Kitobni o'qish: «В ночи»

Ночь

1

Вспоминалась июньская безлунная ночь. После знойного, удушливого дня погода решила смягчиться: полил дождь. Косые струи воды обрушивались на деревья, кусты, землю. Тяжёлые большие капли барабанили по крышам небольших деревенских домиков. Тринадцатилетняя Саша уже засыпала, укутавшись в простыню, летом заменявшую одеяло, отец был на заработках в городе, а мать сидела у окна и молча смотрела на поваленные дождём цветы, различая в темноте лишь их пёструю густую массу. О чём она думала в этот момент: об утреннем возвращении и радушной встрече мужа, о цветах, о дожде, жизни, а может быть, просто сидела и, не размышляя ни о чём, всматривалась в тьму ночи? У дверей выла собака, просясь в дом. Казалось, Ночь всем своим существом наваливается на дом, пытается ветвями деревьев выдавить окна, сгущающейся мглой взломать двери…

Вой собаки становился всё протяжнее и жалобнее и, смешиваясь с шумом дождя, заронил в душу смутный страх, предубеждение чего-то ужасного и неизбежного.

Скрипнула открываемая дверь, Саша проснулась и прислушалась. Мать, сжалившись, впустила в дом пса – рослого, мощного ротвейлера. Глаза собаки блестели во тьме. Щёлкнул закрываемый замок. Дождь забарабанил по крыше с ещё большим ожесточением. А Ночь уже проникла в дом и потушила пламя свечи на столе, вселилась в собаку. Ротвейлер зловеще зарычал и набросился на женщину, вцепился зубами ей в горло. Девочка вскрикнула и, выбежав в соседнюю комнату, закрыла на крючок лёгкую фанерную дверь, на которую стала бросаться обезумевшая собака. Дождь не прекращался. Упавший сук яблони разбил окно, и Ночь приблизилась к Саше, окутала её. Девочка вскарабкалась на второй этаж и закрылась там. Фанерная дверь треснула и разлетелась, пропуская остервеневшего пса. Подул сильный ветер. Дом загудел, а дождь не прекращался, Тьма давила на крышу.

К утру шум дождя стал стихать, ветер ослабел, а темнота поредела. Рассвело. Цветы были прибиты к земле, в саду валялись поломанные сучья деревьев. На железнодорожную станцию пришла первая электричку, скрытая от деревни голубеющим в тумане лесом.

Саша на всю жизнь запомнила выражение лица отца, поднявшегося к ней наверх с окровавленным топором в руках, а за минуту до этого слышала сначала радостный, а затем жалобный визг ротвейлера.

2

Днём Саша ничем не отличалась от своих подруг и сверстниц-десятиклассниц: училась неплохо, почти хорошо, одевалась так же, как и они, любила погулять, пошутить, посмеяться. Вот только домой со всех прогулок она всегда уходила до наступления темноты. Жила Саша уже в городе в семье дяди, имела отдельную комнатку, где ночью всегда горел свет. О смерти матери и отца девочка не любила расспросов, но дядя, конечно, знал, что его брата, бывшего отцом Саше, сбила ночью машина.

Саша не любила тёмных ночей, не любила дождь и ветер. В ветреные и дождливые дни подолгу не засыпала. В одну из таких ночей брошенный камень разбил окно, и Саша спала в ванной комнате до тех пор, пока не заменили разбитое стекло.

Да, Саша не любила распространяться о смерти родителей и семилетнего брата, тоже умершего ночью, дождливой ночью, задохнувшегося при приступе астмы; но она часто, особенно по ночам, вспоминала их самих, их лица… живые и после смерти.

Семья дяди недолюбливала Сашу, но выгнать не решалась, так как все боялись главу семейства, вечно пьющего и сурового, даже немного жестокого, и не перечили ему.

Но прошло три года. Саша была уже совершеннолетней. Однажды ночью, возвращаясь пьяным домой, дядя опёрся на парапет, явно старый и дряхлый, и вместе с ним упал в реку. Его труп нашли спустя два дня. Дядина семья выгнала Сашу, которая отправилась жить обратно в деревню, уже имея работу в городе.

3

Ей было уже двадцать лет. Утром она ездила на электричке на работу в город, а вечером, ещё засветло, возвращалась назад в деревню. Наконец она нашла свою любовь, и любовь была взаимна. Саша ждала ребёнка и свадьбу, уже назначенную на будущую неделю.

На дворе стояла глубокая тёмная ночь. Шёл дождь. Казалось, что барабанная дробь стучащих по крыше капель отбивает слова:

– Умри! Умри! Сгинь!..

Саша беспокойно куталась в одеяло. Ночь давила темнотой на окна и что-то зло шептала снаружи, а дождь тарабанил:

– Сгинь! Сгинь! Умри!..

А под полом шуршали и что-то грызли мыши:

– Смерть! Нет пощады!..

А капли отбивали:

– Умри! Сгинь! Умри!..

И необъятный страх окутывал душу, замирало сердце, и слышались шаги Смерти в ночи, и Ночь требовала:

– Выйди! Выйди ко мне!

Упало дерево и оборвало провода электропередач. Свет в доме погас, и темнота стала сочиться через все окна. Саша быстро встала, включила фонарик и зажгла свечи, много свеч, снова осветив дом и, в частности, грязно-багровое пятно, оставшееся семь лет назад, лишний раз напоминая кровавую тайну дома. А на дворе шёл дождь…

Блеснула молния, громыхнул гром. Дождь ещё усилился. Началась гроза. Вспышки озаряли слабо освещённую комнату и часто-часто чередовались с мглой.

Кто-то постучал в дверь.

– Саша, открывай! Это я, Игорь, – услышала будущая мать знакомый голос того, кто должен был стать отцом этого ребёнка и её мужем.

Саша встала, подошла к двери. Блеснула как-то ярко и неестественно молния , кто-то вскрикнул, что-то упало. Саша распахнула дверь и увидела у порога лежащее, обгоревшее тело. Она вскрикнула, побледнела.

