святым Духом, Который есть залог наследия нашего, для искупления удела Его, в похвалу славы Его» (Еф. 1:13–14).

Бог дал Павлу и всем верующим непоколебимое и вечное обетование спасения во Христе. Бог гарантировал это обетование вечного наследия через Святого Духа, живущего во всех истинных верующих людях. И как было глупо в свете проповеди Павлом этих славных и вечных божественных истин подвергать сомнениям законность его апостольского служения, исходя только из перемен в его планах, касающихся предстоящих путешествий!

ЧУТКОСТЬ

Бога призываю во свидетели на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф, не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей: ибо верою вы тверды. Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением (1:23 – 2:1)

Только отстояв свою цельность, подтвердив свою верность, правдивость, благонадежность и достоверность, Павел стал объяснять, почему он изменил свои планы относительно путешествий. И свои объяснения он предварил торжественной клятвой: «Бога призываю во свидетели на душу мою». Апостол призвал Самого Бога подтвердить истинность того, о чем он пишет, и осудить его, если он солжет.

Именно для того, чтобы щадить коринфян от сурового наказания (см. 2 Кор. 13:2,10; 1 Кор. 4:21), Павел доселе не приходил в Коринф. Он милостиво решил дать им больше времени на то, чтобы они исправили ошибки, о которых он писал в 1 Коринфянам. Кроме того, некоторые члены коринфской церкви дали себя обмануть и стали проявлять по отношению к нему непослушание (что и вынудило Павла написать то «строгое послание», о котором идет речь во 2 Кор. 2:4), инициаторами которого были лжеучителя, пришедшие в церковь, и Павел хотел дать им время покаяться. Апостол перед своим посещением Коринфа также надеялся на добрые вести от Тита о покаянии коринфян, об их отказе иметь дело с лжеапостолами. О таком сообщении, добром, как надеялся Павел, идет речь во 2 Кор. 7:6. Апостол проявил по отношению к коринфянам терпение и чуткость. Он знал, что, как писал Августин: «Как строгость готова наказывать ошибки, которые она может раскрыть, милосердие не хочет раскрывать ошибки, за которые должно наказывать» (цит. по Philip E. Hughes, The Second Epistle to the Corinthians, The New International Commentary on the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1992], 47).

Всегда стремящийся не создавать ненужных конфликтов, Павел тут же добавил: Не потому, будто мы берем власть над верою вашею; но мы споспешествуем радости вашей. Павел никогда не злоупотреблял своим апостольским авторитетом ради завоевания престижа или власти, или достижения других корыстных целей. Его цель, даже когда он наказывал непослушных христиан, состояла в той радости, которую принесет им святость.

Павел был уверен в том, что в своей вере (своем спасении) коринфяне останутся тверды (см. Рим. 5:2; 1 Кор. 15:1; Гал. 5:1; Флп. 1:27). Он не претендовал ни на какую власть над верою коринфян, потому что это личное дело между ними и Богом. Спасающая вера всегда остается личным делом в отношениях между верующим человеком и Господом. И никто, кроме Господа, не властен над этими отношениями. Спасение – дело личное, поэтому не вписывается ни в какие иерархические рамки церковной организации. Павел рассудил не только ради них, но и сам в себе не приходить к Коринфянам опять с огорчением. Апостол намекал здесь на довольно болезненный визит в Коринф, который имел место ранее. Узнав о прибытии лжепророков, Павел оставил Ефес и поспешил в Коринф, чтобы на месте разобраться в ситуации. Визит этот оказался неудачным; более того, кто-то (вероятно, из лжеапостолов) открыто оскорбил Павла (см. 2 Кор. 2:5–8,10; 7:12), а коринфяне в защиту апостола не выступили. Именно это посещение Коринфа и послужило Павлу поводом для написания «строгого послания», о котором он упоминает в стихе 2:4. Дав коринфянам время для покаяния, Павел надеялся избежать еще одной болезненной встречи с ними. Таким образом, изменение планов было продиктовано не легкомыслием или ненадежностью апостола, как утверждали лжеучителя, а его чуткостью по отношению к любимой церкви.

ЧИСТОТА

Ибо, если я огорчаю вас, то кто обрадует меня, как не тот, кто огорчен мною? Это самое и писал я вам, дабы придя не иметь огорчения от тех, о которых мне надлежало радоваться; ибо я во всех вас уверен, что моя радость есть радость и для всех вас (2:2–3)

Чуткость и терпение Павла по отношению к коринфянам вовсе не означали, что он не желал их наказывать в случае непослушания. Стремление к чистоте церкви породило в нем готовность при необходимости огорчать их. И если бы дело дошло до этого, единственное, что могло бы его обрадовать, – это покаяние тех, кто огорчен им. Именно его беспокойство о чистоте коринфской церкви побуждало апостола писать те послания, которые он им и писал. Павел, конечно, надеялся, что они покаются, дабы придя в Коринф, не иметь огорчения от тех, о которых ему надлежало радоваться. Однако в отличие от многих нынешних евангельских церквей Павел не ставил единство церкви выше истины и святости. Он был готов бороться с нераскаянным грехом даже ценой собственной радости.

Павел надеялся, что вопросы, касающиеся греха, которые он поднимал в своих посланиях, будут улажены еще до того, как он снова придет в Коринф, он был уверен, что так оно и будет. Тогда его радость будет радость и для всех них; взаимной радости не могло быть, пока коринфяне продолжали грешить. Когда Павел говорил о том, что уверен в коринфянах, он стремился увещевать большинство верующих этой церкви, которые продолжали считать его своим духовным наставником. И факт, что его уверенность не поколебалась, стал очевиден, когда Тит вернулся из Коринфа с вестью о том, что большинство верующих там покаялось (2 Кор. 7:6-16).

Чуткость и желание избежать ненужных неприятностей всегда должны быть уравновешены стремлением к чистоте церкви. (Более подробный разговор на эту тему пойдет в главах 33–36 этой книги, посвященных отрывку 2 Кор. 12:19–13:3.)

ЛЮБОВЬ

От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами, не для того, чтобы огорчить вас, но чтобы вы познали любовь, какую я в избытке имею к вам (2:4)

Чтобы серьезно заниматься грехом коринфян, Павлу понадобилось проявить самую настоящую любовь, а не сентиментализм. Написать 1 Коринфянам и особенно «строгое послание» Павел был вынужден от великой скорби и стесненного сердца и со многими слезами. Нет ничего болезненнее для любого пастора, чем иметь дело с грехом своего собственного собрания. Но Павел писал эти послания не для того, чтобы огорчить их, но чтобы коринфяне познали любовь, какую он в избытке имел к ним. Он не испытывал никакого наслаждения от их страданий, но хотел, чтобы они привели их к покаянию (см. 2 Кор. 7:10) и радости. В качестве примера апостол привел истину, изложенную в Пр. 27:6: «Искренни укоризны от любящего».

Лжеучителя жестоко ошибались в Павле. Он не был подлым обманщиком, и брать какой-то надуманный предлог, чтобы на его основе дискредитировать служение апостола, было предосудительно. Поверив свое сердце перед Богом, Павел нашел в нем верность, честность, благонадежность, достоверность, чуткость, чистоту и любовь – те черты, которые характерны для всех благочестивых пасторов.

4. Благословение прощения (2 Кор. 2:5-11)

Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, – чтоб не сказать много, – и всех вас. Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью; и потому прошу вас оказать ему любовь. Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны. А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова, чтобы не сделал нам ущерба сатана; ибо нам не безызвестны его умыслы (2:5-11)

Мы живем в такой культуре, в которой прощение воспринимается не как добродетель, а как проявление слабости. Наши кумиры – люди мстительные, которые бросают своим врагам вызов, вступают с ними в безжалостные схватки; те, которые становятся для злых врагов «тихим ужасом». Есть люди, которые утверждают, будто прощать способны только нездоровые люди. Авторы многочисленных пособий по выживанию смело утверждают в своих книгах, что люди должны культивировать в себе принцип самоутверждения и в своих проблемах винить других. Такой менталитет жертвы завоевывает умы все большего количества людей, в результате чего во главу угла все чаще ставят принцип мести и возмездия, а не благородства и христианской добродетели прощения и примирения.

Но нежелание прощать оборачивается очень дорогой расплатой. Непрощение порождает ненависть, горечь, вражду, стремление к возмездию. Такой принцип не только отравляет умы, но приводит к тому, что суды во всем мире переполнены из-за разбирательств преступлений, совершенных на почве мести и ненависти. Из-за нежелания простить человек становится пленником своего прошлого. Раны людей из-за этого не заживают, поскольку человек, не желающий прощать, все время держит ее открытой и не желает лечить. Горечь пускает в их сердца глубокие корни, загрязняет их (Евр. 12:15). Гнев постепенно выходит из-под контроля, и негативные эмоции уже невозможно контролировать. И вместо радости и покоя жизнь наполняется смятением и враждой.

С другой стороны, прощение освобождает людей от власти прошлого. Оно дает человеку свободу, радость, здоровье. Прощение освобождает человека от напряжения, привносит в его жизнь покой, помогает восстановить нарушенные отношения с другими людьми. Помимо личных и общественных благ Библия дает нам, по меньшей мере, десять причин, по которым человеку необходимо прощать других.

Во-первых, верующие никогда не становятся так подобны Богу, как в минуты прощения. Бог есть «Бог прощения» (Неем. 9:17), «прощающий Бог» (Пс. 98:8), Которому принадлежит «милосердие и прощение» (Дан. 9:9). Пророк Михей задал риторический вопрос: «Кто Бог, как Ты, прощающий беззаконие и не вменяющий преступления остатку наследия Твоего? не вечно гневается Он, потому что любит миловать» (Мих. 7:18). Притча о блудном сыне также является прекрасной иллюстрацией Божьего прощения (Лк. 15:11–32). Подобно отцу из этой притчи, который ждал своего непослушного сына и потом побежал ему навстречу, Бог всегда прощает покаявшихся грешников. Божье прощение означает, что Он больше не вспомнит грехов верующих людей и не будет за них наказывать (см. Ис. 43:25; 44:22; Иер. 31:34); «бросил все грехи… за хребет Свой» (Ис. 38:17) и похоронил их в глубине морской (Мих. 7:19). Верующие никогда не становятся так подобны Богу, как в те минуты, когда искренне и с готовностью прощают. В Мф. 5:44–45 Иисус сказал: «А Я говорю вам: люби́те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных».

Во-вторых, шестая заповедь «Не убивай» (Исх. 20:13) запрещает не только убийство, но и гнев, злобу, нежелание прощать и желание мстить. В Мф. 5:21–22 Иисус сказал:

Вы слышали, что сказано древним: «не убивай; кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему «рака́», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной.

Апостол Иоанн добавил: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3:15). Тот, кто не хочет прощать других, но при этом носит против них в сердце своем злобу, вражду и ненависть, виновен в нарушении шестой заповеди.

В-третьих, всякий, кто обижает другого человека, еще сильнее обижает тем самым Бога, потому что все грехи в конечном счете направлены против Него. Давид совершил прелюбодеяние с Вирсавией и убил ее мужа, Урию. Потом он признался в этом грехе перед Богом в Пс. 50:6: «Тебе, Тебе единому согрешил я, и лукавое пред очами Твоими сделал, так что Ты праведен в приговоре Твоем и чист в суде Твоем» (см. 2 Цар. 12:9). Зло, которое совершается против верующих людей, не идет ни в какое сравнение с тем злом, которое совершается против Бога. Как тогда они могут упорствовать в своем нежелании прощать?

В-четвертых, те, кто получил прощение великих грехов против Бога, должны прощать менее серьезные грехи, совершенные против них. Во время спасения Бог прощает верующему непомерный долг греха, потому что когда-то Христос взял на Себя смерть этого человека. И нежелание прощать для такого человека становится просто безрассудным. Иисус наглядно проиллюстрировал подобную непоследовательность в притче, изложенной в Мф. 18:21–35. Раб царя (а может быть, правитель провинции, растративший государственные деньги) задолжал царю десять тысяч талантов – такой долг раб вернуть был не в состоянии. Царь проникся к нему состраданием и простил ему долг. Но, как это ни парадоксально, сам раб не захотел прощать долг другого раба, который был ему должен небольшую сумму денег.

Идея этой притчи проста. Бог с готовностью прощает неоплатный перед Его святостью долг уверовавших людей – этот долг никогда не может быть оплачен, даже если всю вечность провести в аду. Поэтому верующие должны с готовностью прощать грехи, посредством которых другие люди их обижают. Не желая делать это, верующий человек проявляет самую постыдную неблагодарность, попросту смеется над тем прощением, которое Бог проявил к нему самому.

В-пятых, верующие люди, которые не хотят прощать, лишают себя благословенного общения с другими христианами. В упомянутой притче именно другие рабы, которые трудились вместе с тем, который не желал прощать, сообщили о нем его господину (Мф. 18:31), и этот поступок символизирует церковное наказание. Люди, которые не хотят прощать, могут нанести вред общению в церкви и погубить ее единство. Им необходимо предстать перед Господом для очищения, и если они после этого не раскаются, их следует отлучить от общения церкви. Подобно Именею и Александру (1 Тим. 1:20) и блуднику в коринфской в церкви (1 Кор. 5:5), они предались сатане и лишили себя благословенного общения с Божьими людьми.

В-шестых, нежелание прощать приводит к Божьему осуждению. Помимо отлучения от общения в церкви Бог допускает страдания в жизнь людей, которые не хотят каяться. Бог гневается на верующих, не прощающих ближних, и очищает их (Мф. 18:32–34). Делает Он это для того, чтобы привести их к покаянию, чтобы они с готовностью оплатили свой долг (Мф. 18:34); иными словами, с готовностью прощайте других людей. Иначе – «суд без милости не оказавшему милости» (Иак. 2:13).

В-седьмых, Бог не простит верующих, которые не хотят прощать других. Иисус эту истину прекрасно изложил в Нагорной проповеди: «Ибо, если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф. 6:14–15). Разумеется, Господь здесь говорил не о вечном прощении или оправдании (Деян. 10:43; Рим. 3:23–24; Кол. 1:14; 2:13; Еф. 1:7; 4:32; Тит. 2:14; Евр. 7:25; 1 Пет. 2:24), а о временном прощении освящения. Верующие, не прощающие других, не перестают быть Божьими детьми, но Отец Небесный наказывает их. Они не лишаются небесных благословений в вечности, но лишают себя временных благословений в земной жизни.

В-восьмых, нежелание прощать других людей делает верующих людей негодными для поклонения Богу. Как сказано в известном отрывке Мф. 5:23–24: «Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой». Богу не нужны лицемерные поклонения тех, кто не хочет прощать других. Поклонению должно предшествовать примирение.

В-девятых, не прощать значит узурпировать власть Бога. Это значит ставить себя выше Бога. Павел решительно выступал против такой надменной гордости в Рим. 12:19: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: “Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь”» (см. Пр. 24:29). Только Бог может праведно судить грех, потому что только Он один всеведущ, справедлив и всегда поступает в совершенной святости.

И наконец, обиды, которые наносятся верующим людям, следует воспринимать как испытания, которые закаляют их. Иисус дал наставление верующим, которые страдают от излишней критики и несправедливости: «Люби́те врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и моли́тесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного; ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф. 5:44–45). Умение прощать ведет к духовной зрелости (Иак. 1:2–4).

Наилучшим примером прощения для всех нас является Господь Иисус Христос, Который, страдая на кресте, молился за Своих палачей: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк. 23:34). В отрывке 1 Пет. 2:19–23 Петр призывал верующих следовать примеру Господа:

Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо. Ибо что́ за похвала, если вы терпите, когда вас бьют за проступки? Но если, делая добро и страдая, терпите, это угодно Богу, ибо вы к тому призваны; потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его: Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах его; будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному.

Апостол Павел понимал важность прощения. В этом отрывке он призывал коринфян простить одного из числа своих. Этот человек (его личность завуалирована словами «кто» в 5-м стихе и «такого» в 6-м стихе), очевидно, словесно и публично выступал против наставлений Павла во время его пребывания в Коринфе «с огорчением» (см. 2 Кор. 2:1). Следуя наставлениям Павла, коринфская церковь наказала грешащего члена общины и отлучила его от общения. Он после этого покаялся, и Павел не просто простил его, но и велел остальным сделать то же самое. В этом отрывке мы видим семь мотивов, которые обогащают учение Нового Завета о прощении. Верующие должны прощать, чтобы противостоять гордости, проявлять милость, восстанавливать радость, утверждать любовь и послушание, возрождать общение и отвращать от себя сатану.

ПРОТИВОСТОЯТЬ ГОРДОСТИ

Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, – чтоб не сказать много, – и всех вас (2:5)

Фраза если же кто огорчил предполагает, что это могло быть правдой. Павел признавал реальность обиды и ее воздействия на церковь.

Одной из главных причин нежелания прощать является гордость. Реакция гордости на обиду может быть самой разной – от жалости к себе до жестокой мести. Но в сердце Павла не было места для самовозвеличивания, самозащиты, жалости к себе, желанию бередить свои раны или мести. Павел признавал, что оскорблявший его обидчик огорчил его, однако апостол не стал принимать эту обиду на свой счет (см. 2 Кор. 12:10). Отказываясь признавать, что она причинила ему боль, апостол хотел смягчить враждебность по отношению к покаявшемуся обидчику. Церковь разберется с ним, не принимая во внимание случай с Павлом.

Так называемые сторонники Павла в Коринфе (1 Кор. 1:12; 3:4) были глубоко обижены, когда Павла публично оскорбили. Вероятно, они считали, что согрешивший должен быть наказан более строго, чтобы рассчитывать потом на новое общение в церкви. Павел, однако, разрядил обстановку, настаивая на том, что обидчик в действительности огорчил не его. Он не выказывал никому горечи по поводу той обиды, как и не стремился мстить тому, кем был оскорблен. Он не стал предаваться огорчению и разочарованию, которые наверняка в нем вызвал обидчик, и призвал церковь поступить с тем объективно. У них не было никакого права вершить месть от имени апостола.

Павел оказался выше обиды и простил обидчика, не желая считать себя жертвой или таить злобу на того, кто его обидел. В сознании Павла не было места гордости или горькому негодованию, поскольку для него не было существенным, как о нем судят другие люди. В 1 Коринфянам он так и написал: «Для меня очень мало значит, как судите обо мне вы, или как судят другие люди; я и сам не сужу о себе. Ибо, хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь» (1 Кор. 4:3–4).

Хотя Павел и не задумывался о затронувшей его обиде, ему было небезразлично, как этот факт отразится на собрании верующих в Коринфе. Обида того человека в некоторой степени огорчила церковь, поскольку вызвала в ее рядах борьбу. Признаваясь коринфянам, что обидчик огорчил… всех их, Павел все же пытался свести воздействие ее к минимуму. Поэтому он и сказал, что обида огорчила только частью. Павел старался не говорить много об этой обиде, не желая ее преувеличивать. Наоборот, он как мог замял этот случай и призвал коринфских верующих не делать из нее много шума. Обидчик покаялся, инцидент исчерпан, пора было двигаться дальше.

