Kitobni o'qish: «Это ты мне? Как писать захватывающие диалоги для кино и сцены»

Shrift:

Переводчик Наталья Колпакова

Редактор Юлия Быстрова

Издатель П. Подкосов

Руководитель проекта Ирина Серёгина

Ассистент редакции Мария Короченская

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Корректоры Лариса Татнинова, Светлана Чупахина

Компьютерная верстка Андрей Ларионов

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Originally Published by Michael Wiese Productions

12400 Ventura Blvd, #1111

Studio City, CA 91604

www.mwp.com

© 2020 by Linda Seger and John Winston Rainey

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина нон-фикшн», 2024

* * *

Посвящается

Кэти Дэвис Гарднер,

замечательной ассистентке Линды



Предисловие Марка Смита

Сценарист фильмов «Выживший» (The Revenant) (12 номинаций на премию «Оскар», 3 присужденные премии), «Оверлорд» (The Overlord) производства Дж. Дж. Абрамса и «Доброе утро, полночь» (Good Morning, Midnight), режиссером и исполнителем главной роли в котором стал Джордж Клуни.


Когда Джон и Линда спросили, не хочу ли я написать предисловие к их книге, мне пришлось сознаться, что я колеблюсь. Не потому, что мне нечего было сказать по этой теме, – причина в невозможности обратиться ни к одному из них за подсказками, как его следует писать.

Джон был первым, после моей жены, кто читал все, написанное мной. Долгие годы мой рабочий процесс выглядел так: создать сценарий, распечатать его, отослать Джону, дождаться его многочисленных вдумчивых комментариев, переписать и повторить, пока сценарий не станет таким, как мне хотелось бы. Джон обладает уникальной способностью замечать малейшие просчеты, которые, если их не устранить, могли бы привести к серьезным проблемам.

Линда написала ряд книг, ставших подобием библии для сценаристов. Какую бы задачу я ни решал, я руководствуюсь ее указаниями. Я проштудировал и «Как хороший сценарий сделать великим. Практическое руководство голливудского эксперта» (Making a Good Script Great. A Guide for Writing and Rewriting by Hollywood Script Consultant), и «Создание незабываемых персонажей» (Creating Unforgettable Characters), прежде чем сам написал хотя бы слово. Переданные ею знания дали мне уверенность в своих силах и понимание, чего я пытаюсь добиться.

Вот уже 20 лет я не забываю эти уроки. Теперь и вы, читатели-счастливчики, будете посвящены во все тайны, которые я давно знаю, – прежде всего в тайны диалога.

Удачный диалог в фильме подобен воздуху. Фактически мы его не замечаем, пока он не забуксует. Разумеется, есть несколько фигур, стоящих особняком, – скажем, Тарантино и Соркин, – которые превращают диалог в искусство в чистом виде. Однако в большинстве случаев диалог должен обладать следующим ключевым признаком – звучать как разговор реальных людей. Есть и другие важные элементы, но в любом фильме – будь то вестерн, где смешивается множество наречий, постапокалиптическая драма об умирающем мужчине и маленькой сироте или фантастический боевик – персонажи должны выглядеть соответствующими своему миру и этой истории.

Мои первые сценарии были полны красочных диалогов, в которых участвовали все персонажи. Я писал реплики и самодовольно улыбался. Я дождаться не мог, когда же кто-нибудь все это прочитает и восхитится моими ловко закрученными фразами. Затем я завершал вышеописанный процесс и отправлял результат Джону, который обычно возвращал мой труд примерно с таким комментарием: «Хватит умничать. Люди так не разговаривают».

Так я получил первый урок по написанию диалога. Он пишется не для того, чтобы просто круто звучать. Задача диалога – раскрывать личность персонажа и развивать историю наиболее интересным образом. Он может выглядеть и как поток слов, и как один-единственный звук. Все зависит от истории и персонажа. Безумный Макс редко открывает рот, а Дэдпул редко замолкает. У Ганнибала Лектера есть реплики, которые повторяют несколько поколений зрителей. Антон Чигур из «Старикам тут не место» (No Country for Old Men) едва ли произнес хотя бы одну фразу, которую вы запомнили, что не мешает ему быть завораживающим злодеем.

Диалог должен поддерживать повествование и героев, а не ограничивать их. Если все ваши персонажи говорят короткими остроумными фразочками, то все они будут звучать одинаково. В то же время, если у всех персонажей простая описательная речь, есть риск, что это будет скучно. Если один из ваших героев спрашивает другого: «Какого цвета небо?» – пусть ответом не будет: «Синего». «Для этого и нужны камеры. Пусть они отвечают», «Не будь придурком, ты знаешь, какого оно цвета», или «Такого же, какой имело до твоего ухода», или «Совсем не такого, каким было дома», – сгодится все, что способствует дальнейшему раскрытию их образов, взаимоотношений и истории, которую вы предлагаете аудитории.

Диалог позволяет зрителям заглянуть в души ваших персонажей. Он помогает нам понять не только, что они за люди, но и что мы должны, по замыслу автора, чувствовать по мере развития сюжета. Он может нас испугать, рассмешить, заставить расплакаться. Все в руках писателя. Нужно только, чтобы диалог был убедительным.

Все вышесказанное я впервые услышал от Линды и Джона. Их урокам я следую в работе над каждым своим сценарием. Поэтому я не могу себе представить лучших соавторов для написания данной книги.

Введение

Линда

Давно мечтала написать книгу о диалоге. Ясно было, что создать такую книгу мне в одиночку не под силу, потому что я не сценарист; я сценарный консультант. Поэтому отложила эту идею в дальние закоулки своего разума более чем на десять лет в ожидании чудесного появления подходящего соавтора.

О Джоне была наслышана много лет, но познакомились мы лишь в 2014 году, когда вместе работали над одним сценарием – он в качестве сценариста, я в качестве консультанта. Продюсер и Джон приехали в Колорадо на восемь дней, чтобы поработать со мной. Я беспокоилась, как Джон ко мне отнесется, поскольку он уже был уважаемым и опытным сценарным консультантом. Случилось неожиданное – у нас сложились потрясающие творческие отношения, основанные отчасти на общем словаре и отчасти на многолетнем опыте работы со сценариями. Мы оба магистры в области драматургии. Оба имели опыт профессиональной работы в драматургии, в том числе актерский, преподавательский и режиссерский. Со временем мы выяснили, что еще и оба пианисты, что не только означало наличие у нас чувства ритма, тона и стиля, но и позволяло играть фортепианные дуэты в перерывах между работой. В конце концов, хорошая литература похожа на музыку и тоже должна доставлять удовольствие. После совместной работы над несколькими сценариями, в которой я выступала сценарным консультантом, а Джон сценаристом, я предложила Джону написать вместе со мной книгу. Он ответил искренним «да!»


Джон

Хотя я не литератор, Линда – к моему большому воодушевлению и смущению – предложила написать совместно с ней книгу о диалоге. В конце концов, она была знаменитым автором книг о сценарном искусстве и признанным сценарным консультантом, фактически единолично создав эту профессию, которая с тех пор превратилась в процветающее ремесло. Работая над этой книгой (весьма, на мой взгляд, гармонично), мы стали не только коллегами, но и хорошими друзьями, и не только потому что оба умели играть на пианино. Я не перестаю гордиться тем, что мое имя связано с именем выдающегося педагога, лектора, наставника и писателя – доктора Линды Сегер.


Оба автора

Диалог есть диалог, где бы вы его ни встретили. В этой книге вы увидите много примеров диалога – из классических фильмов и романов, из телевизионных проектов и из пьес. Во всех случаях мы старались подобрать самые лучшие иллюстрации для своих рекомендаций, поэтому среди примеров есть и старые (даже из Шекспира!), и новые (от Эми Шерман-Палладино, создавшей «Удивительную миссис Мейзел», The Marvelous Mrs. Maisel, сценаристки «Анатомии страсти», Grey's Anatomy, Шонды Раймс и Джорджа Р. Р. Мартина, творца мира «Игры престолов», Game of Thrones). Диалоги, автор которых не указан, написал Джон.

В этой книге мы раскроем все приемы наработки навыков, необходимых для того, чтобы писать выдающиеся диалоги. Неважно, кто вы, сценарист, драматург, романист или автор небеллетристических сочинений, которому может потребоваться рассказать историю, содержащую диалог, чтобы проиллюстрировать свою мысль. Даже поэты используют диалог – например, Роберт Браунинг, автор драматической поэмы-монолога «Моя последняя герцогиня», My Last Duchess, и Эдгар Алан По, написавший стихотворение «Ворон», The Raven (в котором птица участвует в диалоге, снова и снова выкаркивая одно слово – «никогда»).

Часть этих средств вы будете использовать каждый раз, когда пишете. Другие будут оказывать направляющее воздействие на ваш писательский труд, даже если определенный прием несколько месяцев или лет пролежит на самом дне вашего пресловутого авторского «набора инструментов». Мы надеемся, что эта книга послужит катализатором и вдохновит вас создать диалог, раскрывающий образы персонажей и рассказывающий выдающуюся историю.

В конце каждой главы мы предлагаем практическое задание или практический пример – берем одну-две страницы сцены с диалогом, обычно из сценария кого-то из наших клиентов (разумеется, с их разрешения). Они предпочли сохранить анонимность отчасти потому, что мы позволяли себе вольности в отношении этих текстов, чтобы проиллюстрировать свою мысль. Тем не менее мы чрезвычайно благодарны им за великодушие. В каждом практикуме Линда высказывает свои соображения как сценарный консультант, а Джон перерабатывает диалог, чтобы читатели увидели, как можно применить принципы из этой главы для совершенствования собственных творений.

Беглое прочтение этой книги не сделает вас выдающимся драматургом, хотя поможет стать лучше в этом деле. Если же вы станете руководствоваться изложенными здесь принципами, то скоро увидите, что ваше мастерство в написании диалогов растет и что развитие этого мастерства – захватывающее бесконечное путешествие. Пусть ваши глаза расширятся от изумления перед тем, насколько потрясающим может быть выдающийся диалог. Счастливого пути!

Глава 1
Что отличает выдающийся диалог

Диалог – это коммуникация и экспрессия. Под диалогом принято понимать устный обмен репликами двух или более персонажей. Слово «диалог» происходит из древнегреческого языка: di означает «два», а log – «говорить». Получается «разговор двоих». В Древней Греции диалог обычно использовали философы, отстаивавшие в дебатах противоположные идеи. Со временем понятие диалога изменилось и стало обозначать беседу в первую очередь в художественных произведениях – кино, телефильмах, пьесах и романах.

В ходе диалога собеседники могут говорить правду, вводить в заблуждение или откровенно лгать. Они могут хранить тайну или выдавать ее. В ходе общения герои в зависимости от личных особенностей могут раскрывать информацию самыми разными способами: умышленно, по чистой случайности, с целью манипуляции. В лучших диалогах почти никогда не утверждается очевидное. Лучший диалог – результат потребности одного действующего лица добиться чего-то от другого. Выбор слов, стоящие за ними взгляды и отношения, само решение их произнести – все раскрывает характер героя.

Как правило, диалог – это обмен голосовыми репликами между двумя людьми. Однако так бывает не всегда. Возможен диалог человека и пришельца, не владеющего земным языком, как, например, в фильме «Прибытие» (Arrival). Диалог могут вести человек и собака, которая отвечает лаем, рычанием, поскуливанием, воем, фырканьем, визгом или тявканьем. Разговаривают даже двое животных, как в фильме «Бэйб: Четвероногий малыш» (Babe).

Диалог включает обмен любыми звуками, доступными человеку, будь то стоны любовников или мычание первобытных людей. Некоторые персонажи создают свой собственный язык. В фильме «Борьба за огонь» (Quest for Fire) героиня Рэй Дон Чонг с помощью такого языка учит неандертальцев добывать огонь. Несмотря на отсутствие языкового общения в нашем привычном понимании, в этих фильмах герои взаимодействуют с помощью звуков, что создает ощущение коммуникации и отражает характер взаимоотношений героев.

Однако диалог может служить и средством индивидуального самовыражения, как, например, в монологе (монолог – это пространное высказывание одного персонажа, обращенное к другому персонажу или к самому себе). Людям свойственно говорить с собой. Иногда герои себя ругают, словно две части их внутреннего «я» говорят друг с другом. Энди Серкису в роли Голлума в цикле фильмов «Властелин колец» (The Lord of the Rings) даже пришлось говорить с самим собой двумя разными голосами. Персонажи хвалят себя, глядя в зеркало, или упрекают, когда никто не видит, за совершенную на людях оплошность. Эл Сверенджен из сериала «Дэдвуд» (Deadwood) беседует с разлагающейся отрубленной головой вождя команчей, которую хранит на полке в шкафу. Том Хэнкс разговаривает с волейбольным мячом в фильме «Изгой» (Cast Away).

Персонажи беседуют с богами и ангелами, феями и деревьями, с не реагирующими на них оленями и воронами, антилопами гну и национальными символами типа кенгуру в боксерских перчатках. Писателям приходится придумывать фразы и звуки для мифических существ и потомков пассажиров Ноева ковчега, хотя их вроде бы не слишком заботит, что им говорят.

Диалог, который ведется вслух двумя или более персонажами, называется внешним. Монолог может представлять собой внутренний диалог, если герой вслух делится мыслями и чувствами или ведет воображаемый разговор с кем-то, кого нет рядом. Диалог может также заключать в себе мысли героя в виде потока сознания. В кино внутренний диалог озвучивается, в пьесах принимает форму монолога, в художественной прозе нередко выделяется курсивом. Широкое понимание диалога увеличивает ваши писательские возможности.

Зачем нужен диалог?

Диалог двигает сюжет, раскрывает характер персонажа и главную мысль произведения, выстраивает образ. Хороший, профессионально написанный диалог действительно делает это.

Идеальный диалог звучит словно живой голос героя. Такой диалог – нечто большее, чем профессионально написанный текст: он, оставаясь увлекательным, добавляет произведению оттенки смысла, музыкальность, ритм, образность и поэтичность. Выдающийся диалог врезается в память. Кто из нас не цитировал «Грязного Гарри» (Dirty Harry): «Валяй, порадуй меня!» Кто не помнит слова Ретта Батлера: «Честно говоря, моя дорогая, мне наплевать!» Кому не случалось, глядя в зеркало, повторять вслед за Трэвисом из «Таксиста» (Taxi Driver): «Ты МНЕ это говоришь?»

Идеальный диалог словно мячик, которым герои играют в пинг-понг. Для киносценария особенно важно, чтобы этот мячик всегда находился на одной половине игрового стола ровно столько времени, сколько нужно, чтобы сделать накат, срезать или отбить его. В других литературных жанрах, к примеру в романах и пьесах, могут встречаться очень длинные диалоги (если же вы Джеймс Джойс, можете написать несколько сотен страниц диалога от первого лица, как в «Улиссе», Ulysses).

Можно ли научиться писать идеальные диалоги?

Многие утверждают, что научиться писать диалоги невозможно. Мы так не считаем. Хотя, конечно, здорово, если у вас особый слух к тому, как разговаривают люди. В диалоге используются те же элементы, что и в музыке, – звучание, ритм, динамика, контрапункт, – а также языковые средства: грамматика, пунктуация и синтаксис. Если вы умеете ходить, то способны и научиться танцевать. Если умеете говорить и слушать, то научитесь писать диалоги. Если вам по силам написать письмо, значит, вы справитесь и с романом или сценарием. Это умение, которое можно в себе развить и, как в любом другом умении, в нем совершенствоваться. Приближаясь к совершенству, вы в итоге выходите за рамки ремесла, и рождается искусство.

Чтобы написать идеальный диалог, нужно проявлять настойчивость, неустанно подыскивая нужное слово или фразу, сколько бы черновиков для этого ни потребовалось – десять, двадцать. Хорошие писатели стремятся к тому, чтобы диалог выглядел как обычный спонтанный разговор. Однако никакой разговор в художественной литературе не рождается у писателя спонтанно. Постоянно оттачивая реплики, можно добиться, чтобы диалог звучал в устах героев как музыка. Великие мастера диалога – скажем, Дэвид Мэмет, Гарольд Пинтер, Сэмюэл Беккет и Тони Моррисон – стремятся свести его к минимуму, в котором раскрылась бы суть персонажа. Они убирают все лишнее, вместо того чтобы добавлять и раздувать: меньше значит лучше.

В романе «Возлюбленная» (Beloved) Тони Моррисон очень быстро переходит к сути: «Любовь или есть, или ее нет. Легкая любовь – это вообще не любовь».

Гарольд Пинтер намеренно заставляет актера делать паузы, чтобы зрители успели проникнуться словами героя. Он славится своими паузами и моментами молчания, а также умением сказать многое немногими словами. Самое главное – подтекст и то, как он преподносится. В пьесе «Предательство» (Betrayal) и в одноименной экранизации Джерри и Эмма замедляют диалог, чтобы успеть пережить эмоции, которые они испытывают.

Эмма. И представляешь, что я узнала… этой ночью? Что он предавал меня много лет. У него были… другие женщины.

Джерри. Не может быть! Ну и дела! (Пауза.) Но ведь и мы его много лет обманывали.

Эмма. Вот и он – обманывал меня много лет.

Джерри. И я не знал об этом.

Эмма. Я тоже не знала1.

Разумеется, есть и многословные авторы, герои которых говорят бесконечно, например Пэдди Чаефски, Дэвид Милч, Аарон Соркин, Теннесси Уильямс, Джордж Бернард Шоу и сам Уильям Шекспир.

Прочтите вслух знаменитый монолог из фильма «Телесеть» (Network) по сценарию Чаефски. Обратите внимание на повторы, ритм, растущий гнев. Возможно, вы захотите ознакомиться с текстом всей речи, но и этот фрагмент прекрасно демонстрирует разницу между двумя подходами к написанию диалогов.

ГОВАРД

Мне незачем вам объяснять, что дело плохо. Все отлично знают – дело плохо. Сейчас депрессия. Все остались без работы или боятся ее потерять. Приходится отдавать доллар за то, что стоит десять центов. Банки рушатся. Владельцы магазинов держат под прилавком оружие. На улицах бесчинствует шпана, и никто, похоже, не знает, как с этим справиться, и конца этому не видно…

Нет уж, я вас в покое не оставлю. Я хочу, чтобы вы пришли в ярость! Я не толкаю вас на протесты. Я не подбиваю вас на бунт – не требую, чтобы вы писали письма своим конгрессменам, потому что не представляю, что посоветовать вам написать. Я не знаю, как справиться с депрессией, с инфляцией, с русскими и с уличной преступностью. Я знаю лишь одно: первое, что вам нужно сделать, – прийти в ярость. (Кричит.) Вы должны заявить: «Я человек, черт подери! Моя жизнь чего-то стоит!»

