Kitobni o'qish: «Яблочко от яблони. Как прошлое твоего рода влияет на твое настоящее»

Посвящается Нелле и Вильяму, Николя и Катрин

Juliette Allais

La psychogénéalogie – Eclairer le passé, s’accomplir au present

Впервые опубликовано во Франции в 2023 г. издательством Grancher

© Éditions Grancher, 2023, Published by permission of the Proprietor and Literary agent Cristina Prepelita Chiarasini, Agence CGR.

© Голиков И. С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри^®

Введение

Если отец или мать идут по инфантильному, эгоистичному пути, уважать их – значит признать, что это их путь и что с определенного момента он расходится с вашим.

Эта сепарация означает, что вы открываете новый, свой личный счет вместо того, чтобы тратить жизнь на постоянные требования от родителей оплаты старых долгов…

И если они «другие», мы имеем право стать «другими» для них.

Дэниел Сибони. Три монотеизма

Психогенеалогия и трансгенерационный анализ в настоящее время пользуются все большей популярностью. Цель этих двух дисциплин – обратиться к жизни наших предков, чтобы понять, как она влияет на нас сегодня, направляет наш выбор, сказывается на нашей судьбе. Эта книга предлагает вам подробнее узнать, в чем состоят эти подходы, каким направлениям мысли они близки, каковы их проблемы, преимущества и ограничения, а также как их можно использовать в терапии.

С самого начала эта тема поднимает сложный вопрос о детерминизме. Говорят, мы несем в себе ошибки и страдания, пережитые предыдущими поколениями. Подобное мнение ведет к довольно печальному представлению о том, что мы обречены страдать, а для того, чтобы освободиться от страданий и добиться успеха в жизни, необходимо избавиться от груза семейных воспоминаний. Я, со своей стороны, предпочитаю практиковать и преподавать иной подход, при котором мы берем на себя ответственность за свою наследственность и обретаем свободу делать с прошлым что хотим.

Несомненно, наследственность существует: она часто проявляется в виде неудач и жизненных трудностей. Но действительно ли они неизбежны? Как мы увидим в дальнейшем, они совершенно не обязательны, поскольку на самом деле наша задача состоит в том, чтобы преумножить то хорошее, что было нам завещано. Мы вовсе не заложники семейной системы, которая требует от нас ответственности за то, что другие сделали до нас, или заставляет нас пережить те же несчастья. В первую очередь именно мы являемся действующим лицом нашей собственной истории. Мы можем пользоваться плодами нашей наследственности и в то же время быть свободными от представлений, которые, передаваясь из поколения в поколение, загоняют нас в ловушку несвойственных нам ролей или бесплодных повторений.

Таким образом, если мы откажемся от роли «жертвы» нашей семейной истории, мы сможем принять то лучшее, что в ней есть. Как, минуя потенциально губительные аспекты генеалогического древа, найти то, что поддерживает, дает смысл и надежду, и где черпать силы, необходимые для жизни, которую мы хотим вести?

Этот вопрос о прошлом в первую очередь касается настоящего и будущего. Речь идет не о том, чтобы бесконечно копаться в жизни наших предков, чтобы найти там предполагаемую причину наших проблем, но скорее чтобы четко и внятно определить, как мы подсознательно способствуем тому, что привязывает нас к незавершенному в их жизненных историях, и оставаться от всего этого на должном расстоянии. Необходимо изучить, как мы носим их историю в себе, посредством каких фантазий ее рассказываем, и сопоставить эту конструкцию с реальностью, фактами – с тем, что нам о ней рассказали… Благодаря этому исследованию мы сможем очень многое узнать о себе и приступить к необходимым изменениям. Именно наши отношения с прошлым определяют направление нашего движения к жизни или к смерти. У нас всегда есть выбор.

Для этого я приглашаю вас познакомиться с методом исследования нашего генеалогического древа, а также его символической репрезентацией внутри нас: именно она формирует наше мировоззрение, наши отношения с другими и с собой, направляет нас, открывает для нас одни двери и закрывает другие. Этот процесс постепенно приводит к выявлению унаследованного – психологического и социального, сознательного или бессознательного. Унаследованное двойственно – с одной стороны, оно формирует, созидает нас, но в то же время за счет личной работы с ним побуждает нас к освобождению. Наше исследование приведет нас туда, где каждому человеку будет предложено постепенно освободиться от пут семьи: от своих корней, от принадлежности к гендерной роли, от места, которое человек занимает в жизни, от того, каким образом он вступает в союз с другим или другими. И, конечно же, от унаследованных «белых пятен» и иных «пробелов», которые порождают болезненные отождествления, блоки, запреты и сложности самореализации.

На самом деле генеалогическое древо само по себе не является самостоятельным объектом, на который мы, подобно любознательному энтомологу, будем взирать, анализируя внешние события. Генеалогическое древо состоит из людей во всей их сложности. Каждый из них проживал свою жизнь по-своему, и все они отчасти действовали в силу своего бессознательного. Поэтому невозможно расшифровать егообъективно, интерпретируя факты так, как если бы мы могли оказаться «на их месте» и знали, что с ними произошло и почему мы с ними связаны. Каждый раз речь идет о работе с символическим, где мы сами являемся действующими лицами нашей истории.

Таким образом, эти подходы предоставляют уникальную возможность взглянуть на себя в зеркало со множеством меняющихся, порой удивительных отражений. Мы можем обнаружить в нем связь с неизвестным предком, которая проливает свет на нашу жизнь сегодня, связь, которая напрямую отсылает нас к другим временам и местам… Мы также рискуем увидеть связи, которые нам будут неприятны или которые нас обеспокоят. Но независимо от того, что мы увидим в этом зеркале, это отражение будет нести в себе очертания нашей глубинной сущности, потому что прошлое составляет существенную часть нашей внутренней структуры. Мы можем преобразить ее и, исходя из этого, придать себе облик, который нам нравится и который нам подходит. Прежде всего речь идет о том, чтобы воспринять наше место в генеалогическом древе как место творчества и достижений вне зависимости от того, что пережили другие члены нашей семьи.

В это зеркало мы должны вложить наши собственные краски, образы и мечты. Тогда оно обретет свой смысл и станет пространством сознательного унаследования, живым и служащим внутренней свободе, которой мы все обладаем.

Глава I
История и эволюция трансгенерационных подходов

Трансгенерационная терапия или психогенеалогия?

