Kitobni o'qish: «33-я армия в битве за Москву»

Name: 33-я армия в битве за Москву
Author: Владимир Мельников
ISBN: 978-5-4484-8764-4

Владимир Мельников

Shrift:

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

80-летию Московской битвы посвящается

От автора

Все дальше уходят от нас незабываемые, полные неслыханных жертв и лишений годы Великой Отечественной войны Советского Союза против фашистской Германии и ее сателлитов. Накануне нападения на нашу Родину гитлеровская Германия в короткий срок поставила на колени почти всю Европу, которая оказалась не в состоянии противостоять агрессору, и только СССР и его Вооруженные Силы смогли спасти мир от коричневой чумы.

Наши славные отцы, деды и прадеды совершили в годы Великой Отечественной войны подвиг, равного которому нет в мировой истории.

И это не просто красивые слова – так есть на самом деле. Среди многочисленных изречений выдающихся полководцев, известных государственных и политических деятелей всего мира, посвященных Победе над фашизмом, наиболее точно и емко, по мнению автора, передают значимость данного события для всего человечества слова, сказанные известным советским писателем и публицистом Леонидом Леоновым:

«Если бы человечество решило бы на одном листе описать все великое происшедшее за его тысячелетнюю историю, то там обязательно нашлось бы место для великого подвига, совершенного нашими соотечественниками в годы Второй мировой войны…»

Точнее и не скажешь!

С каждым годом, прошедшим после окончания Великой Отечественной войны, Победа над фашизмом становится исторически все более значимой, наполняясь новым содержанием. Вместе с тем, как бы это ни было прискорбно, надо сказать и о том, что в последнее время за рубежом, в том числе и в государствах, еще недавно входивших в состав СССР в качестве союзных республик, развернута широкая кампания лжи и фальсификации истории Великой Отечественной войны. Власовцы, бандеровцы, разного рода отщепенцы и предатели возводятся в ранг героев, борцов со сталинским режимом, в то время как воины Красной армии и весь советский народ изображаются безликой и бессознательной массой.

Западным господам и их приспешникам многого не понять в душе простого русского человека и в самой русской жизни. Да, накануне войны и в первый ее период в нашей стране и ее армии имелось немало серьезных упущений в решении многих важных задач. А у кого, в каком государстве не было и нет недостатков? Если бы в странах Западной Европы было в тот период времени все хорошо, то им без особых проблем удалось справиться с гитлеровским режимом еще на стадии его становления, однако этого не произошло. На деле все оказалось совсем иначе: они в короткий срок были вынуждены капитулировать перед Гитлером или записаться в союзники к нему, за исключением Великобритании, которой тогда удалось спрятаться за проливом Ла-Манш, подталкивая фашистскую Германию к войне с СССР.

В то же время Советский Союз, оказавшийся в очень непростой ситуации, смело вступил в смертельную схватку с гитлеровским режимом и победил его. Несмотря на колоссальные людские и материальные потери, наша Родина не только отстояла в этой войне свою честь, свободу и независимость, но и спасла весь мир от коричневой чумы.

Бессознательная масса людей никогда бы не смогла победить такого сильного и коварного врага. Все дело как раз и заключалось в том, что советские люди в большинстве своем сознательно шли защищать Отечество. В строй защитников Родины становились семьями, в ополченцы записывались даже те, кому было уже далеко за 60 лет, а у станков на заводах встали женщины и дети, полностью осознававшие, что их трудом куется победа на фронте. В тылу врага действовали сотни партизанских отрядов и подпольных групп, которые держали неприятеля в постоянном напряжении.

Можно сколько угодно говорить о Сталине и коммунистическом режиме, но от этого великий подвиг советского народа и его армии не померкнет никогда, ибо наша Родина в годы Второй мировой войны сделала то, чего не смог сделать весь остальной мир. Совсем не случайно главнокомандующий вооруженными экспедиционными силами союзников в Европе, американский генерал Дуайт Эйзенхауэр, впоследствии президент Соединенных Штатов Америки, сказал сразу после окончания войны такие слова:

«Кампании, проведенные Красной армией, сыграли решающую роль в поражении Германии»¹.

Еще ярче высказался о вкладе Советского Союза в победу над гитлеровской Германией главнокомандующий экспедиционными войсками Великобритании в Германии фельдмаршал Великобритании Бернард Монтгомери.

«Россия совершила военный подвиг…

Россия в тяжелом единоборстве почти один на один с наступающими гитлеровскими армиями приняла на себя всю силу германского удара и выстояла. Мы, англичане, никогда не забудем подвига России»².

В Европе и США сейчас редко вспоминают эти слова, а жаль! Думается, что генералы наших союзников периода Второй мировой войны побольше понимали в военном деле, чем сегодняшние знатоки истории на Западе.

В свою очередь, мы всегда будем с благодарностью вспоминать своих союзников по антигитлеровской коалиции, и прежде всего США и Великобританию, которые не только оказывали нашей стране большую материально-техническую помощь, но и на заключительном этапе войны приняли участие в боевых действиях против гитлеровских войск на территории Европы, приближая день Победы. Героическая, самоотверженная борьба с фашизмом и победа над ним в союзе с другими народами стран антигитлеровской коалиции имела и имеет огромное всемирно-историческое значение.

Особое место в ряду решающих сражений Великой Отечественной войны, по своему значению, размаху, напряженности, количеству сил и средств, участвовавших в нем с обеих сторон, по праву принадлежит Московской битве, в ходе которой немецко-фашистские войска потерпели первое поражение. Нисколько не умаляя роли и значения других важных сражений, нельзя не согласиться с тем, что в случае иного развития событий под Москвой Великая Отечественная война пошла бы по другому сценарию. Московская битва в значительной мере предопределила содержание, развитие и конечный исход не только Великой Отечественной войны, но и Второй мировой войны в целом.

Важное значение для исхода войны играли каждый бой, каждая военная операция, каждая битва, однако совсем не случайно выдающийся полководец нашей Родины Маршал Советского Союза Георгий Константинович Жуков сказал такие слова:

«Когда меня спрашивают, что больше всего запомнилось из минувшей войны, я всегда отвечаю: битва за Москву».

Московской битве посвящены тысячи книг, статей, научных трудов, документальных и художественных фильмов, которые показывают ее значимость, рассказывают о героизме и мужестве советских воинов. Вместе с тем далеко не всем событиям битвы под Москвой уделено должное внимание. В силу определенных обстоятельств некоторые из них оказались недостаточно исследованы специалистами военной истории. К ним в числе других относится и период боев в районе Наро-Фоминска и его окрестностей.

Подобное, прежде всего, касается событий, которые имели место во второй половине октября 1941 года, когда немецко-фашистские войска, рвавшиеся к Москве, были остановлены частями и соединениями 33-й армии на рубеже реки Нара. Не в полной мере оказались исследованы и события, имевшие место в районе Наро-Фоминска в начале декабря 1941 года, когда части и соединения 20-го армейского корпуса 4-й армии группы армий «Центр» предприняли последнюю попытку прорыва к Москве, действуя с Наро-Фоминского направления. Уже сам этот факт заслуживал самого пристального внимания специалистов, тем не менее и он не нашел надлежащего отражения в истории Московской битвы.

Даже в таком значительном по объему и глубине проведенного исследования труде, как «Разгром немецко-фашистских войск под Москвой», подготовленном большим авторским коллективом под редакцией Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского, Наро-Фоминскому направлению не уделено должного внимания. События второй половины октября 1941 года описаны весьма поверхностно, а попытка прорыва противника к Москве с Наро-Фоминского направления, кроме всего прочего, – и недостоверно. Причин этому много, начиная от недостаточной изученности архивных документов, особенно противника, и заканчивая строгой цензурой, существовавшей в те годы в СССР. Возьмите, к примеру, книги о Московской битве, написанные в 60–80-е годы прошлого столетия: они все написаны как под копирку.

Что говорить, если многие солидные труды того времени, такие как «История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.», «История Второй мировой войны», да и «Воспоминания и размышления» Маршала Советского Союза Г. К. Жукова, подготовлены с использованием одних и тех же, зачастую не совсем достоверных, источников. Конкретные факты будут приведены ниже.

Однако не только исторические труды, но и мемуары известных полководцев и военачальников Великой Отечественной войны подвергались жесточайшей цензуре. Из них было удалено все, что не соответствовало официальной точке зрения. И здесь нельзя не привести слова, сказанные Георгием Константиновичем Жуковым в конце 60-х годов прошлого столетия в интервью «Литературной газете»:

«…История Великой Отечественной войны абсолютно неправдоподобна… Это не история, которая была, а история, которая написана. Она отвечает духу современности. Кого надо прославить, о ком надо умолчать…»

Говоря о том, почему боевым действиям войск 33-й армии на Наро-Фоминском направлении не было уделено должного внимания в истории Московской битвы, автор выделил бы следующие основные причины.

Причина первая.

Это была общая недоработка историков первого послевоенного периода времени, во многом обусловленная тем, что времени на изучение и осмысление имевшегося громадного объема информации было недостаточно, к тому же многие материалы не были еще систематизированы. Не последнюю роль сыграл и тот факт, что не обо всем можно было писать и рассказывать.

Причина вторая.

Несмотря на то, что боевые действия в районе Наро-Фоминска носили упорный и ожесточенный характер, надо признать, что Наро-Фоминское направление не играло той роли, которая отводилась в период Битвы за Москву Клинско-Солнечногорскому или Тульско-Каширскому направлениям, где командование вермахта задействовало главные силы группы армий «Центр».

Причина третья.

В значительной мере подобное обстоятельство было обусловлено и тем, что писать о событиях, имевших место на центральном участке Западного фронта, т. е. на Наро-Фоминском и смежных с ним направлениях, было просто некому.

Командующий 33-й армии генерал-лейтенант М. Г. Ефремов и почти все командиры дивизий, принимавшие участия в этих боях – генерал-майоры А. И. Лизюков, Т. Я. Новиков, Ф. А. Бобров, полковники К. И. Миронов и Н. А. Беззубов – пали смертью храбрых на полях сражний в годы Великой Отечественной войны.

Причина четвертая.

Не надо забывать и о том, что, попав на завершающем этапе Московской битвы в окружение в районе юго-восточнее Вязьмы, ударная группировка войск 33-й армии во главе с генералом М. Г. Ефремовым, состоявшая из четырех стрелковых дивизий, была почти полностью уничтожена. Ее гибель по времени совпала с окончанием Битвы под Москвой, а это бросало определенную тень на нашу первую и по-настоящему Великую победу. Поэтому об этом старались лишний раз не говорить. По крайней мере, во многих исторических работах, посвященных Великой Отечественной войне и написанных в первые послевоенные десятилетия, об этом нет никакого упоминания.

Причина пятая.

В немалой степени подобное положение дел с описанием хода боевых действий частей и соединений 33-й армии было обусловлено личностью ее командующего генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, а точнее сказать, обстоятельствами его гибели и захоронения.

Как известно, Михаил Григорьевич Ефремов во время прорыва из окружения 19 апреля 1942 года получил тяжелое ранение и, не желая попасть живым в руки врага, покончил жизнь самоубийством, застрелившись из личного оружия. На следующий день его тело было предано земле противником. В послевоенные годы уже только этого факта было достаточно для того, чтобы все, что касалось личности генерала Ефремова, как минимум обходилось молчанием, поскольку это никак не вписывалось в идеологию Советского государства тех лет, разрушая образ врага. Существовавшая много лет после войны цензура зорко стояла на страже идейности и духовности в нашей стране и ее Вооруженных Силах и никак не могла позволить того, чтобы такие «крамольные факты» имели широкую общественную огласку.

Причина шестая.

Не последнюю роль сыграло в этом и то обстоятельство, что генерал Ефремов имел натянутые отношения с командующим Западным фронтом генералом армии Жуковым, который относился к нему с явной антипатией. Став после войны министром обороны СССР, Г. К. Жуков постарался сделать так, чтобы о 33-й армии и ее командующем часто не упоминалось ни в средствах массовой информации, ни в военно-исторической литературе. Даже в своих воспоминаниях Георгий Константинович абсолютно неправдиво отобразил обстоятельства, при которых ударная группировка 33-й армии оказалась в окружении под Вязьмой и впоследствии погибла.

Все вышесказанное в итоге и привело к тому, что боевые действия на Наро-Фоминском направлении на долгие годы оказались «задвинутыми» на второй план и не были должным образом изучены и освещены нашей исторической мыслью.

Несмотря на это, когда советское руководство приняло решение о награждении орденом Отечественной войны 1-й степени городов, в ходе боев за которые наши войска оказали врагу наиболее упорное сопротивление, то Наро-Фоминск стал четвертым городом в нашей стране, удостоенным этой высокой награды, после Смоленска, Новороссийска и Воронежа. Произошло это событие 23 апреля 1976 года, а уже в период существования современной России, 27 апреля 2009 года, Наро-Фоминску было присвоено звание «Город Воинской славы». Родина по достоинству оценила подвиг воинов 33-й армии, героически защищавших город и его окрестности в период Битвы за Москву. Была восстановлена историческая справедливость и в отношении командующего 33-й армией генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, которому указом Президента Российской Федерации в декабре 1996 года было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.

Вместе с тем надо отметить, что за прошедшие после войны десятилетия книги, посвященной событиям, имевшим место в период боев на Наро-Фоминском направлении, так и не появилось, хотя ветеранами 33-й армии, историками, краеведами и поисковиками была проделана немалая работа в этом направлении. Изданные в советское время книги, в которых в той или иной степени описываются боевые действия в районе Наро-Фоминска, страдают существенными неточностями, а многие события вообще не освещены³.

В то же время именно в 60–70-е годы прошлого столетия на страницах книг и в статьях, посвященных боям за Наро-Фоминск, появилось немало разных небылиц, выдуманных историй, в то время как подвиги многих настоящих героев были преданы забвению. Все было направлено на то, чтобы в более красочной и яркой форме рассказать о том или ином ее событии.

Сложно сказать, какую цель преследовали эти люди, выдумывая то, чего не было на самом деле. Если поднять на еще большую высоту подвиг бойцов и командиров Красной армии, то это была абсолютно ненужная затея, ибо он настолько велик, что не нуждается ни в каких приукрашиваниях и восхвалениях, а вот бросить тень на него подобными сказками было можно.

Наш, советский, народ – герой, это не подлежит никакому сомнению, но героями были далеко не все. Об этом тоже надо знать, для того чтобы правильно понимать суть происшедшего тогда, которая заключается в том, что бойцам и командирам Красной армии, честно выполнившим свой воинский долг, на самом деле было во много раз тяжелей, чем об этом рассказывалось. В то же время далеко не все выдержали испытание войной. Победа в ней была одержана колоссальным напряжением сил и огромными людскими потерями.

Идеализация истории Великой Отечественной войны поставила в один ряд и тех, кто, не жалея своей жизни, сражался с врагом, и тех, кто думал только о себе. Нельзя сказать, что таких людей было много, но их было и немало.

Говорить о войне надо честно и открыто. Нам нечего и некого бояться. Наш народ вышел победителем из этого смертельного противостояния с мировым злом, а победителя, как известно, не судят. Ставшая доступной в последние десятилетия информация позволяет по-иному посмотреть на многие события Великой Отечественной войны, в том числе и деятельность конкретных исторических личностей, но это ни в коей мере не меняет главного – Советский Союз одержал в этой войне всемирно-историческую Победу.

Отдавая дань уважения подвигу воинов 33-й армии, героически сражавшихся с немецко-фашистскими захватчиками в районе города Наро-Фоминска и его окрестностей в октябре 1941 г. – январе 1942 г., автор решил воссоздать полную картину боевых действий, имевших тогда место.

Основой для описания этих событий послужили архивные документы оперативных отделов штаба Западного фронта и 33-й армии, соединений и частей, входивших в ее состав в период боев на Наро-Фоминском направлении, документы 20-го армейского корпуса вермахта из архива NARA (США), а также работы, посвященные боевому пути 1-й гвардейской Московской Пролетарской мотострелковой и 110-й стрелковой дивизий, 258-й, 183-й, 292-й, 15-й пехотных и 3-й мотопехотной дивизий противника, воспоминания ветеранов 33-й армии, сохранившиеся в Наро-Фоминском историко-краеведческом музее, и другие источники информации.

Используя столь обширную источниковую базу, автор предпринял попытку максимально полно и правдиво описать события, имевшие тогда место, ничего не утаивая и не приукрашивая. Война показана на страницах книги такой, какой она была на самом деле. Красивая полуправда намного страшнее горькой правды. Автор не видит никакого смысла в том, чтобы, рассказывая об этом трагическом и героическом времени, кривить душой. Нужна честная история войны, как писали о ней Василий Гроссман, Василь Быков, Борис Васильев, Иван Стаднюк, как рассказывал о своем первом бое Булат Окуджава, тогда подвиг нашего народа приобретет еще большую силу и значимость.

В заключение автор выражает слова искренней благодарности и признательности Ю. А. Ухватову, А. Н. Баранову, О. А. Рожнову, И. А. Кречетову, К. С. Козлову, Л. М. Мельниковой, И. О. Павицкому, Г. В. Пономареву, С. В. Селиверстовой, А. Г. Шепелю, поисковым отрядам «Судьба человека», «Патриот» и «Бумеранг», коллективам Наро-Фоминского историко-краеведческого музея и городского Дворца культуры «Созвездие».

Низко кланяюсь Вам, Советские Солдаты и Офицеры, за Ваш бессмертный подвиг, за то, что Вы, не пожалев жизней своих, в нечеловеческих условиях, отстояли в суровые годы Великой Отечественной войны Честь, Свободу и Независимость нашей Родины. Преклоняю голову перед каждым из участников этой войны, будь то командир, боец или труженик тыла, а также перед мирными жителями городов, сел и деревень Наро-Фоминского района, испытавшими на себе все ужасы этой войны.

ВЕЧНАЯ ТЕБЕ ПАМЯТЬ И СЛАВА, СОВЕТСКИЙ СОЛДАТ!

В. М. Мельников

Глава первая. «Велика Россия, да отступать некуда, позади Москва!»

К началу октября 1941 года Западное направление советско-германского фронта в планах обеих сторон занимало центральное место. Немецкое командование связывало возможность скорейшего окончания войны против СССР именно с нанесением удара на Москву, разгромом на этом направлении наиболее сильной группировки войск Красной армии, захватом столицы СССР и всего центрального промышленного района.

Командование Красной армии также уделяло Западному направлению первостепенное значение. Здесь предусматривалась организация наиболее прочной обороны, для чего планировалось привлечь значительные силы и средства, большую часть резервов, выдвигавшихся из глубины страны. Сосредотачивая основные усилия на Западном стратегическом направлении, советское Верховное главнокомандование планировало не только остановить продвижение противника, но и, измотав его в оборонительных боях, создать необходимые условия для перехода войск Красной армии в решительное контрнаступление с целью разгрома наиболее сильной его группировки – группы армий «Центр».

На 1 октября 1941 года боевые действия с врагом в составе войск Красной армии вели 213 стрелковых, 30 кавалерийских, 5 танковых и 2 мотострелковых дивизии, 18 стрелковых, 37 танковых и 7 воздушно-десантных бригад. Всего в действующей армии насчитывалось около 3,2 млн человек, 2715 танков (в том числе 728 тяжелых и средних), около 20,6 тыс. орудий и минометов и 1460 самолетов (без дальнебомбардировочной авиации)⁴.

Значительная часть перечисленных выше сил и средств находилась в составе Западного (командующий – генерал-полковник И. С. Конев), Резервного (командующий – Маршал Советского Союза С. М. Буденный) и Брянского (командующий – генерал-полковник А. И. Еременко) фронтов, занимавших оборону на Западном стратегическом направлении. В составе этих фронтов боевые действия вели 81 стрелковая, 1 танковая и 2 мотострелковые дивизии, а также 13 танковых бригад. В их составе насчитывалось около 1,3 млн человек личного состава, 770 танков, около 7 тыс. орудий и 364 самолета.

Несмотря на столь внушительный состав наших войск, численный перевес был на стороне врага. По состоянию на начало октября 1941 года группа армий «Центр» имела в своем составе 1,8 млн человек, 1700 танков, 14 тыс. орудий и минометов и около 800 самолетов. Таким образом, противник превосходил войска Западного, Резервного и Брянского фронтов: в живой силе в 1,4 раза, в танках более чем в 2,2 раза, в орудиях и минометах почти в 2,1 раза и в самолетах – в 2,6 раза⁵.

Начатое немецкими войсками в конце сентября – начале октября 1941 года наступление на Москву, под кодовым названием «Тайфун», с самого начала сложилось крайне неблагоприятно для войск Красной армии, которые под мощными ударами врага были вынуждены вновь отходить в глубь страны. Окружение противником войск Западного и Резервного фронтов в районе Вязьмы и части сил Брянского фронта южнее Брянска, привело к тому, что на подступах к Москве сложилась крайне опасная обстановка.

По данным исследования, проведенного Л. Н. Лопуховским, под Вязьмой и Брянском были окружены 7 полевых управлений армий, 64 дивизии, 11 танковых бригад, 50 артиллерийских полков РГК и большое количество других частей и соединений. Всего в окружение попали дивизии тринадцати армий Западного, Резервного и Брянского фронтов⁶.

В истории Второй мировой войны, написанной бывшим генералом вермахта К. Типпельскирхом, принимавшим участие в боевых действиях на Восточном фронте в должности командира 30-й пехотной дивизии, а в последующем командующего 4-й армии группы армий «Центр», говорится о том, что под Вязьмой и Брянском Красная армия потеряла «шестьдесят семь стрелковых, шесть кавалерийских и семь танковых дивизий – 663 тыс. пленных, 1242 танка и 5412 орудий»⁷.

18 октября 1941 года в сообщении главного командования сухопутных войск вермахта, а на следующий день в газетах фашистской Германии, было объявлено о том, что в районе Вязьмы и Брянска взято в плен 648 196 бойцов и командиров Красной армии, захвачено или уничтожено 1197 танков, 5229 орудий различных типов⁸.

Над Советским государством нависла смертельная опасность.

Как могло случиться, что наша армия, о которой еще недавно пели в песнях: «…от тайги до британских морей Красная армия всех сильней», терпела одно поражение за другим и спустя всего четыре месяца после начала войны оказалась у стен Москвы, потеряв при этом миллионы командиров и красноармейцев убитыми и пленными?!

Причины неудач Красной армии сложны и многообразны. Они кроются в ряде политических, экономических и военных факторов как международного, так и внутреннего характера. Многие недостатки Красной армии были видны еще накануне войны, однако внутриполитическая обстановка, сложившаяся к тому времени в стране, не позволяла не только говорить об этом, но и думать. В противном случае можно было кануть в вечность с клеймом «врага народа».

Трагедия 1941 года была расплатой за уничтожение командного состава Красной армии в предвоенные годы, за недальновидность нашего государственного и военного руководства в организации обороны страны, за непродуманную и неэффективную организацию боевой подготовки войск. Основная доля вины за это лежит на И. В. Сталине, который единолично принимал все важные решения, редко прислушиваясь к иному мнению, и его ближайшем окружении, боявшемся перечить своему вождю.

Руководство гитлеровской Германии внимательно следило за состоянием Красной армии и хорошо знало ее сильные и слабые стороны. Особенно наглядно проявились недостатки в состоянии войск Красной армии в ходе советско-финляндской войны, где она понесла ощутимые потери в личном составе и технике. Из секретного доклада о состоянии Красной армии, подготовленного разведывательным отделом Генерального штаба сухопутных войск Германии 15 января 1941 года:

«…Преобладающее большинство нынешнего высшего командного состава не обладает способностями и опытом руководства войсковыми объединениями. Они не смогут отойти от шаблона и будут мешать осуществлению смелых решений. Старшему и младшему командному составу (от командира корпуса до лейтенанта включительно), также, по имеющимся данным, свойственны очень крупные недостатки».

Вероломное нападение на нашу Родину позволило фашистской Германии захватить стратегическую инициативу и лишить СССР возможности планово провести всеобщее отмобилизование. К началу войны немецкая армия была оснащена наиболее передовыми для того времени вооружением и военной техникой, имела значительный опыт ведения боевых действий. Красная армия такого опыта не имела. Ее командный состав, значительно обновившийся накануне войны, в результате обрушившихся на армию репрессий не имел необходимых практических навыков в руководстве крупными соединениями и объединениями в сложных условиях современной войны.

Не последнюю роль в неудачах первых месяцев войны сыграло и то обстоятельство, что части и соединения Красной армии имели невысокий уровень полевой выучки. Боевая подготовка войск была организована с серьезными недостатками. Об этом со всей очевидностью свидетельствует акт о приеме должности народного комиссара обороны СССР Маршалом Советского Союза С. К. Тимошенко от Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова в мае 1940 года⁹.

Содержание этого документа было доведено до сведения И. В. Сталина, но он и так прекрасно знал о подобном состоянии Красной армии, в душе надеясь на то, что удастся оттянуть начало войны с гитлеровской Германией и повысить степень боеспособности войск.

За год, который оставался до начала войны, была проделана огромная работа, но устранить всех недостатков не удалось, и Красная армия вступила в смертельную сватку с врагом, находясь далеко не в лучшем состоянии. Отсюда и крайне плачевные результаты первых месяцев войны. В этом, в определенной степени, и ответ на вопрос: «Как могло произойти такое, что враг, спустя всего четыре месяца после начала войны, оказался у стен нашей столицы?»

После трагедии, постигшей войска Западного и Резервного фронтов под Вязьмой, соединения и части, избежавшие окружения, были вынуждены отойти назад на 250–300 км, а линия фронта оказалась на удалении всего 80–115 км от Москвы. Ценой неимоверных усилий войск действующей армии, мобилизации людских и материальных резервов, советскому командованию удалось к середине октября воссоздать на подступах к Москве, по существу, новый Западный фронт.

Это был, пожалуй, самый драматичный момент Великой Отечественной войны. Положение нашей Родины было очень сложным, но надо отдать должное всему советскому народу, воинам Красной армии и руководству страны: они не пали духом, принимая самые решительные меры для того, чтобы остановить врага. Командиры и красноармейцы с невиданным самопожертвованием сражались за каждую пядь родной земли. Эвакуированные в глубь страны заводы уже через считаные дни, благодаря небывалому трудовому героизму рабочих и служащих, начинали выпускать продукцию для фронта.

7 октября 1941 года в должность командующего Западным фронтом вступил генерал армии Г. К. Жуков, срочно отозванный Ставкой ВГК с Ленинградского фронта.

Немецкие войска, не дожидаясь полной ликвидации вяземского «котла», устремились к Можайской линии обороны, которая к тому времени еще не была в полной мере подготовлена к отражению наступления противника, несмотря на то, что Ставка Верховного главнокомандования перебросила сюда с других фронтов и из своего резерва 14 стрелковых дивизий, 16 вновь сформированных танковых бригад, более 40 артиллерийских полков, 10 огнеметных рот и другие части. Совместно с отходившими войсками эти соединения и части образовали новый фронт обороны.

Приказом Ставки ВГК от 11 октября 1941 года все войска, находившиеся на Можайской линии обороны, были объединены в 5-ю армию под командованием генерал-майора Д. Д. Лелюшенко.

В связи с приближением фронта к Москве по решению ГКО от 12 октября 1941 года создавалась еще одна линия обороны на непосредственных подступах к столице. В ее строительстве самое активное участие принимали трудящиеся города и области¹⁰.

К 13 октября, когда был отдан приказ об упорной обороне занимаемых рубежей, войска Западного фронта имели следующую группировку войск: на Волоколамском направлении оборонялась вновь созданная 16-я армия под командованием генерал-лейтенанта К. К. Рокоссовского; на Можайском – 5-я армия генерал-майора Д. Д. Лелюшенко¹¹, на Малоярославецком – 43-я армия под командованием генерал-майора К. Д. Голубева; на Калужском – 49-я армия генерал-лейтенанта И. Г. Захаркина.

Управление 33-й армии во главе с командующим армией комбригом Д. П. Онуприенко было отведено в резерв фронта в район города Наро-Фоминск.

Однако гитлеровское командование явно переоценило свои успехи под Вязьмой и Брянском, ошибочно посчитав, что советские войска, находившиеся перед фронтом группы армий «Центр», разгромлены, а резервы уже исчерпаны. В своем приказе № 1960/41 от 14 октября 1941 года Верховное командование вермахта поставило перед войсками группы армий «Центр» задачу: без всякой паузы нанести удар в направлении Москвы и окружить ее, одновременно завершив разгром советских дивизий, сражавшихся в окружении под Вязьмой. Но продолжить наступление на Москву смогли только два армейских и один моторизованный корпус 4-й армии. Значительные силы противника до двадцатых чисел октября были вынуждены вести ожесточенные бои с частями и соединениями 16-й, 19-й и 20-й армий Западного фронта, а также 24-й и 32-й армий Резервного фронта, оказавшихся в окружении западнее Вязьмы. Немалая часть сил неприятеля была связана тяжелыми боями с войсками Брянского фронта.

Соединения 4-й армии генерал-фельдмаршала Г. Клюге, устремившиеся к Москве, главный удар наносили, действуя вдоль Минского, Киевского и Варшавского шоссе. 10 октября передовые части противника завязали ожесточенные бои на Малоярославецком направлении, 11-го – на Калужском, 13-го – на Можайском. Сплошного фронта обороны не было. Немецкие войска, встречая очаги сопротивления наших войск, стремились обойти их и, не ввязываясь в затяжные бои, продолжали движение по направлению к Москве.

В ходе оборонительного сражения на Можайской линии обороны части и соединения 5-й армии оказали противнику упорное сопротивление, но сдержать его натиск не смогли, и были вынуждены отойти. Немецкие войска оказались на Можайском, Наро-Фоминском и Подольском направлениях всего в 80 км от Москвы. Однако выполнить главную задачу по уничтожению войск Красной армии, оборонявшихся на дальних подступах к Москве, противнику не удалось. Ценой больших потерь враг смог только вытеснить наши войска с занимаемых ими рубежей обороны.

С выходом 57-го моторизованного корпуса противника в район Малоярославецкого боевого участка на Подольском и Наро-Фоминском направлениях сложилась крайне опасная обстановка. 16 октября 1941 года передовые части врага подошли к Малоярославцу и завязали бой на подступах к нему. Несколько ранее части 258-й пд и 3-й мпд при поддержке танков 20-й тд, обойдя Малоярославецкий боевой участок, нанесли удар на Боровск.

Оборону на подступах к городу занимали части 110-й и 113-й стрелковых дивизий, а также танкисты 127-го отдельного танкового батальона. Обороной Боровска руководил командир 110-й сд полковник Степан Трофимович Гладышев. Бой за город носил ожесточенный характер, но, несмотря на упорное сопротивление наших воинов, удержать Боровск не удалось.

В течение 16–18 октября 1941 года наши войска предприняли несколько попыток отбить Боровск, но все они закончились неудачей. Особенно кровопролитным был бой за с. Комлево.

Много лет спустя после войны ветераны 3-й мд противника вспоминали:

«…Советы изо всех сил пытались вернуть себе Боровск. 16-го числа они хотели прорваться на стыке между нашей и 258-й пехотной дивизией.

