Kitobni o'qish: «Океанский ВМФ товарища Сталина. 1937-1941 годы»
Я знаю, что после моей смерти на мою могилу нанесут кучу мусора, но ветер истории безжалостно развеет ее…
И.В. Сталин
© Владимир Шигин, 2020
Глава первая. Сталин: океанскому флоту быть!
В середине 30-х годов И.В. Сталин принимает неожиданное для многих, даже близких к нему соратников, решение о создании океанского военно-морского флота. Для большинства, как отечественных, так и зарубежных историков до сих пор остается загадкой, что именно заставило И.В. Сталина, ранее никогда особо не выделявшего военно-морской флот из общей системы обороны СССР, в середине 30-х годов резко изменить свои взгляды на его роль в защите государства. Понятно, что игнорировать существовавшую угрозу с моря СССР Сталин не мог уже в силу своего географического положения страны – тысячи километром морских границ нуждались в защите. Но для защиты нужен был прибрежный оборонительный флот, Сталин же пошел дальше и замыслил создать флот океанский! Нет исчерпывающего ответа и на вопрос, когда именно Сталин впервые пришел к пониманию, что СССР необходим не просто военно-морской флот, а именно океанский?
Сегодня мы можем только попытаться ответить на эти вопросы, исходя из внешне и внутриполитической, военной и экономической ситуации СССР середины 30-х годов, исходя из логики и последовательности действий самого Сталина. Анализ данных факторов показывает, что осознание развития РККФ из прибрежного флота в океанский у Сталина происходило постепенно, параллельно с принятием целого ряда других, не менее важных решений, такими, как коллективизация и индустриализация. Историками давно отмечено, что все решения Сталина никогда не являлись спонтанными, наоборот, они всегда были глубоко и тщательно продуманными, логичными и нацеленными на дальнюю перспективу. Кроме этого, каждое из его решений, органически вытекало из какого-то предыдущего и влекло за собой в последствии очередное решение, в развитие уже принятого. Сталин являлся последовательным диалектическим материалистом не только в теории, но и в практике. Поэтому и решение о создании океанского флота на самом деле вполне вписывалось в его логическую схему развития государства.
В истории сталинского замысла, проектирования и создания океанского флота присутствует один важный аспект. Аспект этот кроется в непонимании, как многими современниками Сталина, так впоследствии и историками роли ВМФ, как особой структуры государства. К сожалению, судьба флота в России и СССР всегда находилась в прямой зависимости от осознания главы государства значения морской силы, необходимости ее развития в русле единой государственной политики. Недооценка значения морской силы для развития государства, отсутствие внимание к проблемам флота всегда приводили к тяжелейшим последствиям, как для России, так и для СССР. Что же касается Сталина, то он не только хорошо знал историю Отечества, но умел ее анализировать и делать правильные вводы. При этом думается, что искать какую-то одну причину «поворота» И.В. Сталина к океанскому флоту – дело неблагодарное, так как его приход к мысли о необходимости незамедлительного создания полноценного океанского линейного флота, явился результатом целого комплекса причин.
Попробуем эти причины определить. Прежде всего, следует отметить, что Сталин, по своей сути, являлся не просто политическим лидером, а прежде всего государственником, начавшим, невзирая на коммунистическую риторику, реальное воссоздание уничтоженной Российской империи. Фактически, начиная с начала 30-х годов, под его руководством, шло энергичное восстановление бывшей империи, хотя и на новой идеологическо-экономической базе.
И.В. Сталин
Мы уже писали выше, что, начиная с 20-х годов, Сталин критически оценивал перспективы мировой социалистической революции в обозримом будущем, а все стремления «интернационалистов», во главе с Троцким, экспортировать революцию в другие страны. Сталин считал не только бесполезными, но и опасными для СССР. Никогда не питал Сталин иллюзий в отношении «классовой солидарности трудящихся капстран», не тешил себя грезами о сокрушительных политических и экономических кризисах на Западе…
Именно поэтому, придя к власти, Сталин сразу же взял курс на постепенное сворачивание системы Коминтерна, как вредной для СССР организации. Заметим, что резкое уменьшение влияния Коминтерна и арест многих его функционеров, произошел именно в середине 30-х годов, когда Сталин решил создавать океанский флот. Вместо уготованной Лениным и Троцким участи России, в качестве пресловутой «охапки хвороста в топке мировой революции», Сталин в исторически кротчайший срок восстановил статус СССР (России), как великой державы, и начал проводить откровенно имперскую внешнюю политику, имея задачей занять среди мировых держав место даже более высокое, чем занимала Россия накануне Первой мировой войны.
Исходя из концепции Сталина о невозможности мировой революции в обозримом будущем, следовал его вывод о неизбежности долговременного противостояния СССР со всем капиталистическим миром. Противостояние предполагалось, как экономическое, идеологическое, так и военное. Что касается сухопутной армии, то она была незаменима для защиты собственной территории, а также ведения боевых действий на территории сопредельных государств. По существу, армия являлась в данном случае надежным щитом государства. Но дотянуться до противника, удаленного через моря и океаны армия была бессильна. Танки, как известно, по морям не ездят. Поэтому помимо надежного щита нужен был и длинный меч.
Это сегодня у России целый арсенал разящих мечей – ракетоносная стратегическая авиация, РВСН и т. д. Ну, а так как в то время единственным инструментом дальнего воздействия в геополитическом противостоянии являлся исключительно военно-морской флот. Только океанский ВМФ мог нанести разящий удар в самое сердце капиталистического мира – по его мировым торговым путям. Ибо, каких бы успехов не достигла армия на суше, но покуда неуязвимой оставалась мировая морская торговля, СССР был бессилен перед своими противниками. Победить в столкновении с капиталистическим миром можно было лишь, нанеся мощный удар по его экономике, во многом зависящей именно от заморских источников сырья и рынков сбыта. В такой ситуации ВМФ становился уже не только оружием уничтожения, но и инструментом внешней политики, предназначенным для обеспечения защиты интересов СССР в Мировом океане военными методами.
Кроме всего прочего, Сталин прекрасно понимал, что, сколько бы многочисленной не была РККА, сколько бы танков и самолетов не было выпущено на новых заводах, СССР всегда будет иметь лишь статус сильной региональной державой. И только с появлением главного символа великой державы – мощного океанского ВМФ, ведущие мировые страны признают в СССР равноправного геополитического игрока. Стремительно превращаясь в экономического гиганта, СССР все больше и больше нуждался в защите своих национальных интересов не только в Европе и в Азии, но и в Мировом океане. Но там властвовали другие и чужаков явно с распростертыми объятьями не ждали. При этом сталинское руководство имело все основания, по-прежнему, считаться с возможностью появления у берегов СССР превосходящих сил враждебных флотов, как это имело место на Балтике, на Севере и на Черном море в 1918–1919 годах, когда туда вошла британская эскадра.
Следует признать, что в середине 30-х годов мощные флоты вероятного противника могли доставить немало проблем СССР, но обеспечить реальную победу над огромной континентальной державой, каковой являлся тогда Советский Союз, они не могли. Экономика Советского Союза не зависела от морских и океанских коммуникаций. Поэтому будущий океанский флот Сталин рассматривал не только, как мощный инструмент, гарантирующий безопасность морских границ, но и инструмент для решения военно-политических задач в отдаленных от СССР регионах. В реалиях середины 30-х годов реально помочь союзным и дружественным государствам, не имевшим общих границ с СССР, Сталин просто не мог. Наиболее наглядным примером такого военно-морского бессилия СССР стали события 1936–1939 годов в Испании. Если корабли германского и итальянского флотов демонстративно и безнаказанно прикрывали перевозку войск и вооружения испанских мятежников, то советский ВМФ был лишен возможности даже защитить собственные транспорты с грузом, направлявшиеся в испанские порты. Именно поэтому корабли франкистского флота 86 раз (!) безнаказанно нападали на советские суда. Три транспорта – «Комсомол», «Благоев» и «Тимирязев» – были при этом потоплены, а еще четыре захвачены. То, что Советский Союз так и не смог, по примеру других ведущих мировых держав, послать к берегам Испании своих эскадр, и обусловило, в конечном итоге, поражение республиканцев.
Но почему Сталин отказался от посылки флота к испанским берегам? Причина проста – посылать было просто нечего! Во-первых, крупных кораблей было крайне мало, а во-вторых, в случае открытого военного выступления Германии, и особенно Италии, они могли быть легко уничтожены. Боевая устойчивость тихоходных и слабо защищенных линкоров типа «Марат» вызывала большие сомнения, не менее устаревшими и слабыми были крейсера и эсминцы Черноморского флота. Именно поэтому со второй половины 1937 года правительство СССР было вынуждено прекратить регулярные рейсы своих транспортов в Испанию. Имеется информация, что Сталин, все же пытался организовать отправку кораблей Черноморского флота в Средиземное море, но начальник Морских Сил В.М. Орлов, понимая к чему это приведет, доказал ему невозможность выполнение данного мероприятия, сославшись на малочисленность и низкую боеготовность РККФ. Тот факт, что тогдашний советский флот оказался практически бесполезным, даже для решения локальных внешнеполитических задач, судя по всему, произвело серьезное впечатление на Сталина. К тому же, следует вспомнить, что одновременно с испанскими событиями началась и агрессия Японии против Китая, которая также наглядно продемонстрировала преимущество наличия серьезного флота.
Старая римская пословица гласит: «Горе побежденным!». Перефразируя ее, можно сказать: «Горе не имеющему мощного ВМФ!», ибо его всегда будут грабить и третировать более сильные. Невозможно подсчитать те огромные экономические убытки, нанесенные Японией в 20-е – 30-е годы своим бесконтрольным ловом рыбы и добычей морского зверя в территориальных водах СССР. Вообще в 20-е годы японцы во всю хозяйничали на побережье Дальнего Востока, где хотели – высаживались на берег, где хотели – демонстративно производили лов в советских территориальных водах. Согласно донесениям ОГПУ, в 1930 году убытки Камчатского акционерного общества в связи с разбоем японцев выражаются в 19 000 тонн. Выше мы уже писали о японском произволе на Дальнем Востоке. В дополнение к вышеизложенному несколько выдержек из спецдонесений: «7 июня в 15 милях от нашего берега против рыболовного участка № 201 стали на якорь 4 японских военных судна: 2 миноносца, 1 канонерская лодка и 1 транспорт. В 13 ч. 30 мин. канонерская лодка полным ходом подошла на 0,5 мили к берегу и, круто повернувшись ушла обратно. 8 июня в 6 ч. канонерская лодка вторично зашла в нашу зону, останавливала тресколовные кавасаки акционерного общества и встала на якорь в 1,5 мили от берега».
«27 июня 1930 года сторожевой корабль ОГПУ «Воровский» пытался воспрепятствовать браконьерству в районе реки Сопочная – реки Ича. Но тут в трехмильную зону советских вод вошел эсминец типа «Хатакадзе» и помешал "Воровскому». «29 июня 1930 года на рейд села Усть-Большерецк прибыли и встали на якорь два эсминца типа «Хатакадзе».
Сторожевой корабль ОГПУ «Воровский»
«29 июля 1930 года катер рыбнадзора задержал на краболовном участке № 27 две кавасаки, которые занимались незаконной ловлей крабов. При их конвоировании рыбнадзор был обстрелян пулеметным огнем с другого катера-хищника, таким образом, арестованные кавасаки были японцами отбиты».
«4 июля 1932 года японский миноносец зашел в советские территориальные воды и встал на рейде у советского берега, напротив устья реки Сопочная. Затем стал обстреливать из пулеметов дозор советских пограничников, после этого ушел в южном направлении».
В 1938 году, во время событий на Хасане, имели место и военные провокации. Так целая эскадра японский боевых кораблей (крейсер,14 эсминцев, крейсер и 15 торпедных катеров беспрепятственно вошли в территориальные воды СССР – в устье реки Тумень-Ула. Кроме этого японцы выключили маяк на Камне Опасности в проливе Лаперуза, что повлекло гибель парохода «Сучан». Кроме этого были пиратски захватывали советские суда «Кузнецкстрой», «Рефрижиратор № 1». В советских территориальных водах у Камчатки несли боевое дежурство вооруженные орудиями японские шхуны.
Не лучше обстояла ситуация на советском Севере. Только в одном 1922 году норвежцы браконьерски забили в нарушение всех международных договоров 900 тысяч голов тюленей, при этом десятки тысяч так и не смогли вывезти, бросив на льду. Периодически безнаказанные нападения на советские торговые суда осуществляли корабли Великобритании и Франции. Можно вспомнить захват парохода «Селенга», перевозившего вольфрамовую и молибденовую руду, а также кофе в СССР английским крейсером «Ливерпуль». Пароход, кстати, вез ценную вольфрамовую и молибденовую руду, а также кофе в СССР. Такая же судьба постигла советское торговый пароход «Маяковский».
Если такие издевательства и унижение приходилось терпеть, пока СССР не обрел экономическую мощь, то в дальнейшем это было просто немыслимо. Ответ в данном случае мог быть только один…
При этом, отказавшись от экспансии мировой революции, Сталин еще в начале 30-х годов дал всем ясно понять, что СССР завоевывать США и Англию он не собирается. Поэтому в перспективных сталинских военно-морских планах не предусматривалось достижение превосходства в военно-морской мощи над ведущими морскими державами, а планировалось лишь достижение паритета. При этом, являясь единственным социалистическим государством в мире, СССР должен был быть готовым к оборонительной войне против коалиции капиталистических держав и здесь мощный флот был нужен Сталину, прежде всего, как сдерживающий фактор агрессии.