Итак, я хочу, чтобы вы встали. Хочу, чтобы все вы встали со стульев. Вставайте сию минуту и идите к окну. Откройте его, высуньте голову наружу и прокричите: «Я в ярости и больше не собираюсь этого терпеть!»

Говард Бил говорит много. Однако в отличие от любительской болтовни «бесконечные» реплики в диалогах у больших писателей достигают цели! Тщательной проработкой они добиваются, чтобы читатель или зритель проделал нужный путь через безбрежные, как океан, излияния героя.

Как этому научиться?

Слушайте, как люди разговаривают друг с другом, особенно в конфликтной ситуации. Записывайте сказанное, а затем пытайтесь переписать диалог, чтобы сделать его сильнее. Пытайтесь уловить ритм в том, как люди общаются, – как они перебивают друг друга, как меняют свои намерения ради того, чтобы добиться желаемого, как маскируют свои истинные цели, чтобы вести за собой, обманывать, убеждать, манипулировать, соблазнять, задабривать, очаровывать, опровергать аргументы, высказывать требования… и все это ради того, чтобы удовлетворить какую-то скрытую потребность.

Собирайте и храните тексты услышанных диалогов, которые вам понравились. Возможно, однажды какой-нибудь из них пригодится. Это может быть диалог детей, болтовня подростков или забавная фраза, брошенная одним из супругов другому в приятную минуту.

Всегда держите смартфон под рукой и будьте готовы включить запись. В любой момент можно встретить человека с необычным словарным запасом, диалектом или ритмом речи. Возможно, именно такой речью вам захочется наделить персонажа, которого вы описываете сейчас или захотите описать в будущем.

Всякий раз, когда пишете диалог, читайте его вслух. Так вы заметите места, где слегка сбивается ритм, диалог буксует или становится неудобопроизносимым. Это относится как к романам и рассказам, так и к киносценариям и пьесам. Даже если читать про себя, мозг улавливает ритм и членораздельность слов и фраз. Когда этот мысленный поток прерывается, нарушается и восприятие читателем сюжета.

Встретить персонажа мечты можно когда и где угодно

Как-то раз в самолете, следующем из Атланты в Лос-Анджелес, Линда познакомилась с женщиной с очень яркой речью. Настолько яркой, что Линда многое поняла о диалоге, просто слушая ее.

Внешне почти копия Джейн Фонды, женщина вошла в салон последней и опустилась на сиденье рядом с Линдой. Вид у нее был измученный.

Заказав виски со льдом (в семь утра), она завела беседу. Приветственно подняла стакан – «Эт' смаазка!» – и опрокинула в себя его содержимое как заправский матрос. Затем, повернувшись к Линде, заговорила с характерным южным акцентом, словно героиня «Унесенных ветром» (Gone with the Wind):

– Ед' в Лос-А-а-а-анжалес на встречу с ба-а-альшой звездой. Позна-а-акомилис' в ба-аре в Атла-а-анте…

Ее ритмичная, с восходящими интонациями речь подняла самолет еще на тысячу футов…

– …уж та-ам-то, не сомнева-а-аюс', мне пона-а-адобится другая сма-азка.

Она улыбнулась, захихикала и взмахнула густо накрашенными ресницами. Будь Линда сценаристом, эта женщина стала бы для нее подарком судьбы! «Скарлетт» заказала еще один виски со льдом – очевидно, смывший последний покров тайны с ее личной жизни. Ее речь была настолько характерной, что за пять часов полета (по одной порции виски в час) можно было бы набрать материал для очень интересного персонажа.

– Ока-азываетс', если хо-о-очешь завлечь такого изве-естн'го м'чи-ину, как он, нужна быть прямо скро-омниц'й на людях…

Она наставила на Линду роскошнейшую грудь…

– …а вот в па-астели стан'виться настоя-а-ащей шлю-ю-юх'й.

Снова хихиканье, завершившееся похотливой ухмылкой.

Однако вместо того, чтобы долго расписывать произношение персонажа, лучше дать указание в скобках – (акцент, как в Саванне) – и предоставить преподавателю по речи и актеру его вырабатывать.

Вы как писатель можете попросить у человека разрешения записать его специфическую манеру говорить. Ничего не стоит объяснить: «Я пишу сценарий кинохита (или великое литературное произведение, где есть героиня, очень похожая на вас. Надеюсь, в кино ее сыграет Рене Зеллвегер» (можно назвать имя любой другой популярной кинозвезды, сравнение с которой, на ваш взгляд, польстит этой женщине).

Если она согласится, можете задавать вопросы самого общего характера, например: «Где вы живете?» или «Не расскажете ли о своей работе?» (Нужно лишь ухватить колорит ее речи; вам не нужны все подробности ее жизни, разве только ее история интереснее той, над которой вы работаете.) Затем перепишите диалог с участием своей героини, привнеся в ее реплики дух диалогической речи своей модели.

Если человек не соглашается, чтобы вы его записывали, просто отлучайтесь время от времени, идите со своим диктофоном в туалет и наговаривайте некоторые ритмические и стилистические приметы только что услышанного диалога, чтобы их запомнить.

В полете, пока виски лилось рекой, Линда поняла, что могла бы получить всю информацию, желанную или необходимую для создания образа персонажа. Она спросила попутчицу, сколько времени та проведет в Лос-Анджелесе, и получила ответ: «Одну но-о-очь». «И я сама-а-а за с'бя плачу-у-у», – гордо добавила собеседница. В этой реплике была бездна подтекста. Если бы Линда была не сценарным консультантом, а сценаристом, то извлекла бы из этого разговора всю необходимую информацию для создания образа.

К третьей порции виски соседке захотелось обсудить сексуальную жизнь их обеих. Линда решила, что столько информации ей не нужно, и сменила тему. Однако если бы на ее месте был Джон, сценарист, он предоставил бы женщине говорить на эту тему, а чтобы выяснить больше, задавал вопросы: «Что же было дальше?», «Вот это да! Потрясающе!», «Он так сделал? Не может быть!»

Актер Питер Селлерс (нет, он не встречал мисс Скарлетт в аэропорту!) сказал, что стоит ему подобрать для своего героя голос, все остальные стороны его личности становятся очевидным. Нам, писателям, нужно принять это к сведению, поскольку мистер Селлерс гениально создавал образ. То же самое можно сказать о Мэрил Стрип, которая использует тот же прием. Джоан Вудворт достаточно было «нащупать» верное представление о голосе своей героини, чтобы понять, какая она. Писатели заставляют звучать характерный голос персонажа, когда пишут диалог. Затем этот голос транслируют актеры.

Хороший диалог раскрывает характер персонажа. Идеальный диалог несет массу информации о персонаже. Бесчисленные слои – психология, происхождение, образование, жизненный опыт – можно раскрыть, совершенно их не описывая, исключительно посредством диалога, выстроенного специфическим образом. Слово «специфический» часто встречается на страницах этой книги, потому что диалог есть не что иное, как специфика речи, обусловленная индивидуальным голосом данного персонажа.

В фильме «Розовая пантера наносит ответный удар» (The Pink Panther Strikes Again) Питер Селлерс в роли инспектора Клузо участвует в диалоге, написанном Блейком Эдвардсом и Фрэнком Уолдманом.

ИНСПЕКТОР КЛУЗО

У вас есть нюмер?

ПОРТЬЕ МЮНХЕНСКОГО ОТЕЛЯ

Я не понимаю, что значит, «нюмер».

ИНСПЕКТОР КЛУЗО

(Справившись в словаре.) Циммер.

ПОРТЬЕ МЮНХЕНСКОГО ОТЕЛЯ

А, номер!

ИНСПЕКТОР КЛУЗО

Именно это я и говорю, идиот. Нюмер. (Указывает на живущую при отеле собаку.) Пес кусается?

ПОРТЬЕ МЮНХЕНСКОГО ОТЕЛЯ

Нет.

Клузо наклоняется погладить маленькую собачку; та рычит и кусает его.

ИНСПЕКТОР КЛУЗО

Ты вроде бы сказал, что твоя собака не кусается!

ПОРТЬЕ МЮНХЕНСКОГО ОТЕЛЯ

Это не моя собака.

Что нам нужно знать о персонаже?

Раскрыть личность персонажа так, чтобы это выглядело естественно, совсем не просто. Поэтому великие писатели многократно переделывают каждую фразу в диалоге.

Писателю стоит задать себе, в частности, следующие вопросы в связи со своим героем. Какие слова укажут на скрытые смыслы его высказываний своим подтекстом и звучанием? Какие слова будет легко выговорить актеру? Какие фразы обеспечивают отвечающие данному моменту ритм и настроение? Каким лексиконом мог бы располагать данный персонаж, какие просторечия использовать? Какие слова оживляют диалог, а не приглаживают его?

Писатель сродни жонглеру: с одной стороны, понимание, что каждый герой является частью вас самих, с другой – необходимость сделать каждое действующее лицо в вашем повествовании отличающимся от всех остальных. Что же делать? Писатели передают характерный голос каждого персонажа. Наша задача – не сползти неосознанно на собственные речевые шаблоны. Избежать этого нелегко.

Самое важное условия для написания идеального диалога – доскональное знание своих героев. Персонаж не обобщенный архетип. Одной из задач в работе писателя является изучение образа персонажа для создания уникальной всесторонней личности. Вы должны знать своих героев с точки зрения физиологии, психологии и социологии. Спросите себя: «Какова основная цель моих героев и чего они хотят в каждой сцене? Насколько увлеченными и решительными они должны быть, чтобы добиться желаемого?»