– Гадкая, жестокая Ночь, – взвыла Саша, – на, убей же и меня! Я здесь, перед тобой! Вот она вся я! Вот я стою!

Но Ночь ничего не ответила ей. Дождь перестал, ветер стих и даже тьма, со всех сторон облепившая Сашу, стала как-то мягче, тише и теплее.

4

С тех пор прошло девять месяцев. У Саши родился сын, а она вела свой прежний образ жизни: утром – на работу, вечером – обратно; днём – явь и жизнь, ночью – кошмары и Ночь. Саша жила только одним – сыном. В своём старом доме, особнячком ото всех, на отшибе.

Было двадцать пятое июля 1998-го года. Саша, находясь в городе, ждала электричку домой. Вдруг голос на станции объявил, что на путях случилась авария, и первая электричка пойдёт «в двадцать три ноль-ноль». В сознании Саши промелькнуло только одно слово: «Ночь», – и она залилась беззвучным смехом. Сразу ей вспомнились и отец, и мать, и брат, и ещё одна страшная история, ведомая только ей и ещё одному человеку.

Вспомнила она себя ещё маленькой, четырнадцатилетней. Было лето. Она с подружками собирала ягоды в лесу. Корзинки были уже доверху наполнены, и девочки собирались идти домой, как стал накрапывать мелкий дождик. Лёгкий ветерок играл верхушками деревьев, слегка шелестя листьями, но в самом лесу оставалось тихо, спокойно, безветренно. Быстро вокруг начало темнеть, солнце исчезло, закрытое луной, – произошло так называемое солнечное затмение. Неожиданно из-за деревьев выскочил мужчина. Глаза его бешено блестели. Девочки бросились врассыпную. Мужчина побежал именно за Сашей, догнал её и опрокинул. Корзина выпала из Сашиных рук, и ягоды рассыпались по земле. Он стал рвать одежду на Саше, а затем…

Спустя четыре часа электричка тронулась. Саша сидела у окна. Лил дождь. По стеклу стекали косые капли. Тьма сжала в тиски электричку, а колёса стучали:

– Умри! Умри! Умри!

Казалось, сама Ночь управляет поездом и продвигает его вперёд. Монотонный стук колёс проникал в мозг, и терзал, и резал его:

– Умри! Умри! Умри!

И электричка, сошедши с рельс, утонула в болоте со всеми своими пассажирами.

5

По осени деревенский мальчишка, имеющий склонность что-нибудь стащить, забрался в Сашин дом и обнаружил в нём разлагающийся труп грудного ребёнка.

Теперь местные жители уверяют, будто бы каждое лето, и всегда двадцать пятого июля, они слышат ночью разговаривающие голоса: два женских и три мужских.

– Прилетят, поговорят, поговорят о непогоде, о ночи, – рассказывает деревенский староста, – и улетят. Да, и ещё всегда слышен плач грудного ребёнка. А на дворе всегда дождь и ветер.

Последняя

Ежесекундно Ночь правит половиной Мира, затемнённой половиной Земли. И кажется, что Ночь истекает из космоса, приходит из самой Вселенной.

Запасы «солнечного горючего» не бесконечны, они истощаются, и придёт время – Солнце погаснет, и наступит царство вечной Ночи, потоки Тьмы хлынут из Вселенной на Землю. И на Земле будет вечно царить вселенская Мгла, уничтожая, изживая искусственные источники Света, создаваемые слабым, хилым и бессильным человечеством. И Ночь тихо и незаметно войдёт в Ваш дом, и дети будут рождаться во Тьме, и умирать будет человек в вечной беспощадной Ночи, никогда не увидев Солнца…

25.7.1998 г.

Дожить до рассвета

1. Прибытие

Было начало июля. Лето выдалось жарким и душным. День уже давно перевалил за полдень. Лес, лес и лес. Кругом только лес. Да тонкая прямая линия, как царапина, проходит через него. Но нет, это не царапина – это гнойная, кровоточащая рана, имя которой – железная дорога. Пустой полустанок. Вдалеке, сверкая на солнце, показалась длинная сине-голубая гусеница-электричка. Длинная и медленная, как червяк, но принёсшая лесу только вред, она приблизилась и, скрипя колёсами, остановилась у станции. Остановилась лишь на мгновение и поползла дальше. Сошёл на станции только один человек. Это был девятнадцатилетний парень. Дмитрий. Он каждое лето приезжал сюда, в деревню, к дяде. Через лес от станции вела чуть заметная тропинка. Дима, поправив рюкзак, углубился в лес, следуя указаниям изгибов тропы. Он шёл не торопясь, и лесная прогулка заняла у него минут с двадцать. Затем деревья раздвинулись, и в конце тропинки показалась деревня. Деревянные, добротно построенные дома. Изредка одноэтажные, чаще – двухэтажные, а местами даже попадались дома и с тремя этажами. Среди деревянных затесались и несколько кирпичных. Интересно, как доставляли этот материал в такую глушь, без дорог, без подъезда для грузовых… да даже и обычных машин? Одна улица. Дима двинулся по ней, мимо деревянных заборов.

Вот он тот деревянный двухэтажный дом. Обычный деревенский дом. Все окна, да и дверь тоже были распахнуты настежь, что и не мудрено – духотища-то какая! Солнце так и печёт! Рядом с крыльцом пятнадцатилетняя девочка играла с котёнком, маленьким таким, рыженьким. Девочкой была Юля – двоюродная сестра новоприбывшего. Она водила прутиком по траве, дразня рыжешёрстого котёнка. «Поймай меня»! – словно смеялся над маленьким прыгучим комочком этот прутик. Мелькая в зелёной траве, огонь метался из стороны в сторону, пытаясь поймать злополучную веточку. «Лови, лови, Мусик!» – весело приговаривала и смеялась Юля, выдёргивая из-под лапок котёнка ветку. И хотя рыжий комочек шерсти, казалось, был увлечён этой игрой больше девочки, тем не менее именно он первым заметил приближающегося Дмитрия и отреагировал на него, как на приближающуюся угрозу – дал дёру в лес.