Нарком Николай Герасимович Кузнецов в феврале 1939 года
Именно поэтому, в своих разговорах с наркомом Н.Г. Кузнецовым, Сталин неоднократно оговаривал, что будущий океанский флот воевать у берегов Америки не будет, а будет лишь надежно защищать собственные берега, совершая отдельные рейды в океан. Таким образом, реальными боевыми задачами будущего океанского флота (помимо военно-политических) Сталин считал содействие сухопутным войскам, нанесение максимального ущерба противнику, осуществляющего вторжение с морских направлений, а также создание угрозы его морским коммуникациям в ближней океанской зоне. Однако, если до вмешательства во флотские дела Сталина советские военно-морские теоретики «молодой школы» полагали, что данные задачи можно решить лишь массированным применением подводных лодок, морской авиации, торпедных катеров и береговой артиллерии, при поддержке некоторого числа легких надводных кораблей, то Сталин считал иначе – только полноценные океанские эскадры, готовые встретить врага на дальних подступах к нашим берегам, были, по его мнению, способны обеспечить надежную защиту страны.
Взяв курс на возрождение империи, Сталин должен был создать и все присущие империи атрибуты – мощную экономику, мощную армию и соответствующий имперский флот. При этом, если второстепенные державы могли позволить себе обходиться прибрежными флотами, то настоящая империя должна была в обязательном порядке обладать флотом и океанским, и линейным.
Именно наличие мощного океанского флота всегда являлось и является главным мерилом рейтинга мировых держав. Именно поэтому в преддверии Первой мировой войны, готовясь к противостоянию с Англией, кайзеровская Германия стремилась догнать ее именно по количеству дредноутов. Именно поэтому, готовясь к схватке с США, Япония в 30-е годы создавала огромный океанский флот. Выдающиеся политики мира всегда прекрасно понимали, что владеющий Мировым океаном, владеет миром. Вспомним, что и в русском фольклоре титул повелительницы океана, намного превышает по рангу все иные титулы, включая царский. Это наиболее ярко отобразил А.С. Пушкин в своей сказке о золотой рыбке. Именно титул Владычицы морской является в данной сказке наивысшим и практически недостижимым для смертных…
* * *
Важным фактором, несомненно повлиявшим на решение Сталина о создании океанского флота, был, безусловно, внешнеполитический. Поэтому еще одной важной причиной начала ускоренного строительства океанского флота Сталиным, явилось приглашение в 1934 году СССР в Лигу Наций. Отныне СССР, после многих лет политической изоляции, официально вошел в клуб мировых держав. Ну, а в каждом клубе, как известно, о любом из его членов судят, прежде всего, по реальной силе и возможностям. Что касается такого клуба, как Лига Наций, то там авторитет государства определялся наличием мощной экономики и мощной армии, третьим важнейшим критерием реальной силы являлось наличие мощного флота. Своим вступлением в Лигу Наций СССР фактически декларировал начало активной внешней политики. Ну, а активную внешнюю политику невозможно проводить, не имея за спиной столь важного аргумента, как военно-морской флот. При этом данный ВМФ должен быть полностью сопоставим по мощи с теми политическими задачами, которые стоят перед государством. Об этой аксиоме внешней политики Сталин, разумеется, был прекрасно осведомлен.
Сталин видел, что такой важный аспект международных отношений, как военно-морская дипломатия СССР, в 20-х – начале 30-х годов, ограничивался лишь краткосрочными визитами кораблей в скандинавские европейские и черноморские страны во время учебных походов.
В мае 1937 году состоялась коронация нового английского короля Георга VI. В честь коронации британских монархов на Спитхедском рейде традиционно устраивались морские парады, с участием кораблей ведущих держав мира. На этот раз Лондон официально пригласил принять участие в параде и Советский Союз. Вопрос участия советского корабля в столь помпезном политическом мероприятии мог решить только Сталин. И он принял решение об отправке корабля. В 1937 году Сталин пытался договорится с Англией и Францией о создании антифашистской коалиции и визит советского корабля был, как сегодня говорят, «в тему». Кроме этого, присутствие советского корабля на всемирных морских смотринах было необходимо, с точки зрения демонстрации нашей военно-морской мощи. Так как по положению, участвовать в параде могли только корабли 1 ранга, представлять СССР на коронации Сталин определил балтийский линкор «Марат», под командой капитана 1 ранга В.И. Иванова. Построенный еще в 1915 году, линкор был уже далеко не нов, но новых отработанных кораблей такого ранга у нас на тот момент не было. Нюанс участия в коронационном параде заключался в том, что корабли должны были становиться на якорь не просто так, а самым сложным способом «фертоинг». При этом конструктивная особенность «Марата» – далеко отнесенные от форштевня якорные клюзы – значительно усложняла работу боцманской команды: требовалось после отдачи одного якоря расклепать его якорь-цепь, обнести вокруг форштевня и втянуть ее в клюз другого борта. Расклепать на баке вторую цепь и, присоединив три конца вертлюга к свободным концам якорных цепей, отдать второй якорь, после чего стравить всю систему до водной поверхности и подсоединить к четвертому концу временно удерживаемую толстым стальным тросом цепь с отданным первым якорем. Следует добавить, что каждое звено якорной цепи линкора весило два пуда. Как правило, норма постановки линкоров на якорь способом «фертоинг» занимала 2–3 часа. Что касается «Марата», то он встал на оба якоря способом «фертоинг» всего за 54 минуты! Это была сенсация. Германский линкор «Дойчланд» затратил на аналогичную постановку более двух часов, а аргентинский линкор «Морено» все двенадцать.
Руководитель военно-морской делегации В.М. Орлов отказался следовать в Англию на линкоре, а прибыл туда самолетом. По воспоминаниям участника визита капитана 1 ранга в отставке В. Правдюка, Орлов произвел на команду корабля отрицательное впечатление своим откровенным барством и чванством.
Линкор «Марат»
На обратном пути «Марат» нанес сразу три официальных визита во все прибалтийские республики – Литву, Латвию и Эстонию, зайдя на обратном пути в Мемель, Либаву и Таллин. Этими заходами, по мнению Сталина, линкор должен был продемонстрировать прибалтам военно-морскую мощь СССР. Поход и демонстрация советского флага недвусмысленно давали понять всем, что Советский Союз обретает настоящую военно-морскую мощь, с которой скоро всем придется считаться.
Случайно или нет, но почти сразу же после ухода «Марта», в июле 1937 года, в Лондоне, с согласия Сталина, был подписан двусторонний морской договор между СССР и Великобританией по ограничениям военно-морских вооружений. Подписывая договор с Англией, СССР ничем не рисковал, так как строительство океанского флота еще только началось и о превышении отведенных лимитов нам пока не приходилось и мечтать. Что касается советской стороны, то подписывая договор, она поставила условие: информация о военно-морском строительстве в СССР не распространяется на корабли, предназначенные для Тихоокеанского флота, до того момента, пока Япония не подпишет подобное соглашение. Англичан этот пункт устроил, т. к. в возрождении Тихоокеанского флота СССР они видели определенный противовес японцам.
Для Сталина успешность международной миссии «Марата» была очевидна. Но ведь это всего лишь один старый линкор! Для постоянного поддержания международного авторитета СССР, как серьезной морской державы, это было явно недостаточно.
Той же весной 1937 года американцы также оповестили Сталина о желании видеть советский военный корабль на международной выставке в Нью-Йорке, открывавшейся в апреле 1939 года. После некоторых раздумий, Сталин решение направить туда единственный на тот момент новый крейсер «Киров». Подготовка к его визиту велась на протяжении полутора месяцев, однако из-за недоделок после ремонта, корабль так и не удалось подготовить. Ну, а так как больше новых больших отработанных кораблей ни на Балтике, ни на Черном море не было, Сталину пришлось отменить участие РККФ в престижном международном мероприятии. Это был серьезный удар по его самолюбию.
Крейсер Киров – первенец будущего океанского флота
Следует сказать, что Сталин поощрял визиты иностранных кораблей и в СССР. Так в июле-августе 1937 года во Владивосток посетила Азиатская эскадра ВМС США в составе крейсера и четырех эсминцев. Этот был первый и последний довоенный официальный визит американских кораблей в СССР. Одновременно американские порты Бостон и Сан-Франциско посетили гидрографические суда ВМФ СССР «Партизан» и «Полярный», совершавшие переход с Балтики на Тихий океан. А в 1939 году американские базы Норфолк, Сан-Франциско и Датч-Харбор посетил, так же совершавший переход на Тихоокеанский флот наш отряд из четырех тральщиков.
Однако никакого другого опыта присутствия в Мировом океане, не говоря уже об опыте реальной военно-морской демонстрации или опыте реального военно-силового давления, советский флот не имел. Разумеется, что Сталин прекрасно понимал – к советским дипломатам станут гораздо внимательнее прислушиваться если за их спинами будут дымить не отдельные учебные корабли, а океанские эскадры… Демонстрация военно-морского флага всегда играла особую роль в дипломатической сфере. Это армия не может демонстрировать свою силу в мирное время на чужой территории, а ВМФ может это делать по всему миру, чем всегда с успехом и пользовались ведущие морские державы, активно проводя знаменитую политику «Gunboat diplomacy» (дипломатия канонерок). А вот сугубо континентальные государства позволить такой роскоши себе не могли, а потому заранее начисто проигрывали схватки на международной арене своим морским конкурентам.
Безусловно, Сталин прекрасно знал и о знаменитой английской концепции «Fleet in being» – принципе стратегического применения флота, когда тот является угрозой противнику уже самим фактом своего существования и играет роль сдерживающего фактора. Кроме этого, обладание сильным линейным флотом в 30-е годы ХХ века считалось для любой великой державы столь же статусным, как в настоящее время является обладание ядерным оружием. Поэтому решение о начале создания мощного линейного флота было обусловлено не только потребностями сиюминутной обороны страны от потенциальных агрессоров, но и соображениями общеполитического характера и стратегических перспектив развития СССР.
Американский историк Р.В. Херрик в книге «50 лет теории и практики. Советская военно-морская стратегия» писал: «Лондонская конференция (Лондонский морской договор 1936 года об ограничении военно-морских вооружений – В.Ш.) показала Сталину, что на Западе отсутствует беспокойство по поводу военно-морских сил СССР… На основании этого урока Сталин пришел к выводу, что советская политика не может быть активной до тех пор, пока она не подкрепляется морской мощью в дипломатия не может быть эффективной до тех пор, пока она не подкрепляется морской мощью в виде сбалансированного ВМФ… Несмотря на восстановление флотов на Тихом океане и на Севере в 1932–1933 гг., возможностей для действий в открытых океанах у Советского Союза не прибавилось. Тяжелые же силы на этих двух театрах, не считая тяжелых сил, «загнанных в бутылку», на Балтике и Черном море, расширяли бы Сталину горизонты для будущей экспансии, позволяя в определенной степени не считаться с обстановкой в закрытых морях… Сталину казалось, что он… не допустит втягивания СССР в войну до того, как будут созданы собственные мощные ВМС, или до того, как противники ослабнут настолько, что его даже небольшой флот сможет обеспечить ему достижение искомых политических целей».
Насчет экспансии Р.В. Херрик, думается, несколько погорячился, а вот относительно того, что в сильном флоте Сталин видел определенную гарантию безопасности, все написано правильно.
Ряд историков находят позицию Сталина в отношении флота противоречивой, вспоминая, что в начале 30-х годов он едва ли не наполовину сократил финансирование военного судостроения. Многим тогда показалось, что Сталин принял сторону руководителей РККА, разделявших взгляды «молодой школы». Именно в это время был, кстати, репрессирован целый ряд старых флотских специалистов, приверженцев идей океанского флота. На самом деле ничего противоестественного в сталинских действиях не было. Как мы уже говорили выше, Сталин являлся последовательным диалектиком, понимавшим, что трата денег на хилую надстройку (т. е. на строительство отдельных кораблей), при отсутствии мощного промышленного базиса – это пустое выбрасывание государственных средств на ветер. Именно поэтому к вопросу создания серьезного флота он вернулся только тогда, когда был создан данный экономический базис. И тогда уже денег на новые корабли не жалел…
Несмотря на всю значимость Лиги Наций, ни у кого не было сомнений, что данная международная организация бессильна предотвратить надвигающуюся новую мировую войну. Именно поэтому тогда президент США Ф.Д. Рузвельт заявил: «Пактам веры нет. Главная гарантия – это сильный флот…. Посмотрим, как выдержат японцы морское соревнование». Это высказывание было ответом на предложение Сталина в июне 1937 года США заключить союз против Японии. Таким образом, Рузвельт недвусмысленно дал понять Сталину, что только флот является главным сдерживающим гарантом для потенциальных агрессоров. По крайней мере, для США это обстояло именно так. Рузвельт не бросал слов на ветер. Уже 21 января 1938 года конгресс США принял закон об увеличении боевого и численного состава ВМС в два раза, а 17 мая 1938 года была утверждена программа строительства «флота двух океанов», на реализацию которой было выделено 1,1 млрд. долларов. Забегая вперед скажем, что успешное выполнение этой кораблестроительной программы обеспечило США будущую победу над Японией во Второй мировой войне.
Наличие океанского флота открывало путь и к приобретению будущих союзников, т. к. только океанский флот позволял с минимальными затратами осуществлять поддержку дружественных и союзных режимов, защищать экономические и политические инвестиции в мировом пространстве, оказывать прямое военного давление на самые отдаленные государства для достижения своих целей, а также обеспечивать безопасность своего торгового мореплавания. Океанский ВМФ («железный кулак в бархатной перчатке дипломатии») являлся важным элементом сдерживания потенциальной агрессии, т. к., в отличие от армии, обладал не только мощным ударным потенциалом, но и неограниченной мобильностью, позволяющей создавать т. н. проекцию силы – мощные группировки сил в удаленных океанских районах.
