Kitobni o'qish: «Полёт под небом»

***

Падал, падал, падал, падал,

И, наверное, упал.

Меж красивых лестниц чёрных.

Средь порогов, среди скал.

Всё искал, всё солнца ждал.

Из подножья серых улиц

Свет, запрятавшись в снегу.

Через тучу, луч целуя,

Гладил полынью в пруду.

Распускает руки робко

Воздух нежный и густой.

На ветвях березы тонкой

Капли с утренней росой.

***

Воробей по луже скачет,

Прогоняя со двора.

Тянет вдаль, поёт и плачет

Безответная душа.

Всё искал, всё солнца жаждал.

Вот оно, мрак лестниц сбит.

Падал, падал, долго падал,

Да разбился о гранит.

***

Прислонился к траве и замер

.

По щеке побежала роса.

Среди падавших с неба капель,

Миллионная лишь моя.

И не холодно, и не мокро,

Словно грязь омывая с волос.

Из ночи превращаясь в утро.

Ветер дунул, и я под откос.

***

Вдоль дороги из черного у́гля,

Ног не видя, в незваную даль,

Пробираюсь сквозь мрачное утро.

Превращая свою душу в сталь.

А рассвет есть или будет не видно.

Только звёзды Кремля сквозь туман.

Развернуться б, смешно и обидно,

Толь дорога, толь вечный обман.

***

Меж берёз ручей журчащий

Узкой змейкой в бок да вниз.

Мягко размывает счастье,

Радуясь, как летний бриз.

И такая томь и сладость

Блеск весенний увидать.

Пусть бежит зимы усталость

Смоет пусть и снег, и грязь.

***

Бросал в гору

И не раздумывал,

Миль минуты, что были во мне,

Меж секунд и годо́в перепутанных,

Наяву они иль лишь во сне.

Растеклись между прошлым и нынешним,

Отраженьями в лужах искрясь,

Недопетое иль не добытое,

Недопитое с кромочки всласть.

Пахнет теми же хмелем и солодом,

Хоть закрой всем глаза, завяжи,

Будет бряцать нагайкой и холодом

Неприметная в мире сем жизнь.

Положили бы, постегали бы,

Всё смирилось и грусть, и печаль.

Что смотреть, прям как волк в небо лунное,

Вой не вой, даль – она та же даль.

***

Грохотали чьи-то пушки,

Музы ж всё молчали.

Между ободом и дужкой

Слёзы пробежали.

Раз, слеза на ту сторонку,

Два, и здесь осталась.

Разбрелись по разным полкам:

Где печаль, где радость.

По травинкам две слезинки,

Как роса скатились.

Разделяя гневный мир

На любовь и милость.

Полетело по ветру пёрышко,

Приводнилось на гладь реки.

И не тянет ничто на донышко,

И, попробуй-ка, подбери.

Лишь с теченьем никак не справиться,

Все несёт и несёт вода.

Звёзды радуют, солнце радует.

Лишь взлететь никуда нельзя.

***

По зернистому снегу тонкому,

Босиком пробираюсь вниз.

Не упасть бы здесь, над берлогою,

Хвать за ветку, давай, держись.

Там следы мои кровью стелются,

Впереди жаром манит жизнь.

Страх и холод,

И сердцем велено,

Поборись ещё, поборись.

Весь скрутился, пробрался и

Вышел,

Что?

Ни собак, ни гонцов за спиной.

Вот он – путь,

Поле снегом засыпано

Перейди, след оставь за собой.

***

На пороге оглянулся.

Взгляд застыл, как в никуда.

На висках биенье пульса.

На весах толь «нет», толь «да».

В небе ангел в цвет заката

Корчит рожи, словно спит.

Говорить совсем не хочет,

Просто смотрит и молчит.

Ангел, дай ступеньку к раю,

Мир не вспомнит про меня.

Посмотри, ведь я летаю.

Иль летает боль моя.

***

По дороге всё

Камни белые.

Вниз бегут одни,

Неумелые.

Чёрный лишь асфальт

Ровно так течёт.

Укатал каток,

Нет ни ям,

Ни нот.

И несёт река,

Жизнь горелую.

Меж камней,

Да рвов.

Что тут сделаю?

Ручеёк из звёзд,

Божия роса.

Буду ль здесь на миг я,

Вспомню ли когда?

Всё умчится с ветром,

Дух весны неся.

Пропоют молитву.

Вряд-ли про меня.

Там собака лает,

Караван идёт.

Тыкнут, в этом доме

Никто не живёт.

***

Полетело пёрышко

По небу летать.

Приземлилось в детскую

В клеточку тетрадь.

Меж листочков спряталось

И решило ждать.

Может сдует девочка,

Снова даст летать.

***

Дед просил, просил

За водой сходить.

За водой холодной

Из проруби.

Я носил, носил,

Пальцы в мел и в синь,

Превращались

От мелкою той отропи

Я глядел, глядел,

Как старик смотрел,

Без укора,

Но, вроде как с пропведью.

Я тащил, тащил вёдра,

С той водой,

Расплескались

Вземь, черти юродивы.

Я дополз и поставил,

Упёрся в печь.

Зачерпнул, а она холодная.

Вылью, вновь пойду,

Вновь подойду к ручью,

Не дождёшься, дед,

Справлюсь я с вёдрами.

***

Я повернул направо

И посмотрел налево.

Всюду такая гадость,

Хочется плюнуть смело.

Уши б закрыть в беруши

И не смотреть глазами.

Боль да печаль сквозь душу,

Не передать словами.

***

Через берег солёный,

Ноги ре́жа.

По воде, чуть не гладкой,

Брызги те́ша.

Пробираюсь,

И будто б сказать хочу.

Я пришёл, вот он я!

Но опять молчу.

По воде ходить

Не сложно.

В воздухе

Простудиться можно.

Я б бежал по брызгам

Бил волну об край.

Разобрали жаль

Вдалеке причал.

Перепрыгивал, переваливал

Через гору свою боль да грусть.

А с тропинкой простой и исхоженной

Не сложился совместный мой путь.

Будьте белыми, будьте красными,

Хоть святыми, раскрывши уста.

Тихим холодом, мягким поводом

Остановится бег навсегда.

***

Река.

И красный лес

Рябит в воде пожаром.

Как зеркало небес,

Блестит в осколке малом.

По кромке не пройти,

Босые мёрзнут ноги.

Под красотой пути

Одни и те ж дороги.

***

Упал, уснул,

И в сладком мире замер.

Проснулся.

Снова в раскрошённом чесноке.

И счастье здесь,

Лишь радость узких камер,

Да люстра на облезлом потолке.

***

День неспешно угасает,

Забирая стариков.

Словно звёздочки раскинув,

Меж планет и облаков.

Ветер дует, пыль сдувая.

И с дороги, и с крестов.

Был иль не был, что оставил,

Вспомнит кто-нибудь потом?

***

За песчинкою песчинка

Между пальцев, раз и вниз.

В синь летит и тихо тает

Время, разгоняя бриз.

Видишь лодку в лунном свете,

Серебро ночной волны.

Здесь не будет до рассвета

Никого, лишь я и ты.

Упадём в песок, растаем,

Не ища не в чем ответ.

Мы летаем, мы летаем.

Есть песок, а нас здесь нет.

***

Стрелка крутится чуть быстро,

Из секунд слагая марш.

У усталого артиста

Есть ещё незримый шанс.

Вниз смотреть противно, гадко.

Вверх? Всё слепит, отвернись!

Лишь закрыв глаза украдкой,

Можно видеть эту жизнь.

В темноте и смех, и солнце,

Дети, близкие твои,

Счастья редкие моменты.

Шторы сдвинь и посмотри.

***

Положили мне на блюдце

Два кусочка пирога.

Один сладкий, другой пресный.

Выбирай, что есть сперва.

Вслед за сладким будет горе.

А за пресным просто жизнь.

Нет совета, что вкуснее:

Вверх взлетать иль тихо плыть.

Там дорога, здесь дорога.

Здесь прилечь иль там взлететь?

Каждый день, спустясь с порога,

Думаешь.

А надо ль есть?

***

Проведу через лист границу.

Разведу, деля серый цвет.

Слева лица с пустой страницы.

Справа грусть, где ответов нет.

Где светлей, больше боль и горечь.

Где темней, просто, прямо идут.

Одни ищут ответов и помощь,

А другие отвагу и труд.

***

Лоскутом от неба

Яркий свет бордовый.

Лишь кусочек поля

Счерчивает снова.

Гонит тучу ветер,

Рвётся лучик неба,

Размывая ретушь

Красную над белым.

Свет, упав, боится.

Да уйти не в силе.

Не хочу на землю,

Здесь я как в могиле.

Лягу на бок тихо

Средь травы высокой.

Будет небо низко,

Будет степь широкой.

Но испортил мигом

Всё треклятый ветер.

С тучкой луч унёс,

Даже не заметил.

***

Падает и взлетает камень,

Радуга и гроза меж нами.

Разницы нет: вверх лететь иль падать.

Лишь на зеро остаётся ставить.

Где-то, зависнув в небе

И замерев в мгновенье,

Чувствуешь – нет уж ни сил, ни боли,

Всё, я свободен что ли?!

***

Наболела жизнь и это тело.

Падаешь,

А бездне нет предела.

Думаешь, что

Прыгаешь по звёздам.

Дверь открыл,

А там из грязи остров.

***

На кончике ели

Звезда прилепилась.

И лучики шлют

Свет свой будто бы милость.

Коснуться б до края,

Потрогать ладонью,

Набрать и напиться

Святою водою.

Мир светел, но меркнет

Над ёлкой звезда.

Пришла ниоткуда,

Ушла в никуда.

***

Над пустой горой

Ветер гонит вой.

Между трав сухих

Пыль да сухостой.

Коль прилечь

На землю, на жёлтую,

Замотать себя

В траву мертвую

Слышно, как земля

Дышит и поёт.

Словно мать,

И гладит, и зовёт.

***

Эх, когда-то я помню на саксе играл,

А потом закрутилася жизнь, перестал.

Инструмент тот же, чистый в кладовке лежит.

Только сердце о нём

Временами болит.

Вот б с Егором сыграть босса-нову.

Но тот в Швеции учит их мову.

***

Высунув язык

Всё ищу дорогу.

Лапы, морда в кровь,

Где б найти подмогу.

Нос стегает плющ,

Да репей повсюду.

Ручейка б глоток,

Был подобен чуду.

Вон, дорога там,

К ней быстрей добраться.

Всё, я добежал.

Здесь хочу остаться.

***

Слегка лишь пальцем, проведя по отраженью,

Виска коснулся, каплю пота чтоб убрать.

Я вспоминаю, как глаза твои целую.

И возвращаю годы сказочные вспять.

В подушке мокрой нет моей успокоенья.

Упал, уткнулся, бесполезно, не уснуть.

Одни лишь тени в ряд и сожаленья,

Нарочно болью разрывают внутри грудь.

В дороге за окном есть капля смысла.

Идти вперёд, и не смотреть назад.

Лишь на плече дурная мысль повисла.

Уйти бы надо,

Да вернуться рад.

***

Как меняется свет.

Возвращения нет.

Белый в серый,

А серый в зелёный.

На подушках ступней

Каждый след всё плотней.

Был упругий,

Становится полым.

Оттолкнуться, взлететь,

Край Луны облететь.

И вспорхнуть

К бесконечному Солнцу.

Свет меняет свой цвет

Но и ночь, и рассвет

Возвращают к тому же

Колодцу.

***

Пробежал вдоль скамейки ребенок.

Боль невнятная стиснула грудь.

Где-то там между смесей, пелёнок

Была радость, осталась лишь грусть.

Ничего не вернётся,

Что ж, ладно.

Буду как-нибудь к ней привыкать.

Этой жизни неясная

Правда.

Нет причала,

Запрыгнуть опять…

***

Ты приляг ко мне,

Радость тихая.

Просто будь своей,

Тёплой и родной.

Боль от рук твоих

Успокоится.

Сон укроет

И боль, и бессонницу.

Тишина, часы,

И ночной фонарь.

Красный свет двора.

Всё пропало, жаль.

***

Соль да боль

Закатились за шкаф.

Виноват кто-то,

Был кто-то прав.

Не достанешь рукой

Не окрикнешь: «стой!»

Так и сыпется соль на боль.

День и солнце

Скатились в море.

Толи прячутся,

Толи в ссоре.

Открывают звёзд

Миллион косяк.

Глаз открой и утонешь

В просторе.

***

Как пройти весь

Путь без грязи?

Не уткнуться

Правды ради.

Не задеть,

Хотя бы локтем,

Все висящие

Лохмотья.

В облаках

И под землёй

Крот готовит

Мне покой.

В той норе

Не нужно света.

Свет в душе

Зарылся где-то.

***

Бродит по комнате тень средь углов.

Ходит и прячется в щель меж полов.

А на стене след унылой луны.

Тень, ты не прячься, мы здесь не одни.

***

Фартуком белым,

Да черной уключиной.

Ветер кричит между

Пнями да сучьями.

Рвёт всё внутри,

Видишь, ведь

Все дни мои -

Гнутые сучья,

Трухлявые пни.

Не отпускает,

Летай уж со мною.

Будешь покорным,

На небе пристрою.

***

Нет меня, я пустота.

Начинаю жизнь с листа.

Черного иль белого,

А, порой с горелого.

Просыпаюсь. Вон страница-

Белою летает птицей,

С облаков бросает блик.

Эй, очнись уже, старик!

Жаль, страница улетела,

И как будто б не успела

Рассказать, что жизнь светла,

Если в мире пустота.

***

Как же скучно общаться с тупицами.

Пустота между слов, между лицами.

Верят в бога, молитвы читают,

Хоть и сло́ва в них не понимают.

Что за боль этот мир беспросветный.

Он чем дальше, тем больше бесцветный.

***

Грустно.

В голове, да и в сердце, всё пусто.

Кто стоит рядом – солнца не видит.

Пальцем ткнёшь, так ещё и обидит.

Да, и поздно.

Меж планет загораются звёзды.

И никто ж головы не поднимет.

Закрывайте глаза, здесь ваш ли́мит.

***

Сквозь серое поле

Течёт, вьётся вдаль.

Вдоль речки,

Невнятная эта печаль.

Где ж лодка моя,

Весла, парус мой где?

Где жажда и ветер,

И сердце в огне?

Всё смыло теченьем

И в даль унесло.

Крапиву косить -

Вот моё ремесло.

***

Капля, падая на снег,

В льдинку превратилась.

Боль, что мучала вчера

Никуда не делась.

Пропуская сквозь ладонь

Слёзы и снежинки,

Продолжают скучный бег

Дни сквозь глаз ворсинки.

***

Над лиловою кромкой рассвета,

Открывается вечная даль.

Разводя свод руками небесными,

Свет спускает прикрывшую шаль.

Просыпаясь, чуть сонно и тихо

Свой бутон раскрывают цветы.

И с востока, всё рвётся сквозь шторы,

День, как милость, вставай, посмотри!

Всё разменяно солнцем и ночью.

И в какой уголок не гляди,

Превращается мир то не в быль, не то в небыль.

Я ж пылинкой кружусь там вдали.

***

Вот, возьми конверт, там письмо.

Прочитай. Для тебя оно.

Не хотелось его нести,

Ноги прямо тряслись, не шли.

Понимаешь, он будто знал.

День последний и бой у скал.

Душа видит на день вперёд,

Что пришёл её первый черёд.

Страх и крик, сотни стонов вокруг.

В них растаял мой призрачный друг.

Улетел он в свои небеса,

Сверху крикнул – а здесь красота!

И я понял: бояться не надо.

Ни судьбы, ни кромешного ада.

Ты прости, он там всё написал.

Словно следом с собой тебя звал.

***

Разменяй меня картою чёрною,

Не давай этот брод без тебя пройти.

Неразлучна с тоскою бессонница,

Закрывает все шлюзы мне на пути.

Боль – подруга, моя попутчица,

Плачет, режа кресты на плече.

Только сердце никак не учится.

Видно, нравится, чтоб побольней.

***

Ничего не хочется,

Да присесть бы надо.

Боль и одиночество

К старости награда.

Свет не виден впереди,

Лишь страданий холод.

Для измученной души

Только серп и молот.

Бил, стучал, ломал кусты,

Разрывая ветер.

Что оставил позади,

Сдохнешь, кто заметит?

Привяжу, как лоскуток,

К серой ветке дышит.

Пусть проветрится чуток.

Может кто услышит.

***

Мир не виден,

Как секунды.

Дни летят,

И следа нет.

Память – тусклое свеченье.

Медленно живёт во след.

Впереди темно и больно.

Где надежда, где любовь?

Лишь бутылка водки горькой,

Да анализы на кровь.

Неужели в этом мире

Место лишь страданью есть?

Что ж вы, ангелы благие,

Не несёте добру весть?

Дверь видна,

А путь не виден.

Выход есть,

А входа нет.

Видно, добрый мой спаситель

Не нашел ещё ответ.

***

Самый малый день.

Солнцу будто лень.

На морозных ветках

Лишь синицы тень.

Ночь. Лишь над дорогой

Грустный жёлтый свет.

Всё застыло, прячась,

В черный силуэт.

И не спит, не дышит

Будто бы душа.

Отдохни немного,

Отдохну и я.

***

По долине речка вьётся.

И Луну сменяет солнце.

Камни катятся, и пыль.

Затмевая света быль,

Разбиваясь на иголки,

Превращает мир в осколки.

За горой, как богатырь,

Красный свет, как новый мир,

Открывает день в цвету

Нежной неге красоту.

***

Почерствели, вросли мои руки

В край недобрый и в белый туман.

Из холодного ветра разлуки

Вижу цепи твои, Магадан.

Сквозь тропинок, протоптанных в снеге,

Пробивается валенка след.

В этом мире – тропинка и ветер,

Ничего, кроме них, будто нет.

Взгляд застыл,

Нет не мысли, не смысла.

Не идти ни вперёд, ни назад.

Отпустите, я должен отмыться.

Даже мыла куску буду рад.

Всё, что было, похоже, неправда.

Было в жизни какой-то чужой.

Что там помнить, казалось, мне надо,

Хочу сбросить,

***

Ведь мир, он другой.

Там, где есть города и деревни.

Шёпот моря и зелень кустов.

Верю, скоро вернусь к моей Скверне,

Наловлю там и щук, и сомов.

А пока только снег,

Только ветер

Обжигает язык хрусталём.

Если будет свет на этом свете,

Напиши письмецо мне потом.

***

Всё тянет, всё зовёт и стонет,

Душой заученная боль.

Всё просто, лишь не сыпьте соли

На рану, где густая кровь.

На ветках красота и мрачно.

На лицах грусть иль красота.

Я вижу, у неё есть счастье,

А у него тоска одна.

Смотреть в людей пустое дело,

Они, как грязное стекло.

Всё пишут на лице несмело.

А я читаю, повезло.

***

Мир мой рушится,

Падает, в бездну летит.

Прилетай ко мне,

Ангел мой,

Мой Айболит.