После этих отдельных вылазок, 43-я советская армия 17-го числа попыталась вновь овладеть Боровском…»¹²

В книге «По призыву Родины», посвященной боевому пути 110-й стрелковой дивизии (бывшей 4-й дивизии народного ополчения города Москвы), отмечается:

«В ходе кровопролитного боя ценой огромных потерь немецко-фашистские войска оттеснили части 110-й и оборонявшейся юго-восточнее 113-й стрелковых дивизий и к 16 часам 15 октября 1941 г. заняли г. Боровск. Бой продолжался с нарастающим ожесточением до самого позднего вечера, не прекращался он и ночью.

На следующий день, 16 октября, по приказу штаба 43-й армии 110-я и 113-я стрелковые дивизии, усиленные 152-м танковым батальоном, трижды атаковали г. Боровск с востока, но успеха не добились. Потеряв 900 человек убитыми и ранеными, наши части отошли на исходные рубежи»¹³.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своих воспоминаниях пишет:

«У старинного русского города Боровска прославили свои боевые знамена солдаты и командиры 110-й стрелковой дивизии и 151-й мотострелковой бригады. Плечом к плечу с ними стойко отражали натиск врага танкисты 127-го танкового батальона. Ценой больших потерь противник оттеснил наши части к реке Протве, а затем к реке Наре, но прорваться дальше не смог»¹⁴.

Если со 110-й стрелковой дивизией все понятно, то упоминание Георгием Константиновичем Жуковым о 151-й мотострелковой бригаде вызывает недоумение. Бригада никогда не вела боевых действий у Боровска, т. к. в это время находилась в 20 км северо-западнее его, в районе города Верея. По всей видимости, Г. К. Жуков позаимствовал эти строчки из шеститомной истории Великой Отечественной войны, в которой написано:

«…немецкие танковые части обошли Малоярославецкий боевой участок с севера и нанесли удар на Боровск. На подступах к городу их встретили передовые части 110-й дивизии и 151-й мотострелковой бригады. Упорно обороняясь, 110-я дивизия и 151-я мотострелковая бригада до 16 октября удерживали район Боровска, после чего отошли к Наро-Фоминску»¹⁵.

Откуда в столь солидном труде, который готовил к выходу большой коллектив ученых-историков, появились сведения об участии в боевых действиях в районе Боровска 151-й мсбр, сказать сложно. Впоследствии эти сведения были растиражированы во всех трудах и работах, посвященных битве под Москвой, и никто не подверг их сомнению и не перепроверил.

Поскольку 151-й мсбр в последующем будет отведена важная роль в ходе оборонительных боев на подступах к Наро-Фоминску, есть необходимость кратко остановиться на ее боевом пути в эти октябрьские дни 1941 года, а заодно и восстановить историческую правду.

Архивные документы свидетельствуют о том, что ночью 13 октября 1941 года командир бригады полковник И. И. Интяпин получил от начальника автобронетанкового управления Красной армии генерал-лейтенанта Я. Н. Федоренко, являвшегося одновременно и заместителем наркома обороны СССР, следующее распоряжение:

«КОМАНДИРУ 151 МОТОСТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ОБОРОНЫ ПРИКАЗАЛ:

Бригаду привести в полную боевую готовность и к 8.00 13.10.41 г. поступить в распоряжение Командующего Войсками Западного Фронта.

Бригаде иметь 1,5 боекомплекта и 2 заправки горючего. Продовольствия по указанию Командующего Фронта.

Вам надлежит немедленно связаться с Командующим войсками и получить от него задачу.

Генерал-лейтенант танковых войск ФЕДОРЕНКО»¹⁶.

Однако еще часом ранее полковник Интяпин получил из штаба Западного фронта телефонограмму следующего содержания:

«ПРИКАЗ №…¹⁷

АБТ, ПОЛИГОН. КОМАНДИРУ 151 МСБ. 23.00 12.10.41.

С получением сего выступить в 7.00 13.10.41 и сосредоточиться в ВЕРЕЯ, с задачей: совместно с частями МОЖАЙСКОГО УР уничтожить передовые мотомехчасти противника, прорвавшегося в район ЛЮБАНОВО. По ликвидации противника и восстановления УР – находиться в ВЕРЕЯ.

Получение и исполнение донести.

ЖУКОВ, СОКОЛОВСКИЙ, БУЛГАНИН»¹⁸.

Во второй половине дня 13 октября 1941 года 151-я мсбр вышла в район западнее города Вереи. Вскоре командир бригады получил от командующего 5-й армии генерала Д. Д. Лелюшенко боевую задачу: с утра 14 октября во взаимодействии с частями, действующими западнее Вереи, уничтожить противника в районе Субботино, Дуброво, Татищево и закрепиться на этом рубеже. Однако к тому времени противник уже вышел в район Шустиково, Татищево, Устье, развивая наступление на Верею, и приказ, как несоответствующий обстановке, был отменен.

Утром 14 октября приказом генерал-майора Лелюшенко бригаде был переподчинен 1-й особый кавалерийский полк, которым командовал полковник М. М. Шаймуратов. Тогда же был получен новый боевой приказ об организации упорной обороны на занимаемом рубеже и не допущении прорыва противника в направлении Вереи¹⁹.

Мотострелковые батальоны бригады, усиленные танками, заняли оборону:

454-й мсб в районе с. Никольское; 453-й мсб у с. Вышгород; 455-й мсб вблизи д. Коровино, прикрыв дороги, ведущие на Верею с западного и юго-западного направлений.

Кавалерийский полк оборонялся на правом фланге бригады в районе д. Ново-Зыбинка, обеспечивая стык с соседом справа – 32-й стрелковой дивизией, которой командовал полковник В. И. Полосухин.

Вместе с частями 151-й бригады действовали остатки подразделений 185-го сп, который в силу обстоятельств оказался в этом районе. Полк насчитывал в своем составе всего около ста бойцов и командиров.

Вечером этого дня из штаба 5-й армии была получена очередная телефонограмма:

«БОЕВОЙ ПРИКАЗ ШТАРМА 5 14.10.41. МОЖАЙСК.

ВСЕМУ ЛИЧНОМУ СОСТАВУ 5 АРМИИ.

Предупреждаю, прочно удерживать занимаемые позиции. За самовольный отход без письменного приказания Военного совета Фронта или Армии виновные будут РАССТРЕЛЯНЫ.

Командарм 5 ЛЕЛЮШЕНКО

Член Военного совета ИВАНОВ

Начальник штаба ГЛУЗДОВСКИЙ»²⁰.

Рано утром 15 октября 1941 года бригада вступила в бой с противником, в результате которого была вынуждена во второй половине дня оставить занимаемые позиции и отойти на новый оборонительный рубеж. Виновником случившегося был признан 455-й мсб 151-й мотострелковой бригады, за что вскоре перед строем был расстрелян его военный комиссар старший политрук Ершов.

Случаи репрессий в Красной армии с первых дней войны носили крайне опасный характер. Поначалу виновными во всех неудачах оказывались отдельные красноармейцы и младшие командиры, в редких случаях командиры среднего звена, к которым старшие командиры принимали самые строгие меры наказания, вплоть до расстрела на месте без суда и следствия.

Факты негативного поведения отдельных военнослужащих, в том числе случаи паники и трусости, действительно имели место в войсках в тот период времени и требовали принятия необходимых мер для наведения порядка. Но иногда таким путем отдельные нерадивые командиры и комиссары пытались насадить в подчиненных им частях и подразделениях строгую воинскую дисциплину и порядок, не утруждая себя воспитательной работой с личным составом, позабыв о том, что метод убеждения является основным в воспитании сознательного солдата и младшего командира.

Ложное чувство того, что принуждением и репрессиями можно быстро навести порядок, особенно в период вынужденного отхода войск, привело к тому, что многие командиры и комиссары потеряли доверие у подчиненных как люди, способные грамотно организовать боевые действия и справиться с поставленной боевой задачей. Участились случаи добровольной сдачи красноармейцев и младших командиров в плен врагу.

И. В. Сталин, понимая, что такое положение дел с состоянием воинской дисциплины в действующей армии может привести к самым негативным последствиям, был вынужден 4 октября 1941 года подписать приказ № 0391 «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями».

В нем были приведены отдельные примеры подобных случаев и отмечен тот факт, что «…необоснованные репрессии, незаконные расстрелы, самоуправство и рукоприкладство со стороны командиров и комиссаров являются проявлением безволия и безрукости, нередко ведут к обратным результатам, способствуют падению воинской дисциплины и политико-морального состояния войск и могут толкнуть нестойких бойцов к перебежкам на сторону противника».

Народный комиссар обороны И. В. Сталин приказал:

«1. Восстановить в правах воспитательную работу, широко использовать метод убеждения, не подменять повседневную разъяснительную работу администрированием и репрессиями.

2. Всем командирам, политработникам и начальникам повседневно беседовать с красноармейцами, разъясняя им необходимость железной воинской дисциплины, честного выполнения своего воинского долга, военной присяги и приказов командира и начальника. В беседах разъяснять также, что над нашей Родиной нависла серьезная угроза, что для разгрома врага нужны величайшие самопожертвование, непоколебимая стойкость в бою, презрение к смерти и беспощадная борьба с трусами, дезертирами, членовредителями, провокаторами и изменниками Родины.

3. Широко разъяснять начальствующему составу, что самосуды, рукоприкладство и площадная брань, унижающая звание воина Красной армии, ведут не к укреплению, а к подрыву дисциплины и авторитета командира и политработника.

4. Самым решительным образом, вплоть до предания виновных суду военного трибунала, бороться со всеми явлениями незаконных репрессий, рукоприкладства и самосудов»²¹.

Приказ сыграл свою положительную роль в наведении порядка и предотвращения случаев необоснованных репрессий по отношению к красноармейцам и младшим командирам, но не обошлось и без перегибов. Теперь виновными во всех неудачах стали оказываться командиры и военные комиссары подразделений, частей, а иногда и соединений, о чем свидетельствуют случаи расстрелов командиров и комиссаров батальонов, полков и дивизий за невыполнение поставленной боевой задачи и, особенно, оставление без приказа занимаемого рубежа.

В ночь на 16 октября из штаба 5-й армии был получен новый боевой приказ:

«КОМАНДИРУ 151 МСБР полковнику т. ИНТЯПИНУ.

Для выполнения вашей основной задачи обеспечения левого фланга армии ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Уничтожить противника в районе ЯСТРЕБОВО и освободить дорогу ВЕРЕЯ – НИКОЛЬСКОЕ к исходу дня 16.10.41 г.

2. Силами кавалерийского полка и стрелкового батальона 185 СП восстановить прежнее положение в районе ФЕДЮШИНО, АРХАНГЕЛЬСКОЕ и соединиться с частями 32 СД.

3. Объявить всему начсоставу до командира отделения, что за отход без письменного приказа Военного совета виновные подлежат расстрелу на месте.

Член Военного совета бригадный комиссар ИВАНОВ»²².

Однако выполнить поставленную задачу уже не представлялось возможным. Утром 18 октября части 7-й пд противника перешли в наступление и, несмотря на упорное сопротивление подразделений 151-й мсбр, начали теснить их к Верее. Не имея возможности закрепиться на подступах к городу, бригада оставила Верею и перешла к обороне в 2,5 км северо-восточнее ее по рубежу: Годуново, Монаково, Купелицы, опушка леса восточнее Загряжское, имея задачей не допустить прорыва врага к Наро-Фоминску. В это время в Наро-Фоминске и его ближайших окрестностях находились лишь подразделения запасного танкового полка, которые в соответствии с полученным ранее распоряжением готовились к убытию по железной дороге в г. Владимир, а также один из полков вновь формируемой 149-й сд, располагавшийся в районе населенных пунктов Горчухино, Атепцево и Слизнево.

Для защиты Наро-Фоминска был сформирован истребительный батальон, состоявший из сотрудников отдела милиции и местных жителей. Батальоном командовал пограничник старший лейтенант И. В. Кондрашечкин, военным комиссаром был директор Наро-Фоминской школы № 6 В. Г. Тишечкин²³. Боевые возможности батальона были невысокими.

В этот сложнейший период времени в силу определенных субъективных обстоятельств в командование 151-й мсбр вступил ее начальник штаба – майор Ефимов. Будучи дисциплинированным и добросовестным командиром, он, к сожалению, не имел опыта в управлении таким соединением, как отдельная мотострелковая бригада, что вскоре самым негативным образом сказалось на организации и ведении ею боевых действий²⁴.

В ходе предыдущих двухдневных боев бригада понесла большие потери в личном составе и технике, но, несмотря на это, насчитывала в своем составе около двух тысяч красноармейцев и командиров и более 30 танков.

Таким образом, как видно из представленных выше документов, 151-я мотострелковая бригада с момента подчинения ее командующему 5-й армии вела боевые действия исключительно в районе города Вереи и в боях за Боровск никакого участия не принимала. Совместно со 110-й сд Боровск защищала 113-я сд. 151-я мсбр не имела к этому никакого отношения.

Данный факт наглядно свидетельствует о том, что даже в столь солидных трудах и воспоминаниях известных советских полководцев могут иметь место существенные ошибки и неточности.

В сложной оперативной обстановке, сложившейся к тому времени на Западном стратегическом направлении, Ставка ВГК 17 октября 1941 года приняла решение создать из войск, оборонявшихся на подступах к Москве, два фронта: Западный и Калининский. Войска, действовавшие на Осташковском и Ржевском направлениях, а также в районе города Калинин (22-я, 29-я, 30-я и 31-я армии), были объединены в составе создаваемого Калининского фронта, командующим которого был назначен генерал-полковник И. С. Конев.

20-я, 16-я, 5-я, 33-я, 43-я и 49-я армии оставались в подчинении командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова.

Это решение Ставки позволило значительно сократить полосу обороны Западного фронта и сконцентрировать усилия ее командования на организации прочной обороны непосредственно на подступах к Москве. Одновременно Ставка ВГК утвердила предложение командующего Западным фронтом об объединении частей и соединений, сражавшихся на Наро-Фоминском направлении в составе 33-й армии.

Следует отметить, что Государственный Комитет Обороны и лично И. В. Сталин с момента образования Западного фронта уделяли ему самое пристальное внимание. Членом Военного совета фронта был назначен видный советский государственный и партийный деятель того времени Булганин Николай Александрович, который одновременно являлся заместителем председателя Совета Народных Комиссаров СССР. Это было личное решение И. В. Сталина, который, таким образом, мог постоянно знать истинное положение дел в войсках фронта, его нужды и проблемы. Несмотря на то, что между генералом армии Г. К. Жуковым и А. Н. Булганиным, в силу различных субъективных причин, не было полного взаимопонимания, их совместная деятельность в тот период времени оценивается достаточно высоко.

Поздно вечером 17 октября 1941 года в штабе Западного фронта был подготовлен приказ об организации обороны на Боровском и Верейском направлениях, подписанный членами Военного совета Западного фронта:

«КОМАНДАРМУ 33, 5, 43

В целях лучшего руководства войсками, действующими на Верейском и Боровском направлениях,

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Объединить с 24.00 18.10 действия 151 МСБР, 222, 110 и 113 СД, 9 ТБР и частей НАРО-ФОМИНСКОГО гарнизона – под командованием 33 АРМИИ.

2. Командующим 33-й АРМИЕЙ назначить генерал-лейтенанта ГЕРАСИМЕНКО. Заместителем командующего армией назначить комбрига ОНУПРИЕНКО.

3. Установить разгранлинии 33 АРМИИ: справа с 5 АРМИЕЙ – (иск.) КУНЦЕВО, КРЕКШИНО, ЛЮБАНОВО, (иск.) КУЛАКОВО, АРХАНГЕЛЬСКОЕ; слева с 43 АРМИЕЙ – (иск.) ПОДОЛЬСК, ДЯТЛОВО, КРИВСКОЕ, ЮРЬЕВСКОЕ.

4. Штабу 33 АРМИИ к 8.00 18.10 перейти БЕКАСОВО, имея КП – НАРО-ФОМИНСКЕ.

5. Задача 33 АРМИИ – отбросить противника из района ВЕРЕЯ и БОРОВСК и организовать упорную оборону на рубеже АРХАНГЕЛЬСКОЕ, ФЕДОРИНО, ИЩЕИНО.

6. Начальнику связи к 8.00 18.10 обеспечить связь штаба фронта со штабом 33 АРМИИ и проконтролировать связь внутри армии с частями армии.

7. Командарму-33 о вступлении в командование войсками и план действий донести к 18.00 18.10.

ЖУКОВ, БУЛГАНИН, СОКОЛОВСКИЙ»²⁵.

Содержание этого документа требует некоторого уточнения и пояснения, особенно в части касающейся состава армии, назначения командующего армией и его заместителя.

17 октября 1941 года, когда был подготовлен данный приказ, 33-я армия имела не только управление армии во главе с комбригом Д. П. Онуприенко, но и объединяла в своем составе ряд соединений: 17-ю, 60-ю, 149-ю и 173-ю стрелковые дивизии²⁶.

Однако уже вечером 17 октября 1941 года в журнале боевых действий Западного фронта появилась уточняющая запись:

«…Опергруппа ШТАРМА 33 со второй половины дня 13.10 в движении на НАРО-ФОМИНСК для организации управления 113, 110 CД, 151 МСБР и 9 ТБР»²⁷.

Теперь о командующем 33-й армии.

Комбриг Онуприенко Дмитрий Платонович был командующим 33-й армии с момента ее формирования в июле 1941 года. Армия объединяла тогда в своем составе шесть дивизий народного ополчения: 1-ю, 5-ю, 9-ю, 17-ю, 18-ю и 21-ю.

Приказом командующего фронтом назначается новый командующий армией, а комбриг Онуприенко становится его заместителем. Что послужило этому причиной, неизвестно. По всей видимости, Ставка и командование Западным фронтом хотели видеть во главе армии в этот сложный период времени военачальника, имевшего более солидный опыт управления войсками. Необходимо отметить, что комбриг Д. П. Онуприенко, до назначения на должность командующего 33-й армией, никогда не командовал ни полком, ни дивизией, ни корпусом, не говоря уже об армии! Естественно, это не могло не сказаться на качестве управления им войсками. Подобное положение дел в значительной степени было обусловлено сталинскими репрессиями по отношению к военным кадрам и непоколебимой верой вождя в деловые качества руководителей, воспитанных в системе органов НКВД.

Немного остановимся на личности комбрига Д. П. Онуприенко, который, являясь заместителем командующего 33-й армией, проделал большую организационную работу в период боев на Наро-Фоминском направления.

Дмитрий Платонович родился 25 октября 1906 года в Киевской области. Окончив в 1928 году Киевскую пехотную школу, он уже через двенадцать лет (!), буквально за несколько дней до начала Великой Отечественной войны, стал начальником штаба Московского военного округа. Ему было тогда всего 35 лет.

После окончания пехотной школы Д. П. Онуприенко служил в 23-м пограничном отряде войск ОГПУ в г. Каменец-Подольский помощником начальника пограничной заставы по строевой части, а затем начальником погранзаставы. В 1932 году был назначен инструктором, а затем старшим инструктором 2-го пограничного отряда НКВД по строевой подготовке. С 1935 по 1938 год учился в Академии имени Фрунзе, после окончания которой был назначен старшим помощником начальника 1-го отделения Отдела учебных заведений Главного управления пограничных и внутренних войск НКВД. С марта 1939 года занимал должность заместителя начальника Главного управления конвойных войск НКВД.

Во время советско-финляндской войны комбриг Онуприенко командовал особым отрядом войск НКВД Северо-Западного фронта на Карельском перешейке. За два месяца до начала Великой Отечественной войны он был назначен на должность заместителя командующего Московским военным округом.

Последующая военная карьера комбрига Д. П. Онуприенко также изобиловала крутыми поворотами. В начале мая 1942 года, после того, как ударная группировка 33-й армии погибла вместе со своим командующим в окружении под Вязьмой, Дмитрий Платонович был отправлен на учебу в Военную академию Генерального штаба. Окончив ее по ускоренной программе, получил назначение на должность начальника штаба 3-й резервной армии Калининского фронта, на базе которой вскоре была сформирована 2-я танковая армия. Командующий армией генерал-лейтенант А. Г. Родин высоко оценивал деятельность своего заместителя:

«…В бою ведет себя хладнокровно, в трудные моменты не теряется, штабную работу знает хорошо».

Тем не менее начальник штаба Центрального фронта, в состав которого входила тогда 2-я танковая армия, генерал М. С. Малинин был иного мнения: «Тов. Онуприенко технического образования не имеет… Целесообразно использовать на должности заместителя командующего армией не танковой…»

В июне 1943 года генерал-майор Д. П. Онуприенко был освобожден от должности начальника штаба 2-й танковой армии и назначен командиром 6-й гвардейской стрелковой дивизии 13-й армии, командуя которой принимал участие в Курской битве, а затем в битве за Днепр. За умелое и грамотное управление подчиненными частями в период форсирования Днепра в октябре 1943 года был удостоен высокого звания Героя Советского Союза. На завершающем этапе Великой Отечественной войны генерал Онуприенко командовал 24-м стрелковым корпусом, который отличился в ходе Берлинской операции.

Еще одной особенностью этого приказа является то, что командующим армии согласно второму пункту, назначался генерал-лейтенант Герасименко. В приказе нет инициалов его имени и отчества, но, по всей видимости, речь идет о генерал-лейтенанте Герасименко Василии Филипповиче, который в первые месяцы войны командовал 21-й и 13-й армиями, а с сентября 1941 года был заместителем командующего Резервным фронтом по тылу. Однако на должность командующего 33-й армией вместо генерала В. Ф. Герасименко 19 октября 1941 года прибыл генерал-лейтенант М. Г. Ефремов, только что сдавший командование 10-й армией, полевое управление которой было обращено на формирование штаба Калининского фронта²⁸.

Сложившаяся к середине октября 1941 года оперативная обстановка, обусловленная выходом главных сил группы армий «Центр» к ближайшим подступам к Москве, требовала принятия неотложных мер по созданию нового рубежа обороны. Оценив обстановку, генерал Жуков принял решение об организации обороны на ближних подступах к столице, исходя из вероятных направлений действия противника, который стремился наступать вдоль основных автомагистралей. Одно из этих направлений, Наро-Фоминское, и предстояло прикрыть соединениям и частям, вошедшим в состав 33-й армии.

К этому времени Наро-Фоминск уже был прифронтовым городом. С 13 октября 1941 года полным ходом шла эвакуация в тыл населения и материальных ценностей. В считаные дни был проведен демонтаж оборудования на прядильно-ткацкой фабрике, большая часть которого вместе с обслуживающим персоналом была отправлена на Ташкентский текстильный комбинат им. Сталина, другая часть – в Армению, в город Ленинакан. 17 октября авиация противника произвела сильный налет на город, в результате которого погибло немало его мирных жителей.

Однако, прежде чем начать изложение материала, посвященного боевым действиям на Наро-Фоминском направлении в период Битвы за Москву, остановимся на жизненном и боевом пути командующего 33-й армии генерал-лейтенанта Ефремова Михаила Григорьевича, с именем которого с тех пор неразрывно связана история города Наро-Фоминска.

Глава вторая. Генерал Ефремов

Генерал-лейтенант М. Г. Ефремов принадлежал к числу видных советских военачальников, выросших в огне Гражданской войны. В предвоенные годы он пользовался большим авторитетом в Красной армии. Его судьба была типичной для того времени.

Единственной работой, в которой подробно освещены молодые годы Михаила Григорьевича, служба в царской армии, командирское становление в годы Гражданской войны, его участие в операции по овладению городом Баку, является книга «Герой-командарм»²⁹, но она была издана более пятидесяти лет тому назад и найти ее сейчас в наших библиотеках практически невозможно. К тому же, как показало детальное изучение автобиографии генерала М. Г. Ефремова, в книге имеется ряд существенных неточностей, связанных, прежде всего, с тем, что авторам тогда были недоступны многие архивные материалы и документы. Поэтому есть смысл остановиться на жизненном пути Михаила Григорьевича Ефремова несколько подробнее, в чем нам помогут книга «Герой-командарм», воспоминания людей, лично знавших легендарного командарма, материалы его личного дела и другие источники.

Михаил Григлрьевич Ефремов родился в семье батрака и батрачки Ефремовых 14 февраля 1897 года по старому стилю (27 февраля по новому стилю) в городе Таруса, расположенном на границе Калужской и Московской областей, на левом берегу реки Оки, в месте слияния с нею реки Тарусы. Уже через два дня, 16 февраля, он был крещен священником Петропавловского собора Смирновым, о чем сохранилась запись в метрической книге за 1897 год³⁰.

Отец Михаила, Григорий Емельянович Ефремов, происходил из бедной крестьянской семьи деревни Ольховец Новосильского уезда тогда Тульской губернии. Крайняя нужда, большая семья и малый надел земли у отца заставили его искать счастья в чужих краях. В поисках работы он дошел до Тарусы, где устроился работать у местных богатеев. Выполнял разные работы: сторожил лес, заготавливал дрова, сено, работал на мельнице в деревне Юрятино неподалеку от Тарусы.

В Тарусе Григорий Емельянович встретил Александру Лукиничну Ганьшину, такую же батрачку, как и сам. Ее отец рано умер, а мать, овдовев, жила в Тарусе в Калужском переулке. Через некоторое время они поженились. Сначала жили в д. Юрятино, а затем переехали в Тарусу. Александра Лукинична также трудилась от зари до зари: стирала, работала в поле, в лесу, служила кухаркой у местного чиновника Голубицкого. Жили бедно, главным богатством были дети, которых с каждым годом становилось все больше. Сохранилась фотография дома, в котором жила семья Ефремовых в Тарусе.

В 1905 году Михаил пошел в школу, которая располагалась в небольшом одноэтажном здании в сотне шагов от Оки. Все три класса размещались в одной комнате. Миша был выше всех своих сверстников ростом, сильный и закаленный, неутомимым на выдумки, и скоро стал верховодить всеми ребятами в школе.

В 1908 году Михаила, только что закончившего три класса, родители отдали в учение на Рябовскую мануфактуру в Москве: уж очень понравился фабриканту Рябову не по годам смышленый мальчишка, которого он однажды случайно встретил на рыбалке. Так закончилось Мишино детство, которое было очень коротким. Вскоре Михаил оказался в Москве, и жизнь в ней ему сначала очень не понравилась. Ежедневно рано утром надо было идти на фабрику, выполнять разные поручения, выслушивать ругань, покорно сносить щелчки и подзатыльники. Михаил всерьез начал задумываться о побеге домой, но до этого дело не дошло. Исполнительного и смышленого мальчишку приметил гравер дядя Гоша, который и взял его к себе в ученики. Он терпеливо обучал мальчика тонкому и непростому делу гравера. Молодой ученик радовал мастера своим упорством и трудолюбием. Позднее Михаил Григорьевич с особой теплотой вспоминал своего учителя, у которого получил первые уроки жизни.

Годы работы Михаила на фабрике в Москве совпали с подъемом революционного движения в России. На заводах участились случаи забастовок рабочих. Бастовали и на фабрике Рябова. Михаил вместе с другими бросал работу и выходил за ворота фабрики, но понять, за что рабочие ругают хозяина, поначалу не мог. Фабрикант Рябов, которого он много раз сопровождал на рыбалку в Юрятино, казался ему спокойным, добродушным человеком, любившим посидеть с удочкой, тем не менее рабочие называли его «кровопийцей».

Многого не понимал тогда еще Михаил, многого не знал, но жизнь его постепенно становилась иной. Добрые люди подсказали ему, что на Остоженке организованы Пречистенские рабочие курсы. В них могли продолжить свое образование рабочие, окончившие начальную школу. Михаил поступил на эти курсы. Днем работал, вечером учился, и так продолжалось в течение почти шести лет. В период учебы он повстречался со многими интересными людьми из числа рабочих других московских фабрик и заводов. Беседы и споры, свидетелем и участником которых он стал, многому его научили.

Годы учебы у дяди Гоши тоже не прошли даром: Михаил стал хорошим гравером-инструментальщиком. Со временем он покинул фабричную ночлежку и поселился у своего друга Николая Ильича Прокофьева, который жил вдвоем с сестрой рядом с фабрикой. Их маленькая квартирка из двух небольших комнатушек стала для него родным домом.

В начале августа 1914 года началась Первая мировая война. Положение рабочих заметно ухудшилось. Рабочий день был увеличен, товаров в магазинах становилось все меньше, цены росли. С фронта начали приходить похоронки, и чем дальше, тем больше. Скоро война круто изменила и жизнь Михаила. Шел второй год войны. Военная мясорубка работала быстрее, чем поступало пополнение. Стали проводиться досрочные призывы. В сентябре 1915 года Михаила Ефремова призвали в армию и определили в 55-й запасный пехотный полк, располагавшийся в Александровских казармах, неподалеку от Рябовской мануфактуры. С утра до вечера новобранцев учили строевой подготовке, умению обращаться с винтовкой. Они овладевали искусством бить врага штыком и прикладом, совершать перебежки, ползать по-пластунски. Из карантинной роты Михаила определили в учебную команду полка, а вскоре, когда проходил набор на курсы младших офицеров, его направили в школу прапорщиков, находившуюся в небольшом городке Телави в Грузии.

Учебная программа была предельно уплотнена. За четыре месяца предстояло пройти такой курс обучения, на который в мирное время отводилось два года. Классные и полевые занятия продолжались по 10–12 часов в день. В апреле 1916 года девятнадцатилетний юнкер закончил школу, и ему было присвоено первое офицерское звание – прапорщик. Всех выпускников сразу же направили в действующую армию. Михаил Ефремов попал в тяжелый артиллерийский дивизион Юго-Западного фронта³¹. В конце мая 1916 года молодой прапорщик принял боевое крещение в знаменитом Брусиловском прорыве.

Наступил 1917 год. Революционные настроения рабочих передались в армию. Сообщение о свержении царского самодержавия было встречено солдатами и частью офицерского состава с нескрываемой радостью. На фронте ожидали, что Временное правительство откажется от участия в этой войне. Однако лозунг «Война до победного конца!» подорвал веру к нему. Армия разваливалась, и вскоре Михаил оставил военную службу и уехал в Москву, где снова устроился работать гравером на Рябовскую фабрику, но долго работать не пришлось. Ввиду отсутствия сырья Рябовская мануфактура прекратила свою работу. Вскоре в стране началась Гражданская война.

28 января 1918 года В. И. Ленин подписал декрет об организации Красной армии. Михаил Ефремов добровольно вступил в 1-ю Московскую советскую пехотную дивизию и был зачислен на должность инструктора. В конце июля 1918 года он был назначен командиром роты в 1-ю Московскую Особую пехотную бригаду, которая готовилась к отправке на фронт.

18 августа бригада прибыла в Борисоглебск, небольшой городок на реке Хопер, и двинулась вдоль реки к Новохоперску, где орудовали казаки генералов Краснова и Мамонтова. 20 августа рота М. Г. Ефремова вступила в бой. Боевое крещение прошло удачно для бригады. Однако уже вскоре М. Г. Ефремов получил тяжелое ранение и вскоре оказался в госпитале в Воронеже.

