Kitobni o'qish: «Апостолы фронтового Смерша»

К 75-летию Смерша

Памяти фронтовых руководителей легендарного Смерша

Предисловие

 
Мы последние этого века,
Мы великой надеждой больны.
Мы подснежники, мы из-под снега,
Сумасшедшего снега войны.
Доверяя словам и молитвам
И не требуя блага взамен,
Мы по битвам прошли,
Как по бритвам,
Так, что ноги в рубцах до колен…
 

Владимир Костров

Кто бы что ни говорил, ожидаемая Великая Отечественная война ворвалась в наш дом внезапно, взорвав время, чтобы бросить этот кровавый кусок трагической жизни в вечность. Она оставила поколениям ворох вопросов, ответы на которые до сих пор получаем не до конца исчерпывающими в силу разных причин. На одних из них лежит налет, мягко говоря, субъективности, на других – вполне понятного для любого государства режима секретности, а третьи вообще пустые – не найден материал в силу его уничтожения заинтересованными в этом вандализме – а по сути преступлениях – лицами…

Враг прорвался на просторы Советского Союза вероломно, без объявления войны, успешно преодолевая яростное сопротивление армии, практически неспособной сдержать его на пограничных рубежах, поставив перед советскими гражданами извечные вопросы: «Как такое могло случиться? Кто виноват? Что делать?»

Сегодня у некоторых вполне авторитетных историков сложилось убеждение, что Сталин знал о неподготовленности нашей страны к войне. Это подтвердили все последующие события. Не потому ли с учетом этого хозяин Кремля, идя на серьезные уступки гитлеровской Германии, ставил основной задачей оттянуть сроки начала военных действий? Качественно подготовить к войне практически разгромленный ежовскими репрессиями новый командный состав не было времени. А в том, что Гитлер отдаст приказ о нападении на Советский Союз, Сталин в отличие от Молотова не сомневался.

Но та осторожность, которая исходила из Кремля, чем-то напоминала «политику умиротворения» агрессора, выработанную и подписанную в Мюнхене в 1938 году руководителями западных стран. Там был сговор между премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом, премьер-министром Франции Эдуардом Даладье и рейхсканцлером Германии Адольфом Гитлером. И Берлин, подобно хищнику, практически в открытую готовился к прыжку в сторону своей основной жертвы – СССР. Это вполне устраивало руководителей Англии и Франции, ожидавших большой крови на Востоке.

Немецкие самолеты накануне войны стали регулярно вторгаться в воздушное пространство над нашей территорией, демонстративно производя аэрофотосъемки советских гарнизонов и других военных объектов Киевского и Западного особых военных округов.

Отмечалось наращивание вооруженных сил у советских границ со стороны Румынии, Венгрии и Финляндии. Тактические подразделения военной разведки Германии – абвера под видом туристов, рыбаков, грибников, строителей-шабашников проникали на наши земли. Но со стороны военно-политического руководства не было соответствующей реакции, хотя на местах оперативники НКВД и пограничники задерживали непрошеных и любопытных гостей, поступая с ними в дальнейшем в рамках своих ведомственных инструкций и советских законов.

Больше того, как рассказывал автору чекист-фронтовик Борис Сыромятников, идя навстречу пожеланиям Гитлера, Сталин согласился принять на советской территории группу немецких военнослужащих, которые якобы будут заняты поиском могил солдат германской армии, погибших и захороненных в период Первой мировой войны на землях Белоруссии и Украины.

Такое неоправданное согласие привело к тому, что в пределах границ советских западных округов прибывали группы гитлеровских штабных офицеров, осуществлявших рекогносцировку маршрутов, по которым в дальнейшем последуют немецкие колонны, танковыми клиньями расчленяя боевые порядки и позиции РККА. Они же фиксировали состояние дорог, мостов, заболоченных местностей, бродов через реки и прочее.

И тут закономерно возникают вопросы, почему в одностороннем порядке Германия получила такое преимущество, почему в рамках взаимности наши военные делегации не направлялись на территорию Польского генерал-губернаторства, где захоронений российских и советских воинов было в десятки раз больше.

В мае 1941 года Германия прекратила все поставки, предусмотренные ранее заключенными договорами, а вот Советский Союз до 4:00 22 июня 1941 года в полном объеме продолжал действовать по всем договорным обязательствам. Что это – наша порядочность или наше головотяпство, замешанное на трусости? Получалось так, что потенциальному агрессору даже в первые часы войны поставлялись столь нужные для нашей страны, для Красной армии нефть, бензин, хлеб, марганец и другое стратегическое сырье.

Начальник 3-го Управления НКО СССР дивизионный комиссар Анатолий Николаевич Михеев неоднократно докладывал об этих тревожных фактах наркому обороны С. К. Тимошенко, но соответствующая реакция со стороны партийного руководства страны отсутствовала.

Сталин считал, что если Германия в обозримом будущем нападет на Советский Союз, то ее войска попытаются массово вторгнуться в СССР только через Украину. Поэтому в угоду мнению вождя Генеральный штаб во главе с Г. К. Жуковым снарядил на Украину в 2–3 раза больше дивизий, чем в Белорусский особый военный округ (БОВО). Противник же бросил против БОВО, ставшего Западным фронтом, больше сил, чем против Украины.

Чтобы не провоцировать противника, Генштаб накануне нападения гитлеровцев запретил нести охрану границы в усиленном режиме, заблаговременно эвакуировать в тыл жен командного состава пограничных войск и командного состава РККА, а войскам занимать оборонительные позиции.

Г. К. Жуков в мемуарах писал, что в Генштабе царила атмосфера канонизации опыта Первой мировой войны – медленного разворачивания боевых действий: сначала приграничные бои, а потом постепенный ввод в сражения главных сил, выдвигаемых с близких тыловых плацдармов. Но, увы, война началась сразу с наступательных действий всей мощи сухопутных и воздушных сил вермахта. Важную роль сыграли танковые соединения противника, броневыми клиньями стремительно рассекающие порядки наших войск.

Американец Ральф Уолдо Эмерсон сказал, что время – это игрушка для духа: он может вместить вечность в один час или растянуть один час на целую вечность. В духе советских воинов, наверное, присутствовало и то и другое.

Да, сегодня мы понимаем – Сталин проиграл Гитлеру тактически, но выиграл стратегически, максимально быстро переведя крупнейшие оборонные заводы в глубокий тыл, тем самым дав возможность производственникам с ходу продолжить выпуск старого вооружения, а конструкторам срочно разрабатывать новое. Именно это его решение позволило РККА одержать судьбоносные победы под Сталинградом, на Курской дуге, в Белоруссии, освободить Киев, очистить всю территорию страны от немецко-фашистских оккупантов и погнать противника, освобождая центральноевропейские страны, в сторону его нацистского логова, что способствовало созданию единой антифашистской коалиции и открытию союзниками Второго фронта в 1944 году.

На этом фоне военные контрразведчики после репрессий и дичайших чисток Николая Ежова с приходом Лаврентия Берии к руководству НКВД, в состав которого входили и органы госбезопасности, в том числе и армейские чекисты, делали все возможное, чтобы помочь армии.

Многие командиры понимали одну непреложную истину, что если военная разведка являлась ушами и глазами армии, то военная контрразведка была ангелом-хранителем РККА и самой военной разведки. Именно поэтому со временем родился афоризм: «Без разведки армия слепа, а без контрразведки – беззащитна!»

Однако вскоре после войны «апостолы Смерша» во главе с Абакумовым пали жертвой подковерной борьбы партийных политиканов, боявшихся разоблачения за участие в репрессивных действиях и (с учетом дряхлеющего Сталина) рвущихся любыми путями к власти.

Длительное время, начиная с периода хрущевского «насморка» и заканчивая горбачевско-ельцинским псевдолиберализмом с его лукавой демократией, через пасквили, злобные нападки, клевету действия бойцов незримого фронта на войне карикатурно искажались и компрометировались.

Время неумолимо, и нет уже ни самих участников, ни свидетелей их уникальной жизни в этой борьбе «апостолов Смерша» с тайным врагом, и в отсутствие объективных сведений, никем честно не оспоренных, возникали грязные мифы о делах «сталинских волкодавов» на фронтах. Перефразируя поэта Крученых А. Л., автор заявляет, что в этих мифах-пасквилях он «с открытыми глазами видел пулю, она тихонько кралась к поцелую». Он попытался остановить ее полет, чтобы она не могла убить героев этого повествования во второй раз.

Еще недавно руководители страны, убаюкивая справедливые опасения трезво мыслящих россиян, уверяли нас, что США нам никакой не противник, а партнер и чуть ли не друг. А друг оказался врагом. Он тихой сапой подошел к самым границам, окружив Россию почти четырьмя сотнями военных баз. Это ли не своеобразная удавка?!

Но вернемся к роковым сороковым.

Постепенно в угоду властям триумф Смерша превращался в его трагедию с перечеркиванием всего реального положительного вклада в дело борьбы с гитлеровскими спецслужбами. Подлинная история военной контрразведки была упрятана под гриф «Совершенно секретно», а те скудные сведения, которые просачивались в открытый доступ, тщательно фильтровались. Но, как говорится, несчастна та страна, у которой нет героев. Но они были, однако их действия во время войны подавались в извращенном виде.

Устоявшиеся стереотипы до сих пор дают о себе знать, например, когда по ТВ демонстрируются низкопробные фильмы, сделанные, как правило, непрофессионалами, с целью показать жестокость и бездеятельность особистов и смершевцев в период военного лихолетья. Но это все наветы и враки. Даже на окультуренной грядке вылезают сорняки – с ними хозяйки справляются прополкой. Однако с такой прополкой на исторической грядке, увы, не смогли справиться оплеванные правоохранители разных степеней, в том числе и в первую очередь – армейские чекисты.

Ветеран военной контрразведки, участник боевого марафона длиной в 1418 дней и ночей генерал-майор Л. Г. Иванов назвал один из этих сорняков в своей книге «Правда о Смерш» в главе «Ложь и клевета в фильме «Штрафбат».

Он без обиняков заметил:

«Фильмы подобного типа примитивны по сути, вредны по своему воспитательному значению и убоги по содержанию. За каждым кадром видны ослиные уши тех, по чьему заказу и сделан названный фильм».

Военные контрразведчики во время Великой Отечественной войны смогли за короткий срок нейтрализовать почти всю агентуру противника, воплотив в жизнь лозунг «Смерть шпионам!», провести около 200 оперативных игр – так называемых «войн в эфире» с вражескими разведцентрами. Кроме того, разгромив спецслужбы Третьего рейха, они завоевали право, даже по оценке западных специалистов, считаться лучшей, самой заслуженной и эффективной контрразведкой в истории.

Переиграть отставных сотрудников особых отделов НКВД, а потом ГУКР Смерш после войны удалось только придуманному британским писателем Яном Флемингом литературному персонажу сэру Джеймсу Бонду, агенту «007» местной разведки MI-6.

За годы войны чекистами было обезврежено более 30 тысяч шпионов, около 3,5 тысячи диверсантов и свыше 6 тысяч террористов.

Автором немало написано о героических делах своих незаслуженно забытых старших коллег. В очередной книге он решил рассказать о руководителях военной контрразведки фронтового звена, об их судьбах и действиях, а также об оперативниках, возглавивших после войны управления и отделы групп войск и военных округов.

Многих уже нет среди нас, а ведь еще недавно мы вместе с ними пели:

 
Помним грохот огня,
Помним дальние страны,
Каждый год, каждый день,
Опаленный войной…
Не стареют душой,
Не стареют душой ветераны,
Ветераны Второй мировой!
 

Сегодня с уходом ветеранов эти песни поют их благодарные потомки.

Автор попытался показать жизнь «апостолов фронтового Смерша» такой, какой она была в действительности, – героической и трагической, особенно после смерти Сталина, когда новый лидер сводил счеты не только с мертвым вождем, но и с живыми «сталинскими волкодавами», перегрызшими горло врагу. Ошельмовал он многих воинов только за то, что они служили при Сталине, Берии, Абакумове, что им довелось жить и работать в этот непростой час беды и триумфа, трагедии и фарса…

Но время, увы, коварно своей жестокой несговорчивостью, а еще его называют выдумкой смертных. И все же ушедшие от нас живы, пока есть те, кто о них помнит. Так давайте вспомним о делах наших отцов и дедов. Венец каждой человеческой жизни, как писал И. А. Бунин, есть память о ней, и высшее, что обещают человеку над его гробом, – это память вечную. И нет той души, которая не томилась бы втайне мечтою об этом венце.

Часть первая
Апостолы фронтового Смерша

 
Товарищ, верь, пройдет она,
И демократия, и гласность,
Россия вспрянет ото сна,
И вот тогда госбезопасность
Припомнит ваши имена.
 

Из газет

Эту часть книги автор решил посвятить фронтовым апостолам – руководителям особых отделов НКВД и УКР Смерш фронтов, к великому сожалению, не всем, а только тем, о ком смог найти материалы. Прошли «демократия» и «гласность» разных «перестроек» и «реформ», которые не улучшили жизнь простых людей – а в России их большинство – ни на йоту.

Сегодня Россия просыпается ото сна, и через нас, потомков военных контрразведчиков времен Великой Отечественной войны, она должна вспомнить имена тех, кто сражался в тайных боях с незримо-зримым противником.

Однажды в беседе с автором книги «Записки сотрудницы Смерша», ветераном военной контрразведки и участницей минувшей войны, капитаном в отставке Анной Кузьминичной Зиберовой на мой вопрос: «Кто для вас в войну были ваши начальники?» она ответила: «Апостолы!» Вот и мне захотелось их назвать таким именем…

Абакумов Виктор Семенович, генерал-полковник
(1908–1954)

Виктор Семенович Абакумов, которого со временем назовут «апостолом Смерша», родился 24 апреля 1908 года в Москве в трудовой семье – чернорабочего фармацевтической фабрики и швеи-прачки. Детство и юность его прошли в районе Хамовников, где живет и автор этого повествования, а также книги «Абакумов. Жизнь, Смерш и смерть», вышедшей в серии «Секретные миссии».

После окончания четырех классов городского училища в Москве с 13 до 15 лет Абакумов служил добровольцем- санитаром во 2-й Московской бригаде частей особого назначения (ЧОН). В 1924 году из-за безработицы работал поденщиком, упаковщиком Московского союза промышленной кооперации, стрелком военизированной промышленной охраны ВСНХ СССР.

В 1927 году Виктор Абакумов вступил в ряды ВЛКСМ, а в 1930-м стал членом ВКП(б). Во время кампании по выдвижению рабочих и крестьян в советский аппарат был направлен профсоюзной организацией в систему Наркомторга РСФСР, где показал себя с положительной стороны. И уже в начале 1930 года он назначается заместителем начальника административного отдела торгово-посылочной конторы Наркомата торговли республики и одновременно секретарем ячейки ВЛКСМ. Осенью того же года он был направлен на руководящую комсомольскую работу на штамповочный завод «Пресс», где его вновь избрали секретарем первичной комсомольской ячейки.

С 1931 по 1932 год работал в должности заведующего военным отделом Замоскворецкого райкома комсомола.

В поле зрения кадровиков органов ОГПУ-НКВД Виктор Семенович попал с начала 1930-х годов. К нему присматривались, его изучали и, поняв, что он по своим морально-политическим качествам, общекультурному кругозору и физической подготовке подходит под параметры кандидата в сотрудники ГБ, направили с его согласия практикантом, а потом оперуполномоченным экономического отдела полномочного представителя ОГПУ по Московской области.