Свесив ноги,

Мы сядем на крыше.

Всё скажу,

Ну а ты всё услышишь.

В этом мире порою бывает.

Ты лежишь, а душа всё летает.

А потом вместе с ангелом

Вниз летишь.

Он спасает, а ты, глядя в пол, молчишь.

И сказать, может, нечего, всё понятно.

И опять новый день.

В этот мир. Обратно.

***

Вдоль дороги, серой птицей,

Пыли струйка. Не боится

Залететь ко мне в окно.

Ей не больно бить в стекло.

Нам обоим мир не видно.

Не светло и не обидно.

У меня душа болит.

А её ветер кружит.

Плачь, хоть смейся.

Всё пустое.

Мы опять

Старик и море.

***

Мрамор. Точки. Тихо. Скупо.

В камне выбита разлука.

Ветер. Ветки оземь бьются.

И скворцы средь них смеются.

Над рекой неспешной тень,

Боль такая, думать лень.

Жизнь прошла одной минутой.

Ну а смерти нет, как будто.

***

На обломках, у края, по ниточке,

Перед тем как уйти в никуда.

Должен здесь простоять вахту бо́льную.

Чтоб за боль, хоть, простили меня.

Не проверится, не отступится

Каждый миг, что идёт впереди.

Вся судьба, словно глупая курица,

Вдаль бежит, не считая вершин.

***

Зима слепила из снежинок

Мягкую постель.

Легла на краешек поспать

И, словно акварель,

Кидает жёлтый свет налево,

Направо синее, как небо,

Иль ветки сделает стеклом,

Намажет инеем лицо.

То, вдруг, смеётся иль молчит.

И под ботинком захрустит.

Миг светел мой, и он открыт

Теплу, а холод всё простит.

***

Где пропал?

Чистый лист.

Между мной и рисунком.

Сто мазков

Или прочерк один.

Может слева добавить

Чуть света.

Справа вставить

Штришок между льдин.

Сам ли водишь рукой,

Или то кто-то.

И глаза для того

Не нужны.

Все движенья,

Как с неба спускаясь,

Чуть нежны,

Но совсем не важны.

***

Падал, закрываясь, падал.

Вверх смотрел, летел лишь вниз.

Небо, рваное, в осколках,

Нет ни птиц, и нет границ.

Мир внизу порва́т и скомкан.

Края нет, и света нет.

Закрываю глаз у кромки

За страданья, что в ответ?

На косынку положили

Меру скрученных минут.

Завернули и забыли.

Был ли кто? Не вспомнят тут.

***

Гоняй себе ветер, песок сыпь на дно.

Пиши иль рисуй, всё не нужно, пусто́

Заброшена кисть, запылился мольберт.

И краски засохли. В глазах света нет.

По краю дороги – позёмка в лучах.

По краешку неба – сомненья и страх.

И бабка, достала, всё ищет кота.

Куда же ты делся? Вернись, сволота!

***

Под обрывом серебрятся

Звёзды в море, волны спят.

Яхта ветхая в затоне,

Сойки с чайками галдят.

По косой тропе спускаясь

К перламутровой воде,

Камни сыпятся по склону,

Улетают в бездну все.

И волны, коснувшись кромки,

Зачерпнув воды ладонь,

Видишь звёзды в отраженье.

Вот они. Хоть пальцем тронь.

Море спит и тихо дышит.

Шепчет, гладит по щеке.

Под небесной светлой крышей

Прячет грусть свою во мне.

***

Чёрное да белое,

Вдоль полоски серые

По берёзке ранками

Вырваны в коре.

Всё метёт и сыпется,

Белая бессмыслица.

Так растаять хочется

В скучном январе.

И под ранним солнышком,

Улыбаясь отблеском.

Унести ненужное

В тоненьком ручье.

***

Мой корабль плыл по небу,

Но уткнулся в мель.

Между облаком и морем

На равнину сел.

Нет дорог, и непонятно

Как проложен путь.

Грязно всё и неопрятно,

Виден свет лишь чуть.

Растолкал я свой корабль,

Впрыгнул, полетел.

Грусть да скука мне не сёстры.

Небо мой надел.

***

По проталине ручеёк

Гонит вниз меж берёзок песок.

И крупицы блестящие, яркие

Померцали, и смыл их поток.

И не важен ни срок им, ни путь.

Солнца б в радость и лучик вдохнуть.

Лишь бы снега куски, крошкой сахарной,

Не давали средь грязи уснуть.

***

Плакал меж берёзок мокрый снег.

Хлопья, словно хлопок, мягко сев,

Не то свет скрывали, не то грязь,

Закрывая жизни людской мразь.

И, почудилось, земля моя тепла,

Как подушка перьями полна.

Прыгнуть бы, раскинув крылья вверх.

Жаль, без крыльев создан человек.

***

Моя планета – грустный мир.

Полно и звёзд, и чёрных дыр.

То режет глаз, то глаз коли.

То крестишься, то чёрт возьми.

Как будто падаешь, кружась,

Ища попроще ипостась.

Вдали лишь свет и отблеск бога.

А делать что? Одна дорога.

***

Вниз крутился,

Вверх клубился,

Бах на землю,

Не разбился.

Полетал ещё немного

И спустился на дорогу.

Покатился с горки вниз

И запрыгнул на карниз.

Обошёл окно, балкон,

И прилипнул на вагон.

Светом быть не так уж плохо.

Жизнь легка, светла дорога.

***

Мы бежали по красным улицам,

Разгоняя быков,

Бья в лицо дураков.

Один рядом упал и ссутулился,

Другой взглядом сказал:

«Изнемог».

И неслась река, истощаяся,

Оставляя в булыжниках кровь.

Аль сменилась жизнь,

Аль другая ты?

Не увидишь, где смерть,

Где любовь.

И не виден край, кумача пожар,

Расчертивший на здесь и там.

Положи на край вороньё и гам,

Прыгни, и не вернёшься сам.

***

Пахнет краской подъезд.

Посерел скучный лес.

Вновь пропал блудный кот.

Песни снова без нот.

Приходи – погрустим.

Никого, я один.

Может справимся вместе,

Среди тающих льдин.

***

Разыгралось солнце жаром,

И щекочет по щекам.

Эй, проснись, народ усталый,

Новый день уже настал.

Самовар скорее ставьте,

Брызжет свет среди окон.

Чуть понежьтесь и вставайте.

Мир проснулся, светел он.

Вот вам бублики и сушки.

Чёрный обжигает чай.

Прочь, зима, тут март лютует!

Бьёт занудливый февраль.

По дороге тонкой струйкой

Ручеёк рождает путь.

Всё растает, всё вернётся.

Липок и берёзок грусть.

Под небесным ураганом

Задышала в тон земля.

Среди них, ручьём проталым,

Как кораблик, плыву я.

***

«Роза, вы?»

«Нет я гвоздика»

«Бросьте ж, это

Просто дико.

Вы покрыта вся шипами,

Колетесь, как оригами.

Просто вы не так берёте»

«Дело в правильном подходе.

За бутон, быть может, взять,

Чтоб шипов не ощущать.

Только нежно, не спеша,

Лепесток увял слегка»

***

Весь мир плюёт тебе в глаза,

Хоть в Богоматерь верь, хоть в Бродского.

Сегодня благость, завтра гарь.

Капли с икон текут известкую.

Скреби свою печаль в душе,

Пусть скомкана, в ладонях будет.

Она тоскует по тебе,

Оставив голову на блюде.

***

Между пальцев совсем кожа гладкая,

Словно гладит, ласкает, любя.

А поверхность грубая, шершавая,

Защитить хочет, хоть от огня.

И, казалось бы, лишь две поверхности,

Но такая здесь разная суть.

Одна тонко летит среди вечности,

А другая врезается в грудь.

Положи на ладонь приоткрытую,

Пару зёрен и пальцами скрой.

Кинь за спину два семени ангельских,

Дальше путь их не связан с тобой.

Кто-то вырастет гладким, ласкающим,

Кто-то чёрствым и твёрдым внутри.

Но у каждого снова меж пальчиков

Будет мягкая кожа внутри.

***

Я б сложил тебе дом из кубиков,

А из веника сделал мост.

И над крышей из белых тюбиков,

Свечку вставил бумажных слов.

Есть и кубики, есть и веники,

Всё собрать – небольшая нужда.

Принеси ты мне клея, хоть капельку

Склею мостик к тебе навсегда.

***

Потел в пустыне, сох на море,

Сидел в тюрьме, бежал по воле.

Всё было ясно, что теперь?

Открыта ветром к свету дверь.

Пушинкой чрез леса несёт,

Сквозь речку, не ища в ней брод.

Здесь видно всё, лишь пыль в глаза.

Застыла краской бирюза.

О, счастье, жду, всё так красиво,

Трава, ромашки, зрела слива.

И полыньей цветет бурьян,

От воздуха лишь будешь пьян.

***

Над огнём в моей коморке

Пляшут вороны и волки.

Чуть полено разгорится,

Стаей пролетают птицы

А когда огонь стихает -

Бабочки вокруг летают.

Средь них нет вражды и боли.

Чуть протянешь к ним ладони

Бабочки волко́в погонят.

И лишь тронут, коль догонят.

Добрый он, на сте́нах тает,

Как в игрушки всё играет.

***

Уже не пишутся стихи,

Упав на лёд, застыло сердце.

Бессмысленны и ти́хи дни,

Всё чинят сломленную дверцу.

Наверно, где-то есть она,

Чуть приоткроешь, свет искрится,

И поле ржи в лучах шурша,

По ветру по́д ноги ложится.

Зайти, упасть и утонуть,

И плавать средь колосьев неба.

Кататься, руки распахнув,

Заснуть, сдурманенным от хлеба.

Жаль, дверь сломалась, не столкнуть.

От поля лишь мечта осталась.

Уснуть, наверно, лучший путь,

Во сне всё будет, как мечталось.

***

Положил на стол я платье

С кружевною бахромой.

Плечики слегка помялись,

И фасон совсем дурной.

Ничего. поедем к Яру,

Позабыв любую честь,

Под цыганскую гитару

Будем петь, руками есть.

А на утро, бросив сани,

Побежим через сугроб.

Пой вчера и жизнь отныне,

День один увидеть чтоб.

***

Я гонял по свету ветер,

Или он носил меня.

Брал за шкирку и кидался,

Воротник с меня сорвя.

Успокоится не может.

Рву, лечу, вся в этом жизнь.

Ветер мысли не тревожит.

Чуть шепчу, угомонись.

Нет, не слышит, дальше тащит,

Разбивая вверх и вниз.

Вот он мир твой настоящий

Непридуманных границ.

Унесись за край, чуть дальше

И на кромочке застынь.

Раскаленной медной ложкой,

Ляг на край и приостынь.

***

Мы летели вместе в небе.

Чуть дотронувшись крыла,

Я сказал, что здесь я не был.

«Да? А я уже была»

Полетели: там, у моря

Нас теплом укроет край.

Потеплеет и вернёмся,

Мы ведь птицы, не скучай!

Я летел, смотря на землю,

Нужен ей я, она ль мне?

Где тепло, туда отправлюсь.

Нет порядка в голове.

***

Руку, ногу поднять не могу,

Видно, здесь в уголке и помру.

И, наверно, лишь только синица

В уголок мой стекла постучится.

***

У меня заболели ноги,

Их не мог не ложить, не класть.

Взяли с неба и научили,

Просто ты научись летать.

Это просто, земли не надо,

Воздух держит тебя в себе.

Тут и рай, и кусочек ада,

Перемешано, как во сне.

Видишь, ангел с тобой играет,

И уносит куда-то ввысь.

Лишь на сердце какая-то тяжесть,

Мечты были, да не сбылись.

***

Заяц бегал меж посадок.

Смотрит, вдруг, лиса сидит.

Уши опустил и мчаться,

А она ему кричит:

«Погоди немного, серый,

Помощь мне твоя нужна.

Тут капкан, нога застряла,

Вытащишь, буду должна»

Заяц сел. «И что ж ты дашь мне?»

«Я и так свободный зверь.

Отведу тебя я к месту

Где капуста и щавель»

«Знаешь, этого навалом

По соседским деревням,

Лучше покажи, где даром

Я б зайчиху себе взял»

«Не скажу, не знаю»

«Ладно,

Я остануся с тобой»

Почесал за ухом, лярва.

Давно думал о такой.

***

Чуть привстанет Русь небритая,

Чтоб коленки разомкнуть.

Слева чашечка разбитая,

Справа градусник льёт ртуть.

Как собрать? Опять нагнувшись,

Позабыв в коленях боль.

Веря, снова, будет лучше.

Слово долбит мозг. Доколь?

***

Смерч.

А на краю енот.

Шерсть всю растрепало.

Гриб держался, что есть сил,

Всё-таки сорвало.

Гриб летел, потоком взят,

Думал о еноте.

Тот цепляется за землю,

Я ж дышу в полёте.

***

Пахнет золотом, мир расколотый.

Зацепился за бисера нить.

На морозе, щетинясь от холода,

Сколько камешков можно забыть?

Полетела в овраг крошка мелкая,

Но за ветку схватилась рука.

Может выдержит и не даст упасть.

Пальцы крутит, зараза, судьба.

***

Половину смыло,

Часть в песке осталась.

Видишь, уплывает тихо

В море твоя радость.

Встретимся за волнами,

Если будет старость.

Пузырьки на гребнях волн

Вспоминать осталось.

***

Не отпускай меня, улица

Грязных луж,

Держи покрепче

Средь серых туч.

Да, я хочу это

Снова жрать.

Рай с адом

Могут и подождать.

Несложная пахота

Мерных дней.

Рейсфедер и лампочка.

Свет только в ней.

***

Нарисуй мне страх свой в чувствах,

Напиши на глине.

Боль из глаз твоих – искусство,

Мерно тонет в тине.

Будто смотришь, а не видишь.

Белое на белом.

Где душа твоя, не слышишь,

Тело дышит телом.

Копоть на щеках и пальцах,

Что-то сжёг в дороге.

Если душу, то не жалко,

Снова дадут боги.

***

Грустно. Спеться не уда́лось.

Пенкою по кра́ям луж

Растеклась былая слава,

Затерялся светлый луч.

Небо то же, те же лужи,

Отражение не то.

Раньше луч блистал сквозь тучи,

А теперь лишь тень его.

***

Раскрутилась комком, белым облаком,

И проли́ла на землю дрожь.

Поищи по оврагам сто́чины,

Даже сле́да ручья не найдёшь.

Закопалась, за тра́ву спряталась,

Тихо дышит и в крик молчит.

Я пришла, здесь теперь я на́ долго.

Привыкайте, друзья обид.

Нет ни прошлого, ни настоящего,

Лишь сегодняшний миг на разрыв.

Отпусти свою душу парящую,

Прекрати ледяной заплыв.

***

Дунул на свечку, и свет погас.

Ночь, темнота, и тихо.

Лёгкий всплеск, волны о баркас.

Вижу: идёт котиха.

Бросился и за шкирку схватил.

Та же повисла бессильно.

Я пригляделся и отпустил,

Глядя в глаза умильно.

«Ты объясни, почему глаза

Светятся в темноте?»

«Жизнь моя – краска игры во тьме,

Жаль, не дано тебе»

***

На, тебе,

Свозь путь мира щедрый

Крошку хлеба с руки забери.

Крошку можно разбить на крохи,

Будет две или целых три.

Поломаешь, что влево, вправо.

Приоткроешь слегка ладонь.

Голубь смотрит, а сзади стая.

Не волнуйся, вот так и стой.

***

У крота сломалась ложка,

Он решил руками есть.

Смотрит, рук нет, две лопатки,

А ещё и гла́зов нет.

Полежал в норе, подумал,

«Может просто рот открыть?»

Червячок пойдёт до дома,

Может в рот мне забрести.

«Чем морочиться напрасно,

Полежу я на боку»

Бегайте, ищите правду,

Червячки тут все внизу.

***

Положили лист на парту,

Сверху пару, я один.

Карандаш, смотрю на карту,

За окном средь неба блин.

Нарисую, аж замрёте,

Тёмный свет и белый свет.

Ну, а если не поймёте

Парты нет, рисунка нет.

***

В круг попала моя птица,

День за днём воронкой мчится.

Круг всё уже, крыльев взмах

Можно пропустить впотьмах.

Ну а если крылья сжать,

Можно и без них летать.

Птица ль ты? Уже не важно.

Лапки к брюшку, спи отважно.

***

Подустала сойка, села

На заборчике поспать.

Кот увидел: «Во! Охота!

Только как её достать?»

Крыльев нет, зато есть когти,

«Зацеплюсь, подпрыгну вверх.

Как-нибудь, а всё ж залезу,

Там сучка нет, вон проре́х»

Прыгнул, лезет, шерсть теряя,

Всё ж забрался на забор.

Запыхался. «Сойка, знаешь,

Зря задумал этот спор.»

«Я не знаю, что за спор был

Меж тобою и тобой»

Взмах крыла, и улетела.

Кот вдогон кричит: «Постой!»

Как ты можешь, раз, и в небо,

Просто взять и улететь?

«Девять жизней в шкуре кошки

Надо было просидеть»

***

Я маленький, я в норку влез,

Смотреть на звездочку небес.

Не вынимая головы,

Где ж вы, красивые сады?

Глаза закрою, вот ручей

Ласкает руки о форель.

Тут облако стрелой летит,

Средь синевы корабль парит.

Цветы, открывши лепестки,

Щебечут, словно мотыльки.

Мир полон, и прозрачен тон,

Сомкнул ресницы – рядом он.

Из норки выполз.

Змей сидит,

Уныло смотрит и шипит.

Вокруг песок.

Закрыл глаза.

Красиво.

В небе вновь стрела.

***

Пронеси моё смиренье

Этой жизни хладный путь.

По гусиным перьям ножкой

Первый шаг успел ступнуть.

Тёрлись ножки и грубели,

Нежность, делая черствей.

Но душа всё так же чи́ста,

Так же чи́ста, без червей.

***

По краям растущих лапок

Катится слеза.

Зацепилась, свет рассветный

Гранью украла.

Чуть сдержалась, соскользнула,

Стукнулась об лист.

Снова светится и пляшет.

Не желает вниз.

***

В лужах – окна, в окнах – месяц.

Каплями дождя размыв

Нотка нежная сквозь ветер

В ветках тополя звенит.

Всё застыло, заблестело,

Ручейки в овраг спешат.

Грязь земли смывают в реки,

Совершая свой обряд.

***

Свет зелёный, серебристый

По траве провёл ногой.

Воздух нежный, светлый, чистый

Гладит по щеке рукой.

Наступаешь – холод режет,

А потом сбивает боль.

Каплями с ступней смывая,

Пыль и въедливую моль.

С каждым шагом тише, тише,

Лишь сова вдали урчит.

Добегу быстрей до сто́га,

Прыгну, спрячусь, приютит.

Закапаюсь в запах сена,

Утону и пропаду.

Будто нет совсем вселенной

Ни во мне, ни наяву.

***

Я тащил свой крест на пальцах,

И колени разбились в кровь.

Задевая толпу кричащих,

Ненавистью плюющих в бровь.

Вверх смотрел, не ища спасенья,

И не слыша пустой гул толпы.

Всем дарил я благословенье,

Воспаряя на шаг от земли.

Предо мною гора святая,

Обними меня, отпусти.

Ждёт вверху лишь душа пустая,

Или ангел во плоти?

***

Губы ссохлись, каплю воды прося.

За холмом красный тает свет.

Шаг за шагом, сандалии плавятся,

На песке оставляя след.

Закарабкался на бархан, скользя,

Сел на гребень. Ну всё, пришёл!

Огляделся. Вокруг лишь один песок.

Для чего ноги я истёр?

Пригляделся: и вновь впереди мираж,

Как монета, оазис блестит.

Губы высохли, разреши на миг,

В воду дай хоть в мечтах опустить.

***

Накренилась берёзка над озером,

Тонкой веткой к воде прильнув.

Положи на плечо мне рученьку,

Что б я мог чуть щекой коснуть.

Гладь небесная в отражении,

И туман наполняет грудь.

Обними меня, тут ведь холодно,

И поцеловать не забудь.

Ветер будит листву уснувшую,

А потом отпускает спать.

На земле ищет долю лучшую,

Ну а где тут её отыскать.

***

Стала кровь превращаться в воду.

Ближе капельками к земле.

Растворюсь, упадя отсюда,

Хоть трава прорастёт во мне.

Клевер тонкий распустится мягко,

Запах пряный даря, и во сне

Прилетит шмель и станет пьяный

От пыльцы, увядшей во мне.

***

Положи под головушку ручку

И к стене на бочок повернись.

Светит лучик луны в край у шторки,

Еле-еле спускаясь вниз.

Пусть приснится тебе сад весенний,

Или рыцарь на белом коне.

Спи спокойно, мой ангел из тучи,

Будет тихо сидеть на столе.

***

Я ломал своё время на дни.

Они крошатся, прям, хоть совком греби.

И кусочками в ряд встают,

А из дня десять лет бытия куют.

Вот кусочек на пару лет,

Этот тянет на пять секунд.

Разобрать мне их силы нет,

Все закручены в кривой прут.

***

Голубое, чуть в крапинку небо,

Свет янтарный полощет глаза.

Листья, тихо склоняясь гирляндной,

Смолой капают, как с образа́.

Те ж, толь плачут, толь смыть не смеют

Боль, текущую с листьев всех.

Преломляя в росинке новой,

Новый дня в перламутре свет.

***

Я грустил о запахе сирени,

И о лепестках цветущих груш.

Соловьях, поющих на рассвете,

О небесных отраженьях луж.

Май провёл черту зеленым с белым,

Девственной наполнил чистотой.

Дай остаться здесь душой и телом,

Наслаждаясь нежной красотой.

***

Я летел над дорогою в бирюзу,

Задевая осинок верх.

Кривой линией горизонт

Поднимал, как уставший стерх.

И лететь на зарю было незачем.

Повернуть нет совсем уже сил.

Над осинками с лёгкою проседью

Больно падать, и я парил.

***

Солнце село, пока грудь болела,

Даль закатная падала вниз.

И крала краем розовым, ласковым

Дня последний скупой каприз.

Приоткроешь ли звёзды тонкие,

Прикрывавшие день с тобой?

Уходя, кинь коробочку сладкого,

Лучик аленький, золотой.

***

Накренила к земле судьба горькая,

По полям ползла, в гору не пошла.

Рука тянется, веткой белою,

А она хлы́стом по лицу тебя.

И уснуть бы тут на плоту и плыть,

Разбирая небесный свод.

Только ветер кусает, да брызги бьют,

Звёзды видеть никак не дают.

***

Как нелегко жизнь плыть поэтом,

Они о том, а ты об этом.

Лермонт, и Пушкин, и Есенин,

Все дрались на своих дуэлях.

Пойду быка найду, дам в морду,

Быть может обрету свободу.

***

Забросал я свой лес игрушками.

Весь раскрасил цветными зверушками.

И светлей стало в нём, и просторнее,

Белым стало то, что было чёрное.

Повернёшься: на ветке зайка,

Снизу лайка, в кустах глазайка.

Всё так мило, не выйти из леса.

Ведь за лесом игрушкам завеса.

Я остался бы здесь и игрался,

И с медведями в мо́хе катался.

Я поэт и в душе ребёнок,

Не хочу выходить из пелёнок.

***

Было б лето, да так, чтоб травой вздохнуть,

Свежескошенной, от косы.

И сидеть на пеньке или лавочке,

Наступая на блеск росы.

И водой из колодца, чуть ледяной,

Обливаться, с ковша в рот лить.

Лето алое, лето птичье,

Дай тебя до глотка испить.

***

Белый ангел в сне кружится,

Смазывая кистью лица.

Новой краской брызг рисует,

Светом цвета с пальца дует.

Образ новый проявляя,

В мир обычный возвращая,

Ангел в свой эфир уходит.

На лицо уже не смотрит.

Ждёт свиданья с кистью новой

И портретом незнакомым.

Каждый лик – кусочек света.

Разрисует всю планету.

***

Я поэт и бездельник,

Пишу стихи,

Есть, что нужно для жизни,

Лишь только дни

Утекают, как капли

С карниза вниз.

Одиночество точит

Под сердцем бриз.

Головою прижаться,

Глаза закрыв,

И дыханье своё в небо

Отпустив.

Всё закрыто,

И небо сплошь в облаках,

Смотришь вверх,

А вверху пустота и мрак.

***

Ты ж куда меня загна́ла,

Жизнь нелепая, дурная?

То болотной топью водишь,

То от жажды скулы сводишь.

По краям то грязь, то мрамор,

Край небес, курящий тамбур.

Путь не сложится никак.

Новый день, как старый прах.

***

Ле́са силуэт от солнца

Не даёт увидеть свет.

Образ линий размывает,

Заслоняющих рассвет.

Чуть плывёт, лучом блистая,

В листьях, бронзою горя,

Землю краской опыляет,

Цвет и радость всем даря.

***

Заболело сердце грустью,

Вдаль смотреть совсем не хочет.

По прожилкам доск скрипучих,

Ржавый гвоздь, как камень точит.

А верёвка всё не рвётся,

Кто-то сплёл из жил и боли.

Держит, в небо не пускает,

Прыгнешь, а оно растает.

***

В сердце есть ещё и трепет, и печаль.

Завязать узлом осколки, только жаль.

Если склеить, то останутся на гранях швы,

Сблизят битые кусочки, будут ль не видны?

Да и пить из битой чашки неприветливо,

В край серванта лишь поставить

неприметливо.

***

Глубь-беду принесло время горькое,

Мерит краем от духа жизнь тонкую.

Растеклось по траве, и земля, заныв,

Бьёт хладны́м ручьём, капли крови смыв.

То ли смоется ещё, а толь ждать беды,

Всё решит молодой ручеёк воды.

Пусть омоет прошлое ледяной водой,

Унесёт беду, смытую на покой.

***

Нет меня,

Выпит по капле.

Был кувшин с святой водой,

А теперь пустая крынка,

Боком ле́гши на покой.

Свет сквозь трещину чуть светит.

Солнца луч, иль лунный блеск.

Поиграется, растает,

Вдруг, опять нежданный всплеск.

Те же воробьи по лужам,

Те же брызги на стекле.

На столе блокнот открытый.

Чистый лист зовёт к себе.

То ли красками замазать?

Толь чернилами залить?

Лучше уж оставить белым.

Время попусту губить.

***

Поласкай меня в нежной лазури,

Окуни в белоснежную даль.

На краю разыгравшейся бури

Вниз упасть, иль вспарить сердцу дай.

Зацепившись за кромку, за льдинку,

Пальцы мёрзлые солнцем согрей.

Принеси с васильками корзинку,

Пока свечка горит, лишь успей.

***

На палитру тюбик краски

Жёлтой выдавлю на край.

Видишь, солнце строит глазки,

Принося цветочный май.

Жаль, палитра к цвету скрыта,

Любит тёмные тона.

Чёрным жёлтое размыла,

Без цветов прошла весна.

***

На горе горит костёр,

Под горою кони скачут.

Плот плывёт среди реки,

И мужик над дочкой плачет.

Две сестры вцепились в плечи,

Не пытаясь отцепить.

Никакая боль не лечит.

«Дай ему воды попить»

Вдруг из волн усы большие,

Сом огромный, говорит:

Что случилось, что за стоны,

У кого чего болит?

Оробели поначалу,

Да, чего уже терять.

«Мы тебе поспать мешали?

Тише будем горевать»

«Я не спал, почуял – плачут,

Просто попросил узнать»

«Сом, прости, девчушку нашу

Съела рокова́ напасть»

«Плыли мы, плотву ловили,

Вдруг, из речки, словно чёрт,

Выскочил пескарь огромный,

Укусил девчонку в рот»

«Мне знаком тот тип противный,

Приходилось рядом быть.

Ладно, помогу от тины

Грязных губ его отмыть»

«Но условие одно есть,

Нужно выполнить вдвоём:

В час, когда она вернётся

Мы с её отцом умрём»

«Шутка!

Мы на дно спустившись,

В ил воткнёмся.

Час иль два.

А потом назад вернёмся,

И откроем вам глаза»

Пали, веки опустили,

Час прошёл.

Всплеск на воде.

«Вот они, смотри, живые!

Подплывайте же ко мне»

Мокрые, на плот забрались,

Слёзы, смех, обнялись все.

«Сом, скажи ты настоящий,

Иль привиделся во сне?»

«С пескарём давно не дружим,

С головой его ваще.

Вижу горе – помогаю,

Ну а так, лежу на дне.

Плот поплыл вдоль по теченью,

Сом на дно залёг опять.

«Что ж, как прежде, донным илом

Буду души воскрешать»

***

А за лесом болото,

А в болоте топь.

За болотом свобода.

Где ж ты, дрын, прорваться чтоб?

Может, там, на сухой земле

И ромашки пьянят.

И летят одуванчики,

Потупляя взгляд.

За болотом болото,

И тот же лес,

Дрын, вроде, есть,

Только нет за болотом больших чудес.

***

Не крути ты мне на палец нитку белую.

Всё равно на утро серой её сделаю.

Всё, что было светло, среди туч теряется.

Всё, что таяло, в лёд тихо превращается.

Берега вдали, горизонт застыл.

Плыть к нему никаких больше нету сил.

***

Книгу бы издать,

Да то болезнь, война.

Здесь здоровья ждать?

Проще от людей дерьма.

Вот так и плывём,

Только горизонт.

Волосы повыпали,

Развалился зонт.

Может хорошо,

Бошку не помыть.

Пусть промоет всё,

Пусть продолжит лить.

***

Старой сирени куст не зацветёт никак,

И на подоконнике листьев пустой косяк.

Чувствуют боль мою, иль просто прячутся.

Сохнут воды попив, солнцу артачатся.

Медленно вверх ползут, как-то без радости.

Пусть мир вокруг зацвёл, ну а этим без надобности.

На окне распускаться – та ещё печаль.

Небо же вот оно, да стекло не пускает вдаль.

***

На поленьях свет огнистый,

Тени бродят по стене.

Брошу дров, пусть прогорают,

Не замёрзнуть бы во сне.

Снова ярко, снова тени

Языками лижут дверь.

На окне спит кот приблудный.

Завалюсь и я в постель.

Приобнимет мягкой негой

Одеяло, как рукой.

Я ушёл, да был ли здесь я?

Здравствуй, тёмный мой покой.

***

Рассмеялась боль скупая,

Плача солнцем и дождём.

Там, вдали, ты ищешь рая?

Просто помолись о нём.

Плот твоей рекой направлен.

Звёзды весь решают путь.

Вот тебе весло, упрямый,

Хочешь к берегу свернуть?

Подгреби, а там посмотрим.

Пляж иль, может, дивный лес.

В воду, не спустя лодыжки,

Не дотронешься небес.

***

Ну вот и белая гора

Спустилась с неба,

Снегом слепит.

И в миллиарде мелких льдин

Мою луч, кажется, приметил.

Лишь миг сверкнув,

Ушла в песок

Таких же,

Только не блестящих.

Оставив среди пыльных книг,

Своей слезой свет настоящий.

***

На ладони положили

Части две моей души.

Руку правую помыли,

Бросив левую в пыли.

Видишь?

Вот и свет, и святость,

И прозрачный небосвод.

Излучает тихо радость,

Из ладони воду пьёт.

Тут порыв весны зелёной,

И пыланье нежных чувств.

Плеск воды в губах солёной,

Трепетанье девы уст.

На другой: и боль, и горечь,

Одиночество и страх.

Превращающий день с ночью

В ветром уносимый прах.

Взять, свести ладони вместе,

Потереть и дунуть в них,

Вдаль лети душа, по краю.

Обожай полёта миг.

***

Льдинка тонкая качалась

На растаявшем пруду.

Разбивалась в отраженьях.

Ты сказала : «Я пойду»

Солнце в льдинке поиграло,

И рассыпался алмаз.

Отражения не стало,

От твоих печальных глаз.

Ветром рябь, да холод гонит,

В мелких крапинках стекло.

Была льдинка, да пропала.

Было чувство, да ушло.

***

По крутой волне скользила лодочка,

Ветром разбивалась о скалу.

Заходила тихо в воду Олечка,

Но сказала: «Я домой пойду»

Море неспокойное плеснуло вслед,

Выбросив разбитое весло.

Жизнь, она как море, неспокойное.

Только начал плыть, а всё ушло.

Над косой горой летело облачко,

Краем зацепилось о скалу.

Ты прости, что я не понял, Олечка,

Заплетая длинную косу.

Может небо с речкой тянут боль твою,

И мешают ноги замочить.

По траве, где солнце жжёт росу с утра,

Можешь, хоть минутку, походить.

***

Подышалося, помечталося,

И с горы камнем вниз упалося.

Сердце стонет и плачет, ломая грудь.

Птицей дай стать, от всех грехов отпорхнуть.

Среди крошек и криков, от ястреба

Не могу отыскать в мире я себя.

Боль больная ломает, зануда, грудь.

Дай проснуться, а лучше уж дай уснуть.

Я ходил, ходил, по грязи бродил,

Ноги в кровь, а ботинки не порваны.

Давит боль в груди, сзади ль, спереди,

Все заборы, калитки поломаны.

Добежал, упал, а уснуть не смог,

Прицепилась змея холодная.

Знать, опять брести, да судьбу искать.

Вместе с гадиной подколодною.

***

Постучали в дверь, молчали.

Пред глазком, как две печали.

И спросить нет воли. «Кто?»

Света нет на их пальто.

Так стоят и не уходят,

Всё стучат и рядом бродят.

Крикнул я тогда сквозь дверь:

«Не жду никого теперь,

Отвечайте, что хотите,

Ещё лучше уходите!»

«Мы не можем уходить,

Мы должны с тобою быть,

Даже если не откроешь,

Будем мы под дверью жить»

Я открыл, смотрю им в лица,

И стирается граница.

Я смотрю и в их глазах

Таю, словно в небесах.

«Узнаёшь? К тебе от бога

Нам постелена дорога.

Мы должны тебя хранить,

И на остров проводить»

«Что за остров? Здесь мой дом,

Жизнь моя сложилась в нём»

«Ты не знаешь, друг наш чудный,

Проживая в граде людном,

Что за морем есть земля,

Полны реки и поля.

Солнце радует теплом,

И стоит там белый дом.

В нём невеста тебя ждёт,

И в платок слезинку льёт»

Я, конечно, сомневался,

Что за рай, с чего достался?

Взял, что было.

«Ну везите, на корабль посадите»

Дали лодку и весло,

И сказали: «Сам гребцом.

На звезду, что чуть мерцает,

Ночь греби, пока растает.

И я грёб, во мрак врезаясь,

Между звёзд и волн теряясь.

К утру выбился из сил,

Вдруг, челнок заговорил.

«Мы приплыли, вот он, берег,

Здесь не нужно разных денег.

Вот твои поля и дом,

И красавица ждёт в нём»

Слез на берег я и вижу:

Через ветки в красках крышу.

Подошёл, а там народ

Лясы точит, пиво пьёт.

Я спросил: «А чей сей дом?»

Призатихли все.

Потом.

Говорит мужик в бушлате;

«Мы тут, барин, на зарплате.

Коль не будешь нас пугать,

Точно будем уважать»

В двери ризные вошёл,

Вижу светлицу и стол,

Весь накрытый угощеньем,

И коврами застлан пол.

У окна сидит девица

Длиннокоса, круглолица.

«Я давно тебя ждала,

Испекала кренделя.

Сядь за стол, поешь с дороги.

Пироги, курины ноги.

Квас, и пиво, и вино,

Правда, кислое оно»

Я присел, всё ел и пил,

Вкуса так не ощутил.

«Как же так, еда без вкуса?

Вместо мёда желатин»

«Полон остров всех желаний

Исполненья, только он

Отбирает вкус и запах,

Будто всюду поролон.

Пиво пьёшь, а чуешь воду.

Колбаса, как свежий гриб.

Все искали здесь свободу.

Кто-то сдюжил, кто погиб»

Я вернулся вновь на берег,

Влез на лодку и поплыл.

Захотелось вкусных денег,

И чтоб нос с мороза стыл.

***

Я ходил средь зелёной

Незрелой ржи.

И прощенья у господа

Я просил.

Была рожь густа,

Да земля сыра,

Ступни в кровь от

Стеблей разбивалися.

Вдруг навстречу

С палкой идёт старик.

«Не топчи рожь, зазря,

Лучше проводи.

Покажу я дорогу,

Тебе, сынок,

Подержи, только, пальцами

Поводок»

Долго шли,

А дороги всё нет и нет,

Ночь дождливая,

Да ледяной рассвет.

Хлеб, вода в узелке,

Все закончились.

А старик идёт,

Не поморщится.

Я устал, взбрызнул.

–«Отвечай! – кричу -

Где дорога, что долго так ищем мы»

«Успокойся, – сказал он -

Ты ж просто конь,

Не ищи себе новой ты пахоты»

Так хожу по земле,

Не ища дорог,

Опустив морду

В траву и васильки.

И узду за собой больше не тащу,

Тащит вдаль меня

За собой старик.

***

Не красят золотом картины,

Лишь мажут серым образа.

Стоит колос из жёлтой глины,

Рукой пронзая небеса.

И света нет, одна надежда

Листает нити облаков.

Набор из жестов, вход в обитель,

Как избавленье от грехов.

***

По занавеске, красной каплей,

Стекает зайчик за корму.

И звёзды замерли, прощая

Бегущую средь них Луну.

За яркой точкой в белом граде,

Боль превращается в любовь.

Деля свой миг, идя к награде,

Деля весь мир на до, и вновь.

***

Шёл по лесу волк,

За собой вёл полк

Своих родичей

И сородичей.

Видит волк пред ним

Впереди стоит

Королевский олень,

Да без почестей.