После излечения М. Г. Ефремов был направлен на Южный участок фронта, в Астрахань, получив мандат, уполномочивавший его представлять на Астраханском участке фронта Высшую военную инспекцию Красной армии. Здесь М. Г. Ефремов повстречался с Сергеем Мироновичем Кировым, видным деятелем партии большевиков, занимавшим тогда должность председателя Временного военно-революционного комитета Астраханского края.

Михаил Ефремов сразу же включился в боевую работу. Однако функции инспектора не могли удовлетворить его, и он попросил у Кирова «живого дела», как вспоминал об этом впоследствии сам. И это дело вскоре нашлось. Для охраны железной дороги, связывавшей полуокруженный город со страной, был выделен 13-й Астраханский пехотный полк, командиром которого и был назначен М. Г. Ефремов³².

Михаил Григорьевич с чувством высокой ответственности приступил к выполнению задачи по охране железной дороги Астрахань – Саратов. Ежедневные внезапные налеты казачьих отрядов на дорогу требовали создания подвижных сил для ее охраны, и тогда по инициативе Ефремова был изготовлен импровизированный бронепоезд, состоявший из нескольких платформ с установленными на них пулеметами и орудиями.

После успешного боя самодельного бронепоезда у населенных пунктов Чапчачи и Харабалинский С. М. Киров лично поздравил М. Г. Ефремова и весь экипаж бронепоезда с первой победой и дал указание в короткий срок построить еще четыре подобных бронепоездов. Через некоторое время Ефремова назначили начальником обороны всех железных дорог в полосе боевых действий 11-й армии.

Осенью 1919 года в жизни Михаила Григорьевича произошло очень важное событие. Партийная организация политотдела 11-й армии приняла его в ряды партии большевиков. Он особенно гордился тем, что рекомендовал его в партию С. М. Киров. Впоследствии М. Г. Ефремов писал:

«С чувством благодарности вспоминаю я, что моим партийным поручителем был незабвенный Сергей Миронович…»³³

Автор не удивится, если кто-то из читателей, особенно из числа молодого поколения, не поймет, о чем идет речь. Чему мог так радоваться Михаил Григорьевич? Оказывается, тому, что его приняли в партию! Тогда, да и многие годы спустя, в партию большевиков принимали действительно самых достойных. Конечно, для отдельных карьеристов это был «трамплин в будущее», однако для большинства советских людей это была настоящая школа жизни и возможность активного участия в общественной жизни в стране. И не их вина, что партийные болтуны привели страну и партию в тупик: подавляющая часть партийцев добросовестно исполняли свои обязанности, стараясь быть застрельщиком всего передового и прогрессивного. Особенно наглядно это проявилось в годы Великой Отечественной войны. Коммунисты были там, где было опаснее всего. И когда боевая обстановка становилась особенно напряженной, раздавался призыв: «Коммунисты, вперед!»

Вскоре угроза Астрахани была снята, а 3 января 1920 года был освобожден стратегически важный в этом районе населенный пункт – город Царицын, который впоследствии был переименован в Сталинград, а современное поколение знает его как Волгоград.

В апреле 1920 года Красная армия подошла к границам Азербайджана и Грузии. 25 апреля 1920 года М. Г. Ефремов получил приказ командующего 11-й армией М. К. Левандовского: привести в состояние полной боевой готовности подчиненные ему бронепоезда: «III Интернационал», «Красная Астрахань», «Красный дагестанец» и «Гибель контрреволюции» и 27 апреля с десантом пехоты 28-й стрелковой дивизии выступить на помощь азербайджанскому пролетариату.

Реввоенсовет 11-й армии приказал М. Г. Ефремову и И. Г. Дудину, который исполнял обязанности комиссара отряда, до подхода главных сил 11-й армии смелым броском овладеть железнодорожной станцией города Баку. Личный состав отряда бронепоездов с честью выполнил поставленную задачу – Баку был взят. Получив известие о вступлении бронепоездов в азербайджанскую столицу, Г. К. Орджоникидзе послал В. И. Ленину телеграмму, в которой отмечалось:

«В два часа ночи с 27 на 28 апреля власть в Баку перешла к Азербайджанскому ревкому, который провозгласил Советскую республику. В 4 часа в Баку вошли наши бронепоезда»³⁴.

За успешное проведение Бакинской операции М. Г. Ефремов был награжден Реввоенсоветом РСФСР орденом Красного Знамени и именной саблей командующего 11-й армии, а 13 ноября 1920 года – орденом Красного Знамени Азербайджана под номером один, на обратной стороне которого были выгравированы слова:

«Тов. М. Г. Ефремову за Баку. 1920 г.».

Бакинский период стал временем перемен и в личной жизни Михаила Григорьевича. Здесь в Баку он встретил и полюбил юную и красивую Елизвету Воеводенко. Скромно, но весело отпраздновали свадьбу, а в 1921 году у них родился сын, которого назвали по отцу – Михаилом.

В начале 1921 года Ефремов получил назначение на должность командира и комиссара 33-й стрелковой дивизии и стал одним из первых командиров Красной армии, которые одновременно совмещали должность командира и комиссара, т. е. были, как говорили тогда, единоначальниками.

После освобождения Грузии для 33-й стрелковой дивизии и ее комдива наступили полумирные-полубоевые будни. Обстановка была напряженной и неспокойной. Тактические учения полков сменялись настоящими жаркими схватками с бандитами всех мастей. Затем опять наступало затишье.

Летом 1921 года М. Г. Ефремов участвовал в подавлении крестьянского восстания в Тамбовской губернии, во главе которого стоял А. С. Антонов³⁵.

После подавления восстания М. Г. Ефремов принял командование Московской отдельной курсантской бригадой, во главе которой вскоре убыл на Карельский фронт.

В октябре 1921 года отряды белофиннов, подталкиваемые англо-американскими и французскими правящими кругами, вторглись в пределы Советской Карелии. Для организации отпора врагу был создан Карельский фронт, разделенный на два участка: Южный и Северный. Командование Карельским фронтом было возложено на А. И. Седякина, а М. Г. Ефремов руководил Южным его участком. К весне 1922 года финские войска были изгнаны с советской территории.

Некоторое время после этих событий Михаил Григорьевич был начальником и комиссаром 2-х Московских пехотных курсов командного состава РККА, а затем его назначили помощником командира 14-й стрелковой дивизии, которая располагалась тогда в Москве в Чернышевских казармах, где он когда-то начинал военную службу рядовым 55-го запасного полка³⁶.

Однако уже в конце марта 1922 года Михаила Григорьевича направляют на учебу на Высшие академические курсы (ВАК). На курсах тогда учились многие командиры – участники Гражданской войны. Завершив учебу, М. Г. Ефремов вернулся на свою должность и значительный период времени исполнял обязанности командира и комиссара 14-й стрелковой дивизии.

В марте 1924 года М. Г. Ефремов был назначен на должность командира и комиссара 19-й стрелковой дивизии. Вступив в командование 19-й сд, Михаил Григорьевич с присущим ему рвением принялся совершенствовать организацию боевой и политической учебы с учетом имевшегося положительного опыта, и уже через год положение дел в дивизии заметно улучшилось. В дивизии неоднократно бывал командующий войсками Московского военного округа К. Е. Ворошилов. В один из приездов в знак признания заслуг М. Г. Ефремова в возросшей боевой выучке дивизии Климент Ефремович подарил ему серого орловского скакуна.

Зимой 1924/25 года на сельскохозяйственные поля Воронежской и ряда других южных губерний России обрушилось неожиданное бедствие – озимый червь, грозивший погубить все осенние посевы и оставить без хлеба села и города. Народный комиссариат по военным и морским делам издал приказ об участии воинских частей вместе с местным населением в работе по ликвидации нашествия вредителей. Был привлечен к выполнению этой задачи и личный состав 19-й стрелковой дивизии.

В результате хорошо продуманной и организованной работы большая часть озимого клина была спасена. Постановлением ВЦИК от 2 марта 1925 года за этот трудовой подвиг 19-я стрелковая дивизия была награждена орденом Трудового Красного Знамени. Приказом председателя Реввоенсовета М. В. Фрунзе 19-я стрелковая дивизия была переименована в 19-ю Воронежскую ордена Трудового Красного Знамени стрелковую дивизию. ВЦИК также наградил орденом Трудового Красного Знамени командира дивизии М. Г. Ефремова³⁷. Это был его третий орден.

Более трех лет командовал М. Г. Ефремов 19-й сд, но пришел день расставания. В июле 1927 года его отозвали в распоряжение начальника Главного управления кадров РККА. Вскоре Михаил Григорьевич в составе большой группы командиров Красной армии убыл в командировку для оказания помощи революционной армии Китая.

После возвращения в апреле 1928 года из Китая М. Г. Ефремов получил новое назначение – командиром и комиссаром 18-й стрелковой дивизии. Это была хорошо известная в Красной армии дивизия, имевшая славные боевые традиции. В свое время ею командовал герой Гражданской войны, кавалер четырех орденов Красного Знамени И. Ф. Федько.

Приняв дела и должность, Михаил Григорьевич объехал все полки и отдельные подразделения, познакомился с командным составом, проверил боевую готовность некоторых из них. Главную свою задачу он видел в том, чтобы грамотно организовать боевую и политическую подготовку в дивизии, преумножить ее славные боевые традиции. Сохранилось немало воспоминаний о том, как была организована боевая учеба в дивизии в период командования ею М. Г. Ефремовым. Бывший начальник штаба 18-й сд П. А. Ермолин вспоминал:

«…любое внушение подчиненным Михаил Григорьевич делал спокойно, никогда не прибегая к грубости и оскорблениям, только в голосе его слышались горечь и сожаление о том, что вот ведь как нехорошо получается. С особой щепетильностью относился к содержанию оружия».

В этом отношении Михаил Григорьевич заметно отличался от многих наших полководцев и военачальников времен Великой Отечественной войны, которые считали мат, разнос и хамство в отношении подчиненных неотъемлемой частью своего «имиджа». Это касается не только Г. К. Жукова, А. И. Еременко, И. С. Конева, которые были «мастерами» подобного поведения с подчиненными, но и многих других военачальников. Это еще хорошо, если все заканчивалось площадной бранью и оскорблениями, а то можно было и расстаться с жизнью. Подобных примеров в годы войны было предостаточно.

Наверное, всем командирам не нравилось подобное поведение непосредственных начальников, а на деле многие из них порой превосходили их по этой части. Возьмите военный дневник генерала А. И. Еременко. Уж он так старается рассказать, каким нехорошим человеком был Г. К. Жуков, но сам недалеко ушел от Георгия Константиновича по этой части, воспитывая подчиненных то костылем, то палкой, то чем попадется под руку. О чем сам же пишет в своем дневнике.

Нелегкое это дело – держать себя в определенных рамках поведения в непростой ситуации, и многим нашим полководцам и военачальникам это было даже сложнее, чем сражаться с врагом на поле боя. Генералы, подобные М. Г. Ефремову, были среди них «белыми воронами», а те, кто хамил, унижая своих подчиненных, наоборот, слыли требовательными командирами.

Выросший в простой крестьянской семье, Михаил Григорьевич был чужд всякому проявлению излишнего внимания к своей личности, какую бы должность он ни занимал. Ненавидел подхалимаж и угодничество. Командиры и бойцы дивизии любили своего комдива за простоту, справедливость и заботу о подчиненных. Командование корпуса и округа отмечало его преданность делу. За грамотное руководство дивизией ему не раз объявлялись благодарности командующим войсками Московского округа. Ниже приведена аттестация, данная М. Г. Ефремову в 1928 году:

«Энергичный, инициативный, дисциплинированный работник.

Общую военную подготовку имеет удовлетворительную. В оперативных и тактических вопросах разбирается. Имеет боевой опыт.

Руководство хозяйственной жизнью частей – правильное.

Хороший администратор.

…В обращении с подчиненными и во взаимоотношениях с начальниками весьма корректен. Заботится о подчиненных.

Общий вывод: должности комдива-единачальника вполне соответствует. Может быть выдвинут в очередном порядке комкором»³⁸.

В октябре 1929 года Михаил Григорьевич получил предписание убыть на учебу в Военно-политическую академию имени Толмачева, находившуюся в Ленинграде. В академии был создан специальный факультет командиров-единоначальников, совмещавших должности командира и комиссара. Здесь наряду с общевойсковыми дисциплинами особое внимание уделялось организации партийно-политической работы в войсках.

Год учебы пролетел незаметно. Михаил Григорьевич возвратился в свой гарнизон, но уже командиром и комиссаром 3-го стрелкового корпуса. Однако в этой должности он пробыл недолго, всего около года. Командующий войсками Московского военного округа И. П. Уборевич считал, что годичная подготовка в стенах Военно-политической академии недостаточна для командира корпуса. Поэтому на очередной аттестации М. Г. Ефремова появилась его резолюция:

«Исходя из все возрастающих требований, предъявляемых к современному командиру РККА, считаю желательным командирование на полтора-два года для учебы в военную академию»³⁹.

В конце 1930 года Ефремов стал слушателем особой группы Академии имени М. В. Фрунзе. Особая группа состояла из высшего командного состава Красной армии, прошедшего школу Гражданской войны и имевшего немалый опыт руководства войсками, но недостаточно подготовленного в теоретическом отношении.

Вскоре после приезда М. Г. Ефремова на учебу начальником и комиссаром Военной Академии имени Фрунзе был назначен Б. М. Шапошников, в недалеком прошлом полковник Генерального штаба царской армии. Он был одним из ведущих военных теоретиков Красной армии, автором широко известного трехтомного труда «Мозг армии». Борис Михайлович пользовался большим авторитетом не только в военных кругах, но и у руководителей страны и лично Сталина.

Летом 1932 года на Гороховецком полигоне под руководством Б. М. Шапошникова было проведено большое тактическое учение, которое стало хорошей проверкой и закреплением теоретических знаний, полученных слушателями особой группы во время обучения в академии.

В период учебы в академии, 5 октября 1932 года, М. Г. Ефремов был награжден вторым орденом Красного Знамени Азербайджана. Так Верховный Совет республики отметил заслуги М. Г. Ефремова в освобождении в 1920 году второго по значимости города Азербайджана – Гянджи.

10 апреля 1933 года Михаил Григорьевич сдал зачет по самостоятельной военной игре и получил оценку «хорошо». Согласно существовавшему в те годы положению об оценках успеваемости в академии наивысшей оценкой знаний слушателя являлась оценка «хорошо».

После окончания академии Михаил Григорьевич в мае 1933 года был назначен командиром и комиссаром 12-го стрелкового корпуса. Уже через год в ходе проведенной проверки соединения корпуса показали возросшую боевую выучку. Подтвердили это и войсковые учения, в которых корпусу пришлось принимать уччастие в 1935–1936 гг. Вскоре подчиненный ему корпус по праву занял лидирующее место в округе.

Почти три года командовал М. Г. Ефремов 12-м стрелковым корпусом и в апреле 1937 года был назначен на должность командующего Приволжским военным округом вместо Маршала Советского Союза М. Н. Тухачевского, который был вызван в Москву и вскоре арестован. Сталинская репрессивная машина набирала ход. За пять месяцев 1937 года Ефремов стал третьим командующим этого военного округа.

В конце ноября 1937 года Михаил Григорьевич неожиданно получает новое назначение – командующим войсками Забайкальского военного округа, сменив на этом посту командарма 2-го ранга М. Д. Великанова, которого постигла участь П. Е. Дыбенко и М. Н. Тухачевского.

В тот период времени в Забайкалье сложилась очень напряженная обстановка. Захватив в 1931–1933 гг. Маньчжурию и образовав там марионеточное государство Маньчжоу-го, японские милитаристы вышли к границам Советского Союза и Монгольской Народной Республики. За полгода до приезда М. Г. Ефремова в Забайкалье Япония вновь начала активные боевые действия против Китая. Нависла непосредственная военная угроза и над Советским Союзом, особенно после подписания Японией в 1936 году пресловутого антикоминтерновского пакта. Об этом свидетельствовали и ежедневные провокационные нарушения советской границы войсками Маньчжоу-го и Японии.

М. Г. Ефремов понимал, какая большая ответственность ложится на его плечи. Поэтому с первых же дней пребывания в Чите он все свое внимание сосредоточил на повышении качества боевой и политической подготовки войск, принимая меры к тому, чтобы войска округа были готовы в любой момент выступить на защиту Родины. Большое значение новый командующий придавал всемерному укреплению воинской дисциплины, повышению бдительности войск.

Неожиданно в апреле 1938 года М. Г. Ефремова отзывают в распоряжение Главного управления кадров Красной армии. Вызов в Москву оказался для М. Г. Ефремова очень тяжелым испытанием. Шедшая в тот период времени «чистка» рядов командных кадров Красной армии затронула и его.

Как впоследствии выяснилось, в ходе зверских пыток в застенках НКВД П. Е. Дыбенко невольно оговорил М. Г. Ефремова. На протяжении трех месяцев Михаил Григорьевич проживал в гостинице «Москва», находясь, по сути дела, под домашним арестом. Все это время шло следствие и ему постоянно приходилось давать необходимые объяснения. В конце июня 1938 года М. Г. Ефремова, К. Е. Ворошилова и А. И. Микояна вызвали в Кремль в кабинет Сталина. Там же находился и нарком НКВД Н. И. Ежов.

И. В. Сталин сам вел беседу-допрос Ефремова. Михаил Григорьевич аргументировано отвел все выдвинутые против него обвинения. Сталин внимательно слушал его ответы. Ему понравилось поведение М. Г. Ефремова, который четко и внятно отвечал на каждый из поставленных вопросов, не испытывая особого страха, а ведь каждое слово могло стоить ему жизни. По рассказу Михаила Григорьевича, в самом конце беседы И. В. Сталин выбросил в урну, стоявшую возле стола, дело, заведенное на него, сказав при этом Н. И. Ежову, который попытался забрать оттуда папку: «Не трогайте этот мусор».

Именно в тот период, когда следователи НКВД фабриковали уголовное дело на комкора Ефремова, и пропали многие документы из его личного дела, хранящегося сейчас в ЦАМО РФ в Подольске. Если читатель обратил внимание на сноски, документы в личном деле следуют не в хронологической последовательности, как должно быть, а в полном беспорядке. Это обусловлено тем, что значительная часть документов была изъята из него в тот период времени работниками НКВД, другая часть сохранилась в личном деле без должной систематизации. По законам того времени дела «врагов народа» подлежали уничтожению, но репрессивная машина дала сбой и М. Г. Ефремов был полностью оправдан, а его личное дело так навсегда и осталось в «разобранном» виде.

Таким образом, расследование закончилось вполне благоприятно для М. Г. Ефремова. Мало того, уже через месяц, в июле 1938 года, за большие успехи, достигнутые в боевой и политической подготовке войск, которыми он командовал в последние годы, комкор М. Г. Ефремов был награжден высшей наградой СССР – орденом Ленина.

В июле 1938 года комкор М. Г. Ефремов получил назначение на должность командующего вновь созданного Орловского военного округа. Несмотря на положительный исход расследования и беседу с И. В. Сталиным, на душе Михаила Григорьевича было неспокойно. Сколько было таких случаев, когда после первых допросов подозреваемых отпускали, но уже через некоторое время они оказывались в застенках НКВД фигурантами по другому сфабрикованному делу. Чрезвычайно сложными были эти времена для многих советских людей.

Нет за это Сталину никакого прощения, несмотря на все его заслуги в индустриализации страны и Победе в Великой Отечественной войне. Не Сталин был главным действующим лицом этих достижений, а простые советские люди! Обе эти по-настоящему великие Победы замешаны на крови и горе советских людей. В годы индустриализации миллионы безвинных граждан нашей Родины, оказавшись по воле Сталина и его приспешников в неволе, работали и умирали от непосильного труда, ради того, чтобы страна сделала рывок вперед, но всего этого можно было достичь в результате разумной организации производства и в человеческих условиях, а не беззаконием.

Сталин полностью виновен в репрессиях, которые были развязаны в стране в предвоенные годы, в том числе и в отношении командных кадров Красной армии. Разговоры о том, что он об этом чуть ли не знал, а во всем виноваты органы НКВД во главе с Ежовым и Берией, абсолютно не соответствуют действительности. Все указания исходили от «вождя народов», который лично руководил работой репрессивной машины.

О роли И. В. Сталина в Победе в Великой Отечественной войне – разговор особый. В предыдущей главе автор уже отмечал, что неудачи Красной армии и ее колоссальные потери в первые месяцы войны в значительной степени лежат на совести Сталина. Своим неверием в то, что гитлеровская Германия может напасть на СССР, он в первые дни войны поставил под смертельный удар миллионы бойцов и командиров Красной армии, многие из которых тогда погибли или попали в плен. Вместо того, чтобы как-то покаяться перед ними, он додумался до того, чтобы отнести попавших в плен к врагу командиров и бойцов к разряду предателей. По сути дела, все четыре года войны были периодом исправления ошибок и просчетов, совершенных Сталиным и его ближайшим окружением накануне войны и в первый ее период.

Даже отдавая должное высоким организаторским способностям и таланту руководителя И. В. Сталина, умению подбирать и воспитывать кадры, надо констатировать тот факт, что не было бы его, нашелся бы другой руководитель, который смог возглавить наше государство в решении этих судьбоносных задач и привести страну к Победе над фашистской Германией. В Советском Союзе всегда было предостаточно выдающихся личностей!

Командуя Орловским военным округом, Михаил Григорьевич, как всегда, уделяет первостепенное внимание совершенствованию полевой выучки войск, умелому овладению всем личным составом вверенным оружием и боевой техникой. Большую помощь в этом ему оказывал член Военного совета округа корпусной комиссар Ф. А. Семеновский, с которым его связывала крепкая мужская дружба. Судьбе было угодно так, чтобы и сейчас они были вместе, упокоившись рядом на Екатерининском кладбище города Вязьмы.

В декабре 1939 года М. Г. Ефремову было присвоено воинское звание командарм 2-го ранга. Он по-прежнему уделял много внимания физической подготовке командиров и красноармейцев, воспитанию выносливости. Возросший уровень боевой выучки войск округа продемонстрировали весенние учения 1940 года, на которых присутствовал заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза С. М. Буденный.

7 мая 1940 года указом Президиума Верховного Совета СССР были установлены генеральские воинские звания для лиц высшего начальствующего состава Красной армии. В соответствии с этим указом 4 июня 1940 года Совет Народных Комиссаров СССР присвоил большой группе командиров новые звания⁴⁰.

В числе первых военачальников и командиров, удостоенных этой чести, был и М. Г. Ефремов, которому было присвоено воинское звание генерал-лейтенант. Несколько дней спустя после присвоения генеральского звания М. Г. Ефремов был переведен в Ростов-на-Дону на должность командующего войсками Северо-Кавказского военного округа. Однако пребывание его в этой должности вновь оказалось очень кратковременным.

Уже через два месяца, в августе 1940 года, генерал М. Г. Ефремов переезжает из Ростова-на-Дону в Тбилиси, где ему поручено командовать войсками Закавказского военного округа вместо генерала армии И. В. Тюленева, который убыл на должность командующего Московским военным округом. Таким образом, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов оказался единственным военачальником в нашей военной истории, которому пришлось в довоенный период командовать войсками пяти военных округов.

ЗакВО являлся в тот период времени одним из важных приграничных округов. Знакомясь с войсками округа, генерал Ефремов побывал в Армении и Азербайджане, в тех местах, где он начинал свою армейскую службу. Посетил он и Телавские курсы усовершенствования начальствующего состава округа, которые напомнили ему о годах молодости, когда он восемнадцатилетним пареньком в конце 1915 года приехал сюда в школу прапорщиков.

20 декабря 1940 года Михаил Григорьевич вместе с членом Военного совета и начальником штаба округа выехали в Москву на Всеармейское совещание высшего командного и политического состава, созванное по решению Политбюро ЦК ВКП(б). Каждый участник совещания чувствовал приближение военной грозы и понимал, откуда она исходит.

После совещания была проведена большая оперативно-стратегическая военная игра, в которой участвовали командующие, начальники штабов и другие должностные лица всех военных округов.

В конце сборов состоялось заседание Главного военного совета, на котором были подведены итоги Всеармейского совещания и военной игры. На Военном совете с большой речью выступил И. В. Сталин. По результатам проведенного совещания и военной игры в январе 1941 года произошли большие перестановки в высших эшелонах руководства Красной армии и ряда военных округов.

28 января 1941 года Михаил Григорьевич получил назначение на должность первого заместителя генерал-инспектора пехоты Красной армии. На новом месте службы Михаил Григорьевич большую часть времени проводил в командировках по военным округам. За четыре предвоенных месяца он успел побывать в Киевском, Западном особом, Ленинградском и Харьковском военных округах.

Ранним воскресным утром 22 июня 1941 года генерал М. Г. Ефремов был вызван в Наркомат обороны, где узнал, что началась война. В этот же день он подал рапорт на имя наркома обороны Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко с просьбой послать его на любую командную должность в действующую армию. Однако на фронте он оказался не сразу. Только после того как Михаил Григорьевич направил рапорт лично на имя И. В. Сталина, его просьба была удовлетворена, и вскоре он получил назначение на должность командующего 21-й армии.

Михаил Григорьевич недолго был командующим армии. 7 августа 1941 года Ставка Верховного главнокомандования назначает его командующим Центральным фронтом. Генерал Ефремов вступил в командование войсками фронта в тот момент, когда они с боями отходили на рубеж реки Сож, чтобы здесь задержать продвижение противника.

Известный советский военачальник генерал-полковник Л. М. Сандалов, бывший в тот период времени начальником штаба Центрального фронта, так впоследствии вспоминал о генерале М. Г. Ефремове:

«Это был подвижный, энергичный человек, всесторонне развитый спортсмен. В день вступления в новую должность Михаил Григорьевич в течение нескольких минут ознакомился в штабе с обстановкой и поехал в 13-ю армию. Михаил Григорьевич всегда предпочитал руководить войсками непосредственно на поле боя. А с середины августа он буквально дневал и ночевал в войсках…»⁴¹

Вскоре решением Ставки ВГК Центральный фронт был упразднен. После его упразднения генерал М. Г. Ефремов непродолжительное время был заместителем командующего Брянским фронтом, затем командовал 10-й армией, а во второй половине октября получил назначение на должность командующего 33-й армии.

В столь сложный момент битвы за Москву генерал-лейтенант М. Г. Ефремов был вполне подходящей кандидатурой на должность командующего 33-й армии, которой предстояло прикрыть подступы к столице нашей Родины с Наро-Фоминского направления.

Это был настоящий Солдат Отечества. Какую бы должность не занимал Михаил Григорьевич, он всегда с отцовской любовью и уважением относился к своим подчиненным, будь то командир или красноармеец, поэтому в своих письмах после войны они нередко называли его «Батей». Немногие наши военачальники заслужили в годы войны такую благодарную память о себе.

19 апреля 1942 года Михаил Григорьевич Ефремов погиб в бою во время прорыва из окружения. Отдавая дань уважения стойкости бойцов и командиров 33-й армии, мужеству генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, который до последней минуты своей жизни был вместе со своими бойцами и командирами и предпочел смерть плену, он был похоронен противником в деревне Слободка Знаменского района Смоленской области.

Уже через год после окончания Великой Отечественной войны, в честь подвига воинов 33-й армии и их командующего генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, в городе Вязьма по распоряжению И. В. Сталина был установлен величественный монумент работы скульптура Е. В. Вучетича.

Что это было? Своеобразное оправдание за просчеты, допущенные в тот период командованием Западного фронта и им лично, как Верховным главнокомандующим, что повлекло за собой гибель генерала М. Г. Ефремова и большей части его бойцов и командиров, или что-то другое толкнуло всесильного «вождя народов» на этот шаг?

28 сентября 1952 года останки М. Г. Ефремова были перезахоронены со всеми воинскими почестями на Екатерининском кладбище города Вязьмы.

Однако многие годы после войны подвиг воинов 33-й армии, совершенный ими в районе Вязьмы в тот период времени, был забыт, и только с началом периода демократии и гласности в нашей стране правда об этих событиях начала пробивать себе дорогу. В столице нашей Родины городе-герое Москве, в городах Вязьма, Наро-Фоминск, Таруса именем генерала М. Г. Ефремова были названы улицы.

В конце 1996 года произошло событие, которого многие годы ждали все, кому была дорога память о подвиге воинов 33-й армии, совершенном ими в период Московской битвы. Указом Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина № 1792 от 31 декабря 1996 года генерал-лейтенанту Ефремову Михаилу Григорьевичу было присвоено высокое звание Героя Российской Федерации (посмертно).

В завершении рассказа о жизненном пути Михаила Григорьевича Ефремова нельзя не сказать и о том, что все его четыре родных брата – Петр, Иван, Василий и Владимир, как только началась Великая Отечественная война, ушли на фронт и самоотверженно сражались с немецко-фашистскими захватчиками. Петр и Иван пали смертью храбрых в первые месяцы войны, а Василию и Владимиру было суждено встретить день Победы.

Жизненный путь генерал-лейтенанта Ефремова Михаила Григорьевича, судьба всех братьев Ефремовых является для всех нас еще одним наглядным примером беззаветного служения нашей Родине!

Глава третья. Отход соединений 33-й армии на рубеж реки Нара (17–21 октября 1941 года)

День 17 октября 1941 года на всю жизнь запомнился жителям Наро-Фоминска, которые оставались еще в городе. В этот день вражеская авиация подвергла город сильной бомбардировке, причем основной удар был нанесен по его жилым кварталам. Вечером этого дня комбриг Д. П. Онуприенко получил боевое распоряжение штаба Западного фронта, подписанное генерал-лейтенантом В. Д. Соколовским, следующего содержания:

«Командующий фронтом приказал:

1. Штабу 33 армии к 8.00 18.10 перейти в БЕКАСОВО; выдвинув КП – НАРО-ФОМИНСК.

2. Иметь в виду объединение командованием 33 А действий войск в ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях с 18.10.41 г.

3. Выслать к 6.00 18.10 делегата в Штаб Запфронта для получения приказа.

4. О переходе штаба 33 армии БЕКАСОВО донести»⁴².

По воспоминаниям местных жителей, в это время штаб 33-й армии располагался недалеко от станции Нара, готовясь к перемещению в район д. Бекасово. Комбриг Д. П. Онупренко отдал необходимые указания исполнявшему обязанности начальника штаба армии полковнику Б. В. Сафонову и распорядился немедленно оправить одного из офицеров оперативного отдела в штаб фронта за получением приказа.

В 6 часов утра 18 октября 1941 года офицер связи доставил в штаб 33-й армии приказ командующего войсками Западного фронта:

«КОМАНДАРМУ 33, 5, 43.

17.10.41 г.

0347

В целях лучшего руководства войсками, действующими на ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях, и организации упорной обороны НАРО-ФОМИНСКОГО направления

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Объединить с 16.00 18.10 действия 151 МСБР, 222, 110 и 113 СД, 9 ТБР и частей НАРО-ФОМИНСКОГО гарнизона – командованием 33 армии.