К человеку, который несправедливо поступил по отношению к Павлу, апостол не чувствовал в сердце ничего, кроме любви и прощения. Обидчик не смог украсть у него радости, не сделал его труд бесполезным, не навредил коринфской церкви. И Павел показал пример такого прощения, о котором говорил Иисус. Отвечая на вопрос Петра «Господи! сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?» (Мф. 18:21), Иисус ответил ему: «Не говорю тебе: “до семи”, но до седмижды семидесяти раз» (Мф. 18:22).

Из Ветхого Завета прекрасным примером человека, который прощал так же бескорыстно, как и Павел, является Иосиф. Движимые завистью братья продали его в рабство в Египет. Но Бог заботился о нем и там, постепенно сделав его вторым человеком в Египте после фараона. Когда голод вынудил его братьев отправиться за продовольствием в Египет, Иосиф открылся им. Отрывок Быт. 45:1-15 показывает нам эту драматическую встречу:

Иосиф не мог более удерживаться при всех стоявших около него и закричал: удалите от меня всех. И не оставалось при Иосифе никого, когда он открылся братьям своим. И громко зарыдал он, и услышали Египтяне, и услышал дом фараонов. И сказал Иосиф братьям своим: я Иосиф, жив ли еще отец мой? Но братья его не могли отвечать ему, потому что они смутились пред ним. И сказал Иосиф братьям своим: подойдите ко мне. Они подошли. Он сказал: я Иосиф, брат ваш, которого вы продали в Египет. Но теперь не печальтесь и не жалейте о том, что вы продали меня сюда, потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни. Ибо теперь два года голода на земле: еще пять лет, в которые ни орать, ни жать не будут. Бог послал меня перед вами, чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь великим избавлением. Итак не вы послали меня сюда, но Бог, Который и поставил меня отцом фараону и господином во всем доме его и владыкою во всей земле Египетской. Идите скорее к отцу моему и скажите ему: так говорит сын твой Иосиф: «Бог поставил меня господином над всем Египтом; приди ко мне, не медли. Ты будешь жить в земле Гесем; и будешь близ меня, ты, и сыны твои, и сыны сынов твоих, и мелкий и крупный скот твой, и все твое. И прокормлю тебя там, ибо голод будет еще пять лет, чтобы не обнищал ты, и дом твой, и все твое». И вот, очи ваши и очи брата моего Вениамина видят, что это мои уста говорят с вами. Скажите же отцу моему о всей славе моей в Египте и о всем, что́ вы видели, и приведите скорее отца моего сюда. И пал он на шею Вениамину, брату своему, и плакал; и Вениамин плакал на шее его. И целовал всех братьев своих, и плакал, обнимая их. Потом говорили с ним братья его.

Несмотря на то, как жестоко поступили с ним братья, Иосиф не таил на них обиды. Наоборот, он с готовностью простил их и утешил той мыслью, что это Бог трудился через жестокость, исполняя Свою волю. После смерти Иакова братья Иосифа снова испугались, что он все же отомстит им:

И увидели братья Иосифовы, что умер отец их, и сказали: что́, если Иосиф возненавидит нас и захочет отмстить нам за все зло, которое мы ему сделали? И послали они сказать Иосифу: отец твой пред смертию своею завещал, говоря: так скажите Иосифу: «прости братьям твоим вину и грех их, так как они сделали тебе зло». И ныне прости вины рабов Бога отца твоего. Иосиф плакал, когда ему говорили это. Пришли и сами братья его, и пали пред лицем его, и сказали: вот, мы рабы тебе. И сказал Иосиф: не бойтесь, ибо я боюсь Бога. Вот, вы умышляли против меня зло; но Бог обратил это в добро, чтобы сделать то, что теперь есть: сохранить жизнь великому числу людей. Итак не бойтесь. Я буду питать вас и детей ваших. И успокоил их, и говорил по сердцу их (Быт. 50:15–21).

Прощение ломает горькие цепи гордости, жалости к себе и мести, которые ведут только к отчаянию, отчуждению, разрыву человеческих отношений и потере радости.

ПРОЯВЛЯТЬ МИЛОСТЬ

Для такого довольно сего наказания от многих (2:6)

Того наказания, которое уже имело место со стороны церкви в отношении согрешившего, было довольно. Он достаточно пострадал, и теперь наступило время проявить к нему милость и восстановить с ним общение. О понятии epitimia (наказании) речь в Новом Завете идет только три раза. Применение этого слова в греческих источниках и контекст данного отрывка Писания наводят на мысль о том, что epitimia – это официальное дисциплинарное наказание от многих: отлучение от церкви или лишение общения. Новый Завет учит, что церковь должна наказывать грешащих верующих. В отрывке Мф. 18:15–18 мы читаем, как об этом сказал Иисус:

Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним: если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово. Если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мыта́рь. Истинно говорю вам: что́ вы свяжете на земле, то́ будет связано и на небе; и что́ разрешите на земле, то́ будет разрешено на небе.

Ранее Павлу приходилось иметь дело еще с одним грешащим членом коринфской церкви:

В собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа… Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе (1 Кор. 5:4–5,11).

Фессалоникийцам Павел писал:

Завещеваем же вам, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас… Если же кто не послушает слова нашего в сем послании, того имейте на замечании и не сообщайтесь с ним, чтобы устыдить его; но не считайте его за врага, а вразумляйте, как брата (2 Фес. 3:6,14–15).

Собрание верующих в Коринфе наказало согрешившего и отлучило его от церкви. Очевидно, это наказание возымело действие, и тот человек покаялся. Тогда наступило время простить его и возобновить с общение с ним. В Гал. 6:1 Павел призывал: «Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным». Ефесянам он писал: «Будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Еф. 4:32). В Кол. 3:13 он писал, что верующие должны жить, «снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу».

Верующие люди никогда так не подобны Христу, как в те моменты, когда проявляют прощение и милость к покаявшемуся грешнику.

ВОССТАНАВЛИВАТЬ РАДОСТЬ

Так что вам лучше уже простить его и утешить, дабы он не был поглощен чрезмерною печалью (2:7)

Исповедовав в горе свой грех, совершенный с Вирсавией, Давид понял печальную реальность, что грех лишает человека радости. В 50-м псалме он умолял Бога: «Возврати мне радость спасения Твоего» (Пс. 50:14) и «Избавь меня от кровей, Боже, Боже спасения моего, и язык мой восхвалит правду Твою» (Пс. 50:16). Исповедание и покаяние восстанавливают радость, которую Бог хочет видеть в каждом верующем (Ин. 15:11; 16:24; 17:13; 2 Ин. 12; Гал. 5:22).

Некоторые члены коринфской церкви считали, что человек, оскорбивший Павла, должен страдать больше, чтобы возродиться к общению. Но Павел был с ними не согласен и утверждал, что коринфянам лучше уже простить его и утешить. Его боль уже привела его к покаянию, и теперь пора было восстановить в нем радость. Церковь не может устанавливать судебные границы благодати и милости; она не может отвергать истинно раскаявшегося грешника, каким бы серьезным ни был его грех.

Если бы коринфяне не простили покаявшегося грешника, они тем самым лишили бы его радости и сами согрешили. И тогда Божье наказание было бы уже на них (см. Мф. 6:14–15; 18:35). Нежелание простить уже сделало бы их самих негодными для поклонения Богу (Мф. 5:23–24).

Конечно, верующим Коринфа нужно было такого человека утешить. В греческом тексте на месте этого слова стоит знакомое для Нового Завета слово parakaleō, что означает «идти рядом», «укреплять» или «ободрять». Коринфяне должны были исправлять его «в духе кротости» (Гал. 6:1), быть вместе с ним, поддерживать его, помогать ему идти по пути послушания. Павел опасался, как бы он не был поглощен чрезмерною печалью, причем печалью не только о наказании, но и о том, что коринфские верующие по-прежнему его не принимают. В греческом тексте на месте слова поглощен стоит слово katapinō, которое в разных местах Нового Завета переводится и как «поглощен» (2 Кор. 5:4; Мф. 23:24; 1 Кор. 15:54; 1 Пет. 5:8), и как «потонули» (Евр. 11:29). Бог не хочет, чтобы верующие оказались в полной власти горя, вызванного их грехом. Далее в послании Павел написал: «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор. 7:10). После того как печаль выполнила свой обличительный труд, ее нужно заменить радостью.

УТВЕРЖДАТЬ ЛЮБОВЬ

И потому прошу вас оказать ему любовь (2:8)

Желание Павла видеть раскаявшегося человека радостным, а не страдающим побудило его попросить коринфян оказать ему любовь. Помимо этого отрывка в Новом Завете данное греческое слово, kuroō (оказать), говорит об официальном подтверждении завета (Гал. 3:15). Коринфяне официально и публично наказали обидчика (2 Кор. 2:6). Теперь им нужно было покончить с этим инцидентом, публично и с любовью восстановив с ним общение. Сделав это, они могли показать свои самые добрые чувства по отношению к нему.

Agapē (любовь) – это такая любовь, которую человек проявляет осознанно, смиренное служение другим людям. Это любовь, которая проявляется не из сентиментальных чувств, а действием (см. 1 Кор. 13:4–7). Любовь является неотъемлемой частью церковной жизни. В ночь накануне Своей смерти Иисус сказал: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга; по тому узна́ют все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:34–35). Павел заповедал ефесянам: «Итак подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное» (Еф. 5:1–2).

По сути своей непрощение есть недостаток любви. С другой стороны, прощение есть исполнение главного закона любви (см. Иак. 2:8). Прощающая любовь есть драгоценный дар, богатые сокровища в жизни церкви. Без этого церкви не обретают единства, распадаются. Те церкви, которые строго следуют практике церковного наказания, должны также прощать раскаявшихся грешников. И самым удивительным проявлением любви как отдельных верующих, так и всей церкви является прощение других людей.

УТВЕРЖДАТЬ ПОСЛУШАНИЕ

Ибо я для того и писал, чтобы узнать на опыте, во всем ли вы послушны (2:9)

Как мы уже говорили, прощение отражает некоторые из самых благородных христианских качеств, среди которых мы знаем смирение, милость, радость и любовь. Но даже если бы это было не так, прощение все равно оставалось бы правильным поступком, потому что этого требует от нас Бог. Одна из причин, по которым Павел писал «строгое послание» между 1 и 2 Коринфянам (2 Кор. 2:4), состояла в том, чтобы узнать о коринфянах на опыте, во всем ли они послушны. Готовность прощать была бы настоящей проверкой, насколько их сердца правильны перед Богом. Даже беглого взгляда на человеческую историю достаточно, чтобы понять, что грешный и злой человек не умеет прощать. Бесконечные войны, длительные междоусобицы, вековые распри между расами и религиями, стремление к мести, к сожалению, стали отличительной чертой человеческой истории со времени грехопадения. Греховное и полное гордости человечество смотрит на прощение как на проявление слабости, а на месть как на силу. Коринфяне показали себя послушными, наказав обидчика. Простив его и снова приняв в общение, они тоже проявили послушание. Иисус заповедал: «Если же согрешит против тебя брат твой, выговори ему, и если покается, прости ему» (Лк. 17:3). Наказав согрешившего брата, коринфяне выполнили первую часть этого наставления; полностью простив его, они последовали последней его части.

Бог всегда испытывает Свой народ, чтобы показать, что у него в сердце. В Исх. 16:4 «сказал Господь Моисею: вот, Я одождю вам хлеб с неба; и пусть народ выходит и собирает ежедневно, сколько нужно на день, чтобы Мне испытать его, будет ли он поступать по закону Моему, или нет». Моисей наставлял Израиль:

И помни весь путь, которым вел тебя Господь, Бог твой, по пустыне, вот уже сорок лет, чтобы смирить тебя, чтобы испытать тебя и узнать, что́ в сердце твоем, будешь ли хранить заповеди Его, или нет… Питал тебя в пустыне манною, которой не знали отцы твои, дабы смирить тебя и испытать тебя, чтобы впоследствии сделать тебе добро (Вт. 8:2,16).

Во Вт. 13:3 он добавил: «Не слушай слов пророка сего или сновидца сего; ибо чрез сие искушает вас Господь, Бог ваш, чтобы узнать, любите ли вы Господа, Бога вашего, от всего сердца вашего и от всей души вашей».

Павел проверял коринфскую церковь, чтобы увидеть, следуют ли они практике наказания и прощения. В отличие от большинства сегодняшних церквей, церковь в Коринфе с честью выдержала эту проверку. Они проделали большую работу, сумев не закрывать глаза на грех; они также последовали заповеди Павла, великодушно простив грешника и восстановив с ним отношения. Далее Павел написал:

Итак, если я писал к вам, то не ради оскорбителя и не ради оскорбленного, но чтобы вам открылось попечение наше о вас пред Богом. Посему мы утешились утешением вашим; а еще более обрадованы мы радостью Тита, что вы все успокоили дух его; итак я не остался в стыде, если чем-либо о вас похвалился пред ним; но как вам мы говорили всю истину, так и пред Титом похвала наша оказалась истинною; и сердце его весьма расположено к вам, при воспоминании о послушании всех вас, как вы приняли его со страхом и трепетом (2 Кор. 7:12–15).

Тит узнал, а потом и сообщил Павлу о том, что коринфяне послушались апостола и простили обидчика. Отбросив хаос и неукротимость прошлой жизни, они смогли построить послушную церковь.

ВОЗРОЖДАТЬ ОБЩЕНИЕ

А кого вы в чем прощаете, того и я; ибо и я, если в чем простил кого, простил для вас от лица Христова (2:10)

Согласие Павла с решением большинства членов церкви простить обидчика свидетельствует о смирении апостола. «Партия Павла» хотела, чтобы этот человек страдал больше. Однако Павел не согласился: ведь он уже простил его, если, в чем простил кого. Повторимся еще раз: апостол резко выступил против ужесточения наказания. Он в первую очередь думал о том, как восстановить общение, чтобы сохранить единство коринфской церкви. Таким образом, он простил этого человека в первую очередь для коринфских христиан.

Павел всю жизнь жил пред лицом Христовым, зная, что Господь знает все его мысли, слова и дела. Далее в этой главе он напомнил коринфянам, что говорит «пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2:17). В 2 Кор. 4:2 он написал, что представил себя «совести всякого человека пред Богом» (см. 2 Кор. 7:12; 12:19). Тимофею он написал: «Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием» (2 Тим. 4:1–2). Павел с готовностью простил своего обидчика, потому что Христос, в Чьем присутствии он постоянно жил, простил его самого.

Прощение – очень важный фактор, необходимый для единства общения церкви. Без него разлад, дисгармония, горечь и месть уничтожают это единство.

ОТВРАЩАТЬ ОТ СЕБЯ САТАНУ

Чтобы не сделал нам ущерба сатана, ибо нам не безызвестны его умыслы (2:11)

Цель сатаны относительно церкви прямо противоположна Божьей. Бог хочет смиренного, милостивого, радостного общения, полного любви и послушания; сатана хочет, чтобы все было подчинено греху. И если верующие борются с грехом, сатана хочет, чтобы они делали это грубо, беспощадно, безжалостно. И неспособность бороться с грехом, и нежелание прощать раскаявшихся грешников могут разрушить церковь. Павел подчеркивал, что коринфяне должны прощать раскаявшегося человека, чтобы не сделал им ущерба сатана. Дух непрощения играет на руку только дьяволу, потому что дает ему в руки оружие, с помощью которого он разрушает церковь.

Верующим не должны быть безызвестны умыслы сатаны, они должны «стать против козней диавольских» (Еф. 6:11) и не давать «места диаволу» (Еф. 4:27). Два жизненно важных принципа для этого – борьба с грехом и прощение грешников.

Прощение меняет и того, кто прощает (2 Кор. 2:5), и того, кого прощают (2 Кор. 2:6–8), и всю церковь (2 Кор. 2:9-11). Тяжелый труд наказания грешников и прощения тех, кто кается, является истинным испытанием любви церкви к Господу.

5. Новая радость упавшего духом пастора (2 Кор. 2:12–17)

Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию. Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему? Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе (2:12–17)

Призыв к служению есть приглашение к ни с чем не сравнимому благословению и удивительной чести. Но в то же самое время это и приглашение к разочарованиям, трудностям, страданиям, боли и отчаянию. Каждый пастор, независимо от того, каким бы богатым благословением ни было его служение, знает и печальные дни, когда он падал духом и не знал, что ему делать. Не кто иной, как Божий служитель, Чарльз Сперджен, написал:

Приступы отчаяния одолевают большинство из нас. Как бы обычно мы ни были веселыми, иногда мы впадаем в уныние. И сильные не всегда бывают сильными, мудрые – находчивыми, смелые – храбрыми, веселые – счастливыми. Иногда встречаются железные люди, которые легко переносят тяжелый труд, на которых не действуют ни усталость, ни скорби; но даже они иногда не выдерживают; ржавчина разъедает даже железо. Что же касается обыкновенных людей, то Господь знает, и показывает им, что они – прах («Приступы отчаяния у проповедника», в кн.: Лекции моим студентам. – СПб.: Библия для всех, 2002. С. 175).

Некоторые пасторы действительно падают духом, когда оставляют служение, как об этом можно судить по приведенному ниже письму:

Мой дорогой Джим: вот я уже и не пастор. Вчера я подал прошение об уходе, чтобы разом покончить с этим, и сегодня утром начал работать в «______ Лэнд Компани». К пасторскому служению я не вернусь. Могу только догадываться, что ты испытываешь, читая эти строки – как минимум, разочарование, если не возмущение и отвращение. Я тебя в этом нисколько не упрекаю, отчасти я и сам себе противен. Помнишь дни нашей учебы в семинарии, когда мы говорили о будущем и мечтали о том, что будем делать для Божьего Царства? Мы испытывали нужду в бескорыстном христианском служении и страстно хотели быть в числе людей, которые делают все для искупления этого мира. Я никогда не забуду наш последний разговор вечером накануне выпуска. Ты собирался отправиться в зарубежную миссию, а я – в Первую церковь _____. Мы были полны смелых планов, ты относился к ним со всей серьезностью. И вот теперь, оглядываясь на прошедшие с тех пор двадцать пять лет, я вспоминаю нескольких человек, которым смог помочь, а также дела, которые мог делать, и за которые мне не стыдно; но, сидя сейчас здесь, я понимаю, что Бог никогда не готовил меня к служению. Если же и готовил, то, значит, у меня для этого труда нет достаточно сил и смелости. Даже если Он побудит тебя написать мне, что я трус, я готов тебе объяснить, почему так поступил…

За эти годы я не повстречал в своей жизни практически ни одного честного и бескорыстного христианина. Я не считаю себя ненормальным или нечестным в своих оценках. Насколько я знаю свое собственное сердце, у меня нет повода для отчаяния. Но все эти годы во мне неуклонно росла убежденность в том, что обычный член церкви практически не думает о Божьем Царстве и его благах или о духовном состоянии своего ближнего. Он стал христианином только лишь для того, чтобы спасти свою душу от ада, и только поэтому. Делать что-то для других он не желает, живет в полнейшем равнодушии ко всему. Если бы он вдруг пришел к выводу, что может обрести небеса, даже пальцем не пошевелив для блага других, это было бы для него наивысшим счастьем. Никогда еще в моем служении не было так мало людей, которые бы действительно стремились к бескорыстному труду для Бога. Все свое время я только и тратил на то, чтобы как-то расшевелить остальных, призывать их, увещевать, убеждать предпринять хоть что-нибудь для своих ближних. Они поклялись неизменно посещать церковные служения, и никто из них практически даже не подумал о том, чтобы посещать молитвенные собрания. Подавляющее большинство этих людей ты не увидишь на утреннем служении, немногим больше появляется и вечером. Порой начинаешь просто сомневаться, а горят ли в них сердца для служения Богу.