Можно раскрыть бесчисленные слои личностных качеств, ценностей и ограничений персонажа, не описывая их словами – используя лишь выверенный до последнего слова диалог. Создайте характерные синтаксис, дикцию, акцент, ритм и темп речи, соответствующие личности каждого героя, а также их социальному происхождению и роду занятий, включая исторический период, в который они живут.

Чтобы понять, с какими препятствиями сталкиваются актеры, участвуя в трудных диалогах, идите на курсы актерского мастерства. Поскольку диалог озвучивается, его истинный смысл нередко раскрывается в том, как именно актер произносит свои реплики. Умелый актер способен вложить во фразу больше смысла, чем она, казалось бы, содержала на бумаге, – и хорошо бы, чтобы литератор написал такую фразу, с которой это превращение возможно.

Шекспир устами Гамлета говорит, что диалог должен произноситься «легко и просто»2. Не должен актер спотыкаться на словах или прикладывать усилия, чтобы сделать реплику понятной, как, например, если бы произносил фразу: «The whore hoarded her herd»3. Работая над книгой «Как хорошему писателю стать великим» (Making a Good Writer Great), Линда составила предложение, которое, может, и хорошо воспринимается при чтении, но вызывает трудности при попытке произнести его вслух: «Hard-core horror and gore4». Едва ли вы захотите обременить подобной фразой актера.

Противоположный пример: говорят, диалоги у Теннесси Уильямса настолько хороши, что исполнитель может читать их, как читал бы телефонную книгу, и все равно они будут звучать потрясающе. Прочтите вслух эту реплику из пьесы «Трамвай "Желание"» (A Streetcar Named Desire):

Бланш. What is straight? A line can be straight, or a street, but the human heart, oh, no, it's curved like a road through mountains5.

Даже если вы очень плохой актер, она все равно прозвучит отлично.

Когда актер взаимодействует с текстом диалога – посредством усмешек или сведенных бровей, дрожащих рук или нервных взглядов, – то образ персонажа приобретает актуальность и реализм, благодаря чему зрители всей душой включаются в историю. Это создает эмоциональную связь аудитории и персонажа. Хорошо написанный диалог пробуждает или усиливает конфликт и толкает героев к трансформации.

Многие выдающиеся авторы говорят, что наступает момент, когда герои начинают с ними разговаривать. По словам некоторых, персонажи отказываются замолкать, так что от этого с ума сойти можно! Зачастую, как только персонаж обрел голос, у писателя возникает ощущение, что действующие лица берут контроль над ситуацией и указывают новые направления развития сюжета, способные его изменить. Великий писатель из любопытства следует за героем. Фильм «Место в сердце» (Places in the Heart) сначала рассказывал о бутлегерах в Теннесси, пока второстепенная героиня Эдна Сполдинг не убедила сценариста Роберта Бентона, что это должна быть история о ней! Бентон прислушался к ней, и Салли Филд удостоилась второго «Оскара» в своей карьере за исполнение роли Эдны.

Джон написал 24 готовых сценария как в должности сценариста, так и на продажу. На экранизацию части из них были выкуплены права, по некоторым сняты фильмы. Его творческий процесс состоит в том, чтобы с самого начала слушать персонажей. Хотя в основе сюжета лежит проверенная временем структура, эта структура должна служить раскрытию характера персонажа, а не наоборот. Джон прислушивается к нуждам, желаниям, страхам и устремлениям героя. Мы называем это диалогом писателя и героя, в котором писатель больше слушает, чем навязывает свою точку зрения.

Если персонаж принимает эмоционально сложное решение пойти за тем, к чему он стремится, это решение создает структуру, сюжет и тему повествования. Благодаря тому что Джон позволяет своим героям солировать, они становятся намного сложнее плоских шаблонных архетипов. Подлинное мастерство писателя заключается в том, чтобы прислушиваться к своим персонажам и позволять им быть самими собой. Нередко, если дать герою возможность обрести голос, он сам для себя напишет диалог.

Бывает, персонаж становится слишком настырным и его приходится вернуть с небес на землю. Возможно, его придется даже изгнать из сюжета. Вам нужен персонаж, согласный с вами работать. Действующее лицо не всегда получает то, чего хочет. В иные моменты следует обуздать строптивого героя и вернуть его на правильный путь в том воображаемом мире, который вы изначально создавали. Действуйте по обстоятельствам.

Идеальный диалог может дать вам то, на что не способен никакой другой литературный прием, – обмен репликами между собеседниками, который кажется естественным, без натуги или надуманности. Он исподволь сообщает информацию, не прерывая потока действий в сюжете. Наконец, он обнажает мысли и эмоции, одолевающие умы и сердца героев. Любим мы их или ненавидим, они всегда должны занимать и увлекать нас.

Практика

В практическом задании используйте ваш собственный текст. Выберите несколько страниц диалога из своего сочинения, будь то пьеса, роман, рассказ или сценарий. Ваш проект будет сопровождать вас с начала и до конца изучения этой книги. Читая каждую главу, думайте, как с помощью изложенных в ней идей улучшить диалог из своего сочинения. Делайте примечания к своему диалогу, подобные тем, что мы делаем в практических разборах.

Перепишите свой текст. И еще раз. И еще. Если вы будете переписывать свой диалог после каждой главы, то он будет переписан по меньшей мере 12 раз. Конечно, мы надеемся, что, дойдя до последней главы, вы будете поражены, насколько сильнее и насыщеннее стал ваш диалог.

Глава 2
Раскрытие героя

Как правило, наше знакомство с героем происходит, когда мы читаем его описание или впервые видим на экране. На основе первого впечатления мы составляем представление о поле, возрасте, этнической и социальной принадлежности, образовании, доходе и даже личности персонажа. Как только герой заговорит, мы утвердимся в своем первом впечатлении или откажемся от него. В этом влиянии на наше восприятие – сила и цель диалога.

Речь персонажа невозможно отделить от него самого. Каждое действующее лицо – это особый мир. У группы персонажей может быть схожая манера речи в целом, но каждый из них должен обладать своим уникальным голосом. Задача автора – создать достоверный диалог, раскрывающий многомерность характера героя. Перечислим лишь часть того, что может рассказать о персонаже диалог.

Диалог раскрывает отношение героя к происходящему

Диалог может продемонстрировать, что чувствует и думает персонаж по тому или иному поводу. Герои имеют точки зрения и мнения по самым разным предметам, важным и малозначительным. К примеру, герой замечает:

– Yankees переоценены.

Что эта фраза может нам сказать? Кто этот человек – болельщик Red Sox, уроженец Бостона или разочарованный фанат Yankees? Или он вообще все критикует? Это высказывание начинает раскрывать перед нами героя и его взгляды. Последующий диалог расскажет о нем больше.

Представьте женщину, говорящую:

– Лук меня ненавидит. Стоит его поесть, и мой организм кричит: «За что?»

Она слишком разборчива в еде? У нее больной желудок? Или аллергия? Что еще, кроме лука, ее ненавидит? Может, у нее заниженная самооценка? Вы продолжите читать, чтобы выяснить.

Парень заявляет:

– Земля плоская. Верь своим глазам. Она же выглядит плоской!

Это сторонник теории заговора или просто невежда? Он не верит в науку? А может, дурачит вас? Оставайтесь с нами.

Диалог помогает разобраться в отношениях героя с людьми

Речь героя передает его отношения к другим.

Друг говорит:

– Ты талантище. Нужно лишь поверить в себя.

Эти слова демонстрируют, что перед нами человек сочувствующий и стремящийся помогать людям. Они также могут указывать на то, что герой эмпатичен и не понаслышке знает, что такое неверие в свои силы. Или же он просто любит разговоры по душам и хочет спасти целый мир в лице одного человека?

Женщина обращается к мужу:

– Почему ты меня все время перебиваешь? Я не закончила. Слушай, что я говорю!

Героиня выражает недовольство. Обоснованное ли? Или она никогда не дает ему слова поперек сказать? Это постоянная проблема в их отношениях? Идем дальше: она требует – «Слушай, что я говорю!», – добиваясь желаемого, а не ведет себя как жертва. Возможно также, что эту героиню игнорировали, когда она была ребенком, и теперь она компенсирует детскую обиду в такой вот раздражающей манере. Ответ зависит от того, как будет развиваться этот диалог, и от того, что скажут нам о характере этой женщины последующие диалоги.

Герой авторитарным тоном приказывает:

– Так ничего не получится. Вот, смотри и учись.

Это грубый и нетерпимый человек или у него попросту закончилось терпение после бесчисленных объяснений? Это ворчливый гуру или упивающийся властью тиран? Плохой педагог, мешающий ученику постигать новое на собственном опыте? Возможно, его самого так воспитывали и он перенял эту манеру? А может, он обращается к неопытному или новому работнику с недостаточными профессиональными навыками?

Важно отметить, что диалог – это способ проникнуть глубже в сущность персонажа. В репликах на поверхность выходит верхушка скрытой «личности» героя, пламя которой тлеет глубоко внутри. Писатель должен знать глубинные свойства героя, которые тот сам не осознает, – и уметь написать диалог, приоткрывающий то, что кипит у него внутри.

Диалог указывает на происхождение героя и среду, в которой он вырос

Персонажи раскрывают свое прошлое, рассказывая о своем опыте. Однако в том, что они говорят о пережитом, и в том, как они об этом говорят, может содержаться много слоев подтекста. Как они относятся к своему прошлому? Допустим, герой сообщает о себе следующее с расчетом вызвать эмоциональный отклик:

– Моя мать была католичкой, отец атеистом, я когда-то принадлежал к методистской церкви, сестра у меня баптистка, а младший брат обычный безбожник.