2. Установить границы 33 АРМИИ справа с 5 АРМИЕЙ – иск. КУНЦЕВО, КРЕКШИНО, ЛЮБАНОВО, КУЛАКОВО, АРХАНГЕЛЬСКОЕ и слева с 43 АРМИЕЙ – иск. ПОДОЛЬСК, ДЯТЛОВО, КРИВСКОЕ, ЮРЬЕВСКОЕ.

3. Штабу 33 АРМИИ к 8.00 18.10 перейти БЕКАСОВО, имея КП – НАРО-ФОМИНСКЕ.

4. Задача 33 АРМИИ – отбросить противника из района ВЕРЕЯ и БОРОВСК и организовать упорную оборону на рубеже АРХАНГЕЛЬСКОЕ, ФЕДОРИНО, ИЩЕИНО.

5. Начальнику связи к 8.00 18.10 обеспечить связь штаба фронта со штабом 33 армии и проконтролировать связь внутри армии с частями армии.

6. Командарму 33 о вступлении в командование войсками и план действий донести к 18.00 18.10.

Командующий войсками Запфронта генерал армии ЖУКОВ

Член Военного совета Запфронта БУЛГАНИН

Начальник штаба Запфронта СОКОЛОВСКИЙ»⁴³.

На экземпляре приказа, сохранившегося в деле с документами оперативного отдела штаба 33-й армии, стоит подпись начальника штаба фронта генерал-лейтенанта В. Д. Соколовского, а также резолюция начальника 1-го отделения оперативного отдела штаба армии, полковника М. Л. Олехвера: «Получено 6.00 18.10».

Приказ отличается от первоначального его варианта прежде всего тем, что в нем в несколько измененном виде представлена боевая задача, которая была поставлена перед 33-й армией:

«В целях лучшего руководства войсками, действующими на ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях и организации упорной обороны НАРО-ФОМИНСКОГО направления».

Кроме этого, в приказе не семь, а шесть пунктов: отсутствует второй пункт о назначении командующего армией.

Маршал Советского Союза Г. К. Жуков в своих мемуарах, вспоминая об этом периоде Московской битвы, пишет:

«…В это тяжелое время Ставка усилила Западный фронт 33-й армией под командованием генерал-лейтенанта Ефремова М. Г. Она заняла оборону в районе Наро-Фоминска, в промежутке между 5-й и 43-й армиями»⁴⁴.

Однако, по мнению автора, говорить об усилении Западного фронта 33-й армией не приходится, т. к. армия объединила в своем составе соединения, которые на протяжении длительного периода времени вели боевые действия в составе войск Западного фронта. К тому же если говорить собственно о 33-й армии, то и она также весь предшествующий период боев сражалась в его составе. Скорее всего, надо вести речь о более рациональной организации обороны войсками, действовавшими на подступах к нашей столице.

Еще до подписания этого приказа штаб фронта отдал командиру 222-й сд боевое распоряжение, в котором сориентировал его об обстановке и поставил боевую задачу на выдвижение в район Вереи»⁴⁵.

Надо отдать должное штабу Западного фронта – это было весьма своевременное решение. Вместе с тем 222-я стрелковая дивизия, находившаяся в это время на формировании в районе города Звенигорода, не имела никакой возможности своевременно выйти в указанный район вследствие значительной удаленности от него.

Оперативная обстановка в полосе обороны всех армий Западного фронта была в тот период времени чрезвычайно сложной. К тому же существенное влияние на организацию боевых действий и жизнедеятельность войск оказывали плохие погодные условия, которые имели тогда место в Центральной полосе России.

Многие послевоенные годы в нашей исторической и военно-мемуарной литературе, посвященной первым месяцам Великой Отечественной войны, об этом факте старались не говорить. Во многом подобное было обусловлено тем, что битые немецкие генералы, не желавшие признавать своих ошибок и просчетов, допущенных ими в тот период времени, все списывали на непогоду, как будто, развязывая войну против СССР, они не знали, в какой местности и в каких погодных условиях им придется воевать.

Стараясь не давать им повода для подобных разговоров, наши историки и военачальники, по всей видимости, не без указания «сверху», обходили это обстоятельство молчанием. Читая воспоминания наших ветеранов о событиях той поры, читатель очень редко может встретить сетования на плохие погодные условия. Но в данном случае речь идет не о том, кто и что говорил, а о том, влияли погодные условия на ход боевых действий или нет. И надо честно признать, что влияли, и влияли очень сильно. Но страдали от них не только солдаты и офицеры противника, но и советские бойцы и командиры, и еще неизвестно, кому было тяжелее. Не надо забывать о том, что в частях и соединениях Красной армии имелось большое количество выходцев из республик Средней Азии и Закавказья, для которых подобные погодные условия были еще более сложными, чем для немцев и их европейских союзников.

Сетовать на что угодно, лишь бы оправдать свои неудачи и поражения, – это удел слабых. Наши отцы и деды никогда не позволяли себе оправдывать поражения первых месяцев войны погодными условиями. Они старались вообще об этом не говорить, но именно этот факт через много лет после войны породил у людей некоторое недоверие к событиям того периода времени: если погодные условия были тогда очень тяжелыми, то почему мы это скрывали?

Умалчивание о чем бы то ни было сильнее бьет по репутации победителей, чем побежденных. Этого идеологи нашего государства прошлых лет явно не учли, а ведь русская поговорка гласит: «Шила в мешке не утаишь». А то, что вермахт оказался не готов к подобному развитию событий, только лишний раз свидетельствует о том, что в военном деле нет мелочей.

Очень интересно высказался относительно оценки командованием вермахта погодных условий, бывший начальник штаба 258-й пехотной дивизии полковник В. фон Рибен:

«…Наше высшее командование забыло в свое время включить в соотношение сил основного союзника русских – грязь. Когда оно продолжило использовать против грязи свой инструмент блицкрига – техническое превосходство, то этот инструмент вдруг затупился. А когда ранней зимой дороги снова стали проезжими, то инструмент к тому времени уже поизносился… Нам предстояло преодоление финала трагедии великой ошибки и отчаявшейся воли»⁴⁶.

Ознакомившись с приказом командующего фронтом об организации обороны на Наро-Фоминском направлении, комбриг Д. П. Онуприенко отдал указание полковнику Б. В. Сафонову немедленно связаться со штабами соединений, которые вошли в состав армии, уточнить обстановку, сложившуюся в полосе их обороны, и приступить к подготовке плана действий на ближайшие дни. Дмитрий Платонович понимал, что пока не прибудет новый командующий армией, вся тяжесть организационной работы будет лежать на нем. Положение усугублялось еще и тем, что до сих пор не было начальника штаба армии. На эту должность после излечения в госпитале должен был прибыть генерал-майор А. К. Кондратьев.

Безусловно, Д. П. Онуприенко был обижен отстранением от должности командующего армией, тем более что за весь период непрерывных боев, пока он ею руководил, к нему не было особых претензий со стороны командования фронтом. Да, московские ополченческие дивизии, входившие в ее состав, понесли за этот период времени очень большие потери и не смогли удержать занимаемых рубежей, но тому были веские объективные причины. К тому же отходили в глубь страны и остальные армии. Комбриг Онуприенко добросовестно исполнял свои обязанности, но таков уж армейский порядок: командир всему голова и за все приходится отвечать в первую очередь ему.

Новость о том, что командующим армией вместо него назначен генерал-лейтенант Ефремов, Дмитрий Платонович встретил с чувством некоторого облегчения. До этого им не приходилось встречаться, но он был наслышан о высоком авторитете нового командарма среди тех командиров, кому довелось служить под его началом.

Членом Военного совета 33-й армии с июля 1941 года был бригадный комиссар М. Д. Шляхтин. У комбрига Онуприенко с самого начала сложились с Марком Дмитриевичем хорошие служебные и дружеские отношения, тем более что у них было немало общего: одногодки, оба «выросли» в недрах системы НКВД. Изучая биографии Онуприенко и Шляхтина, у автора этих строк создалось впечатление, что их преднамеренно подобрали в одну армию. Так же, как и Онуприенко, Шляхтин никогда не служил в частях Красной армии. Начиная с 1920 года, когда он молоденьким 15-летним пареньком был зачислен писарем 26-го отдельного батальона внутренней охраны, вся его служба прошла в органах НКВД.

Перед войной он занимал должность заместителя начальника Управления политпропаганды войск НКВД. Надо отметить, что М. Д. Шляхтин никогда не прятался за своей должностью и стремился быть в гуще событий. Достаточно сказать о том, что к началу Великой Отечественной войны на его груди золотом сияли три боевых ордена, что не часто можно было встретить в те годы.

Еще в ноябре 1934 года постановлением Президиума ЦИК СССР за отличие в охране государственной границы он был удостоен ордена Красной Звезды. В 1938 году за выполнение специального задания командования М. Д. Шляхтин был награжден орденом Красного Знамени. В апреле 1940 года за участие в боевых действиях в войне с Финляндией удостоился второго ордена Красного Знамени. Так что Марк Дмитриевич хорошо знал, «почем фунт лиха».

Как уже отмечалось выше, в соответствии с приказом командующего Западным фронтом в состав армии вошли 110-я, 113-я и 222-я стрелковые дивизии, 151-я мотострелковая и 9-я танковая бригады⁴⁷.

151-я мотострелковая бригада, оборонявшаяся на правом фланге 33-й армии, во второй половине дня 18 октября 1941 года занимала оборону по рубежу: высота с отметкой 204,4, опушка леса западнее Монаково и юго-западнее д. Купелицы, отражая удары противника. Враг пытался развить наступление, действуя вдоль дорог: Верея – Богородское и Верея – Симбухово. По докладу штаба бригады, за день боя ее батальоны потеряли более 200 человек убитыми и ранеными⁴⁸.

В это время 110-я и 113-я стрелковые дивизии занимали оборону северо-восточнее и восточнее города Боровска, сдерживая натиск пехоты и танков противника.

Участок местности между 151-й мсбр и 110-й сд протяженностью около 18 километров по фронту вообще не был прикрыт войсками и таил в себе большую опасность. Решением командующего Западным фронтом в этот район и было приказано выдвинуть 222-ю стрелковую дивизию.

110-я и 113-я стрелковые дивизии были сформированы в июле 1941 года в Куйбышевском и Фрунзенском районах города Москвы, получив соответственно наименование 4-я и 5-я дивизии народного ополчения. Участвуя в предыдущих боях с немецко-фашистскими захватчиками, дивизии понесли очень большие потери в личном составе, вооружении и технике. По состоянию на 16 октября 1941 года 113-я сд насчитывала в своем составе всего около двух тысяч красноармейцев и командиров, потеряв только в ходе последних боев в районе Боровска 558 человек⁴⁹. Еще большие потери понесла в этот период времени 110-я сд.

Обе дивизии оказались в районе Боровска всего несколько дней назад. 110-я стрелковая дивизия была переброшена сюда по железной дороге с Осташковского направления⁵⁰, а 113-я сд заняла оборону на подступах к Боровску в ночь на 13 октября 1941 года⁵¹.

Несколько слов о командирах этих дивизий.

Полковник С. Т. Гладышев принимал участие в советско-финляндской войне. В 1940 году был награжден орденом Красного Знамени. Дивизией командовал с августа 1941 года. Несмотря на высокую оценку, данную Г. К. Жуковым действиям 110-й стрелковой дивизии в период боев за Боровск, полковник С. Т. Гладышев уже через несколько дней по ходатайству генерала Ефремова был снят с должности за потерю управления частями дивизии в период ее отхода на рубеж реки Нара. После чего более года командовал 43-й стрелковой бригадой, проявив себя с самой лучшей стороны.

В конце 1942 года С. Т. Гладышев был назначен командиром 32-й стрелковой дивизии, которая вскоре была переименована в 29-ю гвардейскую. Командуя этой дивизией, он вновь был снят с должности, но через некоторое время назначен командиром 133-й стрелковой дивизии 31-й армии, которой также командовал недолго. В январе 1943 года С. Т. Гладышева назначили командиром 277-й сд. С ней Сергей Трофимович не расставался до самой Победы. В сентябре 1943 года ему было присвоено воинское звание генерал-майор. После войны командовал корпусом, был помощником командующего 3-й гвардейской механизированной армии. Награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 2-й ст., орденом Кутузова 2-й ст. и медалями. Уволившись из армии, проживал в Саратове. Умер в 1972 году.

Полковник К. И. Миронов встретил Великую Отечественную войну командиром 147-й стрелковой дивизии, а перед этим успел покомандовать 42-й сд. В должность командира 113-й сд полковник К. И. Миронов вступил в августе 1941 года. Судьба его сложилась трагически. 17 апреля 1942 Константин Иванович погиб в бою в районе д. Абрамово Темкинского района Смоленской области во время прорыва западной группировки войск 33-й армии из окружения. Место его захоронения неизвестно.

В то время, когда 110-я и 113-я сд сражались с танками и пехотой противника в районе Боровска, 222-я стрелковая дивизия, в состав которой входило всего два стрелковых полка, совершала марш пешим порядком в направлении Вереи. Дивизия выдвигалась по двум маршрутам: 479-й сп – со стороны п. Кубинка, а 774-й сп – по Боровскому тракту со стороны д. Селятино. Дивизией командовал полковник Т. Я. Новиков, вступивший в должность всего несколько дней назад. На его военной судьбе мы остановимся несколько ниже.

Несмотря на всю сложность обстановки, характеризовавшейся, прежде всего, отсутствием сплошного фронта обороны и неразберихой, царившей в управлении частями и соединениями, обусловленной вынужденным отходом войск, штаб 33-й армии уже к 12 часам дня имел некоторые данные об их состоянии и характере ведения ими боевых действий.

В соответствии с приказом командующего Западным фронтом к 15 часам 18 октября 1941 года штабом армии под непосредственным руководством комбрига Д. П. Онуприенко был подготовлен документ под названием: «План действий 33-й армии», в котором подчиненным соединениям были определены боевые задачи на наступление, запланированном на вторую половину дня 19 октября. Решение комбрига Онуприенко сводилось к следующему:

«…Во исполнение приказа № 0374 от 17.10.41.

РЕШИЛ:

1. 151 МСБР удерживать ВЕРЕЯ до подхода 222 СД.

С подходом 222 СД в район ВЕРЕЯ перейти в наступление совместно с 151 МСБр и выйти на рубеж ФЕДЮШКИНО иск. ВЫШГОРОД, в дальнейшем выйти на рубеж указанный армии.

2. 113 СД без одного полка, 110 CД без одного сб с 9 ТБР с рубежа МИШУКОВА, КОЗЕЛЬСКАЯ переходят в наступление в направлении МИТЯЕВО, ПЕТРОВСКАЯ, САТИНО, ТИШНЕВА с задачей – уничтожить противника в районе МИТЯЕВО – ФЕДОТОВО, отрезав отход из БОРОВСКА выходом на рубеж ВЫШГОРОД – АБРАМОВСКОЕ, в дальнейшем на рубеже указанном армии.

3. Одним полком 113 СД перекрыть дорогу МАЛОЯРОСЛАВЕЦ, БОРОВСК в районе ГОРОДНЯ, имея дальнейшей задачей наступать в направлении КЛИНОВСКОЕ, ОТЯКОВО, ЩИГОЛЕВО.

4. Одним батальоном 110 CД перекрыть дорогу БОРОВСК, НАРО-ФОМИНСК р-не юго-зап. опушки леса, что с.в. МИТЯЕВО 1 км, имея дальнейшую задачу наступать направлении БАШКАРДОВО, ЛУЧНЫ, МАЛАМАХОВО, РЕВЯКИНО, ВОСКРЕСЕНКИ.

Переход армии в наступление ориентировочно 16.00 19.10.41»⁵².

Отходившие к Наро-Фоминску части и соединения 33-й армии, несмотря на сложность боевой обстановки и большие потери, сражались за каждый метр родной земли, нанося противнику немалые потери. В истории боевого пути 183-й пд противника отмечается:

«…Из-за больших людских и материальных потерь в ходе боевых дней, большого количества брошенной техники и высоких потерь лошадей в последние дни наступления, уже 20 октября в каждом батальоне были упразднены по одной пехотной роте»⁵³.

Не менее сложным было положение и в частях 3-й мпд:

«…Подразделения были сильно потрепаны боями. В 8-м пехотном полку некомплект составляет: 11 офицеров и 580 унтер-офицеров и солдат… Примерно такая же картина и в 29-м полку»⁵⁴.

Видя всю опасность обстановки, складывавшейся на Наро-Фоминском направлении, Ставка ВГК приняла решение усилить 33-ю армию, переподчинив ей 1-ю гвардейскую Московскую Пролетарскую мотострелковую дивизию, перебрасываемую по железной дороге под Москву с Юго-Западного фронта. Дивизия была хорошо укомплектована личным составом, вооружением и техникой. Большинство командиров и красноармейцев имели боевой опыт. Не менее важно было и то, что в ее составе имелась танковая бригада, насчитывавшая более 30 танков, причем 20 из них Т-34 и КВ⁵⁵. Согласно приказу генерала Г. К. Жукова, дивизия должна была занять оборону непосредственно на подступах к городу Наро-Фоминску.

Решение Ставки и последующее распоряжение командующего Западным фронтом генерала Жукова были как нельзя кстати: они спасли и Наро-Фоминск, и, в немалой степени, Москву. В противном случае обстановка в этом районе могла быть чревата непредсказуемыми последствиями.

К исходу 18 октября 1941 года Боровск и Верея оказались в руках противника: Боровском он овладел 15 октября, а Вереей – днем 18 октября. Там комбриг Онуприенко надеялся на то, что активными действиями подчиненных ему войск удастся отбросить неприятеля назад.

Отсутствие надежной связи с подчиненными штабами и, как следствие, слабая организация управления резко ограничивали возможности командования армии влиять на ход боевых действий. По сути дела, подчиненные соединения были предоставлены сами себе. Ситуация чем-то напоминала ход боевых действий под Вязьмой в начале октября 1941 года. Существенная разница заключалась в том, что врагу на этот раз не удалось глубоко вклиниться в боевой порядок наших войск и охватить их фланги.

Вместе с тем командование Западным фронтом явно недооценивало силу и возможности наступавшего неприятеля, который хотя и потерял в последние дни темп наступления, по-прежнему был настроен решительно. Командование 57-го моторизованного корпуса противника не думало ограничиться захватом Наро-Фоминска, планируя без остановки продолжить наступление на Москву.

Наступившие сумерки вынудили неприятеля прекратить наступление и закрепиться на достигнутом рубеже. В первые месяцы войны немецкие войска очень редко вели активные боевые действия ночью. Как правило, полевые командиры вермахта использовали это время для подтягивания резервов, перегруппировки войск, пополнения запасов материальных средств и отдыха личного состава.

Поздно вечером 18 октября, подводя итоги боевых действий за день, командир 57-го моторизованного корпуса генерал танковых войск А. Кунтцен, явно переоценивавший их результаты, принял решение в течение 19 октября силами 258-й пехотной, 19-й танковой и 3-й мотопехотной дивизий овладеть Наро-Фоминском. Об этом сохранилась запись в журнале боевых действий корпуса. Особые надежды возлагались им на 19-ю танковую дивизию, которая успешно вела боевые действия в районе южнее Боровска. По данным штаба корпуса, только за несколько последних дней дивизия захватила в плен 4382 красноармейца и командира. В качестве трофеев числились: 22 танка, 47 орудий, 12 зенитных установок и 163 пулемета.

Однако противник просчитался: ни на следующий день, ни два дня спустя овладеть Наро-Фоминском ему так и не удалось. Сопротивление частей и соединений, сражавшихся на подступах к городу, с каждым днем все возрастало.

Всю ночь на 19 октября штаб 33-й армии уточнял данные о положении подчиненных дивизий, но никаких новых сведений получить не удалось, за исключением донесения от штаба 222-й сд. Ее 479-й сп, дивизионные части и подразделения вышли в район населенного пункта Маурино, а 774-й полк остановился на короткий ночной отдых в районе Наро-Фоминска. Больше всего угнетал командование армии тот факт, что не было ничего известно о положении 151-й мсбр и 9-й танковой бригады, которая накануне действовала совместно с частями 110-й сд.

Рано утром 19 октября 1941 года боевые действия в полосе обороны 33-й армии продолжились с новой силой. Разработанный накануне командованием армии план действий так и не был реализован, поскольку уже не соответствовал изменившейся обстановке. Инициатива находилась в руках противника, и соединениям армии приходилось отбивать одну его атаку за другой, не помышляя о наступлении.

151-я мотострелковая бригада весь день вела ожесточенный бой с частями 7-й пехотной дивизии восточнее Вереи. Понеся большие потери, бригада была вынуждена вновь оставить занимаемый рубеж и отойти. В архиве сохранилось донесение командира 455-го мотострелкового батальона, написанное им утром 19 октября перед боем. Документ передает весь трагизм ситуации, в которой оказался личный состав батальона.

«КОМАНДИРУ 151 МСБР 19.10.41 07.30.

ДОНЕСЕНИЕ.

…Питанием и боеприпасами не снабжают. За все время с 16.10.41 получили только один хлеб. Истребительная рота, взвод связи хлеб еще не получили.

Всю ночь противник подбрасывает на автомашинах подкрепление.

Командир 455 МСБ /подпись неразборчива/»⁵⁶.

Во второй половине дня также были вынуждены оставить занимаемые рубежи обороны и части 110-й стрелковой дивизии. Ветераны дивизии вспоминали после войны:

«…Подтянув за ночь свежие силы, 258-я пехотная дивизия при поддержке около 20 танков рано утром 19 октября атаковала позиции 1289-го стрелкового полка в районе Редькино. Сдержать такой натиск малочисленные и измотанные боями подразделения полка не смогли. Сложилась критическая ситуация.

По просьбе командира дивизии полковника С. Т. Гладышева начальник штаба 43-й армии полковник Боголюбов отдал распоряжение прикрыть отход частей дивизии огнем реактивного дивизиона. Это немного облегчило положение отходящих подразделений 110-й сд, но ненадолго.

Остатки 1289-го стрелкового полка, израсходовав все имевшиеся в наличии снаряды, мины и гранаты, утратившие связь со штабом дивизии, отошли в район Ильино, Коряково»⁵⁷.

Не менее сложным было положение и на участке обороны 1291-го сп.

Весь день шел ожесточенный бой в полосе обороны 113-й сд, однако точных данных о ее положении штаб армии на тот момент не имел.

Обстановка с каждым часом становилась все сложнее, но появились и отдельные положительные моменты. Первый из них был связан с тем, что 222-я сд, правда, силами только одного 479-го сп и дивизионных подразделений, к 16 часам 30 минутам заняла оборону по рубежу: высота с отм. 224,0, Потарощенков, Смолинское. Из оперативной сводки штаба дивизии:

«…3. 479 СП обороняет рубеж отм. 200, ПОТАРОЩЕНКОВ, СМОЛИНСКОЕ.

4. Саперный батальон обороняет выс. 224, 0, (иск.) отм. 200.

5. Зенитный дивизион обороняет восточную окр. НАЗАРЬЕВО.

6. Заградбатальон обороняет район РАДИОНЧИК.

7. Вправо и влево соседей нет»⁵⁸.

Не успели бойцы и командиры 222-й сд занять оборону, как в этот район вышли передовые подразделения одной из частей 292-й пд, с которыми завязался огневой бой.

Изучение архивных документов штаба 57-го моторизованного корпуса неприятеля свидетельствует о том, что его командование знало о наличии между 151-й мсбр и 110-й сд промежутка местности, не прикрытого нашими войсками, однако в силу малочисленности частей и плохих дорожных условий враг не имел возможности воспользоваться этим обстоятельством.

Попытки неприятеля просочиться мелкими группами под покровом темноты в глубь обороны 222-й дивизии были отражены огнем ее подразделений. Понимая, что у дивизии явно недостаточно сил и средств для того, чтобы надежно прикрыть указанный ей рубеж обороны, штаб армии во второй половине дня отправил ей на усиление два стрелковых батальона из числа пополнения, которое прибыло для 173-й сд, ранее входившей в состав армии. Разрешение на это было получено у начальника штаба фронта генерала В. Д. Соколовского.

Второй важный положительный момент заключался в том, что днем 19 октября в район Наро-Фоминска и ближайшие к нему железнодорожные станции начали прибывать эшелоны с техникой и личным составом 1-й гвардейской мсд, которой Ставка ВГК накануне усилила 33-ю армию⁵⁹.

Первый эшелон с подразделениями 175-го мотострелкового полка, которым командовал подполковник П. В. Новиков, прибыл на станцию Нара в 16 часов 30 минут и, несмотря на воздействие авиации противника, начал выгрузку. Сразу же после выгрузки подразделения полка приступили к занятию обороны по юго-западной окраине Наро-Фоминска, опоясав город полукольцом.

Остальные эшелоны ввиду непрекращавшихся ударов противника по станции Нара с воздуха были вынуждены разгружаться большей частью на станции Апрелевка, а также в Алабино и Толстопальцево, после чего стали совершать марш в район Наро-Фоминска своим ходом. Всего на 18 часов 19 октября выгрузилось 9 эшелонов с техникой и личным составом 1-й гв. мсд⁶⁰.

Испытанная и закаленная в боях с немецко-фашистскими захватчиками 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия уже 31 августа 1941 года одной из первых среди соединений Красной армии за мужество и героизм ее воинов была награждена орденом Красного Знамени, а 21 сентября 1941 года ей было присвоено высокое звание «Гвардейская». Дивизией командовал Герой Советского Союза полковник А. И. Лизюков.

В середине дня 19 октября 1941 года произошло еще одно событие, которое имело важное значение: на командный пункт армии в д. Яковлевское прибыл новый командующий армией генерал-лейтенант М. Г. Ефремов. О времени его прибытия в различных литературных источниках имеются разные данные. Однако анализ сохранившихся архивных документов позволяет сделать однозначный вывод о том, что Михаил Григорьевич Ефремов прибыл в штаб армии и приступил к исполнению обязанностей командарма в середине дня 19 октября 1941 года. Все документы 18 октября, а также первой половины 19 октября были подписаны комбригом Д. П. Онуприенко, но уже на распоряжении о вступлении в должность начальника Наро-Фоминского гарнизона полкового комиссара М. А. Рза-Задэ, врученного ему в 17 часов 30 минут 19 октября 1941 года, стоит фамилия генерала Ефремова. Все последующие документы, распоряжения и приказы, сохранившиеся в архиве, подписаны генерал-лейтенантом М. Г. Ефремовым.

Уже заканчивая работу над книгой, автор нашел документ, однозначно подтверждающий этот вывод, – донесение генерала М. Г. Ефремова о вступлении его в должность командующего армии:

«ВСТУПИЛ В КОМАНДОВАНИЕ 33 АРМИЕЙ. ЕФРЕМОВ».

На донесении карандашом написано:

«Сообщено тов. Жукову 19.10.1942 года в 16.30»⁶¹.

В 24 часа 19 октября 1941 года в штаб Западного фронта была отправлена оперативная сводка с обстановкой в полосе обороны 33-й армии, подписанная полковниками Сафоновым и Олехвером:

«1. Части 33 армии в течение дня вели бои с наступающими частями пехоты противника на ВЕРЕЙСКОМ и БОРОВСКОМ направлениях.

а/ 151 МСБр обороняет рубеж отм. 204,4 западная опушка леса западнее МОНАКОВО и батальоном по восточному берегу р. ПРОТВА у НАБЕРЕЖНАЯ СЛОБОДА, – перед фронтом бригады действуют части 7 пд.

Потери за день – до 50 человек убитыми и ранеными.

КП – МОНАКОВО.

б/ 222 СД /479 СП/ к 11.00 19.10.41 сосредоточилась в районе НАЗАРЬЕВО и к 16.00 заняла оборону отм. 224,0, по зап. опушке рощи западнее 1 км НАЗАРЬЕВО и южной и юго-вост. окраине НАЗАРЬЕВО.

КП – НАЗАРЬЕВО.

в/ 110 CД – 1287 СП занимает оборону на фронте ТАТАРКА, высота 191,2; 1289 СП иск. высота 191,2, иск. ИНЮТИНО; 1291 СП ИНЮТИНО, ЕРМОЛИНО.

КП – ДОБРИНО.

г/ Прибывшая в состав 33 армии 1-ая Гвардейская МСД сосредоточилась в районе АПРЕЛЕВКА – АЛАБИНО и одним полком занимает оборону по западной и юго-западной окраине г. НАРО-ФОМИНСК.

е/ 113 СД – данных о положении частей дивизии не поступило. По докладу делегата связи 110 CД дивизия занимает оборону на фронте иск. ЕРМОЛИНО, по вост. берегу р. ПРОТВА, МАЛАНЬИНО, СКУРАТОВО.

КП – БАЛАБАНОВО»⁶².

Обескровленные в предыдущих боях соединения и части армии из последних сил сдерживали натиск врага и были вынуждены отходить к рубежу реки Нара. Заканчивались боеприпасы, имелись большие проблемы с организацией питания. Войска и конский состав последние дни не получали никакого положенного довольствия, обходясь только тем, чем могло помочь местное население. Рассказать обо всех трудностях и невзгодах, выпавших тогда на долю наших командиров и красноармейцев, просто невозможно. Столь же сложной была обстановка и на других участках Западного фронта.

Заботой о судьбе нашей столицы были наполнены в те грозные дни думы не только москвичей и жителей ближнего Подмосковья, но и всей нашей страны. Десятки тысяч людей всех возрастов и профессий, не считаясь с опасностью, трудились над созданием оборонительных рубежей, опоясывая подступы к Москве кольцом укреплений. На всех въездах в город улицы перекрывались баррикадами, надолбами и металлическими ежами. В связи с угрожающим положением, создавшимся на подступах к Москве, а также с целью мобилизации усилий войск и населения столицы на отпор врагу, Государственный Комитет Обороны 19 октября принял постановление о введении в Москве и прилегающих к ней районах осадного положения.

В это время противник, наступавший на Наро-Фоминском направлении, всерьез вознамерился в ближайшие дни овладеть городом и безостановочно продолжить наступление на Москву. Из боевого приказа № 103 исполнявшего обязанности командира 258-й пехотной дивизии полковника фон Арнима:

«…3.) В 6 утра 20 октября 57-й танковый корпус продолжит наступление на Москву силами, находящимися возле Боровска.

3-й мотопехотной дивизии приказано, двигаясь через Климкино, Добрино, Каменское, выйти вперед, форсировать Нару, и, следуя вдоль ее восточного берега, повернуть в сторону Наро-Фоминска.

4.) 258-я дивизия, сосредотачивая основные усилия на смежных флангах 479-го пп, действующего справа, и 478-го пп, наступающего слева, атакует противника у Козельской, Ильино и отбрасывает его за Нару, после чего 479-й пп поворачивает для наступления с юга на Наро-Фоминск…»⁶³

Рано утром 20 октября 1941 года командиры соединений 33-й армии получили приказ генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова, в котором были определены боевые задачи по прочному удержанию ими занимаемых рубежей обороны.

Не успели штабы дивизий ознакомиться с содержанием поступившего приказа, как 258-я пехотная дивизия, перегруппировавшая за ночь свои боевые порядки, после мощной артиллерийской и авиационной подготовки перешла в решительное наступление, нанося главный удар в направлении д. Митяево, а частью сил, действуя совместно с 3-й мпд, вдоль шоссе Боровск – Балабаново.

Красноармейцы и командиры 1289-го и 1291-го стрелковых полков 110-й сд, занимавшие оборону в этом районе, отразили первую атаку врага. Однако, нарастив усилия, враг при поддержке танков вновь перешел в наступление. В рядах наших обороняющихся подразделений возникло замешательство. Оба полка дрогнули и, оставив занимаемый рубеж, стали неорганизованно отходить в восточном направлении. Ветераны 1291-го сп рассказывали после войны:

«…Вначале полк стойко отражал натиск противника, но, израсходовав все боеприпасы, неся огромные потери, оставил Балабаново и, преследуемый атакующим врагом, стал в беспорядке отходить по Киевскому шоссе»⁶⁴.

Захватив Митяево и Балабаново, части 258-й пд и 3-й мпд продолжили наступление в направлении Наро-Фоминска. 478-й пп 258-й пд предпринял попытку обхода 1291-го сп с фланга, в результате чего отход подразделений полка превратился в неуправляемый процесс. Столь же неорганизованно отходили и подразделения 1289-го сп, оборонявшиеся правее.

Деморализованные подразделения 1291-го сп, переправившись через р. Нара, даже не попытались организовать оборону по ее восточному берегу, продолжив дальше свое бегство. Такова была суровая правда тех дней.

Бывший ополченец Петр Павлович Пшеничный, прошедший со 110-й сд весь тот трагический путь, в своем «Дневнике ополченца» так описал эти события:

«20 октября. В 7 часов утра началось наступление немцев.

После развернутого наступления и минометного огня наша пехота начала отходить, мы стали вывозить орудия, отступать. В течение часа неприятель гнал нас, заняв деревни Инютино и Климкино, к переезду Ворсино, а еще через полчаса все – пехота, артиллерия полка и дивизии сгрудились в дер. Добрино, и со всех сторон начался обстрел автоматчиками.

Никто не мог дать ему отпор, закрепиться в обороне.

Командир полка Дедов, потерявший самообладание и спокойствие, пытался удержать на оборонительном рубеже в беспорядке разбегающуюся пехоту, но все было тщетно – от него бежало все, все уходило в панике. Тогда ему подвели коня, и он быстро ускакал, бросив людей и огромные обозы…»

В этой сложной обстановке командование и штаб 110-й сд не смогли удержать ситуацию под контролем. Многим, даже опытным, командирам не удалось тогда проявить своих лучших командирских качеств и остановить панический отход своих частей и подразделений. Непонятным образом штаб дивизии во второй половине дня оказался в районе д. Каменское, на значительном удалении от подчиненных дивизии полков, вне своей полосы обороны. Дивизии, как таковой, не существовало. Части и подразделения действовали по усмотрению своих командиров, которые видели спасение в том, чтобы оторваться от врага и отойти на восточный берег реки Нара.

Не смог удержать свои позиции и 1287-й сп, оборонявшийся во втором эшелоне дивизии. Увлекаемый отходящими в панике подразделениями 1289-го сп, полк также начал неорганизованно отходить к реке Нара. Переправившись в районе д. Горчухино на ее восточный берег, командир 1287-го сп полка майор Я. З. Присяжнюк, оставив небольшое прикрытие, поспешил отвести подчиненные ему подразделения в лес, находившийся северо-восточнее д. Атепцево, хотя местность в этом районе вполне благоприятствовала организации обороны.

Оставленное в районе д. Горчухино подразделение смогло не только прикрыть отход полка, но и внесло путаницу в действия противника, который решил, что здесь проходит рубеж обороны наших войск, о чем впоследствии свидетельствовали в своих воспоминаниях ветераны 183-й пд. О том, как на самом деле развивались события в районе д. Горчухино, уже после войны рассказал бывший старший адъютант, а затем командир 1-го стрелкового батальона 1287-го сп Б. М. Кирьяков, который руководил этим подразделением:

«…Под натиском превосходящих сил противника подразделения полка начали отход в сторону Наро-Фоминска. Командир батальона капитан С. А. Латышев приказал мне возглавить наспех собранную из бойцов разных подразделений полуроту и прикрыть отход основных сил полка. Задачу мы выполнили, подразделения полка оторвались от противника настолько далеко, что мы с ними на несколько дней потеряли связь…»⁶⁵

Штаб армии, не имевший данных об обстановке в полосе обороны 110-й сд в первой половине дня 20 октября, поначалу не испытывал тревоги за положение дел в этом районе. Однако некоторое время спустя, разобравшись с реальным положением дел в полосе боевых действий 110-й сд, генерал М. Г. Ефремов приказал отправить в адрес командования дивизии распоряжение следующего содержания:

«КОМАНДИРУ 110 CД ПОЛКОВНИКУ ГЛАДЫШЕВУ

КОМИССАРУ ДИВИЗИИ БАТ. КОМИССАРУ БОРМАТОВУ

1. Вы врагу открыли путь на Наро-Фоминск, бежав на новый рубеж, напугавшись самих себя.

2. Военный совет дает Вам срок до утра восстановить прежнее положение, пока противник не разобрался в темноте в вашем бегстве.

3. Если положение Вами не будет к 7–8 часам 21.10 восстановлено, будете немедленно преданы суду, как дезертиры, организаторы бегства с поля сражения, за невыполнение боевого приказа.

Генерал-лейтенант ЕФРЕМОВ»⁶⁶.

Но как не старался майор П. Е. Кузьмин, которому было приказано найти штаб дивизии и передать распоряжение командарма полковнику С. Т. Гладышеву, сделать ему этого так и не удалось. Только около 21 часа командование армии получило неподтвержденную информацию о том, что штаб 110-й сд был замечен в районе д. Каменское. Для установления связи с ним было отправлено еще два штабных командира, но разыскать штаб дивизии им также не удалось.

Во второй половине дня обстановка западнее и юго-западнее Наро-Фоминска еще более ухудшилась: противник был обнаружен нашей разведкой всего в нескольких километрах от Наро-Фоминска.

Ветераны 258-й пд противника так рассказывали об этих события:

«…2-й батальон 479-го пп после взятия Отрепьево и Рогачево, в 14.30 достиг железной дороги. 3-му батальону удалось взять в плен 20 человек, захватить 30 подвод с боеприпасами и большое количество пехотного вооружения. Вторую цель наступления – р. Нару под Атепцево, до начала сумерек достичь не удалось. Батальоны, захватив Нефедово и Рождественское, прекратили продвижение вперед, заняли круговую оборону и расположились на ночлег»⁶⁷.

Поздно вечером 20 октября штабом армии было получено еще одно тревожное сообщение. На этот раз о том, что 151-я мотострелковая бригада, не выдержав удара превосходящих сил противника, начала в беспорядке отходить в восточном направлении, неся большие потери. Связь с бригадой прервалась.

В 22 часа начальник особого отдела 151-й мсбр лейтенант госбезопасности Тимофеев убыл в бригаду, имея при себе распоряжение, подписанное членами Военного совета армии, для передачи ее командованию бригады. В нем, в частности, отмечалось:

«КОМАНДИРУ 151 МСБР МАЙОРУ ЕФИМОВУ.

ВОЕНКОМУ БРИГАДЫ СТ. БАТАЛЬОННОМУ

КОМИССАРУ ПЕГОВУ.

1. Предупреждаю вас, что при повторном отходе бригады без разрешения командующего армией будете привлечены к судебной ответственности.

2. Восстанавливайте положение, уничтожайте врага.

3. Вам Военный совет направил вооруженное пополнение в количестве 750 человек…»⁶⁸

Весь день 20 октября сражались с врагом и подразделения 222-й сд. В архивных документах штаба дивизии по каким-то причинам не сохранилось никаких данных о бое, который имел место в этот день за д. Смолинское, поэтому есть необходимость обратиться к документам неприятеля. Майор Кёллер, командир разведывательного батальона 258-й пд, которому была поставлена задача по овладению Смолинским, так докладывал в штаб дивизии:

«…Проведенная в утренние часы 20-го числа разведка позволила установить, что западная часть Смолинского занята не менее чем ротой врага. Противник окопался на южной и западной окраине Смолинского. Решили уничтожить неприятеля в ходе атаки. Исходная позиция батальона, которая, как потом стало известно от пленных, осталась полностью незамеченной, находилась на поросшей кустарником местности в 400 м южнее Смолинского.

…Одним рывком оба эскадрона ворвались в Смолинское так быстро, что два пулемета русских на правом фланге успели выпустить по устремившемуся вперед эскадрону всего по одной короткой очереди. Лишь на левом фланге 2-го эскадрона на высотах западнее Смолинского, где находились три расположенных друг за другом линии укреплений, пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением врага, с чем в самое короткое время отлично справился взвод лейтенанта Грюндлера.

В качестве трофеев были захвачены 5 станковых и 5 ручных пулеметов, а также взято в плен 103 человека. Убитыми русские потеряли примерно столько же, среди них оказались: один майор (заместитель командира полка), комиссар батальона, один старший лейтенант и несколько младших офицеров.

Из показаний пленных выяснилось, что населенный пункт занимал 3-й батальон 479-го стрелкового полка вновь сформированной 222-й стрелковой дивизии, численностью около 500 человек. Задача – держать оборону и вести разведку в южном и западном направлениях. Со слов пленных, взятых в последующие дни, к 21 октября из состава батальона, уничтоженного в Смолинском, в штаб полка в Назарьево вернулись лишь 60 человек»⁶⁹.

После овладения врагом д. Смолинское левый фланг 222-й дивизии оказался под угрозой обхода его противником. Особенно сложной была ситуация в районе д. Семидворье. Командир дивизии полковник Т. Я. Новиков был вынужден направить туда заградительный батальон, ранее занимавший оборону у д. Радиончико.

Продолжала ухудшаться обстановка и на левом фланге армии. Оставила свой рубеж обороны 113-я сд, которая, не имея тактической связи с 110-й сд и соседом слева, полком 43-й армии, ввиду угрозы обхода флангов противником, была вынуждена отойти на восточный берег р. Истья.

По-прежнему сложным оставалось положение в полосе обороны 110-й стрелковой дивизии. По сути дела, никакой обороны и не было. К исходу дня части дивизии действовали, находясь на значительном удалении друг от друга. В то время когда 1289-й сп, понеся большие потери, оказался в окружении северо-восточнее разъезда Башкино, подразделения 1287-го сп, значительно поредевшие в период неорганизованного отхода, находились в лесу восточнее д. Атепцево.

Но самое необъяснимое продолжало происходить с 1291-м стрелковым полком, который, бросив свои и без того скудные запасы материальных средств, в том числе и боеприпасы, продолжал бегство в направлении столицы. Только взглянув на карту с обстановкой, сложившейся к тому времени в районе Наро-Фоминска, можно понять всю трагичность положения 110-й стрелковой дивизии, которую спасли от полного разгрома наступившие сумерки и непогода. Проливной дождь, начавшийся около полуночи, внес существенные коррективы в действия неприятеля.

В истории боевого пути 3-й мпд отмечается:

«В ночь на 21-е начался затяжной дождь, превративший дороги в лужи глубиною по колено и сделавший подтягивание орудий и снабжение практически невозможными»⁷⁰.

Командование и штаб 33-й армии, зная состояние подчиненных соединений, их низкую укомплектованность личным составом и слабую обеспеченность материальными средствами, предвидели, что войскам будет непросто сдержать натиск противника, но никто не мог предположить, что события в течение одного дня примут столь негативный оборот. К исходу 20 октября ситуация под Наро-Фоминском стала угрожающей.

Противник торжествовал, надеясь на то, что оборона наших войск на этом направлении в самое ближайшее время будет прорвана. Из истории боевого пути 258-й пд:

«…От нашего неожиданного наступления 20 октября противник совсем потерял голову и откатился за Нару…

Этот большой успех был достигнут, несмотря на необычайно тяжелые погодные и дорожные условия, а также противодействие неприятеля»⁷¹.

Многие десятилетия после войны, рассказывая о ходе боевых действий войск в первый, самый сложный, ее период, очень часто использовалась заезженная фраза о том, что противник имел численное преимущество. На самом деле немецкие войска далеко не всегда и не везде имели преимущество в силах и средствах. Успешные действия врага были во многом обусловлены хорошо продуманной их организацией, высокой полевой выучкой войск и умелым взаимодействием.

Несмотря на все трудности, командование 33-й армии не теряло надежды на то, что принятыми мерами все-таки удастся стабилизировать обстановку в районе Наро-Фоминска и остановить дальнейшее продвижение врага. Самые большие надежды связывались с прибытием 1-й гвардейской мотострелковой дивизии, однако ситуация продолжала ухудшаться. Ближе к вечеру 20 октября стали поступать непроверенные данные о том, что передовые подразделения противника обнаружены на подступах к городу, но подтвердить или опровергнуть эти сведения штаб армии не мог. На самом деле все так и было. В истории боевого пути 258-й пд противника отмечается:

«…3-му батальону 478-го пехотного полка, усиленному одной батареей 2-го артдивизиона, выступившему из Митяево на Наро-Фоминск через Кузьминки, удалось, преодолев незначительное сопротивление врага в районе Кузьминок, выйти к опушке леса, что южнее Наро-Фоминска. Там он натолкнулся на полевые укрепления, которые располагались перед хорошо укрепленной казармой⁷², расположенной на возвышенности северо-восточнее опушки леса»⁷³.

Одним из самых слабых мест в организации управления частями и соединениями 33-й армии в первые дни боев за Наро-Фоминск был крайне низкий уровень организации связи. Штабу армии приходилось все свои распоряжения и приказы передавать через офицеров связи, или, как отмечается в документах, «делегатами связи», что в значительной степени затрудняло управление подчиненными соединениями.

Негативно сказывался на организации управления и тот факт, что штабы частей и соединений, вследствие сложности боевой обстановки, меняли свое расположение по нескольку раз в сутки, как правило, без согласования с вышестоящим командиром.

В последние дни боев на подступах к Наро-Фоминску в докладах полевых командиров все чаще сообщалось о том, что войска выбились из сил и необходима хотя бы небольшая передышка. Боевой порядок вражеских частей временами не поддавался никакой критике. С трудом проходимые дороги сделали свое дело: вражеская пехота оторвалась от своей артиллерии и действовала без ее поддержки. О том, в каком состоянии находились подразделения противника, свидетельствует доклад командира одной из маршевых групп 292-й пд, сделанный в этот день:

«…В 19.00 основная часть с одной полностью выбившейся из сил батареей прибыла на место. Огромные задержки из-за непроходимых дорог. Чрезвычайное напряжение, как для лошадей, так и для людей. Автотранспорт, за небольшим исключением, остался далеко позади, его местонахождение неизвестно. Приданная противотанковая рота также неизвестно где. 14-я рота в трех днях пути сзади. Из саперной роты пришло только два отделения. Остальная часть неизвестно где. Срочно требуется горючее для продолжения движения завтра»⁷⁴.

Личному составу частей и соединений 33-й армии, до предела измотанным беспрерывным отходом и угнетенному большими потерями среди своих товарищей, было еще труднее. И это уже не говоря о том, что командиры и красноармейцы несколько суток вели боевые действия без сна и отдыха, считая большим счастьем, если удавалось раздобыть где-нибудь немного хлеба или вареной картошки. Незаменимые спутники и главная тягловая сила – лошади, давно не получавшие никакого корма и уже совсем выбились из сил. Бойцы, чем могли, поддерживали своих четвероногих друзей, отдавая им последние крошки хлеба. Добрая русская душа в этих нечеловеческих условиях проявлялась во всем. Люди-герои были готовы на любой подвиг во имя Родины! И все это происходило там, где мы с вами, дорогой читатель, живем сейчас, радуемся жизни и порой даже не задумываемся о том, каким трудом оно, это счастье, было завоевано!

К исходу 20 октября положение соединений 33-й армии было следующим.

151-я мсбр, сдерживая натиск подразделений 7-й пехотной дивизии противника, занимала оборону по рубежу: Новоникольское, Алексино, Симбухово. В 4 км севернее ее, в районе д. Петрищево, оборонялся особый кавалерийский полк, которым командовал полковник Шаймуратов.

Именно здесь, в д. Петрищево, 29 ноября 1941 года совершит свой легендарный подвиг Зоя Космодемьянская. В центре деревни, где выстраивались перед боем подразделения кавалерийского полка, после жестоких пыток фашистами будет казнена юная героиня, навсегда ставшая символом любви к Родине, синонимом слова Патриот.

222-я сд продолжала занимать оборону по рубежу: Субботино, Потарощенков, Назарьево, Семидворье. Сплошного рубежа обороны по-прежнему не было, тем не менее, частям дивизии пока удавалось сдерживать натиск врага. В районе Субботино и Назарьево наступали подразделения 7-й пехотной дивизии противника, а на левом фланге в районе д. Семидворье – разведывательный батальон 258-й пд.

О положении частей 110-й сд в штабе армии по-прежнему ничего не знали. Никаких сведений о них не имел и штаб дивизии, с которым штабу армии на короткое время удалось ночью установить радиосвязь. Из истории боевого пути 110-й сд:

«Штаб дивизии к вечеру 20.10.41 со штабными подразделениями общей численностью 250 человек отошел в КАМЕНСКОЕ, где и занял оборону по восточному берегу р. НАРА. Одновременно были приняты меры к сбору отдельных частей дивизии и установлению с ними связи»⁷⁵.

В это время остатки подразделений 1289-го сп находились в лесу северо-восточнее разъезда Башкино, готовясь ночью с боем пробиться к д. Котово, где они надеялись соединиться с главными силами армии.

1287-й сп приводил себя в порядок, находясь в лесу южнее д. Шеломово. Часть его подразделений, отставших в период неорганизованного отхода, заняли оборону на юго-западной окраине Наро-Фоминска левее подразделений 175-го мсп 1-й гв. мсд.

1291-й сп продолжал бегство в направлении столицы. Удивительно, но даже частям НКВД по охране тыла фронта, главной задачей которых было предотвращать подобные явления, не удалось тогда обнаружить следов передвижения такой внушительной по численности массы людей с оружием.

113-я сд занимала оборону на восточном берегу р. Истья по рубежу: Шилово, Старо-Михайловское, Киселево, совхоз Победа. Штаб дивизии находился в д. Алопово.

Единственным утешением этого дня стал доклад командира 1-й гв. мсд полковника А. И. Лизюкова о том, что все части и подразделения дивизии произвели выгрузку из эшелонов и выдвигались в указанные им районы. Сосредоточение 1-й гв. мсд в районе Наро-Фоминска позволяло надеяться на то, что враг все-таки будет остановлен на Нарском рубеже.

Вместе с тем генералу Ефремову и штабу 33-й армии было очень сложно в этой запутанной ситуации, почти не имея достоверных данных о противнике, принимать правильные решения. Не добавляли уверенности и телефонные звонки командующего Западным фронтом с требованием активизировать действия войск. Понять генерала армии Г. К. Жукова по-человечески можно. Гигантский груз ответственности за судьбы Москвы и страны в целом, свалившийся на его плечи в последнее время, постоянно довлел над ним. К тому же И. В. Сталин по нескольку раз на день интересовался тем, как идут дела и когда, наконец, враг будет остановлен. Отсюда и та нервозность, которой были, буквально, пропитаны телефонные переговоры с ним. Причем подобное испытал на себе не только генерал Ефремов, но и другие командармы. Так, командующий 43-й армией генерал К. Д. Голубев в своем обращении на имя И. В. Сталину по поводу его взаимоотношений с генералом Жуковым, в частности, писал:

«…на второй день по приезде меня обещали расстрелять, на третий день отдать под суд, на четвертый день грозили меня расстрелять перед строем армии.

Я в лепешку расшибусь, чтобы выполнить задачу, не боясь ничего; с группой работников подавал пример в бою, и голая ругань, угрозы расстрела, ненужное дерганье по мелочам способны только выбивать почву из-под ног, создают обстановку, когда стыдно смотреть в глаза подчиненным, которые читают эти документы и создают ненужную нервозность…»

Конечно, подобные взаимоотношения между начальником и его подчиненными не самым лучшим образом влияли на организацию боевых действий войск в этот крайне сложный период времени, когда, наоборот, надо было сохранять хладнокровие и выдержку. Георгий Константинович Жуков внес огромный вклад в победу над гитлеровской Германией, но его временами крайне некорректное поведение с подчиненными не самым лучшим образом влияло на организацию и ведение боевых действий.

Ближе к полуночи генералу Ефремову доложили о том, что прибыло маршевое пополнение в количестве 2600 человек. Командарм приказал направить 1300 человек в 222-ю сд, а вторую половину пока использовать в качестве отдельного отряда для обороны подступов к Наро-Фоминску с юго-западного направления.

В составе пополнения были бойцы и младшие командиры разных родов войск, но среди них выделялась большая группа воинов-краснофлотцев⁷⁶, одетых в черные морские бушлаты, с бескозырками на голове. Многие из них уже на следующий день приняли участие в бою с немецко-фашистскими захватчиками на улицах города. Вот откуда берут свое начало передаваемые из поколения в поколение рассказы старожилов о том, что в бою за Наро-Фоминск принимала участие какая-то воинская часть моряков. Не было никакой воинской части: вместе с воинами 1-й гв. мсд, бойцами истребительного батальона, защищая наш город от врага, сражались и воины-краснофлотцы, которые в составе маршевого пополнения оказались здесь наравне с воинами других родов войск. Некоторые из них нашли свой последний приют в братской могиле недалеко от улицы Карла Маркса, рядом с железной дорогой, где установлен памятник, изображающий краснофлотца с бескозыркой в левой руке. Установка этого памятника тоже во многом случайна, т. к. моряки были похоронены тогда и в других братских могилах на территории Наро-Фоминска.

Это, кстати, далеко не единственное свидетельство того, что в боях с немецкими захватчиками за наш город принимали участие моряки. Старожилы д. Алексеевка рассказывали о том, как один из моряков, вооруженный пулеметом Дегтярева, до последней минуты своей жизни прикрывал отход товарищей во время боя у дороги, ведущей к Наро-Фоминску, утром 22 октября 1941 года.

В тяжелые дни октября 1941 года советское командование изыскивало любые возможности для пополнения армий, сражавшихся на подступах к Москве. Значительная часть моряков с кораблей, которые оказались на приколе, были списаны на сушу и отправлены в качестве пополнения в действующую армию. Только в 1941–1942 гг. Балтийский, Черноморский и Северный флоты, ряд флотилий, части ВМФ центрального подчинения и военно-морские учебные заведения выделили для действий на суше 389 975 человек⁷⁷. Некоторая их часть оказалась в составе пополнения для 33-й армии.

Утром 21 октября 1941 года бой на подступах к Наро-Фоминску возобновился с новой силой.

В то время, когда отходившие в направлении Наро-Фоминска части и подразделения вели бой с наседавшим со всех сторон противником, 1-я гв. мсд продолжала занимать оборону по западной и юго-западной окраине Наро-Фоминска, а также несколько южнее его. Согласно оперативной сводке № 01 штаба 1-й гв. мсд положение частей и подразделений дивизии на 12 часов 21 октября 1941 года было следующим.

175-й мотострелковый полк подполковника П. В. Новикова, усиленный взводом танков 12-го тп, занимал оборону по рубежу: кирпичный завод северный⁷⁸, высота с отметкой 201,8⁷⁹, кирпичный завод южный⁸⁰.

2-я стрелковая рота полка занимала оборону на восточном берегу р. Нара, в районе Городища⁸¹, прикрывая Наро-Фоминск с севера.

Несколько сложней была обстановка на участке 6-го мсп, который после выгрузки должен был занять оборону на левом фланге дивизии.

3-й батальон полка, выгрузившийся накануне на станции Апрелевка, после совершения марша занял оборону левее 175-го мсп в районе: 1 км южнее Наро-Фоминска, искл. Афанасовка, совхоз «Овощной⁸².

2-й батальон находился на подходе к Наро-Фоминску.

Местонахождение штаба полка и 1-го батальона, заблудившихся ночью во время совершения марша, было неизвестно.

1-й танковый батальон 5-й танковой бригады, имевший в своем составе 15 танков Т-34, к 11 часам сосредоточился в район д. Ново-Федоровка. Остальные подразделения бригады находились еще в пути. Только к исходу дня бригада в полном составе сосредоточилась в указанном ей районе, имея в своем составе 31 танк и 8 бронемашин.

Командовал бригадой подполковник М. Г. Сахно, военным комиссаром бригады был Герой Советского Союза старший батальонный комиссар А. В. Котцов, удостоенный этого высокого звания еще во время боев на Халхин-Голе.

Артиллерия дивизии – 13-й артполк, 486-й гаубичный артиллерийский полк резерва Верховного главнокомандования и 2-й дивизион 364-го корпусного артполка – находилась на огневых позициях в готовности к ведению огня.

13-й артиллерийский полк находился на огневых позициях в районе: станция Нара, совхоз «Овощной».

486-й гап – в районе: Ивановка, Ново-Федоровка, Александровка.

2-й адн 364-го ап – в районе д. Ново-Федоровка.

1-я батарея особого минометного дивизиона (дивизион БМ-13, в народе – «Катюша») находилась на огневых позициях в районе д. Александровка, 2-я батарея совершала марш со станции выгрузки Апрелевка⁸³.

Одно только перечисление частей, входивших в состав 1-й мсд, свидетельствует о том, что дивизия представляла собою грозную силу. Автор сознательно заострил внимание читателя на боевом составе 1-й гвардейской мотострелковой дивизии, т. к. именно ей отводиась главная роль в обороне города Наро-Фоминска и Наро-Фоминского направления в целом.

Таким образом, к исходу 21 октября участок местности на направлении наиболее вероятного наступления противника в районе Наро-Фоминска был надежно прикрыт войсками. И пусть как такового подготовленного рубежа обороны пока не было, но сам факт того, что 1-я гвардейская мотострелковая дивизия успела прикрыть подступы к Москве с Наро-Фоминского направления, сыграл очень важную роль. Уже утром следующего дня главные силы 57-го моторизованного корпуса подошли к Наро-Фоминску и завязали бой за город, и только благодаря героическим действиям воинов 1-й гвардейской мотострелковой дивизии полковника А. И. Лизюкова удалось остановить врага в городской черте Наро-Фоминска.

В первой половине дня 21 октября полковник А. И. Лизюков приказал командиру 175-го мсп подполковнику П. В. Новикову отправить разведку для того, чтобы уточнить обстановку западнее и южнее Наро-Фоминска. Результаты ее оказались весьма неожиданными.

1-я рота полка под командованием лейтенанта Мирадонова и политрука Кожухова, выдвигаясь вдоль строящегося шоссе Москва – Киев, в районе д. Щекутино неожиданно столкнулась с противником. Около двух часов рота вела с ним бой и только с наступлением сумерек смогла отойти в исходное положение.

4-я рота, отправившаяся в разведку в направлении д. Каменское, достигнув д. Атепцево, внезапно была остановлена сильным минометным огнем врага. Подобное означало, что и этот населенный пункт, находившийся всего в нескольких километрах от Наро-Фоминска, был занят неприятелем.

Ситуация на левом фланге по-прежнему вызывала у генерала Ефремова наибольшую озабоченность и тревогу, поскольку на всем протяжении от Киевского шоссе до д. Каменское никаких боеспособных частей не было, а это около 12 км по фронту! Связь со 110-й и 113-й сд по-прежнему отсутствовала, а об отряде старшего лейтенанта М. Б. Кирьякова, оставленном для прикрытия отхода подразделений 1287-го сп в районе д. Горчухино, никто в штабе армии не знал. Обстановка здесь немного стабилизировалась только после того, как в первой половине дня 21 октября подразделения 3-го батальона 6-го мсп заняли оборону в районе Киевского шоссе недалеко от д. Афанасовка.

В истории боевого пути 258-й пд события, имевшие место 21 октября 1941 года в районе населенных пунктов Горчухино и Атепцево, описаны следующим образом:

«…В 11.15 в сторону Наро-Фоминска в качестве передовой группы была отправлена 9-я рота 479-го пехотного полка. Однако уже перед Горчухино она столкнулась с противником. К 13.00 3-й батальон сумел преломить ожесточенное сопротивление врага и овладеть Горчухино…

2-й батальон полка также был использован для наступления на Наро-Фоминск. Он захватил Елагино и достиг строящегося автомобильного моста через Нару.

478-й пехотный полк наступал через Котово, которое противник упорно оборонял. К вечеру 2-й и 1-й батальоны вели бой, вплотную приблизившись к Наро-Фоминску с юга»⁸⁴.

Ветераны 3-й мпд вспоминали после войны:

«…3-й батальон 29-го пп в первой половине дня получил приказ создать плацдарм через Нару в Слизнево. Туда немедленно отправилась 10-я рота лейтенанта Питча со штурмовыми орудиями, а остальные роты последовали за ними пешим маршем. Придать им грузовой транспорт и орудия не представлялось возможным, поскольку они просто не смогли бы пробиться по грязи. Марш проходил по дорогам в лесной местности мимо русских грузовиков, застрявших в грязи. Ближе к полуночи они овладели частью населенного пункта…

Так наш 57-й танковый корпус достиг р. Нары на широком фронте и образовал восточнее автодороги Малоярославец – Наро-Фоминск плацдармы на восточном берегу…»⁸⁵

Таким образом, к исходу 21 октября враг оказался в непосредственной близости от Наро-Фоминска.

Сильно поредевшие подразделения 1289-го сп 110-й сд, с боем вырвавшиеся накануне ночью из окружения севернее разъезда Башкино, смогли мелкими разрозненными группами отойти в направлении леса западнее д. Котово. Здесь они вновь оказались в окружении, но, несмотря на это, продолжали мужественно сражаться с врагом. После того как ранеными попали в плен командир полка подполковник И. А. Галагян и комиссар полка старший политрук А. М. Терентьев, положение окруженных подразделений стало почти безвыходным. Но в это время навстречу им неожиданно нанес удар маршевый батальон, который накануне прибыл на пополнение частей 110-й сд, и отдельным группам воинов 1289-го сп в ночь на 22 октября удалось вырваться из окружения и выйти в район Дачи Конопеловка.

Некоторые оспоминания об этом бое оставил его участник ополченец Л. С. Бержанский. Рассказ интересен еще и тем, что он не только передает атмосферу тех трагических дней под Наро-Фоминском, но и рассказывает о многих трудностях, которые были характерны для того периода времени:

«В дивизию я попал в составе Харьковского коммунистического батальона, сформированного из добровольцев-коммунистов и комсомольцев, в основном студентов вузов, учащихся техникумов и выпускников средних школ. Батальон был сформирован в сентябре, обмундирован и наспех обучен в 4-м запасном полку в военном лагере г. Святогорска.