Я устал; устал быть одним-единственным в этой церкви, от которого действительно ждут самопожертвенного служения; устал напрягаться из последних сил, чтобы христиане были подобны Христу; устал планировать работу для своего собрания, а потом осознавать, что все равно мне ее придется делать самому, или вообще бросить; устал увертываться от своих кредиторов, в то время как не должен этого делать, если на мне есть какие-то долги; устал от страшной мысли о том, что умру нищим стариком. Я не бросаю Христа. Я люблю Его. И буду стараться служить Ему.

Не суди меня слишком строго, мой старый друг. Я не вынесу разлуки с тобой.

Твой навеки, Уильям(цит. по A.T.Robertson, The Glory of the Ministry [New York: Revell, 1911], 24–27).

Подобно Уильяму, апостол Павел тоже впадал в отчаяние. Но в отличие от Уильяма Павел был верен служению до конца жизни (2 Тим. 4:7). Перечисляя те страдания, которые он перенес в своем служении, Павел писал: «Кроме посторонних приключений, у меня ежедневное стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2 Кор. 11:28–29). Именно коринфская церковь больше всех остальных вызывала в Павле чувство глубокого и сокрушающего разочарования. Верующие этого города ранили его сердце своей незрелостью, недалекостью, своим грехом, равнодушием, недовольством по отношению к нему и даже открытым выступлением против его апостольского авторитета. Первое послание к коринфянам представляет собой грустную ектенью о грехе, эгоизме, беспорядочности, склонности к мирскому и всем остальным разновидностям духовного кризиса. Привнеся в церковь все греховные привычки прошлого, коринфяне терпимо относились даже к самым извращенным формам половой распущенности, и среди них был человек, который прелюбодействовал с женой своего отца (1 Кор. 5:1–8). Они постоянно ссорились, подавали друг на друга в суд (1 Кор. 6:1–8). У них были неправильные представления о семейной и несемейной жизни (1 Кор. 7). Они злоупотребляли своей свободой во Христе и относились к ней с открытым презрением (1 Кор. 8:1). Своим грехом и эгоизмом они осквернили хлебопреломление (1 Кор. 11:17–34). Понимание духовных даров среди них стало настолько извращенным, что когда кто-то среди них проклял Иисуса Христа на незнакомом языке, все подумали, что это труд Святого Духа (1 Кор. 12:3). Кроме того, некоторые лжеапостолы, которые незадолго до этого прибыли в Коринф, говорили о Павле неправду и распространяли сплетни о его характере. Чтобы внедрить свою ересь в эту церковь, они старались во что бы то ни стало убить в людях доверие к апостолу, чтобы никто в Коринфе больше не видел в нем авторитетного наставника. Павел сокрушался сердцем о том, что некоторые из коринфских верующих поверили им.

Но, несмотря на все эти проблемы, Павел горячо любил коринфян и провел, по меньшей мере, восемнадцать месяцев в служении им (Деян. 18:11). Любовь апостола к ним оставалась искренней и глубокой, несмотря на то, что они не отвечали ему таким же глубоким чувством (2 Кор. 12:15). Его последнее путешествие в Коринф было очень болезненным для него (2 Кор. 2:1), и боль, горе и разочарование Павла в этом отрывке видны прекрасно. К этому можно добавить, что в Ефесе, где он незадолго до написания послания нес служение, и откуда он это послание написал, дела шли не лучше. Его проповеди вызвали среди народа недовольство, и это едва не стоило ему жизни (Деян. 19:23–40). Как уже отмечено в 1-й главе этой книги, он прошел через суровое судебное разбирательство, и, по его словам, они «отягчены были чрезмерно и сверх силы, так что не надеялись остаться в живых. Но сами в себе имели приговор к смерти» (2 Кор. 1:8–9). В свете всего, что происходило с Павлом, неудивительно, что во 2 Коринфянам мы видим элемент пафоса и горя.

Настоящий текст можно разделить на два раздела: разочарование Павла в коринфянах и его увещевание во Христе.

РАЗОЧАРОВАНИЕ ПАВЛА

Придя в Троаду для благовествования о Христе, хотя мне и отверста была дверь Господом, я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию (2:12–13)

Покинув Ефес, Павел направился в Троаду. Это был морской порт в Эгейском море, в западной части Малой Азии, расположенный в провинции Мизия, возле устья Дарданелл. Город находился примерно в пятнадцати километрах от знаменитого города Троя, в честь которого и сам был назван. Троада была основана в 300 г. до Р.Х., и император Август даровал ему заповедный статус Римской колонии.

Причиной ухода Павла из Ефеса в Троаду вполне могли стать серьезные волнения в Ефесе (Деян. 19:23–41), вызванные бесстрашной проповедью Павлом благой вести. Но более существенным является то, что Павел надеялся в этом городе встретиться с Титом. Павел посылал его в Коринф, чтобы выяснить, как там церковь отреагировала на 1 Коринфянам и, в особенности, на «строгое послание» (см. 2 Кор. 2:3–4). Беспокойно ожидая вестей от Тита, Павел опасался худшего, и его сердце было полно тревоги. Апостол знал, что, возвращаясь из Коринфа в Ефес, Тит пойдет через Троаду. Не в силах больше ждать, Павел сам отправился туда, надеясь встретить его там и узнать все новости быстрее.

Павлу доводилось проходить через Троаду раньше, во время своего второго путешествия (Деян. 16:8-11). В тот раз, однако, апостол, судя по всему, не основал там церкви. Когда же Павел оказался в Троаде на пути из Македонии в Коринф, церковь там была (Деян. 20:6-12). Поэтому наиболее вероятным представляется то, что церковь в Троаде он основал во время этого путешествия. Ожидая Тита, Павел благовествовал о Христе, как он это делал всегда, при любой возможности. В Троаду он пришел не только ждать Тита, но и проповедовать.

Утверждение Павла, что отверста была емудверь Господом, лишний раз подтверждает тот факт, что, ожидая Тита, апостол проповедовал в Троаде. Как еще он мог знать, что Господом ему отверста была дверь, если бы у него не было возможности проповедовать и видеть положительную реакцию людей на его проповедь? Апостол часто использовал эту фразу, говоря об открывшихся для служителей возможностях. В 1 Кор. 16:8–9 Павел говорил об открытой двери в Ефесе: «В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы, Ибо для меня отверста великая и широкая дверь, и противников много». Вернувшись после первого путешествия в свою родную церковь в Антиохии, Павел и Варнава «рассказали все, что́ сотворил Бог с ними, и как Он отверз дверь веры язычникам» (Деян. 14:27). Колоссян Павел призывал молиться «чтобы Бог отверз нам дверь для слова, возвещать тайну Христову» (Кол. 4:3).

Дверь, что отверста была в Троаде, символизировала предоставленную Богом возможность, которую Павел так ждал и о которой молился. Но он настолько был занят невеселыми мыслями о ситуации в Коринфе, что на этой возможности ему трудно было сосредоточиться; он не имел покоя своему духу. Смятение и беспокойство в его сердце отнимали у него силы и грозили закрыть дверь, которая отверста была для благовествования в Троаде. Его беспокойство за церковь в Коринфе ставило перед ним непростые вопросы. Останутся ли коринфяне верны ему? Или последуют за лжеапостолами? Будут ли работать над теми проблемами, за которые он упрекал их: разделения, ссор, кровосмешения, брака, несемейной жизни, развода, роли женщин, идолопоклонства, духовной гордости, осквернения хлебопреломления, неправильного понимания духовных даров? Сердце Павла болело, потому что он не знал ответа на эти вопросы и, как следствие, не имел свободы в своем служении. Пока Павел ждал Тита, он опасался худшего. Он настолько был поглощен мыслями о Коринфе, что утратил интерес к открытой двери служения в Троаде. Не найдя брата… Тита в Троаде, Павел пошел в Македонию. Он больше не мог ждать; ему необходимо было разыскать Тита, чтобы узнать, как коринфяне ответили на его послания. Поэтому он отправился в Македонию, расположенную на северо-западном побережье Эгейского моря, к северу от Ахайи.

Это был мрачный период в жизни апостола. Он любил коринфских верующих настолько, что его сердце разрывалось от беспокойства за них, и он впал в депрессию (2 Кор. 7:5–6). Но Павел не опускал руки. Он был «в отчаянных обстоятельствах, но не отчаивался» (2 Кор. 4:8). Он был подавлен, но не сломлен, поэтому продолжал надеяться на добрые вести от Тита. А до этого ему приходилось преодолевать в себе сильный страх. И облегчение приходило только тогда, когда он думал о своем Господе.

УВЕЩЕВАНИЕ ПАВЛА

Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте. Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь. И кто способен к сему? Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе (2:14–17)

14-й стих показывает резкую перемену в настроении Павла, когда он воздает благодарение Богу, причина которого в тексте ясно не видна. Мы знаем, что он в конце концов встретил Тита в Македонии (2 Кор. 7:5–7) и услышал от него в целом обнадеживающие вести о положении дел в Коринфе. Услышав их, Павел определенно почувствовал некоторое облегчение. Но не это стало главным фактором в радости Павла, иначе он обязательно упомянул бы об этом в данном отрывке. Но апостол говорит о нем только в 7-й главе. Павел знал, что в церкви оставалось меньшинство непослушных людей, враждебно настроенных по отношению к нему. Там по-прежнему оставались лжеапостолы, да и сам город своей непомерно греховной жизнью оказывал на церковь достаточное влияние. Павел также прекрасно понимал, что, однажды показав себя непостоянными, коринфяне вновь могли отвернуться то него. Как бы то ни было, Павел не считал, что абсолютно все проблемы коринфской церкви подлежат разрешению, иначе не стал бы писать такое длинное послание – 2 Коринфянам.

Но Павел искал в этих обстоятельствах не утешение, радость и ободрение, а «Отца милосердия и Бога всякого утешения» (2 Кор. 1:3). Средством от такого разочарования может стать благодарное сердце. Павел старался не думать о своих трудностях и доверял их своему Богу.

В качестве фона стихов 2 Кор. 14–17 апостол использовал важную традицию римского мира – триумф. Уильям Барклай так говорит об этом:

В сознании Павла жила картина римского триумфа и Христа как покорителя вселенной. Триумф служил наивысшей честью, которую только могли оказать победоносному римскому военачальнику. И чтобы добиться такой чести, военачальник должен был выполнить определенные требования. Он должен был быть действительно боевым военачальником, прошедшим поля сражений. Кампания должна была быть полностью завершена, в регионе должен был наступить мир, а победившие войска должны были вернуться домой. За одну кампанию должно было быть уничтожено, как минимум, пять тысяч вражеских воинов. Должны были быть захвачены вражеские территории. И победа должна была быть одержана над иноземным врагом, а не над врагом в гражданской войне.

Триумфальная процессия победоносного военачальника двигалась по улицам Рима к Капитолию в следующем порядке. Первыми шли сенаторы и государственные деятели. Затем трубачи. За ними несли трофеи, захваченные в завоеванных землях. Например, когда Тит завоевал Иерусалим, по улицам Рима пронесли семисвечник, золотой стол хлебов предложения и золотые трубы. Затем несли картины с изображением покоренной земли и модели завоеванных крепостей и кораблей. Потом вели священного тельца, которого предстояло принести в жертву. Потом шли плененные и закованные в цепи правители и военачальники, которых предстояло заточить в темницы и вскоре казнить. Потом шли ликторы со своими жезлами, которые вели за собой музыкантов с лирами; потом священнослужители, которые размахивали своими курильницами с горящими ароматическими травами. И только после них появлялся сам военачальник. Он стоял в колеснице, запряженной четверкой белых лошадей. Одет он был в пурпурную тогу, украшенную золотыми пальмовыми листьями и сверкавшую золотыми звездами. В руке он держал скипетр из слоновой кости с орлом на наконечнике, а над его головой раб держал венец Юпитера. После триумфатора проезжала его семья; замыкали шествие воины-победители, шедшие со всеми своими регалиями и кричавшие Io triumphe! – традиционный возглас триумфаторов. Когда такая процессия со всеми своими нарядами и венками проходила по улицам Рима, а вокруг их приветствовала кричащая восторженная толпа, это было незабываемое зрелище, которое зачастую можно было увидеть только раз в жизни.

Именно такая картина стояла перед глазами Павла. Он видел Христа, идущего с триумфом по всей вселенной, и самого себя, идущего в этой процессии. И этот триумф, как Павел всегда был в этом убежден, никто остановить не в силах (The Letters to the Corinthians, rev. ed. [Louisville: Westminster, 1975], 183-84. Italics in original).

Такая радостная картина резко контрастирует с теми печальными чувствами Павла, которые отражены в стихах 12 и 13. Образно говоря, он выбрался из ямы отчаяния в радость триумфального шествия.

В стихах 14–17 Павел перечисляет пять привилегий, в которых он был духовным триумфатором: привилегию быть ведомым всемогущим Богом, привилегию обещанной победы во Христе, привилегию чувствовать власть Христа, привилегию радовать Бога во Христе и привилегию иметь власть во Христе.

ПАВЕЛ БЫЛ БЛАГОДАРЕН ЗА ПРИВИЛЕГИЮ БЫТЬ ВЕДОМЫМ ВСЕМОГУЩИМ БОГОМ

Но благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе (2:14а)

Пастор (как и всякий верующий) не может испытывать настоящей радости, не понимая, что идет за Господом: это понимание придает ему дополнительные силы в служении. Надежда и вера Павла состояла в том, что Бог… всегда дает… торжествовать верующим, независимо от обстоятельств. Какие бы испытания и трудности Павел ни испытывал в Коринфе, Ефесе или где-то еще в своем служении, он радовался тому, что находится в Божьей власти.

Апостол никогда не переставал восторгаться, что принадлежит к числу людей, следующих за всемогущим Господом или идущих за своим Военачальником в триумфальном шествии. Тимофею он написал:

Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение. Меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии; благодать же Господа нашего Иисуса Христа открылась во мне обильно с верою и любовию во Христе Иисусе. Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый. Но для того я и помилован, чтоб Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной (1 Тим. 1:12–16).

Мысли об удивительной чести и привилегии быть во власти Божьей вместо тяжких дум об окружающих обстоятельствах помогли Павлу избавиться от отчаяния и обрести радость.

ПАВЕЛ БЫЛ БЛАГОДАРЕН ЗА ПРИВИЛЕГИЮ ОБЕЩАННОЙ ПОБЕДЫ ВО ХРИСТЕ

торжествовать во Христе (2:14б)

Продолжая проводить параллель с римским триумфом, Павел утверждал, что Бог помогает верующим торжествовать во Христе. Они следуют за всепобеждающим Военачальником в параде победы, разделяя с Ним Его решительную победу над грехом, смертью и адом. В Мф. 16:18 Иисус говорил о Своей окончательной победе над сатаной и силами ада: «Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее». Его последователи разделяют с Ним Его победу, как сказал Павел в Рим. 16:20: «Бог же мира сокрушит сатану под ногами вашими вскоре». Автор Послания к евреям также говорил об этой победе: «А как дети причастны плоти и крови, то и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть, диавола» (Евр. 2:14). В 1 Ин. 3:8 апостол Иоанн писал: «Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола». Христос одержал победу на кресте, «отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою» (Кол. 2:15). Как писал Павел в Римлянам: «Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим. 8:37). Верующие люди не только победители во Христе, но и «наследники Божии, сонаследники же Христу» (Рим. 8:17; см. Гал. 3:29; Еф. 3:6; Тит. 3:7; Иак. 2:5). Они следуют в триумфальном шествии за своим Военачальником и несут военные трофеи – души мужчин и женщин, избавившихся «от власти тьмы» и вошедших «в Царство возлюбленного Сына Своего» (Кол. 1:13; см. Рим. 8:18–25,28-30).

Верующие могут страдать от неудач и разочарований, но их все равно ждет победа. Они пройдут победоносным маршем в триумфальном шествии Господа Иисуса Христа в тот славный день, когда небесный хор воскликнет: «Царство мира соделалось Царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков» (Отк. 11:15). Верующие будут вечно править вместе с Ним (2 Тим. 2:12; 1 Пет. 1:3–5).

ПАВЕЛ БЫЛ БЛАГОДАРЕН ЗА ПРИВИЛЕГИЮ ЧУВСТВОВАТЬ ВЛАСТЬ ХРИСТА

и благоухание познания о Себе распространяет нами во всяком месте (2:14в)

Благоухание во время триумфа источали курильницы шествующих священнослужителей и цветы, которые бросали под ноги победителям. Этот аромат говорит об определенном воздействии; мысль Павла заключается в том, что Бог по Своей удивительной благодати и милости распространяет среди верующих благоухание познания о Христе во всяком месте. Через проповедников Он распространяет благоухание Благой Вести, чтобы воздействовать на людей посредством спасительного познания Христа. Римлянам Павел писал: «Но как призывать Того, в Кого не уверовали? Как веровать в Того, о Ком не слышали? Как слышать без проповедующего? И как проповедовать, если не будут посланы? как написано: “как прекрасны ноги благовествующих мир, благовествующих благое!”» (Рим. 10:14–15)

И верующие вовсе не достойны такой высокой привилегии нести людям Благую Весть. Павел прекрасно знал о том, что недостоин такого служения Богу. В 1 Кор. 15:9 он писал: «Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию». Ефесянам он добавил: «Служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его. Мне, наименьшему из всех святых, дана благодать сия – благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово» (Еф. 3:7–8). Как уже сказано, Тимофею он выразил восторг, что Христос избрал его, гонителя церкви, проповедовать Благую Весть:

Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение. Меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии; благодать же Господа нашего Иисуса Христа открылась во мне обильно с верою и любовию во Христе Иисусе. Верно и всякого принятия достойно слово, что Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый. Но для того я и помилован, чтоб Иисус Христос во мне первом показал все долготерпение, в пример тем, которые будут веровать в Него к жизни вечной (1 Тим. 1:12–16).

