Kitobni o'qish: «Шутки, критика, игнор: Как сохранить границы рядом с теми, кто ранит»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Екатерина Иванкевич

Редактор: Елена Горлова

Главный редактор: Сергей Турко

Руководитель проекта: Анна Деркач

Арт-директор: Юрий Буга

Дизайн обложки: Андрей Кравченко

Корректоры: Оксана Дьяченко, Мария Смирнова

Верстка: Кирилл Свищёв

© 2018 by Rowohlt · Berlin Verlag GmbH, Berlin, Germany

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Предисловие

Эмоциональное насилие – невидимая дубина

Мать вдруг упала. Внезапно, без предупреждения. Она лежала, вытянувшись на ковре в гостиной, и не шевелилась. Маленькая девочка застыла рядом в ужасе.

«Я бегала вокруг нее, перепуганная насмерть, пыталась ее поднять, – вспоминает дочь много лет спустя, уже будучи взрослой. – Казалось, прошла вечность, прежде чем она встала. Она пошевелилась лишь тогда, когда я забилась в угол и, рыдая, окончательно обессилела».

Жестокий воспитательный ритуал матери, судя по всему, быстро дал желаемый результат. «Стоило мне повести себя не так, как хотела мама, – она притворялась мертвой. И очень скоро я стала делать все в точности так, как ей было нужно, до мелочей». Для маленькой девочки не было ничего страшнее мысли, что своим «плохим поведением» она убьет мать. Если бы с самым любимым человеком что-то случилось, она винила бы себя всю оставшуюся жизнь. От этого ее охватывал панический ужас. Так уже в раннем детстве был заложен фундамент: чувство вины и муки совести всякий раз, когда кому-то рядом становилось плохо.

«Такие родители обычно говорят: "Да мы же никогда и пальцем ребенка не тронули"», – комментирует Карл Хайнц Бриш историю матери, которая притворялась мертвой, раз за разом вгоняя дочь в панику. Бриш возглавлял отделение детской психосоматики и психотерапии клиники имени доктора фон Хаунера при Мюнхенском университете. И это правда: когда человеку причиняют душевную боль, физическое насилие часто вообще ни при чем. Бриш изучает, как формируются и развиваются привязанность в раннем детстве, отношения между детьми и родителями в первые месяцы и годы жизни и то, что в этом процессе может пойти не так. С последствиями нарушенной привязанности человек сталкивается на протяжении всей жизни.

«Последствия подобных методов воспитания весьма серьезны, – говорит Бриш. – Меняется мозг, меняется тип привязанности, растет предрасположенность к различным заболеваниям. Нередко такие пациенты, став взрослыми, сами начинают "притворяться мертвыми"». Так эмоциональное насилие передается следующему поколению. Более того, пострадавшие часто воспроизводят те же модели поведения, которые им когда-то пришлось терпеть от собственных родителей или других близких людей.

Больше двух недель он не давал о себе знать. Она писала ему – никакой реакции. Несколько раз оставляла сообщения на автоответчике. Ответа не было. Они встречались всего несколько месяцев, и ни с одним мужчиной она еще не переживала подобного. А потом он как ни в чем не бывало приехал с цветами и предложил провести вместе выходные. Он ничего не объяснил, не извинился и не видел в этом проблемы. Наоборот, он ждал, что она воспримет его исчезновение как нечто само собой разумеющееся. «Не драматизируй», – сказал он.

Она все же уступила, провела с ним насыщенные выходные и была покорена его обаянием. Ее впечатлили его подарки, а за ужином он был просто неотразим. Разве другие постояльцы отеля не бросали взгляды в их сторону – так галантен был ее спутник?

После он снова пропал на целую вечность. Она написала короткое приветствие – тишина. Предложила встретиться – ответа не было. Когда она сказала, что с трудом выносит такое равнодушие и пренебрежение, он переложил всю вину на нее: «Ты слишком на меня давишь, мне нужна свобода, твоя подозрительность – это какая-то патология». Вскоре она и сама начала сомневаться в себе. В конце концов окружающие открыли ей глаза: она ищет в себе недостатки, хотя очевидно, что именно ее партнер манипулирует и игнорирует ее желания и чувства.