Известно, что Сталин никогда и никого не посвящал в свои стратегические замыслы. В чем-то это было хорошо, а в чем-то нет. Поэтому многие масштабные замыслы вождя были непонятны не только рядовым исполнителям, но и его ближайшему окружению. Отсюда обвинения Сталина в упрямстве и капризности, а то и в самодурстве, которые встречаются в ряде мемуаров, не говоря уже об исторических инсинуациях. Из посмертных мемуаров наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова «Крутые повороты»: «Анализируя все это длительное время работы в Москве, я пришел к глубокому убеждению, что Сталин, будучи сторонником флота, рассчитывал на него опираться в решении своих политических задач, но к решению задач по созданию флота практически он подходил неправильно и не всегда грамотно. А так как в силу ряда причин влияние флотских руководителей было недостаточным, армейские взгляды всегда превалировали в верхах. Если мне надлежало изменить сложившуюся обстановку, то должен признаться, что с этим я не справился…» Утверждение, что Сталин к созданию флота «подходил неправильно», оставим на совести Н.Г. Кузнецова, но то, что, создавая Большой флот, Сталин видел в нем, прежде всего, инструмент для решения стратегических политических задач, никаких сомнений не вызывает.
Забегая далеко вперед, скажем, что по-настоящему масштабное целенаправленное и планомерное использование ВМФ в целях внешней политики СССР началось только во второй половине 1960-х годов, когда, наконец-то удалось создать океанские эскадры. К началу 1980-х годов зарубежные военно-морские специалисты признали советский флот самым эффективным средством внешней политики СССР. В те годы советское военно-морское присутствие не только значительно усилило имидж СССР как великой державы, но и дало Москве возможность быстрого вмешательства в случае возникновения любого затрагивающего нас военно-политического кризиса. Такое использование ВМФ впоследствии динамично развивалась в течение 70-х годов и достигло своего пика в середине 80-х. Сегодня же мы с вами являемся свидетелями использования ВМФ, как эффективного инструмента внешней политики на примере Сирии. Именно о таких возможностях военно-морского флота и мечтал Сталин.
Лишним доказательством, что Сталин думал именно так, говорит тот факт, что, только начав создавать океанский флот, он сразу же озаботился созданием будущего плавучего тыла, позволявшего будущему океанскому флоту действовать продолжительное время вдали от своих берегов. Именно поэтому Сталин первым делом внесет в кораблестроительные планы строительство плавбаз, океанских танкеров и буксиров, а также плавмастерских…
* * *
К созданию собственного мощного флота Сталина вынуждала и ситуация с состоянием военно-морских флотов в мире. Дело в том, что именно в середине 30-х годов начал быстро сдавать свои позиции многовековой гегемон морской силы – Англия. Постепенный уход Англии из колоний, лишал ее потребности в огромном флоте, который именно в это время подвергся значительному сокращению. Отправной точкой в данном случае стал отказ от классического английского «принципа двух флотов», гласившего, что Англия всегда обязана иметь военный флот, превышающий по мощи два следующих за ней по силе флота. Низвержение английской морской гегемонии началось с Вашингтонской конференции 1921–1922 годов. Поэтому в середине 30-х в мире уже не оказалось конкретного военно-морского лидера, а ведущие морские державы, в своем стремлении захватить лидерство, инициировали новый виток гонки военно-морских вооружений. Теперь сразу несколько государств претендовали на первые роли: США, Япония, Германия, Италия и Франция. При этом Германия, Япония и Италия являлись наиболее вероятными противниками СССР. Именно к середине 30-х годов СССР прочувствовал на себе на всех морских направлениях действенность концепции «Fleet in being». Если на востоке постоянной угрозой СССР являлся ВМФ Японии, в Черном море существовала постоянная угроза появления английского, французского и итальянского флотов, то на Балтийском море уже начала доминировать Германия. Создание мощной германской военно-морской группировки на Балтике становилось «крупным политическим и военным фактором», с которым Сталину надо было не только считаться, но и срочно искать противоядие. Ведь возрождение германского флота означало потерю и без того непрочного господства Морских Сил РККА на Балтийском море. Единственным ответом на эти вызовы могли стать только создание мощных полноценных советских флотов на каждом из этих военно-морских направлений.
В середине 30-х годов произошел и очередной военно-морской технологический скачек, вследствие которого масса построенных ранее кораблей, оказались в одночасье устаревшими. И теперь все морские державы были вынуждены качественно обновлять свои флоты. Воспользовавшись своим правом, предусмотренным Вашингтонским договором 1922 года, к постройке новых линкоров приступили Франция и Италия. В 1932–1934 годах для французского флота были заложены быстроходные линкоры «Дюнкерк» и «Страсбург», водоизмещением по 26 500 тонн. Фашистская Италия ответила на это закладкой в 1934 году двух суперлинкоров типа «Литторио», с водоизмещением по 35 000 тонн (что соответствовало пределу вашингтонских ограничений). О своих планах приступить со второй половины 30-х годов к постройке новых суперлинкоров объявили Великобритания и США. Такие же планы вынашивала и Япония. Кроме этого, в 1934–1935 годах в этих сильнейших морских державах была развернута постройка и нового поколения авианосцев – важного элемента наступательной мощи океанских флотов.
Что касается Германии, то после прихода к власти Гитлера, не могло быть сомнений и в том, что она превратилась в самого опасного вероятного противника СССР. Завершив постройку в 1932–1934 годах трех, так называемых «карманных линкоров» (броненосцев) типа «Дойчланд», водоизмещением по 10 000 тонн, германская промышленность начала строительство полноценных тяжелых кораблей. На немецких стапелях были заложены быстроходные линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау», стандартным водоизмещением в 26 000 тонн. После того, как в 1935 году А. Гитлер объявил об отмене военных статей Версальского договора, 18 июня 1935 года было заключено англо-германское морское соглашение, которое предоставляло Германии право создания флота, не превышавшего по тоннажу 35 % британского флота. Создание мощной германской военно-морской группировки на Балтике становилось «крупным политическим и военным фактором», с которым Сталину надо было не только считаться, но и срочно искать противоядие. Ведь возрождение германского флота означало потерю и без того непрочного господства Морских Сил РККА на Балтийском море.
Таким образом, в середине 30-х годов все мировые державы фактически начали одновременное создание качественно новых океанских флотов. Примерно также начиналось одновременное обновление военно-морских флотов с устаревших броненосцев на линкоры-дредноуты в преддверии Первой мировой войны. В этом для СССР имелся определенный плюс, т. к. Сталин начинал старт своей амбициозной кораблестроительной программы практически одновременно со всеми другими участниками гонки кораблестроительных программ. В данной ситуации, вовремя стартовав, можно было, с относительно небольшими затратами, стремительно войти в мировую военно-морскую премьер-лигу.
* * *
В 1933 году из печати вышла, казалось бы, весьма далекая от советских реалий, книга никому неизвестного преподавателя военно-политической академии Л.Н. Иванова «Англо-американское морское соперничество». Ряд историков считает, что эта книга произвела большое впечатление на И.В. Сталина, послужив мощным побудителем к принятию его решения о необходимости строительства океанского флота. Именно в книге Л.Н. Иванова Сталин нашел для себя ответы на многие мучавшие его вопросы о дальнейшем развитии военно-морского флота. Сталин испещрил книгу своими пометками, после чего она надолго осталась на его рабочем столе…
Заметим, что очень скоро автор книги Л.Н. Иванов ощутил на себе заботу вождя. Рядовой преподаватель академии был немедленно переведен в более престижную высшую партийную школу, где сразу же защитил кандидатскую диссертацию. При этом Сталин, судя по всему, потребовал от Иванова продолжать свои исторические изыскания. И уже в 1936 году выходит его следующая книга, рассматривающая исторические аспекты противостояния океанских флотов – «Морское соперничество империалистических держав». В 1937 году Л.Н. Иванов, продолжая заниматься военно-морской темой, защищает докторскую диссертацию «Проблема морских вооружений в международной политике после империалистической войны 1914–1918 гг.», а еще через два года избирается членом-корреспондентом Академии наук СССР. Таким образом, в распоряжении Сталина появляется уже достаточно именитый ученый, научно обосновывающий историческую необходимость воссоздания океанского флота. Совсем не случайно именно в это время начал работу над монографией «Русский флот и внешняя политика Петра I» и знаменитый академик Е.В. Тарле…
Первое упоминание о том, что Сталин решил взять вопросы развития флота в свои руки относится к 1934 году. 30 января 1934 года нарком обороны К.Е. Ворошилов, выступая на ХVII съезде ВКП(б), заявил с трибуны: «Заканчивая (говорить) о наших морских силах, я еще раз считаю нужным отметить, что товарищ Сталин взялся по-настоящему, по-сталински (аплодисменты) и за этот участок, и я не сомневаюсь, что окрепшая на базе побед индустриализации судостроительная промышленность поможет нам быстро сделать наши флоты настоящими могущественными рабоче-крестьянскими флотами». Разумеется, такое заявление могло быть сделано только с одобрения самого Сталина. И хотя ничего конкретного Ворошилов с трибуны не сказал, было понятно, что вопросы, связанные с РККФ, становятся отныне для Сталина приоритетными.
Народный комиссар по военным и морским делам СССР и член Политбюро ЦК ВКП(б) К.Е. Ворошилов
После этого почти два с половиной года никто из руководителей государства и наркомата обороны ничего кардинального о будущем РККФ с высоких трибун не заявлял. Почему? Причина такого молчания могла быть только одна: Сталин все это время изучал военно-морскую тему, так сказать, «подступал» к проблеме, практически сосредоточившись на создании экономического базиса.
И хотя внешне пока все было тихо, исподволь Сталин все же делал первые шаги в нужном ему направлении. Так, определившись для себя с курсом на создание океанского линейного флота, Сталин дал команду начальнику Морских Сил В.М. Орлову прекратить, ставшую уже не только не нужной, но и вредной, многолетнюю научную дискуссию между поборниками «старой» и «молодой» школ. Да и чего дискутировать, когда руководство страны фактически приняло решение принять сторону поборников «старой школы»! 15 июля 1936 года Орлов дал указание «прекратить дискуссию между промышленностью и профессорами военно-морской академии».
Документально известно, что окончательное принципиальное решение о незамедлительном строительстве океанского флота Сталин принял 27 мая 1936 года, когда утвердил представленную В.М. Орловым перспективную программа развития флота для последующего обсуждения в Политбюро ЦК ВКП(б).
После этого Сталин незамедлительно созвал совещание руководства РККФ и командующих флотами, которое наглядно продемонстрировало, что высший командный состав РККФ не имеет единого взгляда на развитие флота, как совершенно не представляет, каковы будут цели и характер стратегического применения ВМФ после реализации плана строительства океанского флота. О нюансах этого чрезвычайно важного совещания мы еще будем говорить ниже, пока же ограничимся информацией о том, что отсутствие стратегического мышления у руководителей РККФ произвело на Сталина гнетуще впечатление.
Командующий Морскими силами Чёрного моря В.М. Орлов начальник Морских сил РККА
В ноябре того же 1936 года, выступая на VIII чрезвычайном съезде Советов (созванном для принятия новой Конституции), В.М. Орлов впервые озвучил и позицию Сталина относительно перспектив флота. Сославшись на «бешеную гонку вооружений империалистических стран» и рост военно-морских вооружений фашистских государств, он заявил, что в СССР необходимо создать «мощный оборонительный флот» и что, «учитывая международную обстановку, происходящие события в окружающем нас капиталистическом мире, мы должны построить и строим теперь настоящий большой флот, включающий в себя корабли всех классов и находящийся на самом высоком техническом уровне». При всей важности данного заявления, отметим, что Орлов не являлся политической фигурой первого ряда, да и в его заявление прозвучало лишь желание заполучить под свое начало океанский флот, но не более. Сам же Сталин по-прежнему хранил молчание.
В январе 1938 года на сессии Верховного Совета СССР председатель Совнаркома В.М. Молотов снова публично упомянул о необходимости создания океанского флота: «У могучей Советской державы должен быть соответствующий ее интересам, достойный нашего великого дела, морской и океанский флот». Следует отметить, что В.М. Молотов рассказывал о будущем флоте с высокой трибуны не просто так. Дело в том, что к этому времени Сталин именно Молотова определил главным куратором строительства будущего флота, с задачей координирования кооперативных поставок всех наркоматов для нужд кораблестроительной программы.
VIII чрезвычайный съезд Советов
Известие о создании океанского ВМФ очень обрадовало знаменитого академика-кораблестроителя А.Н. Крылова, который на речь Молотова на сессии Верховного Совета СССР, откликнулся выступлением в печати: «В течение двадцати лет по планам Ленина и Сталина величайшая страна с населением более 170 миллионов превращена из отсталой земледельческой в страну крупной промышленности. В Советском Союзе произведены небывалые технико-экономические реформы и такие гигантские сооружения, о которых раньше не смели и думать. Эти небывалые работы могли произвести только наша партия и правительство, только наш народ. Капиталистическим странам такое грандиозное строительство не под силу…» Дальше Крылов написал о том, что уверенность в осуществлении грандиозных задач, стоящих перед страной, «вливает в каждого работника желание с большим рвением работать на благо своей Родины». Свою пространную статью А.Н. Крылов завершил такими словами: «Мне остается пожелать, чтобы те корабли, которые теперь начаты постройкой – ныне самые сильные в мире, – подобно старику «Марату», на многие годы сохранили свою боевую мощь, являясь на всех морях и океанах несокрушимым оплотом обороны нашей великой и прекрасной социалистической Родины».
Бывший адмирал императорского флота (точнее генерал по флоту) не мог ни приветствовать начало создания нового имперского флота! Имперская позиция А.Н. Крылова также не осталась без внимания Сталина. Публичная моральная поддержка весьма авторитетного академика была тогда для него очень важна. И в долгу Сталин не остался. Уже в начале 1939 года А.Н. Крылов был награжден орденом Ленина, одновременно получив звание заслуженного деятеля науки и техники, а чуть позднее был удостоен и Сталинской премии высшей – первой степени!
А. Н. Крылов в 1930-е годы
В феврале 1938 года, наконец-то, Сталин сам впервые публично упомянул о будущем флоте. Отвечая 12 февраля 1938 года на «письмо товарища Иванова», которое было напечатано в центральной печати, Сталин отметил: «…Нужно всемерно усилить и укрепить …Красный флот… Нужно весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед лицом опасности военного нападения, чтобы никакая «случайность» и никакие фокусы наших внешних врагов не могли застигнуть нас врасплох…» И хотя в данном случае Сталин отделался лишь общей фразой, к этому времени он принял уже не только политическое решение о создании океанского флота, но имел на руках концепцию кораблестроительной программы, утверждал конкретные проекты и осуществлял первичные мероприятия по организации постройки кораблей. Однако. как мы видим, несмотря на все это, Сталин с раскрытием масштабов начинавшегося мероприятия не спешил. Почему? Может быть, из-за соображений секретности, а может быть по каким-то другим своим соображениям.
Юбилейная медаль «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии». И.В.Сталин был награждён Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1938 года
Следует отметить, что первый зондаж Сталина относительно необходимости быстрого создания океанского флота не нашел особого понимания ни в Генштабе РККА, ни в руководстве Морских Сил РККФ. И там, и там рассуждали исключительно в масштабе реального времени. Поэтому считали, что дорогой океанский флот является в настоящее время непозволительной роскошью, так как в военном строительстве наиболее вероятного противника – Германии, приоритет отдается сухопутным силам и ВВС. Из этого следовал вполне логический вывод – вероятное вторжение в пределы СССР будет исключительно по суше. Относительно обороны нашего Севера Генштаб считал, что угроза ему германских военно-морских сил, без захвата или втягивания в фашистский блок скандинавских стран, а также без разгрома британских ВМС в водах метрополии (что считалось невозможным), вообще весьма проблематична. Что касается Японии, то ее флот, после принятия Токио «Основных принципов национальной политики», нацеливался на борьбу исключительно с ВМС США и Великобритании, а боевые действия против СССР планировались на суше (что доказывали события на Хасане и Холкин-Голе). Вторжение же крупных сил итальянского флота в Черное море требовало полной гегемонии Рима на Балканах и абсолютного господства в Средиземном море. При этом ВМФ Италии был намертво связан англо-французскими силами в Средиземноморье. Вероятность же сговора Б. Муссолини с турками также считалась невозможной.
Коллективная позиция военачальников произвела на Сталина негативное впечатление. Разумеется, Сталин их аргументацию понимал, но он понимал и другое. В своих аргументах военачальники руководствовались военно-политической ситуацией сегодняшнего дня. Да, сегодня ситуация складывалась именно так. Но как она сложится завтра или, тем более послезавтра, не мог сказать никто. Поэтому в случае неблагоприятного расклада внешнеполитических сил, СССР мог остаться вне большой политической игры (как минимум) и с беззащитными берегами (как максимум). Ведь корабли – это не танки, их быстро не построишь. Для создания мощного современного флота нужны были годы и годы… Внешнюю реакцию Сталина на непонимание его замыслов генштабистами и флагманами мы не знаем. Но то, что он был раздосадован – это точно. В данном случае со всей наглядностью проявилась вопиющая разница в т. н. «горизонте планирования» Сталина и его военачальников, которые просто не могли осознать масштаба и перспектив его замысла. При этом следует отдать должное Сталину – от своих планов он отказываться, несмотря, ни на что, не собирался.
В истории был любопытный эпизод (относящийся, правда, уже к 1940 году), когда, сразу после падения Франции, англичане предложили Сталину союз против Гитлера (разумеется, на выгодных только для себя условиях). Сталин данное предложение вполне разумно отклонил. Причем в данном случае любопытна именно формулировка отказа, который Сталин мотивировал тем, что Германия не сможет реализовать своих стратегических планов, даже одержав победу над Францией, «поскольку она не обладает для этого необходимой морской мощью». Таким образом, Сталин фактически сослался на один из основополагающих законов геополитики, гласящих, что реализация стратегических планов возможна лишь при наличии соответствующей военно-морской мощи. Что касается самого Сталина, то стратегические планы у него к этому времени, судя по этому высказыванию, уже имелись и реализовывать эти планы он собирался именно при помощи будущего океанского флота.
При этом именно Сталин запустил тогда в обиход и совершенно новый для СССР термин – «Большой флот», которым он обозначил будущий советский океанский флот, подчеркивая его количественное и стратегическое отличие от имевшегося на тот момент «Малого флота». Термин «Большой флот» быстро прижился и со временем стал вообще неотъемлем от имени самого И.В. Сталина.
* * *
Отметим, что стратегический аспект морской обороны Советского Союза волновал Сталина еще задолго до принятия решения о создании Большого флота. При этом, задумав по мере индустриализации страны приступить к его созданию, Сталин постарался заранее подготовить для этого, как систему управления РККФ, так и систему его организации.
Именно поэтому еще в апреле 1932 года, по предложению И.В. Сталина, было принято решение о формировании Морских Сил Дальнего Востока, а менее чем через три года, в январе 1935, Морские Силы Дальнего Востока были преобразованы в полноценный Тихоокеанский флот. В июне 1933 года, опять же, по инициативе и при непосредственным участии Сталина, была создана и Северная флотилия, с последующим развертыванием ее в еще один полноценный флот. При этом следует отметить, что именно Морские Силы Дальнего Востока и Северная флотилия, по замыслу Сталина, должны были в перспективе стать наиболее мощными и по-настоящему океанскими флотами. Эту мысль Сталин, как мы уже говорили выше, впервые публично сформулировал во время своей поездки на Север в 1933 году. По замыслу Сталина будущие эскадры линкоров и крейсеров, базируясь на военно-морские базы Севера и Дальнего Востока, имели бы возможность прямого выхода в Мировой океан, в отличие от закупоренных Датскими и Черноморскими проливами кораблей Балтийского и Черноморского флотов. При этом эскадры Северной флотилии могли легко парализовать торговые пути в Северной Атлантике, а эскадры Морских Сил Дальнего Востока на равных бороться за господство на Тихом океане от Аляски до Сингапура.
Но Сталин не был бы Сталиным, если бы не мыслил еще шире. Создавая два новых перспективных океанских флота, он задумал свести их в двуединое стратегическое формирование. Но для этого ему предстояло решить сложнейший вопрос преодоления географической разобщенности морских театров России. Для этого следовало, к моменту создания океанского флота, полностью освоить Северный морской путь, о чем мы уже писали выше. В этом случае линейные эскадры двух океанских флотов, при необходимости, было легко перебрасывать с запада на восток и с востока на запад, быстро усиливая нужное направление. При этом Северный морской путь являлся не только весьма коротким по протяженности коммуникацией, но и абсолютно безопасным от вражеских кораблей, самолетов и подводных лодок, а кроме этого и скрытым от глаз противника. Освоив Северный морской путь, географическую проблему стратегической разобщенности морских театров можно было мгновенно обратить в свою пользу.
Не забыл Сталин и о перспективах маневрирования силами Балтийского, Северного и Черноморского флотов. Выше мы уже подробно писали о постройке Беломорско-Балтийского канала, устранившим разобщенность Балтийского и Северного морских театров. Что касается сообщения между Балтикой и Черным морем, то в 1935 году было начато проектирование и Волго-Донского канала.
Разумеется, что сама идея создания океанского флота в СССР была бы немыслима без грандиозных успехов в индустриализации СССР, без его превращения из аграрного государства в индустриальное. Стремительная индустриализация СССР, начатая в первую пятилетку (1928–1932 гг.) явилась составной частью «триединой задачи по коренному переустройству общества» (индустриализация, коллективизация сельского хозяйства и культурная революция). Следует признать, что проведенная в предельно сжатые сроки, индустриализация явилась настоящим подвигом всего советского народа и соответственно его руководства. Рост производственных мощностей и объемов производства тяжелой промышленности (в 4 раза!) имел огромное значение для обеспечения экономической независимости и укрепления обороноспособности. Буквально за несколько лет СССР стал ведущей индустриальной державой мира. При этом именно партийное руководство, во главе с И.В. Сталиным, обеспечило мобилизацию населения в поддержку индустриализации. Миллионы людей самоотверженно, почти вручную, строили сотни заводов, электростанций, прокладывали железные дороги, метро. Часто приходилось работать в три смены. В 1930 году одновременно было развернуто строительство около 1500 объектов. Именно тогда были воздвигнуты такие гигантских промышленные сооружения ДнепроГЭС, металлургические заводы в Магнитогорске и в Запорожье, в Липецке и в Челябинске, в Новокузнецке и в Норильске а также Уралмаш, тракторные заводы в Сталинграде, Челябинске, Харькове, Уралвагонзавод, ГАЗ, ЗИС… Так как индустриализация потребовала почти полмиллиона инженерно-технических специалистов, в срочном порядке была создана система высшего технического образования. Но она была немыслима без образования. Поэтому еще в СССР повсеместно было введено всеобщее начальное образование, а в городах обязательное семилетнее и среднее. С целью повышения стимулов к работе, на промышленных предприятиях, оплата рабочих стала более тесно привязываться к производительности. Активно начали развиваться центры по разработке и внедрению принципов научной организации труда, внедрялось, как мы уже говорили, «стахановское движение».
В 1930 году, выступая на XVI съезде ВКП(б), И.В. Сталин признал, что индустриальный прорыв возможен лишь при построении «социализма в одной стране» и потребовал многократного увеличения заданий пятилетки, утверждая, что по целому ряду показателей план может быть перевыполнен. Именно тогда он (как мы уже писали выше) впервые упомянул и о будущих линейных кораблях, которые мы будем готовы начать строить через каких-то пять лет. Упомянул, разумеется, не случайно…
Делегаты XVI съезда ВКП(б) и И.В. Сталин
В конце 1932 года было объявлено об успешном и досрочном выполнении Первой пятилетки за четыре года и три месяца. Подводя ее итоги, Сталин сообщил, что тяжелая индустрия выполнила план на 108 %. За период между 1 октября 1928 года и 1 января 1933 года производственные основные фонды тяжелой промышленности увеличились в 2,7 раза. В своем докладе на XVII съезде ВКП(б) в январе 1934 года, Сталин привел следующие цифры со словами: «Это значит, что страна наша стала прочно и окончательно – индустриальной страной».
Результатом первых двух пятилеток стало развитие тяжелой промышленности, благодаря чему прирост ВВП в течение 1928–1940 годах в СССР, составил около 4,6 % в год. Промышленное производство в период 1928–1937 годов выросло в 2,5–3,5 раза, то есть, 10,5-16 % в год! В частности, выпуск машинного оборудования в период 1928–1937 годах рос в среднем 27,4 % в год. Не оставил Сталин без внимания и кадровые вопросы. Так с 1930 по 1940 год число высших и средних технических учебных заведений в СССР выросло в 4 раза и превысило 150. За период 1928–1937 годов вузы и техникумы подготовили около двух миллионов молодых специалистов.
Забегая вперед, отметим, что всего к 1941 году было построено около 9 тысяч новых заводов! К концу второй пятилетки по объему промышленной продукции СССР занял второе место в мире, уступая лишь США. Были освоены многие новые технологии. Резко снизился импорт, что справедливо рассматривалось как завоевание страной экономической независимости. Одновременно был заложен фундамент для быстрого развития отечественной науки, которая по отдельным направлениям со временем вышла на ведущие мировые позиции.
В 1933 году на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) И.В. Сталин в своем докладе отметил, что по итогам Первой пятилетки предметов широкого потребления произведено меньше, чем нужно, но политика отодвигания на задний план задач индустриализации привела бы к тому, что у нас не было бы тракторной и автомобильной промышленности, черной металлургии, металла для производства машин, а страна осталась бы без хлеба. Такая ситуация привела бы к тому, что капиталистические элементы в стране попытались бы открыто реставрировать капитализм. В качестве примера Сталин привел Китай, который, не имея собственной тяжелой и военной промышленности, именно тогда стал объектом японской агрессии. «Мы бы имели с другими странами не пакты о ненападении, а военную интервенцию и войну. – заявил Сталин. – Войну опасную и смертельную, войну кровавую и неравную, ибо в этой войне мы были бы почти что безоружны перед врагами, имеющими в своем распоряжении все современные средства нападения».
Между тем, до Сталина стала доходить информация, что с выполнением кораблестроительной программой второй пятилетки далеко не все в порядке. Поэтому в начале 1936 года И.В. Сталин создает специальную комиссию под руководством заместителя председателя СТО и Совнаркома СССР председателя Госплана В.И. Межлаука для проверки этого вопроса. Комиссия провела определенную работу, после чего констатировала неблагополучное положение с выполнением кораблестроительной программы Второй пятилетки по Тихоокеанскому флоту. В.И. Межлаук пришел к выводу, что за оставшиеся два года эта программа не будет выполнена не только по надводным кораблям, но даже по подводным лодкам. Этот вывод оказался справедлив и для других регионов. Правда, согласно отчету Главморпрома, планы ежегодно «почти» выполнялись. Однако в 1935 году полностью сдать РККФ удалось только часть кораблей, остальные же «перешли» в план 1936 года. При этом в число 32 подводных лодок поторопились включить и шесть, еще не окончивших официальных испытаний. Сдача остальных подводных лодок задерживалась недопоставками дизелей, аккумуляторных батарей и многочисленными недоделками, а также конструктивными недостатками проектов. В целом, планы строительства подводных лодок выполнялись менее чем на 50 %. Положение с надводными кораблями обстояло еще хуже. Так, из восьми легких крейсеров программы второй пятилетки успели заложить только два. Их постройка так же, как и первых эсминцев проекта 7, находилась лишь в начальной стадии. Лидеры типа «Ленинград» вообще превратились в долгострой, хотя головной корабль был спущен на воду еще в ноябре 1933 года. Успели в срок построить корпуса быстроходных тральщиков, но к ним еще не имелось дизелей. Качество проектов кораблей, нуждавшихся в постоянной доработке, также оставляло желать много лучшего. В.И. Межлаук доложил Сталину, что неблагополучное дело с выполнением кораблестроительной программы сложилось из-за недостаточного уровня подготовки как инженеров-конструкторов, так и командиров флота, нарушения преемственности в проектировании и строительстве кораблей, низкой технологической дисциплины в конструкторских бюро и на заводах и нехватки рабочих соответствующей квалификации. Большинство причин были системными и исправлять их следовало на государственном уровне, что требовало перестройки системы технического образования, и требовало больших средств и времени. Причины были объективными – СССР еще не вышел на тот уровень экономической мощи, чтобы решать столь амбициозные кораблестроительные программы. Поэтому задания Второй пятилетки были существенно скорректированы в сторону уменьшения последующими правительственными постановлениями. Всего за годы Второй пятилетки 1933–1937 годов были введены в строй лидер, 15 сторожевых кораблей, 6 тральщиков, 8 речных мониторов и 137 подводных лодок. Да, программа в целом выполнена не была, но все же флот начал получать все больше и больше новых кораблей.
