Kitobni o'qish: «Подводные асы Третьего Рейха»

От автора

Во время Второй мировой войны в Мировом океане практически не осталось места, где бы не вели боевые действия немецкие подводные лодки. Основной зоной их активности стал Атлантический океан. На протяжение почти шести лет подводники Третьего рейха вели там борьбу с конвоями союзников, пытаясь осуществить подводную блокаду Великобритании. Подчиненные командующего подводными силами кригсмарине Карла Деница использовали для нападения на конвои групповую тактику, которая стала известна как тактика «волчьих стай». За это немецкие подводники получили от противника прозвище «серые волки».

Подводная война в Атлантике длилась с переменным успехом до мая 1943 года. Но этот месяц стал для неё переломным, так впервые за войну противолодочные силы союзников сменили оборонительную стратегию на наступательную. В мае 1943-го «волчьи стаи» потерпели сокрушительное поражение. Дениц потерял тогда в море четыре десятка лодок и около двух тысяч подводников погибшими и пленными. Он был вынужден временно вывести свои субмарины из Северной Атлантики, где кроме неудач и гибели их тогда ничего не ждало.

Спустя несколько месяцев «серые волки» вернулись на маршруты североатлантических конвоев союзников. Но им так и не удалось перехватить инициативу и продолжить подводную войну в том же формате. Это время безвозвратно ушло. Тем не менее гросс-адмирад Дениц решил продолжать борьбу, швыряя в «топку» Атлантики свои подводные лодки, не считаясь с потерями. Такое положение дел продолжалось до 5 мая 1945 года, когда немцекие подводники получили приказ прекратить боевые действия против союзников по антигитлеровской коалиции. За время войны Германия потеряла в море 648 субмарин, на которых погибло почти 27 000 подводников.

Несмотря на поражение, подчиненные Деница сумели нанести большой урон торговому судоходству своих противников. По данным британского Адмиралтейства за время Второй мировой войны немецкие подлодки потопили 2775 торговых судов общим тоннажем в 14 573 000 брт. В ходе Битвы за Атлантику они неоднократно наносили болезненные удары союзникам, выбирая слабые места в их противолодочной обороне. Наиболее известными операциями немецких подводников стали:

нападения «волчьих стай» на конвои осенью 1940 года,

набег группы подводных крейсеров к африканскому порту Фритаун весной 1941-го,

избиение судов у Восточного побережья США и в Карибском бассейне в первом полугодии 1942 года,

набег подводных крейсеров к Кейптауну и в Индийский океан осенью 1942 – зимой 1943 годов.

Получается, что в сравнении с довоенными оценками, 34 командира подлодок в ходе подводной войны уничтожили или треть торгового флота Британской Империи, или больше половины торгового флота США, или весь торговый флот Норвегии¹. Поэтому неудивительно, что в странах их бывших противников, союзников СССР по антигитлеровской коалиции, подводным асам Деница уделяют повышенное внимание, в виде публикаций исторических трудов и мемуаров.

Но российским любителям истории немецкие подводные асы не слишком хорошо известны. Это вызвано очень небольшим количеством работ советских и российских историков о подводной войне, а также малым количеством переводов трудов западных историков по этой теме. Объяснить это можно тем, что во время Великой Отечественной войны для СССР был главным сухопутный театр военных действий, а не морской. Но союзнические караваны везли из США помощь по Ленд-лизу, и, топя суда в Атлантике, немцы отправляли на дно и грузы для советского фронта. Поэтому Битва за Атлантику оказывала на него достаточно большое влияние.

Эта книга является попыткой закрыть имеющуюся «брешь» в знаниях о немецких подводниках и подводной войне, которую они вели. Она представляет собой сборник статей о некоторых подводных асах, описывающих их карьеру в кригсмарине или отдельные похода и боевые эпизоды. Читатель может познакомиться не только с действиями таких известных командиров подводных лодок, как Отто Кречмер и Вольфганг Лют, но и открыть для себя менее известные персоналии Битвы за Атлантику – Отто Итеса, Вернера Хенке, Ганса-Гартвига Тройера и других.

Хотелось бы выразить глубокую признательность Евгению Скибинскому (США), Наталье Гаврюшиной (Россия) и Игорю Борисенко (Россия) за помощь, оказанную в создании этих работ.

Владимир Нагирняк

Подводные асы третьего рейха: цена рыцарского креста

В истории Битвы за Атлантику постановка знака равенства между терминами «немецкий подводный ас» и «кавалер Рыцарского креста» является вполне уместной. Сегодня мало для кого являются секретом сведения о существовавшей в подводном флоте Третьего рейха системе награждений высшей степенью Железного креста – Рыцарским крестом. Упоминания о ней часто встречаются в различных книгах и статьях о немецких подводниках. Постараемся разобраться с историей возникновения этой системы и эффективностью ее действия в годы войны и выяснить, как и за какие заслуги получали эту награду немецкие подводные асы.

Первым, кто получил эту награду, стал командир лодки U 47 капитан-лейтенант Гюнтер Прин за совершенный им прорыв в главную базу британского флота Скапа-Флоу и потопление британского линкора «Ройял Оук» в ночь с 13 на 14 октября 1939 года.

Среди историков существует мнение, что операция была задумана лично Карлом Деницем. С ее помощью хитроумный адмирал рассчитывал убить сразу двух зайцев – нанести ущерб врагу и поднять свой авторитет в глазах руководства Рейха. По мнению командующего подводными силами Деница, его непосредственный начальник гросс-адмирал Эрих Редер подводные лодки не особо жаловал, и Дениц был не против получить карт-бланш для активного развития подводного флота.

Берлин встретил Прина и его экипаж восторженно, а Рыцарский крест командиру U 47 вручал лично Гитлер. Вот как описывал этот момент сам Прин: «Я подхожу к фюреру и докладываю ему о выполнении задания. Он благодарит, подает мне руку. Затем вручает Рыцарский крест Железного креста и одновременно награды всему экипажу». Вероятно, это был единственный случай, когда подводник получил Рыцарский крест из рук фюрера, так как в дальнейшем награждение производили или Редер, или Дениц, а к вождю Рейха командиры лодок приглашались только за Дубовыми листьями и другими высшими степенями ордена.

Награждение Прина дало «зеленый свет» для получения Рыцарского креста другими командирами за успешные действия против вражеского судоходства и военных кораблей. После Скапа-Флоу потопление командиром подлодки большого военного корабля, типа линкора или авианосца, практически автоматически делало его кавалером Рыцарского креста. Впрочем, стоит напомнить, что первым в немецком флоте в данном деле отличился вовсе не Прин, а командир U 29 капитан-лейтенант Отто Шухарт, который 17 сентября 1939 года тремя торпедами отправил на дно британский авианосец «Корейджес».

Разумеется, это событие не осталось без внимания, и награждать экипаж U 29 в Вильгельмсхафен приехал сам фюрер. Однако из рук Гитлера Шухарт получил не Рыцарский крест, а Железный крест I и II степеней одновременно. Существует мнение, что получить обе степени ордена сразу было очень почетным делом, и таким образом Шухарт стал единственным командиром подводной лодки, удостоенным такой чести. Однако этот случай показывает, что система наград для подводников кригсмарине в самом начале войны была еще не отработана, и командование ВМС Германии попросту не знало, как оценивать такие подвиги. Можно предположить, что если бы не прорыв Прина, то еще несколько командиров получили бы две степени Железного креста сразу. Однако после награждения Гюнтера Прина «семафор был открыт», и командиры стали представляться к Рыцарскому кресту.

Однако основной целью подводного флота того времени были торговые суда противника. Поэтому Карл Дениц решил, что в этом случае Рыцарского креста будет достоин только тот командир, который достигнет отметки в 100 000 тонн потопленного тоннажа. Эта цифра должна была стимулировать командиров подлодок в походах более смело и агрессивно проводить атаки, что должно было сказаться на потерях противника, а значит, и приближать успехи подводных сил кригемарине к заветной цифре в 300 000 тонн в месяц. Именно при таких потерях противник, по расчетам Деница, должен был терять больше, чем успевал построить. Однако у этой системы был и побочный эффект – так называемый оверклейм, или завышение реального результата, достигнутого подлодкой в походе. Оценка командиром лодки тоннажа потопленного судна обычно имела тенденцию к увеличению для более быстрого набора заветного тоннажа, но, так или иначе, правило было создано – Рыцарский крест за 100 000 тонн, а за 200 000 – Дубовые листья к нему.

Первым немецким подводником, которого Дениц оценил по новому правилу как достойного награды, стал командир U 48 капитан-лейтенант Герберт Шультце, который достиг заветной цифры к 1 марта 1940 года. На тот момент реальные успехи Шультце составили 16 потопленных судов общим тоннажем 109 074 тонны².

В последующей Норвежской кампании немецкие лодки успехами не блистали. Причиной их неудач стал «торпедный кризис», когда отказы торпед лишили подводников абсолютного большинства их побед. Это могло негативно повлиять на боевой настрой экипажей, поэтому, прежде чем это могло случиться, подводников необходимо было поощрить и наградить. Как пишет в своем труде американский историк Клэй Блэйр, гросс-адмирал Редер специально сделал ряд посещений баз подлодок, где встречался с личным составом, а затем наградил 21 апреля Деница Рыцарским крестом, подчеркнув, таким образом, заслуги подплава. Дениц, в свою очередь, в мае представил к этой награде двух командиров – корветтен-капитана Вернера Хартмана с U 37, потопившего к тому времени 19 судов на 79 818 тонн, и уже упомянутого выше Отто Шухарта за его успех с «Корейджесом».

Летом 1940 года наступил период, который сами подводники окрестили «счастливыми временами», когда немецкие лодки, пользуясь ослаблением британской противолодочной обороны, топили много судов при полном отсутствии потерь со своей стороны. Другой причиной, повлиявшей на успехи немцев, стало перебазирование лодок во Францию, что существенно сократило им путь до маршрутов конвоев в северной Атлантике. За это время на командиров субмарин пролился дождь из Рыцарских крестов – кавалерами ордена стали 15 человек. Среди награжденных были широко известные сейчас Отто Кречмер, самый успешный подводник Второй мировой, потопивший 40 судов на 208 954 тонн, три вспомогательных крейсера на 46 440 тонн и один эсминец, Йоахим Шепке, Вольфганг Лют и другие. Это был триумф немецкого подводного флота, и Дениц не жалел для своих любимцев наград.

С наступлением 1941 года успехи немецких подлодок пошли на убыль. За этот год кавалерами Рыцарского креста стали ещё два десятка командиров, часть из которых командовала крейсерами IX серии, беспощадно избивавшими весной торговое судоходство у западных берегов Африки. Эта операция дала основной вклад в «копилку» потопленного тоннажа, так как атаки союзных конвоев в северной Атлантике уже не напоминали «ночи длинных ножей» осени 1940 года. Действия на дальних коммуникациях в условиях слабой противолодочной обороны противника давали больше шансов получить награду. Правда, стоит отметить, что на Средиземном море блеснули мастерством Ганс-Дитрих фон Тизенгаузен и Фридрих

Гуггенбергер, потопившие британские линкор «Бархэм» и авианосец «Арк Ройял». Награда за такие яркие успехи не заставила себя ждать – оба получили Рыцарский крест. Следующий, 1942 год стал самым успешным временем с точки зрения набора потопленного тоннажа. Операция «Паукеншлаг»³ в прибрежной зоне США, бойня в Мексиканском заливе, нападение группы лодок «Айсбэр» на Кейптаун и другие успехи сделали кавалерами Рыцарского креста около 40 командиров подводных лодок. Однако действовать в северной Атлантике становилось все труднее, и Дениц решил внести изменения в свое правило, действовавшее с начала войны. Со второй половины 1942 года уже было не обязательно иметь на своем личном счету 100 000 тонн. Новая система оценки успехов для награждения Рыцарским крестом теперь учитывала количество походов, их длительность и, разумеется, потопленные суда. Теперь командир лодки мог получить награду из рук Деница, совершив пару результативных походов, в ходе которых мог и не набрать заветные 100 000 тонн, но действовать агрессивно и успешно.

В дальнейшем этот критерий стал основополагающим для получения награды, но чем труднее становились условия, в которых действовали подлодки, тем меньше в штабе Деница обращали внимание на личный счет командира. К концу войны обладателем Рыцарского креста мог стать командир, агрессивно проведший один поход и потопивший всего лишь несколько судов. Разумеется, такая система стимулировала рост оверклейма, чему также способствовало принятие на вооружение подводным флотом Германии самонаводящихся и маневрирующих торпед. В результате подводники стали больше опираться в своих докладах об успехах не на реальные доказательства поражения цели, а на возможные, вроде «слышали взрыв торпеды – а значит, и попали». Это способствовало появлению таких кавалеров Рыцарского креста, как Альбрехт Бранди и Карл Фляйге, заявленные успехи которых оказались в итоге дутыми.

Таким образом, получение столь престижной для немецкого подводника награды, требовавшее в первые годы войны немало усилий, в итоге деградировало в пропагандистскую акцию с целью поднятия боевого духа. Разумеется, подобной «уценке» высшей награды Третьего рейха способствовало усиление противолодочных сил союзников с их последующими успехами в борьбе с немецкими подлодками, что в результате привело Германию к проигрышу подводной войны в 1943 году.

Стоит отметить, что изначально система награждения командиров подводных лодок действительно способствовала достижению успехов в Атлантике. Чтобы заслужить награду, командирам было необходимо демонстрировать свои лучшие личные качества, искать встречи с противником и активно его атаковать. Сохранились любопытные свидетельства того, как оценивали эту награду сами подводники. Вот что писал в своих мемуарах немецкий подводный ас Петер Кремер:

«…командир с Рыцарским крестом особенно ценился экипажами лодок. Он гарантировал определённую безопасность, так как молодой неопытный командир, желая во что бы то ни стало заработать орден, слишком часто действовал поспешно и опрометчиво, подвергая свою команду ненужному риску. По крайней мере, рядовые матросы смотрели на это именно так. Все они были готовы сражаться, но, разумеется, любой из них хотел остаться в живых».