Во время обхода заведующего отделением лечащий врач только что представила свою пациентку. Свита врачей и медсестер уже выстроилась в коридоре, готовая войти в следующую палату. И тут заведующий произнес мягко, глядя на молодого врача: «Интересный случай. Вот только вы, судя по всему, не поняли ровным счетом ничего, а ваши предложения по лечению граничат с причинением вреда здоровью». Тон его был подчеркнуто заботливым – и оттого особенно гадким. Заведующий продолжал: «Возможно, вам следует сменить профессию. Так будет лучше для всех».

Эмоциональные нападки, грубости, подлые интриги – все это может случиться где угодно. Это происходит как бы между делом, ежедневно, повсюду, где люди оказываются рядом. Примеров тому множество – на работе, в школе, в кругу друзей и клубах по интересам, в отношениях и уж тем более в семье.

Обиды, унижения и пренебрежение не просто ранят – они способны нанести серьезный вред душевному здоровью и привести к хроническим заболеваниям. Последствия эмоционального насилия для психики и тела огромны, однако их по-прежнему недооценивают.

Недооценка и преуменьшение проблемы

В начале 2000-х Карл Хайнц Бриш организовал в Мюнхене международную конференцию, посвященную привязанности в раннем детстве. Это мероприятие быстро превратилось в авторитетный симпозиум: каждый год в октябре эксперты со всего мира в течение трех дней обсуждают, как нарушения отношений в раннем детстве отражаются на дальнейшей жизни и как они могут привести к формированию типичных моделей поведения, патологических изменений и страхов.

В 2016 году, когда Бриш проводил конференцию в пятнадцатый раз, он выбрал темой эмоциональное насилие. Привычный ход событий оказался нарушен: все места на мероприятие были забронированы за полгода. Конференция и раньше собирала много участников, но такого ажиотажа еще не бывало¹. Тема эмоционального насилия привлекла около 1500 человек.

По-видимому, столь высокий интерес объясняется еще и тем, что частота, повсеместная распространенность, а также серьезные последствия эмоционального насилия до сих пор преуменьшаются. Можно говорить о двух заблуждениях: с одной стороны, недооценивается, насколько часто люди сталкиваются с эмоциональной грубостью и пренебрежением, а с другой стороны, последствия этих повседневных унижений и оскорблений принято считать пустяком, не стоящим внимания. От тех, кто стал жертвой, ожидают, что они будут безропотно сносить страдания, связанные с эмоциональным насилием.

Не каждая обида – эмоциональное насилие

Еще в 1930 году немецко-американский психиатр Эрвин Штраус в работе «Событие и переживание» (Geschehnis und Erlebnis) показал: не всякое оскорбление или обида непременно влечет за собой тяжелые последствия для тела и психики. Событие – это то, что произошло на самом деле: например, отвержение родителями, унижение со стороны учителя, бойкот друзей. Но то, как человек переживает и перерабатывает случившееся, зависит от его индивидуальных особенностей: насколько устойчива его психика, какими внутренними ресурсами и запасом прочности он обладает, на какой период жизни пришлось это событие.

Порой связь между событием и переживанием оказывается на удивление слабой: даже тяжелые унижения человек переносит сравнительно легко. В других случаях, напротив, небольшое потрясение может иметь длительные последствия. Кто возьмется судить о том, что на самом деле чувствуют жертвы жестокого эмоционального насилия в раннем детстве? Отдают ли они себе отчет, что выросли в бессердечной среде, лишенные тепла и утешения? И если так – воспринимают ли они последующие попытки унижения как душевные муки?