1 октября ночью нас подняли по тревоге, погрузили в эшелоны и отправили под Москву. Добирались мы более двух недель, т. к. 3 октября фашисты захватили Орел. Из Москвы нас отправили в сторону Наро-Фоминска. Нам сказали, что надо помочь выйти из окружения Московской ополченческой дивизии. Бой был жестоким, и мы понесли большие потери. Но дивизия, или ее остатки, точно не знаю, из окружения вышли. В нее нас и влили…»⁸⁶

В это же время в районе Ташировского поворота с группой бойцов и командиров численностью около 150 человек вышел из окружения командир 1283-го сп 60-й стрелковой дивизии майор Н. А. Беззубов. Узнав об этом, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов приказал майору Беззубову объединить под своим командованием остатки двух полков в отдельный отряд и занять оборону по восточному берегу реки Нара, правее 175-го мсп 1-й гв. мсд.

Отряду майора Беззубова волею судьбы будет суждено сыграть очень важную роль в обороне города. На протяжении всего периода боев севернее Наро-Фоминска бойцы и командиры отряда, а затем полка, под командованием майора Н. А. Беззубова с честью выполнят все задачи по обороне указанного им участка, нанеся врагу значительные потери. Большая заслуга в этом будет принадлежать умелому организатору, храброму и грамотному командиру, майору Беззубову⁸⁷ Николаю Александровичу, который уже через полтора месяца станет командиром 110-й стрелковой дивизии.

К исходу дня штаб 33-й армии во главе с генерал-майором А. К. Кондратьевым⁸⁸, несколько часов назад вступившим в эту должность, имел самые противоречивые сведения как о противнике, так и о положении своих левофланговых соединений. Продолжала вносить существенные коррективы в действие войск и непогода: дороги, вследствие распутицы, стали совсем непроходимыми не только для колесного транспорта, но и для гусеничной техники.

Исключительно сложная обстановка, сложившаяся на многих участках советско-германского фронта в первый период войны, вынудила командование Красной армии принять ряд мер, которые неоднозначно оцениваются вот уже на протяжении многих лет после окончания войны. Одной из них явилось создание заградительных отрядов. Приказ об их учреждении был издан Ставкой Верховного главнокомандования еще в середине сентября 1941 года, однако, вследствие отсутствия личного состава, в армиях и дивизиях не спешили с его исполнением, как это ни парадоксально звучит. А там, где они и были сформированы, то, как правило, участвовали в отражении наступления противника в одной цепи вместе с боевыми подразделениями. Выше уже приводилась оперативная сводка штаба 222-й сд, в которой отмечалось:

«…6. Заградбатальон обороняет район РАДИОНЧИК»⁸⁹.

События последних дней в полосе действия войск Западного фронта, многочисленные факты самовольного оставления занимаемых рубежей, а порой и просто бегства с поля боя, как это произошло с 1291-м стрелковым полком 110-й сд, заставили командование Западного фронта вновь вспомнить об этой чрезвычайной мере.

21 октября 1941 года в адрес военных советов армий был отправлен приказ за подписью генерала армии Г. К. Жукова и члена Военного совета фронта Н. А. Булганина. В приказе требовалось в двухдневный срок сформировать в каждой стрелковой дивизии заградительный отряд численностью до батальона, в расчете по одной роте на стрелковый полк, подчиненный командиру дивизии и имеющий в своем распоряжении, кроме обычного вооружения, средства передвижения в виде грузовиков, несколько танков и бронемашин.

В соответствии с изданным приказом на заградительные отряды возлагалась следующая задача:

«…прямая помощь ком. составу в поддержании и установлении твердой дисциплины в дивизиях, приостановка бегства, одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, ликвидировать инициаторов паники и бегства, поддержка честных боевых элементов дивизии, не подверженных панике, но увлекаемых общим бегством»⁹⁰.

Однако Наро-Фоминской земле не пришлось увидеть в действии заградительные отряды в том виде, как это показывается в некоторых художественных фильмах о войне, когда они становились последней преградой на пути отступавших войск.

Обстановка в районе Наро-Фоминска усугубилась еще и тем, что вражеская авиация во второй половине дня нанесла сильный удар по городу и его окрестностям с воздуха, причинив им большие повреждения. Значительный урон в личном составе понесли и обороняющиеся подразделения. Воспрепятствовать активным действиям авиации противника пока было нечем. Наша авиация была малочисленной. Главные надежды в решении этой важной задачи связывались с 1-й гвардейской мсд, в составе которой имелось достаточное количество средств противовоздушной обороны.

Поздно вечером в штаб фронта была отправлена очередная оперативная сводка штаба 33-й армии № 125, которая, надо отметить, не во всем соответствовала действительному положению дел. Согласно этому документу, положение соединений армии было следующим.

1-я гвардейская мотострелковая дивизия занимала оборону по западной и юго-западной окраине Наро-Фоминска. Ее 5-я тбр заканчивала сосредоточение в районе д. Ново-Федоровка. Здесь же находился и штаб дивизии.

151-я мсбр вела бой по рубежу: искл. Алексино, Симбухово, сдерживая наступление противника, продвигавшегося в направлении д. Симбухово.

222-я сд к исходу дня продолжала удерживать рубеж: Курапово, Потаращенков, северная окраина Семидворье.

113-я сд занимала оборону по восточному берегу р. Истья на участке: Шилово, Старо-Михайловское, Киселево, совхоз Победа.

110-я сд занимала оборону по восточному берегу р. Нара на участке: Слизнево, Каменское. Ее 1289-й сп оборонялся по восточному берегу р. Нара в районе Дачи Конопеловка. КП дивизии размещался в д. Каменское.

Командный пункт армии находился в д. Ново-Федоровка⁹¹.

К исходу 21 октября 1941 года части и подразделения 258-й пд вплотную подошли к Наро-Фоминску, занимая ближайшие к нему населенные пункты и перехватывая все дороги, ведущие к городу. Несмотря на то, что пехота неприятеля была измотана многодневными боями с нашими отходящими частями, она сохраняла боевой дух и стремление развить свое наступление с целью овладения такой важной целью на пути ее продвижения к Москве, каким являлся город Наро-Фоминск. В книге, посвященной боевому пути 258-й пд, отмечается:

«…На 22 октября штаб корпуса по рации поставил следующую боевую задачу:

«Взять Наро-Фоминск, северо-восточнее города образовать плацдарм и удерживать его. Дальнейшее продвижение в направлении северо-востока (на Москву) осуществлять только по приказу штаба танкового корпуса».

На это в 20.30 дивизия ответила в штаб танкового корпуса:

«…Исходя из этого, дивизия просит на 07.45 поддержки штурмовой авиацией для нанесения бомбово-штурмового удара по сильно укрепленной казарменной возвышенности на юго-западной окраине Мальково»⁹².

Воспользовавшись отсутствием сплошного фронта обороны, подразделения 478-го пехотного полка 258-й пд во второй половине дня овладели населенными пунктами Алешково, Чешково и Алексеевка, а 458-го пехотного полка – Новинское, Таширово и Турейка, которые не были заняты нашими войсками. Таким образом, противник не только вышел к ближайшим окрестностям Наро-Фоминска, но и оказался в тылу частей 151-й мсбр и 222-й сд, которые оборонялись в районе: Симбухово, Субботино, Назарьево, Семидворье.

В полночь из штаба Западного фронта была получена тревожная радиограмма:

«По имеющимся данным противник небольшим количеством танков в 16.30 вышел ТАШИРОВО (5 км. сев. зап. НАРО-ФОМИНСК).

КОМАНДУЮЩИЙ ПРИКАЗАЛ:

Немедленно выявить фактическое положение в районе ТАШИРОВО и сегодня же ночью выбросить противника из ТАШИРОВО и прикрыть направление на КУБИНКА, овладев и твердо закрепив за собой ПЛЕСЕНСКОЕ силами стрелкового батальона, танками до батальона; КУЗЬМИНКА – батальон пехоты с танками и не менее батальона иметь ТАШИРОВО.

Исполнение донести к 8.00 22.10.41 г.»⁹³.

Некоторое время спустя была получена еще одна радиограмма штаба фронта, обеспокоенного положением дел в районе Наро-Фоминска:

«Командующий приказал: немедленно установить фактическое положение 110, 113, 222 СД и 151 МСБР.

В течение ночи выбить противника из ТАШИРОВО и занять силами до батальона, усиленного танками, каждый из следующих пунктов: ТАШИРОВО, ПЛЕСЕНСКОЕ, КУЗЬМИНКА и упорно оборонять, не допустить противника на КУБИНКА…»⁹⁴

Приказ командующего фронтом поставил генерала М. Г. Ефремова и штаб армии перед неразрешимой задачей. Как можно было выбить противника из Таширово и занять населенные пункты Плесенское и Кузьминка, где у него действовали два полка 258-й пехотной дивизии, если в распоряжении 33-й армии в этом районе имелся только малочисленный отряд майора Беззубова?

К тому же выполнить эту задачу к утру 22 октября было просто невозможно, о чем командующий 33-й армией доложил генералу армии Г. К. Жукову, и наступление было перенесено на утро следующего дня.

Выполняя приказ командующего фронтом, генерал Ефремов понимал, что планируемое наступление имеет немного шансов на успех. В немалой степени это было связано и с тем, что отсутствовали достоверные данные о противнике. Не способствовала этому и местность, на которой предстояло предпринять наступление: возможности для маневра были ограниченными. Но самое главное заключалось в том, что полки 1-й гв. мсд и отряд майора Беззубова не имели достаточного времени на подготовку к нему.

Наступил решающий момент боев за Наро-Фоминск. Необходимо было во что бы то ни стало остановить продвижение врага, в противном случае над Москвой могла нависнуть смертельная угроза с этого направления.

Глава четвертая. Бой за Наро-Фоминск и его окрестности (22–23 октября 1941 года)

Наступило утро 22 октября 1941 года.

В назначенное время отряд майора Н. А. Беззубова, подразделения 175-го и 6-го мсп заняли исходное положение для наступления и приготовились к атаке. Отряд майора Беззубова, численность которого за несколько часов до наступления была доведена до 500 человек, получил приказ уничтожить противника в районе: дача «Турейка», Таширово, Чешково, Редькино, Алешково, Алексеевка и по выполнении этой задачи перейти к обороне по рубежу: Никольское, Плесенское, Чешково, Алексеевка⁹⁵.

Не менее сложными были боевые задачи и у полков 1-й гв. мсд.

Так, 175-му мсп, усиленному взводом танков, было приказано уничтожить противника на подступах к Наро-Фоминску и выйти на рубеж: Алексеевка, Котово, разъезд 75 км⁹⁶.

6-му мсп с взводом танков предстояло овладеть рубежом: Елагино, Горчухино. И это при условии, что 1-й стрелковый батальон полка прибыл в указанный район всего за три часа до начала наступления.

Бой за Наро-Фоминск 22 октября 1941 года заслуживает особого внимания, поскольку в этот день врагу удалось ворваться в город и овладеть его западной частью. Поэтому сначала расскажем о том, как он проходил на основании документов, сохранившихся в наших архивах, а затем предоставим слово трудам, посвященным боевому пути 1-й гв. мотострелковой дивизии и 258-й пехотной дивизии противника. Надо отметить, что эти книги, написанные в 1962 и 1978 годах соответственно, сохранили немало интересных воспоминаний их ветеранов. Это позволило получить немало достоверной информации о боях за Наро-Фоминск не только 22 октября 1941 года, но и в последующие дни.

Итак, обратимся к архивным документам оперативного отдела штаба 33-й армии и штаба 1-й гв. мсд.

Выполняя приказ командующего 33-й армии, первым в 5 часов 30 минут после непродолжительной артиллерийской подготовки завязал бой с подразделениями 458-го пп противника в районе Дачи Конопеловка⁹⁷ отряд майора Беззубова. В шесть часов утра перешли в наступление полки 1-й гв. мсд.

Переправившись на противоположный берег реки Нара, отряд майора Беззубова смог захватить небольшой плацдарм и начал медленно продвигаться вперед. 2-му батальону 458-го пп стоило немалых усилий, чтобы остановить его продвижение. Прибывший на помощь из д. Таширово 1-й батальон этого полка склонил чашу весов в пользу противника. Понеся большие потери, отряд некоторое время спустя был вынужден отойти в исходное положение.

Из журнала боевых действий 33-й армии:

«Сводный отряд достиг в 8.40 оврага вост. ЕРМАКОВО и был остановлен огнем противника.

В 10.25 отряд занял Дача КОНОПЕЛОВКА, где перешел к обороне, имея перед собой до батальона пехоты противника с минометами»⁹⁸.

В шесть часов утра вступили в бой подразделения 175-го мсп. Первым в районе д. Алексеевка завязал бой с противником 2-й стрелковый батальон 175-го мсп старшего лейтенанта П. М. Андронова.

Об этом бое в архивных документах штаба 1-й гв. мотострелковой дивизии, а также в книге П. Г. Кузнецова «Гвардейцы-москвичи», посвященной боевому пути этой дивизии, нет никаких сведений. В то же время именно о нем рассказывали после войны старожилы деревни Алексеевка, когда вспоминали о подвиге воина-краснофлотца, который до последней минуты своей жизни разил врага из пулемета Дегтярева недалеко от дороги, ведущей к Наро-Фоминску.

Куда больше сведений сохранилось об этом бое в истории боевого пути 258-й пд неприятеля. Его участник командир 2-й артиллерийской батареи 258-го артполка этой дивизии обер-лейтенант Мюллер вспоминал:

«…вечером 21 октября батарея прибыла в деревню Алексеевка.

Ночь прошла спокойно. Утром началась пристрелка. Произвели первые выстрелы, а потом… офицер батареи не поверил своим глазам: из леса в 800 метрах от нас вышли русские! Примерно один взвод. Тут же раздалась команда: «Первое орудие, по пехоте 800 метров спереди, огонь!» Через несколько секунд первый снаряд попал в цель. За ним последовали второй и третий. Русские оторопели. Их ожиданиям встретить в деревне лишь снабженцев не суждено было сбыться. Оставив убитых и раненых, остальные быстро скрылись в лесу.

Однако внезапно обрушившийся огонь минометов, пулеметов и винтовок доказал, что опасность для нас еще не миновала. Деревню окружает лес, находящийся от нее в 500–800 метрах. В лихорадочной спешке находившиеся в деревне обозы начали готовиться к обороне. Офицеры штабной роты 458-го пехотного полка были вынуждены задействовать водителей, которые не всегда участвовали в настоящих боевых действиях. Их задачей стало прикрытие оголенных флангов батареи.

Батарея начала вести огонь прямой наводкой по вражеским исходным позициям. Разрывающиеся в кронах деревьев снаряды вызвали среди большевиков суматоху и большие потери.

Несмотря на артиллерийский огонь, русские в количестве двух батальонов снова вышли из леса. Прикрываясь множеством стогов соломы, они начали подбираться к батарее, абсолютно правильно считая ее основным своим противником. Остальными своими силами русские стали обходить батарею с флангов.

Орудия начали вести огонь на максимальном режиме. Разрывы снарядов создавали большие бреши в рядах наступающих, однако эти бреши тут же заполнялись новым противником. Артиллеристы не могут спрятаться в укрытие. Они должны стрелять, непрерывно стрелять, чтобы отразить атаку превосходящих сил врага.

Солдатам, находящимся в деревне, приходится отражать яростные фланговые атаки. В деле каждый солдат и каждая винтовка. Уже давно запрошена рота подкрепления. Адъютант дивизиона – лейтенант Дохман галопом ускакал за подмогой.

…В этот самый момент, когда на огневой позиции почувствовалась нехватка снарядов, из лесу слева от батареи послышался треск немецких пулеметов. Вызванная для подкрепления резервная рота нашего полка вклинилась во фланг русских и начала их сминать. Таким образом, всего в 150 метрах от стволов орудий, наступающий противник был остановлен. Тогда же в контратаку выступили и мы. Однако русские поспешили быстро убраться в лес»⁹⁹.

Возможно, не все в рассказе немецкого офицера-артиллериста правда. По крайней мере, двух батальонов здесь точно не могло быть: слишком большая «роскошь» бросить на деревушку в 25 домов такое количество бойцов и командиров! К тому же каждый из батальонов имел на период наступления свою конкретную задачу и находился в это время в определенном ему районе. Как говорится в русской пословице: «У страха глаза велики». Вместе с тем рассказ очень интересный.

Согласно донесению штаба 1-й гв. мсд, после боя за Алексеевку 2-й батальон отошел в исходное положение и занял оборону на западной окраине города, в районе дороги, которая вела от д. Алексеевка на Наро-Фоминск.

Одновременно со 2-м батальоном в атаку перешли и другие батальоны полка. По данным штаба 175-го мсп, 1-й стрелковый батальон под командованием старшего политрука И. П. Антонова, занимавший исходный рубеж для наступления в районе склада горючего, в начале боя вышел к дороге на Котово, которая проходила в 300 метрах восточнее опушки леса, где был остановлен сильным артиллерийским и пулеметным огнем противника.

3-й батальон капитана А. И. Красночиро, действовавший левее, достигнув разъезда 75-й км, также был остановлен сильным минометным огнем врага из района Котово и ружейно-пулеметным огнем со стороны рощи севернее Котово¹⁰⁰.

Командир полка подполковник П. В. Новиков, руководивший боем с наблюдательного пункта 1-го стрелкового батальона, видел, как начала захлебываться атака его подразделений. По всему было видно, что противник хорошо продумал систему огня. Это позволяло ему наносить поражение нашим атакующим подразделениям с дальних дистанций. В ходе боя вражеской артиллерии удалось подбить два танка 5-й тбр, поддерживавших действие нашей пехоты: один из них Т-34, другой – БТ-7, а также одну из бронемашин¹⁰¹.

Неожиданно налетевшие вражеские штурмовики окончательно расстроили действия 175-го мсп. В боевых порядках подразделений полка, особенно в районе железной дороги, образовались значительные промежутки, не прикрытые войсками, через которые враг мог незаметно проникнуть в город, что несколько позже и произошло.

В это же время южнее Наро-Фоминска перешли в наступление 1-й и 3-й батальоны 6-го мсп, получившие приказ овладеть рубежом: Елагино, Горчухино. В документах штаба 1-й гв. мсд как-то скромно отмечается, что им поначалу удалось овладеть этими населенными пунктами, но затем они были вынуждены отойти в исходное положение. На самом деле бой здесь был очень жестоким, и воины 6-го мсп проявили себя в нем с самой лучшей стороны, нанеся врагу большие потери. Об этом свидетельствуют документы противника и воспоминания его солдат и офицеров.

В ходе изучения этого боевого эпизода посредством Интернета удалось выйти на гражданина Германии Мартина Бюрена (Martin Büren), который рассказал много интересного об этом бое, а также прислал боевое донесение штаба 1-го пехотного батальона 479-го пехотного полка с описанием боя в районе д. Горчухино 22 октября 1941 года.

Оказалось, что его родной дядя, которого также звали Мартин Бюрен, в звании обер-лейтенанта командовал 3-й ротой и руководил боевой группой 1-го батальона 479-го пп. Группе Бюрена волею судьбы и пришлось вступить в бой с воинами 6-го мсп сначала в районе кирпичного завода, а затем у д. Горчухино. Действиями подразделений 6-го мсп в этом районе руководил командир 1-го стрелкового батальона лейтенант А. В. Рязин.

В ходе этого боя обер-лейтенант Мартин Бюрен был убит, погибли и были ранены многие его солдаты и унтер-офицеры. Бросая раненых и тяжелое вооружение, остатки этой группы были вынуждены спасаться бегством в направлении д. Горчухино, а затем к Атепцево. Учитывая складывающуюся обстановку, враг был вынужден оттянуть к д. Атепцево и 3-й батальон 479-го пп, который в это время уже успел незаметно пробиться к д. Александровка, для того чтобы выйти в тыл 1-й гв. мсд.

Несмотря на этот успех, 1-му и 3-му батальонам 6-го мсп во второй половине дня все-таки пришлось оставить населенные пункты Елагино и Горчухино и отойти в исходное положение, заняв оборону по рубежу:

3-й сб – искл. станция Нара, совхоз «Овощной»;

1-й сб – искл. совхоз «Овощной», искл. Афанасовка.

2-й сб этого мсп все время, пока шел бой, занимал оборону в районе населенных пунктов Афанасовка, Ивановка¹⁰².

В боевом донесении штаба 1-го пехотного батальона 479-го пп, которое прислал Мартин Бюрен, так рассказывается о бое в районе д. Горчухино:

«На утро 22.10.1941 батальон занимал следующее положение:

Боевая группа Бюрена, состоящая из 3-й и 1-й рот, накануне остановилась в районе кирпичного завода, заняв позицию по южной опушке леса в 1,5 км севернее Горчухино. 2-я рота прикрывала Горчухино. Там также располагались штаб батальона, подчиненный ему взвод 13-й роты…

…В 07.00 3-я рота докладывает по рации, что она атакована с фронта, слева и справа…

…В 09.15 поступает донесение о том, что огневые позиции взвода тяжелых пехотных орудий и «Б-позиции» артиллерии атакованы с юго-восточного направления. Одновременно поступает радиосообщение от 3-й роты о том, что по показаниям пленных, противник силой до батальона продвигается восточнее мимо позиций 3-й роты, чтобы из лесу восточнее дороги выйти в тыл батальону в районе Горчухино и отрезать его от плацдарма в Атепцево…

…В 09.45 из 3-й роты сообщили о гибели обер-лейтенанта Бюрена и о том, что боевая группа Бюрена почти окружена со всех сторон. Уже понесены большие потери…

3-я и 1-я роты под командованием лейтенанта Ноймара, хотя и с потерями, отрываются от противника, который уже окружил обе роты, и пробиваются к Горчухино. Так как противник сильно давит, севернее Горчухино занимается новая отсечная позиция. При отходе 2 орудия противотанкового взвода должны быть оставлены… …поскольку дорога находится под таким огнем противника, что любое передвижение по ней невозможно. Даже убитых невозможно забрать с собой.

…около 11.00 батальон получает приказ полка на отход к Атепцево для создания там плацдарма. Также и 3-й батальон отзывается назад от Александровки…

Капитан /подпись неразборчиво/»¹⁰³.

По результатам этого боя лейтенант А. В. Рязин, старший политрук А. М. Щадинов, старшие сержанты М. С. Логинов и М. Г. Санников, сержанты А. У. Абузяров, И. Е. Купалихин, М. Е. Молофеев и Ф. А. Недорезов, красноармейцы В. С. Березин, А. С. Заболотский, С. Е. Заверин, С. К. Калимов, А. А. Карпенко, Т. П. Корнеев, М. Ш. Садриев и И. И. Филатов были представлены к награждению орденами и медалями¹⁰⁴.

Несмотря на успешные действия 6-го мсп, предпринятое 1-й гв. мсд наступление не увенчалось успехом, а вскоре враг перешел в контрнаступление и ворвался в Наро-Фоминск.

Нельзя не отметить и того факта, что обстановка в районе Наро-Фоминска была тогда очень сложной во многих отношениях. Противник находился уже в 2–3 км от города, его авиация несколько раз безжалостно бомбила город, а эвакуация различных материальных ценностей еще шла полным ходом, в том числе и непосредственно из того района, где вели боевые действия подразделения 175-го мсп.

В истории 2167-й Центральной базы горючего, предшественником которой в тот период времени был 403-й склад горючего, имеется такая запись:

«…22 октября немецкие бомбардировщики предприняли еще один массированный налет на объекты склада. На технической территории в это время стоял последний груженый эшелон, готовый к эвакуации. Машинист ранен, управлять дальше не мог. Судьба неподвижно стоящего эшелона казалась была решена. Девять стервятников делали второй заход для бомбежки. Тогда, рискуя жизнью, из укрытия к локомотиву стремительно бросился бесстрашный красноармеец КУЗЬМИН БОРИС ПЕТРОВИЧ. Вражеские бомбы рвались недалеко от железнодорожного полотна, черная смерть нависла над красноармейцем КУЗЬМИНЫМ Б. П., но рискуя жизнью, умелый воин вывел эшелон из-под бомбежки. Ценный груз был спасен»¹⁰⁵.

У автора этих строк имеются некоторые сомнения по поводу указанной даты. Возможно, что в текст каким-то образом вкралась ошибка, и подобное имело место не 22, а 21 октября 1941 года. Но даже в этом случае подвиг красноармейца Б. П. Кузьмина заслуживает восхищения.

Около 11 часов, после нанесения очередного прицельного удара вражеской авиацией по боевым порядкам частей 1-й гв. мсд, 258-я пехотная дивизия перешла в решительное наступление с целью овладения Наро-Фоминском. Противник предпринял наступление на город с трех сторон: с северо-западного, западного и юго-западного направлений. Главный удар наносили три батальона 478-го пехотного полка и переподчиненный ему на период наступления 2-й батальон 479-го пп.

1-й батальон 479-го полка наступал на город с юга.

3-й батальон этого полка должен был предпринять обходной маневр и, используя промежутки в обороне, выйти в район д. Александровка, для того чтобы затем предпринять наступление на Наро-Фоминск с северо-востока.

3-й батальон 458-го полка получил задачу предпринять наступление на Наро-Фоминск с севера, действуя на участке отряда майора Беззубова, который после предпринятого им неудачного наступления отошел на восточный берег р. Нара и занял оборону от Ташировского поворота¹⁰⁶ до военного городка.

Бой за Наро-Фоминск с самого начала приобрел ожесточенный и кровопролитный характер. Сейчас остается только гадать, каким образом в самом его начале подразделениям 2-го батальона 479-го пехотного полка противника, удалось, действуя вдоль железной дороги, незаметно проникнуть в город, внося панику в действия наших обороняющихся подразделений.

В первые часы боя, при невыясненных до конца обстоятельствах, на одной из улиц в центре Наро-Фоминска погибли командир 175-го мсп подполковник П. В. Новиков и его ординарец Николай Штейн, в предвоенные годы известный советский спортсмен, чемпион СССР по боксу.

Под натиском врага подразделения 175-го мсп стали отходить к реке Нара. Особенно жестокий бой разгорелся на территории фабричного жилого городка, расположенного в районе современной улицы Калинина, где вскоре 1-й стрелковый батальон старшего политрука И. П. Антонова оказался в окружении. Ведя бой в сложных городских условиях, подразделения батальона сражались с врагом, не имея огневой и тактической связи друг с другом. Поддерживать взаимодействие с соседями было просто невозможно.

Перемешивание боевых порядков наших частей и неприятеля привело к тому, что авиация врага и его артиллерия были вынуждены на время прекратить свои удары по Наро-Фоминску. Не имела возможности вести огонь по врагу и наша артиллерия. Применение танков в этих условиях было также затруднено и могло привести только к ненужным потерям.

Около 12 часов дня 3-й батальон 458-го пп частью сил преодолел по остаткам разрушенного моста р. Нара и захватил Дачу Конопеловку, потеснив оборонявшееся там подразделение отряда майора Беззубова к Военному городку. Дальнейшее продвижение врага было остановлено огнем 2-й роты 1-го батальона 175-го мсп, оборонявшейся в этом районе.

К 15 часам атакуемые со всех сторон неприятелем подразделения 175-го мсп вели бой в городских кварталах недалеко от реки Нара, а враг продолжал наседать. Вскоре ожесточенный бой разгорелся в районе железнодорожного и каменного мостов. Нашим саперам удалось своевременно подорвать опоры железнодорожного моста, воспретив захват его врагом, однако фермы моста частично не были разрушены, и впоследствии вражеская пехота смогла по ним переправиться на противоположный берег в районе п. Березовка.

Каменный мост по плану командования 1-й гв. мсд планировалось подорвать только после того, как все подразделения 175-го мсп отойдут на восточный берег реки Нара. Однако в силу того что многие из них вели бой с противником в западной части города, было решено этого пока не делать. Подступы к мосту вместе с пехотой обороняли несколько танков Т-34 из состава 5-й тбр. Из журнала боевых действий бригады:

«Танки Т-34 действовали с 175-м мп, в течение 7 часов своим огнем прикрывали и удерживали ж.д. мост через реку Нара и каменный мост»¹⁰⁷.

Во второй половине дня одна из рот 3-го батальона 479-го пехотного полка противника, используя промежутки в обороне 6-го мсп, вышла в район платформы Зосимова Пустынь, перерезав шоссе Наро-Фоминск – Москва, а затем попыталась пробиться к д. Александровка¹⁰⁸.

Собранный комбригом Д. П. Онуприенко отряд из красноармейцев и младших командиров из разных штабных и тыловых подразделений вместе с группой воинов-артиллеристов 436-го гаубичного артиллеристского полка не позволил врагу осуществить задуманное. Грамотно и умело действовали в ходе этого боя воины разведывательной роты 5-й тбр, вовремя пришедшие им на помощь. Из журнала боевых действий бригады:

«Разведгруппой ТБр совместно с батареей 436 АП отбита десантная группа в к-ве 20 чел, перехватившая Киевское шоссе в р-не 2 км ю-в Пожитково. При этом захвачено 2 пленных и 1 убитый»¹⁰⁹.

Подошедшие несколько танков 5-й тбр помогли полностью нормализовать обстановку в этом районе и отбросить противника назад.

В 16 часов, понимая всю сложность обстановки, складывавшейся в районе Наро-Фоминска, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов был вынужден отправить на имя командующего Западным фронтом донесение следующего содержания:

«КОМЗАПФРОНТА ГЕНЕРАЛУ ЖУКОВУ.

1. Положение к 16.00 создается весьма серьезное для города НАРО-ФОМИНСК.

Противник, просачиваясь лесными массивами и выбрасывая десанты своих головорезов, окружает город, тесня части 1 МСД и подброшенный полк в 1200 бойцов 110 CД.

2. Противник несет огромные потери от наших действий, но и потери у нас большие.

3. К 16.00 22.10.41 противник занимает следующее положение: до полка пехоты с танками в р-не ТАШИРОВО, КРАСНАЯ ТУРЕЙКА, АЛЕКСЕЕВКА. До 2-х полков непосредственно юго-западнее и южнее города. До полка мотопехоты наступает на АФАНАСОВКА с юга.

Неустановленные силы перерезали шоссе у ЗОСИМОВА ПУСТЫНЬ. Часть противника ворвалась в северную окр. города. Батальон 175 МП и батальон 6 МП ведут бой в КОТОВО, АТЕПЦЕВО.

4. Действия противника беспрерывно поддерживаются его авиацией. Убедительно прошу помочь нашей авиацией бомбардировкой колонны, двигающейся из КУЗЬМИНКА на город.

Прошу прислать несколько самолетов У-2 для установления связи.

Командарм 33 генерал-лейтенант М. ЕФРЕМОВ

Член Военного совета бриг. комиссар М. ШЛЯХТИН»¹¹⁰.

Бойцы и командиры 175-го мотострелкового полка весь день сражались с врагом в городских кварталах. Боевые порядки наших подразделений и противника смешались, и временами нельзя было понять, кто, где находится. К вечеру бой за Наро-Фоминск достиг своей кульминации. 1-й батальон полка, сражавшийся в окружении в районе фабричного жилого городка по улице Калинина, только к ночи смог отойти на восточный берег р. Нара.

3-й батальон всю вторую половину дня вел бой в юго-западной части города, будучи прижатым противником к реке Нара, и только под покровом темноты смог переправиться на ее противоположный берег.