Подводя итоги, нельзя не отметить тот факт, что командующий подводными силами Германии был не только талантливым организатором, но и неплохим психологом, умело использовавшим Рыцарский крест как стимул для повышения результативности своих подчиненных. За время войны этой награды были удостоены 124 командира субмарин, из которых 34 человека на своем личном счету имели 100 000 тонн потопленного тоннажа или более.

Отто Кречмер

Золотая подкова Отто Кречмера: начало

«Потеря U 99 и пленение её командира, который, согласно заявлениям немцев, потопил значительно больше британского тоннажа, чем любой другой командир немецкой лодки, является серьезным ударом по немецким пропаганде и боевому духу», – именно так охарактеризовал разведотдел британского Адмиралтейства победу над Отто Креймером 17 марта 1941 года. Кречмер был известен как «Король тоннажа»: Деницем ему было засчитано 338 000 брт, из которых львиная доля пришлась на походы на лодке U 99. За такие успехи подводный ас был объявлен национальным героем.

Послевоенная ревизия успехов немецких подводников снизила результат Кречмера до 255 394 брт потопленных, 53 478 брт поврежденных судов и судна на 2136 брт, захваченного как приз. Однако и такие успехи остались непревзойденными. Дорогу к ним Кречмер начал в июне 1940 года, совершив на U 99 свой первый поход в Атлантику.

Первый блин комом

18 апреля 1940 года в Киле в строй кригсмарине вступила U 99 – новенькая «семерка» типа VIIB, командиром которой был назначен капитан-лейтенант Отто Кречмер. Десятинедельный курс тренировок и испытаний не выявил у лодки изъянов, и она была признана годной для использования в боевых действиях. Приняв на базе торпеды, топливо и провизию, вечером 18 июня 1940 года U 99 вышла из Киля в свой первый боевой поход. Спустя двое суток штаб подводных сил получил сообщение от Кречмера с запросом о заходе в Норвегию, чтобы высадить там старшину-дизелиста, которого скрутил приступ ревматизма. Дениц дал «добро» на заход в Берген, но ни командующий, ни экипаж U 99 не могли предположить, чем все это обернется.

20 июня 1940 года для перехода из Тронхейма в Киль в море в сопровождении эсминцев вышел линкор «Шарнхорст». Так вышло, что U 99, направлявшаяся в Берген, оказалась в районе движения корабельной группы. В 16:23 21 июня она была замечена и атакована корабельным самолетом-разведчиком с «Шарнхорста» «Арадо» Ar 196, который принял её за британскую субмарину. Он метко положил бомбы рядом с погружавшейся U 99, взрывы которых вывели из строя перископ и нанесли ей ряд других повреждений.

После случившегося лодка уже не имела другого выбора, как идти в Берген. Утром 22 июня Кречмер высадил там своего больного подводника, но задерживаться в Норвегии не стал, решив возвращаться в Германию. Как оказалось, это было рискованное решение: в течение следующего дня лодка дважды становилась целью для британских самолетов. Но все обошлось благополучно, и днем 24 июня U 99 сначала достигла острова Гельголанд, а рано утром следующего дня пришла в гавань Вильгельмсхафена.

Люфтваффе против кригсмарине

Ремонт занял двое суток. Рано утром 27 июня Кречмер вышел в бухту Ядебузен для проверки качества ремонта. Была обнаружена неисправность левого дизеля, которая была устранена силами экипажа. Закончив ремонт к вечеру, Кречмер встретился с кораблями эскорта, которые сопроводили его до прохода в минных полях. U 99 вышла в открытое море, взяв курс на пролив Фэр-Айл для выхода в Атлантику, но Северное море не отпустило лодку без сюрприза.

Рано утром 29 июня к востоку от Абердина U 99 чуть было снова не стала жертвой атаки немецкого самолета. Кречмер, кипя от злости, сделал в журнале боевых действий следующую запись:

«Погрузились от самолёта с немецкими опознавательными знаками, зашедшего со стороны солнца, пеленг 30°. В это время верхняя вахта как раз покидала мостик, поэтому на вызов [самолета. – Прим, автора] уже было невозможно ответить. Три неудачно сброшенных бомбы взорвались, когда лодка была на 14,5 метрах при дифференте 15° на нос, т. е. когда корма всё ещё была над водой. Повреждения (кроме стекла и фарфора): вводы кормовой антенны пропускают воду, верхний изолятор треснул, кормовая антенна неработоспособна. Поврежден баллон со сжатым воздухом «Тритон». Электрический привод кормовых горизонтальных рулей вскоре починен. Атака произошла на действительном маршруте выхода и возвращения немецких подлодок, а также в 43 милях от их ближайшей зоны патрулирования, и поэтому не может быть отнесена к навигационной ошибке самолёта».

Пролежав на дне пять часов, U 99 всплыла на поверхность. Кречмер отправил Деницу сообщение о случившемся, ехидно отметив в журнале, что последний сможет утихомирить пыл люфтваффе, которые после этого перестанут вредить своим же подлодкам. После этого U 99 вышла в Атлантику, пройдя в полночь проливом Фэр-Айл. Этот отрезок пути она проделала на одном дизеле, пока инженер-механик с подчиненными занимался ремонтом второго.

На следующий день в поле зрения немцев попал английский сторожевик, который, вероятно, тоже заметил лодку. Но погода была настолько плохая, что о какой-либо атаке не могло быть и речи. Чтобы не дразнить противника, Кречмер погрузился. Последующие двое суток прошли спокойно: U 99 прошла подходы к Северному проливу и начала огибать Ирландию с запада, не встретив никаких целей. Утром 3 июля Кетчмер добрался к району Западных подходов, заняв позицию к юго-западу от Ирландии. Он ожидал встретить в этом месте оживлённое судоходство противника, о котором четыре дня назад доложила U 47 Гюнтера Прина.

«Первая кровь»

В 09:25 5 июля на горизонте был замечен дым парохода. Кречмер начал преследование цели и спустя два часа, заняв удобную позицию для стрельбы, погрузился. В 12:57 U 99 произвела свой первый торпедный выстрел, который оказался неудачным. Взрыватель торпеды, установленный на бесконтактный режим, сработал преждевременно. Тем не менее взрыв произошел недалеко от цели, поэтому пароход получил повреждения. Спустя 20 минут U 99 всплыла для обстрела парохода, который передавал в эфир свои координаты и название.

После того, как судно остановилось и спустило шлюпки, Кречмер погрузился и в 13:52 выпустил торпеду, которая разломила пароход пополам. В 14:20 лодка всплыла и подошла к шлюпкам для опроса спасшихся. От них немцы узнали, что потопили канадское судно «Магог», следовавшее из Канады в Англию с грузом леса⁴. Дав канадцам бутылку бренди и указав курс до суши, Кречмер ушел с места атаки, предварительно дав три выстрела из пушки по носовой части судна, которая еще держалась на плаву.

Вечером того же дня U 99 получила сообщение из штаба, что в квадрате BF 1823 обнаружен конвой. Кречмер немедленно взял курс на сближение с ним. Следующим утром он заметил одиночное судно и начал его преследование. Но когда U 99 обогнала его и собралась погрузиться для атаки, пароход получил две торпеды с интервалом в 15 минут с другой лодки, разломился и затонул. Кречмер был раздосадован и написал в журнале, что это была злая ирония судьбы. Эстонское судно «Ваппер» потопила U 34 Вильгельма Ролльмана, вскоре появившаяся на поверхности. Лодки обменялись опознавательными сигналами, и Кречмер передал через сигнальщика на U 34 поздравления с удачной атакой.

Расставшись с Ролльманом, Кречмер продолжил движение к предполагаемому конвою. По его расчетам последний должен был появиться в поле зрения через два часа, но беспокойство внушало то, что его существование не было подтверждено другими лодками. Конвой так и не появился, но U 99 заметила одиночное судно и бросилась в погоню, которая завершилась успешной атакой в 00:55 7 июля. Лодка выпустила две торпеды с расстояния 480 метров, и немцы наблюдали два попадания⁵. Судно быстро затонуло, выживших не было. Жертвой U 99 стал английский пароход «Си Глори» на 1964 брт.

После полудня был замечен еще один пароход. Погрузившись, лодка подготовилась к стрельбе, но из-за неполадки системы управления торпедной стрельбой произошла задержка пуска и торпеда прошла мимо цели. U 99 всплыла для атаки судна артиллерией, но противник дал Кречмеру сдачи, вынудив его выйти из боя:

«Всплыл для артиллерийского боя. Пароход отвечал из двух орудий. Дистанция 8000 м, сокращалась до 7000 м. Наши снаряды падают хорошо, несмотря на сильное волнение. У неприятеля сначала недолёты, потом накрытия. Его стрельба медленна. Падения в 100–200 метрах от лодки. Затем отвернул и оторвался. Пароход «Манисто» компании Элдере и Файффс».

«Ловушка» и конвой

После боя U 99 два раза уклонялась погружением от английского самолета. К вечеру немцы заметили все тот же самолет и дым на горизонте, который принадлежал неизвестному судну. Понаблюдав за обоими, Кречмер пришел к выводу, что самолет и пароход действуют в паре. Последний он опознал как вспомогательное судно британских ВМС «Астрономер» (8401 брт) и счел, что оно играет роль ловушки для подлодок. Но командир U 99 ошибся: «Астрономер» был потоплен месяцем ранее U 58, а перед его глазами было шведский пароход «Внесен» на 1514 брт, зафрахтованный англичанами для перевозки груза целлюлозы.

В 21:51 U 99 погрузилась для атаки. Кречмер рассчитывал потратить на цель две торпеды, так как судно-ловушка может легко выдержать одно попадание и не затонуть. В 23:12 лодка выпустила первую торпеду с расстояния 600 метров. Раздался сильный взрыв, и пароход быстро затонул. Озадаченный этим Кречмер признал свою ошибку – цель не была судном-ловушкой. Внезапно последовал доклад акустика о шумах винтов эсминца на расстоянии 1000 метров. Противник вел поиск асдиком, но бомбометания не производил⁶. Им оказался эсминец «Броук», который занимался подбором шведского экипажа.

В 02:56 8 июля U 99 наконец-то заметила долгожданный конвой и начала его преследование. Это был НХ-53, следовавший из Галифакса в Ливерпуль. Кречмер обогнал его и занял позицию впереди, по курсу конвоя, но атаку осложняли зигзаг судов, эсминцы эскорта и появившийся самолет. В 06:06 лодка погрузилась и начала предзалповое маневрирование на высокой скорости, что привело к истощению её батареи.

Однако Кречмеру удалось занять позицию перед левой колонной конвоя между судами и эсминцем эскорта.

В 07:52 он приготовился стрелять кормовым аппаратом с углом поворота торпеды на 90°, но из-за технической неисправности пуск произведен не был. Причиной тому стала «допотопная система выставления угла поворота «Хагенук». С ней угол поворота торпеды при стрельбе мог быть выставлен только до 68°». В 07:53 был произведен выстрел из носового аппарата с расстояния 300 метров в пароход, который Кречмер оценил в 10 000 брт. Торпеда попала в цель, и на дно пошло английское судно «Хамбер Арм» тоннажем в 5758 брт.

После этого над U 99 разверзся ад, так как эсминцы начали поиски наглеца, потопившего судно. Лодка погрузилась на 90 метров и пробыла на этой глубине 14 часов, пока на неё сыпались глубинные бомбы. Разряженная батарея не позволила U 99 активно совершать маневры уклонения и оторваться от преследователей. Поэтому Кречмеру несказанно повезло, что его лодка уцелела, так как 37 бомб разорвались недалеко от неё. В 22:28 он отметил в журнале: «107-я, и последняя, глубинная бомба». Около полуночи U 99 всплыла и покинула опасный район.

Охота на «грека»

После указанных событий Кречмер отвел свою лодку западнее, чтобы продолжить поиск целей для оставшихся торпед. Рано утром 10 июля сначала на горизонте был замечен эсминец, а затем были услышаны шумы винтов нескольких эсминцев и взрывы глубинных бомб. Эта адская какофония продолжалась до полудня, а к вечеру вдалеке были замечены водные столбы взрывов. Так как никаких пароходов замечено не было, Кречмер предположил, что это взрывы глубинных бомб, а не торпед – значит, шла охота на другую лодку.

За последовавшие сутки более никаких событий не произошло. Ближе к полуночи 11 июля экипаж U 99 был снова взбодрен сигналом тревоги – на горизонте показались огни одиночного судна. Кречмер начал его преследование, одновременно пытаясь определить национальность парохода. В 01:40, заняв позицию перед судном, он понял, что перед ним «грек», следовавший к Ирландии. Так как судно находилось в зоне немецкой блокады Великобритании, Кречмер атаковал его без предупреждения. В 02:06 U 99 выпустила торпеду, попавшую под мостик. Пароход остановился, и его экипаж начал спуск шлюпок на воду.

Кречмер терпеливо ждал 40 минут, пока команда покинет судно, после чего нанес так называемый «удар милосердия», добив «грека» второй торпедой⁷. Затем U 99 подошла к шлюпкам и, опросив спасшихся, немцы узнали, что торпедировали греческий пароход «Иа» с портом приписки в Лондоне, следовавший с грузом пшеницы в ирландский порт Корк. Потери команды составили три человека, погибших при попадании первой торпеды, остальные сумели достичь островов Силли спустя пять суток.

За двумя зайцами

Закончив с греками, Кречмер продолжил патрулирование этого района, и между 12:54 и 14:15 им были замечены два парохода на противоположных друг к другу курсах. Решив, что ему выпала большая удача, он решил погнаться за двумя зайцами, то есть атаковать поочередно оба судна. Первой целью должен был стать западный пароход, но вскоре Кречмер понял, что допустил ошибку – оба судна двигались в одном направлении. Тогда концепция была изменена: лодка должна была преследовать восточный пароход, а затем пытаться догнать западный. На полной скорости U 99 пошла на восток.

Погоня длилась по бурному морю более пяти часов: в 21:37 лодка обогнала пароход и нырнула для атаки.

Кречмер потратил еще час на сближение и предзалповое маневрирование. Наконец в 22:31 он произвел выстрел одиночной торпедой с расстояния 500 метров, но промахнулся. Как писал сам Кречмер в своем журнале, после выстрела удалось рассмотреть на судне флаг и знаки нейтрального государства – эстонского парохода «Мерисаар». Это побудило командира U 99 вдруг вспомнить о призовом праве.

В 22:36 лодка всплыла и дала предупредительный выстрел перед носом судна, приказывая тому остановиться. «Мерисаар» застопорил ход, но эстонцы не спешили спускать шлюпки, поэтому немецким артиллеристам пришлось их поторопить еще одним предупредительным выстрелом. Это возымело действие, и экипаж покинул судно в двух шлюпках. U 99 приняла с одной из них на борт для допроса капитана, который, как оказалось, оставил все судовые бумаги на «Мерисааре», но стал убеждать Кречмера, что следовал из Нового Орлеана в Корк с грузом леса⁸.

Вероятно, капитан врал неубедительно, поэтому Кречмер ему не поверил и объявил, что судно будет потоплено. В 23:50 U 99 с 600 метров выпустила торпеду, которая оказалась игрушкой волн. Будучи выброшенной ими несколько раз на поверхность, она изменила направление и прошла мимо цели. Это привело Кречмера к необычному решению: «К сожалению, знание о том, что при этой погоде невозможна стрельба торпедами, приобретается ценой двух торпед. Так как палубное орудие также не может быть использовано, пароходу дано указание следовать курсом на Бордо. Использовать радио только в случае крайней необходимости; пригрозили, что иначе будет потоплен без предупреждения».

Командир U 99, видя, что не может потопить судно, вернул на него команду и угрозой принудил выполнить свой приказ, посчитав пароход захваченным призом. Но почему в Бордо, а не в близлежащие французские порты, уже контролировавшиеся немцами? Вероятно, Кречмер понимал, что «Мерисаар» может быть перехвачен противником по пути в них, поэтому даже не высадил на «эстонца» призовую команду. Это подтверждает, что Кречмер затеял авантюру и не захотел рисковать своими людьми. Вряд ли на U 99 кто-нибудь верил, что «Мерисаар» дойдет до Франции.

Тем не менее капитан эстонского судна подчинился требованию немцев и пошел в Бискайский залив. 15 июля 1940 года «Мерисаар» был потоплен немецким самолетом у Лориана, а его экипаж был подобран французским рыболовным траулером и доставлен во Францию. Версия о том, что судно погибло южнее Куинстауна, не подтверждается немецкими документами⁹.

Подводя итоги событий 12 июля, Кречмер писал:

«Идем на юг, стараясь догнать второе судно. К сожалению, из-за потери времени с первым судном есть мало шансов для этого, потому что наступает ночь. Больше оно не было замечено. Это был совершенно сумасшедший день, который больше не повторится».

Последнее судно

13 и 14 июля стали для экипажа U 99 днями отдыха, так как плохая погода свела на нет использование торпед и артиллерии. К утру 15 июля море успокоилось, но начался дождь, осложнявший наблюдение. В 07:15 был замечен большой пароход, идущий к Северному проливу на высокой скорости зигзагом. Кречмер опознал его как «Клан МакАртур» на 10 400 брт, принадлежавший лондонской компании «Клан Лайн Стимере».

U 99 начала преследование судна. Погоня была осложнена дождем и быстроходностью цели, но, потратив на неё почти 17 часов, к полуночи лодка обогнала её и приготовилась к атаке. В 00:57 16 июля Кречмер отдал приказ выстрелить из аппарата № 4, но автоматика снова подвела: выстрел пришлось делать вручную с запозданием. В результате, торпеда прошла мимо, и пароход скрылся из виду. Причиной промаха был признан выявленный брак в работе данного аппарата по вине фирмы-производителя.

Погоня привела U 99 в район подходов к Северному проливу, где Кречмер встретил свою последнюю жертву в этом походе – британское судно «Вудбари», следовавшее из Аргентины в Великобританию с грузом продовольствия. Атака состоялась в 02:03 – лодка выпустила торпеду с 900 метров в освещенный луной пароход и наблюдала попадание в середину судна. «Вудбари» постепенно погружался под воду кормой, его команда перешла в шлюпки. От неё немцы узнали название и груз судна.

Закончив с англичанами, Кречмер решил идти в Лориан: торпеды в отсеках закончились, а перегрузке двух «угрей» из контейнеров на верхней палубе мешало бурное море. В штаб была отправлена радиограмма с докладом об успехах, включая отправку «Мерисаара» в Бордо. В ответ пришел приказ Деница: следовать в район к западу от Бреста для поиска летчиков с немецкого самолета, потерпевшего крушение.

Рано утром 19 июля U 99 прибыла на место, куда также была послана малая лодка U 56, которая стала участником нового инцидента между немецкими ВМС и ВВС. В 09:04 U 99 уклонилась погружением от самолета, которым оказался «Хенкель»-111. Спустя несколько минут была замечена U 56, которая выпускала опознавательные ракеты, но самолет на них не ответил. После этого U56 погрузилась. Всплыв, Кречмер наблюдал за самолетом и сделал следующие выводы:

«Поведение этого самолёта, чью маркировку пока не видно, но, являющегося, несомненно, немецким и участвующего в поиске лётчиков, пошедших ранее на вынужденную посадку, довольно глупо. Своими постоянными приближениями и игнорированием опознавательных сигналов он затрудняет лодкам поисковую операцию. Самолёт продолжает кружить на виду. Когда он в очередной раз приблизился, я остался на поверхности, несмотря на безответные опознавательные сигналы. На этот раз можно рассмотреть на самолёте немецкую символику».

Поиски завершились ничем. U 56 и U 99 отправились в Лориан, куда прибыли утром 21 июля 1940 года. После прихода на новую базу Кречмер первым делом позаботился об экипаже: на вещевом складе была получена французская форма, а команда разместилась на отдых в двух местных отелях. После этого лодка стала готовиться к новому походу, а Кречмер занялся подготовкой доклада командующему, который должен был состояться 23 июля.

Перед встречей с Деницем он пересчитал потопленный тоннаж. В своей радиограмме от 18 июля Кречмер известил штаб, что им потоплено 31 300 брт, при этом он снизил тоннаж судна из атакованного конвоя до 7600 брт. Однако во время пересчета он вернулся к прежнему варианту в 10 000 брт, прибавив к этому «Мерисаар», получил 35 461 брт. Реальный же успех U 99 составил семь судов на 22 719 брт, включая приз. Подобный оверклейм получился из-за неверной оценки тоннажа «Си Глории», «Внесен» (принято за «Астрономер») и «Хамбер Арм» (принято за лайнер компании «Юнион Кэсл»). Тоннаж остальных четырех судов Кречтмер определил верно.

Подводя итоги первых походов U 99, хотелось бы отметить следующее. Свой первый поход на «семерке» в Атлантике Кречмер провел в агрессивной и наступательной манере, не забывая и об осторожности. Он успешно справился с возникшими трудностями и стремился к успеху, совершая меткие торпедные выстрелы: из десяти выпущенных торпед цели поразили семь. Совершенствуя свой принцип «одна торпеда – одно судно», в следующем походе Кречмер добился большего результата, за что был награжден Рыцарским крестом.

Эмблемой U 99 была подкова, приносящая ей удачу.

«Поход за крестом» лучшего аса

Утром 21 июля 1940 года капитан-лейтенант Отто Кречмер привёл свою лодку во Францию после окончания первого успешного похода: U 99 вошла в гавань Лориана с семью вымпелами на перископе, по одному на каждое потопленное судно. Однако оперативная обстановка требовала от немецких подлодок активных действий, поэтому лодка Кречмера снова вышла в море, проведя на базе всего несколько дней. Этот поход стал одним из кратчайших в истории U 99, но сделал ее командира кавалером Рыцарского креста.

Обезьяна, кот и канарейка

К вечеру 25 июля 1940 года U 99 была снова готова к походу. В 20:00 Кречмер покинул Лориан вместе с U 56 обер-лейтенанта цур зее Отто Хармса под эскортом тральщиков, которые сопровождали лодки до 21:12. Затем субмарины погрузились и продолжили свой путь независимо друг от друга. Кречмер взял курс на северо-запад, чтобы, обогнув Ирландию, выйти к подходам Северного пролива, где ему надлежало действовать против судоходства противника.

В течение 26 июля U 99 несколько раз уклонялась погружением от самолётов, всякий раз успевая остаться незамеченной. 27 июля Кречмер изменил курс, взяв направление на шотландский архипелаг Сент-Килда, где рассчитывал найти обильную добычу: в предыдущем походе в этом районе им несколько раз были замечены большие одиночные суда. Расчёт оказался верным, и уже на следующий день счёт этого похода был открыт.

Ночь на 28 июля выдалась лунная, поэтому верхняя вахта U 99 без труда заметила на горизонте большое судно, шедшее зигзагом на скорости в 15 узлов. Кречмер бросился в погоню и, обогнав цель, занял удобную позицию для стрельбы в надводном положении к западу от полуострова Дингл (Ирландия). В 05:57 лодка с расстояния 1800 метров выпустила первую торпеду, которая поразила цель в районе кормы. Судно остановилось и начало радиопередачу, из которой Кречмер узнал, что торпедировал британский теплоход «Окленд Стар», который оценил в 11 400 брт при реальном тоннаже в 13 212 брт.

После атаки U 99 погрузилась. Кречмер терпеливо ждал, когда экипаж начнет спускать шлюпки, но англичане не собиралась сдаваться без борьбы, и мотористы пытались запустить двигатели. Вскоре капитан «Окленд Стар» понял, что снова дать ход не получится, и приказал экипажу покинуть судно. Дождавшись, когда шлюпки отойдут от борта, Кречмер в 06:53 выпустил вторую торпеду, попавшую под мостик. Эффект от второго взрыва был минимальный: теплоход сел глубже в воду, но тонуть не собирался.

В 07:11 U 99 выпустила третью торпеду, и после её взрыва теплоход наконец начал медленно погружаться в воду кормой. В 07:18 Кречмер всплыл, чтобы понаблюдать, как его жертва уходит на дно, в 07:33 «Окленд Стар» скрылся под водой. Его экипаж сумел добраться до берега без потерь – все 74 человека, включая капитана Дэвида МакФарлэйна, высадились на побережье Ирландии. Любопытно, что в шлюпках вместе с моряками находились обезьяна Джакко, корабельный кот Коббер и клетка с канарейкой Питером, которые помогли людям сохранить бодрость духа.

«О, снова мои друзья из “Кланов”»!

Расправившись с «Окленд Стар», спустя два часа Кречмер чуть было сам не стал жертвой неизвестной подлодки. В 09:04 с U 99 был замечен перископ. Кречмер приказал погружаться на полном ходу, и спустя 10 минут немцы услышали вдалеке два взрыва, которые были приняты за самоуничтожение торпед, выработавших запас хода. Вскоре акустик доложил о шумах субмарины, но Кречмер решил не устраивать подводную дуэль и начал осторожный отход из опасного района.

В 10:24 U 99 всплыла и на большой скорости пошла на запад, чтобы оторваться от неизвестного противника. Спустя 20 минут ей снова пришлось погружаться, в этот раз уклоняясь от замеченного самолёта. Шумы подлодки более не фиксировались, и, перезарядив торпедные аппараты, Кречмер всплыл, описал дугу, чтобы сбить с толку своего преследователя, и продолжил путь к Северному проливу. Однако день, столь богатый для немцев на события, ещё не закончился.

В 21:09 был замечен пароход, шедший зигзагом на 16 узлах. При приближении удалось разглядеть, что судно низко сидит в воде и, стало быть, хорошо загружено. Кречмер опознал в нем пароход лондонской компании «Клан Лайн Стимере», одно из судов которой он упустил в предыдущем походе. Лодка бросилась в погоню, чтобы обогнать пароход и с наступлением темноты напасть на него из надводного положения. Волнение на море не позволяло U 99 развить полную скорость, но пароход, идя зигзагом, периодически снижал ход, что давало шанс его обогнать.

Первая атака состоялась 29 июля в 02:03, когда первый вахтофицер Клаус Баргстен выпустил торпеду с дистанции в 600–700 метров и промахнулся. Атаку было решено повторить немедленно, так как судно стало меньше маневрировать и подолгу шло по прямой перед очередной сменой курса. Вторая торпеда, выпущенная Баргстеном с 750 метров, попала в середину корпуса судна, но эффект от взрыва был небольшим: хотя пароход и остановился, он, как и предыдущая жертва, лишь осел в воду глубже и тонуть не собирался. Тем не менее его команда быстро спустила шлюпки на воду.

Кречмер подошел к шлюпкам, чтобы выяснить название жертвы. Оказалось, что он верно определил принадлежность судна – это был британский пароход «Клан Мензи» на 7336 брт, следовавший из Австралии в Ливерпуль с грузом продовольствия и других товаров. Во время опроса выживших моряков произошел любопытный эпизод, который в апреле 1941 года был следующим образом отображён в рапорте Адмиралтейства о допросе пленённого экипажа U 99:

«Когда U 99 приблизилась к одной из шлюпок, Кречмер заговорил со вторым помощником с парохода и потребовал, чтобы на шлюпках не подавали никаких световых сигналов, в противном случае подлодка разнесёт их в щепки. Когда ему сообщили название судна, Кречмер сказал: «О, снова мои друзья из «Кланов»! После опроса спасшихся насчёт их груза и пункта назначения, а также выяснив, знают ли они, в какой стороне суша, Кречмер дал задний ход, быстро развернул U 99 и направил её к «Клану Мензи» для установки подрывного заряда на трапе с левого борта судна. Спустя пять минут пароход взорвался и затонул за 20–25 минут».