В 1933 году – уполномоченный экономического управления ОГПУ, а с 19 июня следующего года – уполномоченный экономического отдела ГУГБ НКВД СССР. С 1934 по 1937 год – оперативный уполномоченный 3-го отделения отдела охраны ГУЛАГа, а в 1937–1938 годы – оперуполномоченный 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР, заместитель начальника отделения 4-го отдела 1-го управления НКВД, начальник отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР.

Это было время очищения от ежовщины – массовых репрессий в ходе так называемого Большого террора. После прихода к власти в НКВД Л. П. Берии в январе 1938 года Абакумова направили с проверкой состояния социалистической законности в Управление НКВД по Ростовской области. Успешно выполнив свою миссию, Виктор Семенович был назначен начальником этого областного управления.

В феврале 1941 года он уже стал заместителем наркома внутренних дел, а 19 июля комиссар госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумов сменил А. Н. Михеева на должности начальника Управления особых отделов НКВД СССР. С 19 апреля 1943 года по март 1946-го возглавлял Главное управление контрразведки Смерш Наркомата обороны СССР.

При общении с лицами, знавшими его по работе на Лубянке, – Н. А. Воробьевой, М. И. Диденко, Б. В. Гераскиным и другими коллегами по военной контрразведке – автору удалось выяснить, что Виктор Семенович был высок, ладно скроен, симпатичен и энергичен, а как начальник компетентен, внимателен к подчиненным, смел, решителен. Он был хорошим организатором, но в то же время не смог устоять перед чарами Сталина. А кто в России не падал на карачки перед властителями первой величины – царями, генсеками и президентами?! Такие уж мы…

Под его руководством особые отделы НКВД, а с 19 апреля 1943 года органы Смерша фронтов из чисто контрразведывательных подразделений превратились в разведывательно-контрразведывательную службу. Они стали активно вести разведку во фронтовом тылу противника и, естественно, заниматься розыском вражеской агентуры.

Уже в директиве 3-го Управления НКО СССР № 35523 от 27 июня 1941 года «О работе органов 3-го Управления НКО в военное время», подписанной его тогдашним руководителем А. Н. Михеевым, ставились конкретные задачи с учетом изменившейся оперативной обстановки. В документе были определены следующие основные функции военной контрразведки:

«1) Агентурно-оперативная работа:

а) в частях Красной Армии;

б) в тылах, обеспечивающих действующие на фронте части;

в) среди гражданского окружения.

2) Борьба с дезертирством.

3) Борьба на территории противника».

Постановлением Государственного комитета обороны (ГКО) СССР № 187/СС от 17 июля 1941 года органы 3-го Управления НКО в действующей армии на фронтах и в военных округах преобразовывались в Особые отделы, а 3-е Управление НКО – в Управление Особых отделов НКВД.

Как уже говорилось выше, 19 апреля 1943 года Совет народных комиссаров СССР постановил:

«…1. Управление особых отделов НКВД СССР изъять из ведения НКВД СССР и передать Народному комиссару обороны, реорганизовав его в Главное управление контрразведки НКО «Смерть шпионам», поставив перед ним следующие задачи:

а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной Армии;

б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения Красной Армии;

в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование) мер к созданию на фронте условий, исключающих возможность безнаказанного прохода агентуры противника через линию фронта, с тем чтобы сделать линию фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;

г) борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной Армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще содействие работе последних);

д) борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах;

е) проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника;

ж) выполнение специальных заданий народного комиссара обороны.

2. Установить, что органы Смерша освобождаются от проведения всякой другой работы, не связанной непосредственно с задачами, изложенными в п.1 настоящего постановления…»

Через двое суток – 21 апреля 1943 года И. В. Сталин подписал Постановление ГКО № 3222 сс/ов об утверждении положения о ГУКР Смерш НКО СССР. Обстановка требовала быстрых и кардинальных решений. Наверное, Сталин, став наркомом обороны в военное время, понимал, что армейская контрразведка не должна входить ни в какое другое ведомство, кроме наркомата обороны. Теперь Абакумов формально стал заместителем Сталина по безопасности. Обстановка заставляла чаще общаться с вождем, что в кругу партийных чиновников вызывало зависть. Хотя с учетом крутого нрава Верховного главнокомандующего и его глубокого проникновения в суть любых вопросов не всем хотелось светиться перед ним – спрос за ошибки и просчеты в военной обстановке был строгим, суровым и порой беспощадным.

Смерш для Абакумова стал пиком его личной славы. Это была организация, составившая достойную конкуренцию НКВД и РУ (потом ГРУ) Генштаба ВС СССР в деле борьбы с агентурой противника, его дезинформации и розыска особо опасных государственных преступников. Не случайно самолюбивый и жесткий Берия уже после первых шагов этого грозного ведомства не только стал считаться с его руководителем – недавним подчиненным, но и начал побаиваться начальника ГУКР НКО Смерш. Как-никак – заместитель наркома обороны, которым был сам Сталин!

Сталин не держал возле себя бездарей. Он увидел в Абакумове уверенного в правоте своего дела, инициативного сотрудника, высокого специалиста, который рос профессионально день ото дня. Он своими успешными делами и своих подчиненных в борьбе с агентурой противника словно подтверждал общий призыв: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!»

Об успешной деятельности дирижера фронтовых коллективов особых отделов, а затем ВКР Смерш написаны десятки книг и сотни статей, но автору хотелось остановиться на некоторых его инициативах, существенно повлиявших на результативность борьбы с тайным врагом. Военные контрразведчики жили по принципу «на войне как на войне». Они делали вместе с бойцами и командирами РККА одно дело, деля фронтовую обыденность передовой, а не тихой тыловой заводи, как об этом пишут недоброжелатели и лгуны. Они били врага и в открытых сражениях, и на полях незримого фронта.

Автор решил построить повествование об «апостоле Смерша» таким образом, чтобы показать его живым человеком с его профессиональными и чисто человеческими качествами, победами и бедами, успехами и поражениями, смелостью и авантюризмом.

В период выездов во фронтовые отделы военной контрразведки на своей «тонкокожей» эмке Абакумов не раз попадал под обстрел фашистских поднебесных стервятников. Отмечались, по воспоминаниям ветеранов, случаи, когда за машиной комиссара ГБ остервенело гонялись посланцы Геринга. Смелость и решительность Абакумова поражали водителя и охрану генерал-лейтенанта.

После того как на Украине в районе местечка Милятин Ровенской области 27 февраля 1944 года получил смертельное ранение командующий 1-м Украинским фронтом (УФ) генерал армии Н. Ф. Ватутин, Абакумов приказал начальнику управления контрразведки (УКР) 1-го УФ генерал-майору Н. А. Осетрову в короткий срок собрать все материалы по этому преступлению и доложить ему шифровкой. В разговоре по телефону с ним начальник ГУКР в приказном порядке потребовал провести серию целесообразных мероприятий и найти виновных.

Все это помогло фронтовым оперативникам обнаружить преступников. Налетчиками на группу штаба Ватутина оказались бандеровцы из банды Украинской повстанческой армии (УПА) сотенного «Зеленого». Вскоре большинство участников засады были задержаны и предстали перед военным трибуналом. Действия армейских чекистов 1-го УФ оказались успешными благодаря грамотным советам представителя Лубянки.

О заботливом отношении руководителя военной контрразведки страны к подчиненным говорят многие факты.

Так, по воспоминаниям начальника ГРУ Генштаба ВС СССР генерала армии П. И. Ивашутина, он в апреле 1943 года был вызван на Лубянку для назначения на должность начальника Юго-Западного фронта. Абакумов поинтересовался здоровьем генерал-майора, последними результатами работы, а потом неожиданно спросил:

– Нашли вы своих родителей?

– Нет, – ответил Ивашутин.

– А я их нашел – они в Ташкенте. Возьмите мой самолет и смотайтесь туда, обратитесь к нашим коллегам – территориальным органам, они вам помогут их достойно благоустроить.

Двое суток потребовалось, чтобы подчиненный благодаря заботе непосредственного начальника решил все вопросы. Его буквально потрясло и поразило великодушие Виктора Семеновича.

А вот один из примеров хорошо продуманной инициативности руководителя военной контрразведки.

Когда Абакумов убедился в росте эффективности работы с перевербованной немецкой агентурой из числа бывших советских военнопленных, как правило, попадавших в неволю в результате ранений, он обратился к Сталину со смелым предложением – освобождать успешно действующих в конкретных операциях негласных сотрудников от уголовной ответственности. Верховный уловил в этом логику вероятной жизненности и своевременности мероприятия и дал согласие на эту инициативу Виктора Семеновича. В дальнейшем с согласия Сталина отдельные из этих сотрудников даже награждались правительственными наградами за особо выдающиеся заслуги в деле борьбы с нацистскими спецслужбами.

Личность комиссара ГБ 2-го ранга генерал-полковника Виктора Семеновича Абакумова окружена загадками. Одни считают причиной его быстрого продвижения вверх по карьерной лестнице необходимость именно такого типа руководителя в военное время; другие утверждают, что он слыл одним из беспощадных борцов с «врагами народа»; третьи свидетельствуют, что на него кремлевские партократы повесили все злодеяния послевоенного периода – от «ленинградского дела» до «дела врачей».

После войны, заняв высокий пост руководителя МГБ, В. С. Абакумов видел в лице Сталина справедливого арбитра. Не потому ли так смело продолжалась борьба с новыми «врагами» Родины? При нем были репрессированы маршалы авиации Новиков и Худяков, нарком авиапромышленности Шахурин, адмиралы Алафузов и Степанов.

В ходе «ленинградского дела» были расстреляны секретарь ЦК Кузнецов, заместитель председателя Совмина СССР Вознесенский, председатель Совмина РСФСР Родионов, первый секретарь Ленинградского обкома партии Попков и др.

Сегодня можно прочитать, что погорел В. С. Абакумов на «деле врачей» и, в частности, на деле известного профессора-кардиолога Якова Этингера, арестованного в ноябре 1950 года и скончавшегося в марте 1951-го в холодном карцере.

В июне 1951 года старший следователь МГБ Рюмин в письме к Сталину (не без подсказок Маленкова) обвинил Абакумова в намеренном убийстве Этингера якобы ради того, чтобы скрыть масштабы преступных действий некоторых кремлевских врачей еврейской национальности; в «расшифровке» операции по приказу Сталина физически устранить актера и режиссера Михоэлса; в собирании компромата на партийных чиновников из окружения вождя.

Сталин сделал выводы.

12 июля Абакумов был арестован вместе с женой Антониной Смирновой и сыном-младенцем, для спасения жизни которого сердобольным надзирателям приходилось покупать молоко. Именно им Игорь Викторович Смирнов, ставший в дальнейшем видным ученым в области психотехнологии, был обязан своей жизнью.

В. С. Абакумову предъявили абсурдное обвинение в том, что он прохлопал у себя под носом «сионистский заговор» Еврейского антифашистского комитета и не проявил необходимой для чекиста активности в «деле кремлевских врачей», готовивших покушение на советских партийных деятелей.

Следствие шло долго. Во время допросов к Абакумову часто применялись его вчерашними коллегами пытки. Но он никого не подставил, никого не оговорил, никого не оклеветал, хотя знал много негативного о деятельности шептунов кремлевского Хозяина. После смерти Сталина Абакумова в отличие от многих других не реабилитировали.

Новый вождь КПСС Никита Хрущев, словно чего-то боясь, дал команду быстро закончить следствие по «делу апостола Смерша».

Суд над Абакумовым состоялся 19 декабря (в день рождения советской военной контрразведки. – Прим. авт.) 1954 года в Ленинграде. Когда избитому и покалеченному подсудимому вменили в вину организацию «ленинградского дела» и контакты с новым «врагом народа» Берией, признанным на суде «агентом иностранных разведок», Виктор Семенович честно заявил: «Сталин давал указания, я их исполнял».

В тот же день Хрущев позвонил генеральному прокурору Руденко и спросил:

– Закончился суд?

– Да! – ответил главный обвинитель. – Что с ним делать?

– Кончайте его, – последовал совет в приказном порядке, как будто это касалось забоя домашней скотины. Таким образом Хрущев продолжил череду своих грехов с кровопусканием. Это по его указанию были уволены тысячи сотрудников ГБ, участников войны. Некоторых расстреливали, других отправляли на нары. Даже выдающегося мэтра советской разведки генерала-лейтенанта Павла Судоплатова главный партийный функционер на 15 лет отправил во Владимирский централ.

В одночасье новым кремлевским хозяином были забыты подвиги руководителя ГУКР Смерш Виктора Семеновича Абакумова и славные дела его подчиненных в тайной войне против абвера и других спецслужб фашистской Германии.

Бабич Исай Яковлевич, генерал-лейтенант
(1902–1948)

Исай Яковлевич Бабич родился в 1902 году в старинном городе Российской империи Бериславе на Херсонщине в еврейской семье сапожника-кустаря. Малоизвестный сейчас Берислав является одним из древнейших городов нынешней Украины. Он был столицей поздних скифов под названием Метрополис. В IV веке городок превратился в столицу Готского государства Данпарстадир – «излучина Днепра».

В 1396 году золотоордынский хан Тохтамыш, потерявший в ходе войны с Тамерланом большую часть своих владений, выстроил в черте современного Берислава крепость Доган-Гечит, что переводится как «переправа ястреба». Через несколько лет в крепость вошло войско во главе с великим князем литовским Витовтом. Его гарнизон обосновался в этой крепости под новым уже названием «Семь маяков» – в честь семи окрестных курганов.

После этого территория попала под власть Османской империи, и на руинах замка Доган-Гечит турки возвели крепость Гази-Керман – «крепость святых воинов»…

В 1784 году Казикермен получил статус города и новое название – Берислав, в который хлынули бывшие запорожцы и гетманские казаки с Черниговщины и Полтавщины. Православие утверждалось здесь стремительно. Об этом свидетельствовал факт перевоза на плотах из крепости Переволочна деревянной Воскресенской церкви, основанной еще в 1726 году.

Пишу об этом подробно, потому что историей своего края постоянно интересовался наш герой.

Любознательный Исай, получив образование в еврейской школе – хедере и работая сначала учеником наборщика, а потом наборщиком в разных типографиях, хорошо знал историю своего города. Вообще он любил историю и, возможно, посвятил бы свою жизнь этой науке, но две революции 1917 года и Гражданская война внесли свои коррективы в судьбу юноши. В апреле 1920-го он вступил в ряды ВКП(б) и определился с работой, став сотрудником органов госбезопасности: ВЧК – ГПУ – ОГПУ – МГБ.

В 1920-е годы Бабич работал на должностях помощника уполномоченного и инспектора Николаевской губернской ЧК.

Уже в 1925 году его назначили уполномоченным Молдавского областного отдела ГПУ, а через два года – начальником Балтского отделения ГПУ Молдавской АССР с исполнением одновременно обязанностей начальника 25-го пограничного отряда ОГПУ.

1930 год принес ему должность начальника Секретно-политического отдела (СПО) Харьковского оперативного сектора ГПУ, а 1933 год – должность начальника СПО Винницкого областного ГПУ – УГБ Управления НКВД по Винницкой области.

С августа 1934 года работал на должности начальника Отдела УГБ Управления НКВД по Одесской области, через год стал начальником СПО – 4-го отдела УГБ Управления НКВД по Киевской области. В 1937 году вернулся в Одессу на должность заместителя начальника областного Управления НКВД. Потом служил на такой же должности в Киеве.