2. Ночь

Мусик так и не вернулся до наступления темноты. Юля сидела на крыльце и рыдала. Тем временем дядя рассказывал:

– Эта рыжая бестия явилась к нам поздней весной из леса. Малыш был ободран, грязен и чертовски голоден. Когда он вышел из леса, то первым кого увидел – была Юля. Она приютила и “воспитала” его. Вот он опять ушёл в лес. Вернулся, значит…

– Не говори так, папа! – воскликнула девочка и зарыдала ещё сильнее. – Я верю – он обязательно вернётся!

Юля с отцом жили вдвоём в большом, просторном доме. Три комнаты внизу (одна – кухня по совместительству) и две наверху. На второй этаж вела через люк лестница. Люк захлопывался тяжёлой деревянной крышкой и мог закрываться на засов. Зачем?

Спустилась на лес и деревню ночь. Ставни окон первого этажа дядя закрыл, а второго – оставил открытыми – “для вентиляции”. Заперли дверь и улеглись спать. Юля повернулась в своей кровати лицом к стене, накрылась одеялом с головой и тихонько всхлипывала из своего угла.

Постепенно деревня засыпала…

Среди ночи Диму разбудил крик. Крик о помощи. Юлин отец вскочил и прислушался. И тут снова раздался крик, но на этот раз это был крик боли. Дядя схватил вилы и выбежал на улицу. Дмитрий – за ним. То, что они увидели, удивило и ужаснуло их. Лев терзал беспомощное тело. Но, оторвавшись от своей жертвы, он бросился на отца Юли. Вилы не помогли мужчине. Ещё один труп лежал под мягкими лапами хищника. Здесь же просто не могут водиться львы!

Но со львом вдруг что-то стало происходить: грива становилась всё короче и короче, а шерсть изменила окраску. Теперь во дворе стоял уже не лев, а тигр! Настоящий, полосатый тигр. Быстрым, ловким движением он бросился на выбежавшего соседа. Очередное ещё живое и сопротивляющееся тело было придавлено к земле, а тигр стал рвать его на части. Дима метнулся обратно в дом и захлопнул дверь, запер её на засов. Вот кто-то ещё пронзительно вскрикнул снаружи. Наступила тишина. Хищный победный рык. И снова всё стихло. Дмитрий нашарил рукой в темноте топор, перед этим наткнувшись на дрожащую от страха, а может, и от рыданий, Юлю. Звон разбитого стекла – и два крика слились воедино. Один голос резко оборвался. Другой же, надрываясь, ещё кричал и, кажется, молил о пощаде. Затем стал громко молиться. Стон. Рёв, но уже не тигриный, а какой-то другой крупной кошки. Тишина.

Тишина. Но вот кто-то заскрежетал в дверь. Перестал. Внезапный треск ставень окна и рычание бросающегося на них зверя заставило вздрогнуть Дмитрия и выйти из охватившего его оцепенения. Он схватил за руку сестру и стал карабкаться по лестнице на второй этаж. Деревянные ставни трещали под напором извне. Забравшись на второй этаж за Димой, Юля захлопнула за собой крышку люка и задвинула засов. «Вот он и пригодился», – с горечью подумал Дима. Девочка забежала в одну из второэтажных комнат и выглянула в открытое окно. Тьма сгустилась, и Юля напряжённо вглядывалась в ночь. Дмитрий сидел у лаза на второй этаж и напряжённо вслушивался. Снизу не доносилось ни звука. «Да не может здесь быть такой звукоизоляции», – подумал Дима. Затем он тихонько отодвинул засов, приподнял крышку люка и просунул голову вниз. Ничего, всё так же тихо. Аккуратно задраив люк, он подошёл к своей сестре, которая всё так же неподвижно стояла у открытого окна. Обнятая сестра вздрогнула. Тихонько отстранив Юлю в сторону, Дима закрыл окно наглухо. На всякий случай… Он твёрдо намеревался пережить эту ночь, дожить до рассвета. А уж тогда… А что тогда? Куда они денутся “тогда”, если этот зверь так и будет бродить там внизу? Есть надежда, что он уйдёт, но что если он спрячется где-нибудь поблизости, благо здесь везде лес? И что это вообще была за чертовщина? Разве такое создание может существовать на свете? Чёрт возьми! Ведь это просто невозможно… Не оборотень же это! Незаметно для себя он взглянул в окно. В небе из-за туч выглядывал месяц – всего лишь четвертушка луны. Не полная. Не, да и не может так быстро меняться его облик, всего за пару секунд, две-три. Наверное… Да слишком много форм, обличий. Что-то здесь не так… С улицы донеслось приглушённое рычание, и снова наступила зловещая тишина.

Так прошло несколько часов. На улице было всё так же тихо. Близилось утро. Они с сестрой не спали, а тихонько сидели и вслушивались в тишину ночи. Вот прокричала где-то сова. Слышен стрёкот сверчков. Странно, окно, вроде бы, закрыто… Снова крик совы. А в прошлом месяце здесь можно было услышать и кукушек… Какой-то странный шум, как будто скрежет когтями по дереву… Вдруг Дмитрий вспомнил, что в другой комнате-то наверху окно тоже было открыто. Он выбежал из комнаты, но было уже поздно…

3. Рассвет

Когда он выбежал из комнаты без оружия, так сказать, без топора, то в коридоре стояла рысь. Дима попятился назад. «Тихо, спокойно, – думал он, – главное, не показывать спину». Рысь, мягко переставляя лапами, шла за ним. Оказавшись в комнате, Дима стал захлопывать дверь, и в этот момент рысь прыгнула. Дверь почти закрылась, но дикая кошка успела просунуть лапу в щель между дверью и дверной коробкой. А ещё она вцепилась когтями в ногу брата Юли. Он вскрикнул, но всё же смог вырвать разодранную и окровавленную ногу из лап бестии. Рысья лапа удлинилась и превратилась в чёрную. Пантера! Юля подбежала к брату и тоже стала помогать удерживать дверь, не дать той открыться. Кошка давила. Но вот лапа зверя втянулась за дверь, и зверюга стала бросаться на эту самую дверь. Они не могли сдержать её вдвоём, они были слабее. Дверь распахнулась. Разлетевшись в разные стороны, Юля и Дима упали на пол. В дверной проём влетела пантера. Дима лежал на полу на спине, вверх лицом, недалеко от окна. Топор же стоял метрах в двух от него в углу. «Не успею», – отстранённо подумал он. А за окном светало…