На самом деле подлодка не успела подойти к судну, и взрыв парохода стал приятным сюрпризом для немцев. Оставив шлюпки с англичанами на волю волн, U 99 продолжила свой путь к Северному проливу. Кречмер хотел перегрузить две торпеды из палубных контейнеров внутрь лодки, пока море спокойное, но этому помешала темнота. В дальнейшем это сослужило ему плохую службу.

Бананы идут ко дну

К вечеру 29 июля Кречмер достиг своей зоны патрулирования, и лодка начала медленно курсировать на судоходных маршрутах между северо-западной оконечностью Ирландии и Северным проливом, ведя поиск целей. В 15:48 30 июля U 99 уклонилась погружением от английского сторожевика типа «Кингфишер», но англичане не заметили U 99 и спокойно продолжили свой путь курсом на ирландскую бухту Лох-Суилли.

31 июля в 01:05 был замечен пароход, приближавшийся к U 99 на скорости не менее 14 узлов. Кречмер объявил тревогу и начал сближение, намереваясь атаковать из надводного положения. В 01:30 Клаус Баргстен выпустил торпеду с дистанции в 900 метров, которая поразила корму британского парохода «Ямайка Прогресс», следовавшего с Ямайки в Англию с грузом бананов. Так как журнал боевых действий U 99 не изобилует подробностями произошедшего, обратимся к упомянутому рапорту британского Адмиралтейства:

«Взрывом судну фактически оторвало корму, главная палуба, хотя и уцелела по левому борту, но дала трещину по правому; гребной вал сломался, обе мачты надломились, обе антенны (главная и вспомогательная) упали. Пароход сразу начал погружаться, и экипаж пересел в шлюпки».

После этого U 99 приблизилась к одной из шлюпок, в которую пытались втащить из воды ещё одного моряка, однако волной от прошедшей подлодки его утянуло на глубину, и он утонул. Кречмер приказал той шлюпке, где находился старпом атакованного парохода, подойти к U 99 для получения информации о судне. Получив ответы, он решил добить его:

«Лодка отошла и погрузилась. Через несколько минут она выпустила вторую торпеду, которая поразила пароход под мидель, после чего «Ямайка Прогресс» очень быстро затонул. U 99 всплыла и снова подошла к шлюпке старпома; Кречмер, выяснив, что у выживших есть компас и они знают своё местоположение, пожелал им счастливого пути».

Долгожданный конвой

Записав на свой счет 5475 брт потопленного банановоза, Кречмер продолжил охоту в том же районе. В семь утра была замечена летающая лодка, от которой U 99 уклонилась погружением. Спустя пять часов акустик доложил о шумах многочисленных винтов. Кречмер поднял перископ, и его взору открылось великолепное зрелище – прямо на него шел конвой, 15 судов в пяти колоннах всего с одним эсминцем охранения. Это был OB-191, вышедший из Ливерпуля 30 июля. На самом деле его сопровождали два корабля эскорта: корвет «Первинкл» и эсминец «Уокер». Конвой шел зигзагом на скорости в 8,5 узла, видимость была хорошей, море – спокойным.

Несмотря на неблагоприятные условия для атаки под перископом, который на гладкой поверхности было легко заметить, Кречмер решил рискнуть – позиция была слишком хорошей. Мешал только «Уокер» лейтенант-коммандера Артура Тейта, который находился слишком близко к крайней правой колонне ордера. Вскоре конвой снова изменил курс и пошёл прямо на U 99 – лодке даже пришлось на время погрузиться глубже, чтобы не быть протараненной судами ближайшей колонны. Это заставило Кречмера отказаться от атаки уже выбранного большого танкера и сосредоточить внимание на последнем судне средней колонны, находившемся от лодки в 800 метрах.

В 13:24 U 99 выпустила торпеду, и через 53,5 секунды на лодке услышали мощный взрыв. Кречмер оценил свою цель как «большой, но старый пароход минимум на 8000 брт». Это было британское судно «Джерси Сити» на 6322 брт, которое получило торпеду в правый борт в районе машинного отделения. Взрыв практически разломил пароход пополам, но он, прежде чем затонуть, продержался на плаву ещё полтора часа. Взрыв унёс жизнь двух моряков, а остальные 43, включая капитана, сумели спустить шлюпки и были подобраны судном «Глостер Сити».

Сразу после атаки «Первинкл» и «Уокер» начали поиск, а затем, установив контакт, сбросили бомбы. Результатом атаки стали воздушные пузыри и нефтяное пятно на поверхности моря, которые, однако, не сочли за свидетельства гибели субмарины. На U 99 насчитали 20 взрывов, все вдалеке от лодки. Корабли ПЛО производили поиск до 16:00, после чего ушли. Лодка всплыла через 15 минут, но конвоя не обнаружила – на поверхности были видны лишь две пустые шлюпки, да обломки «Джерси Сити». Кречмер устремился на запад вслед за конвоем.

U 99 вновь обнаружила ОВ-191 в 17:02, но его преследование теперь осложнялось самолетами, которые прилетели на помощь кораблям эскорта. В результате за время погони Кречмер четыре раза укрывался под водой от них и их глубинных бомб. Поняв, что до наступления темноты находиться на поверхности опасно, в 22:08 Кречмер погрузился, чтобы окончательно оторваться от назойливых английских пилотов, продолжая следить за движением конвоя с помощью шумопеленгаторной станции. Всплыв в 23:15, он не обнаружил ни самолетов, ни конвоя, но лодка продолжала удерживать акустический контакт с последним, поэтому Кречмер решил, что настигнет конвой к утру, если не перехватит его раньше, еще ночью.

Всю ночь U 99 шла на запад, периодически погружаясь, чтобы прослушать горизонт. Рано утром 1 августа конвой был отчетливо виден. Так как самолетов больше не было, Кречмер решил начать маневр обгона, который растянулся на весь световой день, потому что волнение на море мешало лодке развить нужную скорость. Лишь к 20:00 U 99 заняла позицию перед конвоем, который шел зигзагом.

Из-за неспокойного моря Кречмер отложил атаку до наступления ночи, ожидая уменьшения силы ветра. Кроме того, он надеялся, что к тому времени эскорт покинет конвой, так как последний уже пересек 15-й меридиан западной долготы и далее должен был следовать самостоятельно до точки роспуска. Но в 22:18 вахтенный офицер объявил тревогу: в 1000 метров от U 99 был замечен перископ! На этот раз Кречмер не стал погружаться, а просто приказал дать полный ход и покинуть опасное место. Преследование конвоя продолжилось.

Проблемы волка внутри овечьего стада

Расчет Кречмера оказался верен: в 00:56 2 августа оба эсминца обменялись световыми сигналами и вскоре скрылись в темноте, уходя на восток. Теперь перед немцами возникла трудность, которую Кречмер охарактеризовал так: «У нас проблема волка внутри овечьего стада – есть только четыре торпеды для стрельбы». Вероятно, командир U 99 в тот момент кусал локти от досады, что не успел перегрузить торпеды из палубных контейнеров внутрь лодки.

Атака началась в 02:51, когда лодка в надводном положении выпустила торпеду с 500 метров в судно, принятое за голландский танкер типа «Барондрехт» на 9389 брт. «Угорь» поразил цель между машинным отделением и кормой¹⁰. Танкер начал погружаться кормой, команда перешла в шлюпки. После этого коммодор конвоя вице-адмирал Паркер на «Сити оф Ньюкастл» дал сигнал: «Конвою рассеяться!» Ордер был распущен: перед немцами возникла мешанина из судов. О том, что произошло дальше, лучше всего свидетельствует журнал U 99:

«03:40–04:27 квадрат AL 6616 Следующий выстрел по другому танкеру с 450 метров. Попадание под мидель. Судно развернулось и остановилось с сильным креном, но, невзирая на это, продолжает передавать в эфир название и координаты: «Люцерна», 6556 брт. Экипаж сошёл в шлюпки. Теперь уже множество пароходов забивают эфир сообщениями. Несколько судов идут в хвост конвоя или вообще подальше отсюда. Я уже внутри конвойного ордера, иду тихим ходом, наблюдая, как они обходят тонущие суда. Чтобы добраться до следующего танкера, необходимо сначала потопить тяжелогруженый транспорт. Но одновременно с моим выстрелом тот дал короткий свисток и отвернул. Торпеда прошла мимо, но попала в танкер, который был за этим транспортом. Попадание после грузового трюма. Судно передает в эфир и останавливается: «Алексия», 8016 брт. 04:27–05:01 До сих пор все торпеды после выстрела оставляли исключительно яркий фосфоресцирующий след. Конвой к этому времени полностью распался. Корабли идут группами и поодиночке, разными курсами и вблизи друг от друга. Два судна на правой раковине вышли из строя и так и остались на месте: судя по всему, одно протаранило другое. Наша следующая цель – танкер в самой большой группе судов.

Залп с 400 метров. Море фосфоресцирует, поэтому видно, что торпеда вышла из аппарата, но вскоре затонула. Пароход открыл огонь из кормового орудия. Первый выстрел – перелёт в корму. Затем пауза – судя по всему, ослеплен наводчик. Затем недолёт, так как за это время я начал отходить полным ходом. Возвращаюсь на прежний курс к подбитым судам, чтобы, если нужно, добить их артиллерией.

06:24–06:52 «Алексия» все еще на плаву. 30 выстрелов с 2500 метров по пароходу [ «Алексии». – Прим, автора], который снова включил передатчик и вызывает эсминец. Примерно 15–20 попаданий, в основном у ватерлинии в районе машинного отделения, но некоторые и в мостик и верхнюю палубу. Пароход отвечает на огонь, дает сначала перелёты, потом недолёты, и наконец падения в 50 метрах от подлодки. Отходим на полном ходу. Корма танкера заметно погружается, судя по дыму из его трубы, котлы ещё работают. Затем верхняя палуба у кормы входит в воду. Вне всяких сомнений судно тонет. Идём к «Люцерне», которая уже затонула, к югу на горизонте в дымке заметны сигналы прожекторами. Вскоре замечаем надстройку эсминца, идущего к «Алексии». Я даю полный ход дизелями, отворачиваю к северу, а когда танкер и эсминец пропадают из вида, отворачиваю к востоку».

Уже на отходе Кречмер наблюдал, как к месту потопления «Люцерны» подошло судно, которое, вероятно, приняло его команду, а затем ушло к «Алексии». Проходя через место, где было совершено первое нападение, немцы наблюдали огромное нефтяное пятно и обломки, что убедило Кречмера в потоплении голландского танкера. Так как у U 99 не осталось больше торпед, кроме двух, хранящихся под верхней палубой, Кречмер решил начать возвращение на базу.

В 13:40 U 99 уклонилась погружением от летающей лодки, но всплывать после этого Кречмер не спешил: экипаж нуждался в отдыхе после бурной ночи, поэтому лодка провела на глубине четыре часа. В 20:35 был замечен пароход, шедший зигзагом. Кречмер отказался от артиллерийской атаки, так как в этом районе были замечены самолет и эсминец. Лодка продолжила свой путь во Францию: 5 августа в 07:48 она была встречена тральщиками у острова Груа, и в 09:24 пришла с ними в Лориан.

Рыцарский крест с натяжкой

Командующий подводными силами узнал об успехах U 99, получив её радиограмму еще 2 августа 1940 года. Кречмер докладывал, что за время похода им было потоплено семь судов на 56 168 брт: три одиночных парохода на 24 211 брт, а также одно торговое судно и три танкера на 31 957 брт из состава конвоя. Необходимо отметить, что, в отличие от подсчетов тоннажа в предыдущем походе, на этот раз Кречмер был практически точен – реальный тоннаж торпедированных им судов равнялся 57 890 брт. Однако Дениц, занимаясь подсчетом успехов U 99, был в курсе судьбы нескольких пароходов, «потопленных» U 99 во время атаки ОВ-191. Согласно данным радиоперехватов три из четырех торпедированных Кречмером были лишь повреждены и возвращаются в Англию.

Это было сущей правдой, которая снизила потопленный тоннаж U 99 в этом походе до 32 345 брт. Танкеры «Алексия», «Люцерна» и «Стринда» не затонули¹¹. Их команды вернулись обратно на борт, и суда своим ходом добрались до порта. Можно предположить, что замеченное с U 99 судно, подбиравшее экипаж «Люцерны», было на самом деле самой «Люцерной», команда которой возвращалась обратно из шлюпок на судно. Любопытно, что капитаны этих судов впоследствии заявили об «относительно небольшой разрушающей силе немецких торпед». Впрочем, было бы сложно ожидать другого эффекта от поражения крупных танкеров в балласте одной торпедой. Таким образом, принцип Кречмера «одна торпеда – одно судно» в этом случае дал сбой и оказался неэффективным.

Тем не менее командующий решил игнорировать данные радиоразведки: Дениц посчитал, что англичане перепутали эти суда с другими и все-таки зачел их потопление U 99. Таким образом, на счет Кречмера за время командования U 23 и U 99 было засчитано 117 367 брт потопленного тоннажа, плюс эсминец «Даринг». Дениц счел это поводом для награждения Рыцарским крестом, и 4 августа 1940 года Кречмер стал шестым его кавалером в подводном флоте. Награждение состоялось между 5 и 8 августа, когда в Лориан прибыл главнокомандующий кригсмарине Эрих Редер.

Реальные успехи Кречмера на тот момент были следующими: он потопил 15 судов на 63 664 брт, два повреждённых судна на 15 513 брт годились только для разделки на металл, одно на 2136 брт было захвачено как приз, а ещё три судна на 25 545 брт повреждены.