Ни один проповедник не может легкомысленно относиться к удивительной привилегии провозглашать спасительное познание о Господе Иисусе Христе. При этом неважно, насколько проповедники успешны в своем служении, насколько они популярны и амбициозны. Главным в служении должно быть учение об Иисусе Христе. Думать нужно не о внешнем результате, а о чести служить Господу. Павший духом проповедник падает духом по той простой причине, что смотрит в первую очередь на обстоятельства; радостный проповедник преисполнен радости, потому что в первую очередь думает о том, что удостоен чести служить Богу. Павший духом служитель думает о своих трудностях; радостный служитель думает о выпавшей ему чести.

ПАВЕЛ БЫЛ БЛАГОДАРЕН ЗА ПРИВИЛЕГИЮ РАДОВАТЬ БОГА ВО ХРИСТЕ

Ибо мы Христово благоухание Богу в спасаемых и в погибающих: для одних запах смертоносный на смерть, а для других запах живительный на жизнь (2:15–16а)

Во время триумфального шествия император восседал на своем троне у Капитолия, и в конце шествия до него доносился аромат курений. Павел уподобляет служение проповедника с Христовым благоуханием Богу. И хотя проповедник несет Благую Весть людям, в действительности среди этих людей трудится Бог. Верное служение Благой Вести вызывает приятное благоухание познания о Христе, провозглашаемого людям, но благоухание служения Благой Вести доходит до самого престола к Богу.

У Павла было искреннее стремление радовать Бога. Дальше в своем послании он писал: «И потому ревностно стараемся, водворяясь ли, выходя ли, быть Ему угодными» (2 Кор. 5:9). В Гал. 1:10 он конкретно спрашивает: «У людей ли я ныне ищу благоволение, или у Бога? людям ли угождать стараюсь? Если бы я и поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым». Ефесян он призывал испытывать, «что́ благоугодно Богу» (Еф. 5:10), а колоссян – поступать «достойно Бога, во всем угождая Ему» (Кол. 1:10). Фессалоникийцам Павел писал: «Но, как Бог удостоил нас того, чтобы вверить нам благовестие, так мы и говорим, угождая не человекам, но Богу, испытующему сердца наши» (1 Фес. 2:4), призывая их: «За сим, братия, просим и умоляем вас Христом Иисусом, чтобы вы, приняв от нас, как должно вам поступать и угождать Богу, более в том преуспевали» (1 Фес. 4:1). Главным является не популярность проповедника и не количество прихожан в его церкви. В первую очередь он должен радовать Бога своей искренней проповедью Благой Вести.

Христово благоухание всегда радует Бога, но, исходя из уст Павла, оно имело двоякое действие на людей, которые его слушали. Для одних проповеди апостола являлись запахом живительным на жизнь. Это были искупленные Богом люди, которые шли к полному и окончательному освящению. С другой стороны, те же самые его слова для других – неверующих грешников, идущих к вечной погибели, – были запахом смертоносным на смерть. Во время триумфальной римской процессии аромат от курений священнослужителей одинаково вдыхали и победители, которых все вокруг прославляли, и побежденные, которым была уготована смерть. Для первых аромат был символом победы; для последних символом ожидающей их смерти. Сам Христос двояко воздействовал на людей, как Петр отмечал это в 1 Пет. 2:6–8:

Ибо сказано в Писании: «вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится». Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены.

Бог с радостью выражает Свою милость, когда дарует кающимся грешникам искупление. И хотя Господь совершенно не радуется смерти и проклятию тех, кто отвергает Благую Весть (Иез. 18:23,32; 33:11; 1 Тим. 2:4; 2 Пет. 3:9), Он, тем не менее, неизменен в Своей справедливости. Когда люди проповедуют Божье Слово, это способствует исполнению Его воли: «Так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, – оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что́ Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис. 55:11).

ПАВЕЛ БЫЛ БЛАГОДАРЕН ЗА ПРИВИЛЕГИЮ ИМЕТЬ ВЛАСТЬ ВО ХРИСТЕ

И кто способен к сему? Ибо мы не повреждаем слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе (2:16б-17)

Никто не способен нести служение всемогущему Богу, опираясь исключительно на собственные силы. Чтобы учить людей вечному, одних только человеческих сил и возможностей явно недостаточно. Павел постоянно говорил о своей неспособности нести служение Богу. В стихе 2 Кор. 3:5 он сказал: «Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить что́ от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога». Поскольку апостол знал тайну духовной силы, он мог написать: «Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12:10), потому что «благодатию Божиею есмь то, что́ есмь» (1 Кор. 15:10). Колоссянам он писал: «Для чего я и тружусь и подвизаюсь силою Его, действующею во мне могущественно» (Кол. 1:29). Павел всецело зависел от Божьей силы и благодати (см. Еф. 1:18–20; 3:7,20; Флп. 2:13).

Многие лжеучителя, которым не хватало истинной духовной силы, и которые опирались на собственную слабость, стремятся повреждать слово Божие. На месте слова повреждать в греческом тексте стоит слово kapēleuō, производное от существительного kapēlos. Буквально слово kapēlos означает «торговец, ловкий мошенник или уличный лоточник, который обманывает доверчивых покупателей, выдавая им дешевую подделку за дорогую вещь». Павел сравнивал с ними лжеапостолов Коринфа, которые ловко подмешивали в Божью истину иудейское законничество и проповедовали полученное учение коринфянам.

Но в отличие от этих духовных мошенников Павел искренно проповедовал пред Богом, во Христе. Поскольку апостол прекрасно понимал свою неспособность и в своем служении полностью зависел от Божьей силы и власти, он не испытывал никакой нужды искажать Слово, чтобы завоевать сердца людей. Павел стремился «благовествовать не в премудрости слова» (1 Кор. 1:17), но в силе Христа. Слово eilikrineia (искренность) состоит из двух слов – eilē («солнечный свет») и krinō («судить»). Такое слово обозначает что-то, выносимое для проверки на солнечный свет. Жизнь и неподдельное, истинное учение Павла подлежали тщательному исследованию. Всякий человек может проповедовать ложное учение, но люди, которые проповедуют истинную Благую Весть, могут делать это только с помощью Божьей силы.

Павел нашел свой путь, выйдя из мрака разочарований, думая в первую очередь не о проблемах, а о чести и привилегии. Размышления об этих привилегиях – о возможности быть рядом с Царем Царствующих в Его триумфальном шествии, о возможности говорить людям о вечном, о возможности радовать Бога, о возможности обладать Его силой, чтобы нести служение, – все это исцелило его сокрушенное сердце и возродило его к радости.

6. Знающий служитель (2 Кор. 3:1–6)

Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? Вы – наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы – письмо Христово, чрез служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца. Такую уверенность мы имеем в Боге чрез Христа, не потому, чтобы мы сами способны были помыслить чтоv от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога: Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит (3:1–6)

Пасторское служение как никакая другая профессия требует от человека самых лучших его духовных качеств и наивысшего творческого мастерства. Такие высокие требования предъявляются по нескольким причинам: потому что духовная составляющая в жизни человека играет гораздо более важную роль, чем материальная; потому что служить Богу гораздо труднее, чем людям; потому что служитель проповедует Божье Царство и Божью славу и потому что Его служители подвергаются более строгой оценке своего труда (Евр. 13:17; Иак. 3:1).

Задача служения настолько сложна, что Павел задал риторический вопрос: «И кто способен к сему?» (2 Кор. 2:16). Кто компетентен настолько, чтобы взяться за такую монументальную и важную с точки зрения вечности задачу проповедовать Слово Божье и вести Божий народ? В указанном отрывке он отвечает на этот вопрос: «Способность наша от Бога: Он дал нам способность» (2 Кор. 3:5–6). Только те люди обладают дарами к служению, которых Бог к нему призвал; самозванные служители никогда такими качествами и умениями не обладают. Павел был одаренным служителем, потому что проповедовать благую весть его призвал Бог. В Деян. 26:16 он говорит, как Бог обращался к нему: «Я для того и явился тебе, чтобы поставить тебя служителем». Ефесянам апостол писал: «Которого служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его» (Еф. 3:7). В первой главе послания к колоссянам Павел дважды утверждал: «Я сделался служителем» (Кол 1:23,25). В Первом послании к Тимофею он писал: «Благодарю давшего мне силу, Христа Иисуса Господа нашего, что Он признал меня верным, определив на служение… Для которого я поставлен проповедником и Апостолом – истину говорю во Христе, не лгу, – учителем язычников в вере и истине…» (1 Тим. 1:12; 2:7). Во 2 Тимофею он повторяет: «Для которого я поставлен проповедником и Апостолом и учителем язычников» (2 Тим. 1:11).

Павел постоянно подчеркивал это, потому что лжеапостолы, пришедшие в Коринф, постоянно подвергали сомнениям его умение нести служение. И практически на протяжении всего Второго послания к коринфянам Павлу пришлось защищаться от той лжи, которую говорили о нем его враги. Лжеапостолы всячески старались дискредитировать его, чтобы взять на себя авторитетную роль и проповедовать коринфянам демоническую ложь. И чтобы добиться этого, они не просто распространяли клевету о характере Павла, но и заставляли всех вокруг усомниться в способностях апостола нести служение.

Отвечая на такие непристойные нападки, Павел оказался в сложной ситуации. Он понимал: все, что он ни скажет в свою защиту, лжеапостолы обратят против него, обвинив в гордости, эгоизме, нескромности. Но ничего более этой лжи придумать было уже нельзя; Павлу не было никакой нужды защищать свой престиж и репутацию. И в то же время защищаться было необходимо, потому что через него – апостола – Божья истина должна была дойти до коринфян. И если лжеапостолы лишат церковь в Коринфе возможности эту истину услышать, они тем самым добьются своего.

Отстаивая свое законное право быть духовным наставником, Павел раскрыл пять отличительных черт компетентного служителя Иисуса Христа, которым в полной мере отвечал и он сам. Компетентный и плодотворный служитель обладает твердой репутацией благочестивого человека, способен изменять жизнь окружающих людей, уверен в том, что призван Богом, смиренно полагается на Божью силу и несет людям учение Нового Завета.

ПЛОДОТВОРНЫЙ СЛУЖИТЕЛЬ ОБЛАДАЕТ ТВЕРДОЙ РЕПУТАЦИЕЙ БЛАГОЧЕСТИВОГО ЧЕЛОВЕКА

Неужели нам снова знакомиться с вами? Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? (3:1)

Истинно духовный служитель не нуждается в том, чтобы заново знакомиться с людьми или полагаться на свидетельство о нем других людей, потому что его благочестивая и добродетельная жизнь и без того всем известна. Чтобы развеять всякие домыслы о том, что он якобы выгораживает себя, Павлу не нужно было во всеуслышание это опровергать. Вместо этого он по-доброму упрекал коринфян, задав им два вопроса, на каждый из которых напрашивался отрицательный ответ.

Сначала Павел спросил: «Неужели нам снова знакомиться с вами?» Апостол использовал здесь множественное местоимение нам, потому что это звучит менее угрожающе, более скромно, нежели с местоимением «мне». Очевидно, Павла такой вопрос заставил задать факт, что лжеапостолы обвиняли его в стремлении выгородить себя, стараясь показать гордым, заносчивым. Возможно, при этом они указали на те места в 1 Коринфянам, где Павел говорил о своем апостольском авторитете (см. 1 Кор. 4:15–16; 11:1; 14:18; 15:10). Но в послании, полном упреков и строгих наставлений, апостолу приходилось апеллировать к своему авторитету ради Божьей истины. И самовозвышение никак не могло быть у него движущим мотивом – об этом он постоянно напоминает во 2 Коринфянам. В стихе 2 Кор. 5:12 он сказал: «Не снова представляем себя вам, но даем вам повод хвалиться нами, дабы имели вы что́ сказать тем, которые хвалятся лицом, а не сердцем», а в стихе 2 Кор. 10:12 добавил: «Ибо мы не смеем сопоставлять или сравнивать себя с теми, которые сами себя выставляют: они измеряют себя самими собою и сравнивают себя с собою неразумно». В стихе 2 Кор. 10:18 Павел ясно заявил, что «не тот достоин, кто сам себя хвалит, но кого хвалит Господь».

Павел говорит, что все, им написанное, направлено не на то, чтобы возвысить себя в глазах других людей; просто он отстаивал истину и выступал в защиту законности своего служения. Даже его смелое утверждение «Ибо похвала наша сия есть свидетельство совести нашей, что мы в простоте и богоугодной искренности, не по плотской мудрости, но по благодати Божией жили в мире, особенно же у вас» (2 Кор. 1:12) не было хвастливым самооправданием. В 1 Кор. 4:4–5 он писал:

Ибо, хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь; судия же мне Господь. Посему не суди́те никак прежде времени, пока не приидет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога.

Павел знал, что единственная хвала, которая что-то значит, – это та хвала, которая исходит от Бога, а не от людей и даже не от собственной совести.

Хотя Павел был смиренным человеком, он прекрасно осознавал, насколько он важен для церкви и как проповедник Благой Вести, которую дал ему Бог (Гал. 1:11–12), и как богодухновенный автор библейского откровения. И поэтому ему было необходимо выступать в свою защиту, чтобы не мешать распространению Божьей истины. С печалью и болью в сердце он писал: «Неужели нам снова знакомиться с вами?» Он не желал, чтобы коринфяне чаще хвалили его – он только хотел, чтобы они задумались о собственных взглядах. Греческое слово sunistanō (знакомиться) дословно означает «представлять». После всего того, через что им довелось вместе пройти, Павлу снова надо было представлять себя перед коринфянами? Разве они так и не узнали, насколько он благочестив? Неужели снова надо было доказывать, что он за человек? После стольких дней, когда они были вместе, после того служения, которое апостол нес вместе с ними минимум восемнадцать месяцев (Деян. 18:11), как они могли поверить клевете? Несомненно, после воспринятого от него учения, после его проповедей, общения с ним, совместных молитв, после той братской любви и слез, которые они вместе с ним разделили, они его знали лучше.

Дальше Павел задает второй вопрос, на который напрашивается отрицательный ответ: Неужели нужны для нас, как для некоторых, одобрительные письма к вам или от вас? В своих попытках дискредитировать Павла лжеучителя заявили, что у него отсутствуют необходимые одобрительные письма. Такие письма широко использовались в древнем мире, когда надо было представить человека тем, кто его не знал (см. Неем. 2:7; Деян. 9:2; 18:27; 22:5; Рим. 16:1; 1 Кор. 16:3). Когда лжеапостолы прибыли в Коринф, они наверняка предъявили подложные одобрительные письма, утверждая, что пришли из Иерусалимской церкви (Деян. 15:24). Они воспользовались этими письмами, чтобы добиться расположения со стороны верующих Коринфа.

Лжеапостолы не просто представили одобрительные письма коринфянам, но и стремились получить их от коринфян. Поскольку эти лжеучителя не были покаявшимися людьми, их жизнь была грешной. Поэтому они не могли долго задерживаться на одном месте, оставаясь неразоблаченными. Но, прежде чем двигаться дальше, они старались получить одобрительные письма от тех, кого уже обманули. Потом они пользовались этими письмами, чтобы расположить к себе своих следующих жертв.

Но Павел не был похож на лжеапостолов. Ему не нужны были никакие одобрительные письма, чтобы завоевать расположение коринфян; они и без того знали о его добродетельной, благочестивой и искренней жизни, о его проповедях. И коринфянам просто смешно было требовать от него одобрительные письма. Тем не менее их удалось обмануть до такой степени, что они засомневались даже в истинности того, что сами знали об апостоле, – и это было по-настоящему трагично. Одобрительным письмом для Павла служила сама его непорочная жизнь.

ПЛОДОТВОРНЫЙ СЛУЖИТЕЛЬ СПОСОБЕН ИЗМЕНЯТЬ ЖИЗНЬ ОКРУЖАЮЩИХ ЛЮДЕЙ

Вы – наше письмо, написанное в сердцах наших, узнаваемое и читаемое всеми человеками; вы показываете собою, что вы – письмо Христово, чрез служение наше написанное не чернилами, но Духом Бога живого, не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца (3:2–3)

О Павле можно было судить не только по его непорочной жизни, но и по тому, как он изменял жизнь людей в Коринфе. Как уже отмечалось выше, лжеапостолы в своем стремлении добиться расположения людей к себе полагались на одобрительные письма. Но письмо Павла было куда достовернее писем лжеапостолов – это были сами коринфяне. Бог вдохновил Павла на написание послания в развратный и злой город Коринф. Единственное свидетельство, которое подтверждало истинность духовного труда апостола, – помимо очевидной добродетели всей его жизни – заключалось в том факте, что через ту истину, которую он проповедовал и которой учил, коринфяне обретали спасение.

В отличие от одобрительных писем лжеапостолов, Павел свое письмо не носил ни в кармане, ни в багаже; оно было написано на плотяных скрижалях его сердца. Читая послание Павла, мы можем представить себе, какое благотворное воздействие оказал он на коринфян (см. 2 Кор. 6:11–13). Поскольку они были так дороги ему, он и те, кто служил вместе с ним, все время помнили о них в сердцах своих. Как позднее он написал в этом послании, «вы в сердцах наших, так чтобы вместе и умереть и жить» (2 Кор. 7:3).

Одобрительное письмо Павла не было какой-то частной перепиской, скрытой в сердцах и предназначенной для чтения в узком кругу; оно было узнаваемое и читаемое всеми человеками. Его могли читать все, кто сам видел, как меняется жизнь коринфян; коринфяне показывали его собою. К. Баррет пишет: «Существование коринфской христианской церкви есть свидетельство Христа всему миру, проявление Его воли всему человечеству, и это свидетельство само по себе уже доказывает тот факт, что Павел был достойным проповедником слова Христа» (The Second Epistle to the Corinthians, Black's New Testament Commentary [Peabody, Mass.: Hendrickson, 1997], 108).

Коринфяне были живым письмом Христовым, потому что Он один только может даровать людям спасение, освящать их, трудясь в таких верных людях, как Павел. Это открывает перед нами важную и удивительную истину: когда проповедник излагает истинное божественное откровение, в нем говорит Христос. Говоря о верующих, которым суждено прийти к Господу в будущем, Иисус сказал: «Они услышат голос Мой» (Ин. 10:16). В 27-м стихе Он повторил эту истину, сказав: «Овцы Мои слушаются голоса Моего». Как все эти овцы слышали Его голос? Когда проповедник истинно проповедует Слово Божье, до Его овец доходит не только ум Господень (1 Кор. 2:16), но и сам голос Господа.