На сегодняшний день существуют две дисциплины, которые исследуют прошлое, и, несмотря на это, широкая публика не всегда понимает, что отличает их друг от друга. Порой они идут рука об руку, иногда они работают в совершенно противоположном направлении. Именно поэтому в них не так легко сориентироваться! Практикующие эти подходы могут проходить как вводный курс, так и полноценный, иногда ориентированный на психоанализ, подкрепленный углубленной работой над личной историей. Если максимально упрощать, психоаналитическое слушание относится к трансгенерационной терапии, а психогенеалогия – к краткосрочным терапиям, ориентированным на быстрый поиск решений и избавление от внешних симптомов расстройств. В психотерапии добиться этого порой труднее. Сейчас, возможно, лучше абстрагироваться от этих терминов и обратить внимание на то, рассматривает ли пациент себя как субъект своей истории или нет. В дальнейшем мы увидим, что именно это является главным предметом обсуждения.

В любом случае речь идет о том, чтобы проанализировать связь с прошлым наших предков и понять, что эта связь вызывает в нас: к чему она нас обязывает, в чем она нам препятствует, как она нас формирует. Это исследование берет свое начало в разнообразных направлениях мысли и основано на очень древнем взгляде на человека¹. Сейчас давайте сделаем обзор всех течений, откуда тем или иным образом трансгенерационный подход берет свое начало.

Истоки и происхождение

С давних времен человек всегда стремился к своим истокам, чтобы иметь возможность осмыслить и сформировать себя, придать своей жизни смысл. Об этом свидетельствуют великие фундаментальные тексты, такие как Библия и мифы, в которых через различные символические повествования рассказывается о рождении человечества. Трансгенерационный анализ также следовал этому примеру и постепенно создавался на основе различных теоретических предпосылок и многочисленных источников. Приведем примеры людей и направлений мысли, сыгравших важную роль в формировании трансгенерационного анализа.

В первую очередь, конечно, мы назовем Фрейда с его открытием личного бессознательного и выявлением эдипова комплекса в психической динамике у каждого из нас. Интересно, однако, отметить, что он отмел целую часть семейной истории Эдипа², в то время как именно трансгенерационные элементы в ней являются наиболее значимыми. Эта теория, несомненно, перекликается с историей его собственной семьи… Затем Юнг последовал по стопам Фрейда, создав концепцию коллективного бессознательного, описывающую связь людей с общей историей, которая затрагивает всех.

Затем идут исследователи, увлеченные идеей о том, что, обратившись к чему-то предшествовавшему нам, мы сможем обрести связь с нашей историей. Франсуаза Дольто, Дидье Дюма, Серж Тиссерон, Винсент де Голежак во Франции; Абрахам и Торок, венгр Иван Бузормени-Надь; школа Пало-Альто, Мюррей Боуэн в Соединенных Штатах и многие другие: каждый из них внес свой вклад в понимание того, что происходит между человеком и его семьей, между принадлежностью и дифференциацией – вопросами, требующими от нас постоянного переопределения самих себя на стыке прошлого, настоящего и будущего…

«Плюралистический» подход

Прежде всего знакомство с генеалогическим древом – это замечательный способ поиска основополагающих смыслов, опирающийся на переписывание наших связей с прошлым. Чтобы не впадать в примитивное расшифровывание, где мы чересчур схематично связываем то или иное событие с тем или иным его последствием, мы сосредоточимся на наблюдении за тем, что происходит с самим человеком, который проводит это исследование. Для этого важно использовать многосторонний подход, сочетающий в себе одновременно аналитическое, символическое, эмоциональное, телесное измерение и т. д., поскольку наша история наследуется всем нашим существом и более или менее хорошо интегрируется. Этот процесс никоим образом не ограничивается интеллектуальным пониманием или простым сбором информации, но опирается на наши многочисленные способы связи с реальностью. Исходя из этого, мы должны выработать многосторонний подход к этой работе, будучи осторожными, чтобы произвольно не переключаться между подходами, которые работают на разных уровнях. С другой стороны, полезно сочетать одновременно точный и творческий подход, а также, как архитектор, который улавливает сложные взаимосвязи между формами, пространствами, пустотами и объемами, уметь распознавать движения, улавливать перспективы и быть открытым для разнообразия измерений, действующих в нашей истории. В конце концов, все зависит от жизненного пути и одаренности каждого, а также от того, насколько творчески он сможет проявить себя, чтобы самостоятельно изменить то, что было им унаследовано.

Инструменты анализа

Наше исследование генеалогической истории будет проходить на пересечении нескольких уровней: фактические данные (даты, события, исторические факты и т. д.) и личностный способ, с помощью которого каждый рассказывает себе историю семьи, с большей или меньшей степенью внятности, самодовольства или замешательства. Затем речь будет идти о том, чтобы благодаря этому личному прочтению возник новый смысл или, по крайней мере, возникли сомнения в одностороннем, уже давно устоявшемся видении. Прежде всего мы будем ориентироваться на вопрос, с которым приходит человек, готовый начать терапию. Вопрос, который часто является отправной точкой. Возьмем, к примеру, человека, который испытывает трудности в семейной жизни. Этому человеку будет уместно задаться вопросом об образах, которые были переданы ему в области семейной жизни, и заставить его поработать над своим бессознательным откликом на эти иногда негативные, иногда запутанные представления… Хранителем каких историй о семейных парах и каких неразрешенных конфликтах он является? Как он участвует в укреплении своей собственной неспособности начать отношения другого типа, которые бы ему лучше подходили?

Все в этом подходе зависит от вопроса, заданного с самого начала, но также от типа человека, который проделывает работу над собой. Некоторым легче работать с воображением, рисовать, у других есть потребность называть вещи своими именами, отчитываться, проговаривать и приводить все в порядок. Терапевту следует найти наиболее подходящий подход в нужный момент и при необходимости направить пациента к коллеге, если он не чувствует с ним связь. Он также должен будет оценить, происходит ли терапия в подходящий для консультируемого момент. В противном случае он может счесть целесообразным отказаться от пациента в его собственных интересах, поскольку этот подход может оказаться глубоко дестабилизирующим для людей с хрупкой психической организацией или недостаточно к нему подготовленных, а также может привести к путанице и дезориентации. Теперь давайте посмотрим, к каким «инструментам» анализа мы можем прибегнуть.

Генограмма

Генограмма используется довольно часто и представляет собой схематическое изображение семьи за последние четыре поколения. Ее популяризации и широкому распространению способствовала Анн Анселин. Генограмма позволяет собрать вместе как можно больше доступных данных: имена, фамилии, даты зачатия, рождения, брака и смерти, разводы, места появления на свет, все мертворожденные дети, аборты, выкидыши, незаконнорожденные дети, исторические факты. К ним можно добавить и прочую информацию: профессии, банкротства, переезды, ссылки, болезни и несчастные случаи, люди, от которых отказались и которые были идеализированы, романы и увлечения тех или иных предков, а также любые важные факты, касающиеся семейной жизни в целом.

Все данные представлены в ней схематически: например, женщины обозначаются кругом, мужчины – квадратом или треугольником и т. д. В ней также можно изобразить гармоничные или конфликтующие взаимоотношения между членами семьи, обозначая их штрихами разного цвета или вида.