Вместе с тем Сталин понимал, что реализация будущих кораблестроительных планов будет зависеть не только от размеров финансирования и планов выделяемых ресурсов (рабочая сила, металл, топливо, электроэнергия), но и от срочной перестройки системы технического образования, повышения стабильности работы конструкторских бюро и судостроительных заводов, которые еще во многом не могли обходиться без иностранной технической помощи. Все это требовало больших средств и времени.
Что же касается срочных мер, то Сталиным были внесены коррективы относительно улучшения планирования, выделения дополнительных ресурсов и более строгого контроля исполнения. Уверен, что результаты работы комиссии В.И. Межлаука произвели на Сталина тяжелое впечатление. Он уже вовсю мечтал и планировал приступить к созданию океанского флота, а здесь вовсю буксует и не выполняется еще предыдущая не ахти сколь большая кораблестроительная программа! И Сталин взялся за дело.
Особое внимание он обратил, прежде всего, на модернизацию старых и создание новых судостроительных заводов. Наряду с тем, что до середины 30-х годов были уже модернизировано большинство старых судостроительных предприятий Ленинграда, Николаева и других судостроительных центров, модернизация и расширение предприятий было продолжено. Так в том же Николаеве на Черноморском судостроительном заводе в кротчайшее время был создан новый огромный стапель «О» для постройки линейных кораблей. В Севастополе во второй половине 30-х годов был модернизирован «Севморзавод» занимавшийся ремонтом кораблей Черноморского флота.
Важной задачей являлось и увеличение производительности модернизируемых судостроительных заводов, которых в 1935 году в Главморпроме насчитывалось десять (половина из них находилась в Ленинграде) с общим числом рабочих 45 тысяч человек. К ним добавлялся строившийся с 1932 года Амурский завод в Комсомольске-на-Амуре, специально спроектированный для серийной постройки крейсеров, эсминцев и надводных лодок. Его деятельность началась со сборки кораблей из частей, изготовлявшихся на предприятиях европейской части страны. Возможности старых заводов так же, как и конструкторских бюро (заводских и центральных) планировалось увеличить и модернизировать за счет закупки иностранных технологий.
Именно на полностью модернизированной и расширенной индустриальной и судостроительной базе и стало возможным проведение задуманного Сталиным масштабного строительства нового океанского флота.
При этом не забывал Сталин и о стимулировании сотрудников судостроительных и судоремонтных предприятий. Так, тот же Севморзавод за досрочный ремонт крейсера «Коминтерн» был награжден орденом Трудового Красного Знамени, а в 1936 году получил почетное имя Серго Орджоникидзе.
Крейсер «Коминтерн»
В том же 1936 году Сталин дал указание начать строительство мощного судостроительного завода на Севере, который обеспечил бы в перспективе Северный флот СССР тяжелыми боевыми кораблями. В комиссию по выбору места строительства завода Сталин определил начальника главка наркомата оборонной промышленности СССР. И.Т. Тевосяна (будущего наркома судостроения) и начальника командного факультета военно-морской академии И.С. Исакова (будущего первого заместителя наркома ВМФ СССР и начальника Главного штаба ВМФ). Место для будущего завода было ими найдено в устье Северной Двины. По распоряжению Сталина строительство будущей верфи на Белом море курировал лично Г.К. Орджоникидзе. Одновременно с огромной судоверфью (судостроительный завод № 402), для сотрудников предприятия был построен и жилой поселок Молотовск (будущий город Северодвинск). При строительстве судостроительного завода и жилого поселка широко использовался труд заключенных. Кроме этого, после посещения в 1933 году И.В. Сталиным Мурманска, там была создана механическая мастерская Мурманского военного порта, с 1938 года работавшая уже в режиме полноценного судоремонтного завода.
Заместитель Народного комиссара Военно-Морского Флота СССР
В своей книге воспоминаний «Глазами человека моего поколения» писатель К.М. Симонов так описывал участие Сталина в создании судостроительного завода в Молотовске: «Был и другой случай. И. Исаков вернулся из поездки на Север. Там строили один военный объект, крупное предприятие (речь идет о строительстве судостроительного завода в Молотовске – В.Ш.). А дорога к этому объекту никуда не годилась. Сначала там через болото провели шоссе, которое было, как подушка, и все шевелилось, когда проезжали машины, а потом, чтобы ускорить дело, не закончив строительство железной дороги, просто положили на это шоссе сверху железнодорожное полотно. Часть пути приходилось ехать на машинах, часть на дрезинах или на железнодорожном составе, который состоял всего из двух грузовых вагонов. Исаков был в составе комиссии, в которую входили представители разных ведомств. Руководитель комиссии не имел касательства к Наркомату путей сообщения, поэтому не был заинтересован в дороге. Несмотря на возражения военного, в докладе Сталину он указал, что все хорошо, все в порядке, и формально был прав, потому что по линии объекта, находившегося непосредственно в его подчинении, все действительно было в порядке, а о дороге он даже не заикнулся.
Тогда И. Исаков попросил слова и, горячась, сказал об этой железнодорожной ветке, о том, что это не лезет ни в какие ворота, что таким образом никто ничего не построит и что вообще эта накладка железнодорожных путей на шоссе, причем единственное, – не что иное, как вредительство. Тогда «вредительство» относилось к терминологии, можно сказать, модной, бывшей в ходу, и было употреблено именно это выражение. Сталин дослушал до конца, потом сказал спокойно: «Вы довольно убедительно, товарищ (он назвал фамилию), проанализировали состояние дела. Действительно, объективно говоря, эта дорога в таком виде, в каком она сейчас есть, не что иное, как вредительство. Но прежде всего тут надо выяснить, кто вредитель? Я – вредитель. Я дал указание построить эту дорогу. Доложили мне, что другого выхода нет, что это ускорит темпы, подробностей не доложили, доложили в общих чертах. Я согласился для ускорения темпов. Так что вредитель в данном случае я. Восстановим истину. А теперь давайте принимать решение, как быть в дальнейшем».
Строительство судостроительного завода в Молотовске
В 1936 году под Махачкалой, по инициативе Г.К. Оржоникидзе, поддержанной И.В. Сталиным, был построен завод «Дагдизель» (с 1940 года завод № 264 наркомата судостроительной промышленности), специализировавшийся на выпуске торпед. На заводе трудилось более 6 тысяч человек. С 1935 года торпеды и морские мины начал выпускать и завод «Токмак» в Запорожье. В июне того же 1936 года вошел в эксплуатацию судостроительный завод № 199 имени Ленинского Комсомола (ныне Амурский судостроительный завод). Первые два года на нем собирались подводные лодки, лидеры эсминцев и эсминцы из поступавших железнодорожным и речным путем заготовок и оборудования, изготовленного Николаевским заводом им. А. Марти, так как АСЗ не имел собственного корпусообрабатывающего и машиностроительного производства. Уже в июне 1938 года на заводе № 199 был заложен первый корабль.
К 1936 году были сформированы пять основных групп судостроительных заводов и верфей: Ленинградская, Южная, Дальневосточная, Северная и Центральная (речная). Из них первые две выпускали до двух третей всей судостроительной продукции.
Советская судостроительная промышленность к этому времени успешно осваивала сварку, от подетальной стапельной сборки постепенно переходила к сборке корпусов из предварительно собранных крупных узлов и секций. Реконструировались старые предприятия, вводились в строй новые. По всей стране шла грандиозная подготовка к не менее грандиозному началу созданию могучего военно-морского флота.
В 1937 году судоремонтный завод был создан в Запорожье, а в 1940 году в Новой Ладоге Новоладожский судостроительный завод. В апреле 1938 года на базе Центрального конструкторского бюро специального (подводного) судостроения № 2 (ЦКБС № 2 была создана новая самостоятельная организация ЦКБ-«Рубин»), продолжившее заниматься проектированием подводных лодок. В 1938 году началось и создание судостроительного завода «Южная точка» восточнее Феодосии (нынешний завод «Море»»). В том же году в Керчи был создан мощный судостроительный завод «Залив».
Проблемы в советском военном кораблестроении середины 30-х годов, несмотря на серьезные достижения, все же оставались. Прежде всего, это касалось качества постройки кораблей. Много вреда было и от бюрократического подхода к делу. Так для лучшей отчетности в число построенных кораблей практиковалось включение, еще не окончивших официальные испытания, а не успевшие заложить корабли, автоматически закладывались позднее в счет текущей пятилетки. Поэтому если по отчетам все выглядело вполне пристойно, то в реальности все обстояло совсем не так. Данная ситуация объективно складывалось вовсе не из-за чего-то вредительства, а из-за забюрократизированности, недостаточного уровня профессиональной подготовки, как инженеров-конструкторов, так и командного состава ВМС. Свою лепту внесла и нарушенная преемственность в проектировании и строительстве кораблей, низкая технологическая дисциплина в конструкторских бюро и на заводах, а также катастрофическая нехватка квалифицированных рабочих. Изменить все это можно было лишь в случае комплексного государственного подхода. При этом задачи должны были решаться на уровне первых лиц государства.
В проблеме ресурсов на первом месте находилась судостроительная сталь, которой в 1935 году требовалось около 100 тысяч тонн, а заводы получили всего 75 тысяч. Поэтому вскоре все производство стали в стране было взято Сталиным под жесткий личный ежедневный контроль.
В целом, несмотря на все трудности, к концу 30-х годов советская судостроительная промышленность была готова к строительству всех классов кораблей океанской зоны, включая сверхлинкоры.
* * *
Итак, в 1936 году окончательное политическое решение о создании Большого флота было Сталиным и его окружением принято. Но одно дело хотеть и совсем другое дело это хотение воплотить в жизнь. В данном случае одним из главенствующий являлся вопрос: кто конкретно будет воплощать в жизнь широкомасштабные замыслы вождя, как в теоретическом, так и практическом плане? В плане теории проблема состояла и в том, что деятельность ведущих военно-морских теоретиков середины 30-х годов представляла собой либо осторожное обращение к опыту минувшей войны, либо составление обзоров послевоенного развития иностранных флотов, без увязки их с конкретными проблемами строительства и подготовки военно-морского флота СССР. К тому же лучшие теоретики «старой школы», включая профессора М.А. Петрова, к этому времени были уже репрессированы. Поэтому рассмотрение отдельных вопросов стратегии, оперативного искусства и тактики производилось сугубо теоретически – в полном отрыве от насущных задач и повседневной практики. Таким образом, крутой поворот в официальных взглядах руководства Советского Союза на строительство и оперативно-стратегическое применение флота происходил не благодаря, а скорее, вопреки позиции тогдашнего руководства управления Морских Сил РККА и тогдашних военно-морских теоретиков, приверженцев «молодой школы». Называя вещи своими именами, стратегическое решение Сталина застало командование РККФ врасплох. Дело в том, что благодаря стараниям представителей «молодой школы», большинство флагманов РККФ являлись на тот момент убежденными противниками создания тяжелых кораблей, а ведь именно они, по задумке Сталина, должны были возглавить будущий Большой флот. Часть из флагманов, приверженцев «молодой школы», отстаивали свои взгляды открыто, продолжая считать, что СССР является исключительно сухопутной державой и океанский флот ей просто противопоказан. Другие хоть и выражали готовность следовать «генеральной линии» партии в вопросах строительства РККФ, но в реальности могли в лучшем случае лишь автоматически выполнять то, что им будет приказано, и не более. Зная царящие в руководстве РККФ настроения, Сталин не мог не понимать, что создавать океанский флот, а тем более вести его в бой с таким адмиралитетом смертельно опасно. Выход был один – одновременно с созданием будущего флота, обновить большинство флагманов, выдвигая на первые позиции талантливую и амбициозную молодежь, не находящуюся под психологическим давлением изжившей себя «молодой школы». Поэтому, даже безотносительно политики «большого террора» 1937–1938 годов, смена военно-морской элиты во второй половине 30-х годов была предрешена. Заметим, что в смене флотский элиты не было ничего из ряда вон выходящего. Именно так происходила смена военно-морской элиты в России после Крымской войны 1853–1856 годов, так было и после русско-японской войны 1904–1905 годов. Так будет и в будущем, при создании в СССР атомного флота. Другое дело, что смена элиты в 1937–1938 годах совпала с «большим террором», со всеми вытекающими отсюда последствиями…
Понимал ли Сталин, что переломить косность мышления высшего флотского руководства ему будет непросто, мы не знаем. Как не знаем, сколько флотских руководителей действительно искренне прониклись сталинскими океанскими идеями. В том, что оппозиция была реальной, причем ее до конца не уничтожили даже репрессии 1937–1938 годов, можно судить по такому примеру. В октябре 1940 года (когда воплощение в жизнь программы Большого флота уже шло полным ходом!) на совещании руководящего состава Главного Морского штаба и Военно-морской академии, отвечая на вопрос о перспективах строительства ВМФ, адмирал И.С. Исаков неожиданно заявил: «Бывают всякие хотенья, но не все можно реализовать… Мы находимся на революционном этапе большого строительства, строительства большого флота, когда нет ни одного свободного стапеля в Союзе… Пришлось узурпировать все стапеля торгового флота, не строя ни одного торгового судна». Далее И.С. Исаков напомнил присутствующим о том, что «с ремонтом (кораблей) дело (так же) обстоит неудачно». По всей видимости, некоторые сомнения относительно реальности темпов строительства присутствовали и у будущего наркома Н.Г. Кузнецова.