Возникает вопрос: почему Дениц отошел от своего правила «100 000 брт = Рыцарский крест» и не был критичен в оценках результатов Кречмера? Возможно, ответ кроется в ликвидации синдрома «торпедного кризиса»

Норвежской кампании и поднятия престижа подводных сил. Дениц пошел по пути Редера, который в мае 1940 года наградил Отто Шухарта и Вернера Хартмана Рыцарскими крестами для поднятия боевого духа подводников¹².

После этого два месяца никаких награждений не проводилось, и лишь 31 июля 1940 года кавалером Рыцарского креста стал командир U 31 Вильгельм Ролльман за официально засчитанные ему 48 000 брт в одном походе. Затем настала очередь Кречмера и еще четырех командиров подлодок, награжденных в августе 1940 года. Разумеется, они своими действиями доказали, что были достойны награды, но создается впечатление, что Дениц специально не следовал своему правилу в угоду пропаганде, натягивая потопленные тонны до нужного количества.

Тем не менее, психологически это был верный ход, стимулировавший награжденных к новым свершениям, делавших из них «звезд» подплава. На примере Отто Кречмера становится ясно, что Рыцарский крест для него стал проходным этапом к другим наградам, так как после него он стал действовать еще более дерзко и агрессивно, шлифуя свой талант командира подлодки. В итоге это сделало его лучшим немецким подводным асом Второй мировой войны.

Дураков не учат – дураков бьют!

Как гласит известная пословица, дураков не учат – дураков бьют. В начале Второй мировой её справедливость в очередной раз подтвердил британский флот, плохо учившийся на своих ошибках. Примером тому служит печальная история гибели двух вспомогательных крейсеров «Лаурентика» и «Патроклуса», потопленных Отто Кречмером в ноябре 1940 года. Этот случай имеет много схожего с потерей трёх крейсеров во время известной атаки Отто Веддигена в сентябре 1914 года. Кречмер напомнил британскому Адмиралтейству горькую истину: немецкие подлодки ошибок не прощают.

В поход за Дубовыми листьями

Вечером 30 октября 1940 года U 99 в сопровождении эскорта вышла в море из гавани Лориан в Бретани с заданием действовать против вражеского судоходства на подходах к Северному проливу. Это было хорошее время для охоты на одиночные торговые суда и конвои, так как английская противолодочная оборона ещё не была способна эффективно бороться с подлодками. Походы в Атлантику были короткими и редко длились более 20 суток: лодки не имели недостатка в целях и быстро расходовали свой боезапас.

К этому моменту командир U 99 Отто Кречмер уже был признанным подводным асом: на его счету официально числилось 181 784 брт потопленного тоннажа. В реальности эту цифру стоит скорректировать до 134 634 брт, включая два судна, списанных после полученных повреждений. Кавалером Рыцарского креста Кречмер стал тремя месяцами ранее и теперь стремился увеличить свой результат до заветной цифры – 200 тысяч брт, чтобы получить Дубовые листья.

Расставшись с эскортом, U 99 погрузилась и продолжила движение под водой. С наступлением темноты лодка всплыла и взяла курс на Ирландию, чтобы обойти её с запада и достичь своей операционной зоны. Следующие трое суток U 99 провела в надводном положении, лишь периодически погружаясь для проверки торпед. Поход начался спокойно, никаких происшествий за это время не случилось.

3 ноября в 15:30 верхняя вахта заметила на горизонте столб дыма, источником которого был шедший зигзагом пароход. Кречмер начал преследование, чтобы обогнать его и атаковать с наступлением темноты. В 21:40 U 99 совершила свою первую атаку в этом походе, выпустив торпеду с расстояния 1200 м. Чтобы достичь цели, стальной «сигаре» потребовалось 84 секунды. Раздался взрыв, и пароход остановился, начав погружаться в воду кормой.

Кречмер узнал имя своей жертвы после того, как она стала передавать в эфир сигнал бедствия. Это было английские судно «Касанаре», везшее бананы из Африки в Великобританию. Сразу после его торпедирования немцы заметили вдалеке силуэт ещё одного парохода, а спустя двадцать минут показался и третий. U 99 начала сближение с ними, чтобы выяснить, с кем имеет дело.

«22:02. Снова заметили второй пароход по пеленгу 240°, а также третий по пеленгу 300°. Второй идёт полным ходом, не используя зигзаг, поэтому атаковать его не получается. Атакую третий. При схождении удаётся определить, что это двухтрубный пассажирский пароход с фок-мачтой. Грот срезан. Вероятно, вспомогательный крейсер. Несколько иллюминаторов в носовой части не затемнены, следовательно, это определённо военный корабль. Судно не идёт полным ходом».

В 22:50 лодка выпустила с 1500 м торпеду, попавшую в лайнер под второй трубой. После взрыва торпеды пароход сразу начал радировать открытым текстом: «Торпедирован в машинное отделение, все топки погасли». Кречмер отметил, что судно не может маневрировать, но и не тонет. На нём включили палубную иллюминацию, запустили с мостика красные ракеты и начали спуск шлюпок на воду. Выяснив имя жертвы из передаваемого в эфир сообщения, Кречмер записал его в журнале боевых действий U 99:

«Это английский пассажирский пароход «Лаурентик» на 18 724 брт, который, вероятно, мобилизован как вспомогательный крейсер».

Заколдованные лайнеры

Вскоре на лодке снова заметили второй пароход, но Кречмер не спешил с его атакой: сначала он решил дождаться, пока «Лаурентик» начнёт тонуть. Однако казалось, что большая пробоина в борту никак не повлияла на его плавучесть. Секрет заключался в том, что трюмы лайнера были набиты пустыми бочками – это являлось стандартной практикой для обеспечения плавучести в случае торпедирования.

В 23:26 U 99 с 800 м выпустила вторую торпеду по стоящему «Лаурентику», однако взрыва не последовало. Так как торпеда попала в цель, руководивший стрельбой первый вахтофицер Клаус Баргстен списал всё на неисправный взрыватель. Спустя 11 минут подлодка повторила выстрел, и на этот раз торпеда взорвалась в районе мостика. Однако немцы не наблюдали видимого эффекта от взрыва. Зато «Лаурентик» открыл беглый огонь по обнаглевшей лодке, которая находилась всего в 500 м от лайнера!

Англичане стреляли по U 99 фугасными снарядами вперемешку с осветительными. Огонь был точным: Кречмеру пришлось быстро ретироваться от греха подальше, чтобы не быть накрытым. Лодка дала полный ход в направлении второго парохода, который в тот момент остановился и начал принимать людей из шлюпок к себе на борт. Это оказалось его роковой ошибкой.

В 00:02 Баргстен выпустил торпеду по новой цели с дистанции 1200 м и зафиксировал попадание под мостик. Судно радировало открытым текстом своё название и координаты, одновременно начав спуск шлюпок. Кречмер отметил в журнале, что это британский лайнер «Патроклус» на 11 314 брт, справедливо предположив, что последний тоже является вспомогательным крейсером.

Спустя двадцать минут U 99 с прежней дистанции повторила торпедный выстрел по «Патроклусу». Торпеда попала в корму, и из пробоины вода выбросила фонтан бочек, которые выскакивали из неё, как пробки от шампанского. Кречмер терпеливо ждал результата, но судно не тонуло. Тогда в 00:44 Баргстен выпустил третью торпеду, отметив попадание под мостик. «Патроклус», который до этого садился в воду на ровном киле, получил крен на правый борт.

Командир U 99 начал терять терпение: он безрезультатно потратил на крейсера уже шесть торпед. Тогда Кречмер решил пойти на крайнюю меру и добить «Патроклус» из палубного орудия. Начать дуэль с хотя и раненым, но вооружённым противником было рискованным ходом – любое попадание могло стать для лодки роковым. В 00:58 она открыла огонь и добилась двух попаданий, выпустив в лайнер четыре снаряда с дистанции в 1000 м.

«Патроклус» открыл ответный огонь, заставив Кречмера быстро ретироваться. Он продолжил добивать крейсер торпедами из темноты:

«01:18. 4-я торпеда по «Патроклусу». Попадание под фок-мачту. Кроме очередных плавающих бочек, новых повреждений не заметно. Экипаж медлит с перезарядкой торпедных аппаратов, поэтому я использую возникшую паузу, чтобы, обойдя всё ещё не сильно погрузившийся «Лаурентик», вернуться к «Касанаре».

02:15. В месте потопления последнего, во время допроса его команды на пяти шлюпках, внезапно заметили освещённый «Сандерленд», облетевший нас в 500 метрах».

Погрузившись под воду, U 99 уклонилась от самолёта, но ожидаемой атаки глубинными бомбами не последовало. Вероятно, лётчики не заметили субмарину в темноте.

Потопить нетонущее

Лодка провела под водой два часа. Торпедисты проверили торпеды и зарядили ими аппараты. В 04:40 Кречмер всплыл, чтобы завершить начатое. На пути к так и не затонувшим крейсерам был замечен сторожевой корабль, поэтому немцам нужно было спешить. В 04:53 U 99 с 1400 м выпустила торпеду, которая попала «Лаурентику» в корму. После этого лайнер затонул за несколько минут, сопровождая свою гибель взрывами глубинных бомб.

С «Патроклусом» же пришлось повозиться, так как он категорически не желал тонуть. В 05:16 лодка с 1200 м выпустила пятую по счёту торпеду в несчастный лайнер. Попав в район носового грузового трюма, она взорвалась и выбросила в море новые бочки, не вызвав более никаких видимых повреждений. Требовалась ещё одна торпедная атака, чтобы пустить упрямца на дно:

«05:25. 6-я торпеда по «Патроклусу», попадание в центр, в районе машинного отделения. Судно переламывается у фок-мачты, кормовая часть переворачивается и быстро тонет. Носовая часть тонет медленно. Я быстро ретируюсь, так как на поле боя появился сторожевик и освещает район сначала прожектором, а затем осветительными снарядами между 06:05 и 05:00 [так в документе. – Прим. автора]».

Дубовые листья

По итогам бурной ночи с 3 на 4 ноября у Кречмера осталась последняя торпеда, которую ему очень хотелось потратить на достойную цель. Загрузив торпеду из палубного контейнера в отсек, U 99 отошла западнее и продолжила охоту. 4 ноября в 11:18 она была вынуждена уклониться погружением от появившегося самолёта и после слышала разрыв одной глубинной бомбы вдалеке. Проведя под водой почти три часа, Кречмер всплыл и продолжил наблюдение за горизонтом.

В 15:06 были замечены дымы, источником которых мог быть конвой. U 99 взяла курс на них, но вскоре была загнана под воду появившимся «Сандерлендом». Погрузившись, Кречмер продолжил слежение за конвоем уже с помощью шумопеленгаторной станции. Всплыв в 20:01, лодка отправила сообщение в штаб о контакте с конвоем, добавив информацию о своих успехах прошлой ночи. Дениц отреагировал на них восторженно, написав в журнале боевых действий следующее:

«U 99 доложила о победах:

«Лаурентик» – 18 724 брт

«Патроклус» – 11 314 брт

«Касанаре» – 5376 брт

Итого: 35 414 брт

Ещё один большой успех этой лодки. Её командир теперь имеет на счету 217 198 брт и является вторым, кто достиг отметки в 200 000 брт. В этот же день он награждён Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту».

Справедливости ради отметим, что к тому моменту реальный тоннаж Кречмера составлял 170 000 брт. В его завышении был виноват сам Дениц, который ещё в начале августа 1940 года засчитал Кречмеру потопленными три танкера почти на 25 000 брт, хотя знал, что эти суда были только повреждены торпедами U 99. Командующий пошёл на это, чтобы иметь возможность наградить своего любимца Рыцарским крестом и тем самым стимулировать его дальнейшие успехи, а также дать пропаганде новый повод для ликований от достижений подводных сил.

Кречмер получил радиограмму от Гитлера с поздравлениями. Несколько позже пришло сообщение от Деница о том, что штурман U 99 Генрих Петерсен стал кавалером Рыцарского креста. Это событие стало отчасти революционным для кригсмарине: это был первый случай награждения нижнего чина таким орденом.

Последняя торпеда

Но вернёмся к конвою, который преследовал Кречмер вечером 4 ноября. В 22:23 U 99 заметила «чистильщика» – эсминец, который всегда шёл за конвоем. Кречмер изучил обстановку и начал обгонять конвой слева, чтобы не быть заметным в свете луны, освещавшей конвой справа. Проходя мимо него, немцы насчитали до тридцати судов в охранении шести эсминцев. Это был конвой НХ-83, который вышел из Галифакса 24 октября 1940 года и двигался в Ливерпуль.

Несмотря на лунную ночь и северное сияние, Кречмер решил атаковать. Однако на этот раз он изменил своей привычной тактике, решив не проникать внутрь конвоя. Вместо этого командир сделал ставку на выстрел издалека. Целью было выбрано не одно судно, а сразу три танкера, которые перекрывали друг друга и шли с одинаковой скоростью, слившись в единое целое. Это должно было обеспечить попадание торпеды хотя бы в один из них.

В 02:52 U 99 совершила последнюю торпедную атаку в этом походе. Первый вахтофицер Баргстен выпустил торпеду по указанным целям с дистанции в 3600–3700 м. Вероятно, это был самый дальний выстрел за всю историю подлодки. Взрыв прозвучал спустя 244 секунды, когда «угорь» поразил самое дальнее из трёх судов в район машинного отделения. В рапорте о торпедной стрельбе Баргстен отметил следующее:

«Попадание в корму. Столб пламени высотой 30 м. Потопление не может наблюдаться, поскольку лодка удерживает контакт с конвоем и должна продолжать движение вместе с ним».