28 марта 1938 года И. Я. Бабич был назначен на должность начальника 2-го отдела 2-го управления НКВД СССР и до 1940 года служил на разных должностях в центральном аппарате на Лубянке.

После 24 сентября 1940 года его жизнь стала связана с органами военной контрразведки благодаря назначению на должность начальника Особого отдела Прибалтийского военного округа, вскоре ставшего Прибалтийским Особым военным округом (ПрибОВО).

С июля 1941 года работал на должности заместителя начальника Особого отдела Северо-Западного фронта (СЗФ), а с 21 мая 1942 года – начальника Особого отдела этого фронта.

В день образования Смерша – 19 апреля 1943 года его назначили на должность заместителя начальника ГУКР Смерш НКО СССР.

С мая по сентябрь 1945-го Бабич находился на Дальнем Востоке, координируя действия органов Смерша Забайкальского и Дальневосточного фронтов.

4 июля 1946 года его назначают помощником начальника 3-го Главного управления МГБ СССР, а в августе 1947 года – по совместительству на должность начальника Высшей школы МГБ СССР.

Исай Яковлевич Бабич был убит 9 декабря 1948 года в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Основными стратегическими задачами войск Северо-Западного фронта, с которым была связана служба Бабича, были нанесение поражения (совместно с Западным фронтом) германским силам, сосредоточенным в Восточной Пруссии и в районе Варшавы, и овладение территорией Восточной Пруссии.

Но легко, как говорится, было на бумаге – появились крутые овраги нашей неподготовленности к противостоянию с вермахтом.

До начала войны предтеча СЗФ – войска Прибалтийского Особого военного округа были малочисленны и не могли отразить контратакой удар группы армий «Север», возглавляемой генерал-фельдмаршалом фон Леебом. Перед «северянами» Гитлер поставил задачу:

«Нанести сильный сосредоточенный удар из района Восточной Пруссии, прорвать оборону приграничных войск Красной армии и, развивая стремительное наступление в направлении Даугавпилса, северо-восточнее Опочки, окружить и уничтожить прибалтийскую группировку войск русских, не допустив их отхода за реку Западная Двина.

В дальнейшем войскам группы армий развить наступление на Псков, Ленинград, Нарву и Ригу, захватить порты на Балтийском море, лишив русский флот опорных баз, и создать условия для полной блокады Ленинграда и уничтожения Балтийского флота».

В состав группы армий «Север» входили: 18-я полевая армия (генерал-полковника фон Кюхлера), 16-я полевая армия (генерал-полковника Буша), 4-я танковая группа (генерал- полковника Гепнера), состоявшие из дивизионов, батальонов, дивизий и корпусов.

В резерве командования группы армий «Север» оставались 23-й и 50-й армейские корпуса. Решающая роль в наступательных операциях отводилась бронетанковым войскам вермахта.

Нужно отметить, что к началу вторжения активно действовала немецкая разведка, перед которой Генеральный штаб сухопутных войск поставил задачу собрать исчерпывающую информацию о состоянии, вооружении и дислокации войск Красной армии. В полную силу заработала и служба дезинформации. Начались регулярные разведывательные полеты немецкой авиации над приграничной территорией СССР, участились случаи заброски в Прибалтику и другие районы зоны ответственности ПрибОВО агентов и диверсантов.

Задержанные и разоблаченные агенты абвера на допросах, в которых участвовал заместитель начальника Особого отдела СЗФ Исай Яковлевич Бабич, признавались, что еще накануне войны перед ними была поставлена задача собирать данные о местах дислокации войск, состоянии и пропускных способностях железных и шоссейных дорог, грузоподъемности железнодорожных и шоссейных мостов, местах проживания командного состава.

После начала войны на месте готовящегося преступления сотрудниками Особого отдела 48-й стрелковой дивизии 8-й армии был задержан вражеский диверсант – житель г. Шауляя Юргис К., который признался, что, выезжая к родственникам в Гамбург, был завербован немецкой разведкой с заданием подрыва железнодорожного виадука. Кроме того, ему ставились задачи по физическому уничтожению командного состава частей и подразделений РККА, нарушению проводной связи, созданию паники среди местного населения и военнослужащих, совершению диверсий на государственных и военных объектах.

21 июня 1941 года в 13 часов во все германские части был передан условный сигнал «Дортмунд», подтверждающий дату нападения на Советский Союз – 22 июня 1941 года и время вторжения – 3:30 по берлинскому времени. Так начиналась Великая Отечественная война…

Обстановка была крайне сложная. Особый отдел СЗФ докладывал в Москву руководителю Третьего Управления НКО СССР в конце июня 1941 года дивизионному комиссару госбезопасности А. Н. Михееву шифровкой:

«…12-й механизированный корпус и 5-я танковая дивизия 8-й армии в тылу противника без горючего. Командир 3-го механизированного корпуса донес открыто 25.6.41 г. – «Помогите, окружен».

Соединения армии понесли значительные потери и нуждаются в их немедленном пополнении. Хотя и прошла мобилизация, но личный состав не может быть одет – обмундирование на две стрелковые дивизии осталось в бывших пунктах дислокации, занятых противником.

11-я армия – штаб и Военный совет армии, по оперативным данным, пленен или погиб, поэтому она не является боеспособным объединением. Немцы захватили шифры.

5-я, 33-я, 188-я и 128-я стрелковые дивизии неизвестно в каком состоянии и где находятся. Много брошено оружия.

ВВС фронта понесли тяжелые потери прямо на аэродромах и поэтому прикрывать наземные войска и нападать на противника не способны.

Двинск заняли танки противника.

За 22 июня 46-й СБАП потерял 20 самолетов, из которых 10 были уничтожены при налете противника на Шауляйском аэродроме, а остальные сбиты при выполнении боевых заданий по бомбардировке войск противника в районе Тильзит и ст. Киллен…

Личный состав подразделений ПВО Двинска (Даугавпилса) не знает типы наших самолетов и, несмотря на хорошую видимость распознавательных знаков, подвергает их обстрелу, так 22 июня с.г. 6 самолетов СБ уходили с литовских аэродромов из- под удара противника через Двинск и были подвергнуты обстрелу, случайно не окончившемуся жертвами.»

Несмотря на первые неудачи, войска СЗФ в дальнейшем провели ряд удачных ударов по врагу – в ходе контрудара под Старой Руссой и проведения Демянской операции. К февралю 1942 года старорусская и демянская группировки противника были разъединены, а шесть дивизий в районе Демянска попали в окружение. Но немцам удалось, вырвавшись из опасного мешка, вывести в феврале 1943 года свои войска с Демянского плацдарма, а по существу котла. Гитлеровцы с радости от выхода из окружения 25 апреля 1943 года учредили даже памятный знак «Демянский щит» в честь стойкости солдат вермахта и СС, сражавшихся в Демянском котле. Но ни медали, ни кресты, ни другие награды Третьего рейха в дальнейшем немцам не помогли – Красная армия, словно мощный бульдозер, сгребала коричневый мусор и выметала его в сторону германо-нацистского «фатерлянда», очищая свою и соседние территории…

Белкин Михаил Ильич, генерал-лейтенант
(1901–1980)

Михаил Ильич (Моисей Эльнович) Белкин родился в древнем городе Рославле, расположенном на холмистой территории левого берега реки Остер, при впадении в нее речки Становки и ручья Глазомойки, Смоленской губернии в семье офени – торговца.

Миша со школьной скамьи знал, что Рославль под древним именем Ростиславль был основан князем Ростиславом Мстиславичем как один из опорных пунктов княжеской власти на землях, отвоеванных у родимичей, приблизительно в 1137 году.

Здесь в разное время хозяйничали завоеватели – лихие люди литовского князя Ольгерда, короля польского и великого князя литовского Сигизмунда III. Именно в эти годы город стал частью Смоленского воеводства Речи Посполитой.

За Рославль шли постоянные битвы. В состав русских земель город был окончательно возвращен в 1654 году царем Алексеем Михайловичем в ходе одного из успешных его военных походов.

Обе революции – Февральскую и Октябрьскую – город встретил с надеждой на улучшение жизни в обозримом будущем. Белый генерал А. И. Деникин писал об этом времени:

«Неизбежный исторический процесс, завершившийся Февральской революцией, привел к крушению русской государственности.

Но если философы, историки, социологи, изучая течение русской жизни, могли предвидеть грядущие потрясения, то никто не ожидал, что народная стихия с такой легкостью и быстротой сметет все те устои, на которых покоилась жизнь: верховную власть и правящие классы – без всякой борьбы ушедшие в сторону; интеллигенцию – одаренную, но слабую, беспочвенную, безвольную, вначале среди беспощадной борьбы сопротивляющуюся одними словами, потом покорно подставившую шею под нож победителей; наконец – сильную, с огромным историческим прошлым, десятимиллионную армию, развалившуюся в течение 3–4 месяцев».

Именно в этой обстановке шло становление еврейского выкреста, понявшего, что новая власть – это и их власть, и она не даст в обиду его соплеменников, активно участвовавших в развале царской России.

Пятнадцатилетним пареньком он уже работал учеником токаря на вагоностроительном заводе в Брянске и принял участие в революционных событиях.

В 1918 году партизанил на Кубани в красногвардейских отрядах Юдина и Медведева, воюя с беляками и бандитами- монархистами, после чего служил в Красной армии командиром разведки полка на Южном фронте. В конце 1918 года Белкин переходит на службу в военную контрразведку – сотрудником Военного контроля, затем Особого отдела (ОО) 16-й армии этого же фронта, уполномоченным ОО ВЧК 53-й пограничной дивизии Западного фронта.

С мая по сентябрь 1920 года – уполномоченный Рославльского уголовного розыска, а затем в течение нескольких лет – следователь 4-го военно-контрольного пункта ОО Юго-Западного фронта г. Белгорода, оперативный комиссар ОО ГПУ 3-го конного корпуса в г. Мелитополе, следователь ОО ГПУ Харьковского военного округа (ВО), комендант ОО ГПУ Западного фронта в г. Смоленске, оперативный комиссар ОО ОГПУ 1-го Томского конного корпуса г. Мозырь.

В 1923 году стал начальником опергрупп по борьбе с бандитизмом Особого отдела полпредства ОГПУ в г. Смоленске, Крупки, Толочено, в Ферганской долине в г. Коканд, Андижан, Ош, затем в Белоруссии – г. Сенно, Бобруйск.

После окончания московской школы пограничных инструкторов при Высшей пограничной школе ОГПУ его назначают на должность инспектора СОЧ погранохраны ОГПУ в Ереване, а затем начальником ОО ОГПУ 2-го стрелкового корпуса (СК) МВО и помощником начальника отделения ОО ОГПУ столичного ВО.

Дважды с 1930-го – в 1934 и 1938 годах в органах внешней разведки руководил оперативной работой резидентур ОГПУ в Харбине и других районах Китая.

В сентябре 1938 года назначен начальником 1-го отделения 2-го отдела Главного экономического управления (ГЭУ) НКВД СССР.

С августа 1939 года – слушатель Военной академии им. М. В. Фрунзе. Войну встретил начальником Особого отдела 35-го стрелкового корпуса Южного фронта. Потом руководил Особым отделом 34-й армии Северо-Западного фронта, затем – заместитель начальника Особого отдела Крымского и Северо-Кавказского фронтов. В 1943–1945 годах – начальник УКР Смерш Северо-Кавказского фронта, Отдельной Приморской армии этого же фронта и 3-го Прибалтийского фронта. С июня 1945 года – зам. начальника ПГУ МГБ СССР представительства по Балканам в Будапеште.

С июня 1947 года – в Бадене начальник УКР МГБ Центральной группы советских войск и главный советник МГБ СССР в странах Восточной Европы.

В 1950–1951 годы – заместитель начальника 1-го Главного управления (внешняя контрразведка) МГБ СССР. В 1951 году уволен из органов ГБ и арестован по «делу Абакумова». Обвинялся в связях с иностранными разведками и масонской ложей, а также в создании «черной кассы», спекуляции, недостойном поведении в быту и связях с женщинами, имевшими контакты с иностранцами. Но 4 июня 1953 года был освобожден по постановлению Следственной части по ОВД МВД СССР.

После увольнения работал слесарем-мотористом, контролером, старшим инженером, слесарем-испытателем и начальником испытательного цеха на автозаводе им. Лихачева, водителем-испытателем.

Как уже говорилось выше, в начале войны М. И. Белкин руководил Особым отделом 34-й армии. Личный состав этого объединения, несмотря на мужество и стойкость, проявленные в боях под Старой Руссой против превосходящих сил вермахта в составе соединений «Мертвая голова», 3-й моторизованной дивизии, 56-го моторизованного корпуса и 8-го авиационного корпуса, к сожалению, не смог помочь потрепанному 10-му армейскому корпусу. Более того, из-за растерянности командования и потери управления армии и всего СЗФ армия понесла большие потери. На конец августа 1941 года – чуть более 22 тысяч человек. Было уничтожено 74 из 83 танков и 628 из 748 орудий и минометов. Попало в плен около 10 тысяч солдат и командиров. В ходе этой операции немцами впервые была захвачена реактивная установка «Катюша».

Заместителем начальника Особого отдела НКВД армии был молодой подполковник Н. Г. Кравченко, получивший ранение в этих боях. Это тот самый Николай Григорьевич Кравченко, который в 1943 году будет обеспечивать безопасность «Большой тройки» – Сталина, Рузвельта и Черчилля – на Тегеранской конференции и за успехи в оперативной деятельности получит сразу генеральское звание, минуя звание полковника. О нем автором написана книга «Смерш в Тегеране».

Но вернемся к событиям 1941 года.

Сталин негодовал из-за такого разворота событий в 34-й армии. По итогам неудачного наступления командующий СЗФ генерал-майор П. П. Собенников был снят с должности и приговорен судом Военного трибунала к 5 годам заключения, впоследствии замененного понижением в звании. По результатам действий 34-й армии были расстреляны командующий армии генерал-майор К. М. Качанов и начальник артиллерии армии генерал-майор артиллерии В. С. Гончаров.

В ходе Демянской наступательной операции 1942 года и начала 1943 года г. Старая Русса снова не был взят. 20 ноября 1943 года по указанию Ставки армию расформировали.

Реакция руководителя Смерша В. С. Абакумова в отношении М. И. Белкина была жесткой, как того требовало время, – его назначили с понижением. Суровое время военных неудач требовало именно таких решений, хотя виновность главы военной контрразведки армии не была очевидной.

Руководя личным составом УКР Смерш, Северо-Кавказским фронтом (СКФ), генерал-майор М. И. Белкин в течение 1943 года участвовал в оказании помощи командованию при проведении Краснодарской, Новороссийско-Таманской операций, освобождении Керченского полуострова и Крыма.

В Краснодарской операции войска фронта нанесли поражение 17-й немецкой армии во главе с генерал-полковником Рихардом Руоффом и в ходе дальнейшего наступления к началу мая отбросили противника на Таманский полуостров.

Большую работу сотрудники Смерша СКФ провели по выявлению вражеской агентуры в войсках и задержанию предателей из среды местного населения, сотрудничавших с немецкими властями в период оккупации и совершивших кровавые зверства и другие преступления в Краснодаре.

Так, в передовой статье «Смерть гитлеровским палачам и их гнусным пособникам» газета «Правда» от 19 июля 1943 года писала:

«На городской площади Краснодара 18 июля приведен в исполнение приговор над восемью иудами-предателями, пособниками гитлеровских разбойников. Свою позорную жизнь злодеи закончили позорной смертью.

Не уйдут от суровой расплаты и их подлые хозяева, гитлеровские палачи. Суровое советское возмездие настигнет всех фашистских зверей, мучителей русского, украинского, белорусского и других народов Советского Союза!»

Расплата наступила в 1945 году!

Бельченко Сергей Саввич, генерал-полковник
(1902–2002)

Сергей Саввич Бельченко родился 4 октября 1902 года в селе Соленое Екатеринославской губернии (ныне Днепропетровская область). Село быстро развивалось и к началу 1923 года стало поселком городского типа, а вскоре – административным центром Солонянского района. Населенный пункт Соленое расположен на берегах небольшой речки Солененькая, откуда и произошло его название.

Сергей Саввич увлекался историей, много читал, поэтому хорошо знал малую Родину. В местной школе любознательный мальчик узнал от учителя о происхождении села, основанного еще крепостными в XVII веке. До этого здесь обитали скифы, сарматы и другие народности, состоящие из кочевых ираноязычных племен, а через пустующий период Дикого Поля – неразграниченных и слабозаселенных причерноморских и приазовских степей – появилось казачество. С этих пор село называли казацким поселением.

Друзья в дальнейшем не раз Сергея Саввича величали Новороссийским казаком. Он этим именем гордился.

Рано увлекся политикой – прошел комсомол, а в 1925 году стал членом ВКП(б).

В 1927 году окончил Киевскую военно-политическую школу, после чего служил политработником в Среднеазиатском погранокруге. В 1933-м назначается начальником клуба и преподавателем Высшей пограничной школы (ВПШ) ОГПУ/НКВД. Он читал курс лекций по истории Гражданской войны. В 1937 году С. С. Бельченко стал инспектором политотдела Главного управления погранвойск НКВД СССР.

После окончания в 1939 году ВПШ ОГПУ он получает высокие должности – инспектора политотдела ГУПВ НКВД СССР, а с 26 апреля того же года – заместителя начальника отдела культпросветработы политуправления ГУПВ, а затем – замначальника Управления погранвойск НКВД БССР.

В годы Великой Отечественной войны Бельченко возглавлял ОО НКВД Западного фронта (ЗФ), по другим данным, был исполняющим обязанности начальника Особого отдела ЗФ. В дальнейшем являлся заместителем начальника Центрального штаба партизанского движения при Ставке ВГК. После освобождения части территории Белоруссии в 1943 году был назначен наркомом, а затем министром внутренних дел БССР.

В 1953–1956 годы – начальник войск Северо-Западного пограничного округа, начальник УКГБ по Ленинграду и Ленинградской области. До 1959 года – заместитель председателя КГБ СССР, откуда и ушел на пенсию. Проживал в Москве…

Против Западного фронта противник сосредоточил самую мощную группировку войск – группу армий «Центр», возглавляемую генералом-фельдмаршалом Федором фон Боком в составе 4-й и 9-й полевых армий, 2-й и 3-й танковых групп; всего 50 дивизий, из них – 31 пехотная, 9 танковых, 6 моторизованных, 3 охранные и 1 кавалерийская.

В Белостокско-Минском сражении (22 июня – 8 июля) войска Западного фронта потерпели тяжелое поражение. Большая часть сил фронта попала в окружение и была уничтожена как боевая сила. Из 625 тысяч человек своего состава фронт потерял около 420 тысяч, в руки противника попало большое количество военной техники. Всю вину за поражение Сталин возложил на командование фронтом. После скоротечного суда были расстреляны руководители ЗФ – командующий, генерал армии, Герой Советского Союза Д. Г. Павлов, НШ фронта генерал-майор В. Е. Климовских, начальник связи фронта генерал-майор А. Т. Григорьев, начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант Н. А. Клич, командир 14-го мехкорпуса генерал-майор С. И. Оборин, командующий 4-й армии генерал-майор А. А. Коробков.

В дальнейшем фронтом командовали генерал-лейтенант А. И. Еременко, маршал С. К. Тимошенко, генерал-полковник И. С. Конев, генерал армии Г. К. Жуков, генерал-полковник В. Д. Соколовский, генерал-полковник И. Д. Черняховский.

24 апреля 1944 года ЗФ был переименован в 3-й Белорусский фронт.

С началом войны для военных контрразведчиков в целом, в том числе и ЗФ, встали остро вопросы борьбы с немцами за линией фронта: проникновение в германские спецорганы, разложение антисоветских военных формирований, оказание партизанам оперативной помощи для выявления засланной противником агентуры и т. д. Но достаточного опыта для ведения этой работы не было. С учетом внезапности нападения гитлеровских захватчиков, быстрого их продвижения по нашей земле, нередко стремительного изменения конфигурации линии фронта часто эти мероприятия армейских чекистов ограничивались переброской в тыл агентов или оперативных групп с целью разведки переднего края врага. Поэтому разведывательные задачи превалировали над контрразведывательными.

Примером такой переброски может служить деятельность осенью 1941 года разведывательно-диверсионного отряда (РДО) Особого отдела ЗФ под командованием капитана ГБ Х. Д. Кусова, а после его гибели 7 октября 1941 года – старшего лейтенанта ГБ Я. Н. Шпилевского. РДО провел 21 боевую операцию с уничтожением нескольких сотен гитлеровцев, совершил ряд диверсий на железной дороге и передал в штаб фронта важную развединформацию о противнике.

Белянов Александр Михайлович, генерал-майор
(1903–1994)

Александр Михайлович Белянов родился в семье крестьянина-бедняка в 1903 году в деревне Трещаткино Макарьевского уезда Костромской губернии. После окончания сельской школы выучился мастерству валяния обуви, став мастером в мастерской хозяина Полякова. Здоровая предпринимательская жилка в Александре позволила создать свою мастерскую по производству валенок в Кустанае. Организаторские качества заметили местные власти – в 1923–1924 годах он уже делопроизводитель Александровского волисполкома Кустанайской губернии.

В РККА с 1925 года – красноармеец отдельной конно-горной батареи 7-й кавалерийской бригады. В 1926–1930 годах – учеба в объединенной Среднеазиатской военной школе. В 1939 году обучался в Артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского.

В органах ГБ с 1939 года – начальник Особого отдела НКВД этой же академии, Харьковского военного округа. В 19391941 годах – заместитель начальника 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР, начальник 3-го отдела НКВД СССР. С 21 октября 1941 по 10 января 1942 года – начальник Особого отдела НКВД Западного фронта. Потом руководил 6-м отделом Управления особых отделов НКВД СССР до 19 февраля 1942 года.

Начальник Особого отдела НКВД Крымского фронта – до 21 мая 1942 года, в должности замначальника Белянов руководил УКР Смерш Воронежского фронта – до 17 ноября 1943-го, 1-го Украинского фронта – до 1 июля 1944-го, 7-го отдела 2-го Управления НКГБ СССР – до 24 июля 1945 года.

Начальник административного отдела Союзнической контрольной комиссии по Венгрии до октября 1947 года. С апреля 1948-го – начальник наградного отдела Министерства Вооруженных сил СССР.

Всего на половине листа уместилась жизнь человека, прожившего более 90 лет. Наиболее насыщенной она была, конечно, на войне. Первое боевое крещение в качестве руководителя Александр Михайлович получил на Западном фронте (ЗФ). После крупного поражения фронта в начале войны и расстрела командующего генерала армии Д.Г Павлова и других руководителей ЗФ командовать стратегическим объединением было поручено генерал-полковнику И. С. Коневу. С будущим маршалом у А. М. Белянова сложились крепкие деловые отношения.

Военные контрразведчики не только участвовали в сражениях на незримом фронте, но и глубоко анализировали недостатки в боеготовности частей. Так, аналитическое подразделение Особого отдела фронта направило своему руководителю докладную от 13 декабря 1941 года. В ней говорилось, что «…немецкое командование пыталось обойти Москву, отрезать ее от других жизненных центров, поставив в положение полностью изолированного города…»

Именно для помощи советской столице предлагалось усилить разведывательную работу «…на тульском участке фронта» с целью получения точных данных о нахождении главных сил противника.

Акцентировалось внимание на высылке «сильных, быстро подвижных разведывательных отрядов, которые бы непрерывно наблюдали действия противника и всеми средствами распознавали его силы и намерения».

Особое внимание уделялось широкому применению «отрядов лыжников, вооруженных автоматами, для действий вне дорог на флангах и в тылу противника… Необходимо как можно скорее сформировать лыжные отряды, хорошо их вооружить и немедленно пустить их в действие…»

Одним из героев-лыжников был отряд старшего лейтенанта А. П. Шестакова «Славный», впоследствии ставшего руководителем партизанского движения на Брянщине. В составе «Славного» было 49 человек, среди которых – 18 мастеров спорта и заслуженных мастеров, а также чекисты и боевые офицеры.

Отряд Анатолия Петровича наряду с другими отрядами, созданными приказом НКВД СССР от 27 июня 1941 года, отметился десятками крупных операций. Летом 1942 года майор Шестаков, выйдя с отрядом из блокированного карателями Дятьковского района, переместился в Клетнянский лес, где возглавил 3-ю Клетнянскую партизанскую бригаду. Впоследствии отряд действовал на территории Смоленской, Гомельской, Могилевской, Минской и Барановичской областей, пройдя по тылам врага несколько тысяч километров.

В сентябре 1941-го войска немецкой группы «Юг» нанесли поражение советскому Юго-Западному фронту восточнее Киева. 5 октября румынские войска вышли к Азовскому морю вблизи Мелитополя, а немецкие 4 сентября подошли к озеру Сиваш, и через неделю германско-румынское воинство вошло в Крым. После хаотического отступления наших войск, бегства командования и партийной элиты, непродуманной эвакуации гражданского населения началась длительная осада Севастополя, где скопилось много войск, героически сражавшихся с 12 сентября 1941 по 10 июля 1942-го. Противнику пришлось трижды штурмовать город русских моряков.

За взятие Севастополя командующий 11-й немецкой армией Эрих фон Манштейн получил звание фельдмаршала. Потеря Севастополя в ходе Крымской оборонительной операции привела к ухудшению положения РККА и позволила немецким войскам продолжить наступление к Волге и на Кавказ.

Причинами падения Севастополя военные историки считают недостаток запаса артиллерийских снарядов к началу последнего штурма, почти полную блокаду города с моря, полное превосходство противника в воздухе, потерю управления войсками в ходе непродуманной и поспешной эвакуации большой части командного состава. По рассказам автора книги «Правда о Смерш» Л. Г. Иванова – участника тех событий, за одну ночь все руководство Севастопольского оборонительного района на самолетах и катерах вывезли на Большую землю.

Думается, Сталин через Абакумова часть вины в сдаче Крыма переложил на руководство Особого отдела НКВД Крымского фронта.

Комиссар госбезопасности 3-го ранга А. М. Белянов в 1942 году был разжалован до майора ГБ за провал обороны Крыма.

На войне как на войне…

Бочков Виктор Михайлович, генерал-лейтенант
(1900–1981)

Виктор Михайлович Бочков родился в 1900 году в селе Казимирова Слобода Мстиславского уезда Смоленской губернии в крестьянской семье. Сейчас город Мстислав как районный центр входит в состав Могилевской области Белоруссии. Район был образован в 1924 году в результате новой нарезки административных границ советской властью. После окончания школы и достижения призывного возраста в 1919 году был мобилизован в армию. Служил в отдельном эскадроне конной разведки Особой кавалерийской бригады 15-й армии. Участвовал в боевых действиях против белополяков. В 1921-м командование Западного фронта направляет его на 43-е Полоцкие командные курсы Западного военного округа, которые он закончил в 1922 году, получив звание краскома, что позволило ему командовать взводом 3-го кавалерийского дивизиона войск ВЧК.

С 1923 года служил командиром взвода 9-го пограничного батальона Западного военного округа. Затем последовательно занимал должности начальника заставы, маневренной группы 23-го и 24-го погранотрядов (ПО), начальника штаба 8-го кавалерийского полка.

С 1932 по 1935 год командовал дивизионом 1-й школы погранохраны и войск ОГПУ. В 1935–1938 годы учился в Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. После окончания академии – начальник Главного тюремного управления НКВД. С декабря 1938 по август 1940-го – начальник 4-го (Особого) отдела ГУГБ НКВД.

Участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе и в войне с Финляндией. После того как в августе 1940 года Бочков сдал дела Анатолию Николаевичу Михееву, он был назначен на должность прокурора СССР. Одновременно в июле – декабре 1941 года – начальник ОО Северо-Западного фронта.

С 1944 по 1951 год руководил Управлением конвойных войск НКВД СССР. В 1951–1960 годы В. М. Бочков – заместитель начальника ГУЛАГа МВД СССР.

Октябрь 1941 года был одним из тяжелейших месяцев начавшейся войны. Для СЗФ он тоже не был исключением. Для подтверждения этой мысли хочу привести одно из спецсообщений от 23 октября 1941 года начальника Особого отдела НКВД СЗФ комиссара ГБ 3-го ранга Бочкова, адресованное начальнику Управления ОО НКВД СССР Абакумову для обобщений и объективной оценки ситуации на фронтах.

«Прорвавшийся противник в районе действия 145 стр. дивизии до последнего времени удерживает Лобаново. Попытки частей 188 и 145 сд в течение 19–21 октября овладеть Лобаново не дали результатов, т. к. противник укрепился в кирпичных домах деревни и сосредоточил сильный минометный и артиллерийский огонь по наступающим частям.

В боях 21.Х. с.г. части 188 сд потеряли ранеными, убитыми и пропавшими без вести 300 чел., 2 станковых и 3 ручных пулемета. 245 сд потеряла ранеными и убитыми 1087 человек.

В результате прорыва линии обороны на участке 145 сд противник получил возможность укрепиться и накапливать силы в тылу 188 и 245 стр. дивизий.

Прорыв неприятелем линии обороны получился вследствие отсутствия проявления должного внимания и инициативы со стороны командиров 188 сд – Рыбак и 245 сд – Озерова к вопросу закрытия прорыва на стыке дивизий.

В процессе проведения боев частями 188 и 145 стр. дивизий за Лобаново в течение 19–21 октября отмечен ряд существенных недостатков, в результате чего части несли большие потери и не выполнили поставленные задачи.

В боях за Лобаново артиллерия не поддерживала наступающие пехотные части. Отсутствовало взаимодействие между наступающими частями и даже в самом батальоне. Совершенно не была организована разведка сил противника. Вместе с этим во время боев под д. Лобаново ряд военнослужащих бежали с поля боя. В течение дня заградотрядом задержано 27 человек. На другом участке под д. Лобаново задержано 100 чел., в том числе 5 младших командиров. Злостные дезертиры арестованы, один расстрелян перед строем.

К 22.Х с.г. в частях дивизии ощущается большой недостаток снарядов, в особенности 122 мм.

Отпускаемый лимит снарядов до 1.Х с.г. частями израсходован, и штаб фронта отказывается отпускать снаряды.

Вследствие сложившейся обстановки командование армии дало приказ 145 сд занять новые рубежи обороны вдоль северной стороны дороги на Лобаново».

Как видит читатель, сотрудникам ВКР кроме чисто оперативной работы приходилось заниматься анализом и статистикой боевых действий при контрразведывательном обслуживании частей и подразделений РККА.