Что касается Сталина, то в том, что создать Большой флот удастся, несмотря на все трудности, вождь был уверен всегда. «По копеечке соберем и построим» – заявил он, по свидетельству Н.Г. Кузнецова, ему в 1939 году. В этой сталинской фразе не только уверенность в правильности своего решения, но и обида на наркома на его непонимание значения океанского флота. Еще раз напомним, что и Н.Г. Кузнецов, и И.С. Исаков свои сомнения высказывали в 1939 и 1940 годах, тогда, когда строительство будущего флота уже шло вовсю. Что касается 1936 года, то, думается, сомневающихся тогда было намного больше.
Впервые о реальных планах по созданию Большого флота было официально сообщено лишь в марте 1939 года на XVIII съезде ВКП(б), когда на советских верфях уже вовсю кипела работа. По всей видимости, до этого момента Сталин извещать мир о своих военно-морских планах считал преждевременным. Больше всего внимания будущему флоту на съезде уделил в своем выступлении председатель Совнаркома В.М. Молотов. Он провозгласил: «У могучей советской державы должен быть соответствующий ее интересам, достойный нашего великого дела морской и океанский флот». В итоговом документе съезде было подчеркнуто, что «задача ускорения постройки и ввода в строй новых кораблей должна стать центральной задачей советского судостроения». Съезд уделил особое внимание и наиболее целесообразному географическому размещению промышленных предприятий, работающих на судостроение, для достаточного приближения судостроительных заводов к местам базирования флота. Этим намеревались, при меньших затратах, получить на каждом театре равное или несколько превосходящее число кораблей основных классов по сравнению с вероятным противником. Выступая на съезде, нарком судостроительной промышленности И.Ф. Тевосян вынес окончательный приговор и «молодой школе» и ее представителям, заявив в духе времени: «Враги народа – агенты фашизма Тухачевский, Орлов и Муклевич и прочая мерзость – старались доказать, что нам не нужен мощный надводный флот».
В 1939–1940 годах нарком судостроительной промышленности СССР.
В одной фразе Тевосян смог сказать о многом: о врагах народа, о провале концепции «молодой школы», о будущем Большом флоте и о том, что все, кто выступит против программы этого Большого флота ждет участь вышеперечисленных врагов народа. Думаю, что речь наркома судостроения заставила многих задуматься. Что касается Сталина, то я уверен, что выступление Тевосяна ему понравилось. Высказанные наркомом мысли полностью совпадали с мыслями самого Сталина, а ясность и лаконичность он всегда ценил особо. Что касается Сталина, то в своем выступлении на съезде, относительно будущего флота он опять промолчал. При этом отметим, что информация о начале создания Большого флота и в данном случае была доведена только делегатом съезда, т. е. тогдашней партийной элите.
Только 24 июля 1939 года в передовице газеты «Правда» о строительстве современного ВМФ было, наконец-то, сообщено всему советскому народу, хотя и без какой-либо конкретики: «Центральный Комитет ВКП(б) и советское правительство неустанно заботятся о росте военно-морского могущества нашей родины. Огромное внимание уделяет этому делу лично товарищ Сталин. Под непосредственным руководством которого разработана и осуществляется программа нашего военно-морского строительства».
* * *
Следует отметить, что по историческим меркам политическое решение о грандиозном строительстве океанского военно-морского флота было принято очень быстро. По существу, Сталин сразу же вслед за коллективизацией и индустриализацией, замыслил совершить еще один стремительный рывок – на этот раз именно в военно-морском направлении. При этом он потребовал от разработчиков не откладывать создание тяжелых кораблей в долгий ящик, а начинать их строительство практически немедленно. Замысел был таков, что к моменту модернизации военно-морских флотов ведущих мировых держав, СССР будет иметь не менее сильный и современный флот.
Вначале, как обычно, Сталин вынашивал новые мысли в себе – много читал, собирал справки, советовался по отдельным вопросам со специалистами флота и кораблестроения, затем обсуждал вопрос будущего флота в узком кругу с членами Политбюро, что и заняло несколько лет. Только после этого он поставил задачу главе военно-морского ведомства В.М. Орлову подготовить и представить ему перспективную программу создания будущего флота. Состав будущего Большого флота, по приказу Сталина, одновременно прорабатывался, как Управлением ВМС, так и Генеральным штабом РККА.
Вместе с В.М. Орловым подготовкой предварительной кораблестроительной программы занялись первый заместитель начальника Морских Сил РККА И.М. Лудри, инспектор Морских Сил П.И. Смирнов-Светловский и начальник Главморпрома Р.А. Муклевич. Одновременно в военно-морской академии были проведены предварительные необходимые расчеты и выполнены тактическое обоснование «крупного артиллерийского корабля» стандартным водоизмещением в пределах 26 000 тонн, вооруженного 305-мм орудиями. Фактически корабль, разработка которого была доведена до уровня предэскизного проекта, являлся быстроходным линкором умеренного размера, вполне сопоставимым с тогдашним новейшим германским линкором «Шарнхорст».
Другой разработкой флота и промышленности стали тяжелые крейсера типа «Х», предназначенные для борьбы с, т. н. «вашингтонскими крейсерами» (крейсерами водоизмещением в 10 тысяч тонн и вооруженных 180-мм артиллерией). Одновременно началось и проектирование и огромных суперлинкоров с артиллерией калибра 400–450 мм.
Пока готовились предложения по будущему Большому флоту, И.В. Сталин, совместно с другими членами Политбюро, одобрил предложение наркомтяжпрома Г.К. Орджоникидзе, начальника Морских Сил СССР В.М. Орлова и начальника Главсудпрома Р.А. Муклевича по увеличению количества строящихся эскадренных миноносцев. Пока специалисты планируют будущий флот, верфи не должны простаивать. Ну, а эсминцев никогда не бывает слишком много. Поэтому пусть их начинают строить, как можно быстрее и как можно больше.
В связи с большой, как тогда считалось, вероятностью нападения Японии, Политбюро ЦК ВКП(б) 21 января 1936 года одобрило предложение К.Е. Ворошилова об усилении Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии и Тихоокеанского флота. Результатом стало постановление СТО «О морском судостроении на Дальнем Востоке». Анализ постановления позволяет сделать вывод о стремлении высшего руководства к ускорению темпов постройки надводных кораблей. В постановлении, в частности, говорилось: «В целях скорейшего создания наводного боевого флота на Тихом океане форсировать постройку эсминцев, исходя из задачи введения в строй в 1937 г. шести эсминцев и двух эсминцев-лидеров». Работы по сборке серийных эсминцев из частей, доставляемых из Николаева по железной дороге, было решено развернуть на Владивостокском Дальзаводе и на Амурской судоверфи. Там же запланировали на 1937–1939 годы и постройку двух крейсеров из уральской и запорожской стали. Одновременно Политбюро, по инициативе Сталина, приняло и проект постановления СТО «О судоремонтных базах на Дальнем Востоке».
Да, Сталин уже давно мечтал об океанском флоте, но его мечты, как мы уже говорили, разделяли далеко не все, так как существовала серьезная оппозиция, как в высших эшелонах власти, так и в руководстве РКККА. Однако в 1936 году не только в экономической, но и в политической жизни СССР произошли серьезные изменения. Прежде всего, к 1936 году изменился социальный состав населения, в промышленности и сельском хозяйстве был уничтожен частный сектор, качественные изменения произошли в системе госучреждений и в сфере национально-государственного строительства. Была принята новая «сталинская» конституция, провозгласившая победу социализма в стране. Именно в 1936 году были окончательно разгромлены троцкисты и другие оппозиционеры во властных структурах. От власти была отстранена большая когорта «старых ленинцев» – оппозиционеров: Л.Б. Каменев, Г.Е. Зиновьев, Г. Л. Пятаков, Н.И. Бухарин, А.И. Рыков, Г.Г. Ягода и другие. В высших государственных структурах прошли серьезные кадровые перестановки и все наиболее значимые посты заняли твердые сторонники Сталина. Одновременно была проведена чистка партийных рядов, в результате чего было исключено до 10 % членов партии. Серьезные перестановки прошли и в руководстве наркомата обороны – была разоблачена и арестована, как мы уже писали выше, группа маршала М.Н. Тухачевского, традиционно выступавшего против усиления военно-морского флота.
Во главе Генерального штаба был поставлен маршал А.И. Егоров, сразу же заявивший себя твердым сторонником океанского линейного флота. Ближайшими соратниками и единомышленниками А.И. Егорова являлись маршал С.М. Буденный и командарм 2 ранга П.Е. Дыбенко. Причем, если Буденный к флоту относился достаточно равнодушно, то Дыбенко, в силу своего богатого матросского и наркомовского прошлого, всегда им интересовался. При этом Дыбенко неоднократно зондировал у Сталина, Ворошилова и Егорова почву о возможном образовании отдельного военно-морского наркомата. При этом себя Дыбенко видел, разумеется, в роли будущего наркома, ссылаясь на опыт руководства наркоматом по морским делам в 1917–1918 годах, хотя и не слишком удачный. Что касается А.И. Егорова, то он действительно рассматривал Дыбенко, как весьма перспективную фигуру для руководства будущим океанским ВМФ. Именно поэтому, вскоре после своего назначения начальником Генерального штаба, Егоров уговорил Сталина назначить Дыбенко командующим Ленинградским округом, мотивировав это тем, что имевшему некоторый опыт в морских делах Дыбенко будет легко взаимодействовать с командованием Балтийского флота. В реальности Дыбенко давалась возможность исподволь войти в курс военно-морских дел. Помимо всего прочего, зная об океанских замыслах Сталина, А.И. Егоров начал прорабатывать и вопросы будущего реформирования Морских Сил РККА.
1-й заместитель Наркома обороны СССР
При этом, и маршал А.И. Егоров, и руководители Морских Сил РККА понимали, что реализация планов военно-морского реформирования будет иметь успех лишь в случае, если их одобрит Сталин, причем не просто одобрит, а сам возьмется за их реализацию. В любом другом случае все задумки будут обречены на провал. Только Сталин своей властью и волей, мог изыскать необходимые деньги и рабочую силу, электроэнергию, топливо и металл. Только он мог скоординировать деятельность конструкторских бюро и судостроительных заводов, организовать необходимую иностранную техническую помощь, которая была весьма актуальна для молодого советского кораблестроения.
Таким образом, в 1936–1937 годах сложились весьма благоприятная ситуация, когда Сталин, наконец-то, обрел в своих руках всю полноту государственной власти и мог опираться на достаточно дружную когорту ближайших соратников-единомышленников. Это гарантировало выполнение всех намеченных им планов, как в целом, в масштабах государства, так и по отдельным направлениям, в том числе и в вопросах развития военно-морского флота.
Любопытно, что именно тогда, в 1936 году, ближайшее окружение Сталина стало между собой именовать его «хозяином». В 90-х годах либеральные историки и писатели вкладывали в это прозвище подхалимский и холуйский подтекст, мол, таким образом, ближайшее окружение раболепствовало и уничижалось перед всесильным тираном. На самом деле все, разумеется, было иначе. Именно в 1936 году Сталин стал по-настоящему «хозяином земли Советской», но не царем – помазанником Божиим, а именно рачительным хозяином, у которого все всегда на своем месте и под присмотром, который беспрестанно заботится и печется о своем огромном хозяйстве. Если раньше при бесконечных оппозиционерах и оппортунистах «земля была без призора», то теперь, наконец-то у нее появился полновластный хозяин, который навел порядок. Кстати, Сталин знал об этом своем прозвище и прекрасно понимал какой именно смысл вкладывают в него подчиненные, поэтому относился к этому снисходительно, с присущей ему самоиронией.
Следует отметить, что залогом успешного выполнения будущей кораблестроительной программы явилось единодушное одобрение сталинских военно-морских инициатив членами Политбюро ЦК ВКП(б), и то, что в лице председателя Совнаркома СССР и Совета Труда и Обороны В.М. Молотова и 1-го секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А.А. Жданова, Сталин приобрел двух инициативных помощников в этом деле. Что касается наркома обороны К.Е. Ворошилова, то тот, являясь послушным исполнителем сталинской воли, так же полностью и безоговорочно поддержал военно-морские инициативы вождя, хотя и без особого энтузиазма.
Глава вторая. Программа Большого флота
Разработка программы Большого флота проходила в обстановке большой секретности. Доступ лиц причастных к ней был строго ограничен, хотя, разумеется, деятельность столь большого масштаба не могла полностью остаться незамеченной разведслужбам иностранных государств. Из книги воспоминаний Н.Г. Кузнецова «Накануне»: «Программа создания Большого флота, хотя о ней и говорилось не раз, держалась в секрете и широко не обсуждалась. Она была утверждена «волевым порядком». Сталин дал свои указания, и дело запустили…»
Так как новая кораблестроительная программа разрабатывалась в обстановке строгой секретности и круг привлеченных к ее разработке лиц был строго ограничен, пришлось обойтись без участия ряда экспертов – теоретиков в области военно-морского строительства. По этой же причине старшие флагманы соединений и объединений к коллегиальному обсуждению вариантов программы также не привлекались. И.В. Сталин провел по этому вопросу с руководством РККФ и командующими флотами всего лишь одну встречу в июне 1936 года, которой остался очень недоволен. По свидетельству адмирала Л.М. Галлера, присутствовавшего на этой встрече, Сталин задал вопросы: «Какие корабли и с каким вооружением надо строить? С каким противником скорее всего придется встречаться этим кораблям в боевой обстановке?». По воспоминанию Л.М. Галлера, командующие флотами единодушно высказались за строительство подводных лодок, а их мнения по строительству надводных кораблей разделились. Командующий Тихоокеанским флотом флагман флота 1 ранга М.В. Викторов выступал за постройку крупных кораблей, а командующий Черноморским флотом флагман флота 2 ранга И.К. Кожанов высказывался за строительство наряду с крейсерами и эсминцами как можно большего количества торпедных катеров. Отпуская флагманов с встречи, Сталин недовольно заметил: «Вы сами еще не знаете, что вам нужно».
