Kitobni o'qish: «Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице»
Глава 1
– Ну вот, – широким жестом обвёл помещение мэтр Симоне, – теперь это всё ваше.
«Это всё» было старой мастерской по ремонту бытовых артефактов, которую по какому-то недоразумению завещал мне двоюродный дядюшка Руджеро, да покоится он с миром, и больше всего напоминавшей заваленный хламом сарай. Правда, для сарая у него был слишком хороший фасад из красного кирпича и высокий потолок, но в остальном – не отличить.
– Место прекрасное, – продолжал вещать нотариус, – тихий район, приличные люди, и даже если доходность вас не устроит, вы всегда сможете продать эту недвижимость с изрядной выгодой.
– Пожалуй, так я и поступлю.
Ну в самом деле, зачем мне недвижимость в Апарисьо, если вся жизнь проходит на круизном лайнере «Принцесса морей»? Нет, я не из тех пассажиров, что могут позволить себе поселиться в каюте. Я просто там работаю.
Но это моё намерение почему-то не вызвало энтузиазма.
– Продать? – рядом раздался голос единственного артефактора мастерской дедули Огюстена. – Дорочка, нас нельзя продавать! А как же Абрикосовая улица? Как же люди, которые привыкли приходить сюда со своими проблемами?
– Зато вы наконец-то выйдете на пенсию, – старика почему-то было жалко с самого момента знакомства, – и сможете заниматься своим садом, как всегда мечтали.
– Пенсия, – он схватился за сердце, – Дорочка, ну какая может быть пенсия, когда у госпожи Борк постоянно ломается любимый метлолёт, Хуанита Косме то и дело приносит для настройки пароварный котелок, который вместо тушёных овощей вдруг выдаёт картошку-фри, а Поль Твиго жалуется на свои самостригущие ножницы?
– Он парикмахер? – против воли заинтересовалась я.
– Садовник муниципалитета, – укоризненно ответил мастер Огюстен. – Представь только, я точу их в понедельник, а в среду он приносит их снова тупыми! С пустым кристаллом!
– На нашей улице много зелени, – глубокомысленно вмешался нотариус, – вот он и работает, а ножницы разряжаются. Вы лучше покажите госпоже Валь мастерскую.
Мэтр Симонэ тоже с Абрикосовой? Хотя чему я удивляюсь, иначе как бы дядя Руджеро, типичный домосед, ни разу не выезжавший за пределы своего любимого Апарисьо, сделал его своим душеприказчиком?
– Тут у нас приёмка, – дедуля шустро вскочил со своего места за заваленным какими-то металлическими и прочими штуковинами столом и перебежал ближе к входу.
Взгляд упирался в подобие деревянной регистрационной стойки невнятного цвета. Впрочем, рассмотреть её мешали кучи каких-то бумаг, пёстрых небольших журнальчиков и большая тетрадь в кожаном переплёте с полустёртой надписью «Книга жалоб и предложений».
Я взяла её в руки, и тут же рядом материализовалось самопишущее перо, предлагая зафиксировать ещё невысказанную мысль. Пришлось возвращать тетрадь на место. Рядом суетился артефактор, пытаясь сложить бумажки в стопку.
– Квитанции, – извиняющимся тоном бормотал он, – вечно забываю...
– Ничего страшного, – мягко сказала я.
Всё равно избавлюсь от этого, прости водяная матерь, наследства. Только нужно будет как-то успокоить старика.
– А здесь у нас склад запчастей, – тот юркнул куда-то вбок и открыл незаметную дверь.
А помещение-то, оказывается, немного больше, чем я думала. За дверью была просторная комната, где, для контраста, царил образцовый порядок. Вдоль стен стояли стеллажи от пола до потолка, на полках которых хранились неизвестные мне большие штуковