© Арт А., 2017
© Издательство «Союз писателей», оформление, 2017
Этим летом я буду писать сказки. Я буду пить святую воду из таинственного заброшенного источника. Я буду умирать и рождаться. Я увижу свет в конце туннеля.
Мои сны обратятся в алые и голубые шелка на принцессах и полях Прованса. Мои мечты закуёт в гранит этот вечно молодой красавец, вверенный святому Петру на покровительство. Мои глаза будут закрываться и открываться, каждый раз обнаруживая новые декорации вокруг. Мои ноги коснутся вод древнего океана. Мои сказки отопрут двери, за которыми скрыты магические силы мощной ударной волны.
Это лето будет пахнуть мятой, корицей и жжёным сахаром надежды. Я приду сюда по осколкам несбывшихся желаний. Я взойду на костёр, распалённый теплом самых нежных объятий. Этим летом облака будут принимать очертания городов, о которых никто не слышал. Этим летом музыка зазвучит из каждой кованой решётки, трамвайных рельсов и пустой пивной банки.
Асфальт нагреется до предела и расплавится, разлившись в чёрное море безумства. Люди снова покроют поцелуями медь и бронзу постаментов, дерево икон и глянец фотографий. Птицы соберутся в стаи и будут молчать об этих прекрасных днях.
Если я задохнусь своей песней, моё тело поднимут и вернут к жизни те, кому захочется дослушать сказки до конца…
Это Питер, детка.
Жара, когда ждёшь дождя, и ливень, когда ждёшь ясного неба. Нагретый асфальт и пыльные дорожки. Битые бутылки на набережных и великолепные фонтаны. Белые ночи и грязное месиво под ногами. Пьяные прохожие и дворы-колодцы.
Да, это Питер. Парки и дворцы, старые ларьки, самое глубокое метро. Вечный ремонт эскалаторов. Постоянная толпа на переходе «Достоевская» – «Владимирская». Мусор под ногами и огромные театральные афиши в переходах. Пробки и перекрытые дороги. Огни большого города и тихие переулки. «Зенит» и почти всеми забытые «Отпетые мошенники».
Разведённые мосты и ночи длиной в полтора часа. Ночные разговоры и знакомые голоса. Запахи и звуки. Родные люди и случайные прохожие. Художники на Невском и «косплееры» Петра с Екатериной. Московский вокзал… ну и другие вокзалы. И ещё аэропорты, целых два. Тепло объятий и блеск глаз. Пересечение дорог, сплетение судеб. Всё это – Питер, детка. Мой город навек.
Свежий воздух Средиземноморья был в тот день необычайно мягок и приятен на вкус. Вполне возможно, что на то была какая-то особая причина, но Она её не знала. В сущности, познавать эти космические законы взаимосвязей, причины и следствия не так уж и хотелось. Мысли Её были где-то очень далеко… Так далеко, что за ними едва можно было уследить.
Пейзаж, представший Её глазам, очаровывал своей изящностью и привольностью. Небольшой прибрежный итальянский город, древние постройки, бескрайнее море. В руках Она держала букет из ярких осенних листьев, недавно собранных в парке. Подумать только, всего через пару часов они совсем утратят свою красоту и станут никому не нужными… Но Она-то этого не допустит, потому что знает: тот человек, которому предназначался букет, точно не останется равнодушным к подарку.
Последние пару часов одиночества в этом дивном городке Она намеренно решила провести здесь – в месте, где было хорошо думать и задумываться, вспоминать и улыбаться чему-то своему. И непременно держать в голове, что на закате Она уже будет стоять на вокзале, сжимая листья и смотря по сторонам, а спустя пару минут увидит такое знакомое, не стёршееся из памяти временем лицо с сияющей улыбкой и лучистым взглядом…
Она вздохнула и улыбнулась. От этих мыслей становилось теплее. Вокруг почти никого не было, только какая-то парочка бросала камешки в воду чуть поодаль, заливисто смеясь и бегая по берегу. Взглянув на них, Она усмехнулась какой-то очередной своей мысли и бросила взгляд на часы. Неожиданно черты лица Её преобразились, Она вскочила с места и быстрым шагом пошла от берега в сторону города. Пора было встречать потерянное когда-то тепло…
…Когда я видел Её последний раз, Ей было десять, и больше всего на свете Она любила бегать по полю и ловить бабочек. Как сейчас помню то лёгкое ситцевое платье, порывистые движения и неповторимую улыбку. По правде говоря, я бы никогда Её не узнал, если бы не эта улыбка, такая знакомая и близкая, из далёкого детства.