М.В. Викторов – начальник Морских сил РККА в 1937–1938 гг.
Понять Сталина в данном случае можно. Он надеялся получить какой-то конкретный ответ от специалистов-профессионалов, чтобы выработать наиболее правильный вариант строительства будущего флота, а вместо этого услышал полную отсебятину руководства РККФ и командующих флотами. Это значило, что высший командный состав РККФ не имеет единой точки зрения на развитие флота, т. е. не представляет себе реалий будущей морской войны. Поэтому Сталину пришлось в буквальном смысле заставить своих флагманов начать думать.
Заметим, что о создании (хотя бы о перспективном!) авианосцев на этой встрече не обмолвился ни один из руководителей ВМС. Сразу возникает вопрос, они, что вообще не понимали значения авианосцев в современной войне на море или же считали, что СССР еще не готов к их строительству? А может быть, вообще полагали, что авианосцы – это исключительно оружие империалистической агрессии? Как бы то ни было, но на данном совещании командование тогдашнего РККФ (за исключением М.В. Викторова) продемонстрировало сугубо местечковый подход к столь важной проблеме – каждый из них мыслил исключительно масштабами собственного ТВД.
Причем дело, в данном случае, было даже не в том, какие именно корабли импонировали тому или иному командующему флотом, а в том, что высший командный состав Морских сил РККА продемонстрировал полное отсутствие перспективного мышления в отношении развития Большого флота, наглядно продемонстрировав, что совершенно не представляет себе, каковы цели и характер стратегического применения ВМФ в ближайшем будущем.
Именно это и вызвало столь негативную реакцию Сталина, которому стало понятно, что с таким руководством РККФ много не навоюешь. Возможно, именно тогда Сталин задумался, не только о будущей реорганизации РККФ, но и о замене его не слишком компетентного руководства.
При этом не следует полагать, что, проводя совещания с руководителями РККФ, Сталин подавлял их волю, отчего те теряли способность грамотно рассуждать. Ничего подобного на совещаниях с участием Сталина, и в том числе по вопросам военно-морского строительства, не было. Наоборот, Сталин всегда стремился проводить совещания как можно более демократично, с тем, чтобы его участники, не боясь, могли высказывать свои мысли. Все, кто участвовал в таких сталинских совещаниях, в один голос уверяют, что если кто-то аргументированно отстаивал свое мнение, то Сталин с ним обычно соглашался. Короче говоря, совещания у Сталина, в том числе и по военно-морским вопросам, носили исключительно деловой и конструктивный характер. Писатель Константин Симонов, со ссылкой на Адмирала Флота Советского Союза И.С. Исакова, описал, как именно Сталин проводил совещания по военно-морским вопросам: «Как вел свои заседания Сталин? Надо сказать, что он вел заседания по принципу классических военных советов. Очень внимательно, неторопливо, не прерывая, не сбивая, выслушивал всех. Причем старался дать слово примерно в порядке старшинства, так, чтобы высказанное предыдущим не сдерживало последующего. И только в конце, выловив все существенное из того, что говорилось, отметя крайности, взяв полезное из разных точек зрения, делал резюме, подводил итоги. Так было в тех случаях, когда он не становился на совершенно определенную точку зрения с самого начала. Речь идет в данном случае, разумеется, о вопросах военных, технических и военных, а не общеполитических. Когда же у него было ощущение предварительное, что вопрос в генеральном направлении нужно решить таким, а не иным образом, – это называлось «подготовить вопрос», так, кстати, и до сих пор называется, – он вызывал двух-трех человек и рекомендовал им выступить в определенном направлении. И людям, которые уже не по первому разу присутствовали на таких заседаниях, было по выступлениям этих людей ясно, куда клонится дело. Но и при таких обсуждениях тем не менее он не торопился, не обрывал и не мешал высказать иные точки зрения, которые иногда какими-то своими частностями, сторонами попадали в орбиту его зрения и входили в последующие его резюме и выработанные на их основе резолюции, то есть учитывались тоже, несмотря на предрешенность, – в какой-то мере, конечно».
Интересны воспоминания и о том, как И.В. Сталин проводил совещания по вопросам кораблестроения известного инженера-кораблестроителя В.А. Никитина: «Он (Сталин – В.Ш.) никогда сам не вел заседаний, на которых мне пришлось присутствовать, а предоставлял это Молотову или Кагановичу. Заседания Комитета обороны проходили в зале, уставленном небольшими столиками, каждый на одного человека. Почему-то обычно представители промышленности занимали левую сторону, а моряки – правую. Сталин обыкновенно садился за передний столик в крайнем правом ряду и почти все время молчал и слушал. Высказывался он редко и кратко. Он никогда не вмешивался в споры, а если находил нужным что-нибудь сказать, то только в конце просил слова у председательствующего. Меня поражали точность и правильность его высказываний. Однажды в Комитете обороны шло заседание по вопросу выбора схемы бронирования для проектировавшихся в то время линейных кораблей проектов № 23 и 69. Вопрос был очень сложный. Присутствовавшими на заседании специалистами высказывались мнения, иногда совершенно противоположные друг другу. В конце споров слово попросил Сталин. В нескольких кратких выражениях он поддержал одну из точек зрения, причем очень ясно и технически точно обосновал свое мнение. Это указывало, что он был очень способным человеком и, притом, большого ума. В этом ему отказать никак было нельзя».
Так что на самом деле, начав работу по созданию Большого флота, Сталин сразу же столкнулся с почти полным непониманием своих планов со стороны руководства РККФ. Это была серьезная проблема, которую следовало срочно решать.
* * *
С началом планирования Большой кораблестроительной программы Сталин и руководство Морских сил сразу же столкнулись с еще одной извечной проблемой – наличия далеко удаленных и изолированных друг от друга четырех ТВД (театров военных действий) – Северного, Тихоокеанского, Балтийского и Черноморского. Построенные и планирующиеся к постройке речные каналы на тот момент могли обеспечить лишь рокировку между Балтийским и Белым морями небольших кораблей (Волго-Донской канал, как мы уже писали выше, только проектировался). Что же касается Северного морского пути, то он еще не был освоен настолько, чтобы по нему можно было гарантированно проводить целые эскадры. Возможность межтеатрового маневра по Северному морскому пути планировалось в перспективе, но определять количество конкретных кораблей, с их распределением по конкретным морским театрам, надо было сегодня. Поэтому авторам плана приходилось рассчитывать самодостаточный наряд корабельного состава для каждого отдельного ТВД, что уже заранее гарантировало весьма серьезные затраты. Так если, англичанам, например, для прикрытия своих берегов было достаточно иметь одно-два соединения эсминцев, то РККФ в любом случае их надо было иметь четыре – для каждого ТВД. То же самое касалось минно-тральных сил т и т. п.
Несомненно, на распределение будущих корабельных сил по военно-морским театрам оказало влияние и стремление к созданию надежной обороны именно на Балтике и на Черном море – там, где берега СССР были наиболее освоенными, имели важное экономическое значение и уже служили в прошлом объектом нападения. При этом до конца точно определить приоритет того или иного ТВД в 1936 году не представлялось возможным. Напряженная международная ситуация складывалась на каждом из четырех направлений. На Балтике, как мы уже отмечали, спешно вооружалась фашистская Германия, на Черном море вооружалась Турция, а на горизонте маячила фашистская Италия. Что касается Дальнего Востока то там уже во всю шла японская интервенция в Китае, взрывоопасная ситуация была и на линии противостояния СССР и Японии. Под возможным ударом англичан находился и Север.
Эскадра Балтийсокго флота на предволенных военно-морских маневрах
Исходя из тогдашней военно-политической ситуации и наличия своих военно-морских сил, по изначальной доктрине Большого флота, задача завоевания господства на своих ТВД (до полного выполнения будущей кораблестроительной программы) не ставилась, т. к. являлась нереальной. Главной задачей, по-прежнему, оставалась надежная оборона побережья и внутренних вод СССР от вторжения с моря. Но если. согласно прошлой программе 1933 года, оборона побережья должна была обеспечиваться исключительно легкими ударными силами флота (легкими крейсерами, эсминцами и подводными лодками), то теперь легкие силы предполагалось поддерживать полноценным линейным флотом. Поэтому, в основу перспективного планирования корабельного состава РККФ 1936 года были положены соображения о необходимости пропорционального развития трех крупных самостоятельных флотов на Балтийском, Тихоокеанском и Черноморском театрах. Северное направление считалось второстепенным и там на первое время, предполагалось ограничиться флотилией. Активных действий для малочисленного Северной флотилии не предполагалось, она должна была лишь прикрывать Мурман и Севморпуть, а также Белое море.
Что касается самого проекта кораблестроительной программы по созданию Большого флота, то он был окончательно разработан в Управлении ВМС РККА к январю 1936 года.
Предложения руководства РККФ полностью перечеркивали старую доктрину «малого флота». Новый проект предусматривал строительство 676 боевых кораблей основных классов, включая линклоры (в том числе в отдаленной перспективе даже двух малых авианосцев), общим водоизмещением 1,727 млн тонн. По проекту Генерального Штаба общий тоннаж кораблей должен был составить даже 1,868 млн тонн. В другом, более расширенном варианте программы, предполагалось построить даже не два, а шесть авианосцев, два из которых должны были войти в состав будущего Северного флота, а четыре в состав Тихоокеанского. При этом и в первом, и во втором проектах главной ударной силой будущих океанских флотов должны были стать современные линейные корабли. Начало реализации, как новой доктрины, так и новой кораблестроительной программы, намечалось на 1938 год. Что и говорить, планы были весьма амбициозными.
Руководители партии и правительства на канале Москва-Волга 1938 г.
Разумеется, что состав будущего РККФ прорабатывался, исходя, прежде всего, из финансовых и экономических возможностей СССР, из значения морских театров, будущих оперативных задач, а также, принимая во внимание политические устремления и состав флотов вероятных противников СССР (Великобритании, Германии, Италии и Японии). В целом, уровень тогдашнего промышленного производства СССР действительно уже позволял вести масштабное кораблестроение. Так в 1936 году в стране было выплавлено 16,4 млн тонн стали, добыто 27,43 млн тонн нефти и выработано 32,84 млрд кВт/ч электроэнергии. Однако помимо ВМС СССР в столь же стремительном темпе перевооружалась и Красная Армия. На это также были нужны деньги, причем немалые. При этом необходимо отметить, что первый вариант программы «Крупного морского судостроения» во многом базировался на оптимизме высшего советского руководства в отношении количества и сроков создания кораблей будущего флота. К.Е. Ворошилов и В.М. Орлов, И.М. Лудри и Р.А. Муклевич твердо считали, что энтузиазм и творчество масс, помноженные на достижения индустриализации и рациональное планирование, будут вполне достаточным для успешной реализации программы. Данный оптимизм основывался на том, что этот же энтузиазм и творчество, а также значительное количество материалов и финансов, к этому времени уже принесли определенный успех в создании целой линейки современных танков и самолетов.
Необходимо отметить, что оптимизм военного руководство в реалистичности кораблестроительной программы некоторое время разделял и И.В. Сталин, а также курировавший в то время военно-морские дела В.М. Молотов. Сегодня совершенно очевидно, что ожидания, как военного, так и политического руководства, относительно решающего значения энтузиазма и творчества масс на темпы военного кораблестроения, был серьезно завышены. Как оказалось, куда большее значение имел профессионализм и мастерство инженеров и рабочих. Однако в 1936 году из московских кабинетов все виделось иначе…
О том, как хронологически развивались события, связанные с обсуждением вариантов строительства Большого флота, рассказал военно-морской историк М.С. Монаков в своей работе «Судьбы доктрин и теорий»: «Решения, коренным образом изменявшие концепцию строительства ВМС, были в первую очередь обусловлены потребностями «державной политики», в основу которой легли возросшие возможности экономики. Имеются все основания полагать, что к разработке новой программы приступили не позднее декабря 1935 г. В пользу этого говорит и то, что в 1935 г. под контролем наморси В.М. Орлова, его первого заместителя И.М. Лудри, инспектора Морских Сил П.И. Смирнова-Светловского и начальника Главморпрома Р.А. Муклевича в центральном аппарате УВМС, в военно-морских научно-исследовательских институтах и в отдельных конструкторских бюро промышленности уже вырабатывались тактико-технические задания на проектирование и строительство тяжелых кораблей. Тем не менее, начальник Генерального штаба РККА Маршал Советского Союза А.И. Егоров направил 16 января 1936 г. начальнику Морских Сил РККА флагману флота 1 ранга Орлову записку по поводу «разрабатываемой дополнительной программы судостроения», а через три дня Орлов представил наркому обороны К. Е. Ворошилову подробный доклад, составленный с учетом замечаний Егорова. Наиболее примечательными в этом докладе являются следующие моменты: коренной пересмотр задач ВМС и их состава, включая соотношение между родами сил и распределение их по театрам. Поворот от преимущественного развития легких надводных сил к строительству «капитальных» надводных кораблей (линейных кораблей, крейсеров и т. п.). Беспрецедентная заинтересованность Генштаба в ускоренном развитии флота, превосходящая аналогичную в аппарате начальника УВМС. Оба ведомства признали целесообразным иметь на всех морских театрах, кроме Северного, силы, превосходящие или как минимум равные флотам вероятных противников (враждебных коалиций). Для этого считалось необходимым иметь в строю 676 боевых кораблей основных классов общим тоннажем 1727 тыс. тонн, что было соизмеримо с суммарным тоннажем таких морских держав, как Великобритании и США. При этом начальник Генштаба предлагал развернуть флот даже более многочисленный – суммарным тоннажем 1868 тыс. тонн, что на 8 % превышало предложения УВМС. Примечательно и то, что Егоров считал необходимым на всех открытых морских театрах иметь не менее 6 авианосцев (2 на СФ и 4 на ТОФ), а Орлов полагал возможным ограничиться лишь двумя (по 8 тыс. тонн) и только на ТОФ. Для реализации всего этого предлагалось оставить в силе программу, утвержденную и запущенную во второй пятилетке, но дополнить ее необходимым числом кораблей, которые следует построить в ходе третьей. По первоначальным вариантам к середине 40-х годов предполагалось довести состав Морских Сил РККА до 24 линейных кораблей, 20 легких крейсеров, 199 лидеров и эсминцев, 90 больших, 164 средних и 90 малых подводных лодок. Естественно, на первый план выходила проблема реальности этих планов. Вывод начальника Морских Сил был оптимистичен: «ориентировочные расчеты показывают, что такая программа строительства вполне реальна и может быть, при соответствующем развороте промышленности, выполнена в 8-10 лет». Правда, при этом он отмечал, что строительство «подлодок, эсминцев, крейсеров и части больших крейсеров (примерно 50 %) следует реализовать в первую очередь, а именно – к концу 1940 г., отнеся постройку всех линкоров и не менее половины тяжелых крейсеров на последующие годы». Данные предложения, судя по всему, готовились в большой спешке и в обстановке глубокой секретности, а потому не опирались на результаты предварительных исследований».
