Kitobni o'qish: «Не доверяй, не чувствуй, не говори. Главные сценарии созависимости и как из них выйти»

Name: Не доверяй, не чувствуй, не говори. Главные сценарии созависимости и как из них выйти
Author: Алина Сотова
ISBN: 978-5-04-233401-6

Алина Сотова

Shrift:

Вступление

– Мне не везет в отношениях, – говорит мне молодая женщина на консультации.

– А что значит «не везет»? – пытаюсь прояснить я.

– Я встречалась с разными мужчинами, но каждый раз отношения заканчивались одинаково. Сначала все как в сказке: букеты, неожиданные подарки, признания в вечной любви. Я наслаждаюсь этим вниманием и каждый раз думаю, что наконец-то встретила того самого, но проходит два-три месяца, и все меняется. Я ловлю партнеров на лжи, сокрытии важных фактов: например, узнаю, что он женат. Терплю унижения, оправдывая все тем, что у него такой период или много проблем на работе. Часами жду его звонков и сообщений.

Что бы я ни делала, отношения становятся только хуже.

«Я искал тебя всю жизнь» превращается в «Я не готов сейчас к серьезным отношениям».

«Мне никогда ни с кем не было так хорошо» оборачивается фразами в стиле «Ты слишком сложная, тебе нужно измениться».

«Ты самый дорогой для меня человек» становится чем-то вроде «Ты сама во всем виновата!».

В последних отношениях я постоянно просила прощения, умоляла меня не бросать, записывалась в тренажерный зал, ходила на курсы по развитию женской энергии, училась вкусно готовить. Да я даже квартиру поменяла, чтобы ЕМУ было удобнее ездить ко мне! С некоторыми подругами рассорилась, потому что они ему не нравились, а потом я узнала, что с одной из них он флиртовал за моей спиной.

Один из партнеров даже начал поднимать на меня руку. Сначала я думала, что это случайно, что он просто вспылил, не рассчитал силу и вообще он не хотел. А потом это повторилось снова, и до меня дошло, что, наверное, это неправильно и так быть не должно.

Теперь я в отчаянии и не понимаю, что мне делать. Может, проблема во мне?

«Что со мной не так?», «В чем моя вина?», «Почему он не ценит моих стараний?» – главные вопросы тех, кто сталкивается с созависимостью – формой отношений, при которой один из партнеров эмоционально или физически подчинен другому. Созависимость довольно сложно распознать, особенно если вы находитесь внутри ситуации, а не смотрите на нее со стороны.

Почему так происходит? Созависимый человек настолько озабочен состоянием другого, что на себя не остается ни внимания, ни сил. Слишком много внутри стыда, вины и вместе с тем бесконечной тревоги – за другого и за сохранение связи с ним. Где-то рядом всегда теплится надежда: «Он обязательно изменится, нужно лишь еще немного подождать. И еще немного постараться».

Но время проходит, а он:

– все еще не предлагает съехаться, «потому что еще не время»;

– не уходит от жены, с которой «давно нет секса» и живут они в разных комнатах;

– не знакомит с друзьями, «потому что нет времени»;

– не хочет заводить ребенка, так как «мы еще не готовы».

В своем терапевтическом кабинете я снова и снова встречаю женщин с похожими историями. Порой совершенно обессиленных, потерянных, переполненных чувством вины за то, что как бы они ни старались, как бы ни пытались заслужить любовь, исправить, стать лучше – ничего не получается. Отношения не складываются, уверенность в себе снижается до нуля, а вера в то, что «когда-нибудь я буду счастливой и любимой», с каждым днем становится все более призрачной.

Именно поэтому я написала эту книгу – для помощи всем, кто когда-то обнаруживал себя измученным отношениями, которые должны были приносить счастье, но в итоге приносили лишь боль.

Это не значит, что любые сложности в паре – признак созависимости. Вовсе нет. Сложности и кризисы случаются у всех, потому что пара – это живой организм. Вопрос только в природе этих сложностей и в том, как партнеры с ними справляются: вместе и сообща или в борьбе друг с другом.

Мой многолетний психотерапевтический опыт работы с подобными клиентами говорит о том, что созависимость – лишь верхушка айсберга. Мы не можем описать человека через одну модель поведения. Ни нарциссизм, ни пограничность, ни СДВГ, ни даже созависимость не определяют человека полностью. Как бы нам ни хотелось упростить: поставить диагноз, найти инструкцию и начать жить «правильно», – это не работает.

Человек всегда шире и больше своих паттернов, больше своих болей и привычек. Он никогда не предопределен чем-то одним – ни своей травмой, ни структурой личности, ни моделью построения отношений.

Поэтому в этой книге мы не только разберем феномен созависимости, но и попробуем наладить контакт с собой. Мы изучим, как формируются нездоровые сценарии в отношениях, и посмотрим, как наша боль провоцирует нас пренебрегать собой и применять психологическое насилие по отношению к другим и, как это ни странно, к самим себе.

Мы погрузимся не только в теорию, но и в практику, ведь выход из созависимости – это поступательное движение, сотканное из ежедневных маленьких шагов, которые вы сможете делать в своей жизни уже сейчас. Помните, что важно не количество прочитанного, а то, как вы обойдетесь с материалом, который получили.

Чтобы лучше понять, как работает механизм созависимости, я расскажу истории трех женщин – Лены, Оксаны и Марины. Все они – вымышленные собирательные образы, созданные на основе моей практики. У каждой из них – свой путь. Свои отношения. Своя боль. Своя дорога к себе.

На их примерах мы постараемся ответить на вопросы:

• Почему мы выбираем тех, кто не выбирает нас?

• Что мешает нам строить здоровые отношения?

• Какие обстоятельства и травмы приводят нас к тому, что мы начинаем отказываться от себя?

• По какому принципу развивается созависимость?

• Как можно распознать разрушительную модель поведения и выбраться из нее?

А еще, прочитав эту книгу, вы поймете, что просить о помощи не стыдно, а вот не просить – достаточно опасно. Ведь пребывая в собственных иллюзиях о себе и других, мы не можем разглядеть истинные причины наших проблем и начать с ними работать. А значит, блокируем для себя возможность жить полной и счастливой жизнью.

Мне хочется верить, что эта книга, основанная на моем опыте работы в групповой и индивидуальной психотерапии, станет вашим бережным и в то же время честным соприкосновением с реальностью, какой бы она ни была.

Доверяйте себе и своим ощущениям, а я буду рядом.

Часть 1
Точка невозврата

Лена

Лена проснулась резко, как от удара. За окнами было пасмурно, осень выдалась промозглой в этом году.