Быстров Александр Семенович, генерал-лейтенант
(1904–1964)

Александр Семенович Быстров родился 1 апреля 1904 года в деревне Лехны-Лесаны Опочетского уезда Псковской губернии в крестьянской семье. После успешного окончания местной начальной школы смышленый и быстрый «в разумных действиях» Александр работал в разных сферах: родительском хозяйстве, землемером, казначеем, зам. председателя волисполкома, секретарем налоговой комиссии при уездном финотделе в г. Опочка.

В Красной армии с 1927 по 1930 год – красноармеец отдельной роты связи 56-й дивизии г. Пскова.

В органах государственной безопасности с февраля 1930 года – секретарь, помощник уполномоченного, полковой уполномоченный, старший оперуполномоченный 56-й дивизии. С 1935 по 1939 год – начальник Особого отдела ОГПУ Мурманской горно-стрелковой бригады, затем 54-й стрелковой дивизии ЛенВО, а с 1939 по 1940-й – начальник Особого отдела ГУГБ НКВД по 56-му стрелковому корпусу. С 1940 по 1941 год – заместитель начальника Особого отдела НКВД по 7-й армии ЛенВО, заместитель начальника по той же армии Карельского фронта, начальник Особого отдела НКВД по 26-й и 50-й армиям Западного фронта.

С мая 1942-го – заместитель начальника, с июня 1942-го – начальник Особого отдела (с апреля 1943 года – УКР Смерш) Ленинградского фронта.

В 1945–1949 годах – начальник УКР МГБ ЛВО. В декабре 1949 года в связи с «ленинградским делом» снят с должности и с января по сентябрь 1950 года находился в распоряжении УК МГБ СССР. С 1951 по 1953 год – замначальника УКР МГБ по Прикарпатскому военному округу. С июля по ноябрь 1953-го – начальник 3-го (оперативного) отдела Управления Особого минерального лагеря № 1 МВД СССР в поселке Инта Коми АССР.

В феврале 1954 года уволен из органов и лишен генеральского звания по постановлению СМ СССР от 3 января 1955 года за нарушения социалистической законности…

Ленинградский фронт был образован 23 августа 1941 года на основании директивы Ставки ВГК от 23.08.1941 путем разделения Северного фронта на Карельский и Ленинградский фронты.

Мощной вражеской группировке армий «Север» во главе с суровым фельдмаршалом Вильгельмом фон Леебом Гитлером была поставлена задача захватить Ленинград. О жесткости и мрачности личности Лееба как-то раз тонко заметил его коллега фельдмаршал Зигмут Вильгельм Лист: «Попробуй фон Лееб хоть раз улыбнуться, у него наверняка треснуло бы лицо». Обстановка на фронте становилась критической.

1 сентября 1941 года в 6:40 утра в штаб Ленинградского фронта (ЛФ) пришла шифровка из Москвы такого содержания:

«Ставка считает тактику Ленинградского фронта пагубной для фронта. Ленинградский фронт занят только одним – как бы отступить и найти новые рубежи для отступления. Не пора ли кончать с героями отступления? Ставка последний раз разрешает вам отступить и требует, чтобы Ленинградский фронт набрался духу честно и стойко отстаивать дело обороны Ленинграда.

И. СТАЛИН, Б. ШАПОШНИКОВ».

Такая реакция Ставки не обещала ничего хорошего командованию фронтом. Нужно было поднапрячься силами через духовную консолидацию и в некотором смысле устрашение.

В середине сентября 1941-го командование ЛФ вынуждено было отдать войскам такой приказ:

«Военным советам 42-й и 55-й армий

Боевой приказ № 0064

Штаба Ленинградского фронта

17.9.41 г.

1. Учитывая особо важное значение в обороне Южной части Ленинграда рубежа Лигово, Кискино, Верхнее Койрово, Пулковских высот, района Московская Славянка, Шушары, Колпино, военный совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа военного совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу.

2. Настоящий приказ командному и политическому составу объявить под расписку. Рядовому составу широко разъяснить.

3. Исполнение приказа донести шифром к 12:00 18.9.41 г.

Командующий войсками Ленфронта Герой Советского Союза генерал армии ЖУКОВ

Член военного совета ЛФ секретарь ЦК ВКП(б) ЖДАНОВ

Член военного совета ЛФ дивизионный комиссар КУЗНЕЦОВ

Начальник штаба Ленфронта генерал-лейтенант ХОЗИН».

Несмотря на жесткие меры, принимаемые командованием ЛФ, обстановка с каждым днем осложнялась для частей и подразделений РККА.

Мобилизовав резервы, в течение 1942 года войска ЛФ провели несколько фронтовых и частных наступательных операций, в том числе по выводу из окружения 2-й ударной армии и Усть-Тосненскую операцию. А уже в январе 1943 года воины фронта отметились деблокированием Северной столицы. Сухопутная связь города со страной была восстановлена.

Большую работу проводили армейские чекисты, потери среди которых были тоже немалые. Так, только к февралю 1942 года число погибших сотрудников ОО ЛФ составило около 300 человек, а к этому времени в дивизиях народного ополчения полегли смертью героев 169 армейских чекистов.

В 1943 году количество переброшенных через линию фронта агентов противника возросло в полтора раза по сравнению с предыдущим годом войны. Одни были закоренелыми предателями – врагами Родины и осознанно шли выполнять задание абвера, другие, попавшие в плен после ранения, использовали возможность через разведшколы противника оказаться снова на Родине и продолжить борьбу с немцами. Тех и других задерживали в тылах военные контрразведчики, воины РККА и заградительные отряды, о которых, кстати, так называемые шестидесятники – плоды хрущевского «насморка» говорили, что сталинские «заградители» якобы расстреливали наши отступающие подразделения. Сидя на кухнях, вольнодумствующие либералы нередко пели под гитару:

 
Эта рота наступала по болоту,
А потом ей приказали, и она пошла назад.
Эту роту расстрелял из пулемета
Свой же заградительный отряд…
 

Большую работу в борьбе с бандитизмом, дезертирами, паникерами, трусами и террористами провели армейские контрразведчики ЛФ. В целях борьбы с дезертирами, сбивающимися в банды, на дорогах, ведущих в Ленинград, были выставлены заслоны. Основные усилия заградительных отрядов и приданных им оперативных работников были направлены на борьбу с укрывающимися в лесах и болотах бандами эстонских националистов. Практика показала, что в районах действия банд очень важно было иметь осведомителей в продуктовых магазинах, кафе и столовых небольших населенных пунктов.

В одном из продуктовых магазинов на окраине Ленинграда двумя разведчиками заградотряда были обнаружены трое бандитов. Они пришли приобрести спички и соль. Их удалось задержать. Троица оказалась дезертирами одной из частей, расположенных на Пулковских высотах…

Оперативникам военной контрразведки приходилось участвовать и в этой работе по борьбе с бандитизмом, который со временем продолжит войну после войны, особенно на территориях Прибалтики и Украины.

Вадис Александр Анатольевич, генерал-лейтенант
(1906–1968)

Александр Анатольевич Вадис родился в 1906 году в местечке Треполье Обуховского уезда Киевской губернии. В 1917 году окончил 4-й класс гимназии в Артемовске. Непростое, голодное и холодное время наложило свой отпечаток не только на взрослых. В период входа страны в жерло Гражданской войны страдали все, особенно дети. Сразу же появилась армия беспризорных, бойцом которой некоторое время пришлось побывать и Саше, пока его не приютила другая армия – Красная.

С 1920 по 1922 год служил рядовым 2-го отдельного батальона. После окончания Гражданской войны и расформирования части пришлось вновь окунуться в гражданскую жизнь: подрабатывал поденщиком, батрачил, участвовал в работе коммуны «Пахарь». Опыт жизни привил ему навыки общения с людьми. Это качество приметила новая власть, что позволило его привлечь к комсомолии, в которой Вадис занимал должности заведующего районным детским бюро райкома ЛКСМ Украины и секретаря райкома ЛКСМУ. С 1930 года трудился в органах госбезопасности: оперуполномоченный ГПУ Литинского района, начальник Пулинского, Эмильченского райотделов Киевской области, начальник ГПУ НКВД Чигиринского района, 3-го оперотдела Житомирского окружного отдела УГБ НКВД, Бердичевского городского отдела НКВД.

С мая по август 1938 года – он начальник 4-го, а затем 3-го отделений УГБ НКВД УССР, с августа 1938 по ноябрь 1939-го – начальник 3-го отдела УГБ УНКВД Каменец-Подольской области, а потом начальник УНКВД Тернопольской области.

В военную контрразведку Вадис пришел с началом войны, пройдя должности заместителя начальника оперативного отдела НКВД Юго-Западного фронта, начальника особых отделов НКВД Брянского, Воронежского, Центрального фронтов.

С апреля по октябрь 1943 года он начальник управления контрразведки (КР) Смерш Центрального фронта, а затем до Дня Победы – начальник УКР Смерш 1-го Белорусского.

В мае 1945-го его назначают начальником УКР Смерш Группы советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ), а с июля 1945 по октябрь 1946-го – начальником УКР Смерш – УКР НКГБ – МГБ Забайкальско-Амурского военного округа.

В 1946 году отправлен в кадровый резерв МГБ СССР.

В 1947–1951 годы – начальник управления охраны МГБ СССР на железнодорожном и водном транспорте, замминистра госбезопасности УССР. В 1951 году уволен в запас. В 1952-м был исключен из КПСС за злоупотребление служебным положением, а через два года постановлением СМ СССР № 2349-111 от 23 ноября 1954 года лишен генеральского звания «как дискредитировавший себя во время работы в органах».

На трофейных соблазнах зарабатывали тогда грехи многие армейские командиры. Не обошла эта болезнь, к великому сожалению, и некоторых высоких сотрудников госбезопасности.

Одной из первых удачных операций, подготовленных руководством и оперативным составом Особого отдела НКВД 6-й армии Юго-Западного фронта (ЮЗФ) в начале войны, было внедрение в абвергруппу-102 при штабе 17-й армии вермахта, противостоящей частям 6-й армии ЮЗФ, вышедшего из окружения начальника склада ГСМ 5-й армии техника- интенданта 1-го ранга Петра Ивановича Прядко.

После согласия стать негласным источником под псевдонимом «Гальченко», инструктажей и необходимой специальной подготовки он по заданию армейских чекистов в ночь с 14 на 15 января 1942 года перешел линию фронта и оказался в немецком плену с легендой дезертира-перебежчика. В лагере для советских военнопленных на «командированного в абвер» обратил внимание сотрудник военной разведки вермахта. Он предложил сотрудничество. Прядко после некоторого колебания дал согласие и, получив у немцев псевдоним «Петр Петренко», после краткосрочного натаскивания для работы на советской территории в тылу войск РККА в конце января тут же был переброшен за линию фронта.

В ОО НКВД 6-й армии он сообщил важные сведения об абвергруппе-102 – ее официальных сотрудниках, преподавателях и 12 агентах из числа бывших военнопленных, готовящихся к заброске в тыл ЮЗФ.

«Выполнив» задание немцев, он с дезинформацией, подготовленной особистами 6-й армии ЮЗФ, вернулся в разведцентр противника, где его работа была высоко оценена.

Руководитель группы подполковник Пауль фон Гопф-Гойер выразил благодарность за собранные «важные» материалы и на ломаном русском языке заметил: «Вы настоящий молодец. Вы так хорошо всех обманули и принесли еще сведения. Ваш случай надо рассказать всем агентам, и это для них будет поучительно. Если бы все были такие, как вы, это было бы очень хорошо. Пока отдыхайте. Я скажу, чтобы вам дали много денег, папирос и водки».

Вскоре Прядко был оставлен в разведшколе руководить участком по изготовлению документов прикрытия для своей агентуры, засылаемой за линию фронта. Таким образом он стал вершителем судеб многих диверсантов и террористов. При изготовлении фальшивых документов для них он умышленно допускал мелкие неточности, что позволяло советской контрразведке по этим признакам выявить вражеского агента и обезвредить.

Кроме того, им были скомпрометированы перед германскими руководителями наиболее одиозные фигуры предателей – Шевченко, Самутин, Лысый, а в дальнейшем и немцев – капитана Гесса и фельдфебеля Аппельта.

25 сентября 1943 года Прядко, обманув руководство абвергруппы-102, под надуманным предлогом покинул «осиное гнездо» и вскоре вышел на сотрудников контрразведки Смерша. Итоги его смелой и грамотной работы за линией фронта впечатляли: армейские чекисты получили от него подробные установочные данные на 101 вражеского агента, причем на 33 ему удалось добыть фотографии. Кроме того, он собрал характеризующие данные на 24 официальных сотрудников абвергруппы-102.

За проявленное мужество и героизм в тылу противника в июне 1944 года П. И. Прядко был награжден орденом Красного Знамени.

В июне 1996 года приказом директора ФСБ России П. И. Прядко было присвоено звание «Почетный сотрудник контрразведки».

Военные контрразведчики далекого 1941 года лейтенант Макеев и капитан Рязанцев не ошиблись в «откомандированном» в абвергруппу-102 своем негласном помощнике Петре Ивановиче Прядко. Думается, в этой операции принимал участие и замначальника оперативного отдела ОО ЮЗФ А. А. Вадис.

А. А. Вадису пришлось руководить УКР Смерш при двух командующих 1-м Белорусским фронтом: маршалах Советского Союза К. К. Рокоссовском, а с ноября 1944 года и до конца войны – Г. К. Жукове.

Виноградов Валентин Васильевич, генерал-лейтенант
(1906–1980)

Валентин Васильевич Виноградов родился 20 марта 1906 года в небольшом городке Кушва Екатеринбургской губернии. О проведенных годах юности, к сожалению, отсутствуют материалы. Известно только, что с 1928 г.

В. В. Виноградов стал курсантом полковой школы 53-го стрелкового полка. Член ВКП(б) с 1929 года, с того же года командир отделения, секретарь бюро ВЛКСМ 100-го стрелкового батальона, политрук роты полковой школы 52-го стрелкового полка.

После окончания Военно-политической академии им. В. И. Ленина и военно-морского факультета Высшей военной академии им. К. Е. Ворошилова – инструктор политотдела 18-й стрелковой дивизии МВО.

С 1934 года – военный комиссар подводной лодки Щ-307 Балтийского флота. С 1938 года старший инструктор, начальник отдела руководящих политических органов Политуправления ВМФ. В марте 1939-го после ежовских репрессий направлен в органы НКВД и назначен начальником ОО НКВД Тихоокеанского флота.

С мая 1943 до апреля 1945 года – начальник ОКР Смерш Краснознаменного Балтийского флота, а с апреля 1945 по ноябрь 1946-го – начальник ОКР Смерш Черноморского флота.

С 1947 года – на командных постах в ВМФ: начальник политотдела военно-морских учебных заведений, член Военного совета Северного флота. С 1956 года в запасе и отставке.

В первые месяцы войны особо ощутимые потери понесли контрразведчики Балтийского флота (БФ). Десятки оперативных сотрудников погибли при обороне военно-морских баз Лиепаи, Риги, Таллина. Во время печально известного таллинского перехода в районе острова Гогланд немецкой авиацией был потоплен транспорт, на котором в Кронштадт эвакуировалась основная часть сотрудников ОО Краснознаменного Балтфлота. Практически никто из экипажа и пассажиров не уцелел.

