Kitobni o'qish: «Октябрь 1941. Варшавское шоссе»

Предисловие

История Великой Отечественной войны в советское время писалась по мемуарам военачальников и публикациям в прессе. И чем больше были тиражи этих изданий и число их цитирований, тем правдивее они считались. История создания Вяземского котла по мемуарным источникам была достаточно полно описана в его северной части, события на южном обводе описаны не так подробно.

Сейчас архивы стали более открыты, есть возможность изучить ход боевых действий по документам советского Генштаба, фронтов, армий и входящих в них частей, а также по другим, ранее малоизвестным источникам. Появились в научном обороте немецкие документы и их переводы, что позволило восстановить более полную картину начала операции «Тайфун» в районе Варшавского шоссе.

Обороне Варшавского шоссе в октябре 1941 г. предшествовало проектирование и строительство Ржевско-Вяземской и Можайской линий обороны Москвы, начавшееся в июле 1941 г. К октябрю они были еще не полностью построены. В советских документах больше внимание обращается на их недостатки и недоделки, а вот в немецких источниках они называются неприступными, сильно укрепленными и т. д.

Если раньше считалось, что в начальный период операции «Тайфун» все части Красной армии только бежали, то сейчас из документов, в том числе и немецких, видно, что бежали далеко не все, многие бойцы совершали подвиги, ценой своей жизни замедляя продвижение многократно превосходящих немецких войск. В немецких сводках неоднократно упоминается упорное сопротивление частей Красной армии на Ржевско-Вяземской линии обороны и внутри котла. А части Красной армии, вышедшие из котла, в большинстве своем, впоследствии заняли новые рубежи обороны и вновь оказали немцам сопротивление, измотав их силы на подступах к Москве.

Провал руководства армиями и дивизиями Резервного и Западного фронтов во многом объяснялся плохой работой разведотделов штабов фронтов и опасения прослыть «паникером». Быстро продвигающиеся передовые части противника в большинстве случаев назывались в сводках «вражеским десантом», их количество преуменьшалось. Из-за этого документы оперативных и разведотделов при передаче в вышестоящие штабы на каждом этапе подвергались дополнительной лакировке, и, в результате, итоговые сводки не отражали истинное положение. А ведь по ним предстояло принимать решения на последующие действия.

5 октября 1941 г. немцы заняли Юхнов. Считается, что их приближение первыми заметили рано утром летчики ВВС МВО, к вечеру немцы вошли в город, и последующей защитой Варшавского шоссе занималось только командование МВО. Но на самом деле, Юхнов был занят в ночь с 4 на 5 октября. Начальник авиадесантной группы ВВС Западного фронта И. Г. Старчак всегда говорил об этом, но тиражи его книг и количество их цитирований были гораздо меньше, чем у бывших командующих МВО. Ставшие доступными в настоящее время документы немецкой 10-й танковой дивизии подтвердили сведения И. Г. Старчака, который со своей группой, подготовленной к диверсионной работе, добровольно остался с 4 октября в районе Юхнова и сделал всё, чтобы задержать дальнейшее продвижение немецких войск на этом направлении. Усилиями его группы перед наступающими немецкими войсками были разрушены все мосты и переправы через реки и ручьи на шоссе западнее и восточнее Юхнова. В день оккупации города были отражены попытки переправы передовых немецких частей через р. Угру по Варшавскому шоссе. На этом 1-й этап немецкого наступления операции «Тайфун» на Варшавском направлении приостановился, в ожидании закрытия Вяземского котла.

Созданные 5 октября 1941 г. немецкие плацдармы, по обе стороны от шоссе на восточном берегу р. Утра, ежедневно подвергались ударам группы И. Г. Старчака. С 6–7 октября к группе десантников присоединились передовой отряд подольских курсантов, по одному батальону 108-го и 175-го запасных стрелковых полков и другие подразделения. Капитан И. Г. Старчак продолжал командовать сводным отрядом до вечера 8 октября. Пока немцы ожидали закрытия Вяземского котла, Генштаб и МВО смогли перебросить на малоярославецкий участок свои резервы.

8 октября на Можайскую линию обороны прибыл Г. К. Жуков, который успел поставить перед всеми встреченными им частями единственно верную задачу – выматывать силы врага. Его приказы не сковывали инициативу командиров частей, давали возможность получать достоверную информацию, позволяющую руководить обороной Москвы. Казалось бы – что тут необычного? Но до него никто из командующих почему-то так не сделал, опасаясь ответственности и боясь наказания за паникерство.

Описание единственной радостной встречи в этот день Г. К. Жукова с командиром танковой бригады полковником Троицким, с которым они вместе воевали на Халхин-Голе, обошло все книги и фильмы, касающиеся обороны Москвы.

Такая встреча с танковой бригадой, действительно была, и полученные в ходе этой встречи сведения Г. К. Жуков в своих мемуарах описал абсолютно правильно, вот только полковника Троицкого там никогда не было, а был другой его товарищ по Халхин-Голу.

Предлагаемая читателям книга описывает только первый этап операции «Тайфун» на Варшавском шоссе, начавшийся 2 октября, и оканчивается перед началом её второго этапа – 8 октября, когда немцы были уверены, что через несколько дней они будут в Москве и война на этом для них закончится. К этому времени немецкое командование задумало создать новый котел вокруг частей Красной армии, собранных на Малоярославецком боевом участке Можайской линии обороны – в этом состоял второй этап наступления операции «Тайфун».

9 октября с рубежа р. Изверь немецкое наступление главными силами по Варшавскому шоссе возобновилось. Но прежних темпов больше не было. В бои с 9 октября включились 17-я танковая бригада, с 10 октября – 312-я стрелковая дивизия, а с 14 октября Варшавское шоссе обороняла уже целая 43-я армия общей численностью не менее 35 тысяч человек. Подольские курсанты, вопреки устоявшемуся мнению, не были единственными защитниками Варшавского шоссе. Но они, как и другие, совершали подвиги, в результате чего немецкие войска до Москвы так и не дошли.

Совместными усилиями к 25 октября «Тайфун» был необратимо остановлен на рубеже р. Нара. Объем одной книги не позволяет подробного описать процесс обороны Варшавского шоссе с 9 по 25–30 октября, это тема для другой книги, возможно, не одной.

Авторы выражают благодарность сотрудникам ЦАМО РФ, ЦГАМО, коллегам-исследователям за предоставленные ими документы, карты, переводы с немецкого и фотографии: Александру Михайловичу Буйлову, Алексею Васильевичу Веретнову, Татьяне Никитичне Дрыновой, Игорю Александровичу Красильникову, Максиму Викторовичу Коломийцу и многим другим, оказавшим неоценимую помощь в сборе документов.

Глава 1
Рекогносцировка и строительство Малоярославецкого укрепрайона (37-й УР) в 1941 г

С началом войны возникла необходимость срочного возведения новых рубежей обороны на дальних подступах к Москве с запада, способных задержать продвижение врага. Предполагалось построить три сплошные оборонительные полосы: Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж, Можайская линия обороны (далее – МЛО) и Московская зона обороны (МЗО). Между ними предусматривались промежуточные оборонительные рубежи. Инициатива создания МЛО принадлежала Военному Совету Московского военного округа (МВО) его командующему – генералу П. А. Артемьеву и члену Военного совета – генералу К. Ф. Телегину. Кто из москвичей тех лет не вспоминал, как они копали эти самые линии обороны!

МЛО перекрывала западные подступы к Москве на удалении 120–130 км на калининском, волоколамском, можайском и малоярославецком направлениях. Она состояла из первого (главного) оборонительного рубежа, проходящего по линии: Кушелево, Ярополец, станция Колочь, Ильинское, Детчино, и второго (тылового) оборонительного рубежа, проходящего по линии Нудоль, озеро Тростенское, Дорохово, Боровск, Угодский Завод, Высокиничи.

Основные укрепления находились на кратчайших путях к столице с запада: Ржев – Москва (Рижское шоссе), Смоленск – Москва (Минское шоссе) и Рославль – Москва (Варшавское шоссе). Этим направлениям соответствовали планируемые укрепрайоны (УР): 35-й Волоколамский УР, 36-й Можайский УР и 37-й Малоярославецкий. Можайскую линию обороны немецкое командование планировало преодолеть в ходе второй фазы операции «Тайфун», после чего направиться прямо на Москву.

Строительство началось на основании решения ГКО от 16 июля и приказа Ставки Верховного Главнокомандования № 00409 от 18 июля 1941 г. Были привлечены крупные гражданские строительные организации с их инженерно-техническим персоналом, рабочей силой и техникой. В административном порядке к этой работе привлекалась значительная часть городского и сельского населения, студенты и старшеклассники.

Схема строительства оборонительных рубежей фронта Можайской линии обороны(с сайта http://www.wwii-photos-maps.com/defenseofmoscow/).

Для подготовки к проектированию строительства на направлениях Западного и Северо-Западного фронтов с начала июля 1941 г. работала гидротехническая экспедиция, состоявшая из штаба и четырех рекогносцировочных партий. Ее возглавляли преподаватели кафедры гидравлики и гидротехники Военно-инженерной академии. В состав рекогносцировочных партий вошли 70 высококвалифицированных топографов, гидрологов, гидротехников, геологов из Главгидростроя НКВД под руководством С. Н. Крицкого и М.Ф. Менкеля. По заданию Главного военно-инженерного управления Красной Армии (ГВИУ КА) экспедиция проводила рекогносцировку водных объектов (рек, озер, болот), намечала системы затопления и заболачивания, для чего составляла проекты плотин, разрабатывала мероприятия по использованию в оборонительных целях существовавших гидротехнических сооружений. С июля до середины октября 1941 г. специалистами этой экспедиции было обследовано около 3 тыс. погонных километров рек и несколько десятков тысяч квадратных километров заболоченных площадей. Изыскания и военно-технические работы проводились на реках Днепр, Десна, Вазуза, Гжать, Угра, Верхняя Волга, Лама, Руза, Москва, Протва и др. Отмечались наиболее выгодные естественные препятствия, возможности для маскировки позиций частей Красной Армии и путей движения транспорта. После утверждения инженерными службами фронтов и армий, проекты водных заграждений передавались полевым строительствам.

На варшавском направлении на рубежах рек Лужа, Протва, Нара работала партия № 3, которая провела рекогносцировку оборонительных полос, составив по результатам работы пояснительную записку. Обследуемый сектор условно делился на три участка: правый, прикрывающий направление через Медынь на Кременское, Боровск, Наро-Фоминск; центральный – в полосе шириной 12–15 км вдоль Варшавского шоссе протяженностью от Медыни до Подольска; левый – вдоль Старой Калужской дороги от Калуги до р. Нара. В итоговой записке были представлены подробные сведения по каждому участку, особенно с точки зрения их танкоопасности. Указывалось на возможность того, что в случае захвата этого участка противником, естественные препятствия и условия для маскировки, могли превратиться в препятствия для нашей армии. Обращалось также внимание на трудность использования грунтовых дорог в дождливое время. Именно этот фактор, по мнению немцев, в октябре 1941 и стал наиболее непреодолимым на их пути к Москве.