Подозвал волков

Тихо посмотреть.

В пасть удача, вдруг,

Улыбнулася.

Побежали рвать,

Да куски хватать,

Но олень не сказал

Что беспомощный.

Разбросал волков всех

По сторонам.

Расходитесь, я вам

Душу не отдам.

Волки рядом шли,

Слизывая кровь,

Да скулили,

Язык подкусывая.

Не простились они

И не разошлись.

По тропе одной

К западу брели.

А когда стало в небе

Совсем темно,

Синим светом зажглись

У волко́в огни.

«Свет в глазах моих,

Ясный божий свет,

Не пугай оленя убогого»

Тихо подошли,

Тихо стали рвать.

Надо есть.

Ничего в этом мире нового.

***

Черти лепят из извёстки

Серо-белые наброски.

А потом на них глядят,

Красят и в тоске стоят.

Здесь матрёшки и петрушки,

И зелёные ватрушки,

Лишь подсохли – всех в мешок,

По дворам носить, ваш срок.

Рады все подаркам дивным.

Словно снятые с витрины,

Красками они блестят,

И на рученьки хотят.

Черти лепят, раздают,

Создают в домах уют.

Пусть под краскою извёстка,

Че́ртям тоже жить не просто.

***

Нет веры, направлений,

Пустота лишь.

Всё замерло и кружится юлой.

Одно и тоже место на диване,

Одно и тоже чувство за душой.

В пол смотришь или в небо -

Всё едино:

Шум улицы и мысли в голове.

Проходят дни, меняя лица, мины,

А лучший мир теряется во сне.

***

Лист промокший прилип на ботинок.

В луже тучка меж ряби плывёт.

Кот присел под карниз у витрины,

А с карниза всё капит, да льёт.

Пахнет осень дождём и тоскою,

Краской клёнов и зябью ночной,

Замерзающей кромкой речною,

Волны в саван, укрывшей покой.

***

Всё прошло, а я остался.

То же серое окно.

Как вода течёт средь пальцев,

Время, тая, ищет дно.

Воробьи снуют по веткам,

И галдят, мешая спать.

Отпустите в свет подлунный

И подушку, и кровать.

Можно ль мне под одеяло,

Да закрыв глаза взлететь?

На глазах пыльца алмазов,

Светлый ангел, дай стерпеть.

***

Кончиком стекла коснулся,

Режет зубы скрипа звук.

Паутинку в углу вяжет

Чуть напуганный паук.

В небо вросшая берёза,

Плетью бьёт соседский дуб.

– Потанцуем? С ветром жизнь вся

– Дунь-ка, взбалмошный мой друг!

Расстрепи, а то сплелися

Мои ветки. Дай огня!

Чтоб вокруг осины, клёны

Обнимали бы меня.

Я давно тянулась к дубу,

Дай нагнуться, чуть обнять.

Жаль, что дереву такому

Мои чувства не понять.

Засвистело, закрутилось,

Грянул гром, листву помёл.

Ветвь обломанной берёзы

Обнял дуб, лишь дождь прошёл.

***

На́ бок дом мой накренился,

И рассыпалось крыльцо.

Я смеялся, хоть был нищим.

Плакал, не кривя лицо.

Во дворе остались куры,

В огороде яблонь сад,

Был уют, была собака.

Жаль, что не вернуть назад.

***

И лет, как будто бы уж нет,

Как нету под рукою штопора.

Вино грузинское стоит,

И где ж друзья, чтоб дали поводы.

Все порассеялись с листвой

С осенним ветром где-то по лесу.

Мой лист сквозь щелку проскользнул,

Слегка ударив мышке по носу.

Все разлеглись в своих углах,

Один в тепле, другой на холоде.

Была одна берёзка нам,

Теперь все ветки порознь, вроде бы.

***

Белым, белым, белым снегом,

Возвращаясь в город вновь,

Прикрывает грязь и похоть

В листьях скрытую любовь.

Белый цвет нежней, чем жёлтый,

В нем нет капли осудить.

В хлопьях мягко утонувший,

Мир решил себя отмыть.

Всё засыпало, не видно

Ни земли, ни грязных луж.

Лишь следы первых прохожих,

Как посланья новых душ.

***

Я просил тебя, небо синее,

Положить мне пред дверью конверт.

И собрав в рукав одиночество,

Показать мне весь белый свет.

Поноситься, попрятаться по стогам,

Средь берёзок упасть в ручей.

И спросить небо на склоне гор,

Чей сей мир, или он ничей?

Но конверт не кладут,

Затерялся где ль.

Может, ветром заброшен мусором?

Мышка милая, если отыщешь вдруг,

Принеси, больно жду его, нужен он.

***

В берегах моей белой рощицы,

Жжёт крапива по пояс, да лебеда,

Ветер бьёт по лицу хлыстом,

Перекручивая ветки розгами.

Так упасть бы, прижаться,

Да не дышать,

Полежать меж землёй и пропастью.

Сердце тянется вверх,

Ну а ноги вспять.

Бесполезно вращая лопастью.

***

Вот и дочка опять не приехала.

Ждал звонка, да никто не звонит.

Ветром лёгким повеяло с севера,

По-октябрьски душа свербит.

Лужи рвутся машинными шинами,

Разрывая гладь напополам.

Обливаясь пятнистыми волнами,

Все бордюры кричат ещё нам.

Перемылися, перегваздались,

И сидят, друг на друга глядят.

Что ж, подсохнем, мы всё ж не поребрики,

Будем грязны, подмоют зад.

***

Ветер песни вьёт ветвями,

Сковородками стучит.

Ножницами по бумаге,

Вырезая манускрипт.

Жёлтый мёд и серый голубь,

Блеск любви в коротком сне.

Есть еда, питьё, нет чуда

На крутящейся земле.

***

Дождь косой, хлеб ржаной,

Ноги сбитые.

Перед хладной рекой неумытые.

Вот она, чистота, лишь ладонью тронь.

Не даёт прикоснуться, земная кровь.

Разреши, мне б лицо от грязи́ отмыть,

Из-под чёрных ногтей запеклось, полить.

К чистоте твоей прислониться б чуть,

В кружку грязную малость хоть зачерпнуть.

Пейте, мойтесь, черти, в берегу,

А том берегу я помочь не смогу.

Там такие же черти, как вы, стоят.

То ли вымыться хочут, с водой скулят.

***

В луже капля муть нагнала,

И Луны не две, а три.

Следом ещё пара, пара,

Отраженья в пляс пошли.

Пригляделся, нет, не радость,

Капли бьются, а Луна

Закатилася за тучи.

И сидит, грустит одна.

***

Мылом смазана дорога,

Вся блестит меж фонарей.

Кошка, белой недотрогой,

Тащит мышь, скользя по ней.

На бордюре, там, где светлый

Ободок окрасил круг,

Красный лист, спускаясь с тучи,

К луже огненной прилип.

Краской алой, ветром, хладом,

И шуршанием листвы,

Воздух, осень пропитавший,

Ловит свет из пустоты.

Чисто и, дышать не смея,

Я стою под козырьком.

Вот она, моя аллея.

Ты беги, а я потом.

***

На мелководье пескари

В камнях песчинки перемыли.

Траву хвостами чуть помяв,

От берега слегка отплыли.

Я видел их, они меня,

И полосами проведя,

По спинам, я их будто гладил,

Не смея тронуть, в рамках правил.

***

За ковёр зацепилась бусинка,

И лежит на краю, блестит,

Краем пальца коснулась Машенька,

И теперь её палец кровит.

Выпью кровь, не оставив капельки,

Бусин пусть не кидает впредь.

В каждой бусинке будет кровь её,

В каждой капельке будет смерть.

***

Лежу, а в мире ничего.

Нет дворников, собак бродячих,

Болезней, встречей неудачных,

Нет войн, политиков, пустых певцов.

Аквариумных нет рыб,

Колдуний зрячих.

Мир пуст и чист,

Стекло к стеклу.

Лишь чуть касается росинка.

Прощает память жизнь по сну,

Бросая томную улыбку.

Усни со мной,

Ведь я усну.

***

Накрутилась на палец ниточка,

И закончилась буквой «Лэ».

Вот и думай, любовь ли придёт к тебе,

Или стлеет мотком в золе.

Конец серенький, не болтайся б зря,

Всё равно тебе веры нет.

Чуть потуже, а дальше ведь буква Мэ,

А уж там вариантов нет.

Размотаю и брошу, простым клубком,

Сказкам к сердцу не доползти.

Дождь и слякоть за серым пустым крыльцом,

Пса следы и мои одни.

***

Я молчал, а бессонница жгла меня,

Доставая кусочками из огня.

Я ж ни милости, ни любви просил,

Лишь укрыться б от этих дремучих сил.

Где ж упрятаться, коль вокруг пожар,

Не горит в тебе, да повсюду жар.

Не хочу гореть, и не плавится,

В лес уходим с тобой, красавица.

***

Пробеги, посмотри за околицей

Не тебе ль там часовня строится.

Там за рейкою поворотною

Положи свою боль болотную.

Прибеги и уткнись носом

Под подол.

Нет меня и не будет в скорости.

Дождь размоет, ручьём снесёт

Было что в моей глупой

Молодости.

***

Погремела, слёзы сли́ла,

Да пешком уплыла вдаль.

Чуть помусорив, помыла

Площадь и мою печаль.

Будет ль солнце после тучи,

Да просвет среди теней.

Я поверю, что везучий,

И усну на пару дней.

Как проснусь, так теплый ветер,

Шею, органзой обвив,

Проскользит от плеч до пальцев,

Обнаружив, что я жив.

И оставшись светл и беден

Мир, и холоден, и свеж,

Дарит новые мне тучи,

И лишь лучики надежд.

***

Я летал под облаками,

А земля была пуста.

Снег над чёрными кустами,

Серой крошкою земля.

Сверху тучи свет закрыли,

Снизу серые поля.

Толь зовут упасть в могилу,

Толь кричат «живи летя!».

И летать устали крылья,

И посадки вам не лес.

Поднимусь чуток повыше,

Чтобы не упасть с небес.

***

Папоротник прикрыли сосны,

А под лапами цветок.

Приоткрыл бутон несмело

Лепестками на восток.

Свет не виден под листвою,

Малый луч, и то едва ль.

Словно тянет в мир рассвета,

Манит ослепленьем даль.

Приоткрылся, посветился,

Наклонил бутон на бок.

И тихонечко закрылся.

В темноте пройдя свой срок.

***

Мне, в блаженный час забвенья,

Где в морях, песках, снегах

Раскрываются объятья

Знойных иль белёсых дам.

Их воздушества земные

Грудь сжимают, боль крадут,

То за руку в небо тянут,

То в ромашки завернут.

Чуден мир, лишь возвращенье

Болью мечется в глазах.

«Я б остался. Что вам, жалко?

Места мало в небесах?»

***

Мне упала на ладонь

Снега первая пушинка.

Ветром сдуло, покатив,

А за ней упала льдинка.

Та, под ветром устояв,

Обернулась тёплой каплей.

Надо же, в моих руках

Целый мир цветёт и пахнет.

***

Краем пурпура пробило,

Солнца луч послав в потьмах.

Красота и взмахи крыльев,

Холод и животный страх.

Я парю, лишь холод душит.

Дай тепла, небесный свет.

То ли ангелы все сдохли,

То ль тепла и в солнце нет.

***

Мелом мазал по доске,

И черты твои рождались.

Тонкий глаз, бровей разрез,

Плечи, шея, губы́, шалость.

По секундам растеклось,

Мел черствел, сползал на палец.

Руки, губы превратив

Из любви твоей в усталость.

***

Я подставил капле с неба

Бледную ладонь.

И тепло почуяв брызги

Гладились сквозь кровь.

А в кулак зажавши пальцы,

Чуть шагнув вперёд.

Вижу среди тучек зайцев

Солнечных пород.

Подлетел один случайно,

Свой оставив блик.

Капли громче застучали,

На короткий миг.

Затянуло и полило,

В лужах пузырьки.

Пляшут капли без сандалий,

Словно малыши.

***

Накрывал тебя тонкою шалью,

Сберегая от зимних ветров.

Узелки развязались. Осталось

Поискать пару связанных слов.

Догонять, возвращать, иль остаться,

Ожидая, что ветер – мой друг?

Крутит нежно, у края лаская,

Да никак не смыкается круг.

Шаль скрутилась, верёвкою стала,

Греть не греет, скорее души́т.

Развернуть бы её. Не умею.

Чуть потянешься – вдаль улетит.

Накрываю, и снова теряю,

Было мягко, да жёстко опять.

Побегу на Луну я повою.

Буду волком я жизнь коротать.

***

На крови моей даже места нет,

Чтоб поставить заметину малую.

Всё бежит, убегает, с собой несёт

Перекладинкой, льдинку талою.

И ни сверху, ни снизу, болтает край.

Уговаривает лёд, чуть подтаявший.

Ты души капельку мне своей отдай,

И прощу тебе всё, отрок маявший.

Я б отдал, как взял, да не помню, как,

Разрешил бы проплыть так, без пропуска.

Положи на стол свой ты партбилет.

Мы сюда не пускаем без допуска.

Положил всё, что было: и грязь, и стыд,

И всё то, что в груди запрятывал.

Кровь моя, потеки по цветам в сады.

Напои их душевным ладаном.

***

Вдоль постели серебряной линией

Проплывает свет, чуть руки коснясь.

Луч с обоев, размазанной лилией,

Гладит чёлку малышки, слегка искрясь.

Серебро льётся тихо и тает,

Между веток уходит на юг.

Спи, мой маленький ангел, я рядом.

Не спеши просыпаться для вьюг.

***

Мелких капель, тонких пальцев,

Белых клавиш прикоснувшись.

Ветер флейтой вьёт сонату,

Растревожив гнёзда, лужи.

Красной, жёлтой, синей, алой

Опоясан мир листвой.

Шелест под ногами красок.

Смесь земной и неземной.

Кот уснул у батареи,

Морду лапой окрутив.

Лето спряталось за тучи,

Форточку слегка прикрыв.

***

Надоела скупость выражений,

Надоела плоскость отражений.

Белым, серым, красным, точащим медь,

Край заката пытаюсь сквозь пальцы прожечь.

В волосах горит, да не корчится,

На ладонях в морщинках полощется.

Бьётся под ресницами, чуть дыша.

Неугомонная боль иль беда-душа.

***

По́ля край ромашек белых,

Лепестков не подсчитать.

Солнцем ссушеной дорогой,

Взял цветочек погадать.

Люб, не люб, проста забава,

Только дёрни лепесток.

Поле слева, поле справа,

Впереди никто не ждёт.

Под ногами пыль. От ветра

Чуть колышутся поля.

Той ромашке не поверю,

Погадаю снова я.

***

За автобусом троллейбус,

За троллейбусом трамвай.

Двери, окна вдоль мелькают.

Поскорее приезжай.

Белый шум машин и скрежет

Тормозов, колонок гул.

Мир гудит, что ж, в нём я не был.

Ждал тебя, да и уснул.

И перчатки, подоконник,

И озябшая ладонь.

Голос твой, слегка дрожащий,

Сыплющий сквозь душу соль.

Ты пришла, и нет трамвая,

Растворился, рельсы смыв.

По стена́м танцуют тени

Под любимый наш мотив.

Оставайся! В свете окон,

Фар, кружащих в потолке.

Сон уйдёт, оставь мне локон,

Хоть мечту оставь мне.

***

Лист, промокший, прилип на ботинок.

В луже тучка меж ряби плывёт.

Кот присел под карниз у витрины,

А с карниза всё капит да льёт.

Пахнет осень дождём и тоскою,

Краской клёнов и зябью ночной,

Замерзающей кромкой речною,

Волны в саван, укрывшей покой.

***

На камнях спать неудобно,

Зато мягко в облаках.

Боль земная, пропадая,

Растворяет жизни страх.

Белый пух, скрывая горы,

Синь небесную открыв,

Раздвигает солнца шторы,

Светом жгучим ослепив.

Не вернуться, не остаться,

Можно лишь продлить полёт.

Впереди гроза смеётся,

Жадный распахнувши рот.

***

У порога стынут ноги,

За порогом мёрзлый снег.

Тропкой, втоптанной, к дороге,

В полступни начну свой бег.

Трактор прорубил колейку,

И Луна, фонарь чумной.

Синим светом дарит тени,

И одна из них за мной.

Хруст шагов пугает темень,

В звёздах тает пар из губ.

Слева свет, за этой дверью

Живёт та, кому я люб.

Ноги стынуть перестали,

С двери хлынуло тепло.

«Проходи, чего ж мы встали,

Я ждала тебя давно»

***

Поля край ромашек белых,

Лепестков не подсчитать.

Солнцем сушеной дорогой,

Взял цветочек погадать.

Люб, не люб проста забава,

Толька дёрни лепесток.

Поле слева, поле справа,

Впереди никто не ждёт.

Под ногами пыль. От ветра

Чуть колышутся поля.

Той ромашке не поверю,

Погадаю снова я.

***

Бронзы крошкою мерцая,

Солнце прячется сквозь лес.

Синь стирая, звёзд мерцанье

Опускает чернь небес.

Сквозь верхушки тёмных сосен

Новый свет, как серебро,

Лижет лапки, тает с ветром.

Время ангелов пришло.

***

Где бы, где бы, где бы, где бы

Одолжить кусочек неба?

Чтоб на край уселись мыши,

Рядом кот лежит, чуть дышит.

Чтоб на облачном диване

Развалились все мы с вами.

Так лежали б на спине,

И чесали спину мне.

***

Прислонился б к земле

В ледяной рассвет,

Да и слушал замёрзшим ухом,

Как идут ко мне, то ли две судьбы,

То ль земля, заросшая мохом.

Полежишь полминуты, растаял снег,

А под ним и земля запахла.

Две судьбы, одна рядом,

Другой уж нет, не за что порвала рубаху.

***

Над моею плащаницей положите красный крест.

Пусть покапает на ткани, от краёв оставив след.

Пусть лицо проступит болью, прожигая силуэт.

Жил в стране, где нету счастья,

Где и должен жить поэт.

Боль и гений, всё едино,

Страх и подвиг в двух шагах.

Я б хотел проехать мимо.

Только видно мне никак.

Положите плащаницу и укройте ей меня,

Может разгляжу я лица

Среди божьего огня.

***

На опушку вышел заяц,

Нагло мне сказав: «Привет»

Сядь, представь, что в этом мире

Ни тебя, ни зайца нет.

– Вот же ж я, и ты по-русски говоришь, как на родном.

– Олух, в этом тёмном мире только мы с тобой вдвоём.

Заяц лапки перекинул,

И за ушком почесал.

Чуть зевнул, глаза закинув,

В лес побрёл, вдогон сказав:

– Нет ни леса, ни берёзы,

Нет тебя, и нет меня.

Поменяй стихи на прозу,

Лес не твой, земля твоя.

***

Без расплаты, лишь перстами

По рубашке проскользя,

Отпускаю к богу, к раю,

Ничего не говоря.

Льдом закрылась, встала речка,

В снег запряталась земля.

А под снегом есть сердечко,

Что давно уж ждёт меня.

Покатясь снежинкой старой,

В новый снег облокочусь.

Уж не долго ждать свиданья,

Я с весной к тебе вернусь.

***

Хотел быть счастлив.

Только чем?

Ходить по миру.

Без проблем?

И улыбаться

Сразу всем.

Парить по небу.

Но зачем?

Зачем? Зачем? Зачем?

И солнца круг,

И пенье птиц.

Всё распадается за миг

Средь темноты,

И двух страниц.

Здесь белое,

И чёрный след.

Здесь чёрно-белый силуэт.

И в отраженьях видно всё.

Шепчущее, что мы одно.

***

Лес прозрачней каждый день,

Лишь от елей видна тень.

Солнце, прям над горизонтом

Между глаз и веток зонтом.

Чуть блестит, чуть веткой машет,

Зайчиком по лужам пляшет.

Тает в тучах, вновь блеснёт,

Поиграется, уйдёт.

Радостен мир и не нужен.

Солнце, грязь, песок и лужи.

И смотри минуту, час,

Всё изменится за раз.

***

Болело, болело,

За Дон улетело.

В лозинки упало,

Меж веток цепляло.

Вот и там веси

За волной мутной речки

Пусть красят её

Перламутра сердечки.

Лозинка устанет,

И сбросит в реку́

Лови боль мою

На другом берегу.

***

Я между рук твоих

Снежинкой белой таял.

Хотя тепла её

Хватало на двоих.

Сквозь пальцев, кончиками,

По локтям, без правил,

Скользили нежные

Касания мои.

Прошло, осталась

Боль занозы старых грабель,

И нет уже, и тянет под ногтем.

И под лодыжкой

Вечно мает старость,

И на затылке

Молодость ключом.

***

***

Кровь кружится по странице,

Лапки ставит, будто птица.

То ли русло пробивает,

То ли крошки собирает.

Мне видна́, другим не ви́дна,

Приторна, слегка противна.

Красным мажет, боль рисует,

Кистью ангельской малюет.

Наследит и пропадает,

В облаке пушинкой тает.

На столе лежит листок

С судьбой, сложенной из строк

***

Прялкой вяжет, краской мажет.

Меж ветвей синичкой скачет,

Балаболит, в дрожь кидает,

Красоту на грех меняет.

Режет, колет, в полки ставит,

Грифель, пальцы, перо правит,

Руки моет, снег копает,

Угольком в лучине тает.

В угол, белкой, загоняет,

Посреди квартала ставит,

День на ночь меняя планы,

Белый сад на день усталый,

Роем ангелов брезгливых,

Голова проходит мимо.

***

Мне ангел в ухо нашептал,

Что я попал на птичий бал.

Здесь сойки, чайки, соловьи,

И песни все поют свои.

В траве синица, трясогузка,

На древе дятел во весь рост.

Не то поют, не то щебечут,

Пронизным звуком душу лечат.

Сел под берёзою и слушал,

Ладонями сжимая уши.

Я б спел, да песня не моя,

Запутали своё галдя.

Вернулся я, лежал и думал,

Нет голоса, чтобы кричать.

Останусь под своей подушкой,

Приятно в пух её дышать.

***

На подушке лист лучистый,

Чистым, чистым, снегом быстрым.

Лишь влетает, негой мает.

На губах конфетой тает.

Лень на плечи возвращает,

Плечи томно обнимает.

Я вернулся, я останусь,

Прогони, оставлю сладость.

Так, не ждёт, сидит, уходит,

Даже чрез плечо не смотрит.

Сон-дремота, возвращайся,

Под подушку забирайся.

***

Солнце, солнце,

Хруст пшеницы.

Меж колосьев

Птицы, птицы.

Жарко, парит,

Мухи, мухи,

Речка манит.

В Дон от скуки.

Переплыть,

Назад вернуться.

К бабушке,

На чай из блюдца.

Чай, оладьи

С свежим мёдом,

На скамейке рядом

С домом.

***

Все пути поистоптаны в рубище,

Травы местным стоптаны пастбищем.

Ищет старых овец себе лежбище,

Исправляя таблички над кладбищем.

Не меняет, а лишь краской пачкает,

Затирает, не брезгуя памятью.

Здесь сегодня пропахана борозда,

Знать, зальётся осеннею слякотью.

Никому не указ от груди раскрас.

Там и цвет, и душа небом красятся.

Поцелуй пару-тройку ты белый спас,

Может мир в устах образумиться.

***

Рельсов меж, глотая грани,

Стык за стыком, клеясь лбами,

Лёд ко льду, теряя стыд.

Бьётся, по вискам стучит.

Боль во мне, иль отраженье,

Неуставшее скольженье?

Мимо скоб, глотая мили,

Катит, не глядя меж линий.

Вот оно, моё забвенье,

Сосен, лип боготворенье.

Лягу и проснусь в окне,

Свет его уснет во мне.

***

Я чёрт, но я, как бог, красив,

Моя улыбка манит взгляды.

В цветеньи юных свежих слив,

Скворцы щебечут мне баллады.

В бездумной алой пустоте

По небу бродит облак вольный.

И камень на праще висит,

Своею верой смерть исполнив.

Боль превращая в книг полёт,

О землю бьётся снег и ветер.

И сил, заканчивая счёт,

Становится мир чудно светел.

***

Чернозёмом ливень скользкий,

Радио и танец польский.

Боль Шопена, грязь и скука,

Режет скальпелем разлука.

Ветер траву гнёт и сушит,

То ли лечит, то ли душит.

Я травинкой вниз сгибаюсь,

За́ землю сквозь боль цепляюсь.

***

У замёрзшей в поле доли,

Бьёт копытом конь невольный.

Удила б, да сбрую свесить,

Псу на будке шею взвесить.

Да не ломиться, лишь скрежет о хлев,

Барской волей не снять тяжкую узду.

Разменять бы на волю вольную

Все подковы да брозду.

Мелом крест, да клеймо на плече стоят,

Вижу их, лишь когда воду пью взахлёб.

Пью и думаю: «Ещё б грязную борозду?

Аль искать уж судьбу себе новую».

***

Тапки стоптанные.

Руки.

Кожа дряблая висит.

Безнадёга, вслед разлуке,

На ноябрьский дождь глядит.

Запах старости и боли,

Бесполезного конца.

Глаз в пустой душе оконца,

Блик потухшего костра.

Кашу мажа по тарелке,

День больничный захромал.

Лишь сестрички, словно птички,

Со шприцами тут и там.

За окном ноябрьский ветер,

В окно смотрит старичок.

Листья мокрые чуть пляшут,

Завершая жизни срок.

Дворник щёткой с тротуара

Всех слетевших прочь метёт.

Жаль, висеть осталось мало,

Дворник снизу уже ждёт.

***

Сквозь молочный

Прокисший ночной туман.

Пена грязная по серо́й воде,

Словно облако в тёмном небе.

Кто живёт в небесах,

А кто на земле

Сеет горькую рожь по ниве.

И текут вниз за тучами

Мыла след,

Да разводы пурпурных лилий.

Совмещая сквозь кисточку в горизонт

Жизнь земных и небесных линий.

Что-то смоется, мыльной густой росой,

Что-то просто не смыть, как память.

Повернёт речка, скроется в горизонт.

Позабыв узелок оставить.

***

В луже зайчик скачет в льдинках,

Отражаясь на ботинках.

В хрустале луны осколки,

На подушечках иголки.

Ветер гнёт воронью стаю,

Жести лист сорвать мечтая.

Зазимилася Москва,

Не пускает со двора.

Жить бы век под одеялом,

Чтоб обхаживала мама.

Сок, омлет и полватружки,

Да ещё чайку две кружки.

Мёду, сверх блинов и масла,

И в планшете море пазлов.

Шторы натянуть на ушки,

Две берушки, и в подушки.

Нет меня, мой мир остался,

Чтоб в лучах тепла купался.

***

Дом мой – белый снежный замок,

Переполненный тепла,

В каждой капле на рисунках,

Дочки серые глаза.

Вдоль стены ласкает ветер,

Из-под двери тянет бриз.

Дрожь на жалюзях трепещет,

Свет оконный раздразнив.

Тапки? К чёрту! Лишь босая

Гладь почувствует нога.

Ни Камчатки, ни Урала,

Кухня, комната и я.

***

Пряным чаем,

И чайкой чеховских заламываний.

Полетело вверх дно

Мирозданий.

Крутит, бьётся,

Как пёс жалобно скулит,

И кусает до крови,

Простить проси́т.

Ни болезни, ни боли

Не скошено.

Копит сныть у крыльца,

Ветки брошены.

Уложить бы на них стопы голые,

Почки стоптаны непутёвые.

Было серебром, медью брошено,

Под курятником настом уложено.

На насесте легко, на жёрдочке,

Ждать, пока варят белые косточки.

Набросали, по небу серы́х зеркал,

А в них лица на раз вращаются,

То ли влезть тебе в карман,

То ли, гадко так, улыбаются.

Буксовала душа в грязной колее,

И просила толкнуть её сзади.

Я открыл дверь, не нащупал дна,

Утонул, весь свой скарб оставив.

***

Куда бы мне упасть?

Углы забиты пылью.

Вдоль стен матрацы шьют,

Полосками скрипя.

Я пробираюсь меж

Кусочков ваты с тыла,

И бьёт кусками грязь

Мой авангард лица.

Уткнулся под диван,

Прижатый хвост над щелью,

Пролезу, чуть ужмусь,

И вот уже прополз.

Здесь виден ворс досо́к,

Да край нарядной ели.

Гирлянды жёлтый блеск,

Как мандарина сок.

Понюхаю, утрусь,

Залезу в щель меж стенок,

Зароюсь под носок,

И, может быть, усну.

Я завтра посмотрю,

Вдруг, кто-нибудь под веткой,

Оставил для меня

Коробочку свою.

***

Разбросала, разнуздалась,

И шипит, как змея, та разлука едкая.

На краю беды, конь всё бьёт с подков

Землю дальнюю, камнями мелкими.

Камни бьют по щекам,

Что бы больше слёз,

На декабрьский дождь упало.

Всё скуёт мороз, я ж возьму коньки,

Закупившись вином для начала.

***

Хотел по листьям рисовать иероглифы,

Только как-то никак не рисуются.

Кисть из рук черной краской льёт,

А они там, как будто-то, целуются.

Взял я белый лист, положил на стол,

Кистью вёл, как по морю синему.

Всё одно капли тянутся, крутят киль,

Словно лапою водит курица.

Бросил в угол от злости, чуть не сломал,

И смотрю, чрез плечо, обозлившись

Перестал искать, пусть рисует жизнь

Мой иероглиф, стекая с листьев.

***

Медь бросал и опять возвращался.

С дна песчинок зачерпывал горсть.

Между пальцев замешивал сладость,

Боль с любовью, сплавляя сквозь кровь.

С кровью стало лишь как-то горько,

Льют чужую, и та не идёт.

На крапиве осталась полоска,

Чуть ворсинками каплю клюёт.

Боль, как месяц, застыла на пальце,

Красной краскою, в дом не идёт.

Можно ль ей возрадится под Пасхою,

Если в ней всё живёт старый год.

***

На балконе снег лежит,

И не хочет таять.

Он как будто бы смешит,

Как собачка лает.

Я босой ногой его к краешку подвину,

Нет, кусается, прям злой,

Корчит свою мину.

Дочка краски принесла,

Кистью поводила,

И средь белых мелких льдин

Поплыла картина,

В далеке рассвет взошёл,

Лодочка застыла.

Детской ручкой так легко,

Холод сделать милым.

***

То был декабрь, и снег без правил.

То было чувство без огня.

Вы просто радовались небу,

Не видя снега сквозь меня.

В чужих руках, в скрещённых пальцах.

Был и январь, апрель, капель.

Меж листьев в снеге жизнь осталась.

Не вспомнишь, даже стукнув в дверь.

***

Под водой лёд

Еле удержался.

Вдоль дорожки брод,

В горсть песка остался.

Мишурой плывет

Городок на льдине,

Печки дымом жжёт

Мелом по картине.

Размывает свет

Пурпур акварели,

Меж водой и льдом

Плавают форели.

***

Я писал по листьям капли,

Дрожь разборчивою ждав,

Протекая между пальцев,

В краешках хранил печаль.

В каждой капле боль, осколки,

Щёлочь, режущая ртуть.

Правит не пришедшим солнцем,

Маленького сердца грусть.

***

February.

So hard, so sad.

Every mind

Comes over mad.

Bit my sorrow,

Hit a grey.

Take me just

To fly away.

Day like day

Not any change.

Work or sleep,

All goes the same.

***

I feel my light are coming here around.

I see my stories walking by my side.

No neighborhood, no smell of smoke outside.

Just me end heaven gonna speak tonight.

***

There's the biggest pain

Hurting me inside.

Turning upside down,

Makes my mind apart.

What a stupid fish

Stares at me whole year.

Maybe he wants eat?

I can't see it clear.

***

If I have a dirty pig in my mind.

Anyone can blame me: “You're stupid-blind”

Go ahead and look how all around goes.

And don't try to find the world full of rose.

Is the target point

Be yourself or not be nothing?

But there's the One who lives inside

Calls the hell from knowing.

***

In this forest,

What’s full of diamonds.

Lived a tiger,

Began with no upper start.

When it caught some of unknown

Gentlemen

Never asked him,

Be careful Jack.

Where is hell, and where is paradise

And the way that we see ahead

Maybe distantly only illusion spread

Maybe fined.

But asking what's that.

Never asked him, take care. sir Jack!

Only snow.

Only distant illusion.

Make me fly

Make me try

Stay alive

***

If I don't belong this world,

So what?

If I meet a man, who fakes,

Need talk?

Finding a bless of someone

There upstairs.

Good to get an only kiss

Instead.

***

Gentlemen, take your suits

And go away.

Tired of listening bullshit

From a closest bay.

***

There's the biggest pain

Hurting me inside.

Turning upside down,

Makes my mind apart.

What a stupid fish

Stares at me whole year.

Maybe he wants eat?

I can't see it clear.

***

На площадке чрез дорогу

Лось стоял, бодая ногу

Гражданина рядом с ним,

Чтоб не чистил апельсин.

Лоси апельсины любят

Есть в оранжевой их шкуре.

Ладно, лопай целиком.

У меня их целый ком.

Тут товарищ поделился,

В сад поспешно удалился.

Лось стоял и улыбался,

А охотник подбирался.

***

Я присел и стал чихать

Раз, два, десять, двадцать пять.

Нос был рад, а я не очень,

Но в словах был очень точен.

Нос задумался, взгрустнул,

Лёг на бок и отдохнул.

Подремав минуток десять,

Не решился, что ответить.

В общем, мы договорились.

Ты чихай себе на милость.

Но, когда я лягу спать,

Ты мышей иди пугать.

***

Как-то раз олень Бориска

Лопал щи из медной миски.

И взгрустнул, была бы ложка,

Есть копытом дюже сложно.

Ладно, мордой дохлебаю,

У оленей жизнь такая.

Хочешь стиль, что б нож и вилка?

Надо снять рога с затылка.

***

Приходили ко мне гости,

Выпили весь чай.

Не испытываю злости,

Чаю мне совсем не жаль.

Да, ещё они сожрали

Почти палку колбасы.

Для гостей ведь мне не жалко

Всякой этой ерунды.

Сало я запрятал в бункер

И на ключ его закрыл.

Пусть худеют, больно жирно.

Хлеб вам, гости, да кефир.

***

Наелась грибов со свининою,

Чайку попила и устала.

Ну, что ж, похоже, пора в кровать,

И так целый день пробежала.

Упала в подушку носиком,

Ворочалась и уснула.

Зарылась, и вроде бы есть она,

Комочком за берег смыло.

***

На больную наступила

Бабка кошке на мазоль.

Когти впились в ногу сразу,

И настал кровавый бой.

Бабка била палкой твердой,

Все стараясь в глаз попасть.

Уворачиваясь ловко

Кошка в юбку забралась.

На восьмой минуте боя,

Измотавшись, ель дыша,

Посмотрели друг на друга

Но продолжилась борьба.

В общем, победила дружба.

Выбит глаз, и вырван клок.

Смех один, что завтра утром

Будут думать. Был ли толк?

***

Нету воли

Жить в своём затоне.

Опостылило,

Стена к стене до боли.

Даже, если хатка хороша,

Рядом ходит мерзость

Да парша.

За забором

Блёкло и уныло.

Дал бы кто

Верёвку мне и мыло.

***

Шёл казак, каблук сбивая.

Солнцем сапоги горят.

У излучины, по краю

Девки у воды стоят.

Засмотрелся, неудобно,

Подошёл, одну спросил.

«Мне б добраться до уборной»

Тазом в морду получил.

***

Плыл по морю синий кит,

Глянь! Похоже инвалид.

Дышит будто через рот.

С палубы кричит народ.

Шлюпку сняли, опустили,

Прям к глазам его подплыли.

Он сказал, что у него

В нос попало Царь-ядро.

Разве у китов есть нос?

Сверху, там, типа, насос.

Два матроса-смельчака

Подскочили вверх слегка

И взобрались прям на спину

Неудачного пловца.

Смотрят: правда, в его дырке,

Посмеялись носопырке,

Чёрное ядро застряло.

Ох, откель ж оно упало?

Кит смутился.

Было скучно,

Ну и я, собственноручно,

Сам ядро себе засунул.

Думал щас возьму,

как дуну.

Но попытка не прошла,

Вот итог,

Дурак тут я.

Самокритика приятна,

Ладно, мы плывём обратно.

Вот ядро, возьми, коль надо.

Кит подумал, поглядел,

Взял ядро и улетел.

***

Вчера решил к соседке в гости я зайти.

Открыла дверь.

Не старая, чуть больше тридцати.

Одета просто, но весьма не ду́рна.

На пальцах серьги,

На полу капуста.

Впустила в дом,

На кухню пригласила.

И обходилась до́бро,

Хоть уныла.

Я не представился?!

«Зовут меня Варлам.

А Вас сударыня?»

«Ну, я из светских дам.

И имя вам зачем же знать?

Ах, бросьте всё

Пойдем скорей в кровать»

***

Эх, когда-то я помню на саксе играл,

А потом закрутилася жизнь, перестал.

Инструмент тот же, чистый в кладовке лежит.

Только сердце о нём

Временами болит.

Вот б с Егором сыграть босса-нову.

Но тот в Швеции учит их мову.

***

Пыль сдувает теплый ветер.

На песке багров и светел,

Отражается рассвет.

Звёзды тают, раз, и нет.

Луч к лучу, теплей с минутой,

Прихорашиваясь пудрой.

Вновь захватывает небо.

Новый день.

Толь быль, толь небыль.

***

По пригорку катился комбайн,

Догонял гармониста с окраин.

Комбайнёр объяснял

Всё поёт и поёт.

Всей деревне,

Спать не даёт.

***

Не потухло над закатом небо.

Горизонт оставил бликов нить.

Мы с тобой окажемся в Одессе,

Когда Кэмел дашь мне прикурить.

***

Падаешь, и видно,

Там земля, там небо.

И лететь, не страшно.

Падать не обидно.

Долог путь и нуден,

Топка на нуле.

Петька, брось лопату.

Подмогну тябе.

***

Капля с виска.

Чуть застыла рука.

Ноги трясутся.

И взгляд в никуда.

Поздно бежать.

Всем по кругу стоять.

Честь или смерть,

Нужно лишь подождать.

Прыгнул и плавно

Я в прорубь лечу.

Здравствуй, Мессия,

Привет Ильичу!

***

На площадке при доме

Два лося с медведем целуются.

Три косули, пригнувшись,

Ножом режут курицу.

Но осине барсук белке

В морду стучит.

Жизнь прекрасна!

Надеюсь, что всё по любви,

Без обид.

***

Чёрною воронкой

Кружится жизнь вниз.

Против волн не бросишь.

Эй, остановись!

Нету силы падать,

Мочи нет грести.

Дай мне небо, парус.

К черту всё лети.

***

У меня четыре жизни,

Положу их на лоток.

В каждой жизни нету смысла.

В каждой лишь один итог.

Положу, да кто увидит?

Даже глазом не моргнёт.

Ведь сегодня воскресенье.

Вот и празднует народ.

***

Верный мой товарищ,

Грустный лицедей.

Доставай футляры

И что-нибудь налей.

Проезжал по миру

Старый паровоз.

Рассказал, как лучший

Получать навоз.

На пологом берегу

Жид варил в ведре уху.

Он поведал, как навоз

Доставать из рыбьих слёз.

Надо взять свои мозги,

В них добавить требухи.

Всё приправить рыбьим жиром

И домой пустится с миром.

***

Небу задаю вопрос:

Отчего соседский пёс лает?

Кот мяучит, рыбка рот бесшумно раскрывает.

Каркает ворона, сойка свиристит.

Всяка тварь имеет голос.

Только мой молчит.

***

Я вышел на балкон курнуть.

Там лось стоит. Хотел турнуть.

Но тот немного испугался,

И головой ко мне прижался.

Проникся я и в дом впустил.

Он добр был, робок, хоть грустил.

Улёгся рядом, но рога

Цепляли за мои бока.

Проснулся утром.

Его нет.

На кухне тёпленький омлет.

Всё чистенько, и всё помыто.

Лишь на балконе след копыта.

И тут задумался, мож зря

Боюсь я выйти за лося?

***

На берегу стоит избушка.

Живёт в ней ветхая старушка.

Убого всё, но чисто, мыто,

Стоит разбитое корыто.

«А где ж старик, ушел за рыбкой?»

«Нет, в город едет за бутылкой»

***

На траве стоял сундук.

Из него был слышен стук.

«Эй, – послышалось – откройте!»

Я Серёгин бурундук.

Взяли, фомкою взломали,

И на свет его достали.

Он, прищурившись от света.

Попросил себе конфету.

Дали. Он всё рассказал.

Говорит, в стогу дремал.

Просыпаюсь. Хлопцев двое

Тащат меня через бело поле.

Лап не чуял от их рук,

Бросили меня в сундук.

День иль два,

Ну, там одежда.

Я сожрал её, конечно.

Вдруг открыл один, молчит.

Я Серёга, говорит.

Ты зачем сожрал одежду,

В общем, потеряй надежду.

Понял всё и растерялся,

Он ушёл, я ж там остался.

Понял всё, что не один,

Мне Серёга господин.

Жаль, что редко он приходит.

Голодом желудок сводит.

Ладно, уходите, братцы.

Буду спать, и ждать засранца.

***

На балкон прилетела синица.

И в окно мне упорно стучится.

Я открыл,

«Что случилось?» – устало я ей говорю.

«Помогите, беда,

Очень нужно к врачу!»

«Но ведь нет докторов тут для птиц,

А ещё и для мелких синиц»

«Есть!» – щебечет.

«Я номер вам дам.

Позвоните, зовут его Дэвид Абрам.

Нам с собой не дают телефоны.

Надоели проклятые совы»

Под диктовку я номер, неспешно, набрал.

Говорю: «Приезжайте скорее, Абрам»

Тот сказал:

«Я уже выезжаю»

Пять минут, и у две́ри встречаю.

Он синицу лечил

И летать отпустил.

Водки выпил сто грамм

И к себе укатил.

Ну а я вот сижу и рыдаю.

Чё ж ни сокил,

Чяго не лятаю?

***

Над долиною птица серая

Не к земле и не в облаках.

Выбирает, душа несмелая.

Камнем вниз иль лететь пока.

Пахнет небо травою скошенной.

И грозой отдаёт среди туч.

Как же быть, вверх лететь или падать мне?

Побороться ещё или бросить путь?

***

Мир не спросит

И не ответит.

Разбивая желанья в миг.

Над беспомощной сей планетой

Остаётся лишь боли крик.

Нет ни радости, ни надежды.

Зажимая ладонь в кулак.

Выбираю я что-то между:

Умереть, или жить никак.

***

Что-то падает

С крыши: то снег, то вода.

Что-то падает,

С неба: то лист, то беда.

По двору серый кот пробежит

Не то смотрит, не то говорит.

Сизый селезень клювом тряхнул.

На крыло встал и вдаль упорхнул.

Целина, или вспаханы грядки.

Всё проходит, одни лишь осадки.

***

Два ножа, как воткнули в сердце.

Открывает любой свою дверцу.

Вот и небо, и свет в белом море.

Ну а здесь темнота, да и горе.

День поёт пред душой раскрытой.

Разбиваясь о тоже корыто.

Положите ножи на весы.

Не понятно: где явь, а где сны.

Открываю глаза перед Богом,

И над тем же корытом убогим

Кучка снов и желаний забытых.

Превращается весь мир мой в корыто.

***

Ветер гонит позёмку к сугробу.

С крыш сдувает рабочих и снег.

Погляди, как красиво по небу

Полетел молодой человек.

Вслед за ним, грациозно порхая,

Пролетают лопата и лом.

Мило, словно бы птиц серых стая,

Помахала крылом под окном.

***

Пробираясь между туч,

Ищет цель чуть видный луч.

Раз блеснёт, на мир посмотрит.

На стекле развод рассмотрит.

То проявится и вспыхнет,

То исчезнет и затихнет.

Ищет цель, да не находит.

И домой дремать уходит.

***

Время до и время после.

Всё, что было – больше нет.

Раньше лопал я омаров,

А теперь люблю омлет.

Было время, по опушкам

Бил я клюшкой голубей.

А теперь в стеклянной кружке

Пиво пенится моей.

***

По руке, течёт сильно, мамка.

Сильно жгло, а потом перестало.

Закрутила на палец мне тряпку.

Я ушёл, только что-то мне мало.

Я ни плакать, ни хныкать не стану.

Удержу свою боль меж зубами.

Потерплю, и скажу ей «спасибо»

И подумаю, что же так криво??

***

Над Сахарой солнце жарит,

А над Швецией лишь чуть.

Подарите мне подарок

Красно-желто-белый луч.

Мрачно всё и в снеге рыхлом

Не могу найти тропу.

Ёлки, палки и берёзки.

Пробираюсь, не иду.

Свет в окне моём не светит.

Ждёт, что я его зажгу.

День и ночь польются дальше,

Всё оставят на кругу.

Подарите солнца лучик,

Чтоб согрел, упав на грудь.

Чуть зажмурится от света,

Прыг в песок. И там уснуть.

***

На болоте бобр жил.

Хатку строил, лес рубил.

По началу он боялся,

Но потом заговорил.

Знаешь, милой, мне нужна

Две поддоны кирпича.

И цемента шлакопортланда

Мешков, где-то, двадцать два.

Да зачем тебе, ты ж бобр?

Вон, сгрызи соседский двор.

Я давно к нему питаю

Неприятный разговор.

А на кой тебе це все?

При луне себе воздвигнешь

Обилисок

Борбр-е?

Не, хочу построить дом,

Надоело плавать в том,

Что обычно называют

В вашем обществе дерьмом.

Он поплыл кусты кусать.

Я пошёл цемент искать.

И подумал, не пора ли

Всех бобров перестрелять.

***

Я прощаю и людям, и богу

Боль прожитую и горечь дум.

Уходя в эту бездну безмолвную,

Я не вижу дороги меж лун.

По дороге то пыльной, то ветреной,

Вечно рвущей ботинки и дни.

Шепчет в ухо, давай уже, миленький,

Проходи, блин, и скарб захвати.

***

Мы стояли на реке,

На реке, реке Угре.

Мы смотрели на монголов,

Те в ответ смотрели все.

«Дэнь за ночью,

Ночь да дэнь,»

«Кончилься» у них «пелмень»

В лес ушли искать «олэня»

Возвратились через день.

Чан сварили,

Обожрались.

Плюнули,

В Орду помчались.

«Вышла знатная победа.

Кости жрали, вмест обеда»

***

Брагу пил, селёдку ел,

Хлебом чёрненьким заел.

Плюс лучок, чеснок немножко,

Молочка, майонеза ложку.

И присел я на дорожку,

Тут и подкосились ножки.

Бегать, вроде, я умел.

Что ж бывает, не успел.

***

За столом сидим я и старуха.

Бегает по краю булки муха.

Смотрит вдаль, вздыхает и молчит.

Прошлое, наверно, ворошит.

Таракан прошёлся по биточкам,

Комары облюбовали почки.

В лимонаде плавает оса.

Дёрнуло ж зайти пожрать сюда.

***

Вдоль по просеке я шёл.

Вижу, там горит костёр.

Сидят трое мужиков,

Варят что-то: суп иль плов.

Все одеты очень странно,

Говорят, на иностранном.

Что-то пьют из круглых чашек.

Понял я: пора звать наших.

Дозвонился, прибежали,

Всем по морде надавали.

Съели плов и разошлись.

Эх, какая была жизнь.

***

Ворона с соседнего дома

Кричит свой кар мне в форточку,

Прям, как из микрофона.

Я долго на ружьё в углу смотрел,

Но мысль оставил и в глаза ей посмотрел.

Она умолкла и слегка смутилась.

И, вдруг, прекрасной девой обратилась.

Да, взгляд её был кроток и напуган,

Похож на солнце и похож на вьюгу.

И, чуть краснея, тихо так сказала.

Не одолжите ли кусочек сала?

Ещё бы мыла мне и ванную на час.

«Не возражаете, коль я впорхну сейчас?»

Ну растерялся, слова не ответив,

Открыл окно, настолько мир был светел,

Когда она влетала мне в окно,

Поджав одежды белое сукно.

Прижалась мне к щеке и шепотом спросила:

«Я поживу денёк?

У вас так чисто, мило»

Ответил я: «Иди ты жопу.

Пора уже мне ехать на работу»

***

Я выходил, там снег лежал.

И, поскользнувшись, я упал.

И прям на спину, неудачно,

Разбил бутылку белой чачи.

Я стал орать, клеймя их мать,

Как тяжело ж было привстать.

Упав второй раз, понял я,

Что я чудесная свинья.

***

В нашем мирном и тихом дворе

Слон катает козла на спине.

Не дождавшись усталых и ждущих,

Блохи скачут чрез спящих, идущих.

На площадке, цепляясь за ногу,

Смотрит свин прямо в рот носорогу.

И глазах его боль от обид.

Говорит, не пора б нам уйти-т.

Да не дрефь, отвечает толпа,

Мы останемся здесь навсегда.

***

Бежала полем босиком,

Косичка билась о плечо.

Плакала.

Обида жгла и рвала грудь.

В траву, вперёд, не зная путь.

Падала.

Упала и лежала час.

Ну сколько ж можно, сколько раз.

Это опять со мной.

Из норки вылез слепой крот.

Справа подкрался рыжий кот.

И говорят: «Ну спо́й».

Была я в небольшом смятеньи,

Смущаясь, в творческом стремленьи.

Открыла рот.

И мир открылся силой звука,

Небесной красотой и му́кой.

Летала я, парив и плача.

Боль ничего уже не значит.

Но кот прервал, всё, нам пора.

Позвать сову? Она глуха.

***

Вдоль замёрзшего чуть края

Шёл олень, рога мотая.

Видит: там лиса лежит.

Пнул копытом, та молчит.

«Что ж, возьму, мож оживёт»,

На спину, вперёд идёт.

Глядь – у тропки в полуметре

Заинька скрутился в сетке.

«Что ж, косой, тебя возьму»

Забирайся на лису.

Дальше был ещё медведь

И петух, что мог попеть.

Брёл олень, всех поднимая.

Радуясь, что всех спасает.

А когда олень устал,

То медведь его сожрал.

***

У каждого Абрама – своя программа.

А у каждого Додика – своя методика.

У Абрама задралась

В полосу пижама.

Видно жопу,

Додик ржёт,

Как и его мама.

***

Три синицы упали под ёлку.

Обмотались дождём и иголками.

Не распутаться, не улететь.

Будет детям на праздник что есть.

***

– Привет. Как, жив?

– Стихи пишу.

– Не слышал.

– Я тебе не шлю.

– Пришли, хоть пару.

– Нет, не буду.

Впаду в нирвану или Будду.

– Впадешь куда-то,

Врать не стану.

– Вот видишь

В дебрях Курдистана

Гребём,

А легче плыть не стало.

– А, может быть,

Водяры с салом?

***

Упал в колени, нет уж сил.

Прости меня, ведь я ж простил.

Моя одежда из тряпья,

Чужое солнце, кнут, змея.

Я видел всё, как я вернулся?

В чужое платье обернулся.

Охранник с кем-то заболтался,

И я один на миг остался.

Там был сундук, а в нём шелка,

И платье скомкано, слегка,

Мне лишь схватить его осталось.

Момент, и ноги мои мчались.

Средь юрт из сложенных колец

Искал дороги я конец.

Потом бежал, бежал, сокрылся

И в платье переоблачился.

Не знаю, кем была та бабка,

Носила будто б наизнанку.

Наверно, в стирку отдала,

Зато с размером помогла.

Был город рядом, я зашёл

Помылся, яблоки нашёл.

Прилёг, казалось, в тихий угол,

Среди вещей и старых кукол.

Не знаю сколько там проспал,

Вдруг подскочил, кто-то кричал.

Патруль кого-то средь искал,

Опять бежал, бежал, бежал…

***

Через речку мостик узкий,

Шаг пройди, не оступись.

На краю лёд не растаял,

Поскользнёшься – рухнешь вниз.

Разве, Ленин, что, поможет,

Когда маленьким он был,

Всё катался в санках с горки,

Бошку всю себе отбил.

***

Пошёл бы этот мир весь в жопу,

Россию, США, Европу.

И всю оставшуюся грязь

Отправить в печку прогорать.

Земля б вздохнула, и умылась,

Если бы послал ей бог на милость

Не видеть этих войн и боли.

Но всё, как прежде, в его воле.

***

Бежал по полю белый кролик.

Вдруг на пути его охотник.

Глазами красными смотря,

Сказал охотнику: «А я,

Совсем не кролик, я медведь,

Хочешь на дерево залезть?

И там смогу тебя я съесть»

Охотник, опустив ружьё,

Подумал: «Вот же, ё- моё,

Это ведь точно не моё»

Коль кролик мнит себя медведем,

Я стрельну в лоб, пускай заметит»

***

Проходил медведь по лесу,

На него глядит олень.

Смотрит, гла́за не отводит,

Милый, даже слопать лень.

Прислонился, почесался,

Сел у ели вверх глядя.

Ладно, вроде не голодный.

Эта битва не моя.

А олень его не понял

И проткнул рогами бок.

Мишка, дурень, так и помер.

Надо было съесть, хоть в прок.

***

Пляшет зайчик меж стена́ми,

Щель найдя среди гардин.

Поплясал, мой дом оставил,

На секунду осветив.

Мог, наверно б, сделать лучше,

Да зачем? И так сойдёт.

Пусть останутся на месте

Тучи, жёлтый небосвод.

Миг, и сдвинулась картина,

Тучи перекрыли свет.

И на рюшках балдахина

Лишь обычный серый свет.

***

По столу гуляла муха,

В суп залезла и затухла.

Ложкой я её достал

И котёночку отдал.

Тот разок с ней поигрался,

Слопал. Я ж засомневался.

Может это и не страшно,

Если муху съешь однажды.

***

Я ходил по дому голый,

Стало холодно слегка.

Что ж, одел очки на уши,

Выпил рюмку коньячка.

Помогает, но не сильно,

Мысли две, лишь цель одна.

На хрен, не закрою окна,

Коньяка ведь до хрена.

***

Сел на лавку, вижу – белка

Скачет с веток на столбы.

Сунул руки я за пояс

И достал свои стволы.

Пострелял и сел обратно,

В белку так и не попал.

Подстрелил я сук огромный,

Тот на башку мне упал.

***

Копал я морозную землю,

Лопат черенки ломал.

В земле один лёд бездонный,

Бетонной стеною стал.

Плюются слюной вулканы

Нутром своим землю жгут,

Меж верой и настоящим

Жуки по лобку снуют.

***

Я живу на даче,

Целый день херачу.

Гвозди в стены бью,

Да траву́ кошу.

Вечером за рюмку,

Разопью бутылку.

Комарьё грызёт,

Но душа поёт.

***

У меня на ёлке выпали иголки,

Я смотрю и думаю, видно листопад.

Положу в коробку кролика из морга.

Он был жизнерадостный,

Съест, как виноград.

***

Подтолкнули меня, обманули,

И теперь я в овраге лежу.

Где-то падают мины, бьют пули,

Сердце рвётся пойти на войну.

Что ж, что ёжик, и вряд ли сумею

Боевую винтовку держать.

Положите меня на дорогу,

Я смогу в сапоги всем нассать.

***

Шёл Тотошка, ел картошку.

Увидал большую кошку.

Та на голубя глядит,

Голубь червяка тащи́т.

Червяк вырвался и в лужу

Убежал, а голубь тужит.

Кошка села рядом с ним,

Говорит: «Да не грусти!

Съем тебя, ведь есть охота,

Если, что меня прости.

В жизни есть свои пути»

Тут же подошёл Тотошка

Съел и голубя, и кошку.

Выпил лужу и пошёл,

Червяка на ус наплёл.

***

Вот ползу и вижу близко

Над обрывом край.

Хлебной крошкой

Брошен рядом

Свой тяну сарай.

В синем и безмолвном небе,

Можно полетать?

Лёд пробить,

На дно упавши,

Или ввысь дышать?

Нет, земля гвоздями держит,

Вбитыми в кадык.

Потерпи, уже не долго,

Ты и так старик.

***

Сетку на окно повесил я,

И башкой стучатся комары.

Говорю, ведь вы мне не друзья,

Вы ж хотите крови, не любви.

Пофигу, пищат, ко мне хотят,

Добрые вампирчики мои.

Ладно, есть беруши, в уши их,

Бейте бошки, если не нужны.

***

–Не поддалась.

–Дай, я дёрну!

Здесь щеколда, дай-ка нож.

–Тихо. Пёс. Если разбудишь,

Мимо точно не пройдёшь.

Подцепил совсем неслышно,

Не дыша, сапог в сапог,

На мизинцах, без дыханья,

Проскочили, ветер в бок.

–Видишь, там, в углу, за Храмом,

Вон, сарайчик небольшой.

–Да, ну здесь цветы, картошка!

–Давай сзади обойдём.

Пробрались почти не то́пча,

–Тут замок.

–Да вижу я.

Потянул, открыл окошко.

–Подсоби, толкни меня.

–Слышь, здесь больше,

Чем я думал,

Подставляй скорей мешок.

–Да ловлю, а шо, там деньги?

–Бери выше, корешок.

Из окна летели вилы,

И лопаты, и ломы,

А из храма Серафимы

Их крестили, чтя псалмы.

***

Мы с Серёжкой по дорожке

Шли, о камни бья сапожки.

Речка вдалеке блестит,

Вдруг навстречу кот бежит.

Тот мяукающим тоном, без умолка говорит,

За затоном у понтона

Он поймал сома с питоном,

Нужно срочно их сложить

И в пещеру запустить.

А иначе крокодилу

Нужно будет руки мыть.

Нам не сложно, мы же дети.

Всех сложили, отнесли.

Кот решил у нас остаться,

Целый день спит у печи.

Есть у нас теперь пещера,

Где с питоном живёт сом.

Никому не говорите,

Чтоб не ссориться с котом.

***

Шёл я по дороге, вижу: дедушка сидит.

Борода седая,

–Эй, привет Саид!

–Прахади, сижу, а зеначит

Должен здесь сидеть.

Я продолжил пинать банку,

Он в небо глядеть.

***

Заползла за камень

Чёрная змея.

Видит: там сидит лягушка,

Чёрные глаза.

Посмотрели друг на друга,

Видно, день не тот.

Будем выбирать из кого

Жарить антрекот.

День второй, в углах сидели,

Глядя издали́.

Не смогли решить загадку,

Сдохли от любви.

***

По тропе шёл ёж и умер.

Сзади подошёл енот.

Вы неправильно лежите,

Путаясь в мелодий нот.

От таких слияний рифмов

Ёж воскрес и поскакал.

Говорят, его искали,

Зря, тот спрятался меж скал.

Когда в дюнах отлежался,

Он еноту надавал.

А потом они сдружились,

Разжигали свой мангал.

***

Лена съела три котлеты,

И картошку с винегретом.

Всё компотом запила,

И кричит: «Я умерла!»

Полежала, постонала,

И пошла к себе в кровать.

Если нет никого дома,

Можно новый мир создать.

***

Шёл енот своей дорогой,

Видит: дохлый ёж лежит.

Пнул его, уколол ногу,

Ёж воскрес и вслед кричит.

Эй, придурок, дай махорки,

Бить за так ежей нельзя.

Что ж, енот ему насыпал,

Дальше пели у костра.

***

Шёл Алёшка, сыпал крошки

С пирожка на тротуар.

Сзади голуби слетелись,

Поклевать небесный дар.

Пирожок доел Алёшка,

Обернулся, посмотрел.

Птицы, быстро улетайте,

Пока Васька вас не съел.

***

На качелях покататься

Вышла Галя в тёплый день.

На скамейке была Варя,

На качелях был олень.

–Что с тобой? – спросила Галя,

Он же другом был тебе?

–Целый день его качаю,

Дал бы хоть конфетку мне.

–Он же плюшевый, игрушка,

Где ему конфету взять?

–Да? А дома ж он съедает

Их по штук за час по пять.

***

Засветился в нежной проседи

Блеск дорожки, гладь ручья.

За деревьями станичники,

Ружья держат, чуть дрожа.

Солнце лезет, мажет бронзою,

Серебро с ручья гоня.

По полудню будет золото,

Только б туча не пришла.

Нет ни золота, ни серебра,

Боль и ненависть одни.

Люди мы, у нас проста судьба,

Убивать таких, как мы.

***

В больницах живут людоеды.

У бедных больных они тащат котлеты.

Больной хочет есть, вот тарелку несут.

Он руку протянет, а там жидкий суп.

А доктор стоит и котлету жуёт,

Смеётся: «Ешь суп, мой больной идиот»

***

На краю самом деревни,

Старый пёс жил у таверни.

Гавкнет, если кто пройдёт,

Иногда хвостом вильнёт.

От помойки кости ел,

На дорогу всё смотрел.

Пил из лужи, блох кусал,

Спал в траве, на крыс рычал.

Но однажды в его жизни

Всё смогло переменится.

Мимо ехала телега,

И он тявкнул, так, для смеха.

Лошадь вдруг остановилась,

Девочка к земле спустилась.

Подошла и кусок хлеба

На ладошке принесла.

Пёс слизал, слегка привстал,

Блох немного покусал.

«Можно я останусь с вами?

Жить один я так устал»

«Нет, пока жди у забора,

Мы обратно едем скоро.

Если будешь здесь лежать,

Постараемся забрать»

Пёс лежал часами, днями,

Уши трогая лапа́ми.

«Где ты, девочка, вернись!

Ты ж сказала мне, дождись»

Две недели, может три,

Смотрит пёс, а там вдали

Едет старая телега,

Спит девчоночка внутри.

Пёс прильнул к телеге ухом,

И бежал, раскрывши пасть.

«Будет у меня хозяйка,

Всегда хлеба сможет дасть»

Добрались, вот твоя будка,

Вот ошейник твой и цепь.

Утром принесу похлёбку,

Будешь за двором смотреть.

Пёс на кур слегка полаял,

Влез на будку и замолк.

«Да… Теперь я здесь хозяин.

И погладил свой замок»

***

И в тюрьме, и на свободе

Кот мечтал о бутерброде.

Чтоб колбаской похрустеть,

Хлебцем мягеньким заесть.

Как-то лесом поздно брёл,

Смотрит: на пеньке говно.

Чем тебе не бутерброд?

Надо брать, а то уйдёт.

***

Шёл Андрейка, ел корейку.

Поскользнулся и упал,

И корейку потерял.

От земли чуть-чуть отжался,

Отряхнулся, приподнялся.

И пошёл искать индейку.

Опираясь на скамейку.

А индейка на суку́,

Говорит: «Ку-ку, ку-ку»

Взял её за средний палец,

И отправил к мяснику.

Шёл потом опять Андрейка,

Белый хлеб жевал с индейкой.

И корейка рядом шла,

Да потом в Китай ушла.

***

Я не спал, но попивал.

Как-то раз в астрал попал.

Предо мною очутился галактический портал.

Свет салютом с неба мчится.

Не успев, остановится,

Я вошёл, а там все жрут

Да стаканами гремлю́т.

Вот она, моя валгалла,

Мой приятнейших приют.

Пусть земля в огне пылает,

Лучше побухаю тут.

***

Положили спать в лукошко

Три котёнка вместе с кошкой.

Целый день лежали, спали,

А потом играться стали.

Прыгают с когтями, скачут,

Разорвут в иголки дачу.

Кошка ж спит, ей всё равно,

Покрывало ей дано.

***

Заяц вышел на пробежку.

Поле, ну, бежит без спешки.

Вдруг на встречу серый волк.

Замер и на бок прилёг.

«Щанимаюсь фищькультурой,

Щаячья губа, чуть простуда,

Жена дура, сын дебил,

Лучше б я не говорил»

Волк смотрел и молча слушал.

«Я б сожрал его, иль скушал?

Вилку с ножиком не взял,

И болтать совсем достал.

Ладно, отпущу его.

Физкультура – это всё»

Заяц дальше побежал.

Волк лениво захромал.

Шёл и думал: «Как так вышло,

Что все зубы потерял?»

***

Сидела Саша с морячком,

И баловалась косячком.

Пришёл матрос и ей сказал,

Что надо быстро на вокзал.

А морячка отправил в порт,

Там, дескать, баржа его ждёт.

Сам же присел и докурил,

К волне пошёл и ноги мыл.

Потом приехал Адмирал,

По морде дал, но всё ж забрал.

Саша ж уехала в Сургут,

Сидят с солдатом, водку пьют.

***

Шёл Егор и нёс топор,

Взял, воткнул его в забор.

«Муж мой, что с тобой случилось,

Цвет забора не такой?»

Посмотрел Егор в упор,

Доставая свой топор.

«Что не знаешь?! На Гаити

Ураган пришёл большой»

«С ураганом вряд ли сдюжишь

Может быть дрова нарубишь,

Коли сильный ты такой?»

Призадумался Егорка,

Сел, скурил свою махорку,

И пошёл рубить дрова,

Блин, жена всегда права.

***

На речушке жил бобёр.

А в кишках жил солитёр.

И однажды он заметил,

Что худее всех сестёр.

Призадумался: «А как бы

Червяка с себя согнать.

Может пузо раскушу я,

Чтобы лапой смог достать?»

Солитёр ж лежал и думал:

«Говорить бобру, иль нет.

Сколь обширный лист болезней

Тащит е́го на тот свет»

Дальше жили, лес валили

Молча, бобр лишь много ел.

А потом случилась буря,

И он сильно заболел.

Солитёр нашёл причину,

Вынул щепку, смазал спину.

Так живут.

Один грызёт,

Второй щепки достаёт.

Жизнь скупа, в ней мало дружбы.

Нет ни братьев, ни сестёр.

Что поделать, будет другом

Твой надёжный солитёр.

***

Это, право, должно быть трудно,

Каждый день наблюдать людей,

У которых то спица в жопе,

То расстройство от прежних дней.

Дашь таблетку и, вроде, лечишь,

Будто в каждую вшит елей.

Каждый белый халатик плачет,

Скромно, веря, молясь о ней.

***

Брёл медведь среди жёлтой травы,

И почуял вдруг запах летучий.

Поднял голову к небу, а там

Рои пчёл, просто целые чёрные тучи.

И несли они мёд по стволам,

В дуплах делая соты всё выше.

Капля капнула прямо на нос ему,

Чуть слизнул, и жужжать стали тише.

И подумал медведь, мне на дерево лезть

Безнадежно, ещё закусают.

Раскачаю, сломаю, пусть всё упадёт.

Там с земли всё слижу, пусть растает.

Покачал он берёзку, немного устал,

И подумал, спиной прислонившись.

«Вот бы здорово было, чтоб мёд сам упал,

Говорят, так бывает в жизни»

Посидел, покачал и полез по коре,

Что же делать? Кусают уши.

Соты вынул, спустился вниз,

Быстро съел. Было больно, но вкусный ужин.

***

Села муха на крыльцо,

А то, бах, да вниз упало.

Подошли осёл с козлом,

Посмотрели. Всё пропало!

Подскакал телёнок Федя.

«Дом щаз рухнет на соседей.

Надо слева навалиться», -

Подсказала им синица.

Не успела и присесть,

Как пришёл во двор медведь.

Прислонился к стенке слева,

Смотрят: слон вбегает смело.

Говорит, простое слово.

«Никому из нас не ново,

Муха силой обладает,

Оттого она летает.

А у вас лапы, копыта,

Траву ешьте из корыта»

Дом держали до утра,

Пока муха не пришла.

Тут синица съела муху,

А медведь загрыз козла.

Слон уселся на осла,

Зацепив кусок крыльца.

Дом немного накренился,

Так скрипел, как будто злился.

Стал медведь его держать,

И слону права качать.

Слон обиделся, ушёл,

И осла с собой увёл.

Из кустов лиса смотрела.

«Вот так дело, вот так дело»

Лишь телёнок скромный Федя,

Травку кушал у соседей.

Пощипал, домой пошёл,

Отгоняя мух хвостом.

***

На кровавой чужбине,

На не своей,

Рос и пальцы терял

Понапрасну я.

Камни складывал в кучи,

Ладони тря.

Ах, проклятые эти колокола.

Прилепились, да нет от них помощи.

Положите к собакам, да овцам спать.

Мож волхвы найдут,

Меня. Хоть не бог,

Попытаюсь на время,

Хоть сыном стать.

Всё бродило, как ви́ном умытое,

Расплескалося, памятью смытое.

Я в углу, палец чуть я сосу,

В мир ваш скоро уж правду принесу.

***

Я упал, поскользнувшись,

И прям мордой в грязь.

А вокруг всё белые розы.

Приподнялся на корточки, чуть предовстал,

А на пальцах одни занозы.

Так побрёл вперёд,

Между грязных ям,

Краем глаза цветы оглядывая.

Красота она, конечно, красота,

Только, видно, грязь мне по норову.

***

Свет прекрасный, свет лучистый

Чешет за ухом когтём.

По краю́ реки ленивой

Бродит лучик серебром.

Ближе к берегу, на лодке

Мужик тащит судака.

Пошатнулся да свалился.

Что, спасать, что ль, дурака?

Я разделся, быстро прыгнул

И помог спасти улов.

Ща на рынке быстро скину

И куплю вязанку дров.

Разведу костёр, согреюсь

И пойду глядеть опять,

Как мужик плывёт за лодкой

И не может отыскать.

***

В голове моей завёлся жук.

Разговариваю с ним тихо,

А он стук да стук.

Я ему про Аристотеля и Лао-цзы,

А он в черепе звонит во все концы.

Я хотел с ним подружиться,

Только он никак.

Видно, надо мне башкой

Биться об косяк.

***

У соседа на балконе

Три футболки и трусы.

Чуть повыше небо с тучкой,

Пожелтевшие листы.

Взгляд поднимешь – всё красиво,

Приопустишь – тает свет.

На трусы смотреть нет силы.

В облаках спасенья нет.

***

Над пролеском небо в звёздах,

За пролеском – поля ширь.

Пахнет груздями и морсом,

В сапогах и грязь, и пыль.

Холодает. Над землёю

Льда кусок в траву упал,

Да кукушка на берёзе,

Молча кукает. Пропал…

Сапоги натёрли пятки,

Но, что делать, так дойду.

Я ещё и этой чащи

В дом кикимор доведу.

***

На меня упало что-то,

И разбило пополам.

Я лежу, пол части здесь я,

А пол части, вроде, там.

Та не хочет возвращаться,

Эта думает уйти.

Сижу, думаю, а с кем я?

Точно ль с ними по пути?

***

–Коль, а Коль,

Тут вепрь ходил.

– По-французски говорил?

– Нет, он бачил по-японски

И в болоте ноги мыл.

– Знаю, он вчера приехал,

Ставит сценки на потеху,

В реквизите у него

Есть собачее бельё.

– Когда в гости заходил,

Самогонку приносил.

Так, довольно неплохая,

Чуть покрепче, чем у Раи.

Так, по баночке бухнули

И на лавочке уснули.

Утром я ушёл траву́ косить,

Он продолжил спать и пить.

Всё лежит, зима проходит,

Может мне его зарыть.

***

Шепчет дождь свою мантру

Сквозь форточку.

И не спрашивает

Больно ль я хочу.

Я не против, шепчи

Наполняй всю даль,

Серой веткой,

Октябрьскую печаль.

Под крыльцом пёс скукожился,

Нос закрыл,

За окном мужа ждут,

Ужин уж застыл.

Кто пошёл воевать,

А кто водку пьёт.

На худой горе

Снова будет сход.

***

Брёл по полю пёс зелёный,

Нёс котомку за спиной.

Шерсть немного обожжена,

С перебитою ногой.

К уху край хвоста привязан,

На другом серьга блестит.

Левый глаз крестом залеплен,

Подошёл и говорит:

– Извините, друг сердешный,

Я вчера ходил на бал,

Там какой-то фраер местный

Смокинг мой облюбовал.

Я, слегка сопротивлявшись,

Откусил ему яйцо,

А потом, чуть распалившись,

Я сожрал его лицо.

Там, в котомке, смокинг мятый.

Не поможете надеть?

Знаю, он меня чуть полнит,

Надо будет похудеть…

Было жарко. Лоб утерши,

Я нашел в котомке кость,

– Что ты называешь смокинг?

– Всё, что можно грызть и есть.

Шёл, присел, пенёк нашедши,

Призадумался слегка.

Руку запустив в карман, я

Гладил кожу кошелька.

***

Я как-то пил вино из царского бокала.

Да оказалось, что вина в бокале мало.

И я сказал, что где-то с берега Байкала,

Словлю русалку, чтоб из кубка наливала.

Никто не верил, а я взял, да и уехал,

Другим на зависть, а себе, брат, на потеху,

И там по берегу, топча грязь сапогами,

Заметил вдалеке красоток стаю.

Махнул и вижу, что они, игриво,

Грудь показали, поиграли гривой.

Я встал, не чувствуя край ног,

Присел в песок и встать уже не мог.

Одна из них подплыла, я дрожал,

Рукою ухватившись за кинжал.

Я был и возбуждён, и полон страха,

Вся по́том пропиталася рубаха.

Взгляд был её неясен, даже пуст,

Она смотрела, как скворец сквозь куст.

А ж я её, чуть пальцем поманил,

Боясь всем сердцем, что я ей не мил.

Она прищурилась, немного отдалясь,

Сделала круг, на место возвратясь.

И взгляд сменя, оставив свой прищур,

Сказал:

«Подойдите, мон амур»

Я онемел, но шаг вперёд прошёл.

«Как вы сказали, иль я с губ прочёл?»

Стояла пауза, глаза напротив глаз.

Лишь пара метров разделяла нас.

И я молчал, красою одолён,

Смотрел и думал, что на плаху положён.

Вдруг плаха пала, я остался быть,

Ища круги, в которые уплыть.

***

Я купил баранки с луком,

И повесил за окно.

Сразу прилетела муха,

И спросила: «Съем одно?»

– Ешь, хотя сперва послушай,

У баранки женский род.

– Понимаю, я хоть муха,

Всё ж мужчина, не урод,

И, друг мой, хоть стрекоза он,

То ж мужик, хоть много пьёт.

Я отдал ему баранку,

Тот отравился в полёт.

Вслед смотрел ему и думал,

Интересно, кто же мы?

Мухи мы или стрекозы?

Бабы или мужики?

Баба – тоже человек он?

Или человек – мужик?

Я ушёл, читаю Даля,

Всё, к такому не привык.

***

Зацепившись о корягу,

Лось упал на левый бок.

Полежал, а встать не смог,

Мысли разные, как смок.

Попытался раз иль два,

Закружилась голова,

Огляделся, недалече

Мужичок идет с хвоста.

Лось рогами стал махать,

Мужичка поближе звать.

Том заметил, подружились,

Иногда зовёт в кровать.

Чтобы лечь и мирно спать,

Надо форму мне принять.

Я нашёл простую позу

Между цифрой пять и «Ять».

***

Над избушкой дым клубится,

Дверь открылась: чьи-то лица.

Морды красные, косые,

Сразу видно, что родные.

Треть бутылки недопитой,

Шапка вкось, тулуп немытый.

Песню грустную орут.

Русским духом пахнет тут.

Я смотрел, и любовался,

И с берёзой целовался.

Здравствуй, ро́дная земля,

Всех люблю на свете я.

***

Шёл деревней, сел на лавку.

Во дворе увидел бабку.

– Бабка, дай-ка молока!

– Обожди, сынок, слегка.

Ты загадку разгадай,

Может дам паюшки край.

– Что ж, загадывай, чудная.

Я ж не пёс, хвостом виляя,

Чтобы клянчить мал кусок,

Задавай свой вопросо́к.

– В той деревне, за холмом,

У меня есть кум с козлом.

Как пробраться – через гору,

Или обойти кругом?

– В чём вопрос? Чрез холм скорее,

Если ноги не болят

Фонари там, там виднее,

И скамейки вдоль стоят.

– Нет, пойду в обход я лучше.

Вся в дороге наша жизнь.

Ну приду к нему, а что там?

Вот, попей, не торопись.

***

У подножия Эльбруса

Кот в штанах играл на гуслях.

Две русалки из бассейна

Лили воду в карусели.

И замёрзшие туристы,

Зубы вынув, как артисты,

Кастаньетами стучали,

Даже, видно, приустали.

Думал я, сидел и топал.

В жизни что-то я прохлопал.

***

Неужели бог не придумает,

Чтобы люди просто жили?

И без войн, без вражды,

По полям, тропа́м,

В магазин за вином ходили.

Почему ж у него одна нужда,

Чтоб меж братьями была беда?

Помолись, больно щедрый,

Не счесть имён.

Щедро крестики в землю

Втыкает он.

***

Я лежал у самой кромки,

Ноги в волны опустив.

А она свой хвост из моря

Распушила с метр вниз.

Я схватил, теперь катаюсь,

Не согнать с неё меня.

Принесите бочку пива,

Пару стейков и огня!

***

Куда лететь?

Закрыты все планеты.

На Марсе нет воды,

И скучно там.

Есть у меня

Четыре-три монеты.

Поеду покурю

Я в Амстердам.

***

Я на левом берегу колышек прибил для лодки.

Вот присел за ним, сижу.

Никого, пошёл взял водки.

Может берег мой не тот,

Или колышек не виден?

Что-то лодка не плывёт,

Может колышек обиден.

Выпил рюмку, или две,

Кот подсел ко мне.

– Дружище, здесь,

На левой стороне

Лодок нет, одни лишь мыши.

Хочешь пару принесу?

Поиграешься, отпустишь.

Днём видал в лесу лису,

Угостишь, когда подпустишь.

Взял за хвост кота и в реку

Бросил.

«Будь же человеком!»

Он вернулся, снова сел,

Отряхнулся и смотрел,

Как Луна вдоль горизонта

Свет наносит из-под зонта.

Лодка скоро приплыла,

В правый берег погребла.

Кот ушёл ловить синицу,

Думал, как кормить лисицу.

Плыл и думал: «Мир мой тесен,

Между берегов отвесен.

Поплыву без вёсел вниз.

По теченью, в ночной бриз»

Лунный свет, дорожкой длинной,

Пряди клал, в кусты калины.

Ивы, делав серебром,

Путь чертил в реке на дом.

Лодку вновь прибило слева,

Пару раз перевертело.

Вижу свет в окне, собака,

Выпрыгнул, да сел, заплакал.

Берег левый, ты замучил.

Лис, мышей, котов лишь кучи.

***

Разбросай всё по ветру,

Дарьи-дорья,

Малой искрой сгорят

Боль и тополя.

И когда, дарьи-дорья,

Ветер унесёт.

Над рекой, дарьи-дорья,

Мой бумажный флот.

Берег даст в ладонь

Хландого песка.

Чтоб скользил сквозь пальцы,

Дарьи-дорья.

Пожурило, обласкало,

Дарьи-дорья.

Жизнь хоть близкая,

Да не моя.

Не охотник я, вроде,

И не лесник,

То и это, дарьи-дорья,

В разный миг.

Белой лентой

Повязан у ивы стан,

Чуть блестит, дарьи-дорья.

***

Тусклой лампы свет стыдливый,

Из разросшихся ветвей,

Мне рисует в стенке бледной

Клин летящих журавлей.

И кувшин, как гусь без клюва,

Ножницы совой глядят.

А расчёска строит снова

По шеренгам в ряд солдат.

Засыпай, малышка, с книжкой,

С каждой тенью поиграй.

В каждом блике отраженье,

Ты ему лишь волю дай.

***

По мосту ходили двое,

Но один шуршал ботинком.

– Вы, наверно, свой ботинок

Сшнуровали вполовину.

–Нет, ну что вы, по всем дыркам,

Я продел шнурки с утра.

Наклонялся прям до пола,

Аж кружилась голова.

–Вы наверно подзабыли

Затянуть один стежок.

После длительных наклонов

В голове бывает шок.

– Разве что на левой туфле

Третий ряд, слегка ослаб,

Оттого и верх стал дряблым,

Да и смотрится не так.

Я стоял, бросая в реку

Разноцветные мелки.

Думая, как в мире важно

Завязать с утра шнурки.

***

На скамейку кот ложится,

На забор сова садится.

В лужу бухнулась свинья,

Отдохну, пожалуй, я.

Нет дороги, не пылится,

Только эти… Свиньи, птицы.

Гёте, видно, летом спал.

Кто, блин, занял сеновал?!

***

Бежала по берегу галка,

Хотела догнать в реке палку.

На палке лежала монета,

Седел на ней жук без корсета.

Корсет лежал рядом,

Шнурки разбежались,

Лишь ржавые кончики

В воду спускались.

К ним щука уже подбиралась,

Чуть боком о камни цеплялась.

На камнях сидел синий рак,

И хвост прикусил, что рыбак

Забросил блесну в реку с чёрных перил,

И прямо за клешню его подцепил.

Блесна прокрутилась над раком крючком,

Рак в щуку клешнями

Вцепился хвостом.

Подпрыгнула щука,

Кусая шнурки,

Задела корсет, жук монетку свалил.

Подумала галка:

«Могла б я нырять,

А лучше б, по небу,

Как птица летать»

И дальше смотрела

Как плот уплывал.

А жук, хоть пыхтел,

Но монетку держал.

***

Белый лёд, палынья, да лебёдушка

Затворилась меж кромок,

И не взлететь.

Нет водицы, по крылья кромочка,

Как и жизнь моя, то коса, то плеть.

Хлещет в крылья берёза голая,

Ветки щипят, как баня зимняя.

Проложи к проруби на часок мосток,

Для меня к бережку хоть хлипкенький.

Заберу в охапку, пускай кричит,

Обниму, пусть и в кровь кусается.

Посажу в сарай, так там и сиди.

Жизнь теперь твоя вновь начинается.

***

Купил, украл какая разница,

Над карамелькой сладость дразнится.

Проскальзывая лёд в асфальте,

Меня к обочине поставьте.

Кюветный путь мой прям, но долог,

То справа, то налево полог.

Качусь в рассвет, в зенит, в закат,

Меняя краску наугад.

Встречает болью радость дня,

Меняет в синий цвет заря.

Течёт, ласкается и манит,

За край обрыва вечно зрит.

Там точно есть свеченье духа,

Как просвященье, мимо уха.

Дух будет там, когда уснёт,

Сложив крыла, замкнёт полёт.

***

Пел, не пел скворец на клёне,

Голос новый свой искал.

Смотрит, на соседнем склоне

Родничок блеснул меж скал.

Полечу, вода сырая, голос звоном оживит.

Каждой капелькой лаская,

Сок прольётся меж ланит.

Воду пил, держал за клювом,

Приседал на ветку, спал.

Полоскал, и снова думал,

Звон никак не попадал.

Ладно, что ж, сказала птица,

У терпенья есть конец.

Если голос не положен,

Буду строить свой дворец.

Не дворец, скорей скворечник,

Не построил, а нашёл.

Ищет голос свой, как прежде,

Волком воет. В лес ушёл.

***

У подъезда на лавке сидела бабка,

На крыльце ж развалилась

Большая собака.

Блохи жрали ей хвост и ногу,

И она их ловила совсем немного,

Была явно неравная та борьба,

Хорошо, что бабулька тут к ним подошла.

Блохи были побиты палкой,

Промолчу, что случилось с собакой.

***

Лес, зима, и совсем никого,

Лишь ворона на ёлке каркает.

Я б влупил, коли было со мной ружьё.

И грибов нету, тварь, пусть балакает.

Вот приду по весне,

Наберу сморчков,

Переполню корзину до краешка.

И ружьё возьму, прямо в глаз пульну,

Знала б, как помешаться, гадинка.

Оглавление

Падал, падал, падал, падал,

Прислонился к траве и замер.

Вдоль дороги из черного у́гля,

Меж берёз ручей журчащий

Бросал в гору

По зернистому снегу тонкому,

На пороге оглянулся.

По дороге всё

Ручеёк из звёзд,

Полетело пёрышко

Дед просил, просил

Я повернул направо

Через берег солёный,

Перепрыгивал, переваливал

Река.

Упал, уснул,

День неспешно угасает,

Стрелка крутится чуть быстро,

Положили мне на блюдце

Проведу через лист границу.

Лоскутом от неба

Падает и взлетает камень,

Наболела жизнь и это тело.

На кончике ели

Над пустой горой

Эх, когда-то я помню на саксе играл,

Высунув язык

Слегка лишь пальцем, проведя по отраженью,

Как меняется свет.

Пробежал вдоль скамейки ребенок.

Ты приляг ко мне,

Соль да боль

Как пройти весь

Бродит по комнате тень средь углов.

Фартуком белым,

Нет меня, я пустота.

Как же скучно общаться с тупицами.

Грустно

Сквозь серое поле

Капля, падая на снег,

Над лиловою кромкой рассвета,

Вот, возьми конверт, там письмо.

Разменяй меня картою чёрною,

Ничего не хочется,

Самый малый день.

По долине речка вьётся.

Почерствели, вросли мои руки

Всё тянет, всё зовёт и стонет,

Мир мой рушится

Вдоль дороги, серой птицей,

Мрамор. Точки. Тихо. Скупо.

На обломках, у края, по ниточке,

Зима слепила из снежинок

Где пропал?

Падал, закрываясь, падал.

Гоняй себе ветер, песок сыпь на дно.

Под обрывом серебрятся

Чёрное да белое,

Мой корабль плыл по небу,

По проталине ручеёк

Плакал меж берёзок мокрый снег.

Моя планета – грустный мир

Вниз крутился,

Мы бежали по красным улицам,

Пахнет краской подъезд.

Разыгралось солнце жаром,

«Роза, вы?»

Весь мир плюёт тебе в глаза,

Между пальцев совсем кожа гладкая,

Я б сложил тебе дом из кубиков

Над огнём в моей коморке

Уже не пишутся стихи,

Положил на стол я платье

Я гонял по свету ветер,

Мы летели вместе в небе.

Руку, ногу поднять не могу,

У меня заболели ноги,

Заяц бегал меж посадок.

Чуть привстанет Русь небритая,

Смерч.

А на краю енот.

Пахнет золотом, мир расколотый.

Половину смыло,

Не отпускай меня, улица

Нарисуй мне страх свой в чувствах,

Грустно. Спеться не уда́лось.

Раскрутилась комком, белым облаком,

Дунул на свечку, и свет погас.

На, тебе,

У крота сломалась ложка,

Положили лист на парту,

В круг попала моя птица,

Подустала сойка, села

Я маленький, я в норку влез,

Пронеси моё смиренье

По краям растущих лапок

В лужах – окна, в окнах – месяц.

Свет зелёный, серебристый

Я тащил свой крест на пальцах

Губы ссохлись, каплю воды прося.

Накренилась берёзка над озером,

Стала кровь превращаться в воду.

Положи под головушку ручку

Я ломал своё время на дни.

Голубое, чуть в крапинку небо,

Я грустил о запахе сирени,

Я летел над дорогою в бирюзу,

Солнце село, пока грудь болела,

Накренила к земле судьба горькая,

Как нелегко жизнь плыть поэтом,

Забросал я свой лес игрушками.

Было б лето, да так, чтоб травой вздохнуть,

Белый ангел в сне кружится,

Я поэт и бездельник,

Ты ж куда меня загна́ла,

Ле́са силуэт от солнца

Заболело сердце грустью

В сердце есть ещё и трепет, и печаль

Глубь-беду принесло время горькое,

Нет меня,

На палитру тюбик краски

На горе горит костёр

А за лесом болото,

Не крути ты мне на палец нитку белую.

Книгу бы издать,

Старой сирени куст не зацветёт никак,

На поленьях свет огнистый,

Рассмеялась боль скупая,

Ну вот и белая гора

Льдинка тонкая качалась

По крутой волне скользила лодочка,

Подышалося, помечталося

Постучали в дверь, молчали.

Я ходил средь зелёной

Не красят золотом картины,

Шёл по лесу волк,

Черти лепят из извёстки

Лист промокший прилип на ботинок.

Всё прошло, а я остался.

Кончиком стекла коснулся,

На́ бок дом мой накренился,

И лет, как будто бы уж нет,

Белым, белым, белым снегом,

Я просил тебя, небо синее,

В берегах моей белой рощицы,

Вот и дочка опять не приехала.

Ветер песни вьёт ветвями,

Дождь косой, хлеб ржаной,

В луже капля муть нагнала,

Мылом смазана дорога

На мелководье пескари

За ковёр зацепилась бусинка,

Лежу, а в мире ничего.

Накрутилась на палец ниточка,

Я молчал, а бессонница жгла меня,

Погремела, слёзы сли́ла,

Я летал под облаками,

Папоротник прикрыли сосны,

Мне, в блаженный час забвенья,

Мне упала на ладонь

Краем пурпура пробило,

Мелом мазал по доске,

Я подставил капле с неба

Накрывал тебя тонкою шалью,

На крови моей даже места нет,

Вдоль постели серебряной линией

Мелких капель, тонких пальцев,

Надоела скупость выражений,

По́ля край ромашек белых,

За автобусом троллейбус,

Лист, промокший, прилип на ботинок

На камнях спать неудобно,

У порога стынут ноги,

Поля край ромашек белых,

Бронзы крошкою мерцая,

Где бы, где бы, где бы, где бы

Прислонился б к земле

Над моею плащаницей положите красный крест.

На опушку вышел заяц,

Без расплаты, лишь перстами

Хотел быть счастлив.

Лес прозрачней каждый день,

Болело, болело,

Я между рук твоих

Кровь кружится по странице,

Прялкой вяжет, краской мажет.

Мне ангел в ухо нашептал,

На подушке лист лучистый,

Солнце, солнце,

Все пути поистоптаны в рубище,

Рельсов меж, глотая грани,

Я чёрт, но я, как бог, красив,

Чернозёмом ливень скользкий,

У замёрзшей в поле доли,

Тапки стоптанные.

В луже зайчик скачет в льдинках,

Дом мой – белый снежный замок,

Пряным чаем,

Куда бы мне упасть?

Хотел по листьям рисовать иероглифы,

Медь бросал и опять возвращался.

На балконе снег лежит,

Под водой лёд

Я писал по листьям капли,

February.

I feel my light are coming here around.

There's the biggest pain

If I have a dirty pig in my mind.

In this forest,

If I don't belong this world,

Gentlemen, take your suits

There's the biggest pain

На площадке чрез дорогу

Я присел и стал чихать

Как-то раз олень Бориска

Приходили ко мне гости,

Наелась грибов со свининою,

На больную наступила

Нету воли

Шёл казак, каблук сбивая.

Плыл по морю синий кит,

Вчера решил к соседке в гости я зайти.

Эх, когда-то я помню на саксе играл,

Пыль сдувает теплый ветер.

Не потухло над закатом небо.

Падаешь, и видно,

Капля с виска.

На площадке при доме

Чёрною воронкой

У меня четыре жизни,

Верный мой товарищ,

Небу задаю вопрос:

Я вышел на балкон курнуть.

На берегу стоит избушка.

На траве стоял сундук.

На балкон прилетела синица.

Над долиною птица серая

Мир не спросит

Что-то падает

Два ножа, как воткнули в сердце.

Ветер гонит позёмку к сугробу.

Пробираясь между туч,

Время до и время после.

По руке, течёт сильно, мамка.

Над Сахарой солнце жарит,

На болоте бобр жил.

Я прощаю и людям, и богу

Мы стояли на реке,

Брагу пил, селёдку ел,

За столом сидим я и старуха.

Вдоль по просеке я шёл.

Ворона с соседнего дома

Я выходил, там снег лежал.

В нашем мирном и тихом дворе

Бежала полем босиком,

Вдоль замёрзшего чуть края

У каждого Абрама – своя программа.

Три синицы упали под ёлку.

– Привет. Как, жив?

Упал в колени, нет уж сил.

Через речку мостик узкий,

Пошёл бы этот мир весь в жопу,

Бежал по полю белый кролик.

Проходил медведь по лесу,

Пляшет зайчик меж стена́ми,

По столу гуляла муха,

Я ходил по дому голый,

Сел на лавку, вижу – белка

Копал я морозную землю,

Я живу на даче,

У меня на ёлке выпали иголки,

Подтолкнули меня, обманули,

Шёл Тотошка, ел картошку.

Вот ползу и вижу близко

Сетку на окно повесил я,

–Не поддалась.

Мы с Серёжкой по дорожке

Шёл я по дороге, вижу: дедушка сидит.

Заползла за камень

По тропе шёл ёж и умер.

Лена съела три котлеты,

Шёл енот своей дорогой,

Шёл Алёшка, сыпал крошки

На качелях покататься

Засветился в нежной проседи

В больницах живут людоеды.

На краю самом деревни,

И в тюрьме, и на свободе

Шёл Андрейка, ел корейку.

Я не спал, но попивал.

Положили спать в лукошко

Заяц вышел на пробежку.

Сидела Саша с морячком,

Шёл Егор и нёс топор,

На речушке жил бобёр.

Это, право, должно быть трудно,

Брёл медведь среди жёлтой травы,

Села муха на крыльцо,

На кровавой чужбине,

Я упал, поскользнувшись,

Свет прекрасный, свет лучистый

В голове моей завёлся жук.

У соседа на балконе

Над пролеском небо в звёздах,

На меня упало что-то,

–Коль, а Коль,

Шепчет дождь свою мантру

Брёл по полю пёс зелёный,

Я как-то пил вино из царского бокала.

Я купил баранки с луком,

Зацепившись о корягу,

Над избушкой дым клубится,

Шёл деревней, сел на лавку.

У подножия Эльбруса

Неужели бог не придумает,

Я лежал у самой кромки,

Куда лететь?

Я на левом берегу колышек прибил для лодки.

Разбросай всё по ветру,

Тусклой лампы свет стыдливый,

По мосту ходили двое,

На скамейку кот ложится,

Бежала по берегу галка,

Белый лёд, палынья, да лебёдушка

Купил, украл какая разница,

Пел, не пел скворец на клёне,

У подъезда на лавке сидела бабка,

Лес, зима, и совсем никого,