Пример генограммы четырех поколений

«Семь треугольников»

Эта схема отличается от предыдущей: она представляет собой систему из семи треугольников, где каждый индивидуум занимает одновременно две позиции: в точке треугольника, где находится он сам, и в то же время в точке треугольника, из которого он происходит³. Таким образом, отец занимает место в треугольнике, который он образует со своей женой и детьми, но также он занимает место ребенка в треугольнике, который включает его собственных родителей.

Смысл «семи треугольников» состоит в том, чтобы сохранить структуру генеалогического древа «отец/мать/дитя» и избежать путаницы. Эта схема позволяет очень точно проследить, как передаются проблемы от одного члена семьи к другому, а также увидеть точки привязанности, имеющие отношение к неразрешенному эдипову комплексу.

Эти графические изображения семьи имеет целью:

• визуально охватить всех членов семьи на одном пространстве;

• выявить места, где пациенту не хватает информации, где есть «пробелы», серые зоны;

• быстро обнаружить возобновляющиеся паттерны (то, что повторяется от поколения к поколению?);

• соединить, казалось бы, несопоставимые элементы (например, двух членов семьи с одинаковой судьбой в двух разных местах генеалогического древа и т. д.);

• различить союзы, конфликтующие отношения, смены «позиций» и запутанные места.

Как действовать дальше? Можно начать с составления досье, собрав как можно больше данных: фотографии, официальные документы (рождение, смерть, брак, развод), даты, свидетельства о личностях членов семьи. Все это станет исходным материалом, из которого можно почерпнуть то, что затем будет занесено в генеалогическое древо в форме, выбранной терапевтом (генограмма или «семь треугольников»).

Следующий этап работы – понять, как «внутреннее» генеалогическое древо сформировалось внутри нас и продолжает изменяться в зависимости от наших взаимоотношений с миром, начиная с самого момента зачатия. Сам по себе этот этап подразумевает использование других различных терапевтических инструментов, которые зависят от подготовки самого терапевта, его принадлежности к тому или иному методу терапии, его опыта и предпочтений. Работы в этих двух измерениях (фактическое и символическое) тесно связаны и используются постоянно и одновременно.

«Семь треугольников» для четырех поколений

Другие инструменты анализа включают в себя рисование, лепку, составление коллажей и моделей, техники релаксации, визуализацию, работу над сновидениями и т. д. Каждый из них позволяет исследовать связь с нашей историей и трансформировать ее психическое содержание в доступную форму внешних произведений, отражающих наш внутренний мир, таким образом сделав его видимым. Такой подход, основанный на экспериментах и контакте с нашими внутренними образами и/или ощущениями, позволяет выявить определенные конфликты и остается очень важным для осознания незавершенного генеалогического содержания.

Клиническая социология

Среди всех подходов, которые рассматривают личность в рамках ее семейной истории и придают ей смысл, абсолютно неизбежным будет обращение к клинической социологии. Действительно, она сосредоточена на тщательном изучении того, как каждый человек живет и рассказывает о себе в рамках нескольких динамических процессов, которые постоянно в нем пересекаются. Психологическое измерение⁴, сознательное и бессознательное, а также все, что касается социальной жизни субъекта как члена общества, является продуктом набора детерминизмов, связанных с культурой, социально-политической средой и историей.

Также этот подход будет неизбежно присутствовать в любом вопросе, касающемся трансгенерационной терапии. В самом деле, трудно игнорировать материальные условия и унаследованные идеологические конструкции, когда речь идет об отношении субъекта к его собственному месту. Выходя далеко за рамки вопроса о социальном статусе, речь идет о погружении в суть сложной организации, каждый элемент которой является значимым и может быть причиной изменения самооценки или потери чувства собственной ценности. Таким образом, у нас будет возможность ссылаться на эти факторы каждый раз, когда мы оцениваем проблемы, связанные, в частности, с социальной траекторией, но также и при любом анализе, учитывающем все отношения человека с окружающим его миром…

Системный анализ

Это движение зародилось в Соединенных Штатах в 1950-х годах. Оно позволит принять во внимание исследование семейных связей, поместив понятие системы в центр понимания вещей: семейная группа – это единое целое, члены которого связаны друг с другом сложными взаимодействиями. То, что происходит с одним, немедленно отражается на целом. Целое, в свою очередь, стремится поддерживать свою однородность, чтобы выжить. Этот концептуальный подход позволит использовать ряд теорий, которые все еще широко применяются в семейной терапии, а также в трансгенерационном анализе, где мы задаем вопросы, наблюдая за взаимодействием групп и подгрупп.

Благодаря этому целостному взгляду на семейную группу можно увидеть, насколько сильно дисбаланс во всей системе может повлиять на тех или иных ее членов. Такой подход открывает новые пути к выздоровлению. Терапевт больше не занимает место извне, а рассматривается как участник новой системы, которую он формирует с пациентом и, следовательно, является потенциальным инициатором построения нового мировоззрения для пациента.

Системный анализ также опирается на множество разнообразных подходов и исследования ученых, но всегда выдвигает на первый планотношения между членами семьи, а также отношения между пациентом и терапевтом. Для некоторых первостепенное значение имеет дифференциация человека по отношению к его семье (Мюррей Боуэн), для других – «этика» отношений и феномены «лояльности» (Надь). Однако именно анализ этой сети связей, их происхождения, их создания и их последствий всегда будет давать основания для рекомендаций, которые приведут к преобразованию системы, построению новых способов общения между людьми и исчезновению внешних симптомов расстройств.

Вклад психоанализа

Для чего использовать психоанализ? Психоанализ с самого начала знакомит нас с измерением бессознательного и его динамикой, которые проявляются при проговаривании наших семейных историй во всей их сложности. Действительно, бессознательное – это всего лишь огромный хаотический резервуар, действия которого проявляются в нашей жизни совершенно непредсказуемым образом. Несмотря на то что его язык трудно понять, оно тем не менее функционирует в соответствии с очень точными алгоритмами. Этот факт следует признавать вне зависимости от того, к какому психоаналитическому течению мы принадлежим. Постоянное метание между влечениями и запретами повторяется вновь и вновь, наиболее сильно проявляясь в каждом новом поколении, поскольку именно последнее поколение с самого начала возрождает в себе то, что было пережито каждым из родителей в эдиповом треугольнике, когда они были детьми.