Является ли этот персонаж выходцем из семьи без устойчивых воззрений, где любят увлеченно и с юмором обсуждать религию и политику? Обратите внимание, что слово «безбожник» вызывает другую реакцию, чем вызвало бы слово «неверующий». Возможно, герой из конфликтной семьи, сотрясаемой религиозными распрями? Или же он выдал эту реплику, чтобы рассмешить, уклониться от ответа на вопрос или скрыть смятение за историей трудного детства?

Представим мужчину, который так описывает свою жизнь:

– Я научился водить, сидя за баранкой хлебного фургона 1935 года выпуска с механической коробкой и всего с тремя скоростями. Расхлябанная рукоятка переключения передач, кнопка стартера возле педали газа и сцепление в футе над полом – пока не навалишься и не продавишь на всю глубину, не сработает. Так что нет такой штуки на колесах, с которой я не управлюсь.

Это может быть человек, уверенный в своих умениях и не боящийся испытать себя в любом новом деле. Или он самовлюбленная личность? Если бы он ограничился словами: «Нет такой штуки на колесах, с которой я не управлюсь», – это могло бы прозвучать как пустая похвальба. Однако все эти детали помогают нам понять, что этот парень, скорее всего, знает, о чем говорит.

Персонаж, объясняющий, почему он совершенно не боится воды, позволяет нам больше узнать о своем прошлом:

– Я вырос на озере. На его берегу стояла двадцатиметровая вышка, подняться на которую мне разрешалось лишь при одном условии – я спрыгну сам или позволю скинуть себя в воду. Если один раз набраться смелости и прыгнуть, потом это уже проще простого.

Нам становится известно не только то, как он преодолел страх высоты. Его слова также подразумевают, что он вырос в сельской местности и его детство, вероятно, было более вольным, чем у городских детей.

Диалог дает понять, откуда персонаж родом

Нередко по диалекту, акценту и выбору слов можно понять, где герой родился и вырос.

– I'm off to the pub for a pint with the lads6. (Британский английский.)

– Weaall, ya'll aughta know bah nayow thet ah aym the lawr 'round heauh. (Акцент жителей Западной Вирджинии, характерный для района Аппалачей гор. Если в транслитерации фраза непонятна – здесь написано: «Well, you all know by now that I am the law around here»7.)

– She brought me a mickey of Jim Beam, so I tipped her a loonie8. (Канадский английский.)

Все мы, скорее всего, поймем высказывание о бурбоне Jim Beam, а также, возможно, упоминание о loonie – так канадцы называют монету с изображением канадского серого гуся – одного из символов страны. Мы понимаем, о чем речь, когда персонаж протягивает официантке монету.

Герои могут говорить и о чем-то, имеющем отношение к их истокам:

– Я вырос на бродвейских постановках – ни одной не пропустил.

Подразумевается, что перед нами выходец из Нью-Йорка или его окрестностей. Или, к примеру, женщина замечает:

– Мне всегда нра-а-авилось сидеть па-ад магнолией и па-атягив'ть мятный джулеп.

Судя по ее речи, она выросла в привилегированной семье американского Юга.

Диалог задает темп, в котором существует персонаж

Одни персонажи говорят медленно, другие быстро. Одни словоохотливы, другие немногословны. Нередко стиль речи характеризует героя в той же мере, что и ее содержание.

Представим себе парня, который хочет рассказать вам о себе абсолютно все. Если будете читать его слова вслух, обратите внимание, что в них приходится вкладывать много энергии и держать высокий темп, чтобы сказать все это на одном дыхании. Можно многое узнать об этом персонаже из его потребности выложить всю свою подноготную.

– Я мечтал когда-нибудь разбогатеть. Проклятье, да я мог бы иметь большой дом на холме, шикарный «хайлендер» с гибридным движком, жену-картинку, двух образцовых детишек – но зачем? Ипотека, налоги, выплаты за машину, кредиторы гоняются за тобой, потому что жена опустошила свои кредитки, работа по шестнадцать часов в сутки, чтобы супруга с детишками кичились членством в загородном клубе… и все это из-за того, что меня угораздило втюриться?

Это может быть интеллигентный бездомный с философской жилкой, возвышающей его – по крайней мере, в собственных глазах – над жалкой толпой посредственностей. Здесь есть намек на утраченную большую любовь. Если вы станете читать это вслух, то вынуждены будете говорить быстро, чтобы вся фраза прозвучала на одном дыхании.

А вот строчка заставляет читателя замедлить темп. Смущенная женщина не сразу решается перейти к сути:

– О… прощения просим… гм… вы на моем месте сидите.

Она может быть стеснительной, мирной, готовой немногословно настаивать на своем – или же малообразованной (обратите внимание на простонародную лексику) и воспитанной в крайнем почтении к окружающим. Каким бы ни было ее происхождение, произнести эту фразу быстро невозможно.

Или представьте, как персонаж после долгого молчания произносит только одно слово: «Нет». А Клинт Иствуд или Гэри Купер, кивнув, отвечает: «Угу».

Этот герой – скандалист?

Как ведет себя персонаж, когда ему противоречат, – слушает другого, перебивает или все более назойливо твердит свое? Он ни за что не сойдет с единожды занятой позиции? Требует ли он, чтобы окружающие приняли его точку зрения? Одни герои злятся, бесятся и стараются побыстрее сменить тему разговора; другие пытаются идти навстречу оппоненту, снизить градус конфликта и уменьшить хаос, создаваемый надоедливым спорщиком.

Брайан. Да это же чушь собачья! Ни один человек в здравом уме не проделал бы весь этот путь, чтобы закопать здесь девять миллионов долларов! Ты просто ненормальная, если поверила дурацкой карте, найденной в книге, черт знает где.

Лайза. Брайан, не горячись…

Брайан. Как я только мог купиться на это дерьмо?

Лайза. Хватит, прошу тебя.

Брайан. Я больше ни разочка не копну. Я убираюсь отсюда, ясно? Мне есть чем заняться!

Лайза. Брайан…

Брайан. Нет! Больше ты меня не уболтаешь вкалывать под палящим солнцем из-за очередной твоей идиотской завиральной идеи. Просто мрак! Все говорит за то, что карта – подделка. Сама подумай, что мы знаем о ней на самом деле?

Лайза. Она совсем как настоящая, не может быть, чтобы…

Брайан. Кто-то подшутил, Лайза. Подшутил, и ничего больше. Не старайся меня переубедить. Меня не проведешь. Это подделка!

Брайану нужно быть главным, и, следуя чужой «дорожной карте», он чувствует себя не в своей тарелке, поскольку не он рулит ситуацией. Глубоко в душе Брайан сомневается в своей мужественности и выходит из себя. В то же время, если Лайза продолжает копать под его разглагольствования, он, вероятно, замолчит, когда она наткнется на клад.

Диалог может указывать, что у персонажа есть тайны или же он хочет рассказать о себе все

Персонаж – тайна за семью печатями или открытая книга?

Дилан. Вы откуда?

Николь. С Востока.

Дилан. А, Восточное побережье! Я из Нью-Джерси. Ух ты! Между нами есть что-то общее. А вы из какого штата?

Николь. Я не из Америки.

Дилан. Вот как? Тогда откуда же?

Николь. Из Восточной Азии.

Дилан. Надо же! На азиатку вы не похожи. Китай?

Николь. Нет.

Дилан. Япония?

Николь. Нет.

Дилан. Корея?

Николь. Нет.

Дилан. Хм… ну, ладно. Некая таинственная восточноазиатская страна, где рождаются очень загадочные женщины, похожие на американок. Звучит неплохо. Я-то совершенно типичный гетеросексуальный американец с высшим образованием родом из Нью-Джерси, и мне нужна именно такая женщина, как вы. Что скажете?

Николь, мягко говоря, осторожна. Ей нужно много времени, чтобы перед кем-то открыться. Это создает завесу таинственности, за которую зрителям захочется проникнуть. Дилан мог бы дать ей это время, но он, напротив, слишком нетерпелив и настойчив, чтобы она ему доверилась. Правда, Николь может оказаться шпионкой. Или же он попросту кажется ей придурком, недостойным внимания.

Некоторые персонажи, похожие на Дилана, не могут остановиться – вываливают все новые и новые, никому, в общем-то, не интересные подробности о себе и своих делах.

Том. Как дела?

Синди. Ох, даже и не спрашивай! Думала, вообще сегодня до дома не доеду, на дорогах ужас что творится! Федеральная трасса забита почище парковки, да вдобавок лило как из ведра – то и дело кто-то въезжал кому-то в бампер, аварий было не сосчитать, везде полицейские машины и эвакуаторы. Один полицейский даже подъехал на мотоцикле к моей машине и велел мне выйти! Представляешь? Просто симпатяга, но у него на пальце было обручальное кольцо, о чем ему, кстати, не следовало бы забывать. А сколько было грубиянов на дороге! В жизни не видела столько поднятых средних пальцев. Впору было подумать, что я очутилась на съезде глухонемых, где разрешается использовать только один жест. Когда мы стояли в пробке, рядом оказалась машина с двумя писклявыми собачонками, и они беспрестанно меня облаивали. За рулем была толстуха средних лет – огненно-рыжие волосы, на лице штукатурка в палец толщиной, темные тени до бровей в стиле Чикаго, – так на меня смотрела, словно это я виновата, что они лают! Я ела бисквитные палочки, и знаешь, у меня прямо средний палец задергался, так хотелось самым наглядным образом выразить свое отношение к ней. Не будь я христианкой, уж я бы ей задала! А дальше вообще такое началось – ты не поверишь.