Ей снова снились тревожные сны. Лена каждую ночь тяжело засыпала: долго ворочалась, не могла найти удобное положение, а потом незаметно проваливалась в сон, больше похожий на забытье. Всякий раз бессознательное показывало ей правду о том, насколько она несчастлива и как долго обманывает саму себя.

«Это просто сон. Очередной глупый сон», – подумала она, вытаскивая ноги из-под теплого одеяла. Белоснежного, как и вся мебель в ее сумрачной квартире.

Обстановка у нее всегда была минималистичная, но функциональная. Все стояло на своих местах и никуда не передвигалось с тех самых пор, как она сняла эту квартиру. Лена хорошо зарабатывала и могла платить больше 100 тысяч за двушку в центре. Иногда она грезила о большом, просторном доме вблизи города, но это было так далеко и так недоступно, что страшно было подумать.

Кот Лучик недовольно мяукнул и уткнулся носом в складки одеяла: ему не нужно так рано вставать. После сытного завтрака – по его собственному, давно установленному расписанию, в четыре утра, – он хотел только сладко спать в уютном тепле кровати. В отличие от Лены, он не мучился из-за тревожных снов.

Лена бросила взгляд на часы. 6:35. Она медленно побрела на кухню, включила кофемашину, открыла холодильник и оценила его содержимое: бутылка вина (давнишняя), пожухлый виноград, греческий йогурт и никому не нужный сельдерей, принесенный подругой-зожницей, которая все надеялась привить Лене «вкус к здоровой пище».

Незатейливый набор тридцатилетней женщины, которой некогда готовить, да и не для кого. С этими мыслями Лена закрыла холодильник и отправилась в ванную. Она никогда не опаздывала, но сегодня торопиться было некуда. Сегодня она ждала звонка и на работе заранее взяла отгул.

Лена терялась в подсчетах, как давно это все началось. Эти странные отношения, этот удивительный человек, буквально сводящий ее с ума. Из-за череды снующих туда-сюда мыслей она стала страдать бессонницей, и даже успокаивающие чаи не помогали. Она забыла то время, когда была без него. Казалось, они знакомы вечность. Лена была уверена в том, что они родственные души, но после первого визита к психотерапевту (на нем настояла та самая подруга), оказалось, что с родственными душами следует обождать. А вот оценить то, что происходит между ними, очень даже стоит.

Лене оценивать не хотелось. Она и сама все понимала и разбиралась не хуже других. Слишком долго было объяснять, что она просто готова была ждать его решения, его слова, его взгляда, его внимания и совместного времени. Разве она так много просит?

Иногда она на него злилась за неотвеченные звонки и забытые сообщения, за опоздания на встречи и даже их пропуски, за то, что они ходили в одни и те же места и занимались, в общем-то, одним и тем же – преимущественно сексом.

Лена успокаивала себя: так живут все, и только так сейчас строят отношения одинокие женщины в районе 30. Она была по уши влюблена, и ей совершенно не хотелось анализировать это чувство. Главное, он был в ее жизни, пусть даже дозами, пусть ровно столько, сколько он сможет дать.

– Ленка, я сейчас ни к чему серьезному не готов. Все сейчас как-то непросто в жизни. Нам так хорошо вместе, почему бы просто не наслаждаться моментом?

А потом:

– Зачем ты все так усложняешь?

Лена тогда подумала, что он прав. Она действительно всегда усложняла, копалась в себе и в других, решала свои и чужие проблемы, рефлексировала, анализировала, выстраивала десятки гипотез. Благодаря этому она заняла руководящую должность в крупной компании. Но, может, в отношениях все совсем не так? Может, ей надо сбавить обороты?

Им ведь правда так хорошо вместе.

Это «хорошо» продолжалось уже больше года. Лена догадывалась, что он женат или играет на два фронта, но на подобные вопросы он всегда отвечал уклончиво, поэтому со временем она просто перестала их задавать. Все равно толку мало, а раздражался он от таких разговоров быстро.

Он говорил о себе, но как-то изредка и вскользь. Больше любил философию, искусство и общие темы, с конкретных вопросов предпочитал соскакивать. Это качество всегда бесило ее в подчиненных, но только не в нем. Несмотря на продолжительность их связи, он до сих пор оставался загадкой. Она никогда не могла понять его до конца, это и тревожило, и привлекало.

Ее вообще все устраивало. Зря все так за нее беспокоятся: и мать, и двоюродная сестра Оля, и подруга. Все винят его, а она постоянно его защищает. Она всегда оставалась на его стороне, ведь это правильно, – мать так учила с самого детства: женщина должна быть за мужчину, а не против него. Иначе что же это за отношения.

Какой бы ни был – жена должна быть с мужем. Только вот Лена ему не жена. Но это вопрос десятый, а пока…

Ей будет достаточно того, чтобы он сдержал свое обещание и позвонил. Работа подождет, никуда не денется. С работой она всегда сможет разобраться, а вот с ним – уже задача со звездочкой.

Оксана

Оксана вышла замуж в 25. Идеальный возраст для создания семьи и рождения детей. Так любила говорить ее мать. Матери не стало в позапрошлом году. Отца Оксана никогда не видела. С детства она слышала: «Мужикам доверять нельзя!» – а потом смотрела, как мать снова и снова по ним страдает.

Наблюдая за этими стенаниями, Оксана решила, что страдать себе не позволит. Не стоят они того. Слишком много в ней накопилось боли за мать, которая топила в алкоголе свое горе от одинокой и заброшенной жизни. Оксана старалась скрасить ее одиночество и отвлечь, но получалось не всегда, а то и вовсе заканчивалось побоями и обвинениями.

«Все из-за тебя. Кто меня с прицепом таким возьмет?» – не уставала повторять ей мать.

Оксана это пропускала мимо ушей, уговаривала ее поскорее лечь спать, укрывала теплым одеялом и подолгу сидела рядом, глядя в темноту их бедной комнаты. Они жили на окраине города, в жуткой нищете и затхлости. Этот запах Оксана отчетливо помнит до сих пор, словно он навсегда въелся в кожу. Тогда ей было гадко и боязно. Не видеть этого бытового дна она не могла, и мириться с каждым годом было тяжелее.

Иногда, глядя на храпящую мать, Оксана с отвращением отворачивалась. Она знала, что через пару часов та проснется и придется нести тазы, а потом вновь ходить по комнате из угла в угол и наводить хоть какую-то видимость порядка. Матери было все равно, а Оксане становилось тошно от пыли, пустых грязных бутылок на полу, пятен на стенах и клоков волос на скомканном одеяле.