Невосполнимые потери, нехватка оперативных работников не могли не сказаться на работе флотских контрразведчиков. В этой ситуации с учетом временных неудач РККА флотские чекисты сосредоточили свою деятельность на трех основных направлениях: выявление агентуры противника, борьба с дезертирами, трусами, паникерами и оказание помощи командованию в повышении боеготовности и укреплении боеспособности частей и кораблей на БФ.

Но, несмотря на эти потери, активность контрразведывательной работы заметно выросла, особенно после 1943 года – года учреждения ГУКР Смерш НКО СССР.

Сотрудники в ОКР Смерш КБФ понимали, что за время своего трехлетнего хозяйничанья разведывательные и контрразведывательные органы абвера создали в Прибалтике многочисленную сеть агентуры. Флотским чекистам были известны эти «осиные гнезда» – разведшколы (РШ) противника: в местечках Вана-Нурси, Валга, Стренч, Белое Озеро, в городах Рига, Либава, Кенигсберг, Таллин…

В тихом и фешенебельном районе эстонской столицы – Кадриорге под вывеской «Бюро по вербовке добровольцев», или «Бюро Целлариуса», абверовцы свили «осиное гнездо» сначала для подготовки диверсантов, а потом и разведчиков, действующих против частей Советской армии и флота.

Общими усилиями ВКР Ленинградского фронта и Балтийского флота, территориальных органов госбезопасности в конце 1944 года был нанесен удар по немецкой агентуре.

Вот один из примеров.

В числе резидентур, разоблаченных и ликвидированных контрразведчиками флота, была резидентура некоего Ханса Каспера – эстонца, юриста по образованию, завербованного гитлеровской разведкой для шпионажа против СССР после окончания рижской разведшколы.

Закончив курс шпионских наук, Каспер получил портативную радиостанцию, два автомата ППШ, 25 гранат, наган, офицерское обмундирование со знаками различия лейтенанта Советской армии, орден Красной Звезды, фиктивные документы, деньги и подробные инструкции.

В мае 1944 года Каспер со всей шпионской экипировкой был переброшен в Таллин с заданием – после отступления немецких войск остаться в Таллине, внедриться в разведотдел КБФ, собирать данные о СА и ВМФ и передавать их по радио.

В помощь Касперу была придана группа из 14 завербованных немцами разведчиков. Укрывать Ханса Каспера было поручено содержательнице конспиративной квартиры в Таллине, агенту немецкой разведки Кааре.

Каспер постоянно поддерживал двухстороннюю связь с немецким разведцентром «Норд-Поль», дислоцирующимся близ станции Гроссраум под Кенигсбергом.

Если личное задание Каспера ограничивалось шпионажем, то его группа имела задание помимо сбора разведданных совершать диверсии на военных объектах и террористические акты против командного и политического состава СА и ВМФ.

Показания Каспера после задержания помогли контрразведчикам Балтики не только арестовать агентуру его резидентуры, но и раскрыть фамилии, имена, клички обучавшихся в рижской школе и в «Норд-Поле», а также ликвидировать резидентуры, оставленные абвером еще в пяти городах Эстонии – Раквере, Курессааре (остров Сааремаа), Палдиски и на острове Хайумаа.

Всего по «делу Ханса Каспера» и его соучастников сотрудники Смерша КБФ арестовали 25 агентов немецкой разведки и 24 объявили в розыск. При обыске у арестованных было изъято кроме портативных раций много оружия (2 ручных пулемета, 19 автоматов, 14 винтовок, 170 гранат, тысячи патронов), а также обмундирование советских военнослужащих, советские ордена и фиктивные документы.

В. В. Виноградов отметил четкие действия при разработке Каспера оперсостава: Н. К. Мозгова, И. М. Воробьева, С. И. Савватеева, В. П. Амплеева, М. И. Краснова и Ю. Е. Вахта.

Примерно такая же шпионско-диверсионная организация, именовавшаяся «Фалост-1» и являвшаяся частью абверкоманды-166 м (морская), была раскрыта и ликвидирована в Риге и Либаве. Немало и других резидентур и агентов- одиночек, оставленных в Прибалтике немецкой разведкой, обезвредил отдел контрразведки КБФ.

Гладков Петр Андреевич, генерал-лейтенант
(1902–1984)

Петр Андреевич Гладков родился в деревне Трубчевск Болховского уезда Орловской губернии в семье рабочего-стекольщика. После окончания начальной школы работал на стекольных заводах. Служил в РККА по призыву. В 19231927 годах – на комсомольской и физкультурной работе в Белоруссии, а потом до 1931-го в этой же сфере трудился в Ульяновской области и редактировал спортивную газету в Самаре, где поступил и окончил геологоразведочный институт.

С 1933 года – в органах госбезопасности. После окончания Центральной школы ОГПУ в 1934 году работал в секретариате экономического управления ОГПУ. В марте 1937-го переведен в аналогичное подразделение НКВД Белоруссии, где за два года сделал карьеру от оперуполномоченного до начальника отдела, с июня 1939 года – заместитель наркома внутренних дел БССР. В ноябре того же года после присоединения к СССР Западной Белоруссии назначен начальником УНКВД Белостокской области (ныне Польша), одновременно с мая 1940 года – зам. наркома внутренних дел БССР.

В сентябре 1940 года назначен первым зам. наркома внутренних дел Литовской ССР, а с февраля 1941-го, после реорганизации НКВД, стал наркомом госбезопасности (НКГБ) этой республики.

С началом Великой Отечественной войны – с сентября 1941 по январь 1942-го – руководил Особым отделом Карельского фронта, который отличался рядом особенностей. Он имел самую большую протяженность среди всех советских фронтов Великой Отечественной войны – до 1600 км, при этом был единственным, не имевшим сплошной линии фронта, плюс наличие суровых северных природно-климатических условий. Именно эта особенность облегчала противнику заброску в тыл РККА своей агентуры.

Широкое поле действий для диверсантов и террористов представляли условия, когда фронт не отправлял в тыл страны на ремонт военную технику и вооружение. Все делалось в специальных частях и на предприятиях Карелии и Мурманской области.

А еще это единственный фронт, на одном из участков которого – в районе Мурманска – немецкие войска не смогли нарушить государственную границу СССР.

Следует заметить, на Параде Победы сводный полк Карельского фронта шел первым. С тех пор традиционно на парадах 9 Мая штандарт и знамя Карельского фронта несут первыми.

Однако вернемся к нашему герою. После Карельского фронта П. А. Гладков работал начальником 9-го отдела Управления Особого отдела НКВД СССР, начальником Управления КР Смерш Наркомата ВМФ СССР. После войны до 1950 года – начальник отдела УКР Московского военного округа.

В том же году переведен в систему лагерей МВД СССР. Был заместителем начальника Дубравного ИТЛ. В 1954 году был уволен из МВД «по фактам, дискредитирующим звание начсостава МВД». В 1955 году постановлением СМ СССР лишен генеральского звания за дискредитацию «себя за время работы в органах»… и как «недостойный в связи с этим высокого звания генерала».

В соответствии с Постановлением СНК СССР от 19 апреля 1943 года 9-й (морской) отдел УОО НКВД СССР по обслуживанию ВМФ передавался в подчинение Наркомата ВМФ СССР. На основе этого отдела в наркомате сформировалось Управление контрразведки Смерш, на которое возлагались следующие задачи:

– борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок, а также с антисоветскими элементами, проникшими в ВМФ;

– принятие необходимых мер, исключающих возможность безнаказанного проникновения агентуры противника и антисоветских элементов на флот;

– борьба с предательством и изменой Родине в частях, соединениях и учреждениях ВМФ, с дезертирством и членовредительством.

Для реализации поставленных перед флотскими чекистами задач требовались профессионально подготовленные кадры. Действовавшие ранее курсы подготовки и переподготовки оперативного состава уже не соответствовали в полной мере реалиям, в которых приходилось действовать контрразведчикам на флотах. Поэтому приказами наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова от 9 и 15 февраля 1944 года с 1 марта того же года открылась Высшая школа контрразведки ВМФ с годичным сроком обучения. На краткосрочность подготовки влияла, конечно же, война. На всех флотах ВМФ СССР продолжали функционировать курсы по подготовке оперативного состава отделов контрразведки.

Под руководством П. А. Гладкова шла напряженная работа по выявлению агентуры противника после освобождения военно-морских баз флота в Новороссийске, Севастополе, Одессе, Таллине, Риге и Лиепае. Это было связано с тем, что немецкие разведывательные органы, отступая, оставляли на глубокое оседание опытную агентуру, для борьбы с которой заблаговременно формировались оперативные группы из числа наиболее подготовленных чекистов. Главной их задачей было – вместе с передовыми частями армии и флота, вступающими в населенные пункты, немедленно разворачивать оперативно-поисковую деятельность по установлению вражеской агентуры.

Большую работу флотская контрразведка проводила на территории Прибалтики против профашистских организаций «Омакайтсе», «Кайтселиит» и «Исамаилиит» – в Эстонии, «Айсарги» – в Латвии, «Шума» – в Литве. Кроме того, в прибалтийских республиках отмечалась высокая концентрация белоэмигрантского контингента, бежавшего из Советской России, а также бывших военнослужащих армии Юденича.

Контрразведчики Краснознаменного Тихоокеанского флота (КТОФ) активно действовали в нелегкой борьбе с происками японских спецслужб, особенно их резидентур в лице Японских военных миссий (ЯВМ).

Органы военной контрразведки флота провели значительную работу по предотвращению возможной бактериологической диверсии отряда Квантунской армии № 731. Эта важная деятельность флотских чекистов подробно описана в агентурном деле «Юрта».

Особо опасным японским объектом в деле легального шпионажа на Дальнем Востоке было Генеральное консульство во Владивостоке, проводившее активную разведывательную деятельность по сбору данных о Тихоокеанском флоте.

Здание Генерального консульства находилось на возвышенности, и из его окон открывался прекрасный вид на бухту Золотой Рог. На крыше двухэтажного дома самураи установили постоянный пост визуального наблюдения за бухтой. Тогда и наше руководство придумало простую штуку. Чтобы предупредить визуальную разведку за движением надводных кораблей и подводных лодок флота, военные строители быстренько обнесли здание высоким забором высотой аж восемь метров! По периметру здания постоянно ходили наши патрули. Часть городских районов, примыкавших к местам базирования флота, были закрыты для посещения иностранцев. Это тоже была своеобразная профилактика.

Японская разведка активно вербовала в свои сети представителей так называемых малых народностей Сахалина, Приморского и Хабаровского краев, Камчатки и Чукотки. В 1941–1945 годы японцы предпринимали попытки создать из них разведывательно-диверсионные подразделения.

Так, дальневосточными военными контрразведчиками в 1945 году была разоблачена резидентура ЯВМ, расположенная в поселке Карафуто. Японская разведка с контрразведывательной целью посадила на границе между Северным и Южным Сахалином своих агентов под «крышей» охотников.

Они жили в тайге в специально построенных домах, снабженных телефонной связью с резидентом. Их задачей было постоянное наблюдение за состоянием границы и лицами, переходящими кордон в обоих направлениях. Нарушителей задерживали и доставляли к резиденту.

Каждый «охотник» обслуживал участок протяженностью 3–5 км в зависимости от рельефа местности. Руководство ЯВМ им платило жалованье или вознаграждение за эту работу в пределах 40–60 иен в месяц.

Одним из таких задержанных «охотников» в 1945 году был некий Хасимото, с которым провел вербовочную беседу начальник ЯВМ Ота. Хасимото была поставлена задача задерживать русских, подозреваемых в проведении разведдеятельности, и обеспечивать переброску японской агентуры на советский Сахалин.

Через несколько дней после этого события чекисты захватили резидента ЯВМ японца Карасаву. В его распоряжении был специальный дом, в котором проходили явки официальных сотрудников ЯВМ с «охотниками», которых он снабжал деньгами, оружием, боеприпасами, продовольствием.

От каждого домика «охотника» к Карасаве была протянута замаскированная проводная телефонная связь. По телефону он принимал доклады, анализировал их содержание и обобщенными справками доносил в ЯВМ города Хутору.

На следствии и суде они полностью признались в своей враждебной деятельности и были приговорены: Карасава – к 8, а Хасимото к 10 годам заключения.

Отделами контрразведки Смерш ТОФа на территории Кореи было заведено более десятка разыскных дел на сотрудников Расинской ЯВМ. В ходе розыска выяснилось, что все они сбежали 10 августа в момент, когда уходил пароход, на котором уезжали сотрудники ЯВМ и их семьи.

В начале августа 1945 года на имя начальника управления КР Смерш ТОФа за подписью руководителя 2-го отдела Главного управления контрразведки Смерш НКО СССР полковника С. Н. Карташова ушла шифрованная телеграмма с постановкой и такой задачи:

«…Кроме того, примите срочные меры по розыску официальных сотрудников японской радиостанции особого назначения, подчинявшейся дешифровальному отделению особого отдела Генерального морского штаба (ГМШ) Японии.»

Для флотских контрразведчиков это был приказ обезвредить один из важнейших каналов вероятной утечки секретных данных по нашим войскам. Сотрудники этой радиостанции занимались перехватом наших шифровок, передаваемых советскими военными кораблями и базами. Вскоре в ходе разыскных и других агентурно-оперативных мероприятий удалось задержать большинство кадровых разведчиков этой радиостанции.

17 сентября 1946 года было реализовано дело оперативной разработки (ДОР) под названием «Полицейские» на трех лиц, в том числе Чан Ден Су, являвшегося начальником корейской полиции Сейсана.

В ходе проведения мероприятий по делу оперативного учета удалось установить, что Чан Ден Су в 1932 году выдал японцам группу советских разведчиков, прибывшую шхуной на корейское побережье со спецзаданием. Он длительное время сотрудничал с японской контрразведкой и, для того чтобы скрыть свое прошлое, в сентябре 1945 года без суда и следствия инициировал расстрел троих сотрудников японской полиции, которые знали о его преступлениях и могли разоблачить своего начальника.

В развитие указаний Центра начальник отдела Смерша Тихоокеанского флота генерал-майор Д. П. Мерзленко 30 августа 1945 года подготовил и подписал местный нормативный документ за № 10758 – директиву, адресованную всем начальникам отделов и опергрупп флотской контрразведки. Она называлась «О работе органов СМЕРШ на территории, освобожденной от противника».

В ней, в частности, говорилось:

«Территория, освобожденная Красной Армией и Военно-морским флотом от противника, представляет собой базу, весьма удобную для ведения антисоветской работы оставленных в тылу наших войск шпионов, диверсантов и террористов, состоящих на службе японской и других иностранных разведок.

Во время отхода японских войск в Корее, Маньчжурии, Сахалине и Курильских островах японская разведка, безусловно, оставила кадры своей агентуры с заданием подрывной деятельности против СССР как непосредственно против частей флота, так и для проникновения вглубь Советского Союза.

Как японская агентура, так и оставшиеся на территории, занятой нашими войсками, представители всяких антисоветских организаций, в первые же дни будут перестраиваться, уходить в глубокое подполье, организовывать явочные квартиры, налаживать технику связи, создавать склады оружия и т. п.

Оставленная противником агентура будет прибегать под всяким благовидным предлогом к завязыванию связей с нашими военнослужащими. К расспросам их о численности частей Красной Армии и Флота, о состоянии боевой техники, дисциплине, оборонных предприятиях и другом.