В конце концов, первоначальная программа была переработана. Наряду с некоторым снижением общего тоннажа из нее были исключены и все авианосцы и уменьшено количество линкоров. К середине июня 1936 года скорректированная перспективная программа развития РККФ была готова и В.М. Орлов представил ее на обсуждение в Политбюро ЦК ВКП(б) и Совет Труда и Обороны СССР.
Обсуждение кораблестроительной программы прошло успешно. И Сталин, и другие члены Политбюро проголосовали за принятие нового варианта программы «Крупного морского судостроения на 1937–1943 годы», который был серьезно переработан и по количеству кораблей, и по срокам их постройки. После обсуждения в Политбюро ЦК ВКП(б) и в СТО СССР программу предварительно утвердили закрытым постановлением правительства 26 июня 1936 года. Первый этап строительства Большого флота, согласно «Десятилетнего план строительства кораблей ВМФ» планировалось завершить к 1947 году, на дальнейший период была спланированная перспективная «Десятилетняя программа военного кораблестроения на 1946–1955 годы». 16 июля 1936 года Совет Труда и Обороны при Совнаркоме СССР сформулировал первый вариант «Программы крупного морского судостроения», конкретизировав наркомату тяжелой промышленности сроки ее выполнения на ближайшие два года.
Однако, несмотря на принятие программы 1936 года, до конца она Сталина не удовлетворила. Дело в том, что, получив карт-бланш от Сталина, руководители РККФ провели все расчеты по максимуму, фактически нарисовав перед вождем картину идеального океанского флота. Однако имелась существенная деталь – все их расчеты делались без учета экономических возможностей Советского Союза. Даже откорректированной кораблестроительная программы выполнена быть не могла. При этом свое дело она сделала. Она обозначила первичные ориентиры, от которых можно было уже переходить к планированию реального количества кораблей и сроков их постройки. Итак, общая идея флагманов была теперь Сталину понятна, как было понятно и то, что данный идеалистический план будет нуждаться в существенной корректуре. Но на этом этапе главным было заставить поверить руководство РККФ в будущее океанского флота и привлечь их на свою сторону. Волею судьбы, обсуждение кораблестроительной программы Большого флота 1936 года странным образом совпало с судебным процессом над маршалом М.Н. Тухачевского (который являлся самым яростным противником Большого флота) и его сообщниками…
* * *
Что же конкретно представлял проект кораблестроительной программы СССР 1936 года? Выше мы уже писали, что. с учетом кораблей, построенных и строившихся по планам первых двух пятилеток, предполагалось ввести в строй 533 корабля основных классов общим стандартным водоизмещением около 1307,3 тыс. тонн.
По замыслу руководства РККФ выполнение программы 1936 года должно было обеспечить Советскому Союзу лидирующее место среди великих морских держав. На момент ее составления суммарное водоизмещение британского флота составляло 1222,5 тыс. тонн, ВМС США – 1100 тыс. тонн, ВМС Японии – 878,5 тыс. тонн, ВМФ Франции – 596,9 тыс. тонн, ВМФ Италии – 413,6 тыс. тонн и, наконец, ВМФ Германии – 131 тыс. тонн.
По первоначальному замыслу руководства РККФ в общей сложности для четырех флотов должны были быть построены: восемь «больших» линкоров типа «А», шестнадцать «малых» линкоров типа «Б». Что касается представленных в программе линкоров, то линкоры тип «А» должны были иметь стандартное водоизмещение 35 тыс. тонн (предел, допускавшийся Вашингтонским договором), а линкоры типа «Б» стандартное водоизмещение 26 тыс. тонн, т. н. «облегченный» линейный корабль (развитие идеи французского линкора «Дюнкерк» и германского линкора «Шарнхорст»).
Бытует ошибочное мнение, что фантастическую цифру в 24 линкоров, которые предполагалось построить к 1943 году, якобы, навязал Сталин. В ряде изданий этот приводится, как факт его глупости и невежества. На самом деле к данной цифре Сталин не имел никакого отношения. Более того, такого количества линкоров никто никогда строить не собирался. Так откуда же появилась данная цифра?
На самом деле все обстояло очень просто. Руководство РККФ запросили рассчитать состав будущего флота, в том виде, в каком его видели руководители флота. Те особенно не мудрствовали, предположив, что лучше всего, было бы иметь на каждом морском ТВД по самостоятельной мощной дивизии линкоров в шесть единиц. Так и появилась данная фантастическая цифра. Поэтому 24 линкора – это, ничто иное, как мечтательные «хотелки» руководства РККФ, а не конкретные сталинские указания. Когда же создание Большого флота перешло в реальную стадию, об этих цифрах, разумеется, уже никто не вспоминал. Но прошли годы и завораживающее воображение число линкоров стало перекочевывать из издания в издание, обрастая все большими нелепицами.
По планам руководства РККФ намечалось увеличить количество легких крейсеров и эскадренных миноносцев, при уменьшении числа подводных лодок в общем объеме кораблестроения. Всего предполагалось построить двадцать легких крейсеров, семнадцать лидеров эскадренных миноносцев, 128 эскадренных миноносцев, 90 больших, 164 средних и 90 малых подводных лодок. Наибольшее пополнение должны были получить Тихоокеанский и Балтийский флоты – по 415 и 400 тысяч тонн, или 232 и 137 кораблей основных классов соответственно. Черноморский флот должны были пополнить 98 кораблей основных классов тоннажем 352,6 тысяч тонн. 66 кораблей должны были пополнить Северную флотилию. И сегодня перечисление количества предполагаемых к постройке кораблей поражает воображение!
Что касается распределения тоннажа по классам кораблей, то 53,2 % от общего тоннажа будущего флота должны были составить линейные корабли, 18,3 % – подводные лодки, 17,2 % – лидеры и эсминцы, 11,2 % тоннажа приходилось на крейсеры. Сегодня существует мнение, что В.М. Орлов и И.М. Лудри со своей задачей не справились не до конца, т. к. не включили в программу кораблестроения создание тяжелого крейсера «Х» с 254-мм артиллерией, который мог бы стать достойным противовесом т. н. «вашингтонским крейсерам». И это притом, что именно такой тяжелый крейсер в это время уже находился на стадии проектирования.
Что касается «малых» линкоры типа «Б», то их предполагалось строить для закрытых Балтийского и Черноморского ТВД (где флоты, в случае войны, оказывались заблокированными), по восемь на каждый. По расчетам, этого должно было хватить для активной морской обороны даже против коалиции морских держав. «Большие» линкоры типа «А» предназначались Тихоокеанскому флоту. Для борьбы за господство на море с Японией этого было недостаточно, но для активной обороны побережья, вполне. При этом, в случае необходимости, «большие» линкоры могли быть переброшены по Севморпути на Северную флотилию. При этом, чтобы, в случае непредвиденных обстоятельств, Север не оказался в изоляции, и имел возможность пополнять свой боевой состав тяжелыми кораблями, неподалеку от Архангельска в Северодвинске, как мы уже говорили выше, началось создание большого судостроительного завода.
В данном случае авторы программы, исходя из тех реалий, в которых они находились в 1936 году, все рассчитали правильно. Точку зрения авторов программы на распределение по военно-морским театрам линейных сил несомненно разделял и Сталин.
По мнению ряда современных историков военно-морского флота, в программе 1936 года наблюдалась «явная несбалансированность будущих флотов в тактическом отношении». Количественное соотношение между линкорами, крейсерами и эскадренными миноносцами было запланировано на уровне начала XX века и, в условиях прогресса подводных сил и авиации, не обеспечивало боевой устойчивости и эффективности применения крупных кораблей, игнорировалась роль авианосцев. Вместе с тем, они же признают, что роль подводных лодок оценивалась на должном уровне.
Что касается сроков строительства, то было решено сразу же одновременно начать строительство сразу восьми линкоров. Семь из них предполагалось заложить в 1937 году в Ленинграде и один в 1938 году в Николаеве. Из предусмотренных к закладке линкоров, четыре являлись «большими» типа «А» и четыре – «малыми» типа «Б». Помимо линкоров, одновременно предполагалось заложить восемь легких крейсеров, восемь лидеров эскадренных миноносцев, 114 эскадренных миноносцев и 123 подводных лодок. При этом темпы строительства предполагались самыми стремительными, и сдача флоту восьми первых линкоров была запланирована уже на 1941 год.
По расчетам руководства РККФ, выполнение программы 1936 года, сразу же выводило СССР в ряд ведущих морских держав. Ведь на момент ее утверждения флоты США и Великобритании насчитывал по 15 линкоров, Японии – 9, Франции – 6 и Италии – 4. Что касается РККФ, то, по расчетам, к 1942 году он должен был иметь в строю 11 линейных кораблей, а через пять лет (даже при условии вывода из боевого состава трех устаревших линкоров типа «Марат») 24 линкора.
Что и говорить, план 1936 года был грандиозным. И это при том, что завершить это грандиозное военно-морского строительство предстояло в предельно сжатые сроки – в течении всего семи лет с 1937 по 1943 год.
Что касается Сталина, то, как мы уже говорили выше, он в целом программу одобрил. Однако определенные сомнения в ее выполнении у вождя имелись. Поэтому, в целях удешевления, и максимальной унификации строительства, а также в целях сокращения времени, Сталин распорядился использовать только уже ранее разработанные проекты. Так новые легкие крейсера было решено строить по уже апробированному типу «Кирова», лидеры – по проекту итальянского завода «Орландо» (проект 20И), эскадренные миноносцы – по проекту 7, а подводные лодки – по образцу XIV, IX и XII серий. Главморпрому также предписывалось, при разработке проектов кораблей, «стремиться к наибольшему использованию оправдавших себя конструкций и унификации конструкций и механизмов».
К 10 апреля 1937 года по заданию заместителя наркома оборонной промышленности Р.А. Муклевича 2-м Государственным проектным институтом был разработан «Организационный план морской судостроительной промышленности на 1937–1943 годы».
28 июня 1937 года В.М. Орловым и Р.А. Муклевичем было подписано специальное протокольное соглашение о выполнении плана судостроительных работ на 1937 год. Согласно этому протоколу общий объем нового военного кораблестроения определялся небывалой ранее для РККФ суммой в 930 млн рублей (при общих расходах на оборону в 1937 году в 20,1 млрд рублей).
Стоимость кораблестроительной программы была, разумеется, важным аспектом. Однако, несмотря на огромные затраты, в целом строительство Большого флота уступало расходам, как наркомату авиации, так и наркомату производству боеприпасов. В целом же на Морские Силы (а позднее и на наркомат ВМФ) пришлось лишь 31 % всех инвестиций от расходов на наркомат обороны. По факту же освоения средств мы видим иную картину, доля Морских Сил (наркомата ВМФ) не превышала 24 %. Таким образом, расходы на капитальное строительство (заводы, предприятия, верфи, военные базы и т. д.) флота не были какими-то выдающимися. Следует отметить, что, несмотря на выделение огромных денег на строительство флота, общая доля военно-морских расходов в 1937 году составила менее 10 %. В 1939 году, согласно плану текущих военных заказов по всем наркоматам СССР, общие затраты на оборону должны были составить почти 22 млрд. рублей, то РККФ должен был получить товарной продукции от других наркоматов на сумму 4,5 млрд. рублей. Таким образом, даже в период максимального строительства Большого флота СССР должен был потратить в интересах ВМФ, включая и кораблестроительную программу, всего 20,35 % от всех военных расходов! По факту план оказался не выполнен, но наркомат обороны провалил план еще сильнее (на 3 млрд. рублей недодал продукции наркомат боеприпасов, от наркомата авиации недополучили продукцию на 1 млрд. рублей), но даже при этом наркомат ВМФ получил только 23,57 % общего объема товарной продукции. Всего же в период 1938–1940 годов общие бюджетные ассигнования на флот составили 22,5 млрд. рублей – 19,7 % от общих затрат на оборону СССР. Все это в совокупности говорит о том, что, даже в период строительства Большого флота, затраты на него не были чрезмерными для страны. Разумеется, что если бы никакой программы строительства океанского флота не было вовсе, то эти денежные средства могли поступить на усиление армии. Однако дело в том, что РККА в тот момент уже не успевала осваивать даже те суммы, которые ей выделялись. Так план поступления товарной продукции свыше 17 млрд. рублей оказался выполнен наркоматом обороны менее чем на 70 %.
Bepul matn qismi tugad.