Таким образом, к исходу 22 октября 1941 года вся западная часть Наро-Фоминска оказалась в руках противника. Тогда же 2-му батальону 479-го пп противника удалось захватить небольшой плацдарм на восточном берегу р. Нара в районе поселка Березовка.

Из оперативной сводки штаба 1-й гв. мсд за 22 октября 1941 года:

«1. После ожесточенного боя на подступах к гор. НАРО-ФОМИНСК части 1 ГМСД перешли к обороне по вост. берегу р. НАРА.

2. Сборный батальон майора БЕЗЗУБОВА обороняет вост. берег р. НАРА, на участке: поворот дороги 700 м. вост. ТАШИРОВО, /иск/ д.о. ТУРЕЙКА. Батальон имеет значительные потери в личном составе.

3. 175 МП во время наступления в направлении леса ю-з 201,8 и КОТОВО был обойден с флангов пехотой противника, понес потери и вынужден был отойти.

Командир полка подполковник НОВИКОВ тяжело ранен и из боя не вышел.

К 18.00 вышли из окружения и заняли оборону:

1 рота и мин. рота /70 чел./ у деревянных мостов на ю. окр. ГОРОДИЩЕ.

5 и 6 роты /около 100 чел./, обороняют ж.д. мост через р. НАРА.

Остальные подразделения полка разыскиваются и приводятся в порядок.

Бетонный мост через р. НАРА обороняет тан. р. 12 ТП /7 Т-34/.

Штаполк – зап. окр. НОВО-ФЕДОРОВКА.

4. 6 МП, овладев к 12.00 ЕЛАГИНО, ГОРЧУХИНО, в связи с создавшейся обстановкой на флангах был отведен и занимает оборону:

3 сб – /иск/ ст. НАРА, совхоз.

1 сб – /иск/ свх., /иск/ АФАНАСОВКА.

2 сб – АФАНАСОВКА – ИВАНОВКА.

Штаполк – совхоз /овощн./.

5. Перед фронтом дивизии действует 258 ПД, на участке 6 МП установлен 479 ПП.

По данным разведки в р-не БЕКАСОВО сосредотачиваются значительные силы противника. Сведения уточняются»¹¹¹.

В 18.50 штабом армии была получена телефонограмма командующего Западным фронтом:

«КОМАНДАРМУ 33 ЕФРЕМОВУ

Противник, пользуясь Вашей неповоротливостью, беспечностью и непониманием важности Кубинского направления, перехватил шоссе мелкими группами.

Приказываю немедленно развернуть всю 1 МСД, уничтожить противника в районе ТАШИРОВО, ПЛЕСЕНСКОЕ, КУЗЬМИНКА и закрыть разрыв между 222 СД и 110 CД, заняв фронт ПЛЕСЕНСКОЕ, АТЕПЦЕВО.

Танковую бригаду немедленно ввести в дело для уничтожения противника в районе ТАШИРОВО и очистки шоссе.

Предупреждаю, если будете сидеть сложа руки, противник немедленно займет район КУБИНКА и поставит в катастрофическое положение 5 АРМИЮ.

ЖУКОВ, БУЛГАНИН»¹¹².

Понять генерала армии Г. К. Жукова можно: создалась реальная угроза прорыва противника к нашей столице. Враг шел напролом, осознавая, что, если он сейчас не сможет пробить себе дорогу на Москву, в последующем это будет сделать намного тяжелее. Однако распоряжение довольно странное, если не сказать большего.

По всей видимости, штаб фронта на тот момент не владел в полном объеме обстановкой, сложившейся в районе Наро-Фоминска, иначе командующий фронтом не отдал бы столь абсурдный, с военной точки зрения, приказ. Для того чтобы просто развернуть дивизию в другом направлении в чистом поле в ходе обычных тактических учений, нужен не один час времени. А в данном случае дивизия, связанная боем с противником в городе, получает задачу на уничтожение неприятеля, находящегося совсем в другом районе на удалении 8–10 км. После чего она должна совершить еще один маневр, но уже в другом направлении, и занять оборону в полосе шириной 16 км!

Комментировать далее этот приказ нет никакого смысла.

Постепенно боевые действия в городе и его ближайших окрестностях стали затихать. Несмотря на большие потери, части 1-й гвардейской мсд смогли отойти на восточный берег р. Нара и занять там оборону. Все понимали, что враг на этом не остановится и наутро предпримет попытку продолжить наступление. В свою очередь, командование 258-й пд осознавало, что сил почти не осталось: потери в боях за Наро-Фоминск были ощутимыми. Во время телефонного разговора с командиром 57-го моторизованного корпуса генералом Кунтценом командир дивизии генерал-майор Пфлаум, только вступивший в командование дивизией, настойчиво просил подкрепления.

Из журнала боевых действий 57-го моторизованного корпуса:

«22 октября.

258 пд после гигантских и тяжелейших усилий смогла захватить мосты через Нару у Атепцево и к югу от Таширово. Противник упорно держится в Мальково, на западном берегу Нары, где расположена часть города Наро-Фоминска. Дивизия намерена продолжить наступление в 8.00, но просит для этого подкрепление…»¹¹³

Генерал-лейтенант П. Г. Кузнецов в своей книге, посвященной боевому пути 1-й гвардейской Московской Пролетарской мотострелковой дивизии, так описывает события этого дня и обстоятельства гибели командира 175-го мсп подполковника П. В. Новикова:

«На рассвете батальоны перешли в наступление, и вскоре на всем участке полка разгорелся бой.

1-й батальон старшего политрука Антонова продвинулся на 1,5–2 километра и занял высоту 201,8. Затем его наступление было приостановлено организованным пулеметным и артиллерийским огнем с опушек леса южнее Алексеевки и юго-западнее высоты 201,8. На лесной дороге на подступах к Кузьминкам полковая разведка обнаружила значительные силы пехоты, минометов и артиллерии.

3-й батальон капитана Красночиро достиг разъезда 75-й километр, где подвергся артиллерийскому обстрелу. Его дальнейшее продвижение к югу было приостановлено ружейно-пулеметным огнем из рощи севернее Котово.

Теперь Новиков знал уже безошибочно: никаких наших частей впереди полка нет, всюду противник, который, видимо, занимает исходное положение и готовится к наступлению. Предстоял жаркий бой.

Когда командир и комиссар, попрощавшись с Антоновым, усаживались в машину, из-за леса вынырнул «костыль». (Так окрестили бойцы немецкого воздушного разведчика). Он протарахтел к центру города над крышами домов.

– Вот проклятый! Туман, дождь, а ему хоть бы что, – недовольно буркнул Мячиков (военный комиссар 175-го мсп. – Примеч. авт.).

В центре города вспыхнула стрельба. Новиков заторопился.

По сторонам замелькали деревянные домики. Длинная улица, казалось, еще спала. Ничто не нарушало ее покоя. Непривычно странным выглядел и весь опустевший, словно вымерший, город. Он стоял целехоньким, не было только жителей. Государственные и партийные учреждения, рабочие и служащие эвакуировались заблаговременно. Городское население, не связанное с работой, само покинуло свои жилища и отошло за реку Нара. В городе остались немногие.

Неожиданно за поворотом они наткнулись на колонну грузовиков. Она заняла всю узкую проезжую часть дороги. Ни вправо, ни влево объехать было нельзя.

– И откуда их черт принес! – с раздражением выругался Новиков, вылезая из машины. Вслед за командиром вылезли комиссар и адъютант.

– Придется до фабрики добираться пешком. Здесь недалеко. А вы объедете сторонкой, по следующей улице, – сказал Новиков водителю. – Подождем вас у фабричных ворот.

– Поезжайте. Только побыстрее. Мы пошли. – Новиков первым перешел на деревянный тротуар.

За ним последовали его спутники.

Справа впереди у фабричного рабочего городка послышалась автоматная стрельба. Она накатывалась все ближе и ближе к центру города…

О том, что в юго-западную часть Наро-Фоминска ночью просочились немецкие автоматчики и сеют там панику, в штабе полка узнали от шофера командира полка. Он первым поднял тревогу. Пробираясь к фабрике боковой улицей, водитель сначала наткнулся на группу перебегавших улицу и торопливо отстреливающихся наших бойцов, а затем попал под огонь вражеских автоматчиков. В штаб машина прибыла с пробитым кузовом.

– Где командир? Где комиссар? – с тревогой в голосе спрашивал у водителя начальник штаба.

– Остались там, за рекой.

Больше ничего вразумительного шофер доложить не мог, да он и не знал всего, что творилось там…

Вскоре в районе фабрики и фабричного рабочего городка завязался жаркий бой. Часть вражеских автоматчиков успела захватить важные каменные здания и создала вдоль улиц заградительный огонь. Другие группы стремились проникнуть к реке и овладеть каменным и железнодорожным мостами. Борьба на улицах принимала затяжной характер. С каждым часом ожесточеннее становился бой и на подступах к городу.

В разгар боя в расположении стрелковой роты, оборонявшей городской парк, появился Мячиков. Бойцы с трудом узнали своего комиссара. Вымокшая под дождем шинель была запятнана кровью и густо выпачкана грязью. Осунувшееся лицо обросло колючей щетиной, глаза запали. Он торопился в штаб.

Возле каменного моста Мячиков натолкнулся на командира и комиссара дивизии. Лизюков и Мешков стояли у дома и наблюдали за боем. Рядом с ними, на развилке улиц, наготове находился взвод танков.

Увидев Мячикова, комдив и военком были крайне удивлены.

– Вы откуда? – спросил Лизюков.

– Оттуда. Разрешите доложить? – Мячиков показал рукой за реку, в центр города.

– А где Новиков?

– Остался там. Он тяжело ранен.

– Немедленно в танк и спасайте Новикова! – крикнул Лизюков. – Иначе!.

Танк сорвался с места, проскочил через мост и, не сбавляя хода, понесся по главной улице в гору, мимо ворот прядильно-ткацкой фабрики, мимо горсовета, к тому месту, где остался Новиков.

Вражеские пули ударяли о броню и отскакивали, словно брошенная щедрой рукой горсть гороха. «Тридцатьчетверка» дважды проскочила по улице вперед и назад и возвратилась к мосту ни с чем. На том месте, где оставался Новиков, его не было.

Через час, когда наступление гитлеровцев было приостановлено, Лизюков, Мешков и военный прокурор дивизии вместе с Мячиковым прибыли в штаб в Ново-Федоровку.

– Теперь рассказывайте все по порядку! – приказал комдив.

И Мячиков рассказал.

Когда, отпустив машину, командир, комиссар и адъютант пошли к фабрике, усилившаяся автоматная стрельба их встревожила.

– Что бы это могло быть? – спросил комиссар, посматривая на командира.

Новиков недоуменно пожал плечами.

И вдруг из поперечной улицы появилась группа фашистов. Их было человек двадцать. Шли они налегке, в серо-зеленых мундирах и касках, упирая в животы приклады автоматов.

Трр-р-р!. Трр-р-р!. Трр-р-р!. – трещали короткие автоматные очереди.

Под одну из очередей первым угодил Николай Штейн.

Адъютант как бы споткнулся на бегу, взмахнул руками и камнем рухнул на тротуар. Затем приткнулся к углу дома и Новиков.

Автоматчики, выпустив вдоль улицы еще несколько очередей, перешли на другую сторону и не спеша направились вниз, к центру города.

Подбежав к командиру, Мячиков увидел его побледневшее лицо, с печальным, несколько растерянным взглядом.

– Алексей, оставь меня! – простонал Новиков. – Двоим пропадать незачем. Пробирайся скорее в штаб, организуй отпор врагу. Не отдавай фабрики.

На поперечной улице справа опять затрещали автоматы.

– Немцы! – выдохнул командир в ухо комиссару и свалился на бок…

Обернувшись, Мячиков увидел на той стороне улицы, метрах в ста от себя, вторую группу немецких автоматчиков. Их было человек пятнадцать. Фашисты громко галдели, они были пьяные.

– Уходи! – стиснув от боли зубы, сказал Новиков. Он проворно сунул за пазуху руку, извлек из нагрудного кармана гимнастерки партийный билет и орденскую книжку и протянул комиссару.

– Возьми, Алексей, сохрани. Не хочу, чтобы фашистская нечисть прикасалась к святыне грязными лапами. Уходи скорее! – повторил он. – Буду прикрывать. – В руках у него появился пистолет…

Опомнился Мячиков на северной окраине города, у кирпичного завода. Бой и вражеские автоматчики остались где-то позади…»¹¹⁴

У нас нет никакого права подвергать сомнению то, о чем поведал на страницах своей книги генерал П. Г. Кузнецов. Вместе с тем рассказ о том, что в город «ночью просочились немецкие автоматчики и сеют там панику», не выдерживает никакой критики, впрочем, как многое и другое. Не соответствует истине и рассказ о том, что военком полка Мячиков дважды проехал по улицам Наро-Фоминска на танке, пытаясь найти своего раненого командира. Нет никакого сомнения, что это не слова автора, а работа цензуры тех лет.

Не нуждается подвиг нашего народа, совершенный им в годы Великой Отечественной войны, в подобных сказках, не нуждается! Как говорится в одной русской пословице: «Лучше горькая правда, чем красивая ложь!» К сожалению, идеологи советских времен почему-то не понимали этого.

Фамилия подполковника П. В. Новикова выбита на братской могиле, находящейся около здания администрации Наро-Фоминского района, но у автора этих строк нет уверенности в том, что он похоронен именно здесь. Кстати, фамилии Н. Штейна на мемориальных плитах этой братской могиле нет, а ведь они погибли в одном месте.

После войны постановлением администрации города Наро-Фоминска одна из улиц города была названа именем Новикова.

По воспоминаниям ветеранов полка, подполковник П. В. Новиков и его ординарец Н. Штейн были любимцами всей дивизии. Они были созданы для того, чтобы быть рядом друг с другом: неунывающий, энергичный Новиков и жизнерадостный, не терявшийся в любой ситуации Штейн. Их роднил даже внешний вид настоящих защитников Родины. Война только началась, а на груди у каждого из них отливалось золотом по ордену Красного Знамени, которых они оба были удостоены в первый месяц боев, когда заслужить награду было ой как сложно!

Николай Штейн в предвоенные годы был известным боксером, став в 1938 году чемпионом СССР в легком весе. В статье, посвященной Н. Штейну в газете «Московский комсомольц», П. Макаров написал:

«Спартаковец Штейн пользовался в предвоенные годы большой популярностью. Пожалуй, это объяснялось тем, что Николай давал возможность увидеть красоту на ринге даже непосвященным в боксе. «Балерина» – прозвали его болельщики за легкую, танцующую походку на ринге»¹¹⁵.

25 июля 1941 года в газете «Советский воин» на первой странице была помещена фотография Николая Штейна, чем он очень гордился, несмотря на то, что в предвоенные годы не был обижен вниманием прессы. К сожалению, его жизнь трагически оборвалась на улицах нашего города в тот роковой для них с П. В. Новиковым день – 22 октября 1941 года. Исходя из имеющейся информации, есть предположение, что они погибли недалеко от того места, где сейчас расположено здание администрации Наро-Фоминского района.

Начальник штаба 258-й пд полковник В. фон Рибен так описывает бой за Наро-Фоминск 22 октября 1941 года в книге, посвященной боевому пути дивизии:

«22.10.41

В 7.30 утра 478-й и 479-й полки находились в готовности к наступлению.

Но тут в дело вмешалась погода. Из-за плохой видимости налет авиации был перенесен примерно на 9.00. Время дошло до 10.40, когда удар авиации действительно дал результат. Однако за это время противник успел подтянуть значительные резервы. На восточном берегу Нары враг на широком фронте атаковал 1-й батальон 479-го пехотного полка со стороны дороги в сторону Горчухино, и отбросил его к Атепцево. Между тем 3-й батальон окончил свой обходной маневр и подошел к шоссе.

В это же время неприятель из Наро-Фоминска атаковал в западном направлении на участке 458-го пехотного полка.

После удара штурмовой авиации, действовавшие в центре 478-й пехотный полк и 2-й батальон 479-го пехотного полка ворвались в Наро-Фоминск. 2-й батальон 479-го пп еще до налета авиации смог вклиниться в южную часть города. К сожалению, русским удалось до подхода 5-й роты подорвать ж/д мост через Нару с помощью дистанционного подрывного устройства. Командир 6-й роты – лейтенант доктор Поллов, прикрывавший со своей ротой правый фланг 2-го батальона, переплыл с пистолетом в зубах Нару, и оттуда притащил на себе две плоскодонки. На них он переправил на противоположный берег несколько отделений.

Обер-фельдфебель Вейге пробрался к мосту через Березовку, по которому еще продолжали ходить в южном направлении грузовики. Уничтожив охрану моста, он захватил его неповрежденным. Тем временем лейтенант Поллов со своей ротой продвинулся по восточному берегу Нары к ж/д мосту и обеспечил своему батальону переправу по разрушенному железнодорожному мосту на восток.

После полудня обстановка в западной части города заметно обострилась. 3-й батальон 478-го пехотного полка продолжал вести тяжелый бой в районе нарофоминских казарм¹¹⁶. 1-й и 2-й батальоны обошли казармы стороной и с боем вышли к окраине города. Они могли бы пробиваться и дальше, но их попросили помочь 479-му пехотному полку в наступлении с южного направления.

В 12.10 из 458-го пехотного полка передали, что на его 3-й батальон с восточного направления движутся вражеские танки. Вскоре после этого поступило сообщение из 478-го пехотного полка о том, что его атакуют с северо-востока, и что уличные бои в Наро-Фоминске становятся все ожесточеннее…

К вечеру река Нара была достигнута во многих местах, а взаимодействие налажено между всеми полками. Однако в городе еще продолжало оставаться большое количество опорных пунктов, удерживаемых врагом.

Главным трофеем в Наро-Фоминске оказался большой хлебозавод¹¹⁷ с огромным запасом хлеба. Наконец-то солдаты смогли вволю его наесться»¹¹⁸.

Такова общая картина боя за Наро-Фоминск, имевшего место 22 октября 1941 года.

Тяжелые бои шли в этот день и на правом фланге армии, в полосах обороны 222-й сд и 151-й мсбр, за которую генерал М. Г. Ефремов испытывал особую тревогу. В это время бригада вела тяжелые, кровопролитные бои с противником на широком фронте, который временами достигал 14 км, что было ей явно не по силам. Батальоны не имели ни тактической, ни огневой связи друг с другом, поэтому штабу бригады было очень сложно управлять действиями подчиненных частей. За неделю непрерывных боев численность ее личного состава уменьшилась в шесть раз. В танковом батальоне из тридцати танков в строю осталось всего три. Положение ее мотострелковых батальонов по состоянию на утро 22 октября было следующим:

455-й мсб сдерживал наступление противника, обороняясь на восточной окраине Ново-Никольского.

454-й мсб сражался с противником южнее д. Ново-Ивановское, однако точных сведений о нем штаб бригады не имел.

453-й мсб, имевший в составе своих боевых подразделений всего около 90 человек, оборонял рубеж: Алексино, северная окраина Симбухово¹¹⁹.

На правом фланге бригады оборонялись подразделения 1-го особого кавполка и остатки подразделений 185-го сп в количестве 32 человек.

Около 12 часов дня противник силой до двух пехотных рот, воспользовавшись отсутствием сплошного фронта обороны между 455-м и 454-м мсб, вышел им в тыл. Одновременно враг атаковал штаб бригады, находившийся в д. Колодкино, и разгромил его. Остатки штаба отошли к деревне Архангельское¹²⁰.

В 15 часов в штаб армии поступило донесение от командира 222-й сд, в котором сообщалось о том, что дивизия с утра ведет бой с подразделениями 292-й пд на рубеже: Субботино, Назарьево, Семидворье. Противник предпринимал попытки обойти дивизию с флангов и выйти ей в тыл.

Во второй половине дня в дивизию прибыло пополнение в количестве 1300 человек, которое было сразу же распределено по полкам. Это позволило стабилизировать обстановку в полосе обороны 222-й сд. Часть личного состава была отправлена в район д. Семидворье, где оборонялся заградительный батальон дивизии.

По-прежнему сложной оставалась обстановка в 110-й сд, штаб которой вместе с малочисленными штабными подразделениями по-прежнему находился в районе д. Каменское. Документы свидетельствуют о том, что за шесть суток непрерывных боев, с 16 по 21 октября, дивизия потеряла убитыми, ранеными и пропавшими без вести 6179 бойцов и командиров. Погибли 1465 лошадей, незаменимых помощников и тружеников, основной тягловой силы¹²¹.

По мнению автора, говоря о потерях войск, необходимо учитывать все категории потерь – «убито, ранено, заболело и пропало без вести», а не только убито и пропало без вести. Это позволяет иметь более точные данные о потерях и лучше понимать обстановку с укомплектованностью частей и соединений.

Особенно нельзя недооценивать категорию раненых, потому что раненый – это далеко не всегда только легкораненый, который оставался в строю или находился на лечении кратковременно. Значительную их часть составляли военнослужащие, получившие тяжелые ранения, не говоря уже о тех, кто стал калекой и впоследствии был уволен из рядов Красной армии. Процент тяжелораненых и тяжелобольных был очень высоким. Так, из общего числа раненых в период битвы под Москвой были эвакуированы за пределы Западного фронта 1 782 377 человек, а из числа заболевших – 143 544 бойца и командира, или 70,01 и 45,7 %, соответственно¹²². В сумме это составляет почти 2 миллиона человек!

Нельзя не сказать и о том, что учет личного состава в войсках, особенно в первый период войны, был поставлен очень плохо. Донесения командиров и штабов разных уровней пестрят докладами: «Потери личного состава уточняются», «О потерях личного состава будет сообщено дополнительно». А на следующий день снова был бой и новые потери, и о вчерашнем дне все уже забыли.

14 марта 1946 года, давая интервью газете «Правда», И. В. Сталин впервые официально назвал общую цифру безвозвратных потерь Красной армии и мирного населения страны – около 7 миллионов человек.

Полтора десятилетия спустя Н. С. Хрущев объявил о том, что погибло более 20 миллионов наших соотечественников. В начале 80-х годов прошлого столетия М. С. Горбачев «довел» данные безвозвратных потерь до 27 миллионов человек. Но все эти цифры еще далеки от истины.

Предпринятая на рубеже 80–90-х годов прошлого столетия авторитетной группой Генерального штаба и Военно-мемориального центра ВС РФ во главе с генерал-полковником Г. Ф. Кривошеевым попытка поставить точку в этом вопросе всех ожиданий специалистов не оправдала, хотя работа была проделана колоссальная. Одним из главных ее результатов явилось то, что удалось систематизировать данные потерь по многим направлениям, провести их анализ. Вместе с тем осталось немало вопросов, особенно в области методики подсчета потерь. К тому же работа этой группы, по мнению ряда историков, находилась в определенных рамках дозволенного. По крайней мере, специалисты в области этой проблемы А. Н. Мерцалов, Л. Н. Лопуховский, С. И. Ивлев, В. М. Сафир и др. не раз высказывали мнение о том, что потери Красной армии в годы Великой Отечественной войны значительно занижены. Тем не менее надо признать, что сейчас есть хотя бы какие-то официальные данные о потерях, от которых можно отталкиваться, касаясь этой проблемы.

Однако вернемся к теме нашего исследования.

Не менее сложным, чем в 110-й сд, было положение в 113-й стрелковой дивизии. В последних боях дивизия понесла очень большие потери в личном составе, утратив почти все тяжелое вооружение, и с трудом сдерживала натиск не самого сильного по составу противника. Дивизия имела в своем составе всего 405 бойцов. Снарядов, автоматического оружия, продовольствия и горючего не было¹²³.

Наступившая ночь заставила приутихнуть канонаду боя в городских кварталах Наро-Фоминска, но все понимали, что развязка еще впереди. И наши войска, и противник готовились к продолжению боя за город и его окрестности. Тяжело было всем: и пехотинцам, и артиллеристам, и саперам. С полным напряжением сил трудились воины всех специальностей, обеспечивая боевые действия войск. Без устали работали связисты, медики, воины тыловых подразделений и другие, незаметные на первый взгляд, труженики войны, без которых не было бы этой Великой Победы.

Поздно вечером на КП армии состоялось короткое совещание, на котором кроме заместителей командарма присутствовал командир 1-й гв. мсд полковник А. И. Лизюков. Выслушав доклад комдива об итогах боя за день, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов коротко поставил ему задачу на следующий день. Понимая, что времени на подготовку к предстоящему бою осталось совсем мало, командарм согласился с предложением начать наступление в 11 часов дня, в душе надеясь на то, что это позволит немного сбить с толку противника, который привык к тому, что наши войска переходили в наступление в утренние часы. Задачу, стоявшую перед отрядом майора Беззубова, командующий армией лично поставил ему по средствам проводной связи.

В 24 часа в адрес командующего Западным фронтом было отправлено боевое донесение, в котором подводились итоги боевых действий за прошедшие сутки в районе Наро-Фоминска и его ближайших окрестностей. Данных о том, как сложилась обстановка в полосе боевых действий 151-й мсбр, 222-й, 110-й и 113-й сд, не было по причине их отсутствия¹²⁴.

Через некоторое время из штаба Западного фронта было получено сообщение, которое позволило получить днекоторые сведения о состоянии и местонахождении 110-й и 113-й стрелковых дивизий, на поиски которых был отправлен на самолете У-2 один из офицеров оперативного управления фронта.

«КОМАНДАРМУ 33 ЕФРЕМОВУ

По сообщению офицера связи Штаба фронта, 110 CД занимает оборону КАМЕНСКОЕ, РЫЖКОВО, Штадив КЛОВО.

Положение на 16.30 22.10. противника перед фронтом нет. Противник на правом фланге дивизии занимает АТЕПЦЕВО, СЛИЗНЕВО. На фронте оборону занимает всего 200 человек по сообщению НО-1¹²⁵ Штадива 110, где остальные люди, он не знает, якобы собираются где-то. В дивизии нет продовольствия и огнеприпасов.

113 СД на то же время 16.30 22.10 занимала оборону на фронте лес вост. АРИСТОВО, лес вост. СТАРО-МИХАЙЛОВСКОЕ, АЛОПОВО. Штадив 113 – отм. 160,8 юго-зап. САВЕЛОВКА.

Противник перед дивизией на правом фланге до 2-х рот, в центре мелкие группы, на левом фланге до 3-х батальонов с отдельными танками.

В дивизии на рубеже обороны в правофланговом полку – 150 человек, центральном – 175 человек и левофланговом 90 человек. Артиллерия не имеет совершенно снарядов, мало патрон. В дивизии нет продовольствия. По сообщению командира дивизии, посланные за снарядами и продовольствием машины к 16.30 еще не прибыли, и где находятся, не знает.

КОМФРОНТА ПРИКАЗАЛ:

Послать в дивизии члена Военного совета армии с командирами для наведения порядка в дивизиях и принять немедленно меры к обеспечению дивизий продовольствием и огнеприпасами.

Наладить регулярную связь с дивизиями делегатами, радио и самолетами связи.

Исполнение донести.

СОКОЛОВСКИЙ, КАЗБИНЦЕВ»¹²⁶.

Сейчас сложно себе представить, какая неразбериха царила на подступах к Москве в тот период времени, если целые дивизии бесследно пропадали на поле боя! Как наши бойцы и командиры смогли устоять в те трагические дни октября 1941 года, одному Богу известно!

Противник тоже был на последнем издыхании. Оценив обстановку, сложившуюся в районе Наро-Фоминска, и учитывая большие потери, понесенные частями дивизии за последние дни боев, командир 258-й пд генерал К. Пфлаум принял решение отказаться от продолжения наступления и дать личному составу отдохнуть. К тому же на исходе были боеприпасы и продовольствие, требовалось пополнить запасы других материальных средств, а также эвакуировать раненых. С явной неохотой командир 57-го моторизованного корпуса генерал А. Кунтцен был вынужден утвердить это решение. Но отдыхать немецко-фашистским захватчикам на следующий день не пришлось.

Рано утром 23 октября 1941 года на КП армии в Ново-Федоровку прибыл связной от командира 151-й мсбр, который передал донесение командира бригады об итогах боя за прошедший день, что позволило штабу армии получить некоторую информацию о состоянии дел в бригаде.

«КОМАНДУЮЩЕМУ 33 АРМИЕЙ

23.10.41 г.

Доношу, что 22.10.41 г. в 11.00 части 151 МСБР занимали положение: 185 СП в составе 32 чел. оборонял НИКОЛАЕВКА, обеспечивая правый фланг бригады, 453 МСБ прочно удерживал рубеж: ТАГАНОВО – АЛЕКСИНО, трижды переходя в контратаки, выбивая противника с вост. берега р. ИСМА (состав 150 чел.), 455 МСБ с 2-х часов 22.10.41 г. совместно с двумя эскадронами 1 ОС. КАВ. ПОЛКА оборонял НОВО-НИКОЛЬСКОЕ, НОВО-МИХАЙЛОВСКОЕ, препятствуя обходу с правого фланга 151 МСБР (количественный состав 455 МСБ – 90 чел.)

С утра 22.10.41 г. противник группами до роты – батальона, с минометами начал просачиваться через боевые порядки бригады на правом фланге, стремился выйти на шоссе ВЕРЕЯ – ДОРОХОВО, на участке ГРИБЦОВО – НОСОДИНО.

…В 11.00 22.10.41 г. противник, силою до роты автоматчиков, с двумя пулеметами и минометами, напал на штаб 151 МСБР.

В течение 30 мин. штаб держался, после чего я принял решение отвести штаб в лес, т. к. оборонять штаб было некому. Выйдя в лес, попытался выйти к своим войскам, в р-н СИМБУХОВО, но этого сделать не удалось.

В настоящее время части бригады в следующем положении: 200 чел. обороняют СИМБУХОВО (453 МСБ и 1 рота 455 МСБ), остальными частями обороняется рубеж: ГРИБЦОВО – НИКОЛЬСКОЕ. В состав частей, обороняющих этот рубеж, входят: рем. рота, 455 МСБ – всего в количестве до 100 чел.

185 СП, действующий с 151 МСБР, имея 22.10.41 г. 32 чел., к утру 23.10.41 г. потерял последних…

ЕФИМОВ»¹²⁷.

Донесение командира 151-й мсбр передает весь трагизм положения, в котором находились тогда многие части и подразделения, сражавшиеся на подступах к Наро-Фоминску.

222-я сд в это время продолжала оборонять рубеж: Субботино, высота с отм. 224,0, Назарьево, Семидворье. Враг, действуя небольшими подразделениями, предпринимал попытки обойти левый фланг дивизии в районе д. Семидворье, высота с отм. 228,7 и выйти в тыл¹²⁸.

Учитывая тяжелое положение, сложившееся в 151-й мсбр, командующий армией приказал командиру дивизии полковнику Т. Я. Новикову подчинить себе остатки бригады и организовать оборону на этом направлении. Однако вскоре обстановка в полосе обороны 222-й сд, которую с флангов обошел противник, резко обострилась, и командование дивизии было вынуждено принимать срочные меры, чтобы избежать окружения. О взаимодействии с 151-й мсбр уже не было и речи.