Наиболее выгодным для обороны был признан рубеж р. Нара, за его крутизну и высоту восточных берегов, затем – рубеж р. Протва и самым слабым – рубеж р. Выпрейка и р. Лужа (Ильинский рубеж). От Балабаново до Тарутино между р. Протва и р. Нара Варшавское шоссе пересекал еще один промежуточный рубеж – по руслу р. Истья.

Последующие события в этом секторе обороны с 13 октября 1941 г. подтвердили этот вывод: Ильинский рубеж выдержал прямое нападение в течение 5 дней, Нарский рубеж (за исключением Тарутинского участка) – 2 месяца, после чего враг был окончательно отброшен от Москвы. А вот рубежу р. Протва не так повезло: его участок, проходящий южнее Варшавского шоссе, в ночь на 20 октября оставил командир 17-й сд, который за день отвел свою дивизию на 20 км на северо-восток по Старо-Калужской дороге, до рубежа р. Нара. Он же на следующий день оголил участок Нарского рубежа обороны в Тарутино, уведя свою дивизию на 10 км на восток, тем самым открыв прямой путь на Москву.

На северном участке рубежа р. Протва, в районе Вереи, Боровска, тяжелые бои длились с 14 по 20 октября, после чего 33-я армия, сформированная из отходящих из Вяземского котла частей, отошла к рубежу р. Нара, где враг был остановлен окончательно. После 2–2,5 месячной обороны отсюда, как и на южном участке, враг был отброшен от Москвы.

Приведем текст заключения рекогносцировочной партии № 3, составленный летом 1941 года, по рекогносцировке участка от р. Протва до р. Нара в полосе по 20–25 км севернее и южнее, а также вдоль Варшавского шоссе:

«ХАРАКТЕРИСТИКА РУБЕЖЕЙ ОБОРОНЫ РЕК ЛУЖА, ПРОТВА, НАРА…

…3. Общая характеристика всей оборонительной полосы.

Из выбранных оборонительных позиций по рубежам наиболее ценным является рубеж, проходящий по р. Нара, вследствие наличия хороших естественных противотанковых и противопехотных препятствий. Вторым, по удобству организации обороны, является рубеж, проходящий по р. Протва, и менее устойчивым является первый рубеж (по р. Лужа и Выпрейка – прим автора), т. е. передний край главной оборонительной полосы в особенности на своем левом участке…

Поворот р. Лужа от Юрьевское…. через Малоярославец до впадения в р. Протва имеет на значительном протяжении крутые берега, являющиеся естественными противотанковыми препятствиями, и р. Истья, на протяжении от Балабаново до впадения в р. Нара у Сухоносово дают возможность организовать отсечные позиции, используя естественные препятствия на значительном протяжении.

Местность во всей оборонительной полосе пересеченная, во многих местах изрезана лощинами и оврагами, достаточно всхолмленная, в основном покрыта лесами, перелесками и кустарниками, имеет большое количество проселочных и лесных дорог, а также улучшенные дороги (большаки)…

Указанный характер местности, с одной стороны, облегчает организацию обороны и маскировку противотанковых препятствий и огневых точек, дает возможность укрытого расположения обороняющихся частей, резервов, тыловых частей и учреждений, скрытого подвоза из тыла всего необходимого фронту, но, с другой стороны, дает противнику возможность скрытого подхода и сосредоточения почти на всех участках.

Необходимо обратить внимание на исправление дорог в оборонительной полосе, которые в дождливое время становятся труднопроходимыми для транспорта.¹

4. Главная полоса обороны и оценка ее обороноспособности.

А. Характеристика и оценка 1-го участка /правофлангового/ главной оборонительной полосы.

Избранный рубеж… с точки зрения его обороноспособности, особенно в противотанковом отношении делится на два, резко отличающихся участка:

– участок от Троицкое до Шувалово /протяженность около 17 км/ (не вошедший позже в Малоярославецкий УР – прим, авт.), где передний край почти не имеет естественных противотанковых препятствий и ярко выраженного рубежа…;

– участок от Шувалово до Грядки /протяженность ок.15 км/, где передний край проходит вдоль естественных противотанковых препятствий: от Шувалово до Афанасово по обрывам, прилегающим к долине р. Ксема, и от Афанасово до Грядки по обрывам, прилегающим к р. Лужа. При соответствующем инженерном усилении (эскарпы, контрэскарпы и противотанковые рвы) этот участок является совершенно недоступным для танков….

Танкоопасными направлениями на этом участке являются Павлищево, Рагозино, Дылдино² и Шувалово. На остальном протяжении естественные противотанковые препятствия, усиленные искусственными сооружениями, делают передний край танконедоступным…

Б. Краткая характеристика и оценка.

Передний край этого участка проходит по р. Лужа, от Константиново на юг до Ильинское, по р. Выпрейка, до М. Шубинка, далее сворачивает через Подсосино, отм. 186,6 и 194,1 и на западные скаты выс. 175, 4 у Касилово.

Командование местности переменное – частично на нашей стороне, частично у противника. На участке /иск. выс. 196, 6/ выс. 191, 0 нет фактически выраженного переднего края, т. к. он проходит по лесам…

Применение танков противника возможно почти по всему фронту…

Особо опасными направлениями нужно считать:

1). между Остреево и Лукьяново;

2). вдоль шоссе на Ильинское;

3). Мал. Шубинка Бол. Шубинка;³

4). на Машкино;

5). на Бутырки;

6). по лощине Касилово.

Участок между выс. 196, 6 и выс. 191, 0 менее танкоопасен по сравнению с другими.

Участок имеет достаточное количество удобных огневых позиций для дивизионной артиллерии и наблюдательных пунктов, но в некоторых местах их необходимо выносить либо на передний край, либо устраивать вышки в лесу…».

Положение частей Красной Армии в августе 1941 года в районе Варшавскогошоссе.

Многие положения этой записки впоследствии, в октябре 1941 г., подтвердились достаточно точно фактическими боевыми действиями, причем настолько точно, что создается впечатление, что с этим документом хорошо ознакомилось не только командование МВО, но и немецкое командование… Хотя, не исключено, что регулярно проводимая аэрофотосъемка нашей территории вдоль МЛО и работа наземной разведки, дали руководству противника сведения, позволившие сделать самостоятельно те же выводы.

На основе этой пояснительной записки был составлен план строительства. Для его исполнения требовалось много рабочей силы, т. к. земляные работы в то время велись вручную.

Военно-полевое строительство оборонительных рубежей МЛО было развёрнуто на базе научно-исследовательского военно – инженерного института ГВИУ КА. Активную помощь военным инженерам оказали инженеры из Мосэнерго. На рубеже протяженностью 140 км строились 35 трансформаторных подстанций, создавались электроминные управляемые и неуправляемые поля, выполнялась электризация почвы, сооружение сухопутных и водных препятствий. Строительство первой очереди пояса электрозаграждений было завершено к 25 сентября 1941 г.

Изначально решениями ГКО, Ставки ВГК, к сожалению, не были предусмотрены руководящие органы строительства Можайской линии обороны, а так же не указаны источники получения строительных материалов и необходимой техники. Это значительно замедлило ход строительства. Военным советом МВО была сформирована оперативная группа во главе с генералом А. И. Кудряшовым, который, по словам члена Военного совета МВО генерала К. Ф. Телегина, «…отсутствие необходимых для руководства таким строительством инженерных знаний компенсировал неиссякаемой энергией, умением подобрать инициативных и грамотных специалистов-фортификаторов и организовать их работу. Его человеческие качества – общительность и доступность – помогали успешно решать самые сложные задачи». Главным инженером оперативной группы был назначен крупный специалист-фортификатор из Военно-инженерной академии бригадный инженер А. И. Пангксен.

В середине июля 1941 г. Военный совет МВО обратился к наркому обороны с просьбой разрешить вывести только что сформированные московские дивизии народного ополчения (ДНО) на МЛО. Предполагалось, что ополченцы одновременно с боевой подготовкой будут активно строить и осваивать оборонительные рубежи. 18 июля московские ДНО были выведены на главную полосу МЛО. В 12 дивизиях насчитывалось около 90 тыс. человек. 22 июля 32-я, 33-я армии, включившие в себя московские ДНО, приступили к строительству МЛО на всем ее протяжении и вели его до 12 августа.

Был установлен 15-часовой рабочий день, из них 6—10 часов отводилось на оборонительное строительство, а оставшееся время – на боевую подготовку. На участке 37-го Малоярославецкого УР к строительству оборонительных рубежей в районе д. Тишнево Боровского района приступили бойцы 4-й ДНО Куйбышевского района г. Москвы, впоследствии – 110-й стрелковой дивизии (сд). Этот участок в момент подхода немецких частей 12–13 октября обороняли подразделения именно этой – 110-й сд и соседней 113-й сд (бывшей 5-й ДНО). Строительство по линии Подсосино, Ильинское, Лукьяново, Константиново вели ополченцы 17-й ДНО Москворецкого района г. Москвы, впоследствии – 17-й сд. Именно на этом рубеже с 11 по 18 октября будет держать оборону сводный отряд Подольских курсантов и части 43-й армии.

Новохатский Иван Кириллович, в 1941 г. – помощник командира взвода 17 сд.

31 июля 33-я армия, в составе 9-й, 5-й, 1-й, 17-й и 21-й ДНО, 876-го и 878-го артполков, получила приказ сосредоточиться в районе Спас-Деменска. К исходу 2 августа армия заняла рубеж Бураки, Подлесное – тыловой район Ржевско-Вяземской линии обороны. В фонде И. С. Стрельбицкого в ЦГАМО есть воспоминания 17-летнего ополченца 17-й сд Ивана Кирилловича Новохатского о том, как они строили линии обороны от Малоярославца до Спас-Деменска, где в начале октября 1941 г. этой дивизии пришлось принять свой первый бой. Он отмечал, что в ходе этих работ ни разу не встречал военного инженера:

«…6 июля я принял присягу, вступая в Народное ополчение 33 армии, 17 Москворецкой дивизии в качестве помкомвзвода на оборонительных работах.

Командир взвода лейтенант Маргарьян, старшина пулеметной роты – Кононов Дмитрий, москвич, рабочий 301-го завода. Вначале мы сооружали ДОТы и ДЗОТы, противотанковые окопы и сооружения возле Ильинского… Днем работу было почти невозможно вести из-за «Мессеров». Поначалу прятались в лесах, когда уже были обстреляны не один десяток раз, ложились на землю и вели ураганный огонь из винтовок и пулеметов «Кольт», которыми нас снабдили поначалу, это отличнейшие безотказные пулеметы и они нас выручали до «Максимов».

День за днем… дети 17–18 лет, превратившись в воинов-саперов, продвигались по направлению Малоярославца, Юхнова, Спас-Деменска оставляя хотя и не полноценные сооружения, но надежные ДОТы и ДЗОТы, ибо я ни разу не видел инженера. Придет тов. Маргарьян, укажет мне точку на карте, задание – что сооружать…. В сутки взвод сооружал по 2–3 ДЗОТа с сообщениями, нося на своих плечах бревна под огнем «Мессеров» (тогда мы их называли стервятниками, черными удавами).