Первый луч солнца пробился между оконными ставнями и упал на хищника. Пантера начала опять превращаться. Она порыжела и стала уменьшаться, но в этот раз намного медленнее, чем при прошлых превращениях. Дима вскочил, не дожидаясь окончания перевоплощения зверя, «ойкнул», наступая на раненую ногу, схватил топор и ударил эту тварь. Затем ещё и ещё раз. Теперь перед ним лежал весь в крови огненно-рыжий котёночек, тот самый, которого он видел вчера днём. Обливаясь кровью, зверёк пытался отползти в сторону, в сторону от солнечного луча.

«Мусик! Ты убил моего Мусика! – вскрикнула Юля. – Умри же!» В её руке сверкнул кухонный нож, который она вонзила в спину своего брата. Своему брату… А котёнок тем временем всё-таки отполз в сторону и уже превращался в гепарда, а раны на его теле исчезали при этой метаморфозе.

11.2.20 – 13.7.02

Встреча цивилизаций

Альфа-планета

Год 2312-тый. Два космических корабля, каждый с экипажем в пятьдесят человек, «Исследователь-21» и «Исследователь-22», отправленные на изучение планеты Плутон, наткнулись на новую, доселе ещё не известную науке планету, которую в своём корабельном докладе назвали Альфа-планетой. Земляне «приальфились» и неожиданно для себя обнаружили на Альфе воду и кислородную атмосферу, а главное, красно-бурую растительность и неопределённые виды насекомых. На третий день исследования планеты на её поверхности поисковая группа из десяти человек пыталась преследовать, точнее, догнать что-то живое, круглое, розового цвета. В тот день группа далеко отошла от корабля, исследуя красно-бурые деревья, кусты, цветы и траву. Один из членов группы заметил что-то розовое в кустах и подошёл к ним, но и это что-то заметило его и убежало… Выследить его не удалось. Земляне шли по его следам копыт до реки, где оно вошло в воду и уплыло. По следам учёные определили, что это создание имеет как минимум четыре ноги с копытами, весит 50-55 килограмм. Вот и всё, что удалось узнать о нём. Но теперь уже точно можно было предположить, что на Альфе могут существовать разумные организмы.

Первый Контакт

На Альфе почти всё время было темно – стояла ночь. Всего 3-4 часа Солнце освещало дневную сторону планеты так ярко и интенсивно, как оно освещает Землю на вечерней стороне.

Шёл пятый день нахождения землян на Альфе. Первая группа исследовала лес, вторая – реку, третья занималась грунтом, а четвёртая расположилась лагерем возле космических кораблей. Члены четвёртой группы завтракали, капитаны отдыхали, а бортмеханики и радиоинженеры проверяли аппаратуру. Вдруг из леса вышли и направились к кораблям какие-то зелёные, синие, жёлтые, красные розовые и голубые существа. Тела их имели форму шара, прямо из него, без шеи, росла круглая голова с двумя круглыми дырками – очевидно, ушами; двумя узкими прорезями на месте глаз и хоботом, оканчивающимся зубами. Они имели четыре ноги с копытами и две руки с тремя пальцами на каждой, а сами размером были с крупную собаку. Земляне забили тревогу и приготовились к обороне, достав бластеры. Капитан «Исследователя-22», главный в этой экспедиции, обратился к кругляшам с приветственной речью, транслируемой ретранслятором на всевозможных языках и диапазонах. Создания беззвучно стояли и смотрели прямо в глаза капитану.

– Мы пришли с миром! – вдруг заговорил один из них, – Будьте здесь как дома. Мы уже давно жаждали встречи с инопланетным разумом. Наша цивилизация поделится опытом с вами и хочет, чтобы и вы рассказали о вашей жизни.

Кругляши

Кругляши жили в норах. У них не было денег, такого понятия, как «мой», «моя», «моё», – каждый мог брать всё, что ему хотелось, жить в любой норе. Альфовцы ели своими зубастыми ртами-хоботами только траву, оберегали природу, никогда не имели дела с оружием, с кровопролитием. Они не завидовали, а помогали друг другу. У них тоже были свои врачи, учителя, астрономы, биологи и писатели, но у них никогда не было полиции, армий, правительства. Альфовцы не имели техники, машин и механизмов – они жили просто, как часть неотъемлемая часть окружающей их природы.

Кругляши тоже болели, но иными, отличными от земных болезнями. Симптомом самой распространённой было шелушение и почернение кожи. Но болезнь каждой особи продолжалась 3-4 дня, и больной выздоравливал. Заразиться этой болезнью можно было сегодня, а проявиться она могла лет через пять.

Возвращение

И вот на Землю вернулись корабли «Исследователь-21» и «Исследователь-22». Все члены экипажа, конечно же, прошли дезинфекцию и медицинскую проверку в карантине. Проверка показало, что с экипажем всё в порядке. Принесённая вернувшимися новость взбудоражила всю земную общественность, начались обсуждения, высказывались предостережения, строились грандиозные планы. В конце концов высшие мира сего решили подчинить внеземную цивилизацию человечеству – ей похоже нечего было противопоставить человеческой науке и оружию. На Альфу был отправлен пока ещё единственный экземпляр космической военной базы, вмещающей пятьсот тысяч солдат и обслуживающего персонала. Но эта база на подлёте к Альфе столкнулась с гигантским метеором и была полностью уничтожена. Прошло три года после её отправки с Земли, а она всё не возвращалась и не присылала вестей, не отвечала на запросы с Земли. «Инопланетяне убили отправленных людей!» – решили горячие головы, руководители. По их приказу отправили возмездие альфовцам. Более трёхсот космических ядерных истребителей окружили Альфу-планету нанесли по ней удар ракетами с сверхядерными боеголовками полного уничтожения. Так прекратила существование цивилизация кругляшей.