Именно благодаря психоанализу мы можем пролить свет на то, почему и как некоторые люди неосознанно реагируют на проблемы в своем генеалогическом древе, пытаясь разрешить нечто неясное или незавершенное в предыдущих поколениях. Ведь каждый раз вопрос действительно состоит в том, чтобы построить более или менее сложную систему, которая станет еще одной попыткой решения этих проблем. Именно для того, чтобы как можно глубже проникнуть во все тонкости этой психической конструкции, терапевт, когда это возможно, использует психоаналитическое слушание. Выявляя истинные мотивы, стоящие за симптомом, он также позволяет пациенту вернуться на путь собственной уникальности и постепенно выйти из запутанной ситуации, пленником которой он оказался. По мере продвижения мы постепенно можем обнаружить, что эта ситуация является далеко не случайным несчастным случаем на нашем жизненном пути. Возможно, он станет началом процесса, который, проходя через более глубокие размышления о своем отчужденном желании, сыграет важную роль во встрече со своей собственной судьбой. Таким образом, благодаря этим просветляющим отношениям с бессознательным преобразование собственной истории для кого-то может стать делом жизни.

Психосоматика и анализ телесных симптомов

Иногда случается так, что мы сталкиваемся с нашей генеалогической историей черезфизические страдания: в этом случае тело – единственный способ проявления древнего недуга, который невозможно назвать, который стремится проявиться и, наконец, быть замеченным. Он выражается в видимых проявлениях или более или менее значительных органических нарушениях. Например, можно заболеть болезнью, симптомы которой идентичны симптомам наших предков, притом произойти это может в том же возрасте или на том же году жизни, что и у них. Конечно, это может вызывать тревогу, поскольку для некоторых из них исход болезни был драматичным. Однако, несмотря на выводы, которые можно из этого сделать, в подобном повторении нет никакой неизбежности. Речь идет о другом, о невозможности проявления где-либо, помимо тела, неразрешенного конфликта, о наличии которого мы не подозреваем. Таким образом, тело служит посредником, передающим страдания предыдущих поколений. Но давайте не будем путать причины и следствия: нам никогда не стоит приписывать болезнь поведению или тайне предков напрямую. И хотя прислушиваться к симптомам – это неотъемлемая часть работы аналитика-трансгенерациониста, он обязан любой ценой избегать грубой систематизации или интерпретации и быть деликатным перед лицом тайны, которой является любое телесное проявление.

Глава II
В тени предков

Хотя генеалогическое древо, казалось бы, имеет далекое отношение к нашей повседневной жизни, тем не менее оно занимает в ней важное место, оказывая на нас влияние как через телесные ощущения, так и через наши мысли, эмоции и воображение. Захваченные разнообразной деятельностью, аффектами и ходом жизни в целом, мы не подозреваем, что где-то внутри нас сокрыты многие элементы, связанные с прошлым наших предков, проявляющиеся в различных ситуациях, с которыми мы сталкиваемся. Мы в некотором роденаселены проблемами, воспоминаниями, а иногда и противоречиями, которые постоянно возникают в нашей психике и призывают нас решать, исправлять, отпускать, отменять, переделывать… Хотя мы и думаем, что живем в настоящем и имеем полный доступ к самим себе, ничто из этого не является для нас доступным, ведь это настоящее берет свое начало в истории, которая завершена лишь частично.

Эта глава будет посвящена тому, что можно было бы назвать «тень наших предков», то есть тому, что, как результат их жизни, продолжает влиять и давить на нас, даже когда мы этого не осознаем. Тень предков, как и тень настоящего дерева, может быть, в свою очередь, леденящей или защищающей: она приносит тьму, но также дает прохладу, хорошее самочувствие, покой. В ней, амбивалентной и вездесущей, можно застыть, но можно и найти убежище, если мы приручим ее и позволим ей работать на нас, пользуясь ее богатствами.

Трансгенерационная передача и ее риски

Родители передают своим детям следы конфликтов, которые они не могли или не умели разрешить.

Винсент де Голежак

В конечном счете вся работа психогенеалога строится вокруг следующих основных вопросов: что именно мы перенимаем от предков? Как это наследие влияет на нас? Можем ли мы принять его, каким образом оно станет частью формирования нашей индивидуальности и нашего места в генеалогическом древе? Помимо этого, мы сосредоточимся прежде всего на выявлении наследия, состоящего из множества слоев и разнообразных элементов, сознательных и бессознательных. Затем приходит этап трансформации и решений, которые мы можем внести и которые каждый раз будут в высшей степени индивидуальными. Поскольку не существует готового способа решения проблем, с которыми мы сталкиваемся и которые приходят к нам из поколения в поколение. Этот этап всегда требует индивидуальной позиции: каковнаш ответ на запрос, который исходит со стороны предков, и какое влияние он оказывает на нас? Как придать всему этому смысл, чтобы это наследие поддерживало нас и делало нашу жизнь успешнее и плодотворнее?

Как говорит Андре Эрбан⁵, «трансгенерационная передача – это работа по преобразованию, которую каждый проводит с тем, что получил». Однако зачастую можно услышать, что наши предки должны были бы завещать нам лучшее, чем они обладали: уважение к другим и к себе, систему ценностей, этику отношений, любовь и защиту. Таким образом, то, что противоречит этому образу идеального наследия, неизбежно порождало бы ряд страхов, страданий и неудач, неуверенности в себе и даже неспособности жить. Это представление уводит нас в сторону от истинной цели наших прародителей: дать нам жизнь. Конечно, мы все предпочли бы, чтобы это произошло в наилучших возможных условиях, но если этого не произошло, это никоим образом не обрекает нас на печальное или непременно несчастливое будущее!

С другой стороны, мы увидим, что в большинстве случаев, когда речь идет о трансгенерационной передаче, существует два уровня: то, что те или другие сознательнопредпочитают завещать своим потомкам, и все то, что остается неосознанным, непроработанным; а также то, что они не могут передать, потому что они сами этого не получили. Кого в таком случае можно обвинить? С чего это началось? И обязательно ли это негативно скажется на нашей жизни? Не является ли это для нас возможностью творчески подойти к восполнению наших недостатков, попытаться выработать собственные решения, став просвещенными творцами, которые изо дня в день созидают свою жизнь?

На протяжении всей этой книги мы подробно рассмотрим, как работает эта самая передача. Анализ будет сосредоточен на наследовании на уровне ценностей, убеждений, поведения, материальных благ, но также на формировании бессознательного и тех областей, где передача не смогла произойти. Речь будет идти о том, чтобы:

• определить, что было передано, как, кому, с какой сознательной или бессознательной целью;

• выявить проблемы, с которыми сталкиваются те или иные предки на каждом уровне триангуляции «отец/мать/ребенок», и выявлять неразрешенные точки фиксации эдипова комплекса, которые создают сильную привязанность к прошлому;

• оценить влияние трансгенерационной передачи на нашу жизнь и психическое функционирование;

• пролить свет на то, каким образом и в каких точках мы не можем найти свое место в нашей истории и придать ей смысл;

• сохранять то, что нам в ней подходит, отстраняться от той части, которая нас тяготит, сдерживает, ограничивает;

• справится с последствиями лакун и тупиков в генеалогическом древе, имеющими психологический или иной характер.