Японская разведка через свою агентуру прибегает и будет прибегать к совершению террористических актов над офицерским составом и другими военнослужащими, отравлению их, минированию дорог, поджогам, распространению антисоветских листовок среди наших военнослужащих и местного населения.

В целях своевременного пресечения подрывной деятельности японской и других разведок, антисоветских организаций и охраны государственной безопасности кораблей и частей флота, находившихся на территории освобожденной от противника, предлагаю…»

Предложения были конкретные, дельные, всеохватные. В целях нанесения удара по разведывательным органам Японии – вскрытия японской агентуры, засланной и насажденной на территории СССР, разгрома белоэмигрантских организаций, проводимых через подрывную работу, выявления и ареста изменников Родины, бежавших из Советского Союза невозвращенцев, в качестве наиболее удобной формы борьбы с противником на этих направлениях было рекомендовано создание оперативных групп…

Едунов Яков Афанасьевич, генерал-лейтенант
(1896–1985)

Яков Афанасьевич Едунов родился в селе Суромна Суздальского уезда Владимирской губернии. Участник Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн.

В органах госбезопасности с 1919 года. Начал службу агентом, сотрудником Гомельского управления транспортной ЧК, пройдя за 20 лет путь до начальника Управления милиции УНКВД Московской области.

С этой должности уволен из НКВД. Работал замначальника проектной конторы «Ростекстильпроект». После начала войны вернулся в НКВД и служил в военной контрразведке. С июня 1941 по декабрь 1942 года – оперуполномоченный Управления ОО НКВД СССР, заместитель начальника Особого отдела НКВД по 50-й армии, начальник Особого отдела НКВД по 9-й армии Южного фронта, начальник Особого отдела 48-й армии Брянского фронта.

В 1943–1944 годы – начальник Особого отдела Приволжского военного округа, УКР Смерш Северо-Западного фронта и в 1944–1945 годы – начальник УКР Смерш 2-го Белорусского фронта. В 1945–1946 годы возглавлял УКР Смерш Северной группы войск в Польше, в 1946–1947 годы – 1-е управление 3-го ГУ МГБ СССР, в 1947-1951-м – замначальника 2-го ГУ и начальник 3-го ГУ МГБ СССР. С 1952 по 1954-й руководил Управлением КР МГБ, Особым отделом МВД СССР и Особым отделом КГБ при СМ СССР по Белорусскому военному округу. В 1956-м уволен из органов ГБ по возрасту.

В первых сражениях 1941 года войска Северо-Западного фронта (СЗФ) противостояли наступлению немецко-фашистской группы армий «Север» и части группы армий «Центр» и к 29 июня отошли к Западной Двине. Отсеченная от главных сил 8-я армия отступала к границе Эстонии. 11-я и 27-я армии вели бои с противником, наступающим на Старую Руссу и Холм. Советские войска понесли тяжелые потери из-за превосходства противника в воздухе. Потери личного состава в некоторых частях доходили до 60 %, а боевой техники и орудий – до 90 %. Кроме этого противник впервые захватил пусковую ракетную установку «Катюша». И все же действия фронта сыграли важную роль в обороне Ленинграда.

Под непосредственным руководством Я. А. Едунова выполнял обязанности заместителя начальника Особого отдела НКВД 34-й армии Северо-Западного фронта (СЗФ) подполковник Н. Г. Кравченко, ставший в последующем героем Тегерана в 1943 году во время Международной конференции глав трех стран – СССР, США и Англии – Сталина, Рузвельта и Черчилля и получивший досрочно звание генерал-майора. Однако вернемся к событиям на СЗФ.

В конце июля 1941-го руководители кадрового аппарата 3-го Управления НКО СССР Николая Григорьевича Кравченко отзывают в Москву. В должности начальника Управления в тот период был комиссар 3-го ранга Анатолий Николаевич Михеев, которого вскоре заменил Виктор Семенович Абакумов.

А. Н. Михеева назначили по его просьбе руководителем военной контрразведки Юго-Западного фронта. Он геройски погибнет в открытом бою с гитлеровцами 21 сентября 1941 года при отступлении штаба фронта в урочище Шумейково неподалеку от хутора Дрюковщина Лохвицкого района Полтавской области.

А Николая Кравченко тут же определили на должность заместителя начальника Особого отдела 34-й армии СЗФ.

Вся тяжесть контроля и оказания помощи оперативному составу 245-й, 257-й, 262-й стрелковых дивизий и 25-й кавалерийской дивизии 34-й армии легла на плечи Николая Григорьевича. Он много ездил по особым отделам соединения под бомбежками и артиллерийскими обстрелами. Именно в это время вражеский осколок, словно бритвой, срезал часть мягких тканей на правом плече. Из-за потери крови он чуть не погиб. Спасла ему жизнь медсестра.

Особенно напряженными были дни, когда армия готовила и проводила контрудар под Старой Руссой в середине августа 1941-го.

Уже после войны станет известно, что начальник оперативного управления ОКВ вермахта затребовал целый танковый корпус для ликвидации прорыва 34-й армии. К великому сожалению, наша армия была расчленена и частично уничтожена. На 26 августа она насчитывала чуть более 22 тысяч личного состава. Причинами неудачных действий 34-й армии, по оценке начальника Управления особых отделов НКВД В. С. Абакумова, были названы потеря управления войсками со стороны командования объединения и соединений армии, неудовлетворительное обеспечение авиацией и средствами противоздушной обороны. Случалось так, что немецкие самолеты бомбили войска 34-й армии в течение всего светового дня, нередко группами по 80-100 самолетов, но никакого противодействия с земли им не оказывалось.

По результатам разбирательства в ходе следствия и суда были расстреляны командующий армией К. М. Качанов и начальник артиллерии армии В. С. Гончаров. Командующего СЗФ П. П. Собенникова сняли с должности и арестовали. Его приговорили к пяти годам заключения. Впоследствии срок заменили понижением в звании.

В течение 1941 года потрепанная в тяжелых сражениях 34-я армия вела оборонительные бои, а весной 1942-го неудачно участвовала в Демянской наступательной операции. В настоящее время эта территория относится к Новгородской области.

В результате активных наступательных действий соединения Северо-Западного и Калининского фронтов силами 1-го гвардейского корпуса и 34-й армии стали замыкать кольцо окружения противника. Немцы попали в своеобразный «котел», в котором оказалось шесть дивизий, включая моторизированную дивизию СС «Тотенкомпф». Во главе окруженных войск стоял командир 2-го корпуса граф Вальтер фон Брокдорф-Алефельд, которого высоко ценило руководство вермахта и к которому благожелательно относился сам фюрер.

Ставка приказала командованию Северо-Западного фронта не только держать «котел», но и проводить серии наступательных действий. Но, к сожалению, сил для реализации вышестоящих приказов выйти в тыл группы армий «Север» у наших войск не было. Больше того, немцы, используя два полевых аэродрома, перебросили свежие силы с задачей стремительно деблокировать свою группировку.

34-я армия испытывала нужду в вооружении, боеприпасах, бронетехнике, а также в личном составе, частично выбитом гитлеровцами при контрнаступлении и обороне.

Обо всех недостатках с желанием поправить дела в армии Н. Г. Кравченко докладывал своему начальству и руководству фронта. Однако инициатива нередко бывает наказуема. Помощи армии неоткуда было ждать. Лозунг «Все для фронта, все для победы!» в тот период на острейших участках битвы с агрессором не действовал. Страна после перенесенного шока от внезапного нападения гитлеровской Германии только организовывалась, собиралась с силами для отпора врагу.

В конце апреля фашистами путем наращивания сил и средств создался 6-8-километровый коридор в районе деревни Рамушево, через который поддерживалось сообщение с частями, находящимися в Демянском окружении.

5 мая блокада была снята гитлеровцами. Для вермахта это была победа, которую они высоко оценили и даже отчеканили в честь этого события памятный знак – «Щит Демянска».

После деблокирования Демянской группировки в апреле 1942 года СЗФ провел вместе с 34-й армией девять наступательных и две оборонительные операции. Все наступательные действия наших войск оказались неудачными. Главной цели – вторично окружить противника – они не достигли.

Вторая Демянская операция была проведена в феврале 1943 года, но и она не позволила окружить немцев. Однако, несмотря на это, 1 марта Демянск был освобожден.

Интересный факт: прототип героя «Повести о настоящем человеке» летчик Алексей Маресьев был сбит 4 апреля 1942 года именно здесь в воздушном бою недалеко от Демянска.

Ермолаев Николай Дмитриевич, генерал-лейтенант
(1905–1958)

Николай Дмитриевич Ермолаев родился в деревне Михайловна Звенигородского уезда Московской губернии в семье рабочего.

В 1920 году он был взят на работу в отдел военной цензуры Ярославской ГубЧК. В 1921–1922 годах служил в Особом отделе Ярославского ГубЧК делопроизводителем, сотрудником по особым поручениям Особого отдела 18-й стрелковой дивизии. С 1922-го в запасе, работал в системе госстраха, потом на заводе в Ярославле.

С 1932 года – в органах ОГПУ. Служил практикантом, полковым уполномоченным, помощником начальника и начальником Особого отдела 18-й стрелковой дивизии.

С октября 1939-го – заместитель начальника, с ноября того же года начальник Особого отдела 3-го стрелкового корпуса МВО. В 1940 году – заместитель начальника Особого отдела 8-й армии ЛВО, участник советско-финской войны.

В июне 1940 года назначен заместителем начальника Особого отдела (3-го отдела) Прибалтийского военного округа.

Во время Великой Отечественной войны – замначальника Особого отдела Северо-Западного фронта, начальник Особого отдела Новгородской опергруппы Северо-Западного фронта, начальник Особого отдела 5-й армии Западного фронта и начальник Особого отдела НКВД – ОКР Смерш Черноморского флота.

С 1945 по 1949 год – начальник управления МГБ Приморского военного округа, с 1949-го – начальник управления МГБ Приморского края. С 17 сентября 1951 года по 1 апреля 1953-го – начальник управления МГБ СССР по Ленинградской области. В 1953–1956 годы – начальник Особого отдела МВД-КГБ по Западно-Сибирскому военному округу.

Начало Великой Отечественной войны Н. Д. Ермолаев встретил в составе войск Северо-Западного фронта (СЗФ), образованного 22 июня 1941 года на базе войск Прибалтийского Особого военного округа для действий на направлениях Куопио, Микеенли и Гельсингфорс. СЗФ просуществовал до ноября 1943 года, замыкаясь в первые дни войны на командование и штаб Ленинградского военного округа.

В первых сражениях 1941 года войска СЗФ противостояли наступлению немецко-фашистской группы армий «Север» и части сил группы армий «Центр». Николаю Дмитриевичу Ермолаеву в ранге заместителя начальника Особого отдела НКВД СЗФ приходилось вариться в самой гуще суровых событий, мотаясь по особым отделам армий и дивизий и руководя этими подразделениями непосредственно в сложной боевой обстановке. А она действительно была таковой. Отсеченная от главных сил фронта 8-я армия спешно отступала к границам Эстонии. 11-я и 27-я армии вели яростные бои с превосходящими силами противника, наступающими на Старую Руссу и Холм.

В своем докладе руководству Н. Д. Ермолаев отмечал, что части и подразделения фронта несут невосполнимые потери из-за превосходства вражеской авиации.

«В небе господствует люфтваффе, – писал он в одном из донесений. – Потери личного состава в некоторых частях доходят до 60 %, а боевой техники – до 90 %… 12-й корпус и 5-я танковая дивизия в тылу противника без горючего… 3-й механизированный корпус попал в окружение и запросил помощи… Штаб и Военный совет 11-й армии пленен и частично погиб… ВВС фронта понесли тяжелые потери из-за скученности самолетов ввиду малого количества аэродромов…»

Именно на одном из участков СЗФ противник впервые захватил пусковую ракетную установку «Катюша», в расследовании этого ЧП принимали участие оперработники во главе с Н. Д. Ермолаевым.

В начале 1942 года в полосе ответственности 1-й Ударной армии СЗФ особисты фронта вскрыли серьезные недостатки и ошибки в служебной деятельности со стороны командования армии и ее штаба при ведении боевых действий. По этим фактам, отрицательно влияющим на боеготовность соединений объединения, на имя зам. народного комиссара внутренних дел СССР, комиссара госбезопасности 3-го ранга В. С. Абакумова была направлена докладная записка за подписью начальника ОО НКВД СЗФ старшего майора госбезопасности Н. А. Королева.

В документе говорилось о неудовлетворительно поставленной службе разведки и наблюдения за противником, частых потерях связи между подразделениями и штабами, плохом взаимодействии соединений и родов войск во время наступательных операций, пренебрежении к фланговым обходам сил противника, о действиях в основном лобовыми ударами, что привело к большим потерям личного состава, о несвоевременном вручении штабами боевых приказов частям, из-за чего войска нередко шли в наступление вслепую, без должной подготовки и разведки, и других негативных моментах.

В составлении этого документа активное участие принимал и наш герой – Николай Дмитриевич Ермолаев.

Железников Николай Иванович, генерал-лейтенант
(1906–1974)

Николай Иванович Железников родился 22 марта 1906 года в семье сельского учителя в селе Большая Липовица Тамбовского уезда Тамбовской губернии. В 1919 году окончил школу 1-й ступени, в 1925-м – профтехшколу. Работал слесарем мастерских артиллерийского склада, учеником механика тракторного отделения при профтехшколе. С июля 1927 года – механик тракторной базы треста «Узбекхлопок» в поселке Сырдарья Ташкентского округа. В 1928 году вернулся в Тамбов, где вступил в ряды ВКП(б). Работал инструктором слесарного дела профтехшколы.

В июле 1930-го поступил в сельскохозяйственный институт в Воронеже, но через год вернулся в Тамбов, где работал инструктором автотранспортного дела техникума механизации сельского хозяйства.

В РККА – с июня 1931 года.

В мае 1932 года окончил бронетанковую школу в Орле, затем командовал взводом Московских курсов усовершенствования комсостава мотомеханизированных войск МВО. С декабря 1933-го – командир взвода, затем старший автомеханик учебного батальона Военной академии механизации и моторизации РККА, с 1934 по 1939 год – слушатель этой академии.

В органы госбезопасности попал из академии в 1939 году.

С февраля 1939 по апрель 1943-го – начальник Особого отдела НКВД, 3-го отдела НКО Среднеазиатского военного округа. В апреле того же года был назначен начальником УКР Смерш Брянского, а с апреля 1944 года – 2-го Прибалтийского фронта.

В августе 1945 года возглавил УКР Смерш Горьковского военного округа, в феврале 1946-го – УКР Северной группы войск, а с февраля 1950-го – Управление КР МГБ ГСВГ.

С августа 1953-го – начальник Особого отдела МВД- КГБ Закавказского военного округа. Затем до 1966 года служил начальником 1-го факультета (военная контрразведка) и кафедры Высшей школы КГБ при СМ СССР. В сентябре 1966 года уволен в запас по выслуге лет.

Работал в НИИ технико-экономических исследований, возглавляя научно-статистическое подразделение. Зарекомендовал себя как опытный управленец.

С генерал-лейтенантом Николаем Ивановичем Железниковым автор впервые встретился, поступив в Высшую школу КГБ при СМ СССР в 1963 году, когда он занимал должность начальника 1-го факультета чекистского вуза. Он часто встречался с нами – слушателями факультета военной контрразведки, рассказывая о фронтовых буднях.

В судьбе военного контрразведчика Н. И. Железникова было немало интересных эпизодов. Остановлюсь на двух.

Во время руководства ВКР Брянского фронта ему по указанию В. С. Абакумова пришлось заниматься отбором сотрудника для выполнения какой-то важной операции и направления его в Москву. Им оказался его помощник подполковник Н. Г. Кравченко, который после встреч в столице на самом высоком уровне: с руководством ГУКР Смерш НКО СССР генерал-лейтенантом В. С. Абакумовым и И. В. Сталиным был соответственно подготовлен и направлен в Тегеран для обеспечения безопасности «Большой тройки», руководителей СССР, США и Великобритании – Сталина, Рузвельта и Черчилля – во время международной конференции в ноябре-декабре 1943 года.

Со своими задачами офицер справился, как говорится, «на отлично». Именно там по приказу Сталина военному контрразведчику подполковнику Кравченко было досрочно присвоено звание генерал-майора, что было, конечно, и заслугой выбравшего его для этой командировки генерала Железникова.

Руководя Управлением КР Смерш 2-го Прибалтийского фронта, генерал-майор Н. И. Железников подготовил и провел вместе с подполковником А. А. Шуреповым и капитаном М. А. Поспеловым блестящую операцию по захвату в Риге гитлеровской разведшколы. Командующий войсками 2-го Прибалтийского фронта Маршал Советского Союза Л. А. Говоров и начальник ГУКР Смерш НКО СССР генерал-лейтенант В. С. Абакумов высоко оценили результаты этой хорошо продуманной и дерзкой операции военных контрразведчиков. Всех ее участников представили к правительственным наградам.

Зеленин Павел Васильевич, генерал-лейтенант
(1902–1965)

Павел Васильевич Зеленин родился в 1902 году в селе Кичкас Запорожского района Днепропетровской области в семье сельского кузнеца. После окончания двухклассного железнодорожного училища работал учеником и подручным котельщика на заводе в Запорожье.

На службе в РККА с 1918 года.

В органах ГБ с марта 1920 года. Проходил службу на различных должностях в транспортных отделах ОГПУ-НКВД города Алексеевска Южно-Донецкой и Южной железной дорог. В 1941 году – начальник отделов разведки и контрразведки НКГБ – НКВД БССР. С июля 1941-го – начальник 3-го, 6-го отделений Особого отдела Западного фронта, с сентября – начальник Особого отдела 30-й армии, затем начальник Особого отдела Южного фронта. В августе 1942 года назначен начальником Особого отдела Северо-Кавказского фронта, а с декабря того же года – руководитель Особого отдела Черноморской группы войск Закавказского фронта.

В 1943 году – начальник Особого отдела Юго-Западного фронта, а затем руководил управлениями КР Смерш Западного и 3-го Белорусского фронтов.

С августа 1945-го – начальник Управления КР Смерш/МГБ ГСОВГ. В июле 1947-го снят с должности, в 1948-м уволен в запас, а в октябре 1951 года арестован по «делу Абакумова». В апреле 1954 года освобожден и уволен из органов КГБ с лишением генеральского звания за нарушение законности.

Северо-Кавказский фронт (СКФ) первого формирования был образован 20 мая 1942 года на основании директивы Ставки ВГК от 19 мая 1942 года из войск бывшего Крымского фронта, частей, соединений и учреждений, подчиненных главкому Северо-Кавказского направления. При формировании СКФ получил задачи по удержанию Севастопольского оборонительного района и рубежа реки Дон, обороне побережий Черного и Азовского морей. С 25 июля по 5 августа 1942 года войска фронта вели тяжелые оборонительные бои в районах нижнего течения Дона, а затем на ставропольском и краснодарском направлениях.

4 сентября того же года на основании директивы Ставки ВГК от 1 сентября 1942 года СКФ был преобразован в Черноморскую группу войск Закавказского фронта. СКФ второго формирования был образован 24 января 1943 года на основании директивы Ставки ВГК на базе Северной группы войск Закавказского фронта.

Это было суровое время. Враг рвался взять Севастополь. Зафронтовая агентура СКФ сигнализировала, что командующий 11-й немецкой армией генерал-полковник Манштейн поставил войскам задачу – прорвать оборонительные линии Перекопа и двигаться в сторону Евпатории, расчленяя соседний Крымский фронт (КФ) на две части. Командование КФ учло предупреждение руководства ОО НКВД СКФ и приняло соответствующие меры при обороне многострадального города Керчи, который дважды занимался гитлеровцами и дважды освобождался нашими войсками.

Будучи начальником 3-го отделения Западного фронта (ЗФ), Зеленин принимал активное участие в разработке и аресте группы немецких разведчиков 3-й бронетанковой группы германских войск в районе Орла. Агентурный костяк предателей состоял из бывших пленных командиров и красноармейцев, которые под видом вышедших из окружения направлялись в тылы РККА с целью пробраться в Москву с проникновением в штабы, на командные должности в войска. Им же ставилась задача установить расположение оборонных заводов, работающих в столице, складов с ГСМ, боеприпасами и продовольствием, а также выяснить схемы расположения минных полей на подступах к столице…

В марте 1943 года первый заместитель наркома внутренних дел В. Н. Меркулов собрал срочное совещание начальников особых отделов ряда фронтов и армий. Он сделал короткий доклад о состоянии дел в системе военной контрразведки и предложил желающим в течение 15–20 минут дать предложения об улучшении оперативной деятельности оперсостава во фронтовых условиях.

Первым выступил начальник ОО Юго-Западного фронта (ЮЗФ) генерал-майор П. В. Зеленин, который отметил необходимость более тщательного изучения особыми отделами военных округов личного состава воинских соединений в период их формирования в тылу и в пути следования к линии фронта.

Он также остановился на практике зафронтовой работы: отработке легенд прикрытия при направлении разведчиков и агентов в тыл противника, их тщательной экипировке, внимательном изучении районов выброски с самолетов и мест перехода линии фронта при пеших вариантах.

Возглавляя УКР Смерш НКО СССР 3-го Белорусского фронта в конце войны, генерал-майор Зеленин вместе с оперативным составом столкнулся с новой тактикой борьбы противника с советскими войсками – диверсионно-террористическими методами с привлечением сил польской Армии Крайовой и бандеровской УПА.

П. В. Зеленин воевал и с японцами на Дальнем Востоке, возглавляя в 1945 году УКР Смерш НКО СССР Забайкальского фронта. Его подчиненные вскрывали резидентуры японских военных миссий, задерживали белоэмигрантских пособников атамана Семенова и готовили Хабаровский процесс – суд над группой бывших военнослужащих японской Квантунской армии, обвинявшихся в создании и применении бактериологического оружия в нарушение Женевского протокола, который состоялся с 25 по 30 декабря 1949 года.

Ивашутин Петр Иванович, генерал армии
(1909–2002)

Петр Иванович Ивашутин родился 18 сентября 1909 года в Брест-Литовске Гродненской губернии в семье паровозного машиниста. Жил и учился в Черниговской области. Окончил 5 классов семилетней школы в Сновске в 1923 году и профтехшколу в Городне в 1926-м. С 1926 по 1931 год работал путейцем на станции Городня, слесарем прядильно-ткацкой фабрики в городе Ивано-Вознесенске. В 1930-м вступил в ВКП(б). В 1931 году по партнабору был призван в ряды РККА и направлен в 7-ю Сталинградскую военно-авиационную школу. С 1933 года оставлен летчиком-инструктором в этой же школе, а с 1935-го – командир экипажа тяжелого бомбардировщика ТБ-3 45-й авиабригады Московского военного округа. В 1937 по 1939 год учился в Военно-воздушной академии РККА им. Н. Е. Жуковского.

С января 1939 года в органах ГБ НКВД – начальник Особого отдела НКВД стрелкового корпуса Ленинградского военного округа. Участник советско-финской войны 19391940 годов и Великой Отечественной войны. С 1941 года – замначальника особых отделов НКВД Закавказского военного округа, Крымского и Северо-Кавказского фронтов, Черноморской группы войск Закавказского фронта. С 1942-го – начальник Особого отдела НКВД, а потом УКР Смерш НКО СССР Юго-Западного, а затем 3-го Украинского фронта.

С 1945 года – начальник УКР Смерш Южной группы войск, а с ноября 1947-го – Управления КР МГБ ГСоВг. В ноябре 1949-го назначен начальником Управления КР МГБ Ленинградского ВО.

В 1951 году стал заместителем начальника 3-го Главного управления МГБ СССР, с сентября 1952-го – министр ГБ УССР, с марта 1953-го – заместитель министра внутренних дел УССР. С июля 1953 года по март 1954-го – вновь заместитель начальника 3-го управления МВД.

С июня 1954 года – заместитель председателя КГБ при СМ СССР. В январе 1956-го назначен первым заместителем председателя КГБ.

В 1962 году руководил следственной группой, направленной Президиумом ЦК КПСС в Новочеркасск. В марте 1963-го назначен начальником ГРУ – заместителем начальника Генштаба ВС СССР. Он был практически 50 лет на службе. Четверть века отдал работе в органах ГБ и столько же времени – службе в ГРУ.

Автор этих строк считает за счастье, что ему довелось служить в подразделении ВКР по оперативному обслуживанию ГРУ Генштаба ВС СССР с 1974 по 1987 год, когда военную разведку возглавлял легендарный человек – генерал армии П. И. Ивашутин, которому он посвятил три книги: «Император ГРУ», «Маршал военной разведки» и «Из Смерша в ГРУ».

О деятельности П. И. Ивашутина можно писать много и долго. Пройдемся только по некоторым его служебным вехам. После прихода в органы ГБ в 1939 году его тут же назначили руководителем военной контрразведки 23-го стрелкового корпуса, принимавшего участие в советско-финской войне 1939–1940 годов.

Именно здесь П. И. Ивашутин зарекомендовал себя как смелый и решительный руководитель. Когда оперативный состав ему докладывал о фактах массовой гибели наших солдат, одетых в серые шинели и становящихся для противника хорошими мишенями на снегу, он несколько раз информировал командование о необходимости белых маскхалатов. Но дело не двигалось. Когда на позиции прибыла делегация партийных работников во главе со Ждановым, он доложил об этом ее руководителю. На следующий день все бойцы были переодеты. И число погибших от финских снайперов резко снизилось…

Во время службы в должности заместителя Особого отдела НКВД Крымского фронта, который понес большие потери в конце 1941-го и начале 1942 года, Ивашутин доложил своему непосредственному руководству, что виной керченской трагедии были паникерское поведение уполномоченного Ставки ВГК Маршала Советского Союза Г. И. Кулика и волюнтаризм заместителя наркома обороны армейского комиссара 1-го ранга Л. З. Мехлиса, которые упорно убеждали И. В. Сталина, что все поставленные задачи они выполняли правильно. Но результат оказался трагичен – жертв было море. Когда Мехлис явился с докладом к Сталину, тот, не пожелав слушать его, сказал только одну фразу: «Будьте вы прокляты!» и вышел из кабинета.

В 1942 году П. И. Ивашутин назначается начальником Особого отдела НКВД Юго-Западного фронта (ЮЗФ) второго формирования (25.10.1942 – 20.10.1943), который участвовал в операциях «Уран» – контрнаступление под Сталинградом, Среднедонской, Острогожско-Россошанской, третьей битве за Харьков, Изюм-Барвенковской наступательной операции, Донбасской стратегической операции, Запорожской. Военный контрразведчик пользовался уважением у командующих фронтом генералов армии Н. Ф. Ватутина и Р. Я. Малиновского.

20 октября 1943 года ЮЗФ на основании приказа Ставки ВГК от 16 октября того же года был переименован в 3-й Украинский фронт (УФ), который участвовал в битве за Днепр, освобождении Днепропетровска и Днепродзержинска, в осуществлении Никопольско-Криворожской, Одесской, Ясско-Кишиневской, Белградской, Будапештской и Балатонской операций и освобождении Румынии и части Австрии со столицей Веной. С 15 мая 1944 по 15 июня 1945 года 3-м Украинским фронтом командовал Маршал Советского Союза Ф. И. Толбухин.

После Ясско-Кишиневской операции встал вопрос о разгроме одного из сателлитов Германии – Румынии. УКР фронта во главе с П. И. Ивашутиным и вместе с военными разведчиками разработали операцию по выведению Румынии из войны мирным путем. Интенсивно шли переговоры с румынским королем Михаем Первым.

В это время в штаб фронта прибыл Г. К. Жуков, который приказал Ф. И. Толбухину срочно подготовить и провести операцию по разгрому румынской армии. В кабинете присутствовал Ивашутин. Он корректно стал объяснять представителю Ставки, что готовится срочная операция по выведению Румынии из войны.

– Какая еще срочная операция?! Я приказываю штурмовать позиции врага, – напрягся Жуков. Исполнительный Толбухин понимающе молчал.

– Товарищ маршал, – проговорил генерал-майор Ивашутин, – война заканчивается. В случае наступления мы положим тысячи наших солдат, так нужных стране после войны, когда все можно сделать мирно.

– Товарищ Толбухин, вы получили приказ?

– Да, Георгий Константинович…

– Тогда выполняйте!

– Есть!

Жуков прекратил разговор, хлопнув дверью, и умчался в машине на полевой аэродром.

– Федор Иванович, я понимаю принцип единоначалия и сущность военных приказов, тем более продолжается война, но то, что произошло сейчас, заставляет меня действовать. Я вынужден о приказе Жукова доложить своему руководству.

– Ваше право.

Начальник УКР Смерш фронта генерал-майор П. И. Ивашутин срочной телеграммой проинформировал об инциденте руководителя ГУКР Смерш НКО СССР генерал-лейтенанта В. С. Абакумова.

Через несколько часов пришел ответ из Ставки ВГК об отмене приказа Г. К. Жукова о наступлении. А вот операция чекистов прошла успешно – сатрап Гитлера Антонеску был арестован. Румыния повернула оружие против гитлеровской Германии. За активное участие румынского монарха и удачно проведенную операцию по выводу Румынии из войны 6 мая 1945 года король Михай был награжден советским орденом «Победа».

После окончания войны генерал-лейтенант П. И. Ивашутин возглавлял УКР Смерш Южной группы войск в Австрии, а потом Управление МГБ СССР по Группе советских войск в Германии. О скромности этого человека говорит такой факт.

На вопрос корреспондента: «Какие трофеи вы привезли с войны?» Петр Иванович ответил: «Авторучку».

Во время службы на Украине в ранге министра госбезопасности УССР Ивашутин глубоко вник в повадки ОУН и много сделал по разумной нейтрализации националистических проявлений. В 1953 году при отъезде в Москву, выступая перед партийными чиновниками в Киеве, он сделал пророческое заявление:

«Дорогие товарищи, борьба с бандеровщиной не окончена. Пройдут годы, осужденные отбудут свои сроки. Далеко не все из них вернутся на Украину полностью раскаявшимися. Вырастут дети и внуки репрессированных. В их душах сохранится обида за судьбу своих отцов и дедов… При мощной подпитке с Запада на волне украинского национализма и русофобии бандеровщина возродится. Поэтому необходимо адекватное противодействие – политическое, экономическое и социальное, но особенно идеологическое… Нужно жизненный уровень народа поднять – это главное…»

Как актуальны эти слова сегодня! Советское и российское чиновничество проспало Украину…

О деятельности Героя Советского Союза генерала армии П. И. Ивашутина на посту руководителя ГРУ Генштаба ВС СССР написано много хорошего, в том числе и автором этой книги.