Она мечтала только об одном: чтобы детство поскорее закончилось. А потом появился бы хороший человек – такой, ради которого не нужно страдать. В ее фантазиях он был богат и умен: «Только умный человек может стать богатым навсегда», – рассуждала она.

Достойного человека Оксана искала долго, поначалу попадались все не те. Она хорошо помнила свое обещание не страдать, потому, даже если ей делали очень больно, она лишь крепче стискивала зубы и шла дальше, оставив непутевого ухажера в прошлом. А ухажеров было немало.

Оксана была высокая, с большими зелеными глазами на бледном лице и длинными темными волосами, которые спускались мягкими волнами по плечам. Еще в подростковом возрасте у нее стали проявляться женственные формы, которые не давали покоя одноклассникам, так что Оксану часто дразнили и подзадоривали. Сказывались материнские гены – в роду у них все женщины были в теле. Несмотря на это, от недоедания и постоянного напряжения ей удавалось сохранять гибкое тело, узкие бедра и худые ноги. Мать, глядя на нее, очень ею гордилась: на местных застольях хвасталась, какую красавицу-дочь она вырастила.

Оксана в такие моменты выдавливала жалкое подобие улыбки и пыталась сдержать закипающую ярость. «Никто меня не выращивал. Уж точно не ты», – злобно думала она, украдкой бросая взгляд на охающих подруг матери: как бы ее истинные мысли не прошмыгнули наружу. В таком маленьком городе от пересудов было не скрыться.

От матери она сбежала в 18. Буквально. Собрала свои скудные вещи, умчалась на вокзал и села в поезд до Москвы. На билет потратила все свои сбережения – время от времени подрабатывала уборщицей в детском саду и продуктовом. Свои деньги мать практически всегда пропивала.

В Москве Оксана поступила на филологический факультет, получила место в общежитии, а потом стала работать то здесь, то там. Ей было не привыкать. Она давно уже поняла – в этом мире надеяться можно только на себя.

С матерью общалась редко, чаще просто отправляла ей деньги или перекидывалась парой-тройкой фраз. Мать звонила сама, с пьяными возгласами и обвинениями в том, какую неблагодарную дочь она вырастила. Жаловалась, что осталась одна и все ее бросили. Оксана слушала, трубку не бросала, но после таких разговоров ей ужасно хотелось чего-нибудь разбить, или пойти напиться, или утопиться.

Бить особо было нечего – не так уж много она зарабатывала. Топиться было жалко, все-таки оставалась надежда на светлое будущее. А вот напиться – в самый раз. Только откуда ж взять лишних денег. Потому Оксана страдала молча и много работала.

В один из таких несчастливых дней, после очередного неприятного разговора с матерью, она расплакалась от обиды и бессилия: сколько бы она ни пыталась жить и работать, все ее старания оказывались уничтоженными одним только материнским вскриком.

– Где ты там все время шляешься?! – кричала в трубку мать.

– Мама, я вообще-то работаю. Деньги я тебе перевела.

– От матери родной откупаешься, да? Кому ты нужна там, в этой Москве! Шла бы лучше на завод работать. И то больше пользы…

И так по кругу. Непутевый отец, соседка Людка – дрянь, цены сумасшедшие, есть нечего, никому не нужна я осталась. Репертуар матери не менялся, а вот нервы у Оксаны сдавали.

Подруга, как-то раз оказавшаяся рядом, ее выслушала, а на следующий день предложила работу там же, где работала сама: и зарплата, и чаевые, и напрягаться не надо. Так через пару недель Оксана стала хостес в одном из дорогих ресторанов.

Там она и встретила Александра. Он был на 20 лет старше. Сын жил с его бывшей женой, с которой Александр был в натянутых отношениях. Оксана сразу обратила на него внимание: высокий, представительный, с ухоженной бородой, дорогущими часами на руке и новеньким Porsche на парковке. О последнем ей рассказала подруга, потому что сама хорошо разбиралась в машинах и гордилась своим умением видеть истинную роскошь за версту.

– Ну а что, надо же как-то выкручиваться. А то подкатит какой-нибудь на крутой бэхе, а ты и знать не знаешь, что она пятнадцатилетней давности. Да еще и в кредит. Ну и зачем? Пыль в глаза тут все любят пускать, а это точно вариант что надо, ты приглядись, – советовала подруга.

И Оксана ее совету последовала.

Он поначалу относился к ней равнодушно, но однажды пришел с другом, и тому Оксана, видимо, понравилась. Саша, как выяснилось после, не выносил конкуренции. Все, что было у друга, должно было быть и у него, притом как можно скорее, ведь он всегда действовал на опережение.

На следующий день он пришел один и пригласил ее на свидание. Так у них все и закрутилось.

Оксана была уверена: с этим уж точно никаких страданий. Богатый, умный, уравновешенный. По всему было видно, что действует он рационально, каждый ход просчитывает наперед. Никаких эмоций – только действие. Все у него было схвачено, на любой вопрос находился весомый ответ. Наверное, впервые в жизни она ощутила себя маленькой девочкой, о которой кто-то заботится. С работы быстро уволилась и переехала в его шикарную двухэтажную квартиру в центре Москвы.

Он покупал ей все, что она захочет, возил ее по миру, много с ней разговаривал, многое советовал и вообще чаще решал все за них двоих.

Через два месяца после знакомства он признался ей в любви и сделал предложение. Все было как в ее детских мечтах: ярко-алый закат, белоснежный песок, океан вокруг и брызги шампанского. Оксана поняла: такой шанс выпадает раз в жизни – и, не задумываясь, надела белое платье, фату и обручальное кольцо из белого золота.

Она носила его до сих пор, несмотря на то что кольцо стало мало, сильно натирало безымянный палец и доставляло больше неудобств, чем радости. Как напоминание о том, ради чего она все это сделала.

Их брак длился уже шесть лет. В первый год все шло хорошо, даже сложно было поверить, что так бывает. Иногда Оксана просыпалась с тяжело бьющимся сердцем – ей снились кошмары о том, что все это вдруг закончилось. Она была так счастлива – ее пугала перспектива его потерять. Казалось, ее прошлое осталось далеко позади, она даже перестала общаться с матерью: слишком устала от истерик, пьянства и претензий ко всем вокруг.

Иногда резкий укол вины саднил где-то в груди, но она быстро от него отмахивалась – натерпелась уже, хватит – и жила свою счастливую жизнь дальше.