Павел сказал, что спасительная вера всегда «от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10:17), а люди не могут слышать Божье Слово без проповедника (ст. 14). Именно так Бог и планировал с самого начала донести голос Великого Пастыря до Его овец – посредством верных Ему проповедников. Когда говорил Павел или когда другой проповедник бережно и точно доносит до людей Слово Истины, в них говорил и говорит Христос, – поэтому результатом такого труда истины в действительности и получается письмо, написанное Самим Христом. Апостол никогда не называл себя автором этого божественного духовного письма, потому что не хотел, чтобы его враги нашли повод обвинить его в самовозвышении. Но Христос трудился в Павле, который служил коринфянам, и они в результате откликались на его служение. Фраза чрез служение наше (от греческого diakoneō; «служить») наводит на мысль о роли Павла как проповедника Христа; именно через его проповедь Благой Вести было написано это письмо. По апостольской аналогии можно сказать, что Христос написал это письмо, а Павел доставил его через свое служение коринфянам.

В отличие от писем лжеапостолов, письмо Павла было написано не чернилами, но Духом Бога живого. Человеческие слова, написанные чернилами, молчат; они покоятся на листе бумаги. Всякий может написать чернилами мертвое письмо, но живое письмо сверхъестественной силой Духа Бога живого способен написать только Христос. Письмо Павла (измененные жизни коринфян) было написано сверхъестественной силой божественного Духа. Это и есть неопровержимое доказательство того, что апостол был истинным служителем Иисуса Христа. В 1 Кор. 2:4–5 Павел писал: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией», а фессалоникийцам он напомнил: «Наше благовествование у вас было не в слове только, но и в силе и во Святом Духе» (1 Фес. 1:5). «Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, – каково оно есть по истине, – которое и действует в вас верующих» (1 Фес. 2:13). Павел проповедовал слово Христа, и Дух Божий изменял коринфян. По словам Петра:

Как возрожденные не от тленного семени, но от нетленного, от слова Божия, живого и пребывающего в век. Ибо всякая плоть – как трава, и всякая слава человеческая – как цвет на траве, засохла трава, и цвет ее опал: но слово Господне пребывает в век. А это есть то слово, которое вам проповедано (1 Пет. 1:23–25).

Результатом такого проповеднического труда Христа в Павле было живое письмо, которое знали и читали все. И Павлу не нужно было после этого доказывать истинность своего служения.

Дальше Павел утверждает, что его одобрительное письмо было написано не на скрижалях каменных, но на плотяных скрижалях сердца. Этой фразой апостол недвусмысленно противопоставляет себя лжеучителям, которые проповедовали такую благую весть, в которой христианство смешивается с обрезанием, принципами Ветхого Завета и законничеством. Скрижалями каменными были те скрижали, на которых Бог сверхъестественным образом написал десять заповедей (Исх. 31:18; 32:15–16). Но чудо на горе Синай нельзя сравнивать с чудом спасения. В Коринфе Бог писал не на скрижалях каменных, а на скрижалях сердца. В обоих случаях Бог писал тот же закон; Его нравственные устои неизменны. Некоторые ошибочно полагают, что, поскольку верующие живут по Новому Завету, им уже не надо соблюдать Божий закон. Это не так. Жизнь по Новому Завету не освобождает верующих людей от необходимости соблюдать закон; Святой Дух делает их свободными и дает им силы соблюдать этот закон. Закон, написанный на скрижалях каменных на Синае, был чисто внешним; он показывал людям их неспособность своими силами жить в полном послушании Богу, быть святыми, праведными и исполнять все Божьи требования, то есть обличал их. Но в Новом Завете Бог пишет Свой закон на скрижалях сердца тех людей, которым Он дарует спасение. Сила Святого Духа дает им возможность следовать закону, и праведность Иисуса Христа, которая дается им по Божьей благодати, покрывает все нарушения этого закона.

О том, что Бог напишет Свой закон на скрижалях сердца, говорили еще пророки Ветхого Завета. Иеремия писал об обетовании удивительного Божьего Нового Завета: «Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом» (Иер. 31:33). Нечто подобное написал и Иезекииль: «И дам им сердце единое, и дух новый вложу в них, и возьму из плоти их сердце каменное, и дам сердце плотяное, чтобы они ходили по заповедям Моим и соблюдали уставы Мои, и выполняли их; и будут Моим народом, а я буду их Богом» (Иез. 11:19–20; см. 36:26–27).

Лжеапостолы в Коринфе стремились соблюдать внешний закон, написанный на скрижалях каменных, проповедовали спасение по делам, ритуалам и церемониям. И такое учение ведет в тупик, поскольку никто не может быть настолько совершенным и безгрешным, чтобы соблюдать закон в полной мере:

А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: «проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона». А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет. А закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им. Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою, – ибо написано: «проклят всяк, висящий на древе» (Гал. 3:10–13).

Упрек Павла в адрес галатов в одинаковой степени относился и к коринфянам:

Не отвергаю благодати Божией. А если законом оправдание, то Христос напрасно умер… Так ли вы несмысленны, что, начав духом, теперь оканчиваете плотию?.. Вы, оправдывающие себя законом, остались без Христа, отпали от благодати (Гал. 2:21; 3:3; 5:4).

Лжеапостолы, подобно законникам во все времена, отвергали неразрывную связь между законом, написанным на скрижалях каменных, и законом, написанным на скрижалях сердца. (Как это ни иронично звучит, но то же самое делают и их оппоненты, которые утверждают, что спасение по благодати отменяет закон.) Десять заповедей в краткой форме обобщают весь нравственный Божий закон. Отвечая на вопрос книжников о том, какая заповедь в законе самая важная, Иисус сказал: «“Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею”: вот первая заповедь! Вторая подобная ей: “возлюби ближнего твоего, как самого себя”» (Мк. 12:30–31). Ответ Иисуса стал обобщением двух разделов десяти заповедей: любви к Богу и любви к человеку. Таким образом, между внешним законом, написанным на камне, и внутренним законом, написанным на сердце, никакого разрыва нет. Оба закона призывают не обижать Бога и других людей. Но закон, написанный на камне, не может спасти грешников, потому что они постоянно его нарушают. Спасение же дает человеку новое сердце, которое любит закон, стремится его соблюдать (Пс. 118:97) и прощает человека за каждое его прегрешение.

Павлу не нужно было никаких одобрительных писем, написанных пером и чернилами. Доказательством истинности его служения были измененные жизни коринфских верующих и тот факт, что Божий закон был написан на их сердцах.

ПЛОДОТВОРНЫЙ СЛУЖИТЕЛЬ УВЕРЕН В ТОМ, ЧТО ПРИЗВАН БОГОМ

Такую уверенность мы имеем в Боге чрез Христа (3:4)

Павел отстаивал истинность своего служения не для того, чтобы избавиться от каких-либо сомнений со своей стороны. Апостол никогда не сомневался в том, что к служению его призвал Бог. Эта абсолютная уверенность придавала ему смелость и решительность, которые необходимы для несения очень трудного служения. Никакие препятствия, никакие преследования и разочарования не могли заставить Павла усомниться в своем служении. Его уверенность дала ему возможность не распылять собственные силы и оставаться верным тому служению, к которому Бог его призвал. В 1 Кор. 9:16 апостол писал: «Ибо, если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую!» Позднее, во 2 Коринфянам, Павел сравнил себя с глиняным сосудом, содержащим бесценные сокровища божественной истины (2 Кор. 4:7). В отрывке 2 Кор. 4:8-11 он перечислил трудности служения:

Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтоб и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей.

Но никакие трудности не вынудили апостола оставить свое служение: «Но, имея тот же дух веры, как написано: “я веровал и потому говорил”, и мы веруем, потому и говорим» (2 Кор. 4:13). Относительно своего призвания к служению Павел не мог допустить ни тени сомнений. Никаких альтернатив или компромиссов на этот счет у него просто не существовало. Бог говорил, Павел верил Ему и говорил людям. И хотя самого себя Павел считал не более чем глиняным сосудом, тот факт, что Бог призвал его к служению, придавал ему непоколебимую уверенность.

Другие апостолы обладали такой же уверенностью, что и Павел. Когда враждебно настроенный по отношению к ним Синедрион видел «смелость Петра и Иоанна и приметив, что они люди некнижные и простые, они удивлялись; между тем узнавали их, что они были с Иисусом» (Деян. 4:13). Перед угрозой преследований апостолы не отступали, а вместо этого молились: «И ныне, Господи, воззри на угрозы их и дай рабам Твоим со всею смелостью говорить слово Твое» (Деян. 4:29).

Уверенность Павла была не дерзкой и надменной верой в собственные силы. Это была не самоуверенность, а уверенность в Боге чрез Христа. Римлянам он писал: «Ибо не осмелюсь сказать что-нибудь такое, чего не совершил Христос чрез меня, в покорении язычников вере, словом и делом» (Рим. 15:18). В 1 Коринфянам он признавался: «Но благодатию Божиею есмь то, что́ есмь; и благодать Его во мне не была тщетна, но я более всех их потрудился; не я впрочем, а благодать Божия, которая со мною» (1 Кор. 15:10). В Еф. 3:7 Павел утверждал: «Служителем сделался я по дару благодати Божией, данной мне действием силы Его». Павел нес свое служение, опираясь не на собственные силы или способности, а в Боге, опираясь на силы Христа, трудящегося в нем.

Лжеапостолы, наоборот, опирались на собственные силы и ум, были самоуверенны и надменны. Но в действительности они стремились радовать людей, а не Бога, бездумно искажая при этом Божье Слово (см. 2 Кор. 2:17). С другой стороны, цель служения Павла заключалась в том, чтобы чрез Христа радовать Бога. Его Господь был и источником сил для его служения, и конечной целью.

ПЛОДОТВОРНЫЙ СЛУЖИТЕЛЬ СМИРЕННО ПОЛАГАЕТСЯ НА БОЖЬЮ СИЛУ

Не потому, чтобы мы сами способны были помыслить чтоv от себя, как бы от себя, но способность наша от Бога: Он дал нам способность (3:5–6а)

Как уже говорилось в предыдущем разделе, Павел был уверен и смел в своем служении. Чтобы ни у кого не возникало непонимания, он поспешил добавить: «Не потому, чтобы мы сами способны». Своими силами и умом он не мог сделать ничего (см. 1 Кор. 1:18; 2:5). Дальше в этом послании Павел писал: «Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор. 12:10). Собственное бессилие Павла дало ему возможность стать проводником, через который проходила божественная сила.

Выбирая людей на служение, Бог смотрит не на тех, которые сильны и благородны по человеческим меркам (см. 1 Кор. 1:26). Благочестивый шотландский пастор Роберт Мюррей Макчейни так говорил одному молодому служителю: «Если говорить о подобии Иисусу, то Бог благословляет вовсе не великие таланты. Святой служитель в руках Бога – страшное оружие» (Andrew A. Bonar, Memoirs of McCheyne [Chicago: Moody, 1978], 95). Несмотря на то, что у Павла был блестящий и острый ум (Деян. 26:24), он на него не надеялся. Не полагался апостол и на свои ораторские способности (см. Деян. 14:12), когда убеждал людей (1 Кор. 2:4). В своем служении Павел надеялся не на свои природные способности, но нес служение «в явлении духа и силы» (1 Кор. 2:4; см. 1 Кор. 4:20; 1 Фес. 1:5).

Павел настолько не доверял своим чисто человеческим силам, что открыто заявил о своем нежелании помыслить что от себя. На месте слова помыслить в греческом тексте стоит слово logizomai, что буквально означает «доказывать», «рассчитывать» или «относить на чей-то счет». Без Божьей силы и мудрости Павел не мог адекватно оценивать свое служение, правильно судить о нем. Не строил он и собственных планов, а следовал Божьему водительству (см. Деян. 16:6-10). Он не доверял ничему из того, что исходило от него самого; сам по себе он был бессилен и бесполезен. Павел смиренно нес служение, прекрасно понимая, что его способность была от Бога, Кто единственный мог дать ему силы для служения.

ПЛОДОТВОРНЫЙ СЛУЖИТЕЛЬ НЕСЕТ ЛЮДЯМ УЧЕНИЕ НОВОГО ЗАВЕТА

быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа; потому что буква убивает, а дух животворит (3:6б)

Разговор Павла о качествах компетентного служителя теперь переходит от носителя учения к самому учению; от характера служения к его содержанию.

Лжеапостолы Коринфа, скорее всего, были иудаистами или представителями похожего направления, которые примешивали в христианство элементы философских учений и культуры. Иудаисты преследовали Павла по мере его служения, стараясь все время строить против него самые разные козни. Это были лжеучителя, которые утверждали, что спасение приходит не только по вере в Христа, но и по соблюдению закона Моисея (в том числе и его церемониальных аспектов). Начинали они с того, что утверждали приемлемость для Бога всего, чему следовали слушающие их люди, после чего отвергали учение о Благой Вести и навязывали верующим иудейские обычаи. Это были самые настоящие мошенники, которые торговали Божьим Словом (см. 2 Кор. 2:17).

Истинные служители, однако, являются служителями Нового Завета. Они не смешивают старый (Моисеев) завет закона и Новый Завет, потому что сам по себе Новый Завет ведет к спасению. Удивительное качество Нового Завета заключается в том, что никто не приходит к Богу через внешний иудаизм. И язычники в Божьем Царстве вовсе не граждане второго сорта, а «сонаследники, составляющие одно тело, и сопричастники обетования Его во Христе Иисусе посредством благовествования» (Еф. 3:6), «уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2:19). Революционная по тем временам концепция, что язычники духовно равны иудеям, шокировала тогда как верующих, так и неверующих иудеев (см. Деян. 11:2–3).

Чтобы понять славу и благодать Нового Завета, необходимо вспомнить о тех заветах, о которых повествует Библия. Было два завета, которые не имеют отношения к спасению, – завет с Ноем (Быт. 9:16) и священнический (Чис. 25:10–13). В них отразилось Божье обетование никогда не уничтожать больше мир посредством воды и делать так, чтобы Его народ всегда был со священниками.

Два завета относятся к спасению – завет с Авраамом (Быт. 17:7; 18:10–19) и с Давидом (2 Цар. 7:12–16; 23:5). В завете с Авраамом Бог обещал, что от него в мир придут великий народ, великая страна, благословение и, наконец, Мессия. В завете с Давидом Бог обещал Давиду, что по его линии в мир придет сын куда более великий, чем Соломон, и Он будет Царем славного Царства Божьего на земле, принесет Израилю и всему миру спасение и благословение. Вопрос в том, как эти обетования воспринимают люди. Иудеи в течение всей человеческой истории ожидали их исполнения. В завете с Моисеем (Исх. 24:7–8) Бог сказал, что весь завет, благословляющий в Его Царстве, требует праведности, и стандартом для него служит полное послушание Его закону. Но никто этому стандарту соответствовать не может! Тогда каким образом люди обретают спасение, благословение и входят в это славное Царство? Ответом на этот вопрос служит Новый Завет. Он один дает людям возможность отвечать всем требуемым условиям благословения, спасения и вечной жизни (Иер. 31:31–34; Иез. 16:60; 37:26; Евр. 8:6-13). Все, когда-либо спасенные, – от Адама до последнего человека, спасенного до гибели настоящих неба и земли, – обрели спасение только на условиях Нового Завета. И хотя до смерти Иисуса Христа, Чья заместительная жертва стала полной платой за все грехи всех людей, поверивших в Него, это нигде официально не подтверждалось, на самом деле действовали принципы Нового Завета. Спасение приходит к людям, которые понимают, что нарушили Божий закон, и которые не в состоянии исполнить его и следовать ему в полной мере – они взывают к благодати, милости и новому сердцу (см. Лк. 18:13).

Поэтому сутью Нового Завета и главным содержанием Благой Вести является Крест. Вспоминая слова Господа Иисуса Христа во время последней вечери, Павел писал: «Также и чашу после вечери, и сказал: “сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание”» (1 Кор. 11:25). Новый Завет в отличие от старого был подтвержден не кровью жертвенных тельцов и козлов, а кровью Христа:

Но Христос, Первосвященник будущих благ, придя с большею и совершеннейшею скиниею, нерукотворенною, то есть, не такового устроения, и не с кровью козлов и тельцов, но со Своею Кровию, однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление. Ибо, если кровь тельцов и козлов и пепел телицы чрез окропление освящает оскверненных, дабы чисто было тело, то кольми паче Кровь Христа, Который Духом Святым принес Себя непорочного Богу, очистит совесть нашу от мертвых дел, для служения Богу живому и истинному! И потому Он есть Ходатай нового завета, дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное (Евр. 9:11–15).

Поэтому истинный служитель Бога не проповедует спасение по закону, ритуалам или церемониям – «это есть тень будущего, а тело – во Христе» (Кол. 2:17). Он проповедует Христа, распятого за грехи верующих (1 Кор. 1:23), воскресшего ради их оправдания (Рим. 4:25) и живущего для того, чтобы быть ради них Ходатаем (Евр. 7:25). Путь в Божье Царство лежит только через веру в Христа (Ин. 1:12; 3:18,36; 14:6; Деян. 4:12; 16:31; Рим. 3:21–22; 10:9). В этом и состоит учение проповедника Нового Завета, потому что Павел написал: «Ибо я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого» (1 Кор. 2:2).

Будучи служителем Нового Завета, Павел был служителем не буквы, но духа. Разница между буквой и духом также определяет существенное различие между новым и старым заветами. Чисто внешняя приверженность букве закона не приводит к спасению. Хотя «закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим. 7:12), тем не менее «делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть» (Рим. 3:20), потому что «человек оправдывается верою, независимо от дел закона» (Рим. 3:28; см. Гал. 2:16). Спасение приходит только «банею возрождения и обновления Святым Духом» (Тит. 3:5; см. Ин. 3:5; Рим. 8:2; 1 Кор. 6:11; 2 Фес. 2:13).

Автор Послания к евреям показывает контраст между чисто внешней буквой старого завета и внутренней реальностью Нового Завета:

«Вот, наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, Не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывесть их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь. Вот завет, который завещаю дому Израилеву после тех дней, говорит Господь: вложу законы Мои в мысли их и напишу их на сердцах их, и буду их Богом, а они будут Моим народом. И не будет учить каждый ближнего своего и каждый брата своего, говоря: познай Господа; потому что все, от малого до большого будут знать Меня, потому что Я буду милостив к неправдам их и грехов их, и беззаконий их не воспомяну более». Говоря «новый», показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению (Евр. 8:8-13).

Разница между старым заветом Моисея и Синая и Новым Заветом заключается не в нравственных устоях. Божий нравственный закон неизменен, потому что основан на Божьей непреложной святости. Но в старом завете закон носил чисто внешний характер и состоял только из написанных заповедей; в Новом Завете закон носит внутренний характер и написан на человеческом сердце Святым Духом.