Жертвой этого меткого выстрела стал британский танкер «Скотиш Мэйден» на 6993 брт. После взрыва эскорт конвоя начал поиск лодки, стреляя осветительными снарядами во всех направлениях. Но U 99 находилась вне радиуса видимости и осталась незамеченной. Лодка продолжила идти рядом с конвоем, посылая сигналы с его координатами, курсом и скоростью.

Кречмер удерживал контакт до девяти утра 5 ноября, после чего был вынужден погрузиться – при дневном свете уже нельзя было оставаться незамеченным. Он с горечью отметил в журнале боевых действий, что несмотря на то, что конвой идёт хорошо и слаженно, несколько эсминцев слишком вырвались вперёд, а это означает хорошую возможность для атаки судов. Однако на сообщения U 99 откликнулась только U 28, которая, правда, не добилась успеха, атаковав конвой тремя торпедами.

U 99 продолжила наблюдать за конвоем издалека, отметив появление над ним самолётов. Контакт с противником был полностью утерян после 17:00. Кречмер решил, что дальнейшее наблюдение будет бессмысленным, так как к полуночи конвой уже достигнет Северного канала. В 19:16 U 99 легла на обратный курс, чтобы вернуться к торпедированному танкеру «Скотиш Мэйден» и добить его артиллерией, если он ещё не затонул.

Лодка пришла на место торпедирования танкера спустя сутки после его атаки. Судна не было видно, и немцы решили, что с приходом штормовой погоды оно просто затонуло. Предположение оказалось верным: «Скотиш Мэйден» действительно ушёл на дно. U 99 сообщила в штаб о возвращении на базу и взяла курс на Лориан, куда прибыла к полудню 8 ноября 1940 года. Кречмера и его экипаж там ждала торжественная встреча в сопровождении оркестра.

Жертвы обстоятельств?

Так закончилась история потопления U 99 двух вспомогательных крейсеров. Однако стоит дать ответ на главный вопрос: почему «Лаурентик» и «Патроклус» стали жертвами атаки подлодки?

Оба корабля входили в состав «Северного патруля» и в тот день возвращались из дозора на дозаправку в Великобританию независимо друг от друга. Их маршруты не должны были совпадать, однако из-за неисправности гирокомпаса «Лаурентик» отклонился от нужного курса на 30 миль, что стало сюрпризом для его командира кэптена Эрика Пола Вивиана. Получилось так, что лайнер из-за навигационной ошибки невольно вышел к месту торпедирования «Касанаре».

Вероятно, осознавший проблему с гирокомпасом Вивиан успел бы вернуть свой корабль на правильный курс, однако в этот момент его радисты доложили о перехваченном сигнале бедствия с «Касанаре». Но Вивиан даже не успел взвесить варианты своих действий, как «Лаурентик» уже оказался на прицеле у Кречмера и был торпедирован сам.

С «Патроклусом» всё выглядело иначе. Крейсер двигался своим курсом без ошибок в навигации, и его путь пролегал рядом с местом атаки «Касанаре». Но почему крейсер остановился? Ответ на этот вопрос дал старший офицер «Патроклуса» коммандер Мартин, который писал в отчёте о гибели корабля следующее:

«В воскресенье 3 ноября ровно в 21.00 я получил сообщение с парохода «Касанаре», который был торпедирован немецкой подводной лодкой, находясь в нескольких милях от нас справа по курсу. Капитан принял решение подобрать уцелевших моряков.

В течение дня мы неоднократно обсуждали вероятность возникновения различных непредвиденных обстоятельств, даже называли именно этот пароход как весьма удобный объект для нападения со стороны врага. Участвующие в дискуссии офицеры, а именно: я, штурман и лейтенант-коммандер Хоган, высказали своё мнение, которое заключалось в следующем: эта процедура подвергнет «Патроклус» серьёзному и ненужному риску. Однако капитан принял иное решение, и мы не сумели его разубедить.

Некоторое время мы ожидали наступления темноты, затем приблизились, чтобы принять на борт людей со спасательных средств. Одновременно мы сбросили две глубинные бомбы, имея целью отпугнуть подлодки, которые могли оказаться рядом.

В воде находилось несколько спасательных шлюпок, мы застопорили машины и приготовились начать операцию по приёму на борт моряков с одной из них, когда судно содрогнулось от удара торпеды. Это произошло примерно в 22.55».

Таким образом, становится ясно, что командир крейсера кэптен Джеральд Чарльз Уинтер своим решением грубо нарушил инструкции Адмиралтейства от 13 июля 1940 года, которые запрещали вспомогательным крейсерам останавливаться в подобных случаях, если только не было исключительных смягчающих обстоятельств. В результате «Патроклус» был тоже торпедирован и затем разделил участь «Лаурентика».

Обеспокоенное сигналами бедствия с крейсеров Адмиралтейство послало к ним на выручку самолёты и эсминцы, но те поспели к шапочному разбору. Подошедшие эсминцы подобрали 368 человек с «Лаурентика», 263 человека с «Патроклуса» и 54 человека с «Касанаре». Погибло в общей сложности 116 военных и торговых моряков.

Чтобы разобраться в обстоятельствах гибели вспомогательных крейсеров, Адмиралтейство назначило специальную комиссию для расследования инцидента. Её выводы были неутешительны: в гибели кораблей виноваты их командиры. Погибший вместе с «Патроклусом» кэптен Уинтер был признан виновным в том, что направил свой корабль на спасение выживших с «Касанаре» и затем не покинул место событий, хотя после первого поражения торпедой «Патроклус» был способен дать ход.

Следственная комиссия также признала виновным кэптена Вивиана в гибели «Лаурентика». По её мнению, Вивиан нёс ответственность за то, что информация о сигнале бедствия с «Касанаре» была доложена ему с неприемлемой задержкой. Однако командир крейсера не был осуждён, так как ещё во время следствия оказался в госпитале с нервным расстройством. Причиной болезни послужили переживания из-за гибели корабля и части его экипажа. К тому времени, когда комиссия завершила свои обсуждения, она получила медицинское заключение из Королевской военно-морской больницы в Ланкастере, в котором говорилось, что Вивиан страдает от «острой меланхолии» и может совершить суицид. Учитывая это заключение, а также то обстоятельство, что Вивиан должен был быть уволен со службы, Адмиралтейство сочло нецелесообразным официально заявлять об осуждении кэптена. Дело закончилось тем, что Адмиралтейство издало 4 декабря 1940 года жёсткие инструкции, гласившие, что «ни один крупный корабль не должен идти на помощь торпедированному кораблю (…) без прямого распоряжения адмирала».

Невозможно не отметить тот факт, что случай с «Патроклусом» и «Лаурентиком» был практически идентичен знаменитому эпизоду потопления трёх британских крейсеров немецкой лодкой U 9. Выходит, что британский флот не усвоил горький урок, преподнесённый ему Отто Веддигеном в сентябре 1914 года. Его пришлось повторить Кречмеру уже в ноябре 1940-го.

Отметим также важную роль парохода «Касанаре», которому невольно пришлось сыграть роль «подсадной утки». Кречмер был недоволен тем, что судно успело передать в эфир сигнал бедствия до потопления. В тот момент он не сомневался, что это лишит его внезапности при нападении на другие одиночные суда в том районе. Как же он ошибался! К счастью для Кречмера, сигнал, в котором «Касанаре» сообщил свои координаты, был передан слишком поздно, чтобы послужить предупреждением для его следующей жертвы – «Лаурентика», но оказался тем самым зовом долга, который не смог проигнорировать «Патроклус».

Гюнтер Прин

Война со связанными руками

В самом начале Битвы за Атлантику сложилась парадоксальная ситуация: немецкие подводники не могли атаковать суда и корабли страны, которая объявила Германии войну. На море, как и на суше, началась «странная война», которая не была понятна ни командующему подводными силами Карлу Деницу, ни экипажам подлодок. Хорошим примером тому является история U 47 Гюнтера Прина, которая в сентябре 1939 года вела боевые действия в Бискайском заливе.

Заботы и хлопоты

15 августа 1939 года на военно-морской базе в Киле была объявлена тревога. Все офицеры-подводники были вызваны на свои подлодки. Германия стала готовиться к нападению на Польшу, и основным силам немецких подлодок отводилась роль усмирителя западных союзников этой страны – Великобритании и Франции. В случае, если они захотели бы вмешаться в конфликт, объявив войну Германии, заранее занявшие позиции в Северном море и Атлантике субмарины должны были начать действия против их торгового судоходства.

Для действий в Атлантике были подготовлены 22 океанские лодки, 18 из которых вышли на позиции в период с 19 по 29 августа. Позиции субмарин растянулись от банки Роколл до Гибралтара. Для того, чтобы «закрыть» такой обширный район судоходства, лодок не хватало, и каждая из них должна была патрулировать свой квадрат обширного водного пространства. Местом наибольшей концентрации субмарин стал район к юго-западу от Ирландии, где находились позиции девяти субмарин.

В случае начала боевых действий командование кригсмарине рассчитывало собрать в Атлантике обильный «урожай» из потопленных судов, совершавших одиночное плавание. Командующий подводными силами Карл Дениц 21 августа 1939 года писал в своём журнале боевых действий следующее:

«Я придерживаюсь мнения, что система конвоев не вступит в полную силу в первые дни войны. Даже если противник введет её сразу, всё ещё будет много одиночных судов на морских путях, пока она не начнётся. Важно поймать эти суда сразу».

Действия подлодок должны были осуществляться в рамках призового права, без нарушений «подводного протокола» Лондонского морского соглашения 1930 года, а именно: торговые суда могли быть потоплены только после остановки и досмотра при гарантировании безопасности их командам. Разрешалось атаковать без предупреждения войсковые транспорты, суда в сопровождении военных кораблей и самолётов, а также суда, принимающие участие в действиях противника: если они осуществляли разведку или оказывали подлодке сопротивление.

Странные приказы

U 47 капитан-лейтенанта Гюнтера Прина вышла из Киля днём 19 августа 1939 года. Прин получил следующий приказ: соблюдая скрытность, пройти Северное море, затем, выйдя в Атлантику, обогнуть Великобританию и Ирландию и занять позицию в Бискайском заливе. Путь на позицию занял у лодки десять дней. Вечером 30 августа Прин доложил Деницу о прибытии на место. После этого U 47 провела два дня в наблюдении за обстановкой.

Рано утром 2 сентября Прин заметил на расстоянии 3–4 миль две французские подлодки. U 47 срочно погрузилась и находилась в подводном положении, пока те не скрылись из виду. После полудня «француженки» появились вновь, и Прин опять уклонился от них погружением, оставшись незамеченным. После этого U 47 всплыла и осталась в надводном положении, ожидая приказов из штаба.

3 сентября, в 12:14 и в 14:06, Прин принял две радиограммы. Первая содержала приказ начать боевые действия против Великобритании, вторая уточняла отданный ранее приказ о правилах действий подлодок против торговых судов. Командование кригсмарине решило подстраховаться и предупредило командиров субмарин, что их действия должны основываться не на призовом праве, а соответствовать «международным правилам». Это уточнение было сделано на случай, если англичане начнут вооружать свои суда: тогда подлодки будут подвергать себя опасности, пытаясь их досмотреть в рамках призовых действий.

Однако в 17:52 по берлинскому времени штаб кригсмарине отправил странную радиограмму, которая изумила командиров подлодок. Она гласила, что Франция считает себя в состоянии войны с Германией с 17:00, но при этом немецкие лодки не должны предпринимать никаких враждебных действий против французских военных кораблей и торговых судов за исключением самообороны. Это означало, что правительство Третьего рейха пыталось сдержать Францию от военных действий. Несмотря на то, что последняя объявила Германии войну, Гитлер всё ещё надеялся, что этот ход французов был номинальным и воевать они не хотят. Поэтому он запретил любые враждебные действия против этой страны.

Как топить?

Полученный приказ сильно обеспокоил Прина, чья лодка находилась ближе других к французскому побережью. Он посчитал распоряжение командования оковами на своих руках – а всё из-за двух французских подлодок, которые находились в его районе патрулирования. Прина сильно заботило, получили ли такое же распоряжение французы. Но приказы не обсуждаются, а выполняются. Поэтому U 47 начала поиск судов для их досмотра.

Рано утром 4 сентября Прин остановил греческий пароход, следовавший в Роттердам с грузом минералов. Судовые бумаги и документы на груз были в порядке, поэтому немцы отпустили «грека» восвояси. В течение дня лодка видела ещё два судна – под норвежским и шведским флагами, которые она не стала останавливать для досмотра.

Утром 5 сентября верхняя вахта U 47 заметила пароход, шедший зигзагом. Прин погрузился и стал ждать, когда тот приблизится. В 08:15 лодка всплыла и сделала предупредительный выстрел. Пароход не остановился и начал радировать в эфир «SOS». Не привели к желаемому и два повторных выстрела под нос судна. Тогда U 47 открыла огонь на поражение, добившись трёх попаданий. Судно остановилось, а его команда спустила четыре шлюпки, одна из которых перевернулась вместе с людьми.

Немцы спасли одного из моряков, вытащив того из воды. После этого U 47 подошла к другой шлюпке, где находился старпом парохода. Он сказал, что капитан остался на борту. Тем временем к месту событий подошёл норвежский танкер, которого немцы попросили подобрать людей из шлюпок. Дождавшись, когда капитан спрыгнет за борт, и вытащив ещё одного утопающего из воды, Прин торпедировал пароход, и тот затонул.

Его жертвой стало британское судно «Босния», которое следовало из Сицилии в Великобританию с грузом серы. До самого конца войны считалось, что оно было первым потопленным немецкими подлодками судном. Лишь на Нюрнбергском трибунале открылась правда о гибели британского лайнера «Атения», потопленного U 30 по ошибке 3 сентября 1939 года. Однако руководство Третьего рейха не захотело публично взять ответственность за это, поэтому истинная причина гибели «Атении» скрывалась на протяжении всей войны.