Что же дальше? Можем ли мы, в свою очередь, сделать выбор в пользу того, чтобы передавать нашим детям лишь положительное? В этом ли состоит наш долг перед ними? Как тогда мы должны действовать? И что делать, если человек чувствует себя носителем чего-то «негативного»? Многие задаются этими вопросами с некоторой тревогой, беспокоясь о том, чтобы передать детям лучшее по сравнению с тем, что было в их собственной жизни, чтобы быть как можно более хорошими родителями.

Очевидно, мы не можем контролировать все. И тем лучше, поскольку таким образом мы предоставляем нашим детям возможность самим брать на себя ответственность за свою жизнь и самим решать проблемы, которые они, в свою очередь, унаследуют. Для этого мы должны относиться к ним с доверием и позволить им через отношения, которые они строят с нами, развить ощущение внутренней безопасности и чувство собственного достоинства, достаточные для того, чтобы справиться с их собственными вызовами.

Мы увидим, что в этом вопросе ничто не предопределено заранее: все может быть изменено, при условии, что мы дадим себе возможность разобраться в том, что мы унаследовали, и принять участие в продолжении нашей семейной истории, вписывая себя в нее живым, осознанным и уважающим индивидуальность образом.

Две пересекающиеся линии родословной

Помимо того, что мы являемся частью преемственности поколений и того, что пережили другие до нас, наше место в генеалогическом древе также подразумевает соединение двух родословных линий, то есть двух миров, которые более или менее совместимы. С самого начала в наших корнях есть двойная принадлежность, которая может быть синонимом как взаимообогащения, так и путаницы и несоответствия, поскольку в принципе, за исключением случаев инцеста, именно союз двух незнакомцев предшествует нашему зачатию.

В зависимости от обстоятельств эта встреча, плодом которой мы являемся, – результат выбора или принуждения. Насыщенная и осознанная история любви? Брак по расчету или по принуждению в результате нашего зачатия? Короткая встреча? Давние отношения? То, как эти две линии внезапно объединяются, направляя наше существование, – это данность, которую нам придется принять во внимание, чтобы понять наше происхождение и вхождение в жизнь. Причина взаимности чувств в романтических отношениях не всегда является очевидной, поэтому иногда вопрос о смысле этого союза затрагивает нас до глубины души: как это возможно, что мы родились от этого брака? Что это для нас значит? Отразится ли это на нашей судьбе?

Возникающие проблемы также могут быть результатом несовместимости ценностей, социального статуса, опыта и устремлений, исходящих из той и другой линии. По сути, эти проблемы будут существовать в зависимости от способности или неспособности интегрировать в себя это «смешанное» происхождение на уровне возможных внутренних конфликтов, которые называются конфликтами лояльности. Приверженность одной линии в ущерб другой может быть соблазнительной в том случае, когда решение внутренней проблемы оказывается слишком сложным для реализации. Однако все то, что откладывается в сторону, будет только возникать вновь с еще большей настойчивостью: таким образом, это будет лишь кратковременным бегством от проблемы, которое не даст удовлетворительного результата. Решение будет зависеть от того, каким образом мы собираемся совместить в себе эти два начала, чтобы создать новое, присущее лишь нам сочетание линий. Давайте также не будем забывать, что подобная проблема возникает в генеалогическом древе каждого человека, поскольку он происходит как от своего отца, так и от своей матери.

Родство и имя отца

Родством мы называем связь, о которой только что говорилось, – она связывает ребенка с его родителями. Родство, в зависимости от обстоятельств, бывает «законным» (в случаях, когда родители состоят в браке), «естественным» (когда ребенок зачат вне брака) или приемным. Оно определяет нашу принадлежность к семье на определенном месте в череде поколений, поскольку для нас крайне важно знать, откуда мы происходим, чтобы чувствовать под собой основу. Родство также означает, что мы полностью признаем реальность нашей истории: мы происходим из определенной среды, вне зависимости от того, нравится нам это или нет. Она составляет основу нашей психики и идентичности.

Но можем ли мы быть уверены в своем происхождении? Этот важный вопрос занимает центральное место в генеалогии, поскольку факт признания и ношения имени отца вписывает нас в его родословную, позволяет нам связывать себя с предыдущими поколениями и формироваться, имея точные ориентиры во времени и пространстве. Ответ на этот вопрос может быть неоднозначным, запутанным или вовсе являться секретом. Кроме того, уже сейчас можно предположить, что любая проблема, связанная с происхождением, вызовет ряд трудностей и приведет к необходимости восполнить этот пробел любой ценой. Рождение от неизвестного или тайного родителя создает пустоту в месте, которое, напротив, должно позволить нам организоваться психически и социально. В каком направлении двигаться, когда мы не знаем, что связывает нас с миром с точки зрения наших корней? Мы обсудим эти проблемы в главе, посвященной патологиям, препятствующим формированию идентичности, с которыми мы можем столкнуться у представителей разных поколений.

В генеалогическом древе место «дочери или сына» наших родителей может переживаться как точка страдания или отвержения из-за наших отношений с родителями и их истории – в таком случае принять это родство по разным причинам становится очень трудно. Тем не менее мы не можем быть собой, если мы отрицаем эту принадлежность. Уклонение от нашего генеалогического места, как если бы оно не имело значения, приводит только к путанице и потере корней, в которых мы могли бы найти опору. Скорее речь идет о том, чтобы выяснить, как мы можем принять эти связи, которые, в зависимости от обстоятельств, могут быть защищающими или губительными, но которые мы не можем стереть, не стерев самих себя.

Мировоззрение, идущее издревле

Представление о мире и жизни никогда не строится на пустом месте: генеалогия нашего мировоззрения столь же увлекательна, сколь и сложна. Это одновременно система ценностей, культура, способ мышления о вещах. Все это сильно разнится от семьи к семье и является результатом опыта наших предков, следствием того, как они интегрировали все вышеозначенное в свою жизнь и придали ему смысл (или не сделали этого), как каждый из них «усвоил» свою роль мужчины или женщины в социально-культурных условиях своего времени, на фоне происходивших исторических событий.

От бунтаря с критическим складом ума до того, кто любой ценой следует традициям, существует множество способов существовать в этом мире, вступать с ним в контакт и свободно воплощать или не воплощать себя в нем. В какой степени мы имеем право думать самостоятельно, быть тем, кто мы есть? Вот задачи, на которые мы можем обратить внимание в нашей работе: проследить, что определяет нас как людей, помогает нам понять, почему мы думаем тем или иным образом и откуда берутся наши представления о жизни, наш выбор, наши бессознательные действия. Ответы на эти вопросы в значительной степени влияют на такие разнообразные области, как наши политические взгляды, ценности, принципы, этика взаимоотношений и все, что касается того, как мы вписываемся в мир. Все это можно прояснить, если точно проанализировать, как из поколения в поколение формировались представления о жизни, успехе и достижениях.