А ещё через полгода на Земле началась эпидемия неизвестной ранее болезни: сначала у людей кожа чернела и начинала шелушиться, а дня через 3-4 заболевшие умирали. Сто процентный летальный исход. Первым заболел и скончался от новой болезни весь бывший экипаж кораблей «Исследователь-21» и «Исследователь-22»…

5.9.1998 г.

Единое Государство. Дневник одного нумера

Запись 1-я

Здесь записаны наиболее важные события из истории Единого Государства:

– «Слава мудрейшему из Благодетелей! Он прижигал фантазию только в городе К-18. Хвала Великому Благодетелю! Этот центр фантазии оказался жизненно важным для нумеров – все нумера в городе умерли»;

– «2118 г. Создан жучок-благодетель, который подсоединили к мозгу каждого нумера. Жучки регулировали чувства, эмоции нумеров. Те же эмоции, с которыми не могли справиться эти жучки, или являлись массовыми, направлялись в городские компьютеры, в центр, где работали Хранители. Если нумер становился неизлечимым, опасным для государства, то жучок взрывался»;

– «2122 г. На Марсе построен первый город. 2123-2145 гг. На марсе построено ещё два города, два – на Сатурне, по одному – на Нептуне и Уране. 2150 г. Построены: по городу на Меркурии и Плутоне, по четыре города на Марсе и Венере»;

– «2153 г. Великий и Бессмертный Благодетель покинул нас, ушёл навсегда, в небытие. Он не имел сына или достойного последователя, но ОН позаботился о нас – под его строжайшим надзором был создан Великий Компьютерный Мозг (ВКМ), который принимал информацию со всех городских компьютеров. В этом же году должности Хранителей отменены»;

– «2156 г. На Луне построен город роботов-рабочих»;

– «2157 г. Связь с колониями на Венере потеряна».

Запись 2-я

Я, Ъ-47, должен лететь завтра на Венеру и буду управлять кораблём, на котором туда направлена временная экспедиция, состоящая из сотни роботов-полицейских. Цель экспедиции – разведка и налаживании связи между городами Венеры и ВКМ на Земле. Скоро Единому Государству потребуются новые нумера, поэтому сегодня настала очередь нашего города Н-115 попытаться сделать зародышей. Сегодня ко мне придёт записанная на меня У-98. Я её очень жду. Проглотив свою капсулу, в которой содержался весь необходимый рацион для завтрака, я взял свежую утреннюю газету и прочитал: «В скором будущем Великий Компьютерный Мозг собирается внедрить в жизнь каждого города роботов, которые потом постепенно заменят все нумера. И, в первую очередь, тех, кто не удовлетворяет Его потребности, отходит от священной Минутной Скрижали».

Запись 3-я

Управление на нашем корабле в большей степени механизированное, всюду мигают, горят разных цветов лампочки, на экраны выведены основные показатели исправности состояния корабля. Моя роль тут небольшая – я всего лишь должен следить за приборами, но, говорят, что уже есть проект полностью автоматизированного корабля, где помощь в управлении нумерами вовсе неуместна. ВКМ поставил задачу для постройки корабля, способного выйти за пределы Солнечной системы. Его постройка уже началась. Я сижу за пультом помощи управления корабля «А-41». Загрузка роботов-полицейских закончилась. Корабль взлетает… Прошло двадцать четыре часа полёта, за которые ничего существенного не произошло. С экрана бортового компьютера уже видна окутанная непроницаемой завесой облаков Венера. Приборы зафиксировали радиацию. Её измерения передали на Землю. Мы входим в атмосферу планеты. Что-то невозможное случилось с корабельным компьютером – он потерял управление, лампочки погасли. Мы падаем! Связи в ВКМ нет. Что делать??? Мы разобьёмся!!! Но нет же, слава ВКМ – вид кораблей «А» – устаревший, на нём существует экстренный переключатель с автоматического на ручной режим управления. Несмотря на то, что поколение наших нумеров уже не обучалось работе в данном режиме, я дёргаю рычаг и врубаю ручное. Включился тусклый свет. Где здесь посадочный тормоз?! Нажимаю разом на все кнопки. Почему вживлённый в мозг жучок не помешал мне включить ручное управление? Это же противокомпьютерно!

Запись 4-я

Слава ВКМ! Хоть во время приземления и был сильный удар о поверхность, что даже бортовой компьютер разбился, но я жив! Да здравствует ВКМ! Пусть его микросхемы функционируют вечно!

Я вышел наружу. Что это? Здесь должен был находиться город! Где он? Что это за воронка? Это, наверное, от взрыва. Но откуда здесь мог взяться взрыв? Что породило его? А вот и радиационные осколки. Это, скорее всего, был метеор. Нет, это точно метеор. Город Э-4 погиб. Я отправляюсь к ближайшему из оставшихся по расплавленному и как-то нелепо застывшему стеклу дороги. В корабле оставаться было бесмысленно: корабельный компьютер разбит, связь вышла из строя из-за радиации, роботы-полицейские тоже. Но почему всё-таки жучок позволил мне уйти, оставить корабль и роботов без присмотра – противокомпьютерно! Может быть, я это сделал только потому, что так хочет ВКМ? А почему мне никто не мешает думать? Жучок должен был не позволить этого… Что произошло? Я ничего не понимаю. И что мне делать, я не знаю. За нас всегда всё решал Благодетель, а затем – ВКМ. А теперь я не чувствую Его в себе. Срочно нужно наведаться в Операционное Бюро.

Запись 5-я

Вижу город. В нём какое-то странное, непонятное движение. Я вхожу. По улицам бегают нумера, снявшие с себя идентификационные значки с номерами. Они же должны сейчас все работать! Почему их не «стёр» жучок за снятие номеров? Вот они заметили меня и бегут ко мне. Зачем они свалили и бьют меня? Это противокомпьютерно! Я закричал:

– Что вы делаете?

– Замолчи, компьютерщик!

– Я не компьютерщик, я – Ъ-47!

– Нет, вы только поглядите! Сам говорит, что он с номером, а ещё утверждает, что он не компьютерщик!

– Нет, я не компьютерщик, я – пилот «А-41»!

– Тем более, компьютерщик!

– Зачем ты прилетел?

– К Благодетелю его!

– Он же умер, – недоумеваю я.

– Мы выбрали нового из бывших Хранителей.

Меня повели по улицам города десять не номерованных нумеров. На одном из перекрёстков стояло спиной к нам ещё семнадцать нумеров. Когда мы подошли к ним, они развернулись и стали забрасывать камнями сопровождавших меня. Те тоже стали отстреливаться, но боеприпасы у моих конвоиров закончились быстрее, да и численное преимущество было не на их стороне. И вот мои конвоиры дрогнули и сбежали, оставив на «поле боя» побитых троих своих и меня. Только теперь я увидел, что нападающие были с номерами. Один из них, Ц-3733, сказал:

– Ъ-47, пошли с нами. А вы – добейте благодетельщиков.

Несколько компьютерщиков подбежали к лежащим благодетельщикам и добили их несколькими сильными ударами камней по голове.

– Быстрее уходим. Это не наша часть города. Мы её не контролируем.

Меня отведи далеко от этого места, на завод изготовления пищевых пайков. Я рассказал компьютерщикам, что прилетел на экспедиционном корабле, но вся аппаратура вышла из строя, в том числе и роботы. Но ВКМ уже предупреждён о радиации и должен выслать сюда новую экспедиционную группу, защищённую от радиации. Они напомнили мне, что каждый из нас – ничто, поэтому мы должны держаться все вместе и верить в правильность решений ВКМ. Компьютерщики поведали мне также, что они контролируют, примерно, половину города, благодетельщики – 2/5, а некие повстанцы, которые не признают ни ВКМ, ни нового Благодетеля, а утверждают, что они «свободные люди», – 1/10 часть.

– Не приблежайся к нумерах в тёмно- или светло-зелёных униформах – это и есть повстанцы. Наша задача – уничтожить благодетельщиков и повстанцев. Через сколько времени к нам сможет прибыть новая экспедиция?

– Не раньше, чем через три месяца. А почему благодетельщики и повстанцы отошли от ВКМ?

– Они не довольны его решением о заселении планет роботами. Как они говорят: «о замене нумеров компьютерами».

– Это же чушь!

– Так оно и есть.

Запись 6-я

6:00. Труба пищевого завода оповестила меня о том, что пора вставать. Удивительно, но на Венере я не чувствую физическую власть ВКМ над собой. Ко мне зашла Ы-17 и сказала, что я с сегодняшнего дня буду один день патрулировать пятый район, один день – работать на электрическом заводе – поочерёдно. Сегодня я патрулирую город. Я проглотил положенную мне пилюлю и отправился вместе с нумерами моего патрульного отряда, командовала которым Ы-17, за «вооружением». Склад «боеприпасов» находился на строительном заводе, куда ежедневно доставлялись камни с окраины города. На этом заводе со времени начала боевых действий стали производиться алюминиевые дубинки, одна из которых была выдана мне. Я также получил по двадцать камней в каждый из двух карманов. Затем мы, двадцать один нумер, наконец-то вышли патрулировать район, сменив ночную смену. В течение дня ничего важного не произошло: было всего две перестрелки, но это в военное время дело обычное. В 18 часов нас сменила ночная смена. Вернувшись на своё место жительства, выделенное здесь мне, я проглотил пилюлю на ужин и лёг спать. Ночью где-то недалеко от завода шли бои, которые мешали спать. Но в усиление нас не поднимали.

Запись 7-я

Сегодня работал на электростанции. Благодетели пытались взять его штурмом, чтобы обесточить нашу часть города. Бои развернулись внутри стеклянного здания. Мы видели действия противника, его манёвры, а он – наши. Нас оттеснили на самый верхний этаж. У нашего гарнизона наконец закончились боеприпасы. Стали отбиваться электрическими плётками и алюминиевыми дубинами. Нас спас подошедший патруль.

Запись 8-я

Таким образом прошли два с половиной месяца. Я почему-то начал сомневаться в всемогуществе ВКМ. Сомнения мои усилились ещё больше оттого, что сомневаться в этом мне никто не мешал.

Разведчики выяснили, что повстанцы изготовили оружие, обладающее мощной разрушительной силой в нашей ситуации. Я и ещё двадцать четыре нумера вошли в группу захвата. Через полчасы мы подошли к границе территорий. Как только мы её пересекли, оказавшись на половине врага, нас стали забрасывать круглыми шарами, которые взрывались. Раненые компьютерщики дико кричали. Недалеко от меня прогремел взрыв, я застонал и потерял сознание.

Запись 9-я

Я очнулся в комнате, окрашенной чёрной краской. Я был связан. В комнату зашёл нумер в тёмно-зелёной униформе:

– А, очнулся! С тобой решат, что делать, завтра. Сегодня выборы временного главнокомандующего.

– Какие такие выборы? Что это?

– Каждый человек получает шесть камней: один белый и пять чёрных. На выборах стоят закрытые ящики с небольшим отверстием. На пяти ящиках написаны номера кандидатов, а на шестом – ничего. Выбирающий кидает в каждый ящик по камню, белый – кого он хочет видеть в избираемой роли. Если никого из кандидатов – кидает белый камень в ящик без подписи.

Он вышел, а я только сейчас увидел, что я в комнате не один: рядом лежали раненые, связанные компьютерщики из группы захвата. Их было четверо. Один без сознания, а трое других тихо переговаривались:

– Что они хотят с нами сделать?

– Верь в Великий Компьютерный Мозг! Скоро будет три месяца с тех пор, как на Венеру прилетел Ъ-47.

У меня промелькнуло в голове: «Так, значит, я полнедели пролежал без сознания! ВКМ должен был уже заменить меня роботом-рабочим, а в данном случае – роботом-полицейским. Почему этого не случилось? Или я Ему нужен здесь, или Он не такой уж и Всемогущий, Великий?» И чем больше я размышляю над этим вопросом, тем сильнее склоняюсь ко второму варианту. Хотя до сих пор не могу поверить в это – не умею.

Запись 10-я

Прошло три дня. Всё это время нам пытались внушить, что ВКМ – зло, наш Хозяин, а мы – его рабы. Мы ничуть не нужны Ему, поэтому Он и хочет заменить нас роботами, т.е. машинами, такими же, как и Он, компьютерами. Но им поверил только один компьютерщик и присоединился к повстанцам. Нас так просто не обманешь – ВКМ делает всё, чтобы мы были счастливы. Он заботится о нас! Я и остальные три компьютерщика, верные ВКМ, отказались наотрез. Повстанцы дали нам пять дней на размышление. Три месяца уже прошло. Он пришлёт новую экспедицию. Недаром Он – Великий Компьютерный Мозг!

Запись 11-я

Прошло ещё пять дней. Дело близилось к вечеру. В городе послышались выстрелы – это прибывшие роботы-полицейские применили запрещённое для нумеров оружие – огнестрельное. Через час, на закате, повстанцы потребуют от нас окончательного решения. А выстрелы всё ближе, ближе и ближе. Где-то недалеко гремят взрывы. Я приподнялся и стал смотреть в окно. Роботы-полицейские стреляли из своих щупалец по повстанцам. У роботов торчали из груди дула миномётов, которые они употребляли для массового поражения. Роботов поддерживали камнями многочисленные компьютерщики. Повстанцы тоже не оставались в долгу – они забрасывали нападающих взрывающимися шарами и камнями. К ночи почти вся линия фронта начала биться врукопашную. В ход пошли алюминиевые трубы и электрические плети у компьютерщиков, кулаки и какие-то режущиеся предметы – у повстанцев, колющие иглы у роботов-полицейских. Во время боя повстанцы про нас, по-видимому, забыли. Мы ждали освобождения. Оно произошло в час ночи.

К утру только двадцатая часть города контролировалась повстанцами. Благодетельщики были уже уничтожены. Войска ВКМ захватили почти весь город и наладили связь с Землёй. Еще два дня потребовалось, чтобы весь город вновь принадлежал Его войскам. Осталось два бунтующих города. Слава Великому Компьютерному Мозгу! Он приказал нам уничтожить радиационные осколки, зачистить место падения метеора. Именно он и вывел из строя жучки здешних нумеров. От двухсот роботов-полицейских после подавления мятежа осталось только тридцать два.

После окончания зачистки места падения метеора венерианские города опять были полностью подчинены Земле и ВКМ, а я вновь почувствовал физическую зависимость от Великого Компьютерного Мозга. Как приятно то спокойствие и умиротворённость, которое даёт эта зависимость.

Запись 12-я

Сегодня, 9 января 2158 года, казнены расщеплением 62 374 мятежных нумера, которые в 2157 году восстали против Великого Компьютерного Мозга на колониальной Венере.

Год 2160-й. Началась массовая замена нумеров на роботов…

1997 г.

Обман и самообман, внушение и самовнушение.

В мире нашем есть верующие, которые верят. Которые убеждают. Убеждают в своей правоте. Правоте существования бога. Но есть и атеисты, которые тоже верят. Верят в свою правоту. Которые отрицают. Отрицают существование. Существование какого бы то ни было бога. Есть в мире нашем и третьи. Безликие. Которые не сделали выбор. Выбор веры. Они не верят. Не верят в существование. Не верят в отсутствие. Бога. Бога. Они неверующие. Ни во что. Они не скажут прямо, что бога нет. Нет, не скажут. Они боятся. Боятся, что он может быть. Что он может услышать их. Но они и не скажут, что он есть. Они «не знают». Таков их ответ. Они боятся. Им стыдно! Верить… Их нет…

Есть только верующие. Верующие в существование. И верующие в несуществование. Третий путь ложен. Это путь труса… Забудем о нём.

Кто не прав? Нет, не в самой вере. В объекте своей веры. В отсутствии или наличии. Кто-то ошибается. Но верит. Свято верит. Убеждает себя, убеждает других в своей правоте. Это самовнушение, это самообман. Но это есть и внушение, и обман… Обман других, сокрытие от них истины. Неосознанный обман. Но не непроизвольное внушение. Это не правда. Но это и не ложь…

Люди верят в любовь… А есть ли она? Кто-то может сказать: «Да, я её чувствую, она есть. Я люблю». Но так ли это? Взаимоотношения двух человек противоположного пола не есть ли обман, самовнушение. Обман старшими младших, взрослыми детей, обман, доведённый до самообмана, внушение, перешедшее в самовнушение? Разве можно убедиться в своей правоте? В объекте своей веры? Да, люди живут семьями. Но «любят» ли они друг друга, или лишь внушают себе эту «любовь» после свадьбы? «А почему человек женится, выходит замуж?» – спросят самые настырные, спросят убеждённые в своей правоте, верующие. А ни есть ли это самообман, самовнушение любви? Почему это не может оказаться просто привязанностью, иной близостью, чувством самосохранения и, наконец, животным чувством, инстинктом продолжения своего рода, человеческого рода… Есть ли родительская любовь, или это тоже чувство самовнушения, чувство долга, ответственности, привязанность, привычка? Есть ли все это?.. А есть люди верящие, что любви нет. Есть (люди)… Но есть и третьи, не верящие в любовь. Разуверившиеся в ней… Они эмпирики… Они отчаявшиеся. Но правы ли они в своём неверии? Если человек не получил, не осязал, не осознал чего-либо, то это не значит, что неполученного, неосознанного, неосязаемого нет. Нет, не значит. И опять неверующие не правы?..