Буква убивает двояко. Во-первых, она убивает посредством горя, разочарования, неудачи, чувства вины и стыда – всем, что становится результатом неспособности людей исполнить закон. Павел писал: «Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею» (Рим. 7:9-11). Во-вторых, буква убивает посредством вечного проклятия в аду, наказания за неисполнение закона. «А все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: “проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что́ написано в книге закона”» (Гал. 3:10).

А в Новом Завете дух животворит. В Иеремии 31:33 Бог сказал: «Вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду их Богом, а они будут Моим народом». Дух дает верующим Нового Завета силы исполнять Божий закон, чтобы потом они имели возможность сказать вместе с псалмопевцем: «Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем» (Пс. 118:97; см. ст. 113, 163, 165).

Это не значит, что до смерти Христа верующие люди жили в постоянном разочаровании, страдали от чувства вины и мучились от угрызений совести, никогда не зная радости мира и послушания. В Пс. 118:165 псалмопевец написал: «Велик мир у любящих закон Твой, и нет им преткновения» (см. Пс. 18:7-11). В Пс. 31:1–2 Давид прославил блаженство прощения: «Блажен, кому отпущены беззакония, и чьи грехи покрыты! Блажен человек, которому Господь не вменит греха, и в чьем духе нет лукавства!» Эти люди обрели спасение на условиях Нового Завета – через покаяние, благодать и веру (см. Ис. 55:1–2,6-7). Бог возродил их, и они были способны любить и исполнять Божий закон, потому что в их жизни трудился Святой Дух (смотрите более подробный разговор об этом в 7-й главе). Буква убивает тех, кто стремится обрести спасение через соблюдение закона, независимо от того, жили эти люди в ветхозаветные времена или живут сейчас! Никто, ни в каком возрасте и ни в какое время не может спастись через соблюдение закона, потому что «кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2:10). Закон никогда не даровал человеку спасение – он является нашим «детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою» (Гал. 3:24). Поэтому истинный служитель Иисуса Христа проповедует новозаветное учение Благой Вести, которое единственное «есть сила Божия ко спасению всякому верующему» (Рим. 1:16).

Кто способен к такому служению? Кому Бог дает удивительную честь прославлять новозаветную истину, способную изменять жизнь человека? Благочестивым, уверенным, смиренным, плодотворным служителям, которые проповедуют настоящую Благую Весть. Откуда приходит к человеку такое умение? «Все Писание богодухновенно и полезно для научения, для обличения, для исправления, для наставления в праведности, да будет совершен Божий человек, ко всякому доброму делу приготовлен» (2 Тим. 3:16–17).

Удивительно, что Бог доносит до людей спасительную Благую Весть Нового Завета через Божье безупречное Слово, проповедуемое небезупречными людьми, в которых трудится Святой Дух. Люди не могут услышать это учение, если среди них нет проповедника (Рим. 10:14). Даже спасенные люди не могут понять Писание, если среди них нет человека, который может их обучить (см. Деян. 8:30–31).

7. Слава Нового Завета(2 Кор. 3:6-11)
ЧАСТЬ 1
Он дает жизнь и оправдание и пребывает вечно

Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит. Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лицо Моисеево по причине славы лица его преходящей, – то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо, если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания. То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее (3:6-11)

С самых апостольских времен ритуальное, церемониальное и сакраментальное христианство представляет серьезную угрозу Благой Вести, основанной на Библии. При таком положении дел религиозные институты становятся суррогатом Христа и подменяют Его. Люди начинают контактировать с институтами через соблюдение внешних ритуалов, а не с живым Иисусом Христом через веру. Вместо истинного поклонения Богу в душе первое место начинают занимать чисто внешние церемонии. Вместо того чтобы быть символами благодати, таинства становятся средствами благодати. Служители становятся возвышенными посредниками между людьми и Богом, исполняющими ритуалы, якобы необходимые для спасения, вместо того чтобы быть скромными служителями, которые несут благословение ради спасения, освящения и подготовки верующих людей к служению (Еф. 4:12). Протест реформаторов против такого мертвого законничества поднял вопрос о необходимости возродить после столетий засилья церемоний и ритуалов чистое новозаветное благовестие, в результате чего началась эпоха протестантской реформации. Сегодняшняя церковь также должна оберегать себя от мертвой ереси церемоний и ритуалов.

К великому огорчению Павла, эта же тенденция к показному стала характерна и для церкви в Коринфе. Так называемые «апостолы» (на самом же деле еретики-законники) стремились поставить коринфян под бремя закона (см. Деян. 15:10; Гал. 5:1). Они учили, что для спасения необходимо пройти обряд обрезания, соблюдать субботний день, праздники, не есть определенную пищу. По сути, они утверждали, что язычники сначала должны стать иудейскими прозелитами, и только после этого они смогут спастись и войти в Царство Небесное.

В отличие от этих лжеучителей, которые были служителями старого завета (заявляющими, что завет Моисея способен дать человеку спасение), Павел был служителем Нового Завета. Как уже отмечалось в предыдущей главе, квалифицированный и духовно плодотворный служитель проповедует Благую Весть Нового Завета. Но поскольку Павел проповедовал дающую свободу истину, лжеапостолы в Коринфе, которые сопротивлялись новозаветному учению Благой Вести, подвергали его безжалостным нападкам. Отстаивая истинность своего служения, Павел изложил краткое и в то же время богатое обобщение Нового Завета.

Апостолу было очень больно от того, что ему приходилось выступать в свою защиту перед коринфянами. Он посвятил им от полутора до двух лет своей жизни, которые провел среди них в служении (Деян. 18:11), учил их все это время, наставлял. Поскольку у него сложились очень тесные отношения с местными верующими, 2 Коринфянам получилось одним из самых личных богодухновенных посланий Павла, в котором лучше всего отразились все его личные качества. Например, он с грустью писал: «Уста наши отверсты к вам, Коринфяне, сердце наше расширено. Вам не тесно в нас, но в сердцах ваших тесно. В равное возмездие, – говорю, как детям, – распространитесь и вы» (2 Кор. 6:11–13).

Боль и муки сердца Павла, когда он писал это послание, исходили от его глубокой печали о коринфянах. В стихе 2 Кор. 12:14 он описывал их как детей, после чего написал: «Я охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши, несмотря на то, что, чрезвычайно любя вас, я менее люби́м вами» (2 Кор. 12:15). В 1 Кор. 4:14–15 он объяснил, почему именно он упрекал коринфян: «Не к постыжению вашему пишу сие, но вразумляю вас, как возлюбленных детей моих. Ибо, хотя у вас тысячи наставников во Христе, но не много отцов: я родил вас во Христе Иисусе благовествованием».

Помимо ситуации в Коринфе в жизни Павла было много обстоятельств, которые вызывали в нем боль и страдания. Во 2 Кор. 4:8-10 он говорил о том, что они были «отвсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем». Дальше он писал о необходимости терпеть «бедствия… нужды… тесные обстоятельства… под ударами, в темницах, в изгнаниях, в трудах, в бдениях, в постах» (2 Кор. 6:4–5). Посетив Македонию, они «были стеснены отвсюду: отвне – нападения, внутри – страхи» (2 Кор. 7:5). В отрывке 2 Кор. 11:23–29 Павел дает обобщение своим страданиям за Христа – тем страданиям, которые лжеапостолы и представить себе не могли:

Христовы служители? в безумии говорю: я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений у меня ежедневное стечение людей, забота о всех церквах. Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы и я не воспламенился?

Из всех церквей, о которых Павел заботился, больше всего он, видимо, беспокоился о коринфянах. На них было обильное благословение; «[они] обогатились всем, всяким словом и всяким познанием, – ибо свидетельство Христово утвердилось в [них], – так что [они] не имели недостатка ни в каком даровании» (1 Кор. 1:5–7). Как уже было сказано, им выпала огромная честь, потому что почти два года их пастором был удивительный апостол. И несмотря на такое обильное благословение, коринфяне пребывали в смятении. Им нелегко было расстаться со своей прежней жизнью. Церковь была расколота на ссорящиеся между собой группы (1 Кор. 1:11–12). Духовно они были настолько незрелыми, что Павел обращался с ними как «с младенцами во Христе» (1 Кор. 3:1). Они терпимо относились к такой половой распущенности, на которую не оказались способны даже язычники, и вместо того чтобы оплакивать этот грех, возгордились (1 Кор. 5:1–2). Вместо того чтобы решать разногласия между собой, они открыто размахивали своим грязным бельем перед языческими судьями (1 Кор. 6:1–8). Извратив понятие свободы во Христе, они оправдывали половую безнравственность (1 Кор. 6:12–20) – вплоть до того, что даже пользовались услугами блудниц (1 Кор. 6:16). Впадая в другую крайность, некоторые выступали за полное половое воздержание – даже в браке (1 Кор. 7:1–5). Похваляясь своей свободой есть идоложертвенное мясо, более сильные верующие грубо попирали чувства менее зрелых верующих (1 Кор. 8:1-13; см. 1 Кор. 10:23–32). Женщины пренебрегли той ролью, которую отвел им Бог, и присоединились к феминистическим движениям своего времени (1 Кор. 11:1-16; 14:34–35). На хлебопреломлении коринфяне вели себя так, будто это был какой-то языческий праздник: некоторые объедались, когда другие оставались голодными, и, как это ни поразительно, некоторые даже напивались (1 Кор. 11:17–34). А их представления о духовных дарах оказались настолько извращенными, что Павлу понадобилось посвятить целые три главы своего послания, чтобы разъяснить им истину (1 Кор. 12–14). Удивительно, что в то время, когда кто-то в неистовстве проклинал Иисуса, коринфяне верили, что он говорит властью Святого Духа (1 Кор. 12:3). Как результат извращенного понимания духовных даров их богослужения носили хаотический характер (1 Кор. 14:26–33). Подпав под влияние превалирующих в те времена греческих философских учений, коринфяне даже стали отходить от главной доктрины воскресения (1 Кор. 15).

Но самым печальным было то, что многие коринфяне примкнули к лжеапостолам, поверили в их клеветнические измышления о Павле и его служении. Апостол сокрушался по поводу опустошающего наплыва законничества на коринфскую церковь и как следствие отвержения некоторыми из них самой Божьей истины. И это была самая мучительная боль в его жизни – видеть, как его любимая церковь становится церемониальной, сакраментальной, законнической. А. Робертсон пишет:

Если Павел способен был видеть яркие стороны в жизни проповедника, то он знал и его мрачные. Жизнь его была далеко не безоблачна, поэтому и светлых дней в ней было не так много. В самом деле, когда Павел хвастался своим трудом, сравнивая его с трудом иудаистов в Коринфе, он тут же перечислял и пережитые им испытания. У него были свои «темницы», «раны», «кораблекрушения», «опасности» самого разного рода, свои «голод и жажда». «Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею». Но сейчас Павел не может хвалиться даже своей немощью. Он не может хвалиться ничем. Он сокрушенный человек, сокрушен в духе и в теле (The Glory of the Ministry [New York: 1911], 31–32).

Самым же болезненным для Павла было то обстоятельство, что коринфяне знали истины. Они обрели спасение после того, как Павел нес среди них служение Нового Завета, – и свое спасение они праздновали каждый раз, когда участвовали в хлебопреломлении (1 Кор. 11:2-25). Они понимали, что жертва Иисуса Христа вечна и полностью очищает человека от греха, отменяя тем самым ветхозаветные жертвы (см. Евр. 10:12). Они знали, что старый завет никого не спас; он просто показывал людям, насколько они греховны, насколько нуждаются в благодати и милости Божьей. И после этого апостол указывал им на Спасителя. И, тем не менее, приняв учение Павла, они последовали за теми, кто учил совершенно противоположному. Однако история человечества показывает, что так поступали не они одни (см. Гал. 3:1–7).

Отрывок 2 Кор. 3:6-18 является обобщением особенностей Нового Завета, наиболее полное изложение которого мы можем видеть в Послании к евреям. Как и Павел в данном отрывке, автор Послания к евреям ясно говорит о превосходстве Нового Завета. Новый Завет всегда был лучше, чем закон Моисея, потому что в нем есть лучший Посредник, Иисус Христос (Евр. 8:6). Посредник всегда выступает переговорщиком между двумя сторонами во время споров или разногласий (см. Гал. 3:20). Посредники Ветхого Завета, израильские пророки, священники и Моисей (см. Исх. 20:19; Вт. 5:5; Гал. 3:19) не могли адекватно представлять ни Бога, ни людей, поскольку сами были обыкновенными людьми. Но, будучи богочеловеком, Иисус может быть прекрасным представителем людей перед Богом и Бога перед людьми. Поэтому Павел и утверждает, что существует «един… посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5). Верующие Нового Завета имеют прямой доступ к Богу только через Иисуса Христа, «потому что чрез Него… имеем доступ к Отцу, в одном Духе» (Еф. 2:18). Поэтому ни священникам, ни святым, ни Марии нет никакой нужды выступать в роли посредников перед Богом от имени верующих.

Новый Завет важнее Ветхого еще по той причине, что имеет лучшие обетования, самое важное из которых – обетование полного прощения и постоянного очищения от всего греха. В Книге Иеремии Новый Завет Бога обещает: «Я прощу беззакония их и грехов их уже не вспомяну более» (Иер. 31:34). Ветхий Завет не может очистить человека от греха, «ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала грехи» (Евр. 10:4). Прощение грехов может быть только через кровь Христа. Автор Послания к евреям утверждает: «По сей-то воле освящены мы единократным принесением тела Иисуса Христа… Он же, принесши одну жертву за грехи, навсегда воссел одесную Бога» (Евр. 10:10,12; см. 7:27; 9:12; Мф. 26:28).

В отрывке Евр. 8:8-12 изложено семь характерных черт Нового Завета.

Во-первых, Новый Завет исходит от Бога. В Евр. 8:8 Бог говорит: «Я заключу… новый завет». Его условия основаны на Его плане и Его воле.

Во-вторых, Новый Завет отличается от Ветхого. Он не лучше и не хуже Ветхого – он просто совершенно другой. В греческом тексте на месте слова «новый» в стихе Евр. 8:8 стоит слово kainos, что означает новое по сути, или другое, а не новое в смысле времени.

В-третьих, Новый Завет заключен «с домом Израиля и с домом Иуды» (Евр. 8:8), но это, разумеется, не означает, что язычникам он недоступен, потому что «верующие суть сыны Авраама… Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники» (Гал. 3:7,29). Язычники причастны к благословениям Нового Завета через веру в Иисуса Христа. Закон, данный Моисею, всегда был применим и для язычников, даже для тех, кто никогда не слышал о Моисее, и его нарушение влекло вечное осуждение. Так же и прощение Нового Завета всегда было доступно язычникам, которые стремились к благодати и прощению Бога.

В-четвертых, Новый Завет идет от благодати, а не от закона. В Евр. 8:9 Бог сказал, что Новый Завет «не такой завет, какой Я заключил с отцами их в то время, когда взял их за руку, чтобы вывесть их из земли Египетской, потому что они не пребыли в том завете Моем, и Я пренебрег их, говорит Господь». Непослушание Израиля не привело к отмене Ветхого Завета, а лишило людей тех благословений, которые в нем были обещаны. И хотя в Новом Завете Бог как любящий Отец наказывает Своих непослушных детей (Евр. 12:5-11), они никогда не лишатся его благословений прощения грехов (Иер. 31:34).

В-пятых, Новый Завет носит внутренний характер, в отличие от Ветхого Завета, написанного на каменных скрижалях (2 Кор. 3:7; см. Исх. 31:18). В стихе Евр. 8:10 говорится о Божьем обетовании в Новом Завете: «Вложу законы Мои в мысли их и напишу их на сердца их».

В-шестых, Новый Завет носит личный характер. В конечном счете он будет исполнен с Израилем (Рим. 9:26–27), но только когда иудеи покаются и поверят в Благую Весть. Спасение приходит к каждому человеку по отдельности. Иудеи однажды в будущем, по Новому Завету, через веру в Иисуса Христа (Зах. 12:10), «все, от малого до большого, будут знать [Господа]» (Евр. 8:11).

В-седьмых, Новый Завет несет людям полное прощение. Как мы уже отмечали выше, это то, что Ветхий Завет дать человеку не может (Евр. 10:4). Именно кровь Иисуса Христа дает человеку прощение грехов, обещанное Новым Заветом (Мф. 26:28; см. Евр. 9:14–15).

В добавление к этому перечню, представленному автором Послания к евреям, Павел в данном отрывке дает восемь отличительных качеств Нового Завета: он дает жизнь, дает праведность, он вечен, несет человеку надежду, он чист, в центре Нового Завета Христос, он обладает силой Духа, он меняет человека.

НОВЫЙ ЗАВЕТ ДАЕТ ЖИЗНЬ

Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа, потому что буква убивает, а дух животворит (3:6)

Как уже отмечалось в предыдущей главе, Павел в отличие от лжеапостолов Коринфа был служителем Нового Завета. Ветхий Завет был «служением смертоносным буквам» (2 Кор. 3:7) и «служением осуждения» (2 Кор. 3:9). Новый Завет, наоборот, является заветом не буквы, но духа и животворит.

Большинство иудеев во времена Павла неправильно понимали, для чего Бог дал людям закон. Религиозные деятели того времени учили их, что через него они смогут обрести спасение, что на самом деле было совершенно не так (Рим. 3:20). Наоборот, «Закон же пришел после, и таким образом умножилось преступление» (Рим. 5:20; см. Гал. 3:19). Закон лишь показал людям их неспособность жить в соответствии с Божьей святостью и как следствие их нужду в Искупителе (Гал. 3:24). Это не значит, что закон несовершенен (Рим. 7:7); наоборот, он «свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим. 7:12). Проблема не в законе, а в неспособности грешников его исполнять.

Ревностный фарисей Савл из Тарса пришел в ужас, осознав, что закон, которому он так служил, привел его не к жизни, но к смерти: «Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею» (Рим. 7:9-11).

Закон убивает трояко. Во-первых, он убивает, лишая человека радости, покоя и надежды, вместо чего человек получает разочарование, страдания и ощущение безнадежности, а также чувство вины – все, что человек ощущает, понимая свою неспособность исполнить закон. Во-вторых, неспособность грешника исполнить закон приводит к духовной смерти (Гал. 3:10; см. Рим. 6:23). И, наконец, неисполнение закона становится основой вечного осуждения, потому что убивает тех, кто стремился обрести спасение через исполнение его. Вместо того чтобы осознать свою неспособность исполнить закон и его неспособность привести их ко Христу, люди совершают таинства, ритуалы и церемонии. Они подобны иудеям, о которых Павел писал: «Не разумея праведности Божией и усиливаясь поставить собственную праведность, они не покорились праведности Божией» (Рим. 10:3). Исказив истинное предназначение закона, законники остались только с буквой – его чисто внешними требованиями, за которыми совершенно не понимали истинного духовного смысла. Законники подобны иудею, который «необрезанный по природе, исполняющий закон, не осудил ли тебя, преступника закона при Писании и обрезании? Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно на плоти» (Рим. 2:27–28).

