Kitobni o'qish: «Сказка Про Лесного»

Часть первая

I.

В лесу, в избушке вековой,

Средь чёрных зарослей жил кто-то,

Он был безумный и хромой,

И называл себя «Лесной»,

А кто «лесной», уж точно «кто-то».

Вставая рано – ввечеру,

Ложась позднее поздней ночи –

Под утро, он бродил в бору:

Стонал и ухал, грыз кору.

Его боялись даже очень.

* * * * *

Одним прекрасным днём, в тоске,

Слезами поливая травы,

Явился юноша в леске

С кровавой раной на виске,

Шепча:

– О, злых бесчестье, нравы!

Он рухнул на зелёный мох,

И луч, протиснувшись сквозь листья,

Смешавшись с кровью, рану ссох –

Его послал с улыбкой Бог –

Жить суждено судьбой и высью.

Лежал наш витязь удалой,

Кричали птицы – много ль надо, –

Но вот под вечер стон глухой

Был грудью выдохнут лихой

И слово, еле слышно: «Лада».

Присев, опершись на ковёр

Темнеющей поляны, очи

Свои он приоткрыл, и бор

Предстал пред взглядом, как собор

Святой и чистый, перед ночью.

– О, я в лесу! А как же смерть?

Её я принял, как родную,

Когда б пришла. Теперь, как зверь,

Я буду жить и чуять твердь

Земли…

Откуда грусть? К чему я?

И для чего я здесь лежу,

Не отдохнуть же мне хотелось?

Может, ночами я брожу

По лесу, а потом лежу,

Где захочу? Совсем нелепость!

Раз рана на моём виске

Ещё пылает от удара,

Мне кто-то наносил её

Исподтишка! Ну, ничего,

Я жив, это уже немало! –

Так молвил он, увидев то,

Что было перед юным взором,

Отметил тени от кустов,

Прибавил:

– Двинусь на восток,

Уж вечер. Ночь тут будет скоро.

* * * * *

А в это время, у окна,

В высоком тереме, в уборе

Сидела бледная княжна.

– Ну, где ты, сокол мой? – она

Неслышно повторяла. – Вскоре

Придёшь ты, верю! Без тебя

Нет жизни, только промедленье

Жестокого кошмара-сна,

Ведь я обычна лишь любя

Стук сердца твоего. О, жженье

Я в слабой чувствую груди.

Душа мне шепчет о неволе!

Ты где-то там, но ты иди!

Моя любовь его веди

Ко мне, среди всего. Мы вскоре

Увидимся, мне шепчет свет,

Что ты летишь ко мне, желая

Прижать меня к груди своей,

Ведь нет меня тебе милей.

Лети, я жду, сама сгорая!

И тут зашёл в светёлку к ней

Отец с улыбкой:

– Лада, дочка!

Пойдём со мной, встречай гостей,

Уж горница полна людей.

К нам сваты заявились!

Точка.

* * * * *

II.

Проснувшись, как всегда, Лесной

Отпил из старого ушата

И, закусив едой чудной –

Обычною своей корой,

Отправился опять «до брата».

Так говорил он каждый день,

Из дома выходя:

– «Я к брату!»

Наверно им любой был пень

Иль леса векового тень,

А может даже лось сохатый.

* * * * *

Но в отступлении своём

Вам автор скажет злую правду,

Что одинок он был в своём

Лесу, ведь мы любовь даём

Всему, а он всего лишь «брату».

Да и поймёте ль вы о чём

Он думал, оглашая воем

Лесной покой, деревьев сонм,

Тревожил их молчанье, сон?

О том, что он живёт изгоем.

* * * * *

Наутро, по пути домой,

Под деревом, увидел «некто»,

Лежит мужчина молодой

С горячей раной, знать – живой,

В поту – его, знать, «песня спета».

Черты пылавшего лица

Румянцем сильной лихорадки

Облагородили юнца,

Так явность близкого конца

Показывает, как мы «кратки».

Но не судьба ему была

Уйти с покойниками в дали…

В глазах Лесного зацвела

Частица нежного тепла

Любви, надежды и печали.