Сколько людей страдает от эмоционального насилия, точно неизвестно. В специальной литературе часто говорится об аверсивных, то есть болезненных, вызывающих негативный эффект, переживаниях, с которыми знакомы около 60% населения. Однако здесь имеются в виду не только обиды и унижения, но и глубокие потрясения – например, серьезные несчастные случаи или утрата близких. Сюда же относится эмоциональное бремя, которое ложится на плечи человека, пережившего физическое или сексуальное насилие.

Где проходит граница, за которой обида, пренебрежение и душевная травма становятся эмоциональным насилием? Однозначного ответа нет – многое зависит от субъективных ощущений самой жертвы. Некоторые терапевты говорят об эмоциональном насилии в тех случаях, когда негативный опыт продолжает всплывать в повседневной жизни снова и снова на протяжении месяца или дольше, а воспоминания о нем не тускнеют. Впрочем, подобные временные рамки условны: иногда даже после очень тяжелых недель обида проходит и почти не оставляет следа. А бывает наоборот – единичное переживание въедается в душу все глубже и глубже, нанося непоправимый урон.

Даже в психиатрии, психосоматике и психологии эмоциональному насилию до сих пор уделяют сравнительно мало внимания. А если о нем и говорят, то чаще всего имеют в виду последствия войн, пыток, беженства; тяжелые несчастные случаи; жестокость и бессердечие, с которыми столкнулись, например, сирийские дети, потерявшие родителей в гражданской войне и пережившие ужас многомесячного бегства. Или же речь идет о систематических истязаниях – таких, какие были задокументированы в румынских детских домах времен диктатора Николае Чаушеску. Порой тема всплывает в связи с громкими уголовными делами, вроде похищения Наташи Кампуш. Из-за своей изощренной жестокости подобные истории могут месяцами будоражить общественность. Кампуш похитили в 1998 году, когда ей было 10 лет; более восьми лет – если точно, 3096 дней – мучитель держал ее в подвале под своим гаражом. Подобные травмы, как правило, оставляют глубокие душевные шрамы, но, к счастью, такие события случаются крайне редко. Сравнивать их с повседневными формами эмоционального насилия было бы некорректно: это разные явления. Повседневное насилие – это исподтишка нанесенные удары, унижения и обиды, холодное пренебрежение. Эти мелкие подлые пытки для души знакомы почти каждому. Они происходят почти во всех сферах жизни – везде, где люди взаимодействуют, где один зависит от другого и где есть возможность злоупотребить неравенством в отношениях. И тем не менее мы слишком часто просто проходим мимо.

А между тем последствия для психического и физического здоровья могут быть весьма серьезными, особенно когда человека намеренно обижают, ранят, унижают. Целенаправленное причинение вреда, явная злоба и ненависть действуют на психику особенно разрушительно: они показывают, с какой степенью презрения агрессор стремится обесценить свою жертву. Когда родители, близкие родственники или другие значимые люди выражают свое недовольство столь деструктивным способом, это ранит очень глубоко.

Подобное случается сплошь и рядом, однако о повседневных гадостях и жестокостях, крупных или не очень, на которые способны люди, по-прежнему говорят слишком мало. Порой их и правда удается быстро забыть, особенно если обида была нанесена сгоряча, явно без злого умысла, и за ссорой последовало быстрое примирение. Но иногда они приводят к глубоким травмам, и все же их просто терпят или воспринимают как должное, как нечто неизбежное.

Эта книга – о повседневном эмоциональном насилии. О череде обид и оскорблений, о травле и отвержении, которым многие из нас подвергаются снова и снова, причем на удивление часто. Ведь эти атаки на душу не проходят бесследно: они не просто обижают, но иногда даже приводят к болезням. Это яд, который медленно просачивается в семьи, отравляет отношения или превращает работу в пытку.

Что же такое эмоциональное насилие? В каких формах оно проявляется? Когда обычные резкость и недружелюбие переходят в нечто разрушительное? Лучшая защита от эмоционального насилия заключается в том, чтобы распознать его как можно раньше и сразу дать отпор. Но как это сделать?