А кто я???…

1999 г.

Обычная история.

Темнота спускалась медленно, как будто нехотя, окутывая город. Она возвращалась домой… Она возвращалась… Вот уже и её станция метро. Эскалатор. Улица. А теперь пройти по запутанным, уже уснувшим улочкам метров четыреста – и Дома. Страшно… В левой руке сумочка, правая – в кармане курточки, где пальцы судорожно нащупывают газовый баллончик.

Вот уже и блеклые звёзды показались на небосводе. Луна почему-то сегодня выглядит необычно. Красная… Свет фонарей пытается осветить дорогу к Дому. Слух обострён до предела… Снежное покрывало лежит на земле под ногами. Но снег уже не белый, а грязно-серый, как сама жизнь.

Она взглянула на часы, переступила с ноги на ногу и тронулась с места, вслушиваясь в темноту. Снег под ногами скрипел. Было холодно.

Метров сто уже позади. Но сколько ещё предстоит пройти! Где-то залаяла собака. А вот и другая подхватила её лай. Она вздрогнула, остановилась, затем снова торопливо зашагала дальше. Вдруг что-то взволновало её, она опять остановилась. Снег скрипел под чьими-то ногами. Она оглянулась, и ужас охватил её: кто-то шёл за ней, но шёл в стороне от фонарей, стараясь не выходить на свет. Страшные мысли пронеслись в её голове: “Неужели это Всё? Так рано? Мне ведь только восемнадцать! Не может быть! Это неправда! Ну почему именно я?” Некто приближался. И тут самообладание покинуло её, а может быть, и “сработал” инстинкт самосохранения: она побежала… Какая-то дворняжка с лаем бросилась за ней.

Внезапно дорогу преградили ей две тени. Она шарахнулась в сторону, сделала большой крюк. А вот уже и её Дом, её Подъезд. Она вбежала в свой Подъезд,.. а там уже её ждали…

А на улице пошёл ещё белый, чистый снег, которому уже суждено было стать грязно-серым.

28.1.00-3.2.00 г.

Цвет жизни.

Над зелёным лугом встаёт солнце, и росинки, как алмазы, рассыпанные чьей-то щедрой рукой, блестят в его свете. Недалеко от зелёного луга пышно-величаво зеленеет хвойный лес. Весело журчит ручей, берёзы, тихо покачиваясь, шелестят листьями, о чем-то перешёптываются между собой. Берёзка, русская берёзка… Белый ствол, зелёная крона, величаво склоняющаяся над уставшим путником. Плакса ива наклонилась над рекой, распустив свою зелёную косу и намочив кончики волос. Цветущая вода в зелёном пруду, аккуратно подстриженный газон, клумба пёстрых цветов… И опять лес, хвойный, вечно зелёный лес. А вот сад с прямыми дорожками, аллеями, ведущими к беседкам, спрятавшимся в тени деревьев. Всюду зелень. Глаз радуется!

Леса, леса, леса. Поля, луга… И город, серый город. И здесь берёзка. Эта зелёная красавица-одноножка, почерневшая от грязи и копоти, и где же? В смрадном, дышащем нечистотами и смертельно зловонном городе. Только ночь способна скрыть её позор, укрыть, но и здесь свет электрических фонарей постарается выхватить из-под крыла ночи берёзу, осквернённую и обесчещенную городом.

Осень, опали листья, пожухли травы. И только хвойный лес остался зелен и свеж. Лес, зелёный лес! Он перетерпит зиму, и от него возродятся зелёные сады, луга, поля, зелёные рощи, зелёный цвет – цвет жизни. Но и к хвойному лесу уже протянулись руки чёрного, смрадного, зловонного, умирающего города…

2000 г.

Равнодушие.

Этот день выдался солнечным и жарким, но к вечеру небо стали заволакивать тучи и полил дождь. Крупные капли густым потоком падали на землю, смывали всю накопившуюся пыль с листьев деревьев.

Этот водопад низвергался с небес на плечи и непокрытую голову человека, сидящего на деревянной скамейке в городском парке. Он сидел и отрешённый взгляд его то скользил по стволам и кронам деревьев, то тупо концентрировался в одной точке. Одежда его давно уже вся промокла. Он сидел – обычный человек.

Вдруг где-то недалеко раздался сдавленный крик о помощи. Человек вздрогнул… встал…и торопливо зашагал в противоположную сторону…

9.3.00-14.4.00 г.

Виновен.

Они страстно любили друг друга: Он любил «про себя», а Она – почти «вслух». Но вот только было одно «но», и этим «но» был Её бывший друг, который все ещё «приударял» за Ней и угрожал Ему. А Он молчал и избегал встречи и с Ней и с Её другом. А Она видела это, видела, мучилась и думала…

Развязка пришла неожиданно и кроваво – Её бывший друг был убит. А Она воспользовалась случаем, победив его характер, окончательно, до сумасшествия, вскружила ему голову. Они стали встречаться. Но вскоре мучительно задумался и Он, когда в пылу страсти Она проговорилась, КТО убрал «препятствие».

Но к этому времени уже задержали подозреваемого, даже нашли улики, обличающие его! Он долго думал, мучительно размышлял и, наконец, передал Её в руки правосудия… Её осудили, посадили.

И вдруг Он почувствовал Свою вину в смерти Её друга. «Ведь это Она убила его из-за Меня! Значит, Я виновен в убийстве, значит, я сопричастен, Я – убийца!» – осознал Он. И Он перестал спокойно спать, нормально есть. Он всё бродил чёрной тенью по улицам города и пытался оправдаться перед Собой, но ужас осознанного от этого только разгорался в Нём с новой силой. И вскоре Он умер, умер потому, что не мог носить в Себе то чувство вины, которое точило Его изнутри. Он умер. И только сердца Его родителей разрывались от горя, да кто-то из друзей пожалел Его, пожалел и почти сразу же позабыл…

18.10.98 г.

В оформлении обложки использована фотография с сайта https://www.lifeofpix.com/ по лицензии CC0 Photo by Shu-Yu.