На руки, так родная мать

Не носит бережно ребёнка,

Он взял юнца и на кровать

Свою отнёс, и стал сновать –

Варить отвары, петь о пчёлках,

О лютиках, о червячках,

О том, как лес красив весною.

Артур в хороших был руках.

Я ж не сказал – Артуром звать

Юношу нашего.

* * * * *

Ты понял?

Кумиры делались всегда

Минутной чувственностью нежной,

Любовь же – лучшая среда,

Когда случается беда

Она всегда всего прилежней.

* * * * *

В один из долгих вечеров,

Что проводились у постели

Больного, разразилась слов

Несвязность, и хозяин мог

Поклясться – эти щёки рдели,

Как два огня. Ресницы вдруг

Младого витязя вздрогнули,

Затрепетали, вместо мук

И стонов, рот издал лишь звук,

Суставы пальцев разогнулись.

Вздохнула грудь, улыбки миг

Лёг на чело юнца приятно

Так, что угрюмый лесовик

Забыл, как он суров и дик.

Всё это было так занятно.

И тут вдруг сел наш удалой

Открыл глаза и вперил взоры

Туда как раз, где был Лесной,

Застыл с опущенной ногой,

Он закричал, как будто хором.

* * * * *

Оставим их в такой момент,

Знакомство личное всё ж дело.

Уйдём из чёрной чащи в свет,

Где молодая ждёт рассвет,

Где нет тоски её предела…

* * * * *

В светёлке тихо и темно,

Лишь песня девичья поётся

Тому, кто люб и чей «венок»,

Как только выйдет нужный срок.

Другому в руки отдаётся.

песня Лады:

«На пруду под окнами, на пруду

Лебедь был с лебёдушкой на виду.

Так пошто лебёдушка, наклоняя

Белую головушку, ждёт тебя.

Так пошто, лебёдушка, ты одна?

Белая головушка склонена.

На пруду есть лилии, то цветы,

Шею ей увили уж. Где же ты?

Белая лебёдушка ждёт тебя,

Без тебя любимого серая.

Белая лебёдушка не своя.

Где ты, моё солнышко? Я твоя.

На пруду под окнами тишина.

В лебедя лебёдушка влюблена.

Так пошто лебёдушка – ярок свет

Милого-любимого нет и нет.

Без тебя родимого боль моя.

Ты вернись, любимый мой, я твоя»

* * * * *

Как поминает жениха

Княжна уставшая лить слёзы,

Так я страдаю с ней в стихах,

Любви увидев горький крах,

Рыдаю сам, обняв берёзы.

Мне удалого молодца

Жаль, он не ведает о туче,

Что у невестина крыльца

Нависла – волею отца

Её другой себе получит…

* * * * *

III.

усадьба барина

– Ко мне вся дворня! Пир горой

Я закачу себе на славу!

Все знайте – скоро я с женой,

С прелестной юною княжной,

Явлюсь, обвенчанным по праву!

Вина! Настоек! Я ещё

Не стар, мне только сорок восемь!

Холоп, ты допустил просчёт!

Ты перелил! Прощаю – в счёт

Твоей оплаты это бросим.

Эй, Гришка, нам ли тосковать? –

Смеялся захмелевший барин. –

Вы все свободны! Дворня, спать!

А ты, Григорий, будешь ждать!

Вот я Вам! Пьян я, как татарин… –

И захрапевши за столом,

Всё соусом измазав, славно

Расслабившись, большим мешком,

Зарывшись в трапезу лицом,

Он сполз, всё это сделав плавно.

С насмешкой глазом поведя

По причинённому разгрому,

Григорий, прямо походя,

В охапку барина сгребя,

Понёс его в одну из комнат.

Прибрал застолье, как холоп

Порядочный и, как хозяин,

За стол уселся, руку в лоб

Уперши крепко, пил взахлёб

И выл, как волки ночью в стае.

Аришка, тихо у дверей,

В подол вымачивала слёзы –

Так пело сердце «пахарей,

Униженных за так людей»

Всё потерявших – люда прозы.

Вот наступила тишина.

Давно уж ночь, и лишь Аришка

Сидит на кухоньке одна,

Сидит и плачет у окна,

А на полатях дрыхнет Гришка.

* * * * *

в избушке Лесного

Артур

– Чего уж прятаться в лесу,

Пугать людей невинных, будто

Какой ты леший?

Лесной

– Я несу

Свой крест за юную красу,

Украденную мраком лютым.

Чудовищем среди людей,

Врагом всему, и лишь красою

Он увлекается, злодей!

Имеет тех, кто всех милей –

Девиц, что светятся любовью.

Он может образ тот принять,

Что видит у неё во взоре.

Имеет он немую власть,

Но стоит солнцу воссиять

И отразиться в синем море,

Как воплем весь он изойдёт,

Попятясь в тени, если нет их,

Он прахом в землю упадёт –

Он сети зла и грязи плод.

В преданьях, может, слышал ветхих?

Артур

– О ком? Ты имя назови.

Я страх неясный ощущаю,

Как будто холодом в крови –

Рассказ о пройденной любви

Твоей я так воспринимаю.

Лесной

– Любовь не пройдена, о нет.

Забуду ль я когда Эрику?

Которая уж много лет

Ушла из жизни, за рассвет

Назад, туда… А имя крику

Подобно у царя пещер.

Зовут его «Ла-Гном Надууш»!

Артур

– О, небо! Неужели «зверь»

Украл твою невесту?

Лесной

– Верь!

Я сам не верил долго. Чудищ

Хватает в мире, вот беда.

Ещё и этот дань надумал

По миру собирать в рядах

Среди невест. Да так всегда

И было – тишина без шума

Когда терпелась, а? Ну вот

Ты знаешь обо мне немало,

А то, что я такой урод,

Так то от грязи и болот,

Да от потери идеала.

Ну что ты плачешь, мой родной?

Слезами горю не поможешь.

Ты расскажи мне, что с тобой.

Расстроил ли рассказ так мой

Тебя, мой брат, тоску ли точишь,

Али она тебя?

Артур

– Чудно,

Как судьбы наши перекрыты

Чужою волею, одно

Нас различает, как вино

Бывает просто ядовито –

Из ягод волчьих сжатый сок, –

Или отравлено руками,

Но смысл один, один порок…

О, мир, за что ты так жесток

С людьми, по крайней мере, с нами?

Но вот что я придумал, брат!

Позволь, тебя я буду тоже,

Раз имени не знаю, звать

По родственному? Вижу, рад.

Спросил же, так, как я моложе.

Я расскажу тебе о том,

Что приключилось в день со мною,

А ты решай – быть нам вдвоём

Или не быть! Вся правда в том,

Что полюбил тебя я кровью

И сердцем, что в моей груди

Стучит, благодаря тебе же.

Тут ты один меня суди –

Я не сверну теперь с пути,

Что выбрал!

Лесной

– Так со мною нежен

Никто и не был много лет!

Я и забыл о том, как сладок

Печали, радости букет…

Тебе достойный дам ответ!

Иду с тобой, мой брат, мой Радэк!

Артур

– Назвал меня ты невзначай

Как-будто Радэком, но кто он?

Зовут меня Арторий! Чай,

Ты знал, а, впрочем, величай

Меня, как хочешь.

Лесной

– Артур, братом

Родным мерещился ты мне.

Невольно вспоминаю долю,

Увы, положенную мне

В моей неконченой войне,

Но отданную злобным троллем

Другому.

Артур (про себя)

« Вот тебе и раз!

Я рассказать хотел так много,

А оказалось, весь мой сказ –

Людской обличности показ –

Всего лишь отдалённость злого.

Всё истинное зло не тут,

Среди обычного народа,

Оно вдали – в тени, где блуд,

Где полумёртвые живут,

Где страх и ненависть – погода»

(вслух)

– О, расскажи мне обо всём,

Стеснение здесь будет лишним.

Мы в одиночестве, вдвоём.

Мы ближе правды с королём,

С душой открытой пред всевышним!

Лесной

– Я вспомнить снова всё готов,

Хоть никудышный я рассказчик,

О той, что вверила любовь…

Как пережить мне это вновь?

«Я был тогда почти что мальчик.

В расцвете юности пылал,

Был ловок и проворен будто

Лесного зверя душу знал –

Так силой и красой блистал.

Я жизни каждую минуту

Любил, я наслаждался так

Её беспечностью и властью,

Что каждый искренне пустяк

Использовал в своих страстях.

Я понимал, что значит «счастье».

Быстрей меня, ещё сильней

Был брат родной мой. Я любовью

С ним разделял своих затей,

Безумных, бешеных идей

Веселье, так же он со мною.

Мы были с ним, как добрый стих,

Вакханалический и славный –

Исполненный гуляньем штрих.

Раздолье наше кто б постиг?

Но вот явился гость нежданный!

Мы жили смолоду одни.

Отца укрыли волны моря,

Он был купец, их жизнь лишь миг –

Пираты, бури – искони

Бывало так. Мать наша горя

Не вынесла, слегла. Так год

Она лежала, но скрепилась

И встала на ноги, да вот

Однажды делая обход

Домашних комнат, зацепила

Носком туфли ступеньки слом,

Упала с лестницы без крика,

Лишь тихий и спокойствий полн

Она издала лёгкий стон

И умерла.

Артур

– О, как всё дико!

Но дальше, я молю, веди

Рассказ свой необычный.

Лесной

– Странно

Я вёл себя, слегка чудил

Сначала, а потом, гляди,

Я пуще прежнего буянил.

И Радэк стал ещё родней.

Воспитывал нас дядька Пётр,

Он заменить хотел людей

Нам самых близких, был добрей,

Чем все в округе, только помер

Он где-то через три годка.

И с братом мы остались двое.

Так жили, но судьба чутка

Была к нам, словно два цветка

Растила нас в лихом раздолье.

Эрику вдруг к нам привела

Война далёкая за морем…

* * * * *

Наш витязь слушал, как слилась

Любовь двоих, но наш рассказ

О многом!

В это время горем

Душа убитая княжны

На части разрывалась, пела.

О, как бывают влюблены

Девицы, знают лишь они,

Другим до этого нет дела.

IV.

княжеский терем

княжна

– Ты любишь ли меня, отец

Мой родный, или ненавидишь?

За что ненужный мне венец

Ты прочишь? Пожалей, отец!

Я не люблю его, ты ж видишь!

Оставить волю и уйти

В темницу от любви и счастья

Со стариком?

(про себя)

« Артур, лети

Ко мне! Меня ты уведи!

Избавь от страха и несчастья!»

князь-отец

– Не от тебя ли слышал я,

Что сватов ты уже заждалась?

Что от любови не своя,

Что дышит томно грудь твоя?

Сейчас ли плакать? Испугалась

Ты по природе по своей.

Предсвадебное чувство страха

Я наблюдал у дочерей

Соседа Павла, да у всей

Родни девчат! И как-то сваха

Мне говорила про боязнь,

Что девушка пред свадьбой чахнет,

Но как закончится двух связь

В полночи свадебной, смеясь

Девица вся цветёт и пахнет!

княжна

– Отец, его я не люблю!

князь-отец

– Чего ж молчала раньше, Лада?

Теперь уж я не потерплю

Отказа, хоть тебя люблю.

Не жалоби меня. Не надо.

(уходит)

княжна

– Что делать мне? И милый друг

Не ведает о горькой доле,

Что мне досталась. Где он? Вдруг

Сразил его какой недуг?

Иль помешался он на воле?

Нет, я жестока ни с чего!

Меня он разлюбить не в силах…

Отец, отец! Как мог ты? Но

Я всё равно дождусь того,

Кто для мелей всех милых.

Вот как? Свершился приговор,

И я послушаться бы воле

Должна, но не могу – простор

Любви сильнее злобных свор

Собак, которые в неволе!

Придумала! Теперь должна

Я счастье защитить руками

Своими. Будет Вам «жена»,

Такая каждому нужна!

Прости мне Бог всё это!

* * * * *

Аминь!

Теперь скорей назад, среди

Часть вторая

I.

Мы там, где всё всегда темно;

Где всё ужасно, дико, сыро;

Где столько страха, что вино

Бродить не может, а оно

Везде бы и всегда бродило!

Здесь в сумраке горят глаза

За каждым выступом и камнем,

И много можно рассказать,

Как дрожь нас учит под кровать

Забиться, только мы не станем!

* * * * *

палаты Надууша

Огромный зал, огромный стол.

Сидит один и всё вкушает,

Что есть, наш досточтимый Тролль!

Великий Царь!! Ла-Гном Король!!!

Тут входит кто-то и вещает:

– Велик и стлашен цаль Ла-Гном!

– Молчать!!! Ну, сколько можно, Идол?

Раз не умеешь славить зло,

Хоть научись слова с умом

В речах расставить!

Где ты видел,

Чтоб «Царь» произносили «цаль»?

Насмешка, прямо, в самом деле!

– Но что мне делать, госудаль?

– Вот он опять! Всегда беда

С тобой! А хочешь от безделья

Тебя я выкрашу в цвета

Лазури чистой синей-синей?

Здесь любят чистые цвета…

Ты помнишь моего кота,

Который был мне всех любимей?

– Конечно, Ваше Пле… Палдон!

Вы, Ваша милость, не селчайте!

– Как «чай не сел пить»… Чушь ведь?

– Что?

– Не «Ваша милость»!! Зло! Я – ЗЛО!!!

Ты понимаешь? Зло – я!

– Дайте,

Я повтолю (ведь я – шпион).

Вы – «Ваша Злобность»! Плавда! Хайте

Тепель меня!

– Ты – олух!

– Он!

Конечно! Ну, а что с котом?

– Ну, нет. Вы сами догадайтесь,

Мой милый идиот!

– Я что?

Я – глупый, потому и Идол!

Уж лучше Вы, Зловещий Тлолль.

Молчу…

– Ну, слушай! Веспер, кот

Однажды съел моё повидло!

Повидло было, как янтарь!

Прозрачно! И такое, прямо…

Неважно. В общем, эту тварь

Я яблоком повесил там,

Где червь голодный жил годами.

Потом, когда расколдовал,

Он всё ж был мой любимый котик,

Так червя он собой порвал!

Нет! Даже в клочья разорвал!

Но тоже умер…

– Цаль!

– Погодь ты!

Я буду плакать! Кхы, кхы кхы.

И ты со мною!

(вместе)

– Кхы ,кхы, кхы, кхы…

* * * * *

Расплакались злодеи, их

Никто не остановит. Дик

Сюжет печальный.

А в неволе

Ещё печальней быть!

И вот

За стенкой девица…

Как в сказке,

Ей оказалась Лада! Ждёт,

Наверно, друга и поёт,

Наверно, грустно, только в пляске

Не ходит – это бы смешно

Да и наивно было очень.

Хотя, уж ладно, решено:

Пусть пляшет, если ей дано,

И если нужно, пусть хохочет!

В безумном царстве можно всё!

На голове стоять, попрыгать

Кузнечиками по земле,

Пушинкой в клюв влететь сове –

Всё это слишком очевидно.

Мы отвлеклись, когда пошли

Играть с весёлыми кротами

По норам в глубине земли.

Теперь и руки все в пыли…

Мы Ладу с Вами обретаем!

Но не она сидела там,

Там голову склонила горько

Эрика – нежная чета

Лесного. Как могла беда

Такая выйти и настолько?

А Вас волнует лишь одно:

«Причём тут Лада-то была-то?»

Вам объяснить?

В стране, где зло

Всем правит, то и сам «того»

Становишься, и это – правда!

Не удивитесь даже Вы,

Что перепутал я нелепо

Эрику с Ладушкой. Слабы

Мы, видя ясных две зари,

И не заметим «чуда света»

В таком приятии души…

Ах, это – отступлений тема,

Не будем смешивать же их!

Послушаем о чём тужит

Лесного милая невеста!

II.

темница Эрики

Эрика

– Эх, молодец мой удалой!

Да неужели не удался?

Зачем колдун пришёл тобой,

Увёз? Я так хочу домой,

А ты забрать не догадался.

И до сих пор!

Чужда земля

Такая мне – здесь кости стынут,

Как будто в гроб загнали зря,

Хоть молода – хлад жжёт, горят

Все вены в теле, пальцы синит.

Как старит мрак! Одно окно,

И то в такой же тёмный омут.

Мне нужно солнышко, тепло!

Где мой соколик, мой герой,

Чтоб вывез из могилы к дому?

Недавно заглянул (Мой Бог!)

Паук ужасный, словно демон.

Я всё боялась! Здесь темно

И так, а он ещё слюной

Тут будет исходить! Наверно,

Сожрать мечтает. Очень злой!

Он точно паутину кроит

Мне за окном! Да нет, родной,

Не вылезу, хоть песни пой

По свойски – по паучьи. Доит,

Наверно, из последних сил

Из дырочки толстенну нитку!

Вот, злобный насекомый псих!

Хотя глаза его чисты

Так были…

Как такую пытку

Мне выдержать?..

Ла-Гном ещё

Припрётся скоро! Незадача.

Всё ноет:

«Упроси её!

Упросишь, всё моё – твоё!»

Что странно – он ещё и плачет!

А кто она не говорит.

Пока не соглашусь, не скажет,

И каждый раз, пока стоит,

Над пауком смеётся, злит

Меня наверно. Только гаже

Надууша Ла-Гнома нет!

Паук и тот посимпатичней!

А вот и мы…

Да будет свет!

Хоть раз бы мне сказал привет,

Одни глаза торчат в окнище.

Давай, проваливай! – боюсь.

Ну, что, ещё не насмотрелся?

Эй, паучишко! В тормоз! Ну?

паук

– Привет.

Эрика

– Я в обморок ложусь!

Нет, падаю. Прости, я с детства…

* * * * *

И без сознания на пол

Сползла Эрика очень честно.

Паук заплакал и ушёл,

Но вскоре прибежал – легко,

Когда конечности на месте.

* * * * *

И мне б уйти, да вот беда –

Ещё мелькнуло чьё-то тело!

Ну, мы-то с Вами, как всегда

Торчим, где вечно суета

Или кружим вокруг, где зрела.

* * * * *

Пока Эрика, улетев

В иные измеренья, бродит

Посмотрим, кто пришёл: из тех,

Кого мы знаем или все

Уже известны судьбы? Вроде,

Осталась лишь одна, что вдруг,

Если появится, все члены

У паука поотпадут

И снова на места войдут.

Как будто… Иха! Ну, конечно!

– Ах, Радэк, – бросилась она

К любимому. – Зачем бежишь ты?

– Мне стыдно, Иха. Как тебя

Я мог отдать, а сам бежать

Со всех восьми? Теперь ты видишь,

Как мелок я и как труслив.

Не подходи – укус мой сладок,

Но и смертелен! Я пуглив

Стал очень, сверху много злых

Неясных птиц. И сам я – гадость!

– Не говори так! Что с того?

Колдун и воин – две стихии,

И разные! Пускай, легко

Он победил, но знай и то,

Что выход часто находили

Уже отчаявшись. Зачем

Ты прятался? Разве забыл ты

Что без тебя мне мир – ничто!

Пробраться мог ко мне легко…

Боялся? Все Вы словно спите!

Ведь я люблю тебя, родной!

Ты рядом был и знаешь это.

Эрике, знаешь, каково,

А брату твоему? Смешно,

Но боль от твоего ответа!

Как? Это говоришь мне ты!

Тот смелый Радэк, сильный, нежный…

– Остановись, молчи! Пусты

Все речи, Иха! Мне кусты

Для ног моих восьми потешных

Всего нужней, воды глоток,

Да пара-тройка глупых зайцев,

Чтобы набить большой живот!

Вон видишь он какой, живот?!

Я зря приполз. Не трепыхайся

И ничего не говори!

Ты лучше помоги девчонке.

Мне, Иха, очень жаль! – и вмиг

Нырнул в окно паук, и тих

Был взгляд его, совсем ребёнка.

Чуть слышно всхлипывая, вдруг

Очнулась бедная Эрика,

Сказала:

– Так, плюс ко всему

Ещё ты оборотень? Сгинь,

Прошу тебя, паук! Сгинь!

Иха

Спокойно растворилась в дым.

Спокойно так же и Эрика

Обратно в обморок бултых,

Без глупостей и без пустых

Ненужных слов. Приятно, дико!

* * * * *

Вам нравится в стране такой?

Мне нет! Вам тоже надо сдаться

И возвратиться, хоть порой,

Бывает, что и пир горой,

А неохота возвращаться!

Но мы не можем рассуждать,

А то попутаем всё время.

Поэтому не нужно ждать.

Всем нам пора уже бежать,

Узнать, что были там за тени.

* * * * *

III.

Итак, за старою сосной

Лежали двое и шептались.

– Ну что, Григорий? Будет бой?

Аль спящих вырежем с тобой

Мы этих юношей? А? Встали?

– Нет, Михаил, негоже так!

Я был у барина подручным.

И убивал, и делал всяк,

Чтоб заслужить всего пятак

И получал, но было душно.

Ох, запах этот. Чёрта с два

Я буду подлым по натуре!

Я честный человек!

– Чудак!

Зачем же звал меня тогда?

И что лежим мы тут, как дурни?

– А то, что молодца того,

Что справа, бил я раз однажды

Для барина. Ах, чтоб его!

И извиниться не того…

Ведь убивал!

– Приложим дважды!

– Ты что? Не так. Ох, твой язык.

Приложим… Чисто новый барин!

– А, крест тебе! Ты что? На миг

Я словно бы не я… И дик

Второй какой-то.

– Вижу парень!

Всё вижу. Как бы подойти,

Да испросить за всё прощенья?

Ну, будь что будет. А простит,

Ещё и штучку поднести

Ему смогу. Айда из тени!

* * * * *

Заметно, как меняет день

Свободный странные натуры?

Да, служат хорошо везде

И на подспорье и в беде

Простые люди! Русский дурень

Не за копейку склонен бить

Врага и друга – для потехи.

Душа его всегда скорбит,

Он плачет, но готов убить,

Если придётся.

Вы без смеха

Прислушайтесь к себе внутри,

Что там горит, зачем Вы живы?

Пусть каждый громко говорит,

Как он велик, как он парит

Под небом. Но какой крови Вы,

Раз не желаете жевать

Бананный лист по-обезьяньи?

Тут можно долго продолжать –

Душа, она всегда душа, –

А мне пора повествованье

Вести наивное своё.

И чтобы было незаметно,

Что я отвлёкся, повернём

В другую сторону!

Начнём

Мы всем передавать приветы!

Привет передаём Любви!

Она нам очень помогает –

Соединила всех живых, –

Есть двое? Тут же двух других

Всегда-всегда предоставляет!

Наш пламенный привет себе,

Ведь мы себя так обожаем!

Такие умные везде!

Такие славные везде!

И всё читаем и читаем!

Приветы кончились.

Пора

Вернуться снова на поляну,

Там настороженно гудят

Два голоса, двумя молчат.

Вот – четверо! (и мы там с Вами).

* * * * *

На поляне

Артур

– Так, стало быть, это был ты,

Тот, кто нанёс мне подло рану?

Григорий

– Да я! Не спорю! Но пойми,

Я – подневольный, а старик,

Хозяин мой – дородный барин.

Чем старше, тем сильней того…

Всё безобразит.

Да, терпел я,

Ведь там работа, ремесло

Любимое, да хлеб, тепло.

Ну, не могу я жить бездельем!

Артур

– А нынче что ж? Случилось что?

Решил закончить дело? Ладно.

Я повернусь спиной!

Григорий

– Не то!

Как можно, я ведь… Нет, не то!

Мне Ваши речи до досады!

Ты, право, парень, заругай

Меня, дубину! Эх, бедовый…

Ну, хочешь отомстить? Ударь!

Скорей же жду! Я, точно, – тварь.

Я заслужил.

* * * * *

Нахмурив брови,

Григорий преклонил главу,

Желая сам себе расправы.

И в тишине деревьев гул

Пространство мира ветром сдул.

Герои думали о важном.

Вот голос юный зазвучал,

Наш Артур всё решил, как нужно.

Рукой повинного плеча

Коснулся:

– Ладно, сгоряча

Я осерчал. Поверю в дружбу,

Что ты решил мне поднести.

Обиды не таю, попробуй

Помочь мне, верен будь до гроба.

И я смогу тебя простить!

Григорий посмотрел в лицо

Артуру и смущённо молвил:

– Ты парень точно с дурнецой.

Таких наивных я ещё

Не видел. Взял, поверил слову

Тебя убившего на днях!

Не думай, раз сказал, что буду

Тебе помощником всегда,

То так и есть, но никогда

Таких не видел. Не забуду

Твоей великой доброты.

Твоя княжна томится в клетке.

– Как? Лада? Что молчал же ты?

Мне нужно милую спасти!

Она в опасности?

– Всё честно

Поведаю. Тебя прибил

Я не своей, конечно, волей.

За то, что девицу влюбил

В себя, ты рану получил.

Я послан был к тебе злодеем!

* * * * *

Ох, надоел мне этот ритм.

Возьмем немножечко другого?

Враз, перестроимся. Так жизнь

Меняет ракурс, позу лжи.

И мы попробуем с тобою!

Хоть не надолго, на чуть-чуть,

Пожалуйста! А? Ой, не стоит.

Я ж автор, что хочу – верчу.

А то и прозой завинчу.

Давай, читаем. Всё другое!

* * * * *

Итак, Артур разволновался,

Зачем-то громко закричал.

Куда-то бегал, возвращался.

В лесу к кому-то обращался.

Потом вернулся, помолчал

И, успокоившись по новой

Повел беседу, как герой,

Внимательно, чтоб успокоить,

Всех на поляне. Слово молвил,

Опершись под бочок рукой.

* * * * *

Артур

– Где Лада? Что там стало с нею?

Она в опасности?

Григорий

– А что?

Ты думал, я тебя огрею

За просто так, но я не фея

Подарки раздавать. За то,

Что ты девицу любишь, барин,

Желающий её, тебя

И вздумал порешить! А, знаю,

Уж говорил… Теперь же краля

Твоя в полон взята им.

Артур

– Как? И что

Она?

Григорий

– А, рвёт и мечет.

Артур

– О, Лада, узнаю тебя!

Ну что же, милый друг, излечит

Твою обиду сердце. Где же

Она сейчас, ты знаешь?

Григорий

– Да.

Конечно, я ж её и выпер

Из княжеских хором вдвоём

С Максимом. А? Да нет, эт Миша.

А ты и впрямь влюблённый вижу!

Так что, идём спасать?

Артур

– Идём.

* * * * *

Лесной во время разговора

Не раз готов был разорвать

Григория, но очень скоро

Всё понял, даже разделять

Симпатию Артура начал

К двоим огромным мужикам,

Что топали спокойно рядом,

И он, конечно, очень рад был

Узнать, как Артур добр. Одна

Лишь мысль точила робко, тихо

Сместившись в центр головы:

«Все легкомысленные – психи,

И Артур, значит, тоже. Лихо!

А вдруг смеётся над Лесным?!»

Так всю дорогу незаметно

Лесной глядел с иглой в груди

На брата названного, где-то

Шутил, смеясь, давал ответы…

Но что-то будет впереди?

Вот так у нас всегда! Мы любим,

А в сердце всё сосёт, сосёт…

Нарочно кто тебя осудит

За то, что думаешь? Ведь судьбы

Не разбивают наперёд,

А так, качают на ладони,

Прикидывают «что» и «как».

Да только это всё неполно,

Но так уж воздух наш устроен,

Наполнит грудь, и мир – бардак!

* * * * *

IV.

История проводит наших

Героев! Мы же чтоб не ждать,

Перенесём себя в усадьбу,

Где барин держит нашу Ладу

И к ней присядем на кровать.

Да, на лице у Лады краски

Меняются, что не успел

Художник написать бы сразу

Их, растерялся бы, и разум

Его бы мигом затвердел

Смотреть в одну и ту же точку,

Но это лишнее.

В слезах

Сидела княжеская дочка,

И с мокрого в руке платочка

Стекало горе.

« Вот так, так», –

Страдала девица. – «Ну, что же

Мне спеть? Обычно, что поют,

Когда душа терпеть не может,

Обиды давят, сердце гложет