Том. Ты уже решила, что мы будем на ужин?

Мы узнали, что Синди внимательна к деталям. Другое дело, как она использует свои наблюдения. Ее перегруженное подробностями описание свидетельствует о склонности преувеличивать и вносить творческий вклад в воспоминания. Что, если поглощенность обыденным скрывает глубокую детскую травму? Просто в порядке предположения! Том более деловая и практическая натура… или он просто голоден и не может дождаться, когда она выпустит пар и займется ужином. А может, он сексист? Развитие сюжета покажет.

Насколько грамотен персонаж, какой у него словарный запас?

Некоторые герои обладают огромным словарным запасом, что, вероятно, указывает на высокий уровень образованности.

Дэмьен. У дерева есть определенная толщина, как и у скалы. Геометрическая плоскость, в которой лежит линия, соединяющая скалу и дерево, может быть наклонена под разными углами, что влияет на направление перпендикуляра. Я предлагаю вычислить точную середину дерева относительно скалы и точную середину скалы относительно дерева… – иными словами, возможные точки касательных к ним – и провести линию между этими двумя точками. Затем мы отложим линию под углом 90 градусов, перпендикулярную первой линии в центральной точке.

На первый взгляд высказывание Дэмьена рисует нам образ «ботаника», который старательно учил геометрию в школе. Он может быть инженером или преподавателем рисования. Стоит взглянуть глубже, и в столь подробном объяснении того, как провести перпендикуляр между двумя природными объектами, усматривается защитное поведение. Возникают вопросы: «Что скрывает этот аналитический ум? Есть ли у него эмоциональная жизнь?» Скрываться за этим может и стремление держать все под контролем, в свою очередь прячущее затаенную неуверенность в себе. Всегда думайте о подтексте, когда пишете диалог.

Напротив, бывают герои, повторяющие одно и то же слово, потому что у них скудный словарь:

Джейни. Она подлая. Очень, очень подлая. Не люблю подлых.

Диалог раскрывает цели, надежды и мечты персонажа

У настоящих героев есть мечты, направляющие их на протяжении всей истории. Очень часто именно они позволяют читателям и зрителям отождествлять себя с героями и сопереживать им.

Эми. Чем займемся?

Эллисон. Я открою студию вокала. Хочу учить людей пению, развивать голоса…

Эми. На это же нужны деньги!

Эллисон. Завтра иду в банк за кредитом.

Эми. Ты решилась!

Судя по всему, Эллисон отлично знает, чего хочет и как этого добиться. Что ей может помешать? На протяжении всего фильма мы будем следить за тем, как события ставят перед героинями все более серьезные вопросы, требующие решения, и приводят к намного более удачному, чем планировалось изначально, результату.

Диалог раскрывает для нас страхи героя

Страх персонажа может быть внутренним препятствием, мешающим идти вперед. Мы все чего-то боимся: потерпеть неудачу, быть отвергнутыми, не справиться с вызовом. Например, если огромное желание стать певицей наталкивается на страх провала или критики, героиня найдет способ уклониться от того, чтобы идти к своей мечте.

Рон. Я записал тебя на конкурс талантов в кофейне «Картел».

Дайана. Зачем?

Рон. Ты же говорила, что обожала петь.

Дайана. Разве что под душем, но не на людях.

Рон. Я слышал, как ты поешь! Ты потрясающе пела песню этой, как там ее… «Я начала из ничего и дошла до вершины», как-то так.

Дайана. Я ни за что не буду петь это на людях. Дурацкая песня.

Рон. Вовсе не дурацкая. Песня крутейшая, и ты поешь ее просто убойно!

Дайана. Забудь об этом, ладно?

Рон. Ну так спой другую песню, которую знаешь. Я тебя уже записал.

Дайана. Прекрасно! Замени имя «Дайана» на свое и пой вместо меня.

Рон становится для Дайаны «призывом к приключению» – возможностью сделать то, о чем она мечтает, и она отказывается от этого вызова из-за уязвимости и страха. Разумеется, чтобы закрутился сюжет, что-то должно убедить Дайану выступить на публике, с чего и начнется ее превращение в профессиональную певицу. Однако из этого не следует, что она избавилась от страха. Она бросила ему вызов, но история будет рассказывать о ее пути к тому, чтобы полностью покончить с тревогой и обрести свой голос.

Диалог позволяет увидеть положительные качества персонажа

Обычно проявлению положительных качеств персонажа в диалоге предшествует акт милосердия. В Голливуде часто приводится в пример сцена, описанная в пособии для сценаристов «Спасите котика!».

– О, кисонька! Ты голодная? Давай-ка покормим тебя. Вот, кушай, это все, что у меня осталось!

Если персонаж любит собак и кошек, значит, это действительно добрый человек. Треву Сильверман пригласили внести второстепенные правки в сценарий фильма «Роман с камнем» (Romancing the Stone), чтобы сделать главную героиню Джоан Уайлдер более душевной. Сильверман придумала для Джоан домашнюю любимицу, кошку, которую та, со всей очевидностью, обожает и балует в начале фильма. Позднее, отмечая завершение работы над книгой, Джоан накладывает кошачий корм в хрустальный кубок. По словам Сильверман, «если персонаж со всей душой и заботой относится к домашнему питомцу, мы немедленно влюбляемся в этого персонажа».

Доброту героя можно показать с помощью ситуации, когда он видит, как кто-то не может справиться с задачей – например, ребенок с домашним заданием, – и пытается помочь.

Поклонник матери. Над чем это ты трудишься?

Сын (хмурится). Ни над чем.

Поклонник матери. Да я и сам вижу. Мне тоже не давалась алгебра.

Сын. Дурацкие задачи!

Поклонник матери. Согласен. Дай-ка взглянуть на эту дурацкую задачу. Ага, вот оно что! Она непонятная. Смотри, я объясню. Дейл и Чип играли в теннис не друг с другом. Узнай, сколько игр сыграл Чип, и вычти – получишь, сколько игр сыграл Дейл.

Сын. А, понятно! Точно! Почему в задачах так не объясняют?

Поклонник матери. Потому что они дурацкие… но ты с ними справишься.

В комнату входит мать.

Мать (поклоннику). Идем? (Сыну.) Чем это вы занимаетесь?

Сын (улыбаясь). Ничем.

Диалог указывает на убеждения, будь то религиозные, политические или нравственные

У большинства людей имеются определенные представления о том, что хорошо и что плохо, и собственное понимание смысла жизни – и все это может как значить что-то для других людей, так и не значить ничего. Герои могут рассказывать нам о своей системе убеждений уверенно или из позиции защиты.

Серена. Ты куда?

Саймон. Участвовать в прайд-параде.

Серена. Я думала, ты натурал.

Саймон. И что это меняет?

О персонаже можно очень многое узнать из диалога в сочетании с тем, как персонаж себя в нем ведет. Лучший способ нарисовать характер героя – это создать диалог, в котором проявляются черты его личности. Взгляните на следующий обмен репликами.

Консультант. Как складываются ваши отношения с женой?

Клиент. Она с увлечением посещает церковь.

Когда вы читаете строки этого диалога на бумаге, он может прозвучать для вас по-разному в зависимости от того, что вы знаете о герое из предыдущих сцен. Если это ваша первая встреча с Клиентом как персонажем, вы не будете знать, какой смысл он вкладывает в эти слова, если вас не сориентировало описание к роману или указание в скобках в сценарии.

Эти слова можно произнести с пожатием плеч и понижением голоса, подразумевающими: «Она ходит в церковь слишком часто», – или с пылким взором и на подъеме, как бы говоря: «Она святая, и я ее обожаю!»

Когда пишете диалог, помните: вы создаете информацию, которую читатель или актер будет интерпретировать, – и интерпретация подкрепит или опровергнет ваш замысел. Работая, всегда помните о личности героя. Вы пишете от имени персонажа – от его сердца и нутра. Вы создаете средство передачи определенной информации, но сделать это нужно тонко, не превращая этот инструмент в молоток для вколачивая в голову читателя или зрителя самоочевидных сведений.

Написание диалогов – это ремесло и искусство. Главное, что вам нужно, – глубоко сопереживать своим героям. Невозможно написать действенный диалог, если не прочувствовать персонаж, не проникнуться им. Поставьте себя на место своих героев – и дайте им слово.

Практика

Комментарий Линды. Это первая сцена в сценарии, разыгрывающаяся в 1840-х годах. Действие начинается в фургоне, который в составе обоза движется из Миссури-Вэлли в Орегон. Обоз останавливается на ночлег.

МЕСТО ДЕЙСТВИЯ: ИНТЕРЬЕР ФУРГОНА. ДЕНЬ

Клэр, женщина тридцати с небольшим лет из Новой Англии, жена Сэмюэла Гастрелла, нервно бормочет молитвы, сидя у постели тринадцатилетней дочери Анны, которая мечется и стонет в забытьи.

Доктор Сэмюэл Гастрелл, ученый, отец девочки, в тревоге щупает пульс ребенка, затем прослушивает сердце и легкие с помощью стетоскопа.

Комментарий Линды. Сэмюэл выступает в роли врача, но из описания мы знаем, что он также отец и муж. Помните, что зрители не могут прочитать описание. Автор должен сообщить эту информацию в диалоге.

КЛЭР

(В сильной тревоге.) Что с ней?

СЭМЮЭЛ

У нее истерический невроз.

КЛЭР

Почему твое лечение не помогает?