Проблемы начались позже, на четвертый год их брака, когда бывшая жена Александра стала требовать алименты. Оксана знала, что платил он всегда исправно, и не понимала, что могло пойти не так. Все чаще муж приходил с работы угрюмый, уходил в свой кабинет и запирался там с бутылкой виски. Сначала Оксана не волновалась: на очередном женском тренинге, которыми она увлеклась, когда вышла замуж и ушла с работы, ей рассказали, что мужчину беспокоить не стоит: ему иногда нужно побыть одному.

Оксана этим инструкциям прилежно следовала, но чем дальше шло, тем больше она сомневалась в их правильности. Даже ее такое поведение стало смущать. Его «побыть одному» случалось каждый вечер, пустых бутылок становилось все больше, а денег все меньше.

Он говорил, что у него проблемы на работе, но он их решит. Утверждал, что ей не о чем волноваться, что бывшая жена все придумывает и алименты он платит.

«Это временные трудности, оставь меня в покое!» – говорил он.

Оксана успокаивалась, но ненадолго. Чем больше она допытывалась о причинах происходящего, тем агрессивнее он становился, тем больше употреблял спиртного. Теперь бутылки в их доме не переводились. Оксана плакала, просила, кричала и протестовала, но все без толку.

Сначала он просто хлопал дверью, не желая ее слушать. Потом стал орать на нее в ответ. Когда она плакала, он ухмылялся и напивался еще сильнее. Потом на ее теле стали появляться синяки.

Однажды вечером, сидя в коридоре на холодном полу и растирая грязные от туши слезы по щекам, Оксана вдруг поняла, что вновь оказалась в своем детстве. Снова она во всем виновата. Снова старается помочь – и снова бесполезно.

Оксана не понимала, в какой момент ее идеальная жизнь пошла наперекосяк, пыталась найти причину в себе, в муже, в мировой обстановке. Ко всему прочему выяснилось, что его бизнес прогорел и у него многомиллионные долги. Пришлось подавать на банкротство, и тогда пьянство в их доме стало регулярным, как будто для этого появилась весомая причина.

На каждую ее претензию у него находился ответ:

– Не видишь, что ли, в какой мы заднице? Я всю жизнь пахал, а теперь я никто. Никто!

Он хлопал дверью, бросался мебелью, швырял в нее бутылки спиртного, которые разлетались на тонкие осколки по всему дому. Оксана молча плакала, подметала, ранилась о разбитое стекло, пылесосила и без конца меняла грязное белье.

Ей пришлось выйти на работу и содержать их непутевую семью. Она по-прежнему верила в то, что все образуется и он станет таким, каким был прежде. Каждый день она просыпалась с единственной мыслью о том, что рано или поздно он сможет построить бизнес заново и вернуть ей ту сказку, которую они проживали вместе в самом начале.

Марина

Марина была старшей сестрой. Младшую всегда любили больше – так она сказала на первом сеансе у психотерапевта.

Когда они выяснили, что не в этом основная причина ее поведения, Марина сильно удивилась и на следующий сеанс не пришла. Ей казалось, ее история была максимально проста и понятна – странно, что психотерапевт этого не понял.

За последний год Марина сменила семерых парней, но ни с кем из них так и не получилось построить крепкие отношения, хотя она упрямо утверждала, что хочет семью и детей. Все они были «те самые», но почему-то дальше секса не заходило.

Марина всегда была легкой на подъем, веселой и свободной девушкой. Она привлекала внимание мужчин тем, что светилась неиссякаемой живостью и энергией. Она легко знакомилась, легко заводила романы, легко влюблялась и теряла голову. Ей казалось, она никогда не бывает одна. Мужчины в ее жизни сменяли друг друга, не давая ей продыху даже на пару дней.

Марина никогда не задумывалась о том, что бывает как-то по-другому. Она сочувствовала тем женщинам, которые годами не могли никого найти, и была уверена: уж она своего не упустит. Достаточно зайти в любой приличный ресторан, уронить ключи где-то на парковке или попросить придержать дверь, а потом слегка улыбнуться, поймать его взгляд и поблагодарить.

Она умела быть очаровательной, беззащитной, теплой. Умела быть разной, не похожей на себя вчерашнюю. Все в ее жизни было хаотично и, как сказал ее последний бывший, «наживульку». Сказал он это, когда они занимались сексом без презерватива. Противозачаточные таблетки она уже давно не принимала, так что пришлось бежать в аптеку, чтобы желаемая семья не случилась раньше времени. Парень бросил ее через неделю, написав простое сообщение и заблокировав ее контакт.

С этим она и пришла на сеанс.

– Нормальных мужиков не осталось, всем нужно только одно, – жаловалась Марина.

Психотерапевт ее выслушал, покивал, заметил, что не только мужчины себя ведут поверхностно в отношениях, но и с женщинами это случается, на что Марина прищурилась и нервно закусила губу.

«Тоже мне, нашелся умник», – подумала она тогда.

На этом все и закончилось.

Вместо сеансов у психотерапевта Марина начала писать дневники, а потом зачитывать их подругам. Те выслушивали, поддерживали, вздыхали, а потом разбегались по своим делам, не дав ей конкретного ответа, что же с ней не так и почему с отношениями не складывается. Пару раз Марина заводила романы с мужьями подруг, но ни один ради нее семью не бросил, а вот подруг она теряла.

В конце концов Марина оказалась на йоге, а потом занялась дыхательными практиками и эзотерикой. Если с первыми двумя все было понятно, то эзотерика увлекла ее окончательно и бесповоротно. Здесь ей нравилось все: и то, как сверкали глаза у участниц группы, и размеренный голос наставницы, и мысли, которые та транслировала.

Марине нравилось «входить в поток», слушать свою внутреннюю женщину, учиться техникам соблазнения и «притягивать в свою жизнь» желаемое. Она не сильно задумывалась о том, откуда у нее взялась идея семьи и почему это так важно. Марина знала одно: чтобы была семья, нужен мужчина. А чтобы он появился, нужно как следует постараться и стать той самой «настоящей женщиной».

Потому все ее внимание сфокусировалось на «личностных трансформациях и энергиях души». Так говорила наставница Инга, и Марина ей верила, ведь та явно что-то понимала в этой жизни, раз стала женой очень состоятельного человека, который эти тренинги и спонсировал.

Марина все так же ходила на свидания и была уверена: однажды ей повезет. Нужно просто раскачать свою женскую энергию и научиться грамотно управлять мужчиной. Ведь мужчина – голова, а женщина – шея.

Лена

Безрезультатно прождав весь день заветного звонка, Лена сама набрала его номер. Он не ответил, а потом и вовсе стал недоступен. Первая мысль: «А вдруг с ним что-то случилось?» Лена ощутила, как скрутило живот и вспотели ладони, а мозг судорожно стал перебирать катастрофические варианты.