Спустя два часа после потопления «Боснии» U 47 была вынуждена уклониться погружением от появившегося самолёта. Чуть позже акустик доложил командиру о быстро приближающихся шумах винтов. Подняв перископ, Прин увидел три французских эсминца, которые шли прямо на него. Был отдан приказ погружаться на 60 м. Однако контроль над лодкой было потерян, и она «нырнула» на 120 м. Прин напряжённо ожидал сброса глубинных бомб, но ничего подобного не случилось. Эсминцы исчезли так же быстро, как и появились.

С наступлением сумерек U 47 всплыла и снова обнаружила эсминцы на горизонте. Прин решил покинуть опасный район, взяв курс на северо-запад. Неясность ситуации с французами беспокоила его, так как 6 сентября штаб снова прислал напоминание о том, что подлодкам необходимо избегать инцидентов с французскими кораблями «любой ценой».

Что делать с выжившими?

У Прина были причины нервничать. Ему необходимо было останавливать суда в районе, где находились французские корабли. Как показал случай с «Боснией», англичане не останавливаются по требованию и радируют в эфир, сообщая вражеским ВМС и ВВС о встрече с лодкой. Всё это могло обернуться неприятностями для U 47, если бы она была застигнута противником в надводном положении во время «возни» с остановкой и досмотром очередного судна.

Кроме этого, Прину очень хотелось избегать встреч с французскими судами, так как они могли спокойно сообщать в эфир о лодке безо всяких для себя последствий. Любопытно, что встреча со следующим пароходом добавила Прину головной боли в разрешении очередной головоломки: как поступать с экипажами потопленных судов?

6 сентября в 14:18 U 47 всплыла перед английским судном «Рио Кларо», следовавшим из Великобритании в Южную Америку. Лодка сиреной и флажным сигналом подала знак к остановке. К удивлению Прина, пароход остановился, но тут же начал передавать в эфир сигнал бедствия. На произведённый U 47 предупредительный выстрел под нос «Рио Кларо» не отреагировал и радировать не прекратил. Радист замолчал, только когда лодка произвела три выстрела по мостику судна.

После того, как экипаж парохода перешёл в шлюпки, U 47 потопила «Рио Кларо» торпедой и затем подошла к англичанам. Проверив, что шлюпки имеют запас провизии, сигнальные ракеты и паруса, Прин решил не заниматься их спасением, так как радиопередача судна выдала противнику его местонахождение и ставила под угрозу дальнейшие действия лодки в этом районе. Поэтому он начал поиски «нейтрала», чтобы направить его к шлюпкам для спасения людей. Однако из-за появившегося самолёта Прин отказался от этой затеи. Но англичанам повезло: через некоторое время их подобрало голландское судно.

Случившееся заставило Прина вспомнить о втором пункте 74-й статьи призового права, который гласил:

«Спасательные шлюпки не считаются безопасным местом, за исключением случаев, когда безопасность пассажиров и членов экипажа гарантирована морскими и погодными условиями, близостью суши или присутствием другого транспортного средства, способного взять их на борт».

И как же поступать с экипажами потопленных судов? Прин не знал ответа на этот вопрос, о чём свидетельствует запись в журнале боевых действий U 47, сделанная им в тот же день:

«После сегодняшнего потопления я спрашиваю себя, что делать командиру подводной лодки в плохую погоду с экипажем затонувшего парохода? И что ему делать, если пароход радировал в эфир? Тогда действия командира стеснены 74-й статьёй призового права. Можно только использовать судно в качестве места содержания с призовой партией на борту, что обеспечит хорошую защиту жертвам подводных лодок, но что тогда станет с призовой партией?»

Сами виноваты?

Ответ на свой вопрос Прин получил 7 сентября, встретив английский пароход «Гартавон». Когда в 17:47 U 47 всплыла перед ним, тот сразу начал радировать «SOS» в эфир. Чтобы заставить «англичанина» замолчать, Прин дал по нему три выстрела из палубного орудия. Один из снарядов случайно попал в антенну, прервав сигналы «Гартавона». Тот сбавил ход, экипаж спустил шлюпки на воду и покинул судно.

Дальнейшие события сняли с Прина чувство ответственности за английскую команду. Внезапно пароход начал разворачиваться и двинулся прямо на U 47. Лодка чудом увернулась от его форштевня и открыла огонь из орудия по мостику и машинному отделению: немцы подумали, что «Гартавон» является судном-ловушкой. Впоследствии, когда выяснилось, что весь экипаж парохода находился в шлюпках, Прин предположил, что, покидая судно, его капитан заклинил штурвал «право на борт» и дал полный ход в надежде на таран подлодки.

U 47 произвела по описывающему циркуляцию «Гартавону» два неудачных торпедных выстрела: первая торпеда попала в цель, но не взорвалась, вторая изменила направление хода и прошла мимо. Тогда Прин решил пустить пароход на дно артиллерией. Перед открытием огня он подошел к шлюпкам и спросил у противников, нуждаются ли они в помощи. Получив отрицательный ответ, Прин расстрелял судно и ушёл, предоставив англичан воле волн. Позже их подобрал проходивший мимо шведский танкер.

Инцидент с «Гартавоном» стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Прина. Действия против судоходства в районе, патрулируемом французскими эсминцами, были слишком опасны. Попытки остановить британские суда в рамках призового права с каждым разом становились всё труднее. Англичане использовали радио и всячески сопротивлялись досмотру. Поэтому, останавливая их, Прин постоянно задавался вопросом: «Возможно, эсминцы будут держаться подальше сегодня?!»

Дав радиограмму в штаб, вечером 7 сентября U 47 начала возвращение на базу. 15 сентября, потратив на обратный путь восемь суток, лодка прибыла в Киль. Прин доложил Деницу о подробностях похода, включая потопление трёх судов общим тоннажем 8270 брт. Командующий счёл его действия правильными и наградил Прина Железным крестом II класса.

Хорошо быть французом

Как видно на примере Гюнтера Прина, подводным лодкам было непросто действовать в рамках довоенных договорённостей о ведении подводной войны, которые накладывали на них ряд обязательств, порой трудновыполнимых. Соблюдение «Подводного протокола» напоминало бой только одной рукой. Но в итоге приказы Гитлера о неприкосновенности кораблей и судов под французским флагом поставили подводников в тупик, связав им и эту «руку».

Ситуация сложилась парадоксальная. Упомянутый приказ от 6 сентября 1939 года привёл к тому, что статус французских судов делал их неприкосновенными для немецких подлодок несмотря на то, что Франция объявила Германии войну. В результате нейтральное судно могло быть остановлено и осмотрено в рамках призового права с последующим его захватом или потоплением в случае нахождения на борту контрабанды, а французское – нет. Таким образом, командир подлодки должен был сначала узнать, является ли судно французским, а уже потом его останавливать. Но порой это было невозможно сделать: например, ночью или рядом с вражеским берегом.

Этот приказ создавал ещё одно неудобство: подлодки подвергались опасности во время сближения с военными кораблями или судами в составе конвоя из-за того, что на расстоянии было трудно определить его национальность. Если перед атакой цель идентифицировалась как «француз», то нападение должно было быть приостановлено. Однако если подлодка при этом уже себя обнаружила, то она могла подвергнуться преследованию, так как французские ВМС не имели приказа щадить противника. И если немецкие подводники пытались установить национальность конвоя прежде, чем открыть по нему огонь, они серьёзно рисковали.

Наивысшей точки в своей нелепости ситуация с запретом действий против французов достигла, когда в Атлантике и Ла-Манше появились англо-французские конвои, перебрасывавшие войска во Францию. Связанное по рукам и ногам приказом избегать инцидентов командование кригсмарине не могло дать разрешение их атаковать. Пытаясь исправить ситуацию, гросс-адмирал Редер 9 сентября обратился к Гитлеру с просьбой разрешить:

«а) нападения на французские военные корабли и торговые суда;

б) установку мин у французского побережья;

с) нападения на конвои, даже французские, севернее широты Бреста».

Гитлер одобрил только последний пункт, хотя к этому моменту на границе уже начались боевые действия между вермахтом и французской армией. Командование кригсмарине считало, что такая политика даёт противнику стратегическое преимущество, но фюрер был неумолим. Когда после 17 сентября на Западном фронте началась так называемая «странная война», Гитлер вновь вернулся к запрету нападений на французские суда и корабли. Однако на этот раз Дениц заявил Редеру, что не может отдать такой приказ своим подлодкам, потому что атаки конвоев в Канале разрешены.

Ситуация с Францией стала ясной только к 24 сентября 1939 года. В этот день на совещании фюрер сообщил Редеру, что он санкционирует действия против французов, хотя всё ещё не теряет надежды на наступление скорейшего мира с ними. С разрешения Гитлера Редер отдал приказ, который снял существовавшие ограничения:

«Военно-морская война против Франции ведётся, как и против Великобритании. Действия против французских военных кораблей, самолётов, конвоев, войсковых транспортов, торговых судов одиночных и в составе конвоя, французских товаров и контрабанды осуществляются в равной степени, как и в отношении Великобритании».

Таким образом, этот день стал окончанием «странной войны» на море, которая оказалась короче, чем на суше.

История «Быка Скапа-Флоу»

Благодаря известному фильму «Лодка», снятому по одноименному роману Лотара-Гюнтера Буххайма, «смеющаяся рыба-пила» стала самой известной эмблемой подводной лодки в мире¹³. Однако не многие догадываются, что если бы режиссер «Лодки» Вольфганг Петерсен следовал исторической канве, то новый виток мировой славы получила бы совсем другая эмблема – «Бык Скапа-Флоу» U 47 Гюнтера Прина. О том, как появилась на свет эмблема U 47, что она означала и почему стала самой многочисленной среди эмблем, украшавших рубки немецких субмарин, стоит рассказать подробнее.

«Чемберлен»

До самых последних мирных дней августа 1939 года рубки немецких подлодок выглядели очень однообразно. С двух сторон белой краской на них был нанесен тактический номер субмарины, а середину рубки украшал герб Третьего рейха – Имперский орел со свастикой в когтях. Лишь одна субмарина несла отличную от других эмблему – это была U 9, на рубке которой красовался «Железный крест» Отто Веддигена. В память о знаменитом подводнике этот знак был официально закреплен за лодкой специальным распоряжением командующего кригсмарине гросс-адмирала Эриха Редера. Поэтому «семерка» U 47 обер-лейтенанта цур зее Гюнтера Прина, вступившая в строй флота 17 декабря 1938 года, мало чем отличалась в этом плане от других лодок – ее рубка несла «орла» и цифры «47».

Однако в конце августе 1939 года перед выходом в море со всех подлодок в целях затруднения идентификации возможным противником сняли все опознавательные знаки и закрасили номера на рубках. Экипажи после возвращения из первого похода разрисовали рубки лодок различными эмблемами. Выбор эмблемы для экипажа подлодки был частью неофициальной жизни субмарины и являлся, если так можно выразиться, интимным моментом, который касался только её команды. По словам известного подводного аса Отто Кречмера, эмблема отражала энтузиазм, оптимизм и жизнерадостность подводников, присущие им несмотря на все трудности и опасности их специфической службы.

Первой эмблемой U 47 стал рисунок черепа в цилиндре с перекрещенными костями и зонтом, который вызывал прямые ассоциации с тогдашним премьер-министром Великобритании Невиллом Чемберленом. Стоит отметить, что подобные карикатуры на главу английского правительства были очень популярны в вермахте – так, их намалевали на рубках экипажи еще шести подлодок.

На известном снимке U 47, сделанном 8 октября 1939 года перед выходом Прина в поход к Скапа-Флоу, эта эмблема хорошо видна на правой стороне рубки. Любопытно, что снимок стал предметом дискуссий о том, была ли эта эмблема на рубке в момент, когда Прин совершил прорыв в главную базу британского флота? В качестве аргумента в пользу того, что ее не было, высказывается мнение, что рисунок нанесли мелом и, вероятно, его смыло водой при первом же погружении. Оппоненты утверждают, что «Чемберлен» был нанесен краской и, соответственно, уцелел. Однако оба мнения остаются лишь предположениями, единственным же бесспорным фактом остается то, что 8 октября эмблема с черепом присутствовала, а 17 октября на её месте уже красовалось другое изображение.

«Бык Скапа-Флоу»

В ночь с 13 на 14 октября 1939 года U 47 совершила дерзкий прорыв в святая святых британского флота – главную базу в гавани Скапа-Флоу. Прину удалось проникнуть туда и выйти обратно через узкую и мелководную лазейку, пролив Кирк-Саунд, и во время нахождения на внутренней стоянке торпедировать и потопить линкор «Ройал Оук». Своими действиями Гюнтер Прин заслужил высокую оценку даже у противника – так, Уинстон Черчилль дал им следующую характеристику: «Этот эпизод, который можно с полным основанием рассматривать как воинский подвиг командира немецкой подводной лодки, потряс общественное мнение».

Когда U 47 вернулась в Вильгельмсхафен 17 октября, её рубку украшала новая эмблема – бегущий бык, из раздувающихся ноздрей которого валил пар. Новая эмблема логично получила собственное имя «Бык Скапа-Флоу»¹⁴. Её придумал первый вахтофицер U 47 обер-лейтенант цур зее Энгельберт Эндрасс. По его мнению, эмблема полностью символизировала его командира – Гюнтера Прина. Навела же его на эту идею целая цепочка размышлений.

Как вспоминал штурман U 47 Вильгельм Шпар, во время нахождения U 47 во внутренней гавани Скапа-Флоу, когда лодка искала цели для своих торпед, на мостике случился маленький инцидент. Прин, всматривавшийся в темноту через бинокль, вдруг обнаружил, что его второй вахтофицер Амелунг фон Фарендорф спустился с мостика и разгуливает по верхней палубе. Командир отчитал молодого офицера за самовольный уход и прогулку по палубе.