Генеалогические убеждения и запреты

Нет ничего более стойкого, чем убеждения, когда они передаются из поколения в поколение и никогда не подвергаются сомнению. Удел каждой семьи – разработать перед лицом жизненных событий стратегию защиты, которая позволит выстоять перед лицом трудностей, и защитить себя, поддерживая целостность существующей системы. Однако в том случае, если этот рефлекс закрепляется окончательно или в слишком жесткой форме, он может породить уникальную реакцию, которая повторяется как у одних, так и у других членов семьи, иногда без их ведома. «Мы несчастны в любви, нам никогда не везет, мы не умеем что-то долго хранить и т. д.». Вместо того чтобы противостоять этому проклятию, члены семьи вкладывают всю свою энергию в то, чтобы оно стало для них реальностью, подсознательно выбирая те ситуации, которые подтверждают его самым ярким образом, даже если это приводит их к неудаче.

Любое другое поведение становится невозможным. Потомки часто принимают эти убеждения на свой счет, особенно в тех случаях, когда они являются неосознанными. Мы просто знаем, что «с нами всегда такое происходит». Конечно, существуют также убеждения, которые поддерживают и ободряют нас, однако важно проверять, действительно ли они отражают то, кем мы являемся, и дают ли они нам возможность свободно развиваться.

Мы увидим, когда, как и почему возникают эти образы мышления и что происходит, если их никогда не подвергать сомнению. Мы рассмотрим, каким образом они создают враждебный всякому изменению, всякой эволюции взгляд на реальность, поскольку, подпитываясь годами неудачного опыта, эти убеждения часто преграждают путь тому, что могло бы обнаружить их иллюзорность. Каждый глубоко в них верит. Именно в этом заключается их разрушительная сила. Именно поэтому потребуется много решимости и мужества, чтобы осмелиться противостоять им и поступитьиначе, вернув себе свободу выбора.

Незавершенное, остающееся незавершенным

Разнообразные остановки, расставания и другие несчастные случаи, встречающиеся на жизненном пути, независимо от их природы, меняли ритм жизни наших предков, приводя иногда к необходимости окончательного отказа от того, к чему они больше всего стремились. Для одних речь шла о самой жизни, для других – о любимом человеке, ребенке, стране проживания, карьере… История во многом способствовала этим решениям, подчинявших тех и других силе, которая была им неподвластна: уже не сосчитать сломанных судеб, перевернутых жизней, разорванных связей. Можно лишь представить, насколько значительное влияние эти разрушения оказали на пострадавших людей. Похоже, они все еще продолжают звучать отголосками в психике своих потомков, поскольку эти болезненные эпизоды, которые оставили шрамы у тех, кто их пережил, остаются незавершенными где-то в семейном бессознательном, ожидая удовлетворительного разрешения, счастливого исхода. Впрочем, этого никогда не произойдет, поскольку прошлое по своей природе навсегда остается в прошлом.

Потери, как мы все знаем, являются неотъемлемой частью жизни. Рано или поздно мы так или иначе столкнемся с ними, и то, как мы переживем их первые несколько раз, будет иметь решающее значение для нашей способности жить дальше. Это умение справляться, основанное на творческом подходе и открытости новым возможным решениям, перекликается с решениями наших предков: как они пережили эти невзгоды? Хотя они, возможно, были встречены бесстрастно и зрело, все же могли привести к реальной травме, оторвав человека от реальности, погрузив его в негодование, гнев, депрессию, апатию… На тех, кто следует за предками, ложится тяжелое бремя исправления этих серьезных несправедливостей, необходимость вновь оживить тех, кого мы не хотим отпускать, вернуть утраченное и т. д. Сценариев множество, но у всех них есть общий элемент, являющийся для нас недопустимым: замыкание в себе с целью защититься от других травм, с риском отрезать себя от самой жизни.

Как же мы, потомки, можем исправить эти страдания или даже навсегда стереть их из генеалогического древа? Стоит ли верить в идею «памяти», остающуюся заблокированной? Отчаянно ожидать чуть ли не божественного вмешательства, которое прервет трагическую цепочку невзгод? Не идет ли речь скорее о бессознательной привязанности и о невидимой нити, которая вместо того, чтобы объединять, сковывает нашу психику? В любом случае именно это мы постараемся прояснить в дальнейшем.

Социальные детерминизмы

Многое из того, кем мы являемся, по большей части обусловлено социокультурной средой, в которой мы родились, а также исторической данностью того времени. Каждый социальный класс воспроизводит более или менее одинаковый тип воспитания, поведенческие коды, требования. Тем не менее эти факторы вызывают у разных людей индивидуальные, труднопредсказуемые реакции, такие как принятие, демонстрация верности, неприятие и т. д. В сущности, каждый будет действовать по отношению к этим социальным детерминизмам по-своему, с совершенно разным уровнем свободы и творческого подхода. Необходимо систематически задаваться вопросом о том, что побуждает тех или иных людей двигаться в том или ином направлении, поскольку каждый раз это будет являться результатом набора факторов, в значительной степени неосознаваемых. К ним относятся принятие ценностей семейного окружения, позиция перед лицом этих детерминизмов, разрешенный или неразрешенный эдипов комплекс, внутренняя природа каждого человека. Таким образом, жизненные стратегии, выбор в любви, карьере и вообще все, что составляет богатство каждого человека, образует сложную смесь, в которой переплетаются эти индивидуальные и коллективные факторы. Это приводит к невозможности интерпретации истории без запроса самого человека: рассказывая о своем жизненном пути, он обретает в ней новый смысл, который, впрочем, никогда не бывает окончательным.

Родительские ожидания

Первыми, кто склоняется над колыбелью, чаще всего являются наши родители, независимо от того, хотели они нашего появления на свет или нет. Ребенок, появляющийся на свет, уже волнует их из-за изменения собственного статуса, вызванного рождением. Статус отца или матери вновь актуализирует то, что они пережили со своими родителями, порой выявляя определенные ожидания, которые они, возможно, так и не смогли оправдать. В большинстве случаев момент рождения полон надежд, страхов и требований, даже если это остается совершенно незаметным невооруженному глазу, причем эти серьезные проблемы связаны с прошлым и надеждой на его исправление.

Поскольку родитель в своем воображении присваивает себе ребенка, он помещает его в центр семейной истории, где ему отводится одна или несколько определенных ролей (не всегда, кстати, совместимых друг с другом). Наиболее распространенными являются восполнение пробелов, осуществление неосуществленных мечтаний, полное переживание того, чего не смогли пережить другие, навязывание сходства с тем или иным отсутствующим человеком и т. д. Эти родительские ожидания одновременно могут давать положительный эффект или оказывать невыносимое давление и даже вызывать категорический отказ. Для некоторых последствия родительских ожиданий проходят совершенно незамеченными и обнаруживаются только после терапевтической работы, но все же они присутствуют у каждого человека, который рожает ребенка, даже если часто остаются бессознательными.