Но Писание говорит о верующих Нового Завета: «Закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим. 8:2). Они, таким образом, «освободились от него, чтобы… служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7:6). Если мы понимаем, что грешник находится под осуждением закона, в нас должно жить стремление к покаянию и к Божьей милости. Классическим примером этого является мытарь из 18-й главы Евангелия от Луки. Чувствуя тяжесть от своего греха и неисполнения Божьего закона, он умолял: «Боже! будь милостив ко мне грешнику!», после чего пошел домой оправданным. А фарисей, который считал свое исполнение закона средством обретения спасения, был не оправдан, но осужден (Лк. 18:9-14).

НОВЫЙ ЗАВЕТ ДАЕТ ПРАВЕДНОСТЬ

Если же служение смертоносным буквам, начертанное на камнях, было так славно, что сыны Израилевы не могли смотреть на лицо Моисеево по причине славы лица его преходящей, – то не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Ибо, если служение осуждения славно, то тем паче изобилует славою служение оправдания (3:7а,8–9)

Слова если же лучше было бы перевести как «поскольку». Иудейские оппоненты Павла часто обвиняли его в том, что он выступает против Божьего закона (Деян. 21:28), но это было не так. Десять заповедей, нравственное обобщение святого Божьего закона, были написаны на камнях Самим Богом (Исх. 32:15–16). И Павел утверждал, что закон был так славен, был проникнут Божьей славой, то есть прекрасно отражал Его праведность.

Но в отличие от законников Павел видел конечную перспективу старого завета закона – как служение смертоносным буквам. Закон никого не спасает, он только помогает людям понять свою необходимость в Спасителе. Более того, это самый массовый убийца за всю человеческую историю. Закон неизбежно осуждает всех, кто не приходит к спасительной вере в Иисуса Христа, осуждает их на вечное наказание в аду.

Закон осуждает грешников, определяя стандарты божественной праведности. В Рим. 7:7 Павел писал: «Что́ же скажем? неужели от закона грех? Никак; но я не иначе узнал грех, как посредством закона, ибо я и не понимал бы и пожелания, если бы закон не говорил: “не пожелай”» (см. Рим. 3:20; 5:13,20). Несовершенный человеческий ум не может по-настоящему понять грех, пока человек не познакомится со святым Божьим законом.

Закон также обличает грешников, обостряя грех. Павел сокрушался: «Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание; ибо без закона грех мертв» (Рим. 7:8). Естественная тенденция греховной человеческой природы обнаруживается в том, чтобы противиться Божьему закону, делая все, что он запрещает. Таким образом, закон только порождает грех в жизни неискупленных людей. Джон Буньян так иллюстрирует это в своей книге Путешествие Пилигрима в небесную страну:

После этого Истолкователь повел Христианина в большую, очень пыльную комнату. Было такое впечатление, что эта комната никогда не видела веника и влажной тряпки. Вскоре он позвал служителя и велел ему подмести пол. Последний так энергично взялся за дело и поднял такую страшную пыль, что Христианин чуть было не задохнулся. Тогда хозяин позвал служанку и велел ей принести воды и побрызгать всю комнату. Теперь можно было без труда подмести, а затем помыть пол.

– Что это означает? – удивился Христианин.

– Эта комната – олицетворение человеческого сердца, еще не освященного благодатью Евангелия. Пыль – врожденное греховное состояние и внутренняя испорченность, которыми осквернен человек. Тот, кто начал мести комнату, представляет собой закон; девушка, которая окропила ее водой, – Евангелие. Ты видел, как пыльно было в комнате, когда начали ее мести. Подметать всухую не имеет никакого смысла: таким методом чистоту не наведешь. Пойми, что закон не убивает грех, не очищает от него сердце, а всего лишь поднимает со дна на поверхность те грехи, которые были, быть может, незначительны или давно забыты (Рим. 5:20; 7:9; 1 Кор. 15:56) (Reprint, Grand Rapids: Zondervan, 1976, 32–34).

Увидев воочию свою греховность, явленную законом, Павел увидел себя как в зеркале, и понял, что духовно мертв: «Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил, а я умер; и таким образом заповедь, данная для жизни, послужила мне к смерти, потому что грех, взяв повод от заповеди, обольстил меня и умертвил ею» (Рим. 7:9-11). Он осознал, что является безнадежным грешником, находящимся на пути к вечной погибели в аду. Однако апостол снова подчеркнул, что в Божьем законе ничего плохого нет: «Ибо мы знаем, что закон духовен, а я плотян, продан греху» (Рим. 7:14). Галатам он писал: «Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо, если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона» (Гал. 3:21). Закон никогда не был средством спасения. Закон не дает нам ни благодати, ни милости, ни прощения. Он не способен сделать грешника праведным. Его цель состоит в том, чтобы раскрыть чистоту и святость Бога и привести грешников к Спасителю (Гал. 3:24; Евр. 4:12–13). Но для тех, кто считает, что через закон можно обрести спасение, закон – это служение смертоносным буквам.

Чтобы проиллюстрировать славу закона, Павел обратился к известному событию в истории Израиля – принятию Моисеем закона на горе Синай. После того как он был в присутствии Божьей славы, сыны Израилевы не могли смотреть на лицо Моисеево по причине славы лица его. В Исх. 34:29 мы читаем: «Когда сходил Моисей с горы Синая, и две скрижали откровения были в руке у Моисея при сошествии его с горы, то Моисей не знал, что лицо его стало сиять лучами от того, что Бог говорил с ним». Свет Божьей славы настолько ярко отражался в лице Моисея, что «увидел Моисея Аарон и все сыны Израилевы, и вот, лицо его сияет, и боялись подойти к нему» (Исх. 34:30). После того как Моисей успокоил их, «приблизились все сыны Израилевы, и он заповедал им все, что говорил ему Господь на горе Синае» (Исх. 34:32). После этого Моисей носил на голове покрывало в знак того, что был в присутствии Бога (Исх. 34:33–35). Павел хотел этим сказать, что слава Господа была очевидна для всех, кто видел лицо Моисея после того, как тот сошел с горы.

Но если старый завет обладает определенной увядающей славой, то, спрашивает Павел, не гораздо ли более должно быть славно служение духа? Закон, который был написан на камне в старом завете и который нес смерть и обличение, имел Божью славу, потому что показывал всем славную природу Бога – Его святость и справедливость. Новый завет раскрывает Божью славу в полной мере, потому что показывает не только Его святую природу, справедливость, гнев и осуждение (как это делает и старый завет), но и Его сострадание, милость, благодать и прощение (см. Исх. 33:19). И в новом завете дух дает жизнь и праведность: «Потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим. 8:2). Старый завет имеет праведность; новый завет дает ее людям. Старый завет помогает людям услышать истину; новый завет помогает людям следовать истине.

Святые Ветхого Завета обретали спасение не путем соблюдения закона; но, сокрушаясь из-за своей неспособности следовать ему, они шли к Богу с покаянием и жаждой праведности, каялись в своих грехах (Мф. 5:2–7). Бог по Своей милости и благодати прощал им грехи, зная, что Христос сделает в будущем Своей искупительной смертью (см. 2 Кор. 5:21). Спасаясь благодатью через веру, святые Ветхого Завета понимали, что нравственный закон является источником благословения и радости. И вместе с псалмопевцем могли воскликнуть: «Как люблю я закон Твой! весь день размышляю о нем» (Пс. 118:97; см. 118:113,163,165). И закон стал для них «вожделеннее золота и даже множества золота чистого, слаще меда и капель сота» (Пс. 18:11; см. 118:103). Их спасло вовсе не отношение к закону; спасение изменило их отношение к закону, и они покаялись и в вере стали искать Божьего прощения.

Но без спасения во Христе старый завет оставался служением осуждения или в конечном счете проклятия. Он приводил людей к Божьему осуждению, но не давал никаких средств, чтобы удовлетворить Его справедливость, кроме одного – вечного наказания в аду. И все же, несмотря на свои недостатки, старый завет обладал славой, потому что отражал Божью святость. И даже если старый завет обладал определенной славой, то тем паче изобилует славою служение оправдания (так Писание называет Новый Завет), поскольку показывает людям Бога любящего и благого. Новый завет в корне отличается от старого, потому что дает людям то, что старый завет дать не в состоянии – оправдание: «Ныне, независимо от закона, явилась правда Божия… Правда Божия чрез веру в Иисуса Христа во всех» (Рим. 3:21–22). В Новом Завете Бог дает верующим праведность Христа (2 Кор. 5:21), облекая их «в ризы спасения» (Ис. 61:10).

Духовный рост самого Павла также наглядно свидетельствует о коренном отличии нового завета от старого. Его приверженность старому завету была безупречной: он был «обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей, по ревности гонитель Церкви Божией, по правде законной – непорочный» (Флп. 3:5–6). Он вел чисто внешне безупречную жизнь приверженности ритуалам и порядку старого завета. Более того, Павел был восходящей звездой иудаизма первого столетия; он «преуспевал в Иудействе более многих сверстников в роде… [своем], будучи неумеренным ревнителем отеческих… [своих] преданий» (Гал. 1:14).

Но после драматической встречи с воскресшим Христом на пути в Дамаск взгляды Павла коренным образом изменились. Все свои старозаветные достижения, которыми он так гордился, он «ради Христа… почел тщетою» (Флп. 3:7). Он на все теперь смотрел, как на «сор, чтобы приобресть Христа» (Флп. 3:8). Он теперь хотел «найтись в Нем не со своею праведностью, которая от закона, но с тою, которая чрез веру во Христа, с праведностью от Бога по вере» (Флп. 3:9). Новый Завет и раскрывает, и по благодати дает человеку ту праведность, которую старый завет дать не может.

НОВЫЙ ЗАВЕТ ВЕЧЕН

То прославленное даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Ибо, если преходящее славно, тем более славно пребывающее (3:7б,10–11)

Слава, отраженная в лице Моисея, которая была преходящей, символизировала непостоянство старого завета. Подобно славе на лице Моисея, старый завет тоже изначально не был постоянным. Его слава (см. 2 Кор. 3:7) была угасающей, преходящей. Он не был панацеей для грешников, потому что не мог дать им спасение. Старый завет предписывал, что человек должен делать, но не давал ему сил, чтобы это сделать. Он открывал путь к проклятию, но не к спасению; к осуждению, но не к оправданию; к вине, но не к нравственной чистоте.

Тот факт, что старый завет не является окончательным откровением Божьего плана искупления, было ясно даже в Ветхом Завете. Из Книги пророка Иеремии мы узнаем, что Бог обещал новый завет (Иер. 31:31–34). Комментируя смысл этого отрывка, автор Послания к евреям отметил: «Говоря “новый”, показал ветхость первого; а ветшающее и стареющее близко к уничтожению» (Евр. 8:13). Всякий, кто читает Ветхий Завет, должен понимать, что старый завет не был задуман как постоянный.

С другой стороны, Новый Завет постоянен. Павел писал: То прославленное (старый завет) даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего (Нового Завета). Ибо, если преходящее (старый завет) славно, тем более славно пребывающее (Новый Завет). Старый завет, как мы уже прочитали, был прославлен. Но насколько больше оказался прославлен Новый Завет, что старый завет даже не оказывается славным с сей стороны, по причине преимущественной славы последующего. Старый завет преходящ, потому что его функции заканчиваются, когда он обличает и приводит человека к покаянию, но Новый Завет пребывает постоянно и никогда не будет ни заменен, ни дополнен. Окончательным откровением Бога человеку является учение Благой Вести о спасении благодатью через веру. Жертвенной смертью на кресте Иисус Христос «приобрел вечное искупление» для Своего народа (Евр. 9:12), сделавшись «Ходатаем нового завета» (Евр. 9:15). Смерть Христа оказывается такой всеобъемлющей и окончательной, что она стала платой за грехи и святых старого завета: «Дабы вследствие смерти Его, бывшей для искупления от преступлений, сделанных в первом завете, призванные к вечному наследию получили обетованное» (Евр. 9:15; см. Рим. 3:24–25). К Его законченному труду уже ничто не может быть дополнено. Всякая попытка вернуться к внешним ритуалам и церемониям старого завета приводит не к благословениям, а к проклятию (Гал. 3:10; Иак. 2:10).

8. Слава Нового Завета (2 Кор. 3:12–18)
ЧАСТЬ 2
Он несет надежду, он ясен, его главной темой является Христос, в Нем видна сила Святого Духа, и Он меняет жизнь людей

Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением. А не так, как Моисей, который полагал покрывало на лицо свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета, потому что оно снимается Христом. Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода. Мы же все, открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню, преображаемся в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа (3:12–18)

В течение всей истории искупления сатана стремится вселить в умы людей неправильные представления о спасении, заставляя их думать, что спасение нужно зарабатывать. И одним из самых эффективных методов в этом направлении всегда были чисто внешние, церемониальные, сакраментальные религиозные заменители истинной проповеди Благой Вести о благодати через веру. Такие лжерелигии не несут людям спасение, но обрекают их на проклятие, заставляя думать, что, если они религиозны, то этого уже достаточно, чтобы стать достойными в глазах Бога. Во времена Павла эта сатанистская, ритуалистическая лжерелигия выражалась в форме иудейского законничества, которую в коринфской церкви отстаивали иудаисты. Эти еретики отвергали истину о том, что Новый Завет в полной мере несет людям спасение, и что старый завет уже устарел (Евр. 8:13). Они утверждали, что язычники сначала должны стать иудейскими прозелитами, и только после этого могут обрести спасение. В связи с этим они выступали за соблюдение ритуалов и церемоний старого завета. Но глупо было прятаться в тени старого завета, когда уже налицо была реальность Завета Нового (см. Евр. 10:1).

Иудаисты тем временем достаточно агрессивно пропагандировали свое извращенное понимание цели старого завета. Как мы уже убедились, никто еще не обрел спасения, соблюдая закон или соблюдая ритуалы или церемонии. Спасение всегда приходит к человеку по благодати через веру. Павел писал галатам: «Закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою» (Гал. 3:24). Автор Послания к евреям посвятил целую главу тому, чтобы показать, как благородные люди ветхозаветных времен обретали спасение именно верой, а не через соблюдение закона. Они являются «облаком свидетелей» (Евр. 12:1), которые действительно свидетельствовали о духовных благах жизни по вере. Автор начал с напоминания читателям о том, что святые Ветхого Завета были праведными в глазах Бога именно своей верой: «В ней свидетельствованы древние» (Евр. 11:2). Затем, перечислив ветхозаветных героев веры (Евр. 11:4-38), он повторил свое утверждение: «все сии, свидетельствованные в вере…» (ст. 39), увязав таким образом перечень ветхозаветных героев с превосходством веры.

И все же, несмотря на сильную веру и жизнь, достойную подражания, эти ветхозаветные герои веры «не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр. 11:39–40). Даже эти люди, которые по праву стоят в ряду самых выдающихся людей веры, не могли «достичь совершенства» (то есть спастись; см. Евр. 7:11,19; 9:9; 10:1,14; 12:23) через старый завет. Без Нового Завета, «нечто лучшего», что Бог приготовил для нас, нет никакого спасения. И если бы не было Нового Завета, верующие Ветхого Завета никогда не могли бы быть спасены, потому что старый завет не мог их искупить. Прощение грехов приходит только через очищающую жертву Господа Иисуса Христа. Жертвенная смерть Господа Иисуса Христа даровала спасение и тем, кто жил при старом завете (Рим. 3:24–25; Евр. 9:14–15).

Проповедь и защита Благой Вести Нового Завета является главным приоритетом для каждого Божьего служителя. Такой была и задача Павла в отношении коринфян, в чью церковь проникли лжеучителя. Провозгласив себя апостолами, они утверждали, что обязательными предпосылками для спасения являются ритуалы и церемонии. Чтобы завоевать расположение к себе со стороны коринфян, лжеапостолы выступали против Павла, подвергая сомнениям истинность его учения и его честность. Отвечая на нападки лжеучителей, Павел доказывал главенствующее положение Нового Завета над заветом старым. В отрывке 2 Кор. 3:6-18 он перечисляет восемь качеств Нового Завета: он дает жизнь, дает оправдание, пребывает вечно, несет надежду, он ясен, его главной темой является Христос, в нем видна сила Святого Духа, и он меняет жизнь людей. В предыдущей главе шел разговор о первых трех из этих качеств. Новый Завет дает жизнь, дает оправдание, пребывает вечно. В этой главе мы рассмотрим последние пять: Новый Завет несет надежду, он ясен, его главной темой является Христос, в нем видна сила Святого Духа, и он меняет жизнь людей.

НОВЫЙ ЗАВЕТ НЕСЕТ НАДЕЖДУ

Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением (3:12)

Хотя верующие Ветхого Завета по праву имели надежду на Божью милость (Иов 13:15; Пс. 30:25; 32:18,22; 37:16; 38:8; 41:6,11; 42:5; 61:6; 70:5,14; 118:49,166; 129:5,7; 130:3; 145:5; Иер. 29:11; 31:17; Пл. И. 3:24), эта надежда была основана не на старом завете. Старый завет с его бесконечными жертвоприношениями не давал никакой надежды на прощение грехов (см. Евр. 10:4). Надежда пришла с Новым Заветом, который дает человеку прощение грехов и полное искупление, потому что Иисус «Своею Кровию… приобрел вечное искупление» (Евр. 9:12). «Посему и может всегда спасать приходящих чрез Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них» (Евр. 7:25). Надежда ветхозаветных святых была основана на Новом Завете (см. Евр. 11:24–26; 1 Пет. 1:10–12).

Надежда есть полная вера в то, что Бог исполнит все обещания Своего нового завета. Многие из них уже были исполнены; и все же исполнение самого главного из того, что есть в Новом Завете, еще ждет своего часа. Новый Завет был подтвержден на Кресте, хотя его блага всегда подтверждались верой, но полнота его надежды не будет испытана верующими, пока не наступит момент их прославления в будущем. А это произойдет только после того, как они облекутся в прославленные тела и освободятся не только от наказания за грех, но и от присутствия греха (Рим. 8:16–17,23-25,29–30; Гал. 5:5; Флп. 3:20–21; 2 Пет. 1:4; 1 Ин. 3:2).

Павел выразил надежду Нового Завета в своем благословении в адрес римлян: «Бог же надежды да исполнит вас всякой радости и мира в вере, дабы вы, силою Духа Святого, обогатились надеждою» (Рим. 15:13). Он молился о ефесянах, чтобы Бог «просветил очи сердца… [их], дабы… [они] познали, в чем состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых» (Еф. 1:18). Дальше в этом послании он напомнил им: «Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего призвания» (Еф. 4:4). Колоссянам он говорил о «надежде на уготованное вам на небесах, о чем вы прежде слышали в истинном слове благовествования» (Кол. 1:5; см. ст. 23, 27). Фессалоникийцев апостол призывал облечься «в броню веры и любви и в шлем надежды спасения» (1 Фес. 5:8). Автор Послания к евреям утверждал, что

Бог, желая преимущественнее показать наследникам обетования непреложность Своей воли, употребил в посредство клятву, дабы в двух непреложных вещах, в которых невозможно Богу солгать, твердое утешение имели мы, прибегшие взяться за предлежащую надежду, которая для души есть как якорь безопасный и крепкий, и входит во внутреннейшее за завесу (Евр. 6:17–19).