Когда фон Фарендорф вернулся на мостик, он с юмором отрапортовал: «Герр калойт, с ареной для боя быков всё в порядке, но где же боевые кони?»¹⁵ Эндрасс, находившийся на мостике рядом с Прином, услышал реплику фон Фарендорфа. В тот момент ему вспомнился персонаж из британского журнала комиксов «Хотспур», который был популярен среди экипажа – бык Гарри, который бил копытом землю, и из его ноздрей шел пар. Сопоставив слова второго вахтофицера с быком из комикса, Эндрасс счёл, что именно такая эмблема лучше всего передаст агрессивный характер и боевой дух Гюнтера Прина.

Можно сказать, что идея новой эмблемы U 47 была рождена Эндрассом на мостике лодки прямо посреди якорной стоянки британского флота. Эта мысль не отпускала Эндрасса, и, как только лодка начала возвращение на базу, он немедленно решил воплотить ее в жизнь. Вот как описывает этот момент в своей книге французский исследователь Александр Корганов:

«Эндрасс зашел в кают-компанию унтер-офицеров и обратился к Шпару, лежавшему на койке, заложив руки за голову.

– Вилли, можешь дать мне какую-нибудь карту?

– Зачем?

– Нужно сделать эскиз, – без особого желания ответил Эндрасс.

– Какой еще эскиз?

Старпом на мгновение задумался, но решил, что проще рассказать о своем замысле.

– Ладно, в память об этом походе я придумал эмблему для нашего корабля и хочу изобразить ее на рубке. Мне нужен большой лист бумаги, чтобы сделать полномасштабный шаблон, и белая краска, чтобы закрасить контур.

– Мы можем взглянуть на эту эмблему? – осторожно спросил Шпар.

– Когда у меня будет карта, я нарисую ее на обратной стороне.

Сгорая от любопытства, Сам манн, Бём, Штрунк и Ромер повскакивали с коек, засыпав Эндрасса вопросами, но тот оставался непреклонным. Шпар сбросил ноги с койки и отправился за картой. Эндрасс расстелил ее на палубе и несколькими карандашными штрихами воспроизвел быка, дующего в ноздри.

– Как вам? Это – Бык Скапа-Флоу!

Новая эмблема была встречена экипажем с большим одобрением. Сообща было принято решение сделать трафарет и нанести рисунок на рубку втайне от командира».

Боцман Ганс Замман и старший матрос Петер Диттмер увеличили рисунок Эндрасса и изготовили трафарет для нанесения рисунка краской на обе стороны рубки. Заговорщики составили план действий и решили ждать удобного момента.

Если верить Корганову, то «Бык Скапа-Флоу» появился на рубке U 47 между 07:00 и 08:00 17 октября, когда командир лодки ушел с мостика. Трафарет держали Шпар и фон Фарендорф, а Эндрасс закрашивал контур, нанося краску на металл. Прин появился на мостике неожиданно и застал всю компанию прямо «на месте преступления»: рисунок уже красовался на рубке, но кисти и краску спрятать не успели. Командир был удивлен сборищем своих офицеров на палубе, и они были вынуждены признаться в содеянном. Шпар доложил о том, что у лодки теперь новая эмблема: «Бык Скапа-Флоу». Прин изъявил желание на нее посмотреть:

«Прин начал спускаться по трапу. Четыре пары глаз нацелились на него в ожидании реакции.

Эндрасс, фон Фарендорф и Шпар подошли к борту ограждения рубки. Они видели, как командир подошел к орудию, развернулся на пятках и поднял глаза. Уставившись на быка, он разразился громким смехом.

– Хорошо, это я, что ли?.. И что, я действительно выгляжу свирепым? – воскликнул он, сердечно смеясь.

– Не свирепым, а решительным, – поправил Эндрасс.

– Невозможно найти, что лучше бы символизировало U 47 и её доблестный экипаж, – сказал Прин уже совершенно серьезно».

Много быков, хороших и разных

За время службы субмарина отправлялась на верфь для ремонта после каждого похода, где обычно ее заново красили в сухом доке. Поэтому жизнь эмблемы подводной лодки была коротка, и после очередной покраски подводникам приходилось наносить её заново. «Бык» в этом плане тоже не был исключением: эмблема, нарисованная Эндрассом 17 октября, просуществовала не более двух недель, так как 23 октября U 47 была отправлена на верфь для ремонта и покраски.

13 ноября 1939 года, когда лодка вернулась из ремонта, для «Быка Скапа-Флоу» начался новый период. С этого момента эмблема периодически закрашивалась на верфи после похода и заново рисовалась на рубке. Так как трафарет не сохранился, а Энгельберт Эндрасс покинул U 47 в декабре 1939 года с повышением, экипажу лодки приходилось рисовать «Быка» от руки и по памяти.

Это привело к тому, что в общей сложности по сохранившимся фотографиям U 47 исследователи насчитали восемь версий «Быка Скапа-Флоу». Новые эмблемы отличались друг от друга не только местом расположения и деталями рисунка, но и направлениями. Так, когда 13 ноября 1939 года лодка вышла из ремонта после похода в Скапа-Флоу, её рубка была модифицирована. По бортам установили рейлинг (поручень) как раз по тому месту, где изначально располагалась центральная часть эмблемы, и «быков» пришлось перерисовать. В изначальной версии эмблемы, которую рисовал Эндрасс, оба «быка» смотрели влево, то есть с одной стороны рубки на нос, с другой на корму. После ремонта они повернули свои головы в сторону носа лодки. С таким вариантом эмблемы U-47 вышла в следующий поход, третий по счету. Все последующие эмблемы имели точно такое же направление, то есть смотрели вперёд.

«Бык» как общее достояние

Со временем эмблема «Бык Скапа-Флоу» стала самой распространенной за всю историю подплава Германии: во время Второй мировой это изображение украшало рубки в общей сложности 58 подводных лодок, которые можно разделить на две группы.

К первой группе относятся четыре субмарины, командиры экипажей которых выбрали её самостоятельно. Это U 47 Прина, две лодки Эндрасса (U 46 и U 567) и U 213 фон Фарендорфа. Бывшие вахтенные офицеры U 47, став командирами собственных лодок, поместили на них «быков».

Вторая группа более многочисленна и насчитывает целые 54 субмарины 7-й подводной флотилии, символом которой и стал «Бык Скапа-Флоу». Начало было положено в марте 1941 года, после того, как U 47 Гюнтера Прина не вернулась из похода. И хотя легендарного подводного аса официально признали погибшим только 23 мая, для подводников 7-й флотилии это не было какой-либо тайной и ранее. Так как U 47 входила в состав флотилии, её командир капитан-лейтенант Герберт Золер приказал считать эмблему Прина официальной как для самой флотилии, так и всех её подлодок. Исключением из правил стала U 69, которая вместо официального символа флотилии несла на своей рубке рисунок с коробки французского сыра, за что получила прозвище «Смеющаяся корова».

Стоит отметить, что и настоящая U 96, ставшая всемирно известной благодаря творчеству Буххайма и Петерсена, также несла на своей рубке эмблему Прина, так как принадлежала 7-й флотилии. Когда на её борт поднялся военный корреспондент лейтенант Буххайм, он попросту не мог видеть на рубке «смеющуюся рыбу-пилу», так как ранее до этого командир флотилии приказал убрать все индивидуальные эмблемы и оставить только общую. Поэтому Буххайма на U 96 встретил именно «Бык Скапа-Флоу».

В самом появлении эмблемы на U 47 нет ничего удивительного, но слова Гюнтера Прина, что она символизировала подлодку и экипаж, можно счесть справедливыми. В конце концов, именно они сделали свою эмблему знаменитой.

Трагедия «Арандоры Стар»

В истории Второй мировой войны было немало катастроф, когда причиной гибели тысяч людей стала атака подводной лодки. Однако широко известные трагедии «Вильгельма Густлофа», «Гойи» и «Лаконии» оставили в тени первый подобный случай. Сейчас не многие помнят, что первая такая катастрофа, повлекшая за собой гибель почти тысячи человек, случилась в далеком 1940 году, когда один из самых известных подводных асов Германии стал причиной гибели сотен своих же соотечественников.

«66 587 тонн – выучить наизусть»

«…Едва ли я мог ожидать, что буду сражаться деревянной винтовкой!» – заявил взбешённый Гюнтер Прин своему командующему Карлу Деницу (Karl Dönitz) после возвращения U 47 из норвежских фьордов в апреле 1940 года. Впрочем, Дениц прекрасно понимал эмоции своего офицера по поводу его промахов, вызванных неисправными торпедами: «торпедный кризис» больно ударил по вере немецких подводников в своё оружие. Поэтому командующий подводными силами старался в кратчайшие сроки вернуть эту веру, сделав торпеды более надёжными. Принятые меры дали определённый результат, и в мае-июне 1940 года смертоносные «сигары» снова стали топить торговые суда в Атлантике.

Вечером 3 июня 1940 года U 47 оставила Киль, выйдя в свой шестой боевой поход. Для амбициозного «Быка Скапа-Флоу» это была возможность забыть свои норвежские неудачи. Но прежде чем начать побеждать, лодке пришлось принять участие в спасении экипажа немецкого бомбардировщика, который был сбит английским истребителем и упал в море. Утром 6 июня U 47 обнаружила надувную лодку с тремя лётчиками, которые были приняты на борт.

Подводный ас и его экипаж были полны решимости добиться успеха. Поэтому, когда утром 14 июня первая выпущенная торпеда прошла мимо цели, боевой дух подводников не пострадал. На U 47 все жаждали победы, и она не заставила себя ждать. К вечеру того же дня Прин открыл счет в этом походе, когда выстрелом из кормового торпедного аппарата потопил британское судно «Бэлморалвуд», отставшее от конвоя. Благодаря исправной торпеде англичане лишились ценного груза: на дно ушли почти 9000 тонн пшеницы и четыре самолёта.

Вечером 21 июня к югу от Ирландии U 47 атаковала конвой НХ-49. На перископной глубине Прин прокрался внутрь его ордера и выпустил три торпеды по двум танкерам, идущим в середине центральной колонны. Он успел заметить попадание в цель первой торпеды, но затем был вынужден срочно уйти на глубину, чтобы избежать столкновения с судном, которое шло прямо на него.

Решив, что остальные торпеды тоже поразили цель, Прин записал на свой счет два танкера по 7000 брт каждый. Однако подводный ас ошибся – первая торпеда попала в огромный норвежский танкер «Сан Фернандо», который затонул на следующий день при буксировке в порт. Любопытно, что тоннаж «норвежца» равнялся 13 056 брт, что было не намного меньше заявленных Прином 14 000 брт.

К этому времени произошло событие, которое сыграло важную роль в дальнейшем. 16 июня на U 47 перехватили радиограмму с U 46, которая доложила в штаб, что потопила 53 000 брт. Последней теперь командовал бывший вахтенный офицер Прина обер-лейтенант цур зее Энгельберт Эндрасс, который в первом же походе сначала потопил британский вспомогательный крейсер «Каринтия», а затем несколько судов. Реальные успехи Эндрасса по результатам похода оставили четыре судна и один корабль на 35 347 брт, ещё одно крупное судно на 8782 брт было повреждено.

Как писал в своих мемуарах Прин, радиограмма U 46 подстегнула самолюбие команды U 47, которая была рада успехам бывшего сослуживца, но уступать ему не собиралась. В результате необъявленного «соцсоревнования», кроме упомянутых выше двух судов, с 22 по 30 июня U 47 отправила на дно ещё пять, доложив в штаб о потоплении 51 086 брт. Однако этого явно не хватало, чтобы обогнать Эндрасса.

К этому моменту на лодке осталось всего шесть снарядов и одна неисправная торпеда. Прин поручил торпедистам сделать всё, чтобы её можно было использовать. Приказ командира был выполнен, и такой шанс представился утром 2 июля 1940 года, когда с лодки был замечен пассажирский лайнер. Согласно мемуарам Прина, дальше ситуация развивалась следующим образом:

«Огромный корпус с двумя дымовыми трубами. Идёт на нас со стороны солнца, маневрируя в дикой пляске зигзага. Против солнечного света его окраска не видна, но по силуэту я определяю, что мы имеем дело с грузовым пароходом класса «Ормонд». Это значит, что его водоизмещение составляет более пятнадцати тысяч тонн. Мы находимся в позиции по борту судна на слишком большой дистанции, но нужно стрелять, иначе судно начнёт удаляться. Ия обращаюсь к своим помощникам:

– Друзья, – волнение перехватывает моё горло, – зажмите большой палец! Удастся ли нам это сделать при таких неблагоприятных условиях? – Затем подаю команду: – Пли!

Ожидание… Мучительно медленно отсчитываются секунды. Судно очень далеко. Я думаю, слишком далеко… Тут я вижу в перископ, что как раз посередине судна высоко, на уровень мачт, поднимается столб воды, и сразу после этого грохот взрыва достигает нашей лодки. Огромный пароход медленно заваливается на правый борт.

Со всей поспешностью за борт спускаются спасательные лодки. Много лодок. В то же время в воде плавают сотни голов. Но им невозможно оказать помощь. Побережье слишком близко, и судно ещё на плаву. На баке отчётливо видны стволы орудий.

Я опускаю перископ, и мы отходим под водой. Когда через несколько минут я снова смотрю в перископ, то вижу лишь спасательные лодки да спокойную гладь моря. Я спускаюсь из боевой рубки и иду в свою выгородку, чтобы сделать очередную запись в журнал боевых действий. У сферической переборки центрального поста я невольно останавливаюсь. На ней висит плакат, на котором большими буквами написано: «66 587 т. Выучить наизусть».

Самолюбие Прина и его экипажа было удовлетворено. В то утро жертвой последней торпеды U 47 стал британский лайнер «Арандора Стар» на 15 501 брт. Результат Эндрасса был превышен, лодка взяла курс на базу, прибыв в Киль 6 июля. Однако подводники с U 47 не были бы так рады своему успеху, если бы узнали, что стали причиной большой трагедии.