Поэтому их следует идентифицировать, если мы хотим понять, каким образом они влияют на наш внутренний мир, а также на то, как мы сформировались под их влиянием. Каков их сегодняшний след в нашей жизни, работе, партнере или партнерше, которых мы выбрали (или которых мы терпим), витках нашей жизненной истории? У нас будет возможность подробно рассмотреть все это в последующих главах и уделить особое внимание тому, что касается профессиональной и любовной сферы, где многое зависит от тех более или менее четко сформулированных родительских желаний, отпечаток которых мы несем в себе с рождения… На самом деле мы никогда не обязаны подчиняться им в чем-либо. Нет никаких оправданий тому, что мы тратим свою жизнь на выполнение контрактов, которые не подписывали. Хотя это и может вызвать у нас чувство вины, наш долг ограничивается фактом нашего рождения и никоим образом не обязывает нас подчиняться родительским желаниям, какими бы они ни были.

Из чего состоит память?

Когда мы говорим о трансгенерационной передаче, с самого начала мы задаемся вопросом о том, каким образом содержание прошлого передается из поколения в поколение. Действительно ли речь идет о «памяти»? Но о каком именно ее типе, раз этот термин несет в себе разные значения в зависимости от концептуального подхода? «Клеточная память» и унаследованная бессознательная динамика не имеют ничего общего. Каким будет наш подход? Прежде всего, существует ли семейная психика, в которой хранятся переживания предков и которую мы передаем своим детям в момент, когда даем им жизнь и имя?

В глубинной психологии действительно существует нечто подобное: этот резервуар переживаний, к которому каждый человек имеет доступ с рождения, был открыт Юнгом, назвавшим его «коллективным бессознательным». Это нечто, что позволяет нам понять, что мы являемся хранилищем не только нашей личной истории, но и истории всего человечества, берущей начало еще в древности. Таким образом, мы можем, сами того не сознавая, входить в резонанс со своими близкими или далекими предками, даже не зная их и никогда не встречаясь с ними, поскольку у нас есть этот общий «фон», который связывает нас всех.

Другими словами, это примерно то же понятие, которое описывает Дидье Дюма⁶: он говорит об узах, которые связывают ребенка с динамикой психологической жизни его родителей на очень глубоком уровне. Эта восприимчивость исчезает примерно в трехлетнем возрасте, но до тех пор бессознательное отца и матери воспринимается и почти полностью усваивается ребенком, который живет в симбиозе с родителями.

Память присутствует и на многих других уровнях: в своей книге «Индивид и семейная память»⁷ Энн Муксель показывает, как память может проявляться тысячей различных способов. Так, существует память о звуках и запахах, о местах, о тех, кого чтят, о тех, кого оплакивают или скрывают… Часто речь идет о том, чтобы помнить, но избирательно, то есть сосредоточив внимание на том, что хорошо для имиджа семьи или ее устойчивости, игнорируя все остальное. Поскольку тогда определенные элементы истории должны быть забыты, чтобы жизнь продолжалась, – например, жертвы истреблений, геноцида, ссылок, религиозного или политического преследования, – отношение к ним находится на стыке двух противоположных желаний. С одной стороны, мы должны подавлять память о них, потому что только такой ценой наше выживание станет возможным. Однако с другой стороны, необходимо вновь и вновь вспоминать их имена, потому что иначе никакое внутреннее умиротворение не может быть достигнуто.

Связь с некоторыми из этих воспоминаний о прошлом сохраняется через личное поминание или участие в ритуалах поминовения, чтобы ничто из них не было забыто (речь идет о таких событиях, как Холокост, геноцид армян, Голодомор и т. д.). Другие воспоминания требуют быть названными и встреченными лицом к лицу для того, чтобы освободить место для чего-то другого. Это те воспоминания, о которых никогда не рассказывали из-за стыда или вины и которые были «заметены под ковер», что и привело к появлению тех самых семейных тайн.

По сути, каждый справляется с памятью как может. В зависимости от степени близости она по-разному влияет на всех людей, в том числе на членов семьи. Важно различать, какой памяти и почему мы хотим быть верны (или неверны), ведь в противном случае мы можем оказаться под гнетом похороненных воспоминаний, индивидуальных или коллективных. Понимание того, чем они опасны, и умение защитить себя от них становится принципиально важным, как мы узнаем из главы о патологических явлениях, связанных с трансгенерацией.

Оставаться верным вопреки всему

Одним из наиболее важных понятий в психогенеалогии и трансгенерационном анализе является то, что известно как «лояльность». Это понятие было широко развито благодаря И. Надю, изобретателю контекстной терапии⁸. Кажется, будто мы, будучи членами одной семьи, уже связаны друг с другом этическими понятиями, влияющими на то, как мы ведем себя друг с другом с точки зрения одаренности, общности, взаимности и т. д.

Как же проявляется связь лояльности? Чаще всего человек чувствует себя в долгу перед своей семьей, прежде всего за жизнь, которая была ему дана, но также и за все, что он смог получить позднее. Таким образом, существует определенная форма преданности, которая от каждого требует обращать внимание на других и пытаться поддерживать относительный баланс между тем, что ему дается и/или им принимается. Это создает безопасное пространство, усиливает чувство общности и способствует процессу социализации.

Лояльность не ограничивается поколением наших родителей, но может распространяться и на поколение наших далеких предков. Иногда, например, при определенных обстоятельствах мы можем чувствовать, что находимся с ними в резонансе.

Проследив путь этого очень распространенного в генеалогических древах явления, мы сможем пролить свет на то, за что и как мы пережили страдания, которые нас не касаются, в том числе страдания совершенно незнакомых людей, живших в далекие времена; и как мы связаны с теми, кто не смог заставить себя принять пережитое. Чтобы быть верным им, чтобы не покидать их в их разнообразных страданиях, их одиночестве, их беспомощности, мы принимаем эстафету: ищем новые решения или просто становимся пассивными наблюдателями, объектами тех же трудностей. Мы можем, например, пережить похожие ситуации, стремиться исправить их или отомстить за них любой ценой; или так и оставаться с их неудачами, чтобы никогда не рискнуть превзойти их и осмелиться стать счастливее.

Каким бы ни был наш выбор, нами движет необходимость сохранять связь с предками и, главное, не предавать их. Это чувство ответственности заставляет нас формировать свою жизнь с опорой на прошлое и отдавать предпочтение определенному типу поведения в ущерб другим, менее «полезным» с генеалогической точки зрения типам поведения. Это, очевидно, может стать как отличным двигателем, так и, однако, постоянным препятствием, которое мешает нам жить своей собственной жизнью. Кроме того, лояльность требует пристального изучения во всех ее аспектах и во всех ее бессознательных последствиях.