Так мы дошли до д. Пузачевки Спас-Деменского района. Вблизи д. Пузачевой, с левой стороны Варшавского шоссе шел большак на Любань. Вот мы и получили задание за одну ночь соорудить оборону, т. е. построить четыре пулеметные ДОТа, траншеи в рост человека с накатом, укрытие для имущества и лошадей. На этот период каждое отделение имело «Максим» – тачанка с комплектом боеприпасов, т. е. 15–20 коробок. К отделению были приданы истребки с противотанковыми гранатами, зажигалками.

Фрагмент плана строительства Малоярославецкого участка Можайской линии обороны на 23.08.41 г. (ЦАМО РФ).

К рассвету все было готово. Как и на всех сооружениях, даже обложили дерном, ветками и кустарником. Я помню, возле Медынки (в Спас-Деменском районе реки Медынка нет. – Прим. авторов) вблизи моста нами был построен ДОТ, и так был замаскирован, что приехавший представитель из главка, вначале и не заметил громадину в несколько этажей накатных бревен. [За это] впервые я имел благодарность в 1941 г. Почему-то орденов и медалей тогда не давали. Такие сооружения были и под Пузачевкой».

8 августа Генеральный штаб, проверив строительство линии обороны и, выявив недостатки, предложил штабу МВО и Главному военно-инженерному управлению ускорить работы на рубежах и в укрепрайонах.

Выяснилось, что направления Людиново – Калуга – Москва и Орел – Тула – Москва рубежами не перекрываются. Поэтому 15 августа Военный совет МВО ходатайствовал перед Государственным комитетом обороны (ГКО) о продлении левого фланга Можайского рубежа до шоссе Москва – Тула. ГКО утвердил данное предложение. Так был образован Калужский сектор – 38 УР.

С 10 по 25 августа были развернуты три армейских управления военно-полевых строительств (АУВПС): Можайский УР строило АУВПС-20, Малоярославецкий – АУВПС-21, Волоколамский – АУВПС-22. Оборудование Калужского УРа началось позже других, только во второй половине сентября здесь было сформировано АУВПС-24. Пополнение этих строительств кадрами происходило за счет офицеров запаса, призванных из Союза архитекторов, проектных институтов и прошедших пятидневную подготовку при Военно-инженерной академии.

Комендант 37-го УР полковник Смирнов⁴ в своем отчете о боевых действиях отмечал недостатки в проектировании и организации строительных работ, что в итоге привело к снижению боеспособности построенного рубежа обороны:

«…K приезду коменданта УР полковника Смирнова в районе работала рекогносцировочная группа из состава военных академий под руководством генерал-майора Максимова. Работа их была организована неверно, на местности не оставалось никаких следов. После доклада генерал-майору Кудряшову об их работе, работа рекогносцировщиков была перестроена, руководителем был назначен генерал-майор Ширмахер. Работа пошла верно, но медленно…

В ходе строительства обнаружилось много неверностей, а именно: стремление вытащить сооружения на передний край, к противотанковому рву, ближе 50–30 метров, близко огневые точки одна от другой (ближе 100 м), много фронтального огня и мало флангового и косоприцельного. Местами не был протрассирован кольями противотанковый ров. Из-за этого в ходе работы часть уже сделанного приходилось бросать, проводить дополнительную рекогносцировку и излишнюю работу».

После убытия московских ополченцев, основные работы по строительству Ржевско-Вяземского рубежа и Можайской линии обороны стали выполнять рабочие батальоны, московские строители и мобилизованное население Подмосковья. С середины августа до начала октября число работавших выросло с 60 до 160 тыс. человек.

Работы первой очереди на главной оборонительной позиции протяженностью 330 км, на ее разных участках, планировалось закончить к 10–25 октября. Все оборонительные работы на МЛ О планировалось закончить к 15–25 ноября 1941 года. Однако темп строительства МЛО повысился только в начале октября, когда немцы прорвали Ржевско-Вяземскую линию обороны.

В итоге, когда 12–13 октября немецкие войска подошли вплотную к Ильинскому участку на Варшавском шоссе, он был готов на 85 %. И это был наиболее достроенный участок из всей МЛО.

Формирование рабочей силы УР-37

Член Военного Совета МВО К. Ф. Телегин так оценивал положения дел на строительстве линии:

«Работа за короткий срок была проделана поистине огромная, но все, же оставалась далекой от завершения. Строителей рубежей обвинять было не в чем – они трудились на пределе человеческих сил, до кровавых мозолей, недосыпая и недоедая. Никто не роптал, не пытался отлынивать от дела, труд на оборонительных объектах столицы равнялся выполнению боевой задачи».

К сожалению, на деле было не так радужно.

Процесс строительства МЛО был изложен в отчете «Краткое описание строительства и обороны УР 37», составленном комендантом этого участка – полковником Смирновым не позже апреля 1942 г. К сожалению, в нем некоторые даты указаны не совсем точно, поэтому ниже они приводятся в соответствии с датами, подтверждаемыми другими советскими и немецкими документами ЦАМО РФ:

«1. Управление УР 37 начало формироваться с 10.08.41. Место дислокации: Малоярославец, комендант УР – полковник Смирнов, военком УР – 1-й секретарь райкома партии Денисов, начальник ВПС-21 до 10 сентября – военный инженер 1-го ранга Назаров, а потом военный инженер 3-го ранга Никулов.

2. Инженерно технический состав прибывал из запаса, в основном г. Москва, никогда в армии не служили и не имели понятия об оборонных сооружениях. Из всего состава было только 3 человека кадровых военных инженеров.

3. Строительные и рабочие батальоны формировались за счет людей, эвакуированных из западных областей и центральных областей, которые не могли быть взяты в армию по возрастному положению, по состоянию здоровья и по политическим соображениям не могли быть допущены к оружию (в том числе и немцы разных областей)…

Командный состав стройбатальонов и рабочих батальонов тоже был из запаса, люди, которые ушли в запас в разное время, но по своей подготовке люди были очень отсталые в военных вопросах и большинство были не строевые, т. е. инженерно-технический состав, политсостав и прочий начальствующий состав. Люди приходили раздетые, оборванные и вшивые.

4. Для обеспечения хода строительства и поднятию подготовки кадров ВПС-21 и рабочих батальонов были организованы занятия, а ответственность за правильность строительства, выполнение в срок планов и обеспечения рабочей силой было возложено не только на инженерно технический состав, но и на комначсостав батальона.

5. В конце августа из Москвы прибыли Московские батальоны от районов, сформированные по решению МК, а для бетонных работ был прислан батальон 15 треста…

Особенно в плохом состоянии прислан батальон 15 стройтреста, технику не привезли, транспорта не было, кухней нет, нет кружек, ложек, мисок, а 33 рота этого треста была босая, во вшах. Инженерный состав не был мобилизован на быстрое строительство.

Настроены были по-мирному, долго раскачивались, планировали. Отсутствовала элементарная организованность в работе. Много приходилось тратить времени на бытовое устройство, поиски инструментов, неоднократно приходилось приезжать в Московский комитет к Соколову, особенно по вопросу 15 треста, который не мог никак в течение 20 дней приступить к работе, а когда приступил, то не выполнял график систематически.

6. Управление УР 37 формировалось медленно, не давали машин и комначсостав, и только в конце сентября оно было укомплектовано, и то, главным образом, незнакомыми с оборонными работами, большинство их которых было из запаса…

Ход работы.

1. Работали по 12 часов в сутки, 6 дней в неделю. Седьмой день – 6 часов учебы, 6 часов на коммунально-бытовые нужды… Позднее работали 6,5 дней.

Задача стояла – выводить на работу не менее 80 % списочного состава батальона, а под конец – до 90 %…

2. Трудности в работе:

A) плохая обеспеченность инструментом, особенно топорами, поперечными пилами, ломами, большими кирками; на месте купить было нечего, получить невозможно, имелись только лопаты, но очень плохого качества, часто ломались.

Б) недостаточно транспорта, только на 50 % плановой потребности, и то, только во второй половине сентября… Автотранспорт состоял из 1,5 т машин, а для перевозки колпаков нужно было ЗИС-5… Автотранспорт работал при двух сменах шоферов в сутки, от 250 до 300 км…

B) личный состав – много хронических больных, которые никак не могли выполнить нормы работы. А часть молодых, политически неблагонадежных, особенно немцы, плохо относились к работе, было массовое дезертирство.

Г) слабо подготовленные кадры иногда строили неверно, безынициативно, с боязнью ответственности… Допускались переделки, затрата лишней рабочей силы, непродуманная организация труда.

Д) материально-бытовое снабжение было бесперебойным (кроме махорки) и хорошее по качеству, до перехода на питание за плату, когда норма была снижена. Большая физическая работа требовала лучшего питания, поэтому было недовольство.

Строительство рубежей обороны под Москвой. Фото Д. Балтерманца.

Обмундирование отпускали старое и даже не починенное, и то обеспеченность была не более 70 %. В сентябре сырая погода и осенние холода повысили количество больных, много было босых, были вынуждены одевать в лапти, которые плелись в частях. Рукавиц не было. Размещались люди в землянках, шалашах, сараях, часть – в домах колхозников. В сентябре размещенным в землянках, шалашах, сараях было холодно.

Е) совершенно отсутствовало оружие, необходимое для обучения и для охраны…

Ж) отсутствие кадрового военного комиссара УР-37, а замена его секретарем райкома местным не обеспечивало руководства, т. к. он больше занимался своими районными делами – уборкой урожая…

Не было организованного юридического обслуживания, были лодыри-симулянты и дезертиры, а оформить юридически было некому, районная прокуратура не брала… даже до последних дней сентября не было уполномоченных 00 НКВД.

3. Несмотря на вышеперечисленные трудности, личный состав работал хорошо и план строительства, в основном, закончил. Перед всем передним краем был вырыт противотанковый ров, эскарпы и контрэскарпы, большинство запланированных ДОТов было построено. ДЗОТы запланированные [построили] почти все, только часть не успели достроить на левом фланге в районе Полотняный Завод – Машково, т. к. здесь три раза проходила замена переднего края с рубежа на рубеж, но и этот рубеж имел необходимые огневые точки в виде колпаков разборной конструкции и полевые окопы.

Екатерина Фаустовна Байдачная, родилась в д. Мурзино Малоярославецкого района (фото 1942 и 2014 гг.).

На главных направлениях было построено проволочное заграждение. Колья были заготовлены на весь УР, но не было колючей проволоки. Поставлены минные поля. Все дороги пред передним краем были приведены в негодность, сделаны воронки, завалы, расставлены противотанковые ежи и взорваны мосты. Последние дни работы, особенно с 10 по 12 октября работали под огнем противника… по обеспечению левого фланга и на стыке с соседом слева (в районе Детчино, Полотняный Завод).

Лучше всех работали 2, 3, 4, 5 и 34 рабочие батальоны…».

В сборнике «Вехи Памяти» (Обнинск – Боровск, 2015) опубликованы воспоминания жительницы д. Мурзино Малоярославецкого района – Екатерины Фаустовны Байдачной, записанные в 2014 г.:

«Я родилась в деревне Мурзино Малоярославецкого района. Когда началась война, мне было 15 лет. Нас только выпустили из школы по окончании семи классов… Вместе с другими ребятами меня отправили под деревню Юрьевское. Там мы готовили грунтовый аэродром. Днём нас бомбили немцы. Они чувствовали себя господами…»

Работы иногда велись под бомбежкой, приходилось наблюдать и воздушные бои. Она достаточно подробно описала применяемую в 1941 г. технологию рытья противотанкового рва и создания лесных завалов – засек:

«…Каждое утро молодёжь из деревень отправляли на работы по строительству оборонительных укреплений на Ильинском рубеже в районе деревни Подсосино. Там был небольшой природный овраг в десяти метрах от края леса. Мы должны были сделать из него противотанковый ров. До Варшавского шоссе – метров четыреста. Но уже с такого расстояния на шоссе были видны противотанковые ежи.

Копали ров вглубь и вширь. Мальчишки верёвками поднимали со дна рва ведра с грунтом, которые внизу наполняли женщины и девочки. Потом мы делали выступы на склоне, перекидывали землю «с лопаты на лопату». Копали своими лопатами. Вёдра выдавали на месте. Среди нас не было взрослых мужчин и военных – все они ушли на фронт. По тем временам мужчинами считались пятнадцатилетние ребята. Они рубили деревья на уровне человеческого роста, упавший ствол оставляли тут же. Таким образом создавался лесной завал – непроходимая полоса для вражеской техники.

До места работы путь был неблизкий. Каждое утро мы ходили пешком около 12–13 километров мимо деревень Максимовка, Татарское, Рубцово, Подполково. Возвращались домой поздно ночью, сильно уставшие. Ходили босиком, чтобы сберечь единственную обувь. Когда видели, как на фронт летят наши самолёты, старались вслед им пожелать удачи. Радио у нас не было. Последние новости узнавали из Малоярославецкой газеты «Искра».

Один раз мы стали свидетелями воздушного боя. Советский лётчик сбил два немецких «мессера». И сам был сбит. Мы подбежали его вытаскивать. Увидели, что голова у него была перевязана. Сам, видимо, перевязался. Но он уже был мёртв. Похоронили его на краю деревни Мурзино…».

Большую помощь в строительстве линии обороны оказывал Московский городской комитет партии (секретарь – Г. М. Попов) и Моссовет (председатель – В.П. Пронин). С их помощью на нескольких московских железобетонных заводах было налажено производство сборных ДОТов, мобилизовано 1300 автомашин. На участке 37-го УР несколько больших бетонных ДОТов были изготовлены на Подольском цементном заводе, более мелкие ДОТы и бетонные пулеметные колпаки изготавливались в Детчино или прямо на месте. К моменту подхода немцев к Детчинскому участку (10 октября) завершить строительство УР-37 не удалось.

Таблица. Готовность инженерных сооружений Малоярославецкого УР началу боев.

В первой декаде октября 1941 г. готовность сооружений всех четырех укрепрайонов составила около половины от запланированной. Малоярославецкий укрепрайон, протяженностью 52 км, оказался наиболее готовым (до 85 %), остальные УР были достроены в меньшей степени, а соседний УР-38 (Калужский) был готов лишь на 5 %, так как его оборудование началось позже других.

В книге Б. М. Шапошникова «Разгром немцев под Москвой» подробно и точно описан процесс строительства МЛО и дана оценка ее готовности:

«…K началу боев главная оборонительная позиция полностью не была готова, а план не был выполнен. Совсем не был подготовлен Калужский укрепленный район. Средства связи в укрепленных районах и в частях Можайской линии обороны не обеспечивали управления войсками на широком фронте…

Протяженность же фронта Можайской линии обороны (считая от южного берега Московского моря до Полотняного Завода) доходила до 220 км (из запланированных 330 км – Прим. авторов)… оперативная плотность войск составляла в среднем 1 батальон на 5 км; тактическая плотность обороны была еще ниже. Вследствие этого линия обороны была прерывчатой, без глубины.

…Не было войск на территории намечавшегося Калужского укрепленного района. При такой обороне было чрезвычайно трудно сдерживать наступление противника, тем более что войска Западного и Резервного фронтов не успели занять оборонительные позиции (за исключением Волоколамского боевого участка)».

5 октября, после прорыва наступавшими войсками противника Ржевско-Вяземского рубежа и закрытия Вяземского и Брянского котлов, ГКО принял решение – назначить главным рубежом сопротивления от Волоколамска до Калуги МЛО. Темпы строительства ускорились, но достроить полностью укрепления 37-го УР так и не удалось.

Оперативная группа НКВД в количестве 58 человек под руководством капитана госбезопасности Виноградова, высланная 5 октября для установления причин создавшейся паники в районе Юхнова, наведения порядка и ознакомления с состоянием укрепрайона, в отчете народному комиссару внутренних дел СССР Л.П. Берия отметила недостатки в руководстве строительством:

«Спецсообщение о состоянии частей Малоярославецкого укрепрайона.

…В строительстве УР 1-й и 2-й линии обороны района Малоярославца имеются серьёзные недостатки… За время строительства… никто из командования на месте не был. Выделенный член Военного совета по строительству МВО Ильин, находящийся при штабе УР, бездействует, строительством не интересуется, на участок не выезжает, отсиживаясь в штабе…

… В первой линии обороны имеются пулемётные ДОТы, не занятые войсками, в т. ч. ДОТы, построенные по системе круговой обороны, направленные амбразурами в сторону наших войск…

…Анализируя схему построения укреплённого района, обнаруживается, что на левом и, особенно, на правом флангах, в направлении Боровска образовались слабо прикрытые полосы, дающие противнику возможность прорыва».

Положение усугублял недостаток войск на рубежах обороны. Военнослужащие, выходившие из окружения на участке 37-го УР, задерживались и направлялись на формирование новых частей. С 9 по 12 октября работники управления строительства укрепленных рубежей Генштаба проверили занятие войсками уже построенных огневых сооружений Можайской линии обороны. При проверке выяснилось, что около половины сооружений войсками не были заняты, открытыми оставались фланги Волоколамского и Можайского УРов. Всего оставались не занятыми войсками около 60 км из 220 км рубежей МЛО.

Несмотря на все эти недостатки, немецкое командование высоко оценило умение советского командования быстро мобилизовать свои силы и построить крепкую линию обороны. В докладе немецкой разведки генеральному штабу сухопутных войск 1 декабря 1941 г. говорилось:

«К числу неожиданных качеств, продемонстрированных командирами Красной Армии в первые месяцы войны, можно отнести их организаторские способности в области снабжения, формирования и восстановления частей и быстрого создания оборонительных линий в тыловых районах с массовым привлечением к этой работе гражданского населения».

В выпущенной германским командованием в конце октября 1941 г. «Оценке русского руководства, тактики и боеспособности войск» отмечалось:

«…Русская армия, несмотря на потери в оборонительных боях, быстро создавала и занимала новые линии сопротивления и тем самым в значительной степени задержала планомерное проведение операций».

В других немецких документах участки МЛО также неоднократно назывались неприступными.

Первая фаза немецкой операции «Тайфун», направленной на взятие Москвы, началась в первых числах октября 1941 г. с прорыва первой, Ржевско-Вяземской линии обороны, и закончилась только с окончательным закрытием Вяземского котла.

Глава 2
Формирование южного обвода Вяземского котла с 2 по 6 октября 1941 года

Разведотдел штаба Западного фронта получил сведения о планируемом начале операции «Тайфун» в последнюю неделю сентября 1941 г., от взятого в плен летчика «Мессершмитта-109», русского происхождения, оберфельдфебеля Александра Павловича Мудина. По его сведениям, немецкое командование объявило всему офицерскому и летному составу, что 1 октября 1941 г. начнется большое наступление германских танковых и моторизованных сил на Москву в полосе Смоленск – Рославль, через Вязьму. Для этого на фронте планировалось сконцентрировать до ста немецких дивизии и до одной тысячи танков. Военнопленный утверждал, что 22 сентября он лично видел вдоль дороги Смоленск – Рославль до 500 открыто стоящих танков и большое перемещение войск по дорогам в этом районе на автомашинах. Большие силы концентрировались на северном и южном флангах центрального направления. Операцией должны были руководить командующий сухопутными силами Германии генерал-фельдмаршал Кейтель и командующий ВВС генерал-фельдмаршал Геринг.

Начальник разведотдела штаба Западного фронта, полковник Корнеев, усомнился в указанной численности техники, но, как выяснилось позже, более неправдоподобной оказалась численность пехотных дивизий. Эта информация, с грифом «весьма срочно», была передана телеграфом начальнику разведуправления Генштаба РККА, с просьбой разослать это сообщение соседям справа и слева, т. е. в штабы Северо-Западного и Брянского фронтов.

30 сентября 1941 г. немецкая группа армий (ГА) «Центр» совершила крупный прорыв на Орловском направлении Брянского фронта, поэтому 1 октября внимание Ставки и Генштаба было занято именно этим.

Наступление немецких войск на северном обводе Вяземского котла началось 1 октября, и прошло успешно. К исходу этого дня штаб 9-й немецкой армии рапортовал в штаб группы армий «Центр»:

«Первые позиции противника повсюду прорваны. Внезапность удалась. Пока отмечается численно слабое, но упорное сопротивление противника без сильной арт. поддержки».

Сведения о подготовке к скорому наступлению на варшавском направлении доложил штаб Резервного фронта в разведсводке, отправленной в 6.00 1 октября, т. е. за сутки до его начала:

«…На Рославльском направлении… противник продолжает сосредотачивать в районы севернее и южнее Рославль пехоту, танки и конницу, видимо, подготавливают наступление в общем направлении на Спас-Деменск».

2 октября началось наступление на южном обводе, в районе Варшавского шоссе. Одним из ключевых поворотных пунктов его формирования стал район г. Юхнова.

2 октября

Целью первого этапа операции «Тайфун» была изоляция основных сил Западного и Резервного фронтов, сосредоточенных на Ржевско – Вяземской линии обороны. Лишь после полного закрытия Вяземского котла немецкое командование планировало начать наступление на Москву по Волоколамскому, Можайскому, Варшавскому и Калужскому шоссе. Исходные немецкие позиции на Варшавском шоссе находились в 10 км юго-западнее реки Десна, между Рославлем и Екимовичами, в 150 км от Юхнова.

Советские части располагались вокруг Варшавского шоссе так: первый эшелон обороны занимали кадровые части 43-й армии Резервного фронта. Севернее шоссе располагалась 211-я сд, в районе шоссе и южнее его – 53-я сд и 149-я сд, еще южнее – 217-я сд 50-й армии Брянского фронта. Во втором эшелоне находились части 33-й армии Резервного фронта, состоящие, в основном, из стрелковых дивизий, переименованных из Московских ДНО. За 53-й и 149 сд во втором эшелоне севернее шоссе занимала борону 60-я сд (бывшая 1-я ДНО Ленинского района г. Москвы), на шоссе и южнее его стояла 17-я сд (бывшая 17-я ДНО Москворецкого района Москвы), еще южнее, за 217-й сд – 173-я сд (бывшая 21-я ДНО Киевского района Москвы). Южнее частей Красной армии не было.

Более ранний немецкий удар, произошедший 30 сентября на Орловском и Брянском направлениях, оттянул туда силы с Варшавского и Можайского направлений. Оставшиеся части Резервного фронта, растягиваясь, занимали освободившиеся позиции. Полоса обороны одной дивизии увеличивалась до 25–30 км, вместо положенных 7—15 км, за вторым эшелоном обороны по реке Болва других линий обороны больше не было.

На момент начала наступления в узкой полосе главного удара немецкие войска имели перевес над советскими дивизиями первого эшелона в 5–6 раз в живой силе, 8—10 раз в танках и артиллерии. Всего у немцев на этом направлении было 10 пехотных, 5 танковых и 2 моторизованные дивизии.

Артподготовка перед началом наступления велась в течение 35 минут по ранее разведанным целям, после чего артиллерия работала только по указаниям корректировщиков. В 6.30 началась атака, активно поддержанная авиацией. Из всех армий Резервного фронта в этот день активные бои вела только 43-я армия, положение остальных армий фронта (31-й, 32-й, 24-й) оставалось без изменений, 49-я армия готовилась к плановой погрузке в эшелоны и убытию на Орловско-Брянское направление. Главный удар прошел в 20–25 км южнее Варшавского шоссе по стыку 43-й армии Резервного и 50-й армии Брянского фронтов. На центральном участке, стоявшие в первом эшелоне советские 149-я, 53-я и 211-я сд, сразу были прижаты к земле 45-ю пикирующими бомбардировщиками, и оказать сопротивление не смогли. На южном фланге против советских 217-й и 173-й сд действовали усиленные танками немецкие 34-я, 260-я и 98-я пехотные дивизии (пд). На центральном участке танковый клин немецкой 4-й полевой армии почти беспрепятственно вошел в Резервный фронт через 10-километровый коридор от Дровенево до Фроловки (7 км и 17 км южнее Варшавского шоссе, соответственно) в полосе 149-й сд. До полудня 2 октября внутри этого коридора через реку Десну было организовано несколько переправ, по которым были быстро пропущены пять немецких танковых дивизий⁵ (10-я, 11-я, 2-я и 5-я тд и позже 20-я тд), а также, сопровождающие их пехотные колонны (34-я, 17-я, 260-я, 258-я, 252-я пд).

Быстрее всех переправилась 10-я тд. История ее боевых действий в ходе создания вяземского котла подробно описана в книге X. С. Русселя «Немецкая 10-я танковая дивизия на Восточном фронте под Вязьмой во Второй Мировой войне», далее, для краткости, будем ее называть «10-я тд под Вязьмой». Командир этой дивизии генерал В. Фишер, заметив, что сооружаемый для ее переправы мост через реку. Десна не сможет быть готов ранее полудня, в 10.10⁶ приказал усиленной танковой бригаде, переправиться по броду, неподалеку от недостроенного моста. Еще один батальон дивизии переправился по железнодорожному мосту. К 17.20 усиленная танковая бригада в полном составе форсировала реку и несколько ручьев на ее восточном берегу. В ходе выдвижения она была усилена 2-м батальоном 69-го моторизованного полка (мп) и артдивизионом. В результате образовалась мощная штурмовая группа, которая быстро устремилась вперед на северо-восток, параллельно и южнее шоссе Рославль – Юхнов – Москва, первой создавая линию южного обвода Вяземского котла, и стараясь избегать столкновений с частями Красной армии.

Остальные немецкие танковые дивизии после переправы через Десну сворачивали на юг и юго-восток, расширяя охват котла. Только 11 – я тд повернула на северо-восток, к Варшавскому шоссе, в тыл советской 53-й дивизии 43-й армии, совместно со 2-й тд сковывая советские части, занимающие район обороны на Варшавском шоссе. В течение всего дня 2 октября немецкая авиация вела разведку расположения частей нашей армии.

На самых напряженных участках немецкие части многократно превосходили силы наших войск, что позволило преодолеть их сопротивление за день. Бойцы и командиры советских частей первого эшелона, попавшие под удар, вынуждены были вести себя по обстановке. Кто-то выбыл сразу в ходе артподготовки, бомбежки или попал под каток десятикратно превосходящих сил противника, кто-то отходил, чтобы занять новые позиции, кто-то бежал, а кто-то прикрывал отвод основных сил, оказывая ожесточенное сопротивление. Так, например, 2 октября, выход своего 320-го Краснознаменного пушечного артполка (пап) прикрывали работники штаба, под командованием его начальника – капитана Алексея Пантелеевича Сергейко, который сам погиб, но перед его позицией остались груды фашистских трупов. За это он был представлен командиром полка к званию Герой Советского Союза, но командование 43-й армии впоследствии снизило награду, и он был награжден орденом Ленина. Спасенная матчасть 320-го пап участвовала в дальнейшей обороне Варшавского шоссе, а 320-й пап был одним из лучших артполков на этом направлении в течение всего октября 1941 г.

В 15.00 колонна из 100 немецких танков, двигающихся от Фроловки, заняла район Липчаты – Мамоновка и далее продолжала движение на северо-восток и восток, углубляя котел, а немецкая пехота захватила железнодорожные мосты через реку Снопоть. Переправившись, часть колонны свернула к Бетлице, где разделилась надвое. Одна часть перешла на южную часть железной дороги Рославль – Киров и двинулась на Киров. Другая часть, состоящая из 10-й тд, продвигалась севернее этой железной дороги, параллельно ей и Варшавскому шоссе, увеличивая глубину котла. Ее сопровождала 258-я пд, вслед за ними двигались 2-я и 5-я тд с 252-й пд. Именно эти дивизии быстрым броском на Бетлицу и Киров первыми сформировали южный обвод Вяземского котла, остальные шли за ними, сужая котел к северу, оттесняя окруженные части Красной армии в сторону Варшавского шоссе.

К вечеру командующий Резервным фронтом С.М. Буденный доложил начальнику Генерального штаба Б.М. Шапошникову о прорыве противником обороны в полосе 43-й армии силой шести пехотных дивизий с танками, вклинившихся в оборону 211-й и 53-й сд на глубину 4–6 км. Но, на самом деле, в полосе 43 армии немецких пехотных дивизий было не 6, а 10, и не просто «с танками», а с пятью танковыми дивизиями, наступавшими двумя эшелонами, не замеченными С. М. Буденным.

В сводке Генштаба, составленной к 20.00 2 октября 1941 г., конкретные сведения были указаны уже не обо всем Резервном фронте, а только о полосе 53-й сд. Поэтому число упоминаемых в этом документе немецких пехотных дивизий, действующих на Варшавском шоссе, уменьшилось с шести до двух, а вместо пяти танковых дивизий были указаны всего два танковых батальона и те самые 100 танков, прорвавшихся в направлении Липчаты, Мамоновка. При этом в каждой из реальных пяти танковых дивизий по штату было до 324 танков⁷. В сводке каждой вышестоящей инстанции степень опасности приуменьшалась. Неудивительно, что в Москве никакой опасности до середины 5 октября не предвидели.

Пока части 1-го эшелона вели бой, стоящие во втором эшелоне части 33-й армии, были приведены в боевую готовность. Из-за убывших накануне частей, между 17-й и 173-й сд оставался коридор шириной несколько километров, который так не удалось закрыть. В 20.10 2 октября на участке 173-й сд были обнаружены 5 немецких танков, ведущих разведку. После встречи с истребителями танков, они отошли на запад. В 3.00 3 октября 7 немецких танков пытались атаковать позиции левого фланга 1316-го сп 17-й сд, в районе Ковалевка, Латыши, их атака тоже была отбита. Но этими двумя атаками противник сумел нащупать свободный коридор между 17 и 173-й дивизиями. Немецкое наступление следующего дня под прикрытием авиации пошло именно по нему.

К исходу 2 октября фронт продвинулся южнее Варшавского шоссе на 25–25 км на восток, а по самому шоссе к 14.00 немецкая пехота продвинулись всего на 4–6 км.

От места прорыва Резервного фронта на Варшавском шоссе до Юхнова по прямой – 150 км. Учитывая, что главная линия обороны была прорвана уже в первый день, и зная, что за один – два дня враг может продвинуться на 120 км, как это случилось накануне под Орлом на Брянском фронте, ожидать немецкие войска у Юхнова можно было уже со второй половины 3 октября. Но никто к этому не готовился.

Следующая оперсводка Генштаба КА № 207 на 08.00 3 октября 1941 г. несколько подкорректировала сведения о количестве немецких дивизий: сообщала о наличии в полосе 43-й армии семи немецких пехотных дивизий, одной механизированной дивизии и одной танковой дивизии. Сообщалось о боевых действиях частей Резервного фронта к исходу 2 октября:

«…6. Войска Резервного фронта производили перегруппировку войск и вели упорные бои с наступающими частями противника на фронте 43-й армии.

…43-я армия под давлением противника силою не менее семи пехотных дивизий, одной механизированной дивизии и одной танковой дивизии оставила восточный берег р. Десна и к исходу дня 2.10 вела бой на рубеже:… 53 сд – Стар. Присмара, Волковка, Денисовка. Ее левый фланг южнее Варшавского шоссе расстроен прорвавшимся противником; части противника неустановленной численности вышли в район Амшарово, Поняты.

К 17.00 мотопехота и танки противника вышли на рубеж Осиновка 1-я, Забудская и оттеснили на северо-восток 568 сп 149 сд. К исходу дня противник овладел Суборово, Теребивля, Дубровка, Мокрое. По непроверенным данным, 60 танков противника заняли ст. Бетлица.

149 сд при попытке около 15.00 2.10 перейти в контратаку в направлении Даниловичи подверглась воздействию сильной группы авиации противника и к исходу дня сосредоточилась в районе Ивановка, Нов. Заболовка, Буровцы.

Положение частей Красной Армии на 20 сентября 1941 г. в районе Варшавского шоссе. В начале октября положение частей несколько перераспределилось (растянулось к югу).

148 тбр сосредоточилась в районе Гурята, Крутой Холм для совместной атаки с частями 149 сд.

7. Войска Брянского фронта в течение 2.10 продолжали бои на всех участках с противником, перешедшим в наступление.

50-я армия. 217 сд к 18.00 2.10 одним стрелковым полком отходила на юго-западную опушку леса севернее Каменка; об остальных частях дивизии сведений не поступало. К 14.00 2.10 противник силою до двух пехотных полков овладел Мокшово (3 км сев. – воет. Фроловка – Прим. авторов), Марьинка (2,5 км восточнее Снопот – Прим. авторов), Копаль. Бой продолжался за Нов. Хотмирово».

Части Красной армии, которые находились не на направлениях главных ударов, выполняя приказ по обороне своих позиций, «стойко обороняли» не атакованные или демонстративно атакованные участки, в то время, когда их соседи, обливаясь кровью, сдерживали в узком месте прорыва в 5—10 раз превосходящие силы противника. Командование фронта не организовало перегруппировки своих войск, не оказало помощи частям, оказавшимся на направлении главного удара. С этого и началась катастрофа, приведшая через неделю к гибели более пяти армий Резервного и Западного фронтов в Вяземском котле.

3 октября
«Перед фронтом… спокойно… – нас бомбят»

Рано утром 3 октября 53-я сд, оборонявшаяся в первом эшелоне на Варшавском шоссе, начала отход. Оказывая сопротивление наступающему противнику, к 17.00 ее полки переправились на восточный берег реки Шуйца и заняли следующие позиции: «…12 сп – участок Утешково, исключая (иск.) Варнаки; 475 сп – Варнаки-Гарь, 223 сп – сосредоточен в районе Выгорь». Численность каждого полка не превышала 150 чел.

По мнению советского командования, главный удар наносился вблизи Варшавского шоссе в направлении Дулево, Суборово, Латыши. На самом деле, главный удар проходил в 10–20 км южнее шоссе. Если 2 октября бои вела только 43-я армия, то 3 октября в бои севернее шоссе вступила и 24-я армия.

В течение 3 октября не только 53-я сд, а уже все кадровые дивизии первого эшелона отходили сквозь боевые порядки второго эшелона, на которые теперь приходился главный удар. Второй эшелон составляли части Резервного фронта, которые, продолжая начатую накануне перегруппировку войск, одновременно вступили в бой с превосходящим врагом: «149 сд вела бои на р. Шуйца, отошла на р. Снопоть и занимает: 744 сп – Кузьминичи – Селилово, один батальон 568 сп – Жерелево. Местонахождение 2-х остальных батальонов 568 сп не установлено; 472 сп – в районе Починок, Черетли. Штадив – Луговая Буда…».

10-я тд, возглавляющая немецкое наступление по южному обводу, стараясь избегать боестолкновений, быстро продвигалась вперед. Для скорейшего окружения основных сил Красной армии, командир 10-й тд решил, пользуясь полнолунием, продолжать движение всю ночь со 2 на 3 октября, не ввязываясь в бои. Два мотопехотных полка дивизии продвигались параллельными маршрутами на Мосальск, находившийся в 75 километрах в советском тылу. Внутри создаваемого южного обвода, ближе к Варшавкому шоссе, шли 2-я и 11-я тд, в сопровождении 252-й и 2-й пд, оттесняя советские части к северу, внутрь котла.

Место нанесения первого удара операции «Тайфун; в районе Варшавского шоссе 2–3 октября 1941 г.

Считается, что советские части в ходе операции «Тайфун», как правило, куда-то постоянно бежали, но вот в немецких документах приводятся примеры героизма и умелых действий отдельных групп советских бойцов, оставшихся для прикрытия отхода своих частей. Например, в книге «10-я тд под Вязьмой» сопротивление советских частей за 3 октября характеризуется как сильное, и приводится пример, как один советский стрелковый полк, сберегая боеприпасы, все утро маскировался, ожидая, когда появится достойная цель. В результате были подбиты 2 немецкие радиостанции. Для подавления этой советской группы пришлось задействовать большие силы, вплоть до авиации и артиллерии:

«3 октября дивизия продолжила борьбу с раскисшими дорогами и полями, а также сильным сопротивлением советских частей. В 7 утра (командир 10-й тд) Фишер, двигаясь вслед за кампфгруппой в составе небольшой штабной колонны из командирских, связных и конвойных машин, был обстрелян из противотанковой пушки с севера от дороги. Позднее на том же самом участке, который выглядел вполне безопасным и очищенным от советских войск, две авторадиостации батальона связи были уничтожены прямыми попаданиями, а по колонне был открыт огонь из стрелкового оружия с дистанции менее 800 метров.

Обеспокоенный командир дивизионной радиороты, оказавшийся рядом, собрал всех, кто был под рукой и атаковал советские части. По мере развития атаки легкая батарея 1-го батальона 90 артполка, проходившая по шоссе по другому приказу, по собственной инициативе развернулась в боевой порядок для поддержки атаки. В итоге, командир разве дроты сумел связаться со штабом дивизии и вызвать поддержку «Штук» по целям, обозначенным дымовыми зарядами артиллерии и ракетами сигнальных пистолетов. К 11.40 1-й батальон 69 мп и оставшаяся часть 90 артполка также подключились к разгрому советского стрелкового полка, который все утро без единого выстрела оставался на своих позициях, наблюдая прохождение по шоссе ударных частей кампфгруппы».

На участке 173-й сд колонна, состоящая из двух рот мотопехоты, 200 мотоциклистов и 30 бронемашин, с 12.00 до 12.30 вышла в район д. Погребки (1/3 пути по железной дороге между Кировом и Бетлицей – Прим. авторов). Впереди в районе Бол. Савки двигалась группа мотоциклистов и 3–4 танка, еще 3–4 танка замыкали колонну у д. Драковка. Разведрота 173-й сд вступила в бой с взводом пехоты противника в районе Ивашковичи. По данным штаба 33-й армии, в 12.30 противник выбросил авиадесант неустановленной численности в район Острая Слобода.

В телеграфных переговорах штаба 33-й армии с начальником оперотдела штаба Резервного фронта А. Н. Боголюбовым в 14.40 3 октября, сообщалось о продвижении противника по всем направлениям, и о том, что позиции 33-й армии подвергались сильной бомбежке: «1. Разведкой 12.30 3.10.41 установлено, что аэродром у Мамоново захвачен противником, группой до 12 танков⁸.

Танковая группа противника обеспечивается патрулированием в воздухе 8—10 самолетами. Противник перешел на аэродроме к обороне. В 1 км северо-восточнее Мамоново действует кукушка противника. На аэродроме противником захвачен 1 самолет. Для уничтожения противника в районе Мамоново в 14.00 выслана рота с двумя 45 мм пушками, 1 бронемашиной. Хозяин просит дать задачу нашей авиации содействовать уничтожению противника.

2. В направлении Погребки прорвалась мотопехота до 300 чел. пехоты и 200 мотоциклистов и 30 бронемашин, в том числе танки. Нашему хозяйству поставлена задача уничтожения прорвавшейся группы противника силами 2-го эшелона. Перед фронтом нашего хозяйства – спокойно.

3. По данным ротного поста ВНОС Людиново, подтверждается высадка десанта в районе д. Петровская, Холмы, с которым, по непроверенным сведениям, соединились наземные части противника в этом районе.

4. Мы все время находимся под воздействием авиации противника

5. Перед фронтом наших хозяйств спокойно. Связь с ними имеем. Нас сейчас бомбят».

Характерный штрих – штаб 33-й армии, как и все остальные, сообщает вышестоящему командованию о неких вражеских десантах. В свою очередь, начальник штаба Резервного фронта А. Н. Боголюбов сообщил, что еще один очередной «десант» противника был обнаружен и в Дубровке (25–30 км западнее г. Киров). Но, судя по немецким источникам, все это были не десанты, а передовые части ГА «Центр», причем, сильно превосходящие по силе обороняющиеся части в узкой полосе их продвижения. А. Н. Боголюбов сурово предупредил штаб 33-й армии об ответственности: «Хозяин требует от вас решительных действий, не допускать паники, с паникерами и трусами беспощадно расправляться. Об исполнении этого приказа доложить», а ответственный дежурный штаба 33-й армии в ответ твердо рапортует: «Паники у нас нет. Принимаем решительные меры к уничтожению противника. Все спокойно. Работаем и находимся на своих местах. Воля хозяина будет исполнена». Так, «спокойно» все и шло в отношениях штабов 33-й армии и Резервного фронта, вплоть до следующего дня, когда связь между ними окончательно прекратилась.

А в это самое время, когда велись переговоры штабов Резервного фронта и 33-й армии, на позиции южного фланга 17-й сд 33-й армии с 14.00 велось наступление полком немецкой мотопехоты с 15 танками, поддерживаемое сильным артиллерийским и минометным огнем и 12 бомбардировщиками. В 15.00 в разрыв между советскими 17-й и 173-й сд была введена группа немецких танков, от 7 до 12 бронемашин и мотопехота, в результате чего были заняты дц. Стрежено, Пупово (около 20 км северо-западнее Кирова, на полпути в направлении Спас-Деменска – Прим. авторов). Далее немецкая пехота распространялась в лес северо-восточнее Пупово.

Танковый клин 10-й тд сумел миновать ворота между 17-й и 173-й сд, и таким образом, южный обвод Вяземского котла выбросил вперед одно из своих щупалец. Неудивительно, что вскоре прервалась связь и с высланным для ликвидации Мамоновской группы противника отрядом 33-й армии, в составе одной роты с двумя противотанковыми орудиями и бронемашиной, ведь они действовали против острия основных сил противника, а не против мифического точечного десанта.

В 16.30 под давлением других танковых дивизий советская 17-я сд оставила свои позиции в районе дд. Ковалевка, Латыши и отошла на северо-восток. Севернее и южнее Варшавского шоссе эта дивизия на своем правом фланге соприкосновения с противником пока не имела, но и помощи своему же, левому флангу не оказывала.

Около 18.00 танки противника подходили к д. Гайдуки, а его мотопехота, по непроверенным данным, находилась уже в 4 км западнее к г. Киров.

По описанию начальника штаба 1314-го сп 17-й сд, капитана Иннокентия Васильевича Щеголева, составленного им 30 октября 1941 г., «…Немцы ко 02.10.41 (на самом деле к 3 октября – ошибка в хронологии – Прим. авторов) своими танками и мотопехотой обойдя глубоко тылы 17 сд через Новоалександровку, вышли в район Спас-Деменска. Штаб 1314 сп, остатки тыла 17 сд, по приказу комдива полковника Козлова сконцентрировались у совхоза Пеньково для следования из окружения на север (зап. Спас-Деменска).⁹

В 22.10 02.10.41 внезапным налетом танков и мотопехоты собравшиеся части были обстреляны минометным и пулеметным огнем с тыла. Расстроенные, но еще не потерявшие управления Штадив 17 и войска двинулись на север»¹⁰.

О первом бое оставил свои воспоминания и бывший 17-летний ополченец – Иван Кириллович Новохатский:

«Вдруг, из-за облаков посыпались смертоносные бомбы, дрожал и горел лес, от взрывов лопались сосуды и текла кровь носом и ртом, но мы держались без паники и страха и ждали появления пехоты. После двухчасовой бомбежки, когда казалось, что и камешка не осталось, появились танки с черными крестами. Первыми встретили их наши соседи – артиллеристы. Не ожидая наших пушек, немцы шли нагло, с открытыми люками и, высунувшись до пояса, радовались своей авиации. Но они ошиблись, метким огнем наши артиллеристы нанесли поражение ведущим танкам. Как костры запылали на поле фашисты, но они шли и шли, ведя ураганный огонь, даже страшно было сидеть в ДОТах и окопах от взрывов снарядов, падающих горелых сосен. Но надо было выдержать, а когда пошла пехота под психический бой барабанов, фашисты прорвались в нашу зону. Пишу эти строки и вижу бой, разгоревшийся на подступах к узловой железной дороге и городу Спас-Деменску.

Казалось, что даже железо горело на фашистских танках, когда наши истребки¹¹ забрасывали их горючей смесью и противотанковыми гранатами.

Но отрезанные сетью пулеметного огня, такой силы, что даже летящую муху можно было бы сразить в таком огне, как снопы падали фрицы. Падали и наши товарищи, некогда было их хоронить, ибо стволы пулеметов, особенно «Кольта», накалялись до невозможности вести огонь.

На поле боя перед нашими ДОТами горели десятки немецких танков, немало их было подбито и сожжено в нашем тылу. Пропуская танки через траншеи, пулеметчики уничтожали пехоту, а истребки уничтожали фашистские танки горючим и гранатами. Подобного боя и смелости комсомольцев-москвичей не видел я в последующих 1942—45 годах. Летние дни – долгие, часы казались днями, и тот, кто пережил такой день боя, тот пережил вечность.

Похоронив наскоро несколько своих товарищей, нам все же пришлось отступить под прикрытием темноты к Спас-Деменску, но нам так и не удалось прорваться, несмотря на то, что Спас-Деменск переходил несколько раз из рук в руки. Немцы держали железным кольцом… уже тогда, в 1941 г. они применяли фосфор с воздуха, наподобие горящего купола».

Продвижение 10-й тд после полудня 3 октября несколько замедлилось из-за боев, сложных дорожных условий и нехватки топлива. В 17.00 дивизия разделилась на две штурмовые группы, которым была придана вся дивизионная артиллерия. Правая (южная) группа включала 90-й танково-разведовательный батальон, 10-й мотоциклетный батальон и 89-й мп. Левая (северная) группа состояла из 7-го танкового полка и небольшой разведчасти. Было принято решение продолжать движение обеими группами до ночи, охватывая г. Мосальск с двух сторон. Вскоре боевые группы быстро двинулись по расходящимся направлениям и ввязались во множественные стычки, из-за чего централизованное управление оказалось невозможным.

Вечерняя сводка Генштаба КА № 208, составленная к 20.00 3 октября 1941 г., сообщала: «43-я армия продолжала вести упорные бои с наступающими частями противника. Противник силой до двух пехотных полков с 15–20 танками к 14.30 прорвался в район Барсуки, Бабичи, Зубова и к утру 3.10 до 100 танков вышли в район Крапивна, Скоробовка» (т. е. на глубину 20 км от начала прорыва – Прим. авторов.). Эта сводка не сообщала ничего ни о положении 33-й армии, через которую проходил главный удар немецких войск южнее Варшавского шоссе, ни о численности остальных войск противника. Само отсутствие таких сведений уже могло бы вызвать беспокойство у Ставки, но почему-то этого не случилось.

В 23.55 состоялись очередные телеграфные переговоры командующего 33-й армии Онуприенко с представителем штаба Резервного фронта подполковником Юдкевичем, в которых сообщалось о продвижении немецких войск за 3 октября не только в полосе 17-й сд, но и в полосе расположенных южнее 173-й и 217-й сд:

«…173 сд: в 12.30 противник занял Погребки, ст. Феликсово (половина пути между г. Киров и Бетлица – Прим. авторов), продвигаясь в направлении Кирова. В 15.30 по большаку Мокрое – Киров установлено движение колонны в составе 3-х эскадронов, артиллерии и обоза. Голова колонны на линии высоты 221,3.

На правом фланге юго-восточнее Хотожка противник наступал силою до 2-х батальонов с танками. На левом фланге 173 сд с Бутчино на Дубровка противник наступал силой до батальона в центре дивизии в направлении Лужница и южнее Зимница наступало свыше батальона. С района Ивашковичи вел огонь 1 арт. тяжелый дивизион. С района Вороненка и южнее в 1 км в направлении Буда установлено движение пехоты силою до полка каждая, отошедшая на левый фланг сд.

217 сд в 15.00 отошла на восток. Фланги дивизии открыты. Противник обтекает с флангов. Командир 173 сд в 17 часов просил разрешение на отход за р. Болва. В 16.30 командир дивизии 2-мя батальонами из района Барсуки – Шубартово контратаковал противника направлении Засецкий. Контратака не увенчалась успехом, была отбита артминометным огнем.

На протяжении всего дня авиация противника поддерживает его наступление своим огнем.

В 17.30 на Гайдуки (20 км севернее г. Киров – Прим. авторов) с направления Осташово и Петрово прорвалось около 10 танков, из них 2 тяжелых и неустановленное количество автоматчиков. Бой длился в течение часа.

В 18.30 КП вынуждены были оставить. Перешел Утриково. По непроверенным данным в момент боя за Гайдуки подожжено 2 танка и 3 подбито. 2-й эшелон направлен в Мосальск. Прошу разрешения перебазироваться КП на Ново – Александровское».

Указав названия населенных пунктов Латыши, Гайдуки, Погребки, ст. Феликсово, г. Киров и др., штаб 33-й армии фактически известил штаб Резервного фронта о том, что за два дня своего наступления немецкие войска продвинулись в глубину не менее чем на 40–60 км, и уже миновали вторую линию советской обороны. Третьей линии обороны не было.

В конце этих переговоров, подполковник Юдкевич, вместо того, чтобы указать, какие конкретные ответные действия следует предпринять частям 33-й армии для пресечения продвижения немецких войск, передал приказ:

«Военный Совет фронта приказывает проверить всю оборону своего хозяйства и предупреждает, что ни на одном участке фронта ни одна войсковая часть не имеет права бросать занимаемый рубеж обороны, ни один человек не должен оставлять свой пост. Военный Совет фронта предупреждает командование армии, что если не будет удержан занимаемый рубеж, то виновные будут привлечены к строжайшей ответственности и наказаны. Решительными и активными действиями должны быть ликвидированы всякие попытки противника прорвать оборону».

Таким образом, всем частям 33-й армии, уже оставившим свои исходные позиции, задним числом предписывалось: не бросать занимаемый ранее рубеж обороны, и в дальнейшем продолжать оборонять свои участки, даже, если они будут не атакованы. Так они лишались возможности пойти на помощь к тем подразделениям, на чьи позиции пришлись главные удары превосходящего противника. Но этим, же приказом ставилась и противоположная задача – «должны быть ликвидированы всякие попытки противника прорвать оборону». Как решать эти взаимоисключающие задачи, не сдвинув ни одного человека со своего поста, этот приказ не объяснял. Командир 173-й сд, видимо, этого приказа уже не получил, и успел с боями вывести свою дивизию из окружения.

По итогам дня 3 октября, составленная к 08.00 4 октября 1941 г., оперсводка Генштаба № 209 обобщала сведения о тяжелых боях, которые вели оба фронта в течение 3 октября:

«…5. Войска Западного фронта на флангах удерживали занимаемые позиции, отражая разведгруппы противника, в центре вели упорные бои с прорвавшимися частями противника.

6. Войска Резервного фронта сдерживали наступление противника на фронте 24-й армии и вели упорные бои с его прорвавшимися частями на фронте 43-й армии…

43-я армия, ведя упорные бои с наступающими частями противника, отходила на новый оборонительный рубеж… Утешково, Гарь. 149 сд отошла на р. Снопоть».

Сведения о положении Западного и Резервного фронтов, сообщаемые сводкой Генштаба были правильные, но неполные. Главные силы немецких войск вновь назывались разведгруппами. Никакой информации о том, на каком именно участке фронта сейчас находятся обнаруженные на 2 октября семь пехотных и две танковые дивизии в этой и последующих сводках нет, при том, что на самом деле на этом участке было десять пехотных и пять танковых дивизий, но не все из них удалось вовремя обнаружить. О положении 33-й армии, через позиции которой проходил основной маршрут южного обвода, тоже ничего не говорилось, хотя эти сведения штабом 33-й армии были переданы в штаб Резервного фронта в 23.55 3 октября, и вполне могли быть включены в сводку Генштаба, составленную к 8.00 4 октября, т. к. связь между штабом Резервного фронта и Генштабом в то время еще не была нарушена.

Переданных сведений было достаточно, чтобы информировать Ставку, и Генштаб о том, что по состоянию на вечер 3 октября и утро 4 октября, Западный и Резервный фронты были потеснены на 30 км по Варшавскому шоссе, и на 60 км южнее его. А это значит, что через первую линию обороны, наиболее укрепленную, занятую кадровыми частями, а местами и через вторую линию обороны немцы уже прорвались, хотя бои еще не закончились. Поводов для беспокойства было более чем достаточно, но почему-то Ставка и Генштаб, а вместе с ними и командование МВО, упорно ничего опасного в стремительном продвижении противника вдоль Варшавского шоссе не усматривали, обманывая сами себя.

Немецкий «Дневник 4-й армии» подвел итоги дня 4 октября, отмечая местами сильное, но разрозненное, сопротивление отдельных частей КА:

«После успешного прорыва вражеских оборонительных укреплений на Десне танковая группа стремительным движением достигла западной окраины Кирова и после прорыва полевых укреплений противника переправилась в нескольких местах между Анновкой и Кошкино реку Болва.

Неприятель оказывает в целом лишь разобщенное локальное сопротивление. Перед левым флангом на построенных укреплениях на участке Шуйца и Снопоть, у дороги Рославль – Юхнов его сопротивление более сильное. Здесь, западнее Новоникольской прорыв укреплений на Шуйце также удался… Трудные дорожные условия сильно осложняют продвижение вперед. Сегодня также лишь незначительная активность авиации».

4 октября

Рано утром 4 октября прервалась проводная связь командующего Резервным фронтом с 43-й и 33-й армиями. С 10.30 между ними прервалась и радиосвязь, о чем было доложено в Генштаб. В этом же донесении в Генштаб сообщалось о прорыве немецких частей севернее шоссе, на Спас-Деменск: «противник с утра 4.10.41 продолжает развивать удар мотомехчастями во фланг и тыл 43 Армии в общем направлении на Спас-Деменск. Вспомогательный удар наносится вдоль Московского шоссе. К 8.45 противник перерезал шоссе танками в районе Легковка, Сутоки¹² и 12.00–12.40 бой шел на рубеже Любунь, Широки».¹³

В Генштабе это донесение было получено только в 17.20. Подобная задержка на 4–7 часов передачи и получения Генштабом сведений не могла не повлиять на оперативность его последующих решений.

Тем не менее, как видно из этого донесения, к вечеру 4 октября Генштаб уже был информирован, что после двух дней боев связь штаба Резервного фронта со штабами 33-й и 43-й армиями утеряна, т. е. штаб Резервного фронта не знает, что происходит на направлении главного удара немецких войск. По обеим сторонам от Варшавского шоссе продолжаются сильные бои, сместившиеся уже на 45 км от начального места прорыва, т. е. немцам по шоссе оставалось пройти до Юхнова 100 км.

В этот же день, 4 октября, о тяжелой обстановке, сложившейся на Западном и Резервном фронте, докладывал И. В. Сталину и начальнику Генштаба КА Командующий Западным фронтом И. С. Конев:

«В связи с создавшимся положением, я 4 октября доложил Сталину об обстановке на Западном фронте и о прорыве обороны на участке Резервного фронта в районе Спас-Деменска, а также об угрозе выхода крупной группировки противника в тыл войскам 19-и 20-й армий Западного фронта со стороны Холм-Жирковский. Сталин выслушал меня, но не принял никакого решения. Связь по ВЧ оборвалась, и разговор прекратился. Я тут же связался «бодо» с начальником Генштаба маршалом Шапошниковым и более подробно доложил ему о прорыве на Западном фронте в направлении Холм-Жирковский и о том, что особо угрожающее положение создалось на участке Резервного фронта…».

Это означает, что 4 октября и Сталин, и Генштаб уже, совершенно точно получили сведения о том, что котел начал сжиматься и закрываться.

События первой половины дня 4 октября изложены в немецком «Дневнике 4-й танковой армии (ТА)»:

«Сегодня в 1-й половине дня обстановка развивалась также благоприятно. 12-й арм. корпус после короткого боя взял силами 34-й пех. дивизии Киров и продвигается дальше. 11-я танк, дивизия перешла сегодня утром через участок Болвы и после боя около 11.00 (12.00 мск.) достигла дороги Рославль».

Немецкая 2-я тд в течение дня усиленно окружала укрепленные позиции 17-й сд с запада, юга и востока, захватывая и оттесняя ее в создаваемый внутри Вяземского котла, Спас-Деменский котел. Недостаточно быстрое продвижение танковых дивизий объяснялись в «Дневнике 4 ТА» тяжелыми боями с частями 33-й армии и плохими дорогами и переправами:

«Это произошло из-за тяжелых боев и значительных дорожных трудностей, особенно на переправах через Десну. Танковые дивизии сделали все от них зависящее. Результаты последних дней подтверждают точку зрения танковой группы о том, что 46-й танковый корпус при своем наступлении натолкнулся на сильные части 33 резервной армии русских. Этим в достаточной мере объясняется происшедшая задержка, так как дивизии пробивались с тяжелыми боями».

Для усиления обороны Варшавского шоссе командующий Резервным фронтом С. М. Буденный с 14.00 4 октября снял из-под Дорогобужа, с хорошо подготовленных позиций, 29-ю сд (бывшую 7-ю ДНО Бауманского района г. Москвы) с одним дивизионом 533-го артполка противотанковых орудий (ап пто) и направил их к 18.00 5 октября на ст. Милятино, находящуюся несколько севернее Варшавского шоссе, в 85 км от р. Десна и в 60 км от Юхнова. Именно туда ведет дорога от г. Киров, по которой в этот день 4 октября продвигалась северная группа немецкой 10-й тд. Туда же направлялась и немецкая 2-я тд, причем на сутки раньше срока, назначенного для сосредоточения 29-й сд. Приказ этот для 29-й сд был бы очень хорош 1,5–2 дня назад, но 4 октября он был уже несвоевременным. В 17.00 4 октября, станция Милятино уже была занята немецкими войсками, но 29-я сд уже выдвинулась из-под Дорогобужа и находилась в пути. На следующий день приказом штаба Резервного фронта она была переадресована в район 10 км северо-западнее г. Юхнов с последующей целью прикрыть направления Юхнов – Гжатск и Юхнов – Медынь. Этот приказ был правильным стратегически, но он тоже опоздал на сутки.

Немецкое командование, заметило 4 октября массовый отход советских частей в район Спас-Деменска и приказало ускорить процесс их окружения и закрытия Спас-Деменского котла. Для этого была намечена скорейшая переброска немецких 40 тк на Юхнов и 46 ак на Жули.

К исходу дня штаб немецкой 4-й танковой группы подвел итоги:

«В течение дня наблюдается незначительное или местное сопротивление противника, 46-й тк силами 10-й тд берет Мосальск, а 2-я тд сумела выйти к большой дороге севернее Фомина».

В оперсводке № 139 Резервного фронта, по состоянию к исходу 4 октября и в ночь на 5 октября обстановка в этом же районе описана так:

«1. Войска Резервного фронта к исходу 4.10.41 и в ночь на 5.10.41 вели упорные сдерживающие бои на участках 24 армии. На левом фланге фронта рассеянные части 43 армии с боями отходили в северо-восточном направлении. На остальных участках Резервного фронта – положение без существенных изменений.

43 А.

В течение ночи войска под натиском танков и мотопехоты противника продолжали отходить на Спас-Деменск и вдоль Московского шоссе.

211, 53 сд и 145 тбр (без тп), отойдя на Спас-Деменск к 16.00 4.10, под натиском танковой группы (50 танков) и мотопехоты продолжает отход в северном направлении и к 1.30 5.10 отошли на рубеж Куркино, Нов. Лозинки.

185 зсп 24 А, оборонявший Спас-Деменск, при атаке его танками противника, разбежался по лесу.

149 сд: отряд 1000 чел., штадив – в районе Новинский. Остальные части – неизвестны.

113 сд и 148 тбр, отходя вдоль шоссе, связь со штармом утеряла и ее положение к утру 5.10.41 не установлено. Противник в 17.00 4.10.41 танками и мотопехотой овладел Милятино. По данным, требующим проверки, в районе Филино в 17.00 4.10.41 противник высадил из 6 самолетов парашютный десант. В 16–17 часов 18 самолетов противника бомбили Милятино».

Если предложения из этой оперсводки № 139 расположить в обратном порядке, то складывается вполне логичная картина положения 43 армии: «В 16–17 часов 18 самолетов противника бомбили Милятино…», «В районе Филино в 17.00 4.10.41 противник высадил из 6 самолетов парашютный десант», «Противник в 17.00 4.10.41 танками и мотопехотой овладел Милятино.». Немецкие войска фактически закрывают Спас-Деменский котел в 15 км восточнее города, в результате чего происходит дезорганизация советских частей: «113 сд и 148 тбр, отходя вдоль шоссе, связь со штармом утеряла и ее положение к утру 5.10.41 не установлено», «от 149 сд: отряд 1000 чел., остальные части – неизвестны», «185 зсп 24 А, оборонявший Спас-Деменск, при атаке его танками противника, разбежался по лесу», «в течение ночи войска, под натиском танков и мотопехоты противника продолжали отходить на Спас-Деменск и вдоль Московского шоссе».

Возможно, вместо д. Филино, которую на карте найти не удалось, имелась в виду созвучная ей д. Фомино. Тогда, это был никакой не очередной мифический парашютный десант, а планомерное продвижение немецкой 2-й тд. В «Дневнике 4-й ТА» за 4 октября на 23.00 указано: «40-й тк силами 10-й тд взял Мосальск, а 2-я тд сумела выйти к большой дороге севернее Фомина». Район севернее Фомина – это как раз к ст. Милятино. Выйти к большой дороге – означает выйти к Варшавскому шоссе на участке его пересечения с железной дорогой Ржев – Вязьма – Киров – Брянск, восточнее ст. Милятино и северо-восточнее Спас-Деменска. Пересечение 2-й тд Варшавского шоссе означало фактическое блокирование продвижения по нему советских войск Резервного и Западного фронтов, стремящихся выйти по шоссе из образующегося котла, именно поэтому они и были дезорганизованы.

Начальник штаба 1314-го сп 17-й сд капитан И. В. Щеголев, описал попытки своей дивизии вырваться из котла: «03.10.41¹⁴, выйдя в р-н северо-восточнее 10–12 км Спас-Деменска остатки частей с тылами с 15–00 до 18–00 пытались прорваться на восток. Но имели потери и вынуждены были совершить ночной марш и рвать фронт ночью юго-восточнее Спас-Деменска. 03 (04 – Прим. авторов) 10.41 г. часть тылов попала под удар немецкой авиации».

Офицер инженерного управления штаба Резервного фронта старший лейтенант Никита Васильевич Никулин (1908–1984 гг.).

В целом полной обстановки и состояния своих частей не представлял и сам штаб Резервного фронта. По воспоминаниям офицера инженерного отдела штаба Резервного фронта ст. лейтенанта Никиты Васильевича Никулина, написанным в конце 1943 г., обстановка на фронте до 5 октября даже им, сотрудникам штаба армии, находившемся в Гжатске, была совершенно неясна:

«Числа с 1 октября началось что-то не совсем ясное. Генерал запретил уходить со штаба даже для отдыха. Ясно было, что на фронте было что-то неладное, но что, и каких размеров – толком мы ничего не знали. Вскоре другой факт подтвердил наши предположения. Раньше немецкие стервятники никогда не появлялись над городом, за исключением отдельных разведчиков, а то вдруг утром, числа 3-го¹⁵, появились и начали бомбить железнодорожную станцию и ряд других районов города, правда с большой высоты и ни одна бомба в цель не попала. Затем они зачастили к нам, и стало ясно, что их базы продвинулись, и что наши войска отходят».

В немецком «Дневнике боевых действий 4 ТА» 4 октября отмечается упорное сопротивление частей Резервного фронта на построенной ими ранее оборонительной линии укреплений, которую наступающие немецкие части взяли в котел:

«В районе Спас-Деменска введены в бой части сосредоточенной там 33 резервной армии русских. Эти части оказали к югу от Спас-Деменска упорное сопротивление, опираясь на полевые укрепления, при поддержке артиллерии и многочисленных противотанковых орудий, а также используя сильно заминированные участки по обе стороны от дороги Рославль – Москва, и только после ожесточенных боев смогли быть отброшены. Несмотря на это, 46-й танковый корпус (в составе 2, 5, 11-й тд и 252 пд) смог взять Спас- Деменск, и через него продвинуться дальше на север».

Пока войска Резервного фронта, отходя к Спас-Деменску, вели сдерживающие бои, немецкая 10-я тд, стараясь не ввязываться в бои, за ночь и половину дня 4 октября резко вырвалась вперед на северо-восток. Двумя группами (северной и южной) она без сопротивления прошла по советским тылам до Мосальска. В полдень ее северной группе было приказано: повернуть у Мосальска на север и выйти на Варшавское шоссе. Было получено разрешение на быстрый бросок южной кампфгруппы на Юхнов, для создания плацдарма на р. Угра, с целью ликвидации фланговой угрозы в ходе последующего продвижения главных сил 10-й тд на север, от Юхнова к Вязьме. Командир дивизии возглавил северную группу и приказал ей двигаться в ночь с 4 на 5 октября и выйти на Варшавское шоссе в 25 км юго-западнее Юхнова. Когда эта группа двигалась на север от Мосальска, направляясь к Варшавскому шоссе, в ее колонну прямо перед автомобилем командира дивизии внезапно выехали 12 советских грузовиков. Все офицеры штаба дивизии были вынуждены вступить с ними в бой.