Я благодарен той случайной мысли, которая вдруг посетила Её голову и заставила улыбнуться в серой утренней толпе. Я благодарен своей памяти, которая мигом отозвалась каким-то странно знакомым чувством. Я благодарен тому, что мы оба никуда не спешили и что мне хватило смелости окликнуть Её.
И теперь мы сидим в тёплом кафе и говорим обо всём на свете. Она так изменилась… И внешне, и по характеру. Серьёзная такая, целеустремлённая, но несчастная. Конечно, об этом Она ничего не говорит, но я вижу это по Её глазам. Так хочется сказать или сделать что-то такое, чтобы видеть Её улыбку как можно чаще. И из-за этого вспоминаю всё наше детство, один эпизод за другим. Мне так нравится видеть, как в Её глазах постепенно разгорается задорный огонёк, как Она оживает и расцветает.
Вот уже я молчу и слушаю Её, смотрю, как Она греет руки о чашку чая. Надо же, а я ведь совсем забыл, как тогда мы чуть не попались в попытке выпустить кроликов из клетки… Жаль, что бедняжек так и не удалось спасти, но зато мы хотя бы пытались!
Сейчас мне кажется, что вот выйдем мы за порог – и больше никогда не увидимся, несмотря на то, что только что обменялись всеми возможными контактами. Нам обоим нравится вспоминать детство, но мы оба не спешим говорить о нашей теперешней жизни. Дальнейшие отношения к этому непременно приведут. Поэтому в целях сохранить что-то безумно светлое и тёплое в воспоминаниях, то, что можно было бы вспоминать холодными зимними вечерами, мы разойдёмся через час. Разойдёмся на всю жизнь. И если когда-нибудь ещё я увижу Её улыбку в толпе, то улыбнусь в ответ. И пройду мимо…
Наверное, нам, питерским девушкам, полагается быть с лёгкой меланхолинкой в глазах и в душе. Именно под действием осени мы становимся настоящими.
До конца лета ещё несколько дней, а осень уже пришла в город на Неве. Она в дожде, рассыпающемся по разноцветным зонтам и серому асфальту, в джинсах и куртках жителей, в печально склонившихся деревьях на аллеях, в тетрадках на прилавках гипермаркетов, в ярких букетах бабушек возле метро, в глазах таких, как я.
Мне очень нравится эта лёгкая осенняя грусть. Безумно питерская. Такая родная. Похожа на школьную подругу, о которой вдруг вспоминаешь посреди жизненных неурядиц, которой звонишь, боясь, что сменила номер… С которой сидишь в одном из многочисленных кафе за столиком у окна, смотришь сквозь стекло на дождь и говоришь, говоришь, говоришь… Вспоминаешь столько всего из прошлого: ты и не знала, что хранишь в памяти столько осколков жизни! Рассеянно перебираешь их и вдруг понимаешь, что они так похожи на осенние листья: цветные, яркие, затейливые, но… уже отжившие свой век.
И, сознавая это, ты всё же понимаешь одно: хорошо, что они есть. Такие, какими ты их видишь сейчас. Неважно, что нельзя вновь приклеить их к дереву, вернуть к жизни, повторить когда-нибудь ещё, нарисовав по шаблону. Красивый лист нужно взять в руки, прогладить утюгом и положить в книгу. Тогда он сохранится. Через годы ты решишь почитать что-нибудь давно забытое и вдруг наткнёшься на этот лист…
Старые друзья – книги с дальних полок домашней библиотеки. Общие воспоминания – яркие осенние листья. Как замечательно, когда это есть в твоей жизни.
Кто-нибудь усталый и безмерно тёплый простит мне мою меланхолию, возьмёт за руку. И тогда мы с ним пойдём в эту тёплую осень…
Ты ложишься спать. Закрываешь глаза и делаешь вид, что совсем обо мне не думаешь. Твои сны якобы наполнены образами, в которых ты видишь своё будущее, а ещё – параллельные миры, ничего общего с реальностью не имеющие.
Ты закрываешь дверь. Делаешь это потому, что боишься, вдруг я приду, хотя и знаешь: мне у тебя делать нечего. Ведь я давала обещание любить тебя, пока это будет нужно тебе. А теперь разве это так?
Ты прикидываешь, сколько ещё ждать автобуса. В твоих глазах почти читается страх, но не опоздать куда-либо, а просто встретить старую знакомую, которая, кажется, скоро должна появиться на этой же остановке.
Ты читаешь книги. Ищешь в них успокоения и смысла жизни, но только вот результаты неутешительные. Один за другим Шиллер, Роллан и Брэдбери привели тебя к одной и той же мысли. Хотя их ли это идея?
Ты пишешь мне письма. Почти каждый день я получаю конверт, внутри которого непременно нахожу ещё один осколок прошлого. Иногда мне кажется, будто ты очень надеешься, что сможешь переслать мне их все до одного, чтобы у тебя их не осталось.
Я давно перестала быть для тебя идеальной.
Я совсем не смотрю документальных военных фильмов.
Я слишком поздно ложусь спать.
Я недостаточно громко разговариваю с коллегами о погоде.
Я чересчур тщательно перечитываю письма.
Нет никаких «мы» и больше не будет никогда. Обжигающий кофе и остывший чай, книги классиков и ночи с головой в черновиках, блеклые рассветы и монотонные вечера – не причины и даже не следствия. Это ты и это я, настоящие, непридуманные. Порознь.
И дело не в том, какие мы разные. Дело в том, что мы – это ты и я, и никак иначе. А белые платья, розовые лепестки, клятвы верности и толпу пьяных родственников стоит оставить тем, кто не сомневается и каждый день говорит «мы», вопреки всем превратностям Судьбы.
В этой стране слишком много недопетых песен и недорассказанных историй. Оборванных «на середине строки, на полуслове». (с) Я вплетаю их все в венок, который пускаю по воде. Говорят, что там, куда он поплывёт, живёт суженый. Но сегодня не ночь на Ивана Купала, а я не собирала девять трав.
Но я пойду за ним, потому что выхода иного нет, потому что гитарные струны звенят в голове, и во сне я постоянно вижу пламя костра. Они зовут меня.
Я не знаю, чего мне ждать на том конце пути. Не знаю, кто скрасит моё одиночество в дороге. Не знаю, какая звезда осветит мне путь. Но выбора нет: тетива натянута, волосы распущены, колесо вертится… Я иду. Иногда я чувствую странное: будто бы пахнет костровым дымом откуда-то издали. Останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам, но, ничего не найдя, продолжаю путь, не свожу глаз с тёмной глади воды, по которой плывёт венок.
Босые ноги мокры от росы, где-то вдалеке ухает сова. Ещё я знаю, что ведьма следит за каждым моим шагом и ждёт, когда же я устану или собьюсь с пути. Она ждёт, что я опущу руки и приду к ней сама. Она ещё не ведает, что в моём сердце, даже если я не дойду до конца пути, навсегда останутся люди, которым я нужна. Те, ради которых я иду.
Когда остаёшься одна, разбитая, в осколках своей жизни, которую ты с размаху собственными руками бросила оземь, очень страшно смотреть вокруг. Ведь весь мир движется дальше, а ты стоишь на своём месте и… В этот момент ты поднимаешь глаза и понимаешь, что ошиблась. От сильного удара центр Земли сместился, и ты теперь уже совсем не там, где была раньше.
И больше у тебя на свете нет ничего твоего, кроме сердца, которое бьётся под дрожащими ладонями. И собрать бы осколки, сложить из них что-то новое или просто выбросить, чтобы выстроить свою жизнь заново, да вот только слишком уж больно они ранят. В одиночку не справиться ни за что, а помощи ждать неоткуда. Замкнутый круг, что поделаешь. Каждый из нас сталкивался с таким, наверное.
Единственно верное решение – найти в себе силы доползти до берега моря. Остаться там лежать в песке, встречать закаты и рассветы, следить глазами за полётом чаек и кораблями, что уходят вдаль. Никогда больше не оглядываться на то, что оставила за спиной. Никогда больше не думать о том, что это моё последнее пристанище – это то самое место. Мой порт Котон. Место, где должна была встретиться со своей мечтой…
Знаешь, мне почему-то вдруг подумалось о том, как мы с тобой пьём чай на подоконнике пустой квартиры, подготовленной под ремонт, без мебели, ковров и люстр. Не знаю, что мы там будем делать, – просто, наверное, рассказывать друг другу сказки. Нам ведь есть что рассказать друг другу. Мы справимся без сигарет и вина, они могли бы только испортить всю атмосферу.
Мне иногда кажется, что именно так может выглядеть небо в смысле рая – какое-то вечное, неспешное ожидание-не-ожидание, близкий человек, минимальный комфорт, почти-что-чемоданное настроение и сотни тысяч историй. Может ли такое надоесть? Хороший вопрос. Я как-нибудь подумаю об этом.
Твои яркие и эмоциональные сказки собирают людей, очарованных талантом и меткой строкой. Я смотрю на очередь, что выстраивается вслед за твоей протянутой рукой, в которой зажаты несколько исписанных листков, и мне становится до жути радостно. Мне нравится, что тебя слышат. Я хочу, чтобы тебя слышали и любили, – потому что тебя люблю я.
Bepul matn qismi tugad.