СЭМЮЭЛ

Я не знаю… Я…

КЛЭР

Ты говорил, что можешь ее вылечить!

СЭМЮЭЛ

(Огрызается.) Я сам знаю, что говорил!

Комментарий Линды. Следующий диалог происходит несколькими страницами далее.

КЛЭР

(Бесчувственной Анне.) У меня для тебя подарок.

Она вытаскивает из-за ворота платья распятие, снимает с шеи и надевает на Анну. Анна вскрикивает и отшатывается.

КЛЭР

Господь мой, Иисус Христос, Пресвятая Богоматерь Мария, Святая Варвара, Святая Тереза, Святой Франциск, Святая Клара и все святые, молю вас, придите к нам в час нужды и изгоните дьявола, что вселился в тело Анны. Молю вас, избавьте ее от одержимости. Изыди!

КЛЭР

Ради бога, вернись ко мне, доченька!

Комментарий Линды. Все святые здесь ни к чему, а Святая Тереза была канонизирована лишь в 1925 году. Изучайте предмет! Необходимо обозначить ряд моментов: взаимоотношения персонажей, проблемы, с которыми они сталкиваются, религиозные аспекты и исторический период.

Переработка Джона

Место действия: интерьер фургона. День.

Клэр, 32 лет, сидит на полу фургона у матраса и молится.

Анна, 13 лет, лежит без сознания на матрасе, по ее лбу струится пот. Она рывком садится и вскрикивает. Клэр в страхе отшатывается.

Доктор Сэмюэл Гастрелл, 35 лет, прослушивает легкие Анны со спины с помощью стетоскопа.

СЭМЮЭЛ

(Обращаясь к Клэр.) Бросай свою религиозную чепуху.

Становится слышен звук невероятно учащенного пульса. Доктор не может сдержать стона.

КЛЭР

(Берет Сэмюэла за руку.) Что с ней, дорогой?

СЭМЮЭЛ

Никогда не встречал такого сильного сердцебиения… такого быстрого… такого… пугающего.

Сэмюэл всыпает в чашку микстуру, размешивает и вливает Анне в рот. Она не глотает – питье вытекает у нее изо рта, течет по подбородку, капает на колени. Остатки она выплевывает в лицо Сэмюэла.

КЛЭР

Ты говорил, что поможешь ей, что сумеешь ее исцелить…

СЭМЮЭЛ

(Огрызается.) Я помню, что говорил! Я… Я просто… Она и моя дочь! Думаешь, я не делаю все возможное?

(Сэмюэл отшвыривает чашку и встает.)

СЭМЮЭЛ

Мне нужно проветриться.

(Он опрометью выскакивает из фургона.)

Клэр вытирает пот со лба Анны и плачет.

Она снимает с шеи крестик и надевает на шею Анны.

КЛЭР

Мне его дала моя бабушка. Пусть он будет у тебя. Он защитит тебя.

Анна хватает крестик, срывает с шеи и швыряет в холщовый верх фургона, затем издает леденящий кровь вой.

КЛЭР

Господь наш Иисус Христос, молю тебя, приди к нам в час нужды.

АННА

А-га-гум-агага-мага-папа-но-со-клее-на!

КЛЭР

Изыди, Сатана!

Комментарий Джона. Отношения героев естественным образом показаны в диалоге – как и их разногласия в религиозном вопросе.

Глава 3
Создание уникального мира

«Уникальный мир» – это не только сказочные земли и антиутопии. Все персонажи существуют в определенном культурном контексте, в профессиональной среде или конкретном историческом периоде, и этот контекст – их «мир». Многие из этих миров имеют собственный «внутренний» язык: сленг, жаргон или язык эпохи, малопонятный для зрителя или читателя. Слишком универсальный язык не создает мир. Слишком характерный может оказаться непонятным сегодня.

Персонаж-британец может пользоваться «британскими» словечками: argy-bargy (сварливый), collywobbles (нервозный), giddy kipper (экзальтированный), lurgy (простуженный). Как сделать ясным их значение? Один из вариантов – описать действие персонажа, наглядно свидетельствующее о смысле слова. Например: «He got all argy-bargy on me» («Он обрушился на меня с бранью»), «She went collywobbles» («Ее прямо затрясло»).

Уникальные миры также охватывают культуру, исторический контекст, социальную принадлежность, уровень образования персонажей. Более того, нередко мир героя показывает, вырос ли он в самом центре, просто в городе, в маленьком городке или на ферме в сельской местности. Каждый такой мир обладает собственным словарным запасом, разговорными выражениями и особым строением фраз, что влияет на диалог.

Свой собственный словарь имеется и у каждой профессии. Персонаж из мира музыки будет пересыпать свою речь выражениями вроде «уменьшенный септаккорд», бассо остинато, рубато и «диджериду». Тренер-наездник рассуждает о менке ног на галопе, трензельных уздечках, скользящей остановке, кобылах и жеребцах-производителях. Персонаж-сценарист расскажет о кульминации, завязке, тематическом путешествии главного героя, сюжетной линии персонажа и развязке. Зритель или читатель, не знакомый с этой терминологией, не поймет, о чем речь, и потеряет нить повествования.

Существует несколько приемов, помогающих развеять недоумение зрителя или читателя. Автор сценария может описать действие, делающее очевидным значение термина. Когда хирург требует скальпель, протягивает руку и в эту руку вкладывают инструмент, мы предполагаем, что этот инструмент и есть скальпель.

Когда герой говорит, указывая на место в нотах: «Что, если я сыграю здесь глиссандо?» – и исполняет глиссандо на фортепиано, зрителям становится ясно, что это такое. Если это диалог в книге, то автор может описать, как пианист быстро проводит указательным пальцем по клавишам.

Как передать информацию

Как передать информацию, сложную для понимания?

В процедуралах – вспомните сериалы о полицейских, юристах, врачах и политиках – для эффективной передачи сугубо профессиональной информации часто героев делают «говорящими головами». Герои сериала «Кости» (Bones), спродюсированного Хартом Хэнсоном, то и дело упоминают названия частей скелета и одновременно показывают их на скелете, который лежит перед ними на столе. Если эксперт-энтомолог Ходжинс упоминает личинку, о которой никто ничего не знает, то обязательно покажет эту личинку и расскажет о ее появлении на свет, развитии, местообитании, питании – сообщит любую информацию, важную для сюжета.

Когда пишете сцену с участием двух персонажей, сделайте одного из них неофитом, пытающимся во всем разобраться. Вот пример из сериала Энтони Зуикера «CSI: Место преступления» (CSI: Crime Scene Investigation):

ДЕТЕКТИВ О'РАЙЛИ

Захватили свои игрушки, парни?..

ГРИССОМ

Это не игрушка, О'Райли. Это электростатический съемник отпечатков пылевых следов.

ДЕТЕКТИВ О'РАЙЛИ

Пусть так…

ГРИССОМ

Что-то вроде приспособления для собирания пылинок, только эта штука собирает следы.

В других сценариях «неофитом» может быть ребенок, студент, новое действующее лицо – любой человек, не контролирующий происходящее. Информацию можно передавать и другими средствами помимо диалога, такими как письма, газеты, экран компьютера и даже старомодная доска, на которой пишут мелом. Однако писатель все равно должен придумать реплики, произносимые или написанные.

Во многих фильмах профессиональный жаргон используется, когда самым важным элементом является само действие, которому жаргон лишь добавляет увлекательности. Нам незачем понимать все до последнего слова – мы лишь должны увлечься действием, контекстом, персонажем и ощущением уникальности мира, который явился нам в этой сцене. Это может быть мир торнадо, как в «Смерче» (Twister), мир военных действий, как в «Черном ястребе» (Black Hawk Down), мир математиков, созданный в «Играх разума» (Beautiful Mind), или мир закона и порядка в сериале, как нетрудно догадаться, «Закон и порядок» (Law & Order).

Во многих военных фильмах имеется сцена, когда командир должен объяснить подчиненным боевую задачу. Он может пользоваться картами, голосовой связью, схемами и даже презентацией в PowerPoint.

Создать уникальный мир бывает особенно трудно в любом полицейском или медицинском сериале, где почти каждая реплика насыщена профессиональным жаргоном или специфической терминологией. В следующем примере из «Анатомии страсти» Шонды Раймс обратите внимание на то, что во всем диалоге нет фактически ни одной фразы, свободной от жаргонизмов и понятной для непосвященного, но вы тем не менее улавливаете смысл.

Место действия: приемное отделение больницы. День

Фельдшеры вытаскивают из машин скорой помощи стонущих людей и кладут на асфальт парковки. Пострадавшие в разном состоянии: кто кричит, кто постанывает, кто пребывает в ступоре, третьи в бессознательном состоянии, некоторые мертвы.

Из дверей приемного покоя выбегают интерны с медицинскими чемоданчиками. Их группа рассыпается среди пострадавших, и интерны оценивают тяжесть состояния жертв. Воцаряется хаос.

Мередит стоит на коленях у мужчины, лежащего без сознания. Она кричит доктору Бейли.

МЕРЕДИТ

(Скороговоркой.) У мужчины расширенный правый зрачок, вывих атлантозатылочного сустава, перелом таза по типу открытой книги, большая открытая рана брюшной полости, проникающее ранение грудной клетки и переломы семи ребер.

ДОКТОР БЕЙЛИ

(Фельдшерам.) Срочно его на носилки и в операционную!