Она стояла на кухне и гоняла тревожные мысли по кругу, пока не заметила, что стучит ложкой по стенкам кружки и та вот-вот взмолится о пощаде.

«Да ничего с ним не случилось. Такое уже было, и не раз. Заявлялся как ни в чем не бывало после недели молчания. Ни извинений, ни подарков, ни цветов. Одно пустое – “был сильно занят, не гунди”».

Лена знала этот ехидный голосок внутри себя, он прорывался изредка, но всегда очень точно попадал в ее боль. Он говорил ей то, в чем она не хотела себе признаваться. Это всегда было ужасно неприятно. Она называла его голосом трезвости. На работе он спасал ее от лишней суеты и ошибок, а вот в отношениях зудел, как комар над ухом в летнюю ночь: и убить не получается, и заснуть не можешь.

Лена готова была разреветься от обиды и несправедливости. Почему она, такая красивая, умная и успешная, стоит сейчас здесь совершенно одна и проводит свой день в бессмысленном ожидании человека, который не соизволил написать даже банальное сообщение? Почему она все время должна ждать?

Лена разозлилась настолько, что чуть было не швырнула телефон в коридорный пуфик. Хватит с нее, терпение не резиновое. Зря только отгул на работе взяла!

Она быстро позвонила подруге и уже через полчаса выходила из подъезда в черном обтягивающем платье, длинном пальто и сапожках на высоких каблуках. Не удался день, но вечер она себе загубить не позволит. Ей все равно, что у него там случилось на этот раз. Она не даст ему вытирать об себя ноги.

Злость закипала в груди и разрывала сознание. Лена старалась не думать о том, как сильно она в нем нуждается и как мечтала сегодня ощутить его прикосновения. Слишком много сил она потратила за день, чтобы еще тратить их на ненависть, бешенство и унижение.

Шел ливень. Череда машин медленно плелась по Садовому кольцу. Время от времени Лена поглядывала на черный экран телефона, но он оставался таким же безучастным, как и три часа назад. Даже рабочие чаты сегодня молчали – она еще утром перевела их в режим «не беспокоить». Лену мутило от одной мысли о том, что она стала жертвовать работой ради этого человека, ведь работа – единственная оставшаяся опора в ее жизни, только там она ощущала себя в своей тарелке.

Она подъехала к бару около десяти вечера и только в этот момент сообразила, что не сможет выпить или придется оставить машину здесь, а домой ехать на такси. Она уже собиралась открыть дверь, как вдруг заметила в дверях бара Марка. Лена узнала его прежде, чем смогла разглядеть лицо, – больно екнуло сердце.

Он был с девушкой, совсем молоденькой и очень красивой. Длинные каштановые волосы, чувственные губы, идеальная фигура: на ней были джинсы-скинни, мартинсы и косуха. Она держала его за руку и смеялась, чуть запрокинув голову назад. Они были так поглощены друг другом, что совсем не замечали плохую погоду. Марк повернулся к девушке и… у Лены помутилось перед глазами, потому что ее Марк целовал другую и выглядел абсолютно счастливым. Ее Марку прямо сейчас было абсолютно все равно, что она целый день ждет от него звонка.

Он доволен тем, что рядом с ним другая, он выпивает с ней в баре и явно собирается продолжить вечер в ее компании. Девушка привлекательная, и это отвратительно – отрицать этот факт было глупо, а расписываться в том, что тебе предпочли другую, и того хуже.

Лена прижалась к рулю, пытаясь разглядеть счастливую парочку сквозь потоки дождя. Сейчас ей было все равно, узнает он ее машину или нет. Казалось, он вообще ничего не видит, кроме этой шатенки рядом с ним.

Они ждали такси. Когда машина подъехала, Марк открыл перед девушкой дверь и подал ей руку. Точно так же он когда-то относился к Лене – в самом начале их романа: тогда он тоже был галантным и буквально носил ее на руках.

Они исчезли на заднем сиденье и покатили прочь. Дворники работали в бешеном ритме, а ливень колотил по крыше. Вдох-выдох. Горло перехватило, в груди поднялась жгучая обида. Внутренний сердечный ритм дал сбой. Лена чувствовала себя так, будто ей только что сильно дали под дых. Не было никакого смысла в этом дне и во всех днях рядом с ним. Не было никакого смысла в ее усилиях, в ее вложениях в эти отношения, никакого смысла в ее любви к нему.

Она взяла телефон и быстро отыскала запрятанный далеко номер: хранила его на случай ЧП. Трясущимися руками набрала сообщение:

«Здравствуйте! Хочу записаться к вам на прием как можно скорее. Когда у вас ближайшее свободное окошко?»

Оксана

Оксана открыла дверь и ужаснулась: все было в полном беспорядке. Разбитая ваза и вода на ковре, порванная в клочья бумага разбросана по полу, пустые бутылки и грязная одежда на всех поверхностях. Так теперь выглядел дом, когда она уезжала в командировку больше чем на сутки.

Помощницы по дому у них не было уже полгода, Оксана как могла справлялась сама. Все деньги уходили на долги мужа и на базовые вещи вроде еды и оплаты коммуналки. Ей долго удавалось скрывать истинное положение их семьи от знакомых и друзей – состоятельных, успешных, уверенных в себе. С ними она вела себя так, словно их бюджет по-прежнему безлимитный, а в браке нет никаких проблем.

Нет никакого пьянства, никаких побоев, ничего этого нет. Оксана старалась играть свою роль до последнего, чтобы никто ни о чем не догадался. Надевала закрытые вещи с длинными рукавами, маскировала синяки тональником и подводила глаза так, чтобы нельзя было разобрать: она всю ночь плакала, читала или просто много работала. Для друзей у нее была легенда о новом хобби, отнимающем все ее время целиком. Больше всего на свете она боялась испытать то чувство унижения, которое преследовало ее с самого детства. Сначала было стыдно за мать и нищету, теперь стало стыдно за мужа и отголоски его дебошей на своем теле.

Оксану все это сильно коробило, особенно потому что в своем окружении Саша все так же держался молодцом. Был энергичен и свеж, так же привлекал внимание своим интеллектом и харизмой. Его выдавал только взгляд и чуть одутловатое лицо: сказывалось количество спиртного и долгое бездействие.

Он убеждал ее, что находится в шаге от нового партнерства, что вот-вот запустит перспективный проект, что нужно просто немного потерпеть. Оксане казалось, что она только и делает, что терпит и ждет, а еще тащит все на себе. Ее поддерживала лишь призрачная надежда на то, что рано или поздно все образуется – снова наступит та идиллия, которая была в их жизни в первые годы брака.

Она часто думала о прежних временах, вспоминала, каким он был, когда все только начиналось, думала о том, как верила в его любовь и защиту. Тогда ей казалось, что кошмары прошлого больше не повторятся.

Но время шло, и ничего не менялось. Кроме того, что бутылок становилось все больше, а ее командировки случались все чаще. То ли она бежала от него, то ли от себя. Возвращаясь домой, она с замиранием открывала входную дверь: что же ее ждет на этот раз? Чаще всего она заставала беспорядок и хаос в некогда идеально обставленном доме.

У них до сих пор не было детей. И если в первые годы брака Оксана переживала, ходила по врачам и каждый месяц ждала заветного положительного результата, теперь она думала об этой неудаче с величайшим облегчением, сейчас она всегда предохранялась. Было страшно от одной мысли, что она могла оказаться во всем этом одна, да еще с младенцем на руках. Она не хотела, чтобы ребенок прошел через то, что прошла она сама.

Оксана вошла в кабинет. Сквозь щель в тяжелых шторах просачивался слабый свет. Эти шторы они вешали вместе – в один из редких вечеров, когда он был дома и отложил дела ради нее. Она часто на него обижалась за то, что он все свободное время проводит либо в офисе, либо не отрываясь от дел. Сначала это была молчаливая обида, которую она так же тихо, но упорно старалась ему продемонстрировать. Он понимающе улыбался, на несколько минут откладывал свой телефон и бумаги, а потом раздавался очередной звонок, и он снова про все забывал. Постепенно ей стало казаться, что у него никогда нет для нее времени, так что тихая обида переросла в громкие истерики, а показное молчание превратилось в колкие претензии.

Тот вечер, когда они вешали шторы, остался в ее памяти как один из редких и потому самых лучших совместных моментов. Оксана ликовала. Она уже и забыла то чувство, когда что-то делают только для тебя. Ради тебя. Из-за тебя.

Она не помнила того, что накануне заснула вся в слезах от злости и бессилия перед тем, что ее давно никто не замечает и не берет ее желания в расчет. Особенно ее задевало, что никто не слышал ее молчания – громкого, почти отчаянного.

В ту ночь он тихо зашел в комнату, лег рядом с ней на кровать и попытался ее обнять. Оксана только дернулась и смахнула его руку. Она уже почти спала и точно не собиралась с ним мириться. Александр тяжело вздохнул, аккуратно накрыл ее одеялом, чтобы не замерзла, и затворил за собой дверь. Это был первый раз, когда он спал на диване у себя в кабинете, а она проснулась опухшая от слез и в гордом одиночестве.

Сейчас он так же спал на маленьком диване у стены, на полу рядом стояла открытая бутылка виски. Раньше Саша выбирал дорогой коньяк, но теперь ему было все равно, что пить, лишь бы не трезветь. На рабочем столе были разбросаны бумаги и старые документы, как будто он искал что-то важное и бросил, как многое из того, за что брался в последнее время.

Оксана ощутила, как к горлу подступает тошнота, и поняла, что ее воротит от отвращения и злости. Вся ее молодость, все ее силы, вся ее красота была растрачена впустую – на этого никчемного человека, который не способен удержать то, что создавал долгие годы. Который сдался точно так же, как и ее мать. Который настолько слаб и жалок, что тошно ему сочувствовать.

Она резко развернулась и громко хлопнула дверью. Та неприятно ухнула и нещадно заскрипела на петлях. Пусть слышит, ничего страшного, ее это все достало.

Она примостилась за кухонным столом и быстро набрала в поисковике: «Психотерапевтическая помощь людям с зависимостью». Мельком пролистала пару страниц, закусила губу и хлопнула крышкой ноутбука.

«Неужели я сама не могу с этим справиться?»

Из кабинета донесся громкий стон.

«Видимо, нет», – подумала Оксана.

Она глубоко вздохнула и прикинула в уме: сколько раз уже собиралась подать на развод? За шесть лет по меньшей мере семь попыток – по попытке в год. Каждый раз все заканчивалось одинаково: его слезы, извинения, она – в смятении. Вдруг все образуется? Не всегда же он был таким. Шанс есть. Главное – выбрать правильную стратегию. Есть ведь лечение, группы помощи, психотерапевты в конце концов. Он и сам все время обещал обратиться за помощью. Пару раз даже записывался, но всегда что-то мешало.

Она старалась не слушать шорохи из кабинета и глухие стоны. Взяла телефон и написала сообщение: «Привет, дорогая! Как ты? Я к тебе с просьбой. Помнишь, ты говорила, что ходила к психотерапевту и она тебе помогла в отношениях с мужем? Можешь прислать ее контакт? Целую и заранее благодарю. Объяснения потом».

Марина

Марина очень старалась. Она стала одеваться в тех же магазинах, что и Инга, говорить как Инга, так же пожимать плечами и мягко двигать кистями рук. Инга завораживала, и Марина понимала, что в этом ее особый дар. Его можно перенять и использовать для себя. Она даже в кредиты залезла, чтобы соответствовать тому уровню жизни, который ее наставница активно проповедовала. «Только так ты сможешь найти правильного мужчину, – говорила она. – Ты должна соответствовать, серая мышь никому не нужна».

Марину раздражало, что Инга считает ее «серой мышью», но в глубине души признавала, что до уровня наставницы сильно недотягивает. Всю жизнь ее не покидало чувство, будто она во всем недостаточно хороша: для мужчин, которые возникали в ее фантазиях, для подруг, с которыми ей хотелось проводить время, для наставников, коих в ее жизни было немало. Это было неприятное, склизкое ощущение собственной никчемности, которого Марина всячески избегала, надевая перед зеркалом задорную улыбку и аккуратно подводя слегка заплаканные глаза.

Она стала ходить в дорогие рестораны и часами просиживать там за бокалом игристого в поисках подходящего кандидата – успешного, видного мужчины, который бросит весь мир к ее ногам. Инга утверждала, что все они одинаковые, женщины просто не умеют пользоваться их слабостями и сдаются слишком быстро. Хитрая женщина заставит мужчину играть по своим правилам, и тогда он никуда от нее не денется.

Выбирать мужчину нужно внимательно и по определенным критериям: на тех, кто не проходит первоначальный отбор, не стоит тратить время. Людей весомых видно сразу, а тех, кто реально располагает финансами, и подавно. Нужно просто внимательно наблюдать: как он себя ведет, как общается с персоналом, как одевается и заботится ли о себе, как часто ездит отдыхать и куда именно, что ему интересно и сколько у него бизнесов, на кого записана недвижимость и есть ли сбережения, какие у него партнеры, машина и нет ли у него кредитов.