Тень наших предков довлеет над нами. Но вместо того, чтобы воспринимать это как «проклятие», которое совершенно случайным образом поразило того или иного потомка, мы можем рассматривать ее как последовательность повторений. Осознанные или нет, они доходят до нас посредством уже упомянутой нами триангуляции, в которой проблемы распределяются для того, чтобы наконец быть разрешенными. Влияние тени никогда не бывает одинаковым, и важна степень нашей вовлеченности в тот момент, когда мы вглядываемся в нее: где, как и к чему она нас обязывает? Как история каждый раз пересматривается с учетом эдиповых проблем каждого члена рода? Это необходимо для того, чтобы наш выбор действительно был нашим собственным, а не являлся попыткой спасти незавершенные судьбы наших предков. Однако прежде чем мы сможем разрушить ложные представления, которые связывают нас с прошлым, мы должны продолжить наше путешествие и добраться до самого сердца того места, где все началось. Точки привязанности к генеалогическому древу в первую очередь переживаются в теле и повседневной жизни и выражаются в весьма конкретных страданиях: физических симптомах, финансовых проблемах, сексуальных или профессиональных трудностях. Все эти проявления свидетельствуют о глубоких трудностях воплощения нашего древа в реальность и нахождения в нем своего места.

Глава III
Генеалогия тела и корней

У каждого из нас есть особые связи с генеалогическим местом на уровне тела: они начинаются с момента зачатия и в течение жизни изменяются в соответствии со многими факторами, как физическими, так и психологическими. Однако эти отношения к нашему воплощению и всему, что с ним связано, также являются результатом опыта наших предков в этой области.

Было ли тело и материальные аспекты существования приняты нами или, наоборот, воспринимались как бремя или даже синонимы запретов или страданий? Была ли нам дана возможность полноценно развиться физически, или пришлось сжаться, скукожиться, а то и не показываться вовсе? И, в конце концов, что насчет тела как места наслаждения или подчинения желанию другого и нашего наследия в плане сексуальности?

В этой главе мы рассмотрим составляющие этого наследия на уровне корней и его влияние на нашу способность занимать свое место «в теле», поскольку именно здесь начинается наше жизненное приключение, и именно здесь мы можем воплотить в реальность наши чаяния. Все проходит через тело и воспроизводится в нем бесконечно. В зависимости от того, присутствуем ли мы в этом аспекте самих себя, возникшем как результат многочисленных жизненных путей наших предков в предшествующие нам эпохи, мы в некотором смысле сможем обрести себя в реальном мире. Как сделать так, чтобы это было нам на пользу – вот в чем вопрос!

Конечно, существует то, что было нам передано, но также, как мы уже видели ранее, то, что не могло быть пережито и что тем не менее не исчезло: эти недостатки и разочарования –ловушки для последующих поколений. Призваны ли потомки делать больше, делать лучше или постоянно сомневаться в себе, в своем образе, в своих ощущениях? Возникнут ли у них трудности с достижением успеха, поиском «места под солнцем», реализацией своей сексуальной идентичности, зарабатыванием денег? Как вообще все это работает?

Тело от поколения к поколению

Наша история начинается с зачатия, во всяком случае, в материальном плане. Но этому моменту предшествует множество других, которые определяют наше воплощение. Представления и ожидания наших родителей, сознательные или бессознательные, формируют желания ребенка и придают ему форму в их воображении. Кроме того, когда мы обретаем тело, оно не является лишь пустой оболочкой, не затронутой предыдущей историей. Об этом нашем теле думали, желали, мечтали. Оно с самого своего появления на свет обременено представлениями наших предков о половой принадлежности. Родиться женщиной или мужчиной, помимо анатомических различий, с самого начала означает вступление в череду женщин или мужчин, чье отношение к их собственному полу повлияет на наше. Цель нашего исследования – помочь нам выпутаться, сепарироваться от тел наших предков и пойти навстречу нашему собственному образу жизни.

Для этого нам прежде всего нужно вернуться в прошлое, поскольку взгляды общества на тело сильно изменились со времен поколения наших прабабушек и прадедушек. Мы несем отпечаток этих взглядов, сохранившийся благодаря тому, что было пережито каждым из них в этой плотской оболочке, которая не так давно считалась вместилищем греха! Однако в том, как мы пользуемся им как вместилищем наслаждения и желания в широком смысле этого слова, присутствуют разнообразные бессознательные следы, в которых переплетаются различные и иногда неудобные ощущения и чувства. Первые взаимоотношения младенца с миром заключаются в физическом контакте с матерью. Более высокое или низкое качество этих отношений формируется в зависимости от того, как сама мать восприняла рождение ребенка. Прикосновения, способность вкладываться в отношения с ребенком или, напротив, отстраненность и холодность частично свидетельствуют об истории связи с телом на протяжении поколений. Вынося за скобки детерминистическую предопределенность, мы тем не менее понимаем, что наследственность играет значительную роль в том, присутствуем ли мы в контакте с самими собой или, наоборот, отрезаны от своих чувств. Поведение и привычки, пришедшие из прошлого, проявляются, конечно, на уровне сексуальности, но также и в том, как мы питаемся, заботимся о себе, уважаем себя. Нежелание прислушаться к себе, отрицание собственных физических потребностей или даже их игнорирование – все это зачастую является плодом обесценивающего взгляда на тело или страхов, возникающих в результате насилия, жестокого обращения и травм, связанных с этой областью. И, конечно же, помимо остатков вездесущего, хотя и невидимого, иудео-христианского мировоззрения, тело также несет в себе все переживания, связанные со смертью, в том числе насильственной, а также разрушительными последствиями войн и исторических катастроф. Некоторые расплачиваются за них даже сегодня, хотя те времена кажутся ушедшими в прошлое.

Вот некоторые из наиболее распространенных реакций на негативные трансгенерационные передачи в области тела:

• отрицание и неприятие любых проявлений телесного;

• чувство вины, фрустрация (особенно в том, что касается сексуальности);

• невнимательность, требовательность, чрезмерный контроль над телом.

Проблемы с самовосприятием, сексуальные трудности, расстройства пищевого поведения, невозможность принять себя таким, какой ты есть, – все это следствия обесценивания себя, проявленные на материальном уровне. Например, можно найти множество генеалогических древ, в которых женственность отрицается или передается как настоящее проклятие. Как в вашей семье показывали тело, как его одевали? Как мы его воспринимали в зависимости от половой принадлежности? Вы можете получить представление об этом по фотографиям того времени. Представьте, какое воспитание получали дети ваших предков. Что с этой точки зрения было им передано? Обратитесь к прошлому, пересмотрев отношение каждого к своему телу каждого из них. Сравните их отношение с вашим собственным. Возможно, оно все еще проявляется сегодня в вас? Не продолжаете ли вы нести в себе некоторые из их трудностей? Осознайте, что все это вас больше не касается, и вы имеете право любить себя такими, какие вы есть.