Он писал также о лучшей надежде, «посредством которой мы приближаемся к Богу» (Евр. 7:19). Петр писал: «Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому» (1 Пет. 1:3), после чего увещевал своих читателей: «уповайте на подаваемую вам благодать в явлении Иисуса Христа… чтобы вы имели веру и упование на Бога» (ст. 13, 21).

Новый завет дает такую непоколебимую надежду, что те, кто ее проповедует, действуют с великим дерзновением. Они смело, бесстрашно проповедуют учение Благой Вести. Греческое слово parrēsia (дерзновение) означает смелую, уверенную и открытую проповедь Евангелия, когда проповедник не делает никаких ссылок на обстоятельства или трудности. Павел смело проповедовал учение Нового Завета, несмотря на то, что это вызывало яростный гнев его иудаистских противников, которые изо всех сил держались за старое.

НОВЫЙ ЗАВЕТ ЯСЕН

А не так, как Моисей, который полагал покрывало на лицо свое, чтобы сыны Израилевы не взирали на конец преходящего. Но умы их ослеплены: ибо то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета (3:13–14а)

Смелые проповедники Нового Завета были не такими, как Моисей, который полагал покрывало на лицо свое после того, как был в присутствии Бога:

И когда Моисей перестал разговаривать с ними, то положил на лицо свое покрывало. Когда же входил Моисей пред лице Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало, доколе не выходил. А выйдя пересказывал сынам Израилевым все, что́ заповедано было. И видели сыны Израилевы, что сияет лицо Моисеево, и Моисей опять полагал покрывало на лицо свое, доколе не входил говорить с Ним (Исх. 34:33–35).

Моисей покрывал лицо, чтобы прятать от напуганных израильтян славу, которая сияла на его лице (Исх. 34:30). Хотя славе старого завета было суждено поникнуть перед лицом более славного нового завета, она все равно была поражающей, сияющей, ослепительной. Моисей не мог видеть всей славы Бога, иначе она бы его просто уничтожила (Исх. 33:20), поэтому даже той частичной славы, что отражалась в лице Моисея, было слишком много для тех людей, которые на него смотрели.

Моисей закрывал лицо, чтобы сыны Израилевы не взирали на то, что Павел называет конец преходящего. Это выражение означает смутную, закрытую природу славного завета Моисея. Оно было полно картин, символов, таинств. Его никогда нельзя было понять в полной мере без Нового Завета, неразрывно связанного с личностью и трудом грядущего Мессии. Даже богодухновенные авторы книг Ветхого Завета не до конца понимали то, что они писали (1 Пет. 1:10–12). Параллелью для верующих Нового Завета здесь служит Книга Откровение; только те, кто будет жить в конце времен, в полной мере поймут его символизм.

Новый Завет раскрывает нам тайны Божии, которые были совершенно непонятны в старом завете. В Новом Завете есть истина, которая в прошлом была сокрыта и теперь открылась людям. И верующие Нового Завета обладают привилегией понимания этой тайны. В Мф. 13:11 Иисус сказал Своим ученикам: «Вам дано знать тайны Царствия Небесного». Новый Завет раскрывает множество тайн, которые не были ясны в Ветхом Завете, в том числе частичные и временные невзгоды Израиля (Рим. 11:25); учение Благой Вести о спасении (Рим. 14:24; 1 Кор. 2:7; Еф. 6:19; Кол. 4:3; 1 Тим. 3:16); учение Нового Завета (1 Кор. 4:1; 1 Тим. 3:9); восхищение церкви (1 Кор. 15:51); единство иудеев и язычников в церкви (Еф. 3:3–4,9); единство Христа и церкви (Еф. 5:32; Кол. 1:26–27); истину о том, что Иисус есть Бог в человеческом обличье (Кол. 2:2–3,9) и полное откровение беззакония в конце времен (2 Фес. 2:7). Новый Завет делает ясной ту истину, которая в старом завете оставалась непонятной.

Дальше Павел объяснил причину, по которой израильтяне не взирали на скрытую и увядающую славу старого завета. В этом не было вины Моисея или старого завета, но происходило это по той причине, что умы их ослеплены. В греческом тексте на месте слова ослеплены стоит глагол pōrōō, который можно перевести как «упрямый». Израильтяне не смогли познать славу старого завета из-за своего упрямого и жестокосердного неверия. Автор Послания к евреям предупреждал тех неверующих иудеев, к которым он обращался, чтобы они не брали пример со своих предков:

Не ожесточите сердец ваших, как во время ропота, в день искушения в пустыне… Доколе говорится: «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших, как во время ропота»… То еще определяет некоторый день, «ныне», говоря чрез Давида, после столь долгого времени, как выше сказано: «ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших» (Евр. 3:8,15; 4:7).

За всю историю человечества иудеи (за небольшим исключением таких людей, как Захария и Елисавета [Лк. 1:5–6], Симеон [Лк. 2:25], Анна [Лк. 2:36] и других верующих [см. Рим. 11:5]) были «жестоковыйны и не [слушали] слов [Божьих]» (Иер. 19:15; см. 7:26; 17:23; Вт. 10:16; 4 Цар. 17:14; 2 Пар. 30:8; Неем. 9:29). Стефан обобщил трагическое прошлое Израиля, когда резко выступил против иудейских руководителей своего времени: «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы» (Деян. 7:51). Павел с грустью отметил, что то же самое покрывало доныне остается неснятым при чтении Ветхого Завета (например, когда его читали в синагоге; см. Лк. 4:17–21). Ветхий Завет оставался непонятным, как непонятным оставались и его цели. Люди ошибочно считали, что могут обрести спасение, следуя этому завету. Понизив его нравственные требования, они достигли чисто внешней, поверхностной праведности. Но тем самым они вольно или невольно признали, что закон не может показать им их греховность и бессилие. А поскольку они не осознавали, что потеряны для Господа, они не понимали и своей нужды в Спасителе. Завеса незнания не дала им понять истинный смысл старого завета относительно ожесточенного сердца. А это, в свою очередь, не дало им осознать свою нужду в Новом Завете.

Иисус сказал, что такому незнанию нет оправдания: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне… Ибо, если бы вы верили Моисею, то поверили бы и Мне, потому что он писал о Мне» (Ин. 5:39,46). Даже Его ученики проявляли такое невежество, что вынудило Иисуса упрекнуть двух из них по дороге в Еммаус: «О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки!» (Лк. 24:25). Автор Послания к евреям строго предупреждает их об опасности неприятия Нового Завета:

Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет? Мы знаем Того, Кто сказал: «у Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь». И еще: «Господь будет судить народ Свой». Страшно впасть в руки Бога живого! (Евр. 10:28–31).

Даже Моисей горевал о духовной слепоте своего народа. В Исх. 32:32 он взывал к Богу: «Прости им грех их. А если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал». Его беспокойство за свой народ было таким сильным, что ради людей он был готов пожертвовать собой. Павел в Новом Завете выразил точно такое же отношение к своему народу: «Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян» (Рим. 9:3–4).

Правильное понимание старого завета помогло бы им убрать завесу, которая мешала (да и до сих пор мешает) людям понять откровение Нового Завета.

ГЛАВНОЙ ТЕМОЙ НОВОГО ЗАВЕТА ЯВЛЯЕТСЯ ХРИСТОС

потому что оно снимается Христом. Доныне, когда они читают Моисея, покрывало лежит на сердце их; но когда обращаются к Господу, тогда это покрывало снимается… Мы же все, открытым лицом, как в зеркале, взирая на славу Господню (3:14б-16,18а)

То покрывало, которое заслоняло старый завет, снимается Христом и только Христом, и откровение старого завета в Ветхом Завете без Него невозможно. Но Христос пришел на землю и утвердил Своей смертью Новый Завет. Поэтому духовному восприятию тех, кто приходит к вере в Него, уже ничто не мешает, и все становится ясно. Павел с большой печалью был вынужден писать, что доныне, когда они читают Моисея (что было частью субботнего поклонения; см. Деян. 13:27; 15:21), покрывало лежит на сердце их. И, несмотря на появление Нового Завета, который все разъяснил, они не понимали истинного значения ветхозаветного Писания – это невежество, как ни странно, привело к тому, что сбылись ветхозаветные предсказания о страданиях Мессии: «Ибо жители Иерусалима и начальники их, не узнав Его и осудив, исполнили слова пророческие, читаемые каждую субботу» (Деян. 13:27).

Покрывало, которое лежит на сердце их, заставило их думать, что они сами могут обрести спасение, поэтому они не понимали значения ни старого, ни Нового Завета. В своей непомерной гордости они стремились сделаться праведными по добрым делам и исполнению закона (хотя бы чисто внешне; см. Лк. 18:21) и установленных церемоний. Но сокрушенное и кающееся сердце, принимающее Бога (Пс. 50:17; Ис. 57:15; 66:2; Мф. 5:3; Лк. 18:11–14) – это сердце смиренное, сожалеющее о совершенном грехе, стремящееся к праведности, молящее о милости и прощении. Павел снова подчеркнул, что проблема не в старом завете, а в сердце человека. Люди, которые не хотят сокрушаться о своей греховности, не хотят исповедать свой грех и раскаяться в нем, никогда не испытают благословений Нового Завета.

Только когда люди обращаются к Господу (см. Ис. 45:22), это покрывало снимается. Благословения Нового Завета приходят только по Божьей благодати, через веру в Господа Иисуса Христа. И все, что скрывает истину старого завета, рассеивается тогда, подобно туману. Во 2 Кор. 4:6 Павел описывает этот опыт, используя при этом метафору о свете: «Потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа».

Павел заимствовал образ спасения как покрывало, которое снимается, у Моисея, который открывал себя в присутствии Бога: «Когда же входил Моисей пред лице Господа, чтобы говорить с Ним, тогда снимал покрывало, доколе не выходил» (Исх. 34:34). Моисей снимал свое покрывало, потому что хотел непосредственно видеть Божью славу. То же самое происходит с грешниками, которые обращаются к Богу через Иисуса Христа. Покрывало снимается, и они ясно видят славу Бога, отраженную в лике Иисуса Христа. (Описание Павлом покрывала, которое было снято в его собственной жизни, смотрите в Деян. 22:3-16; Флп. 3:4-12.) Филипп Хьюз пишет:

Этот отрывок станет понятнее, когда мы задумаемся, что именно произошло во время преображения Христа. На той горе рядом с Христом были Моисей и Илия, но в глазах Петра, Иакова и Иоанна один только Христос был преображен небесным сиянием. Именно Его лик сиял, подобно солнцу, и именно Его одежды стали ослепительно белыми. И именно о Нем одном говорил глас с небес: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте». И после этого ученики не видели никого, кроме одного Иисуса. Только Он пребывает в верующих людях. Та слава, в которой появились Моисей и Илия, была не их славой, но Божьей – той славой, в которой Иисус был с Отцом еще до сотворения мира (Ин. 17:5). Как и в пустыне, та слава, которой сияло лицо Моисея, была отражением славы Яхве, так же и на горе преображения та слава, которой Он был окружен, была славой того же Яхве. Полной, непреходящей евангельской славой является один только Христос. Обратиться к Нему значит обратиться к свету этого мира. Следовать за Ним значит не ходить во тьме, но иметь свет жизни (Ин. 8:12). (The Second Epistle to the Corinthians, The New International Commentary on the New Testament [Grand Rapids: Eerdmans, 1992], 114–115. Курсив автора.)

Словосочетание мы же все подразумевает всех верующих Нового Завета. По аналогии со старым заветом, только Моисей видел Бога, не закрывая свое лицо покрывалом. Но в Новом Завете каждый христианин может открытым лицом быть причастным к славе Господней, явленной в Иисусе Христе (см. Мф. 17:1–2; Ин. 1:14; Кол. 1:15; Евр. 1:3; 2 Пет. 1:17–18). Верующие люди взирают на славу Христа, глядя на себя как в зеркале, и это является иллюстрацией пристального взгляда. Зеркала в древние времена делались не из стекла, а из полированного металла. Они давали ясное, но не совершенное отражение, – здесь мы и видим аналогию с Новым Заветом, где верующие ясно видят Христа, но не настолько ясно, насколько они увидят Его в будущем (1 Кор. 13:12; см. 1 Ин. 3:2).

В НОВОМ ЗАВЕТЕ ВИДНА СИЛА СВЯТОГО ДУХА

Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода (3:17)

В старом завете не было ничего такого, что побуждало бы людей к послушанию. Закон был тюремщиком, запирающим грешников и приговаривающим их к смерти и аду. Но Новый Завет освобождает их силой «духа… [который] животворит» (2 Кор. 3:6).

Слова Павла о том, что Господь есть Дух, ясно подтверждают божественную природу Святого Духа (см. Деян. 5:3–4). Тот же Самый Бог, Который дал старый завет, дал и новый завет. Тот же Самый Бог, Который дал закон, дает и спасение Нового Завета. Всемогущий Яхве Ветхого Завета – это Тот же Самый Бог, Который дает свободу Нового Завета от тщетных попыток заработать спасение соблюдением закона. Именно Дух Господень несет кающимся грешникам всех возрастов свободу спасения – свободу от уз закона (Рим. 7:1–6), сатаны (Евр. 2:14–15), страха (Рим. 8:15), греха (Рим. 6:2,7,14) и смерти (Рим. 8:2).

Существует много непонимания относительно служения Святого Духа в Ветхом Завете. Некоторые считают, что Его служение в разных экономических кругах и обществах было разным. Но служение Духа в течение всей человеческой истории всегда было последовательным. Служение Святого Духа в Ветхом Завете можно обобщить четырьмя категориями.

Первым служением Святого Духа в Ветхом Завете было сотворение. Стих Бытие 1:2 говорит, что «земля… была безвидна и пуста… и Дух Божий носился над водою». В Пс. 103:30 псалмопевец писал о роли Святого Духа в сотворении: «Пошлешь дух Твой – созидаются, и Ты обновляешь лицо земли». Исаия риторически вопрошал:

Кто исчерпал во́ды горстию своею, и пядию измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы и на чашах весовых холмы? Кто уразумел дух Господа, и был советником у Него и учил Его? (Ис. 40:12–13)

Дух Божий трудился над творением не только физического мира, но и человека: «Дух Божий создал меня, и дыхание Вседержителя дало мне жизнь» (Иов 33:4).

Второе служение Святого Духа в Ветхом Завете состояло в придании людям силы и власти. В Ветхом Завете мы часто видим, как Дух Божий был с разными людьми (и Он покинул непослушного царя Саула; 1 Цар. 16:14). Это, конечно, не связано с нормальными отношениями Святого Духа с верующими Ветхого Завета; Святой Дух обитает во всех истинных детях Божьих (см. Рим. 8:9), потому что возрождение, которое происходит в жизни уверовавшего человека, не может произойти по воле самого человека. Те ветхозаветные ссылки о Святом Духе, которые говорят о Его труде в человеке, показывают, что Дух давал разным людям силы для выполнения разных задач. От Духа особые силы получали четыре категории людей: судьи (Гофониил [Суд. 3:9-10], Гедеон [Суд. 6:34], Иеффай [Суд. 11:29], Самсон [Суд. 14:6,19; 15:14; см. 13:25]); ремесленники (Веселиил [Исх. 31:2–3; 35:30–31], Аголиав [Исх. 31:6; 35:34] и другие [Исх. 36:1], Хирам [3 Цар. 7:13–14]); пророки (Валаам [Чис. 24:2], Амасай [1 Пар. 12:18], Иозиил [2 Пар. 20:14], Захария сын Иодая [2 Пар. 24:20], Иезекииль [Иез. 11:5]); мирские руководители (Моисей [Чис. 11:17], семьдесят старейшин Израилевых [Чис. 11:25–26], Иисус Навин [Чис. 27:18], Саул [1 Цар. 10:6,10; 11:6; см. 1 Цар. 16:14], Давид [1 Цар. 16:13; см. Пс. 50:13]). Третьим служением Святого Духа в Ветхом Завете было откровение. Он есть божественный автор Ветхозаветных Писаний. Стих Зах. 7:12 является плачем по непослушному Израилю: «И сердце свое окамени́ли, чтобы не слышать закона и слов, которые посылал Господь Саваоф Духом Своим чрез прежних пророков; за то и постиг их великий гнев Господа Саваофа» (см. Неем. 9:30). Ветхий Завет написали «святые Божии человеки, будучи движимы Духом Святым» (2 Пет. 1:21).

Четвертым и самым главным служением Святого Духа в Ветхом Завете было возрождение. Некоторые утверждают, что возрождение, или рождение свыше, чуждо Ветхому Завету. Но Писание ясно показывает, что верующие Ветхого Завета были рождены свыше. Обличительный труд Духа, который предшествует рождению свыше (см. Ин. 16:8), не ограничивается только Новым Заветом. В стихе Быт. 6:3 Господь сказал: «Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками, потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет». Как видим, о Духе Божьем, обличающем грешные сердца, мы читаем не только в Новом Завете.

Известно, что всеобщая развращенность характерна для человека со времени грехопадения. Классическое описание Павлом всеобщей развращенности, о котором мы читаем в Рим. 3:10–18, относится исключительно к Ветхому Завету. В Писании мы нигде не видим более ясного изложения о всеобщей развращенности, чем в стихе Иер. 17:9: «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено; кто узна́ет его?» Поскольку падшие, полностью развращенные люди неспособны спасти сами себя, никто ни в какое время не мог обрести спасения, если Святой Дух не совершал в нем труд возрождения.

Как мог совершенно развращенный человек воскликнуть «Как люблю я закон Твой!» (Пс. 118:97,113,163), если он не был рожден свыше? Как Ной мог быть «непорочным в роде своем» (Быт. 6:9), если он не был рожден свыше? Как может Новый Завет говорить об Аврааме как о примере человека веры (Рим. 4:1-16; Гал. 3:6–9), если он не был возрожден Святым Духом? Как мог Ветхий Завет сказать, что «Давид делал угодное пред очами Господа и не отступал от всего того, чтоv Он заповедал ему, во все дни жизни своей, кроме поступка с Уриею Хеттеянином» (3 Цар. 15:5; см. 3:14; 11:4,33), если он не был рожден свыше? Как могли люди ветхозаветных времен, перечисленные в 11-й главе Послания к евреям, жить жизнью веры, достойной подражания, если Святой Дух не возродил их? Удивительные перемены в жизни святых Ветхого Завета убедительно свидетельствуют о том, что Святым Духом они были рождены свыше.