Все это можно разузнать и использовать себе на благо. Этому искусству Марина обучалась несколько месяцев. Инга наставляла ее не только в личном общении с мужчиной, но и в переписке. Читала все ее сообщения и диктовала ответы, чтобы «посадить его на крючок», советовала, какую «фишку» применить сегодня, как показать себя с лучшей стороны и заставить думать о себе, объясняла, когда следует проявлять больше инициативы, а когда – выдержать дистанцию.

У Марины время от времени голова пухла – столько тонкостей в обольщении мужчин самостоятельно она бы за всю жизнь не узнала. Но вопреки всем стараниям, «тот самый» все не появлялся. Зато долги росли: Инга стоила дорого.

В остальном все шло хорошо. Неделю назад она познакомилась с очень представительным мужчиной. Он ей сразу понравился: статный, уверенный, темноволосый, в шикарном костюме и блестящих ботинках, которые с виду стоили в два раза больше ее арендной квартиры. Ей нужно было привлечь его внимание, поэтому она громко позвала к себе официанта, грациозно откинула волосы за спину и бросила прищуренный взгляд в его сторону: заметил или нет. Ее сложно было пропустить, и Марина об этом знала. Мужчины летели на нее как на мед, но и улетали так же быстро. Она мечтала сломать этот сценарий, и для этого у нее была Инга, которая никогда не ошибалась.

Он ее, конечно же, заметил. Оплатил ее счет, а потом подошел познакомиться. Она сделала все, чтобы не показать ему свою заинтересованность, будто таких, как он, у нее очередь, а она – женщина независимая и состоявшаяся. Они вместе вышли из ресторана, и он предложил ее подвезти. У него была та самая Ferrari с ее карты желаний, которую она делала вместе с Ингой в день летнего солнцестояния.

Марина поймала себя на жгучей, приятной мысли, что в этот раз ей точно повезло. В дороге она слушала больше, чем говорила, восхищалась им и его стилем вождения, задавала «правильные» вопросы и все время держала наставления Инги в голове: «Не гони лошадей, тебя должно быть мало, чтобы ему захотелось еще».

Они подъехали к дому, и Марина почувствовала, как ее охватывает стыд. Многоэтажка и квартира, которую она снимала на окраине города, совершенно не соответствовали его уровню. Оставалось надеяться, что в темноте не будет видно ее пылающих щек и побелевших от напряжения пальцев.

Он намекнул, что не против продолжить вечер в более интересном месте, но она не поддалась, за что потом себя очень хвалила. Ей хотелось заполучить эту добычу, а для этого нужно терпение и все те приемы, которым учила ее наставница. Инга была незаметной третьей между ними – Марина словно впитала все ее указания. Она просто дала ему свой номер, вышла из машины и грациозно направилась к дому. Он написал ей на следующий день и предложил встретиться. Ей очень хотелось согласиться, потому что стало страшно – а что, если она недостаточно ему понравилась и он больше ее никуда не пригласит? Лучше согласиться сейчас, чем упустить такой шанс снова. Но Инга попросила скинуть их переписку и сама написала сообщение, которое Марине оставалось лишь скопировать и отправить: «Сегодня не могу, очень большая занятость на новом проекте. Спасибо тебе за вчерашний вечер, было потрясающе. Думаю, что у меня найдется пару часов в середине недели».

Никакого нового проекта у Марины, конечно, не было, поэтому она еле выдержала положенные два дня и потратила четыре часа на сборы перед встречей с ним.

Они прекрасно провели вечер: он пригласил ее в шикарный ресторан, а потом они встречали закат и катались по ночному городу. Марина помнила, что сейчас еще рано переходить к близости, но игристое дало о себе знать, а он был настойчив, так что на следующее утро она проснулась в его апартаментах.

Марина была совершенно разбита: голова предательски болела, во рту пересохло. Сколько же она вчера выпила? Казалось, не так уж и много, но состояние говорило обратное. Марина услышала шум воды за дверью ванной комнаты, обвела взглядом холостяцкое жилище и не нашла ничего интересного: дорогая мебель, пологие поверхности, пустые рамки для фотографий на рабочем столе и ни одной картины на стене. Как будто он не жил здесь вовсе.

Марина натянула одеяло до подбородка и села, облокотившись на подушки. Она провалила свой план не сдаваться раньше времени, остается лишь надеяться, что это была любовь с первого взгляда и он не захочет ее отпускать.

Было слышно, как выключилась вода в душе. Марина сидела, не шевелясь, в ожидании своего приговора. Все решит его взгляд, когда он выйдет пожелать ей доброго утра. Тогда она сможет все понять без слов, ведь она привыкла наблюдать за другими и угадывать, в каком состоянии они находятся.

Он вышел через десять минут. В отглаженных брюках и белоснежной рубашке, на ходу застегивая наручные часы.

– Проснулась? – бросил он. Его взгляд был быстрым и абсолютно отрешенным.

Марина ощутила, как сдавило горло, но кивнула в ответ.

– Хорошо. Через час придет уборщица, к этому времени тебя здесь быть не должно. Дверь можешь просто захлопнуть. – Он взял со стола бумажник и принялся отсчитывать купюры.

От этого ледяного тона все внутри сжалось в тугой комок.

– Вот, здесь 50 тысяч. Думаю, этого достаточно за одну ночь. Я не против встречаться время от времени, но отношения мне не нужны. – Он бросил деньги на кровать рядом с ней.

Марина оцепенела. Она молча уставилась на купюры, не в силах поднять на него взгляд.

– Зачем это? – выдавила она хрипло.

– Затем, что мне не нужны ожидания и истерики. Тебе нужны деньги, а мне нужен секс. – Он уже направлялся в коридор. – Давай не будем усложнять, ладно? Я привык называть вещи своими именами.

Марина видела, как он включил в прихожей свет и надевал ботинки. Видела, как они блестели на свету и как он самодовольно посмотрел в зеркало. На нее он не обращал внимания – Марина была для него таким же пустым местом, как эти рамки на рабочем столе.

– Я тебе как-нибудь позвоню. И давай без глупостей, – с этими словами он щелкнул выключателем, взял ключи от машины и захлопнул за собой дверь.

Пару минут Марина тупо смотрела в пустоту, а потом рухнула на подушку и залилась слезами.

«Как же я тебя ненавижу. Ненавижу. Ненавижу».

В эту минуту она думала вовсе не о нем, а о своем потерянном детстве и точно таком же равнодушном, вечно отсутствующем отце.