В 11 часов закипел ожесточенный бой в жилых кварталах Наро-Фоминска и севернее города, в районе Дачи Конопеловка. В самом начале боя два стрелковых батальона 175-го мсп, насчитывавшие в своем составе около 600 бойцов и командиров, используя элемент внезапности и то обстоятельство, что противник не планировал на этот день никаких активных действий, смогли быстро переправиться на противоположный берег и повели наступление в указанном им направлении. Действия пехоты поддерживали семь танков Т-34 5-й танковой бригады. Артиллерия дивизии нанесла огневой налет по переднему краю противника, а в ходе всего боя активно поддерживала огнем наступающие подразделения.

К 12 часам полк смог выйти к фабричной железнодорожной ветке, которая проходила недалеко от аптеки № 1. К этому времени 1-й стрелковый батальон уничтожил противника, засевшего в хлебозаводе, здании отдела милиции и прилегающих к нему строениях, а подразделения 2-го батальона, выбив противника с территории прядильно-ткацкой фабрики, вышли на подступы к жилому фабричному городку, но именно здесь у противника начинался главный рубеж обороны. Сопротивление врага резко усилилось, начала активно действовать его авиация, которая нанесла несколько бомбоштурмовых ударов по боевым порядкам наших наступающих батальонов, позициям артиллерии и командным пунктам. Тем не менее подразделениям 175-го мотострелкового полка удалось ворваться в кварталы фабричного жилого городка, где бой шел за каждый дом и за каждый этаж.

Некоторые здания, как это нередко бывало в годы Великой Отечественной войны в период ведения боевых действий в городе, занимали поэтажно: первый и третий – наши подразделения, второй и четвертый – противник и наоборот. Эти слова не просто дань моде, так сказать, для красного словца: об этом свидетельствуют ветераны 1-й гвардейской мсд и 258-й пд противника, которые принимали участие в этих боях. Их воспоминания будут приведены ниже.

Весь день шел ожесточенный бой и на участке 6-го мсп, который силами 1-го и 2-го стрелковых батальонов предпринял наступление южнее железнодорожного моста. В ходе наступления 1-му стрелковому батальону удалось перерезать железную дорогу Москва – Киев и выйти к южной окраине Мальково, где занимал огневые позиции один из артиллерийских дивизионов 258-й пд. Враг с большим трудом отразил эту атаку, и то лишь после того, как прибыло подкрепление от 1-го батальона 479-го пп. В результате сильного минометного и пулеметного огня противника батальон понес большие потери и оказался блокирован со всех сторон врагом. Несмотря на это, наша пехота бесстрашно вела бой, цепляясь за каждое строение. Вскоре связь с батальоном прекратилась. Только ближе к вечеру небольшая часть бойцов и командиров смогла пробиться к своим¹²⁹.

Действия подразделений 258-й пд активно поддерживались его артиллерией. Авиация противника весь день в буквальном смысле слова висела над восточной частью Наро-Фоминска и ее окрестностями, нанося бомбоштурмовые удары то по наступающим подразделениям наших частей, то по огневым позициям артиллерии и командным пунктам. Вместе с тем надо отметить, что вражеская авиация действовала уже не столь безнаказанно, как в первые дни боев в районе Наро-Фоминска. Только в течение 22 и 23 октября средствами ПВО было уничтожено пять вражеских самолетов: 2 бомбардировщика в районе д. Алабино и 3 – в районе населенных пунктов Ново-Федоровка и Александровка. Один из них – Ю-88 – был подбит огнем зенитного дивизиона 5-й тбр¹³⁰.

Попытка неприятеля предпринять наступление вдоль Киевского шоссе была отбита огнем воинов 2-го стрелкового батальона 6-го мсп¹³¹.

Однако постепенно чаша весов стала склоняться на сторону неприятеля. Во второй половине дня противник, тесня подразделения 175-го мсп к реке Нара, вышел к каменному мосту и вслед за отходящими группами нашей пехоты стремительно ворвался по нему на восточный берег, захватив плацдарм в районе церкви Николая Чудотворца. Вскоре кровопролитный бой разгорелся и в самом храме, который обороняли воины разведывательной роты. Некоторое время спустя вражеская пехота вышла в район станции Нара, где располагался штаб 6-го мсп. Штабные командиры и красноармейцы смело вступили в бой с противником и отбросили его назад.

Интересные воспоминания о бое в районе церкви оставил в своей книге «Разведчики уходят в поиск» бывший старший помощник начальника разведывательного отдела 33-й армии полковник в отставке А. М. Соболев¹³².

В ходе боя в районе церкви Николая Чудотворца получил тяжелое ранение Кремен Найдов-Железов – сын известного болгарского коммуниста-революционера Георгия Михайловича Найдова, сражавшийся в рядах 175-го мсп, а накануне, во время минирования Киевского шоссе в районе 67-го километра, погиб его родной брат сержант Огнян Найдов-Железов, служивший командиром отделения в саперном батальоне дивизии. После войны на 65-м километре Киевского шоссе ему был установлен памятник, на котором выбиты слова Христо Ботева: «Кто погиб за свободу, тот не умирает», а одна из улиц нашего города была названа улицей Найдова-Железова в честь его брата Кремена.

К вечеру бой за Наро-Фоминск приобрел еще более ожесточенный характер, и противник, не выдержав яростных контратак воинов 1-й гв. мсд, был вынужден отойти на западный берег реки Нара. Тем не менее он по-прежнему удерживал в своих руках п. Березовка и Дачу Конопеловка.

Днем во время боя в западной части города воинам 4-й роты 2-го батальона 175-го мсп под командованием старшего лейтенанта А. И. Кудрявцева и политрука Дьякова удалось захватить на территории прядильно-ткацкой фабрики 4-этажное здание прядильного цеха, расположенное в самом ее центре. По воспоминаниям ветеранов противника, расположившиеся на его крыше корректировщики артиллерийского огня успели тогда спастись просто чудом, и то далеко не все.

Воины 4-й стрелковой роты обороняли это здание в течение всего периода боев за Наро-Фоминск, чему в немалой степени способствовали имевшиеся в корпусе глубокие подвалы, надежно укрывавшие бойцов и командиров не только от немецких снарядов и мин, но и от ударов его авиации. Таким образом, еще за год до Сталинградской битвы и появления легендарного «Дома сержанта Павлова», в Наро-Фоминске был его предшественник – «Дом старшего лейтенанта Кудрявцева». Бойцы и командиры 4-й стрелковой роты, находясь в тяжелейших условиях, не просто удерживали в течение более двух месяцев это здание, но и совершали смелые вылазки, нанося врагу немалые потери.

В документах штаба 1-й гвардейской мсд не сохранилось никаких донесений о результатах действий этого бесстрашного гарнизона. Зато на страницах истории боевого пути 258-й пд неприятель рассказывает об одной из таких смелых вылазок советских воинов, которая стоила ему немалых жертв¹³³. На этом факте мы еще остановимся ниже.

В истории боевого пути 258-й пехотной дивизии события 23 октября 1941 года освещены следующим образом:

«На 23 октября штаб танкового корпуса приказал взять северную часть Наро-Фоминска! На что наша дивизия немедленно сообщила о невозможности выполнения этого приказа. Дорожные условия для пехотной дивизии были таковы, что вовремя не подвести ни боеприпасов, ни продовольствия. А если что и можно сделать, то не в требуемом объеме.

Помимо всего прочего, войска очень измотаны предыдущими боями. Поэтому при подобных обстоятельствах и условиях взятие восточной части Наро-Фоминска до 24 октября 1941 года невозможно. Корпус принял возражения…

В обеденное время русским незаметно удалось пробраться через неизвестный нам уцелевший мост на прядильную фабрику (многоэтажное фабричное здание на западном берегу), на верхнем этаже которого уже успели расположиться корректировщики огня нашей артиллерии. Находившиеся в нижних помещениях и в соседних зданиях малочисленные подразделения пехоты не выдержали натиска превосходящего по силам противника и отступили назад, пока не соединились со своими. Отчаянно оборонявшиеся на верхних этажах корректировщики, а также часть пехотинцев, которая успела забраться наверх, с помощью ручных гранат не давали русским подняться выше. Позже им удалось спуститься вниз по пожарной лестнице, идущей снаружи здания, и соединиться со своими товарищами. При этом от пулеметного огня было потеряно несколько человек.

Когда поступили донесения о том, что русские пересекли железную дорогу между Котово и Мальково и вышли к нашим артиллерийским позициям, находившимся на южной окраине города южнее Мальково, положение действительно стало критическим. Слава Богу, что в этот самый момент подошел 1-й батальон 479-го пехотного полка. Он только что был сменен 3-й мотопехотной дивизией на плацдарме в районе Атепцево. Батальон без колебаний пошел в бой и вновь отбросил вклинившегося противника на противоположный берег.

Штаб 478-го полка, расположившийся в казарме, находившейся на западной окраине города и накануне вечером очищенной от врага 3-м батальоном, оказался отрезанным от своих подразделений.

Старшим в штабе был майор Фридрихс – командир 2-го дивизиона артиллерийского полка. Он организовал оборону и вместе с командиром 3-й роты саперного батальона – старшим лейтенантом Гюнцертом проводил многочисленные контратаки, в ходе которых враг отбрасывался назад или уничтожался.

Старший лейтенант Гюнцерт, показавший в этих боях решительность, отвагу и энергию, которые способствовали решающему исходу боя, впоследствии был награжден рыцарским крестом.

23 октября не принес войскам никакого облегчения. Предпосылки для взятия восточной части города также не улучшились, а только ухудшились»¹³⁴.

В полночь с 23 на 24 октября командир 1-й гвардейской мсд полковник Лизюков отправил в штаб армии боевое донесение, в котором доложил об обстановке, сложившейся к исходу суток, и принятом им решении. Однако события, происшедшие в ночь с 23 на 24 октября 1941 года, в значительной степени скорректировали решение командира дивизии.

Остальные соединения 33-й армии также весь день вели бои с врагом. Особенно сложной продолжала оставаться обстановка в полосе обороны 151-й мсбр. Командир бригады майор Ефимов, полностью утративший контроль над подчиненными батальонами, вместе с комиссаром бригады старшим батальонным комиссаром Пеговым оставили район боевых действий и убыли в штаб армии, но доложить что-либо конкретное о положении и состоянии бригады не смогли.

Генерал М. Г. Ефремов вместе с членами Военного совета армии дали должную оценку действиям командира и комиссара бригады, квалифицировав их как позорное бегство с поля боя. Им была поставлена задача – немедленно выехать в бригаду и продолжить выполнение поставленной боевой задачи.

Весь день сражалась с противником 222-я сд, продолжавшая удерживать рубеж: Субботино, Назарьево, Семидворье. Особенно ожесточенным был бой в районе д. Назарьево. Подразделения 292-й пд стремились не только овладеть указанными населенными пунктами, но и выйти в тыл дивизии, отрезав ей пути отхода. Во второй половине дня 222-я сд, оказавшись под угрозой окружения, была вынуждена с боем отойти в район населенных пунктов Шубинка и Бавыкино.

Поздно вечером командир 222-й стрелковой дивизии полковник Новиков по радио получил приказ генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова: с утра 24 октября нанести удар в направлении: Слепушкино, Горки, Маурино и выйти на рубеж Маурино, Любаново, школа агитпункта (д. Таширово), где и занять оборону¹³⁵.

Сложной продолжала оставаться обстановка и на левом фланге армии. Десятикилометровый участок местности от Атепцево до Каменского по-прежнему не был прикрыт нашими войсками.

Штаб 110-й сд, находившийся в районе д. Каменское, до сих пор не имел связи с подчиненными полками и не знал, где они находятся.

113-я сд по приказу командира дивизии отошла на рубеж: Рыжково, Никольские Дворы, лес северо-восточнее, перехватывая дорогу, идущую от Варшавского шоссе к д. Романово.

В ночь на 24 октября в штаб Западного фронта ушла оперативная сводка штаба 33-й армии № 130, в которой в частности сообщалось:

«Части 33 армии в течение 23.10 вели на всем фронте бои, сдерживая наступающие части противника на Верейском и Боровском направлениях. Одновременно выполняли задачи по очистке от противника района НАРО-ФОМИНСК. К исходу дня части занимали:

…1 ГМСД – выполняя задачу по уничтожению противника в районе г. НАРО-ФОМИНСК и к исходу дня очистила от противника половину зап. части НАРО-ФОМИНСК»¹³⁶.

На самом деле обстановка в районе Наро-Фоминска была совсем иной: противник надежно удерживал в своих руках почти всю западную часть города. Как оказалось, об этом знали не только в штабе Западного фронта, но и в Генеральном штабе, и вскоре последовала соответствующая реакция на подобное положение дел и не от кого-то, а от самого Сталина.

Одной из основных причин, затруднявших ведение устойчивой обороны соединениями 33-й армии в тот период боевых действий, было то обстоятельство, что они сражались с врагом изолированно друг от друга, постоянно находясь под угрозой обхода флангов противником. Так, 151-я мсбр занимала оборону, находясь в 4 км от 222-й сд, которая, в свою очередь, вела боевые действия на удалении в 14 км (!) от 1-й гв. мсд. Промежуток местности, не занятый войсками между 1-й мсд и 110-й сд, составлял около 10 км.

Обескровленные в предыдущих боях 110-я и 113-я стрелковые дивизии также не имели сплошного фронта, находясь на удалении 3 км друг от друга. Проанализировав сложившуюся обстановку, генерал-лейтенант Ефремов пришел к абсолютно правильному выводу, что если не ликвидировать разрывы между соединениями, то удержать занимаемый рубеж будет очень сложно. Командарм принял следующее решение – путем отвода частей 151-й мсбр и 222-й сд на рубеж реки Нара, перейти к обороне по рубежу: Маурино, Любаново, искл. Таширово, что позволяло ликвидировать промежуток, не занятый войсками между ними и 1-й гв. мсд, а, заняв 110-й и 113-й сд рубеж: бараки, Горчухино, Могутово, Мачихино, создать сплошной фронт обороны южнее Наро-Фоминска.

Предложение генерала М. Г. Ефремова, несмотря на всю его видимую целесообразность, было вначале неоднозначно оценено командованием Западного фронта. Однако на этот раз разум победил эмоции и генерал армии Г. К. Жуков утвердил решение командарма-33, разрешив отвести войска на рубеж, указанный генералом Ефремовым. При этом командующий фронтом вполне обоснованно потребовал, чтобы передний край обороны 110-й и 113-й сд проходил не по рубежу: Горчухино, Могутово, Мачихино, а как можно ближе к реке Нара.

Как покажет дальнейший ход событий на Наро-Фоминском направлении, это решение генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова позволило значительно повысить устойчивость обороны наших войск в районе Наро-Фоминска.

1.См.: От Советского информбюро… Публицистика и очерки военных лет 1941–1945. Т. 2. М.: АПН, 1982. С. 448.

2.Там же. – Подчеркнуто автором.

3.См.: Виноградов А. П., Игнатова А. А. Герой-командарм. М.: ВИ, 1967; Кузнецов П. Г. Гвардейцы-москвичи. М.: Воениздат, 1962; Виноградов Ю. В., Широков С. М. По призыву Родины. М.: ИРМА ПРЕСС, 1995; Соловьев В. К. Под Наро-Фоминском. М.: ВИ, 1966.

4.Битва под Москвой. М.: ВИ, 1989. С. 23.

5.Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / Под ред. Маршала Советского Союза В. Д. Соколовского. М.: ВИ, 1964. С. 31.

6.Лопуховский В. Вяземская катастрофа 41-го года. М.: Яуза; Эксмо. 2006. С. 536.

7.Типпельскирх Курт. История второй мировой войны 1939–1945 гг. М. – СПб.: Полигон; АСТ, 1998. С. 273.

8.Битва под Москвой. Хроника, факты, люди / Под рук. Жилина В. А. В 2 кн. Кн. 1. М.: Олма-пресс, 2001. С. 360.

9.ЦАМО РФ, ф. 32, оп. 11309, д. 15, л. 1—31.

10.История Второй мировой войны 1939–1945 / Главная редакционная комиссия под пред. А. А. Гречко В 12 т. Т. 4. М.: ВИ, 1975. С. 96.

11.После ранения генерал-майора Д. Д. Лелюшенко 18 октября 1941 года в командование армией вступил генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров. – Примеч. авт.

12.3. Infanterie-Division / 3. Infanterie-Division (mot.) / 3. Panzergrenadier-Division. OBERSTUDIENRAT GERHARD DIECKHOFF CUXHAVEN. 1960. S. 130.

13.Виноградов Ю. В., Широков С. М. По призыву Родины. М.: ИРМА ПРЕСС, 1995. С. 39.

14.Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1970. С. 334.

15.История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг. / Редакционная комиссия под пред. П. Н. Поспелова. В 6 т. Т. 2. М.: ИМЛ; ВИ, 1961. С. 245.

16.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 2, л. 10.

17.Номер отсутствует. – Примеч. авт.

18.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 2, л. 9.

19.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 5, л. 15.

20.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 2, л. 32.

21.Русский архив. Великая Отечественная война: Приказы Народного Комиссара Обороны СССР 22 июня 1941 г. – 1942 г. Т. 13. (2–2). М.: ТЕРРА, 1997. С. 108–109.

22.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 2, л. 47.

23.Окулова Т. В. О тех, кто победил войну. Кн. 1. Можайск: Империум Пресс, 2005. С. 29.

24.Причина смены командира бригады была весьма интересной – полковник Иван Иванович Интяпин был отстранен от должности за то, что все это время беспробудно пьянствовал. Тяжело поверить в подобное, но это было именно так. За многие послевоенные годы нас приучили к тому, что в войну красноармейцы и командиры думали только о спасении Родины, но, оказывается, были и такие люди. Самое обидное заключается в том, что сотни бойцов и командиров бригады пали смертью храбрых в ходе этих боев, а их командир-пьяница, получив очередное словесное взыскание, как ни в чем не бывало продолжал службу в чине полковника и, «спокойно» довоевал до Победы. Кстати, в годы войны он не раз снимался с должности за пьянство каждый раз каким-то образом, избегая более сурового наказания. Личное дело и послужная карточка И. И. Интяпина пестрят соответствующими записями: «От должности отстранен, зачислен в распоряжение Военного совета с привлечением к служебной ответственности за пьянство». Впрочем, это не помешало ему к концу войны украсить свою грудь орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны и орденом Красной Звезды, а подчиненные ему дисциплинированные и храбрые командиры нашли свой вечный покой осенью 1941 года под Наро-Фоминском. Такова она, правда войны. Войны, которую мы по-настоящему не знали и не знаем. – Примеч. авт.

25.ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1029, л. 177–178.

26.Боевой состав Советской Армии. Ч. 1. Июль – декабрь 1941 г. М.: ВНУГШ, 1963. С. 50–51.

27.ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 215, л. 87.

28.Формирование и, переподчинение общевойсковых армий 1941–1945. М.: ГШ. С. 42–43.

29.Виноградов А. П., Игнатова А. А. Герой-командарм. М.: ВИ, 1967.

30.Архивный отдел МО «Тарусский район». Ф. 79, оп. 1, д. 97, л. 241 об. Метрическая книга за 1897 год Петропавловского собора.

31.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 159, л. 4. Личное дело генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова.

32.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 159, л. 10 об. Личное дело генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова.

33.Газета «Красная Звезда» от 30 ноября 1939 года.

34.Кадишев А. Б. Интервенция и гражданская война в Закавказье. М.: ВИ, 1960. С. 256.

35.Антонов Александр Степанович (1888–1922) – руководитель восстания крестьян Тамбовской и части Воронежской губерний в 1920–1921 гг., недовольных политикой военного коммунизма. С 1906 г. состоял в тамбовской группе «независимых социал-революционеров». За революционную деятельность в 1909 г. приговорен к смертной казни, замененной впоследствии на пожизненную каторгу. После Февральской революции возвратился в Тамбов и вошел в состав окружного комитета партии эсеров. С октября 1917 г. начальник уездной милиции в г. Кирсанов Тамбовской области. В августе 1918 г. сформировал «боевую дружину» для борьбы с «пролетарской революцией». В ноябре 1920 – июле 1921 г. начальник главного оперативного штаба «Единой партизанской армии Тамбовского края», которая объединяла в своем составе около 50 тыс. человек. Возглавлял активные боевые действия повстанцев против частей Красной армии. После подавления восстания скрывался, однако был обнаружен и при задержании убит. – Примеч. авт.

36.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 159, л. 10 об. Личное дело генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова.

37.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 159, л. 28. Личное дело генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова.

38.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 159, л. 13–14. Личное дело генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова.

39.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 11454, д. 159, л. 14. Личное дело генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова.

40.Газета «Правда» от 5 июня 1940 года.

41.Сандалов Л. М. Пережитое. М.: ВИ, 1961. С. 188.

42.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 7, л. 1.

43.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 1, л. 2.

44.Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1970. С. 334.

45.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 3, л. 5.

46.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 144. – Подчеркнуто автором.

47.Уже утром этого дня 9-я танковая бригада вновь была передана в состав 43-й армии. – Примеч. авт.

48.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 20.

49.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 23.

50.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 2–3.

51.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 21–23.

52.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 2, л. 30–31.

53.Ernst Schnabel. Weg und Schickal der 183. Infanterie-Division. EHRENTAFELN AN DER ST. JOHANNISKIRCHE ZU NURNBERG. 1988. S. 147.

54.3. Infanterie-Division / 3. Infanterie-Division (mot.) / 3. Panzergrenadier-Division. – OBERSTUDIENRAT GERHARD DIECKHOFF CUXHAVEN. 1960. S. 133.

55.https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Часть 1, л. 81.

56.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 5, л. 8. – Подчеркнуто автором.

57.Виноградов Ю. В., Широков С. М. По призыву Родины. М.: Ирма пресс, 1995. С. 40–41.

58.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 5, л. 1.

59.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 1, л. 18.

60.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 21.

61.ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2513, д. 58, л. 30.

62.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 23.

63.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 132.

64.Виноградов Ю. В., Широков С. М. По призыву Родины. М.: Ирма пресс, 1995. С. 41.

65.Народное ополчение Москвы. Сборник. М.: Московский рабочий, 1961. С. 222–224.

66.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 2, л. 47.

67.Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 133.

68.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 2, л. 49.

69.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 134–135.

70.3. Infanterie-Division / 3. Infanterie-Division (mot.) / 3. Panzergrenadier-Division. – OBERSTUDIENRAT GERHARD DIECKHOFF CUXHAVEN. 1960. S. 135.

71.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 135.

72.Очень часто противник под словом «казарма» имел в виду здания общежитий жилого фабричного городка. В данном случае речь идет об одном из зданий на юго-западной окраине Наро-Фоминска. – Примеч авт.

73.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 134.

74.BUNDESARCHIV, RH 26—292.

75.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 125, л. 3.

76.Краснофлотец – воинское звание рядового состава Военно-Морского Флота СССР в 1918–1946 гг., как персональное воинское звание введено 22 сентября 1935 года. – Примеч. авт.

77.Великая Отечественная без грифа секретно. Книга потерь. Новейшее справочное издание / Г. Ф. Кривошеев, В. М. Андроников, П. Д. Буриков, В. В. Гуркин. М.: Вече, 2009. С. 294.

78.Кирпичный завод был расположен на северной окраине города, в 500 метрах юго-западнее р. Нара. Сейчас не существует. – Примеч. авт.

79.Высота с отметкой 201,8 находится на территории воинской части, расположенной в районе Красной Пресни. – Примеч. авт.

80.По всей видимости, речь идет об одном из трех небольших кирпичных заводиков, находившихся в предвоенные годы юго-западнее Наро-Фоминска, недалеко от железной дороги. Они уже давно не существуют. – Примеч. авт.

81.Участок местности, прилегающий к современной улице Найдова-Железова. – Примеч. авт.

82.Совхоз «Овощной» занимал обширную территорию южнее ст. Нара, по нему проходила дорога, которая вела к д. Афанасовка и далее к д. Могутово. – Примеч. авт.

83.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 4, л. 82.

84.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 136.

85.3. Infanterie-Division / 3. Infanterie-Division (mot.) / 3. Panzergrenadier-Division. – OBERSTUDIENRAT GERHARD DIECKHOFF CUXHAVEN. 1960. S. 135.

86.Виноградов Ю. В., Широков С. М. По призыву Родины. М.: Ирма пресс, 1995. С. 51–52.

87.Беззубов Николай Александрович родился 11 декабря 1902 г. в д. Желудки Палкинского района Ярославской области. В 1930 г. закончил Рязанскую пехотную школу и служил на разных командных должностях. В мае 1938 г. был назначен командиром батальона 131 сп 44-й сд, а уже ровно через год стал командиром 556-го сп. Перед войной окончил курсы «Выстрел» и был назначен командиром 1283-го стрелкового полка полка 60-й сд. В период боев под Наро-Фоминском командовал сводным отрядом, 1289-м сп, затем 110-й стрелковой дивизией 33-й армии. За умелое командование полком награжден орденом Красного Знамени. В июне 1942 г. ему было присвоено воинское звание полковник. В августе 1942 г. отстранен от командования 110-й сд. Находился в распоряжении ГУК, затем командовал 10-й мотострелковой бригадой, был заместителем командира 303-й сд. Исполняя обязанности командира 100-й сд, 27 июля 1943 г. в бою получил тяжелое ранение и в этот же день умер от полученной раны. – Примеч. авт.

88.Генерал-майор Александр Кондратьевич Кондратьев родился в 1896 году в Ленинграде. Служил в царской армии унтер-офицером, но в Первой мировой войне участия не принимал. В 1918 г. призван в Красную армию. Принимал участие в боевых действиях против Юденича, Махно, Врангеля. Был простым солдатом-разведчиком, затем командиром роты, помощником командира батальона. В 1927 г. закончил Военную академию им. Фрунзе с трехгодичным сроком обучения. После окончания академии проходил службу исключительно на штабных должностях. Сначала был начальником штаба 69-го стрелкового полка 23-й сд, затем служил в штабе Украинского военного округа. В 1938 г. был назначен начальником штаба 4-го стрелкового корпуса, а через некоторое время стал начальником штаба Витебской группировки войск, впоследствии переименованной в 3-ю армию. С первых дней Великой Отечественной войны на фронте. В июне 1941 г. был ранен и до августа находился на лечении в госпитале. После чего назначен на должность начальника штаба 24-й армии. Принимал участие в ожесточенных боях западнее Вязьмы. Вновь попал в окружение. После выхода из окружения был назначен на должность начальника штаба 33-й армии. В 1938 г. ему было присвоено воинское звание полковник, в 1939-м – комбриг, а в июне 1940 г. – генерал-майор. Все непосредственные начальники отмечали его высокую штабную выучку и умение организовать работу подчиненного штаба. Правда, водился за ним большой «грешок» – нередко его видели в сильном подпитии, что, естественно, не самым лучшим образом отражалось на его репутации. Это стало первопричиной того, что всю войну он прошел в одном звании и в одной должности – начальника штаба армии. После войны был начальником штаба 3-й армии, заместителем главного военного советника в Китайской Народной Республике. В 1955 году уволен в запас. – Примеч. авт.

89.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 5, л. 1.

90.ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 24, л. 15.

91.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 26.

92.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 139.

93.ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 14, л. 51.

94.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 1, л. 4.

95.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 2, л. 58.

96.Сейчас платформа «Латышская». – Примеч. авт.

97.С началом строительства военного городка в этом месте располагались постройки, в которых жили строители. Это место получило название Дача Конопеловка. В некоторых документах оно называется деревня Конопеловка. Разницы нет, речь идет об одном и том же населенном пункте. Сейчас этот район называется улица Ермолаева. – Примеч. авт.

98.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 21, л. 49.

99.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 137–138. Печатается в некотором сокращении. – Примеч. авт.

100.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 4, л. 84.

101.https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Часть 1, л. 81–82.

102.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 4, л. 87.

103.Печатается с сокращением. – Примеч. авт.

104.ЦАМО РФ, ф. 33, оп. 682524, д. 225, л. 239, 292, 350, 223, 299, 114, 215, 33, 230, 164, 168, 99, 103, 198, 295, 332.

105.История 2167 Центральной базы горючего. Войсковая часть 67753, мб. 330, л. 5.

106.Ташировский поворот – место, где от Кубинского шоссе берет свое начало дорога на Верею. Раньше было три дороги, которые шли параллельно друг другу. Сейчас сохранилась только одна: остальные можно увидеть на старых картах, прослеживаются они и на местности. – Примеч. авт.

107.https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Часть 1, л. 81.

108.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 4, л. 87.

109.https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Ч. 1. Л. 82.

110.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 34–36.

111.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 4, л. 87.

112.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 1, л. 5.

113.Подчеркнуто автором.

114.Кузнецов П. Г. Гвардейцы-москвичи. М.: Воениздат, 1962. С. 122–133. Текст напечатан с некоторым сокращением. – Примеч. авт.

115.Макаров П. Самый главный бой / Московский комсомолец. 1985. 5 мая.

116.Еще раз отмечу, что таким образом в своих документах и воспоминаниях противник называет здания фабричного жилого городка и другие капитальные строения, возведенные еще в конце XIX века и расположенные на улицах, носящих сейчас имя Ленина и Калинина. – Примеч. авт.

117.Наро-Фоминский хлебозавод многие годы располагался в центре Наро-Фоминска напротив ткацкой фабрики. Сейчас на его месте находится торговый комплекс «Каравай». Выстояв в годы Великой Отечественной войны, хлебозавод был безжалостно уничтожен в 2015 г. руками тех, кто многие годы питался его хлебом. – Примеч. авт.

118.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 137–138, 139–140.

119.ЦАМО РФ, ф. 3391, оп. 1, д. 5, л. 59.

120.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 31.

121.ЦАМО РФ, ф. 1238, оп. 1, д. 1, л. 2.

122.Основные показатели работы тыла Советских Вооруженных сил в операциях Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Под ред. И. М. Голушко. М.: ВИ, 1970. С. 44–45, таблица 47.

123.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 31.

124.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 45.

125.Так коротко на военном языке называется должность начальника 1-го отделения оперативного отделения штаба дивизии. – Примеч. авт.

126.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 2511, д. 14, л. 33.

127.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 4, л. 44. – Подчеркнуто автором.

128.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 31.

129.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 137–138. S. 141.

130.https://pamyat-naroda.ru. Журнал боевых действий 5-й танковой бригады. Часть 1, л. 82.

131.ЦАМО РФ, ф. 1044, оп. 1, д. 4, л. 88.

132.Соболев А. М. Разведчики уходят в поиск. М.: ВИ, 1963. С. 18–20.

133.Vico von Rieben. Hans-Iochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 203.

134.Vico von Rieben. Hans-Jochen Pflanz. Geschichte der 258. Infanterie-Division. 1941–1942. Teil II. KURT VOWINCKEL VERLAG – NECKARGEMUND. 1978. S. 141–142. – Подчеркнуто автором.

135.В документах штабов 33-й армии и 222-й сд школа, находившаяся на восточной окраине д. Таширово, называется по-разному: то просто школа, то школа агитпункта. – Примеч. авт.

136.ЦАМО РФ, ф. 388, оп. 8712, д. 13, л. 49–50.

Bepul matn qismi tugad.