Kitobni o'qish: «Яга Снегурочка»
Снег повалил. Под чёрными остовами деревьев, в полумраке теней, скрывались синие сугробы. А на поляне, где, кроме снега, лежали отблески солнца, сугробы казались розовым серебром.
Избушка бабы Яги переминалась с одной жёлтой тощей лапы на другую. Из трубы клочьями валил тёмно-синий дым. Наверное, внутри было тепло, но само сооружение на куриных ногах мёрзло. Избушка разве что только не танцевала. Внутри всё тряслось, гремело и падало. В том числе и сама баба Яга.
Хлобысь! Брякнулась Яга с печи на пол. Шандарах! Подлетела старуха и впечаталась в потолок.
– Ух! – сказала она, теперь уже врезавшись в пол.
– Мяу! – возмутился чёрный пушистый фамильяр, отпрыгивая от костлявого тела хозяйки.
– Да что такое?! – разозлилась Яга. – Как зима, так сразу! Стой на месте, окаянная! А то кузнеца позову, враз вериги на лапы повесит, будешь знать, как прыгать с места на место. Не изба порядочная, а цыркул землемерный просто.
Яга снова влетела головой в потолок и призадумалась.
– Стань к лесу передом, а ко мне задом! – вдруг послышалось со двора. – Тпру, оглашенная, я сказал.
– Никак Ванька пожаловал? – очухалась баба Яга. – Что этому дураку снова понадобилось? Ну, Горыныч, ну змеюка, снова через Пучай-реку живого пропустил? Вот займусь им, чтоб лодырничать перестал!
Но тут распахнулась входная дверь и на пороге обнаружился не Ванька- дурак, а Кощей Бессмертный. Яга его сразу признала: роста огромного, в избе согнулся в три кривых сабли, нос горбом, худой, аж скелет сквозь тело выпирает, глаза жёлтые, ястребиные. И радостный отчего-то. За спиной Кощей прятал чем-то заполненный красный мешок.
– Бабка! – завопил он сразу. – Слезай с печи, придумал чего!
– С печи! – пробурчала Яга. – Если бы! Изба эта так скачет, что не то что на печи, на полу усидеть нельзя! Чего припёрся, сыч трухлявый? От дела лытаешь иль как?
– Наоборот! До дела я додумался!
– До какого ещё дела?
– А такого. Весело жить надо, Ягинюшка, вот так скажу. Весело!
– А именно? – с подозрением спросила Яга.
А подозревать было что. Фантазёром Кощей был знатным, идеями обуревался часто, и идеи эти заносили его куда не след. Да и бабу Ягу с ним тоже.
– Новый год! – крикнул Кощей. – Новый год скоро. Встречать его пойдём – весело, задорно, с огоньком!
– С огоньком? – задумчиво произнесла Яга. – С огоньком оно того, лес уж больно жалко. Сгорит ведь.
– Мяу! – согласился с ней котяра, настороженно выглядывая из-за угла.
– Да ну тебя! – обиделся Кощей. – Я другое имею в виду. Замаскируемся мы с тобой. Да так, что никто не признает. Я дедом Морозом оденусь. Это тип такой, всех с Новым годом поздравляет. А ты моей внучкой нарядишься. Молодой и красивой. Снегурочкой!
– Снегурочкой, говоришь? Молодой да красивой? А что? Мне это подходит. И переодеваться особенно не придётся. Я такая и есть, – согласилась баба Яга.
– Вот! – брякнул таинственным мешком об пол Кощей. – Я и костюмы уже заготовил. Сейчас как переоденемся…
– Ты выйди на улицу, – зарделась вдруг бабка. – Стесняюсь я.
– Чего стесняешься? – не понял Кощей. На улицу ему явно не хотелось.
– Переодеваться буду! – рявкнула баба Яга. – Что я, перед тобой, охальником, такое вытворять стану?! Знаю я тебя, любишь ты на молодых девок пялиться!
– Так то на молодых, – еле слышно пробурчал Кощей. Но вытащил из мешка синюю шубу, ватную бороду и вышел вон. Изба сразу радостно подскочила. Кощея она боялась.
– Мя-а-а!! – раздался возмущённый вопль. Но он тут же прервался, заглушённый лязгом чугунков и криком бабки.
По чёрному лесу брели две фигуры в синем. Мужская и женская. Искали жертву. Ей оказался леший. Зимой лешие часто впадают в спячку вместе с лесом, но не этот и не здесь. Сказать по правде, местный леший боялся надолго впадать в спячку. Не был уверен, что проснётся. Кто эту Навь знает? Вот он, от греха подальше, и зимовал под кустом, словно заяц какой. Но тут леший пожалел, что не спит. Прямо на него шли Кощей в синей шубе и с клоком ваты на лице и баба Яга в таком же синем пальтишке и с двумя ватными же косами. Что этим двоим нужно? Явно ничего хорошего.
– Здравствуй, леший! – взвыл Кощей. – Обрадуйся, убогий, к тебе сам дедушка Мороз пожаловал. С внучкой своей – Снегурочкой! Повезло тебе не поверишь как! Сейчас подарочек получишь, и будет тебе Новый Год!
– А-а-а-а!!! – в ужасе завопил леший и кинулся наутёк.
– Чего это он? – не понял Кощей. – Мы его поздравить хотели. А он словно монстра увидел.
Баба Ягурочка пожала плечами. Она уже замёрзла, и ей хотелось домой, пусть дом этот и прыгающий. Но Кощей в своём желании нести добро был неумолим.
– Раз этот не хочет подарков, – заключил дед Мороз, – то найдём другого.
И пошли искать. Долго бродить им не пришлось – аккурат до ближайшего болота. Там сидел печальный болотник и думу думал. Видать тяжёлую. Голова, во всяком суразе, клонилась всё ниже, вот-вот с плеч свалится да по замёрзшему болоту покатится.
– Что сидим, лещей не ловим? – гаркнул Кощей.
– Каких лещей? – вяло спросил болотник, не поднимая с колен бороды. – Тут пиявок не словишь, не то что рыбу. Вся вода льдом стала. Я вам что, болотник или снеговик? Тьфу!
Тут он наконец поднял голову, посмотрел на пришедших, хмыкнул тускло.
– А-а… Это вы. Надо чего? Весной приходите, после ледотава. А сейчас не ледотав, а ледостав. Будут вам и лещи, и подлещики. Хотя это вам к брату моему, водянику. Зато у меня пиявки будут. Лягушками, жабами подсоблю. А чего не подсобить? А нынче рано будет. Не сезон.
– Зато на подарки сезон, – не смутился Кощей. – Тебе какой подарок? Шишка еловая или сосновая? Что милее будет?
– Вопросов много, – пробормотал болотник. – А мне ответ нужен.
– Какой такой ответ? – насторожился Кощей.
– Ну вот, опять вопрос… – вздохнул болотник. – Лучше скажи, Кощеюшка, когда весна придёт? Без весны порядка нет. Или то Ягинюшка знает? Скажи, навья хозяйка, когда тепло придёт? Муторно мне без болота, мочи нет. Ещё потерплю… И не будет у вас болотника. Вспорхну, снегирём стану. Рябина нынче сладкая. И не здесь, а там, в Яви, за мостом калиновым. По рябину полечу, раз пиявки в холодный лёд вмёрзли.
– Какой я тебе Кощеюшка? – возмутился Кощей. – И Ягинюшки тут никакой тут нет. Мы дед Мороз и Снегурочка! Подарки разносим, боремся тут со снегирёвой депрессией.
– А ну охолонись! – остановила его баба Яга. – Тебя, может, и нет, а мне надоело Снегурочкой оглобли тянуть! Яга я! Так и зови впредь, когда ко мне в избу снова зайдёшь. А я домой пошла!
И пошла она, сугробы на ходу пиная. Кощей смотрел ей в вслед, пока Яга не исчезла за ёлкой, а потом повернулся к болотнику.
– Ну что мне с ней делать? – спросил он сокрушённо. – Думал, развеселю старую. А опять надоел! До весны видеть не захочет…
Болотник посмотрел на него сочувственно.
Иллюстрации созданы посредством нейросети Kandinsky 2.2