Часть 2
Феномен созависимости

Боже, даруй мне ясность ума принять те вещи, которые я не могу изменить, мужество изменить те вещи, которые я могу, и мудрость понять разницу между ними.
Молитва о душевном покое. Программа 12 шагов

Что такое созависимость?

Знаете, что объединяет человека зависимого и созависимого? Ни тот ни другой не хотят признавать свою проблему. Оба находятся в отрицании, а отрицание – это первичная психическая защита. Она включается автоматически там, где мы сталкиваемся с болезненным переживанием такой силы, что легче от него отстраниться, чем действительно воспринять.

Защита почти всегда возникает там, где у нас закупорился травматичный опыт. Психика отправляет его в бессознательное и выставляет «заграждения», чтобы не разрушиться и суметь «переварить» произошедшее. Защиты могут принимать разные формы: в виде того же отрицания, диссоциации, рационализации или идеализации в связке с обесцениванием. Вариантов психических защит много – матушка-природа постаралась на славу, ведь психика нуждается в целостности и хочет сохранить ее любой ценой. Наш организм сделает все возможное, чтобы мы могли выжить, вырасти и продолжить свое существование. Это всего лишь закон эволюции, хотя открытию самих защит мы обязаны Фрейду.

В ПСИХИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЕ НЕТ НИЧЕГО ПЛОХОГО, ОНА ПРОСТО ВЫПОЛНЯЕТ СВОЮ ФУНКЦИЮ, НО РАНО ИЛИ ПОЗДНО ДАЖЕ ОНА МОЖЕТ ОКАЗЫВАТЬ НАМ МЕДВЕЖЬЮ УСЛУГУ, НЕ ПОЗВОЛЯЯ УВИДЕТЬ ВЕЩИ ТАКИМИ, КАКИЕ ОНИ ЕСТЬ, И ПРИЗНАТЬ ТО, ЧТО ДАВНО ПОРА ПРИЗНАТЬ. ЕСЛИ НЕ СДЕЛАТЬ ЭТО СВОЕВРЕМЕННО, НАША ЖИЗНЬ, И БЕЗ ТОГО НАКРЕНИВШАЯСЯ, МОЖЕТ ОКОНЧАТЕЛЬНО ПОЙТИ ПОД ОТКОС. И, К СОЖАЛЕНИЮ, ИМЕННО ТАК ЧАЩЕ ВСЕГО И ПРОИСХОДИТ.

Ребенок, не желая признавать, что сегодня у мамы нет денег на новую игрушку, закрывает уши руками и громко кричит: «А-а-а, я тебя не слышу, я тебя не вижу!» Потом он убегает в свой безопасный уголок, где может нарыдаться вдоволь и дождаться примирения. Он надеется, что к нему обязательно подойдут, погладят по голове и все станет как прежде. Желательно с обещанием покупки, пусть даже за хорошее поведение.

Тяжелобольному бывает сложно признать свой диагноз. Это кажется парадоксальным, но не тому, кто остается один на один с фактом скорой смерти. Слишком хочется жить и сохранить ощущение целостности и здоровья. Если признать болезнь – придется полностью перестраивать сложившийся бытовой уклад, когда уже не жизнь будет стоять во главе угла, а смерть, от которой приходится обороняться. Нужно сдавать анализы, менять режим, проходить десятки обследований, и, скорее всего, надеяться и ждать, пребывая в большой неопределенности. Придется лишиться всего привычного, родного и предсказуемого.

То же самое происходит и с созависимостью: в ней бывает невыносимо больно, но как-то привычно и понятно. Созависимость – это не травма, которая оголяется ярким ощущением тревоги при столкновении с триггером. Созависимость – это привычный паттерн, с помощью которого мы выстраиваем отношения с людьми каждый день. Не разово, а постоянно, на протяжении долгих лет, а то и всю жизнь.

Созависимость похожа на хронический стресс. Поначалу не замечаете, а она врастает в нас все сильнее, как корень, уходящий все глубже в землю. Только побеги у этого корня вредоносные, разрушающие не только почву, но и тех, кто оказывается рядом. Приставка «со», как вы уже могли догадаться, о многом говорит: например, о том, что без другого меня нет.

Со – это вместе, но не сообща, как партнеры и равноценные личности. В случае созависимости «со» – это полное слияние и отсутствие автономности. Это невозможность стать тем, кто я есть на самом деле, потому что в фокусе моего внимания – кто угодно, кроме меня самого, а я всегда где-то рядом с ним, как та самая приставка к главному корню. В целом, можно обойтись и без нее, но созависимому, конечно, кажется, что без него никак.

Муж, который уходит в запои или не выходит из них вовсе, вызывает у жены одну реакцию: «Как же я тебя оставлю? Ты же пропадешь без меня, бедолага». Мать, которая не может отпустить половозрелого ребенка слегка за 30, утверждает, что «моему сыночку в жены нужна только самая лучшая, а я пока о нем позабочусь, посоветую и подскажу». Скорее всего, он так и не женится, ведь вакантное место рядом с ним всегда занято.

Девушка, которая встречается с парнем с многочисленными долгами и кредитками, повторяет: «Сейчас мы со всем этим расквитаемся и наконец-то нормально заживем», – и вытаскивает свои сбережения, вручает их непутевому ухажеру и ждет, что этот кредит точно будет последним. С ее помощью он непременно справится. С ее помощью проблема решится в разы быстрее. Но проходит год, и ничего не меняется.

Созависимость – это перманентное и чаще неосознанное желание слиться с другим, чтобы почувствовать себя значимым, незаменимым, нужным и ценным. Это желание слиться так, чтобы выжить. Кажется, что, пока вы нужны другому, вас не бросят, ведь без вас ему будет сложно, вязко и не совсем понятно, как жить эту жизнь.

Поэтому созависимый всегда старается приложить максимум усилий, чтобы заполнить собой пространство другого. Своего пространства у него нет, как нет и веры в то, что быть нужным можно просто так, по факту рождения. Просто потому, что вы пришли в этот мир, стали личностью и имеете значение сами по себе. Самому по себе очень страшно, хочется к чему-то прилепиться и никогда не отрываться, ведь жить за другого всегда чуточку проще, понятнее и «со стороны виднее».

В глубоком анамнезе это попытка удержать питающего родителя при себе. Вы скажете: при чем здесь родитель, если мне уже давно за двадцать, сорок, пятьдесят? У некоторых из нас родителей и в живых-то нет. И все-таки речь именно о родителе. Вы спросите – почему? Зачем? Что это дает?

Я объясню.

Bepul matn qismi tugad.