Смысл этой сцены – показать, что в больничной среде интенсивность событий меняется в мгновение ока. Зрителям необязательно знать медицинский жаргон – достаточно понимания, что дело больного плохо. Распоряжение доктора Бейли немедленно доставить пострадавшего в операционную подчеркивает лихорадочный характер происходящего. Далее в той же серии доктор Бейли стоит у операционного стола над пациентом, погруженным в наркоз, и сцена снята крупным планом, чтобы были видны действия.

ДОКТОР БЕЙЛИ

Увеличьте разрез с помощью диссектора и сформируйте анастомоз степлером.

Информация должна способствовать не только развитию сюжета, но и развитию героя. Она дается не для того, чтобы продемонстрировать эрудицию автора или ум героя. Писателю стоит задаться вопросом: что нам необходимо знать и когда мы должны это узнать? Книга или фильм не должны превращаться в лекцию, проповедь или презентацию в PowerPoint. Ведь зрителю или читателю не придется сдавать экзамен для проверки того, насколько усвоен материал.

К последней странице книги или финальным титрам фильма мы не должны превратиться в дипломированных специалистов в области инженерных разработок, нейрохирургии или ловли акул. Более того, если слишком вдаваться в предметную область, это лишь отвлечет аудиторию от истории, а это последнее, чего хочет писатель.

Какой персонаж вам нужен?

Автору жизненно важно знать, какая информация у читателя уже есть, а какую еще только предстоит донести до него, чтобы он понимал, почему история развивается именно так. Автор создает персонажа, которому должно быть известно то же, что известно аудитории. Он может задать вопрос, или другой персонаж что-то ему сообщит. Сделано это должно быть искусно – если зрителям или читателям кажется, что им читают лекцию, у них копится раздражение. При этом удачный объясняющий диалог аудитория воспримет позитивно.

Например, персонаж-зануда объясняет что-то в таких мелких подробностях, что раздражает всех, кроме героя, который заинтересован в этих деталях. Главное, чтобы таким занудой был лишь один персонаж. Еще можно ввести в сцену участника, который не знает некий термин и просит его объяснить или просто выглядит озадаченно. Как вариант, этот персонаж не хочет показаться тупицей и молчит, но тот, кто произнес этот термин, замечает его недоумение.

В рассказах Артура Конан Дойла о Шерлоке Холмсе Уотсону часто приходиться просить Холмса объяснить загадку. В рассказе «Союз рыжих» Уотсон задает вопросы типа: «Но как вы раскрыли их замысел?»9 и «А как вы узнали, что они попытаются совершить ограбление сегодня ночью?» Когда же Холмс раскрывает преступление, Уотсон всегда готов воздать ему должное.

«Ваши рассуждения прекрасны! – воскликнул я с непритворным восхищением. – Вы создали такую длинную цепь, и каждое звено в ней безупречно».

Без изучения материала не обойтись

Если автор не относится сам к тому миру, который описывает, то ему необходимо изучить его язык и затем сделать его понятным для читателя и зрителя. Работа писателя – объединять факты и вымысел. Даже научная фантастика опирается на некоторые научные реалии.

Часто люди верят тому, что слышат в фильмах и о чем читают в книгах. Они доверяют героям и уверены: те знают, о чем говорят. Однако многие писатели попросту все придумывают, и это может быть опасным. Кто знает, как распорядится читатель или зритель информацией, которую считает истинной?

Иногда написанное совершенно не соответствует действительности, потому что автор представления не имеет о том, о чем пишет. Иногда – потому что придуманная реальность выглядит привлекательнее. В фильме «Свидетель» (Witness) старейшина амишей Штольцфус предлагает рецепт спасения жизни Джона Брука и излечения полученной им огнестрельной раны. «Сделайте компресс, – говорит Штольцфус. – Три части молока, две части льняного масла». Линда запомнила этот совет на случай, если однажды придется спасать чью-то жизнь. Когда она рассказала об этом сценаристу фильма Уильяму Келли, тот ответил: «Я это просто выдумал. Не делайте так! Убьете человека!»

Практика

Возможно, армейский жаргон пробуждает в аудитории восхищение миром боевых самолетов, испытаний, когда жизнь висит на волоске, боевых вылетов и опасностей. Однако, если мы не понимаем, о чем разговаривают герои, это отталкивает нас от сюжета в тот самый момент, он должен нас захватывать. Писатель создает мир и выстраивает баланс между вымыслом и фактами. Следующая сцена разыгрывается вскоре после террористической атаки 11 сентября.

Место действия: долина в Афганистане, восход солнца.

На фоне рассветного неба появляется силуэт одинокого повстанца-талиба с тюрбаном на голове и автоматом на плече.

Он скрытно ведет цепочку бойцов по горной тропе вниз в долину.

Аннотация: Тора-Бора, Афганистан, через восемь недель после 11 сентября 2001 года.

В километре от этого места на заглубленном наблюдательном пункте старший сержант спецназа Дэниэл Уокер наблюдает за ними в оптическую трубу.

Подползает командир группы Эдди Найт.

НАЙТ

Это он?

Напряженно вглядываясь в оптическую трубу, Дэниэл замечает мелькнувшее лицо.

ДЭНИЭЛ

Подтверждаю.

Оператор-авианаводчик ВВС Стэк отрывает взгляд от своих карт.

СТЭК

АС-130 в зоне ожидания, надо только отдать приказ.

Найт передает Дэниэлу радио…

ДЭНИЭЛ

Миссионари шесть, Карма три, у нас есть Пи Ай Ди по коду «Джеронимо» плюс пятнадцать пеших противников. К завтраку будут в Пакистане – просим разрешения выпустить птичку, отбой.

Комментарий Линды. Вы доказали, что владеете терминологией. Но что означает эта тарабарщина?

Переработка Джона

Повстанец из движения «Талибан»10 с автоматом на плече спускается по горной тропе. За ним цепочкой следуют 15 боевиков.

Титр: Тора-Бора, Афганистан – через восемь недель после 11 сентября 2001 года.

Точка зрения главного героя. Через окуляр оптической трубы.

Цепь повстанцев продвигается к долине. Оптическая труба наводится с увеличением на лицо лидера группы.

Место действия: окопный пункт наблюдения – восход солнца.

Старший сержант спецназа Дэниэл Уокер лежит на животе и смотрит в оптический прицел. Он подает сигнал…

…Командир группы Эдди Найт пристроился рядом вместе с оператором ВВС Джонни Стэком. Они изучают карту местности.

УОКЕР

Сэр!

НАЙТ

Это он?

УОКЕР

Подтверждаю.

СТЭК

(Поднимая взгляд от карт.) У нас два АС-130 в боевой готовности. Нужно только отдать приказ.

Найт передает Стэку радио и устраивается за инфракрасным устройством подсветки цели.

СТЭК

(Продолжает.) Итак, идентифицирована цель под кодом «Джеронимо» плюс 15 пеших танго. К завтраку будут в Пакистане. Запрашиваю разрешение на поддержку с воздуха. Отбой.

Комментарий Джона. Объяснять, что такое АС-130, не требуется, поскольку скоро зритель увидит атаку с воздуха и свяжет одно с другим. Слова «в боевой готовности» подсказывают аудитории, что Стэк запрашивает некую атаку. «Пи Ай Ди» в армейском сленге – «положительная идентификация». Я сделал этот термин немного яснее. «Джеронимо» станет очевидной отсылкой к лидеру мятежников, поскольку оптическая труба наводится с увеличением на его лицо. Я заменил «пеших противников» на «танго», потому что многим зрителям и читателям известно это сленговое обозначение вражеских целей. Я добавил число 15 в описание выше, что также поможет аудитории понять, что за повстанцем следуют 15 бойцов. Что касается «птички»: военные называют любые самолеты «птичками». Поэтому для лучшего понимания заменил словосочетание «выпустить птичку» на «поддержку с воздуха».

1.Цит. в пер. Б. М. Носика, В. А. Харитонова.
2.Когда Гамлет дает пояснения актеру, как тому следует произносить слова своей роли (акт 3, сцена 2, цит. в пер. А. Радловой). – Прим. пер.
3.Англ. (букв.): «Шлюха копила свое стадо», но главное, что это предложение состоит из омонимов. – Прим. пер.
4.Можно перевести как «беспощадный хоррор и трешак», но особого смысла в этом нет, поскольку в переводе на русский фраза произносится без особых проблем. – Прим. пер.
5.«Что значит прямое? Прямой может быть линия, но человеческое сердце… о нет, оно извилисто, как дорога в горах». – Прим. пер.
6.«Я в паб, пропустить пинту пива с друганами». Слово lad в значении «молодой человек с грубоватыми вкусами и замашками» имеет давнюю историю в британском сленге. – Прим. пер.
7.«Ну, теперь все вы знаете, что здесь закон – это я». Транслитерация передает тягучий южный акцент, напыщенную и одновременно напористую манеру речи аппалачского реднека. – Прим. пер.
8.«Она принесла бутылочку бурбона, так что я дал ей доллар на чай». В канадском английском mickey – «небольшая бутылка спиртного», loonie – «[канадский] доллар». – Прим. пер.
9.Здесь и далее цит. в переводе В. Михалюка.
10.Деятельность организации признана террористической и запрещена на территории Российской Федерации решением Верховного Суда РФ от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03–116.

Bepul matn qismi tugad.

3,9
10 baho
80 216,25 s`om
Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
28 noyabr 2023
Tarjima qilingan sana:
2024
Yozilgan sana:
2020
Hajm:
203 Sahifa 6 illyustratsiayalar
ISBN:
9785002231614
Mualliflik huquqi egasi:
Альпина Диджитал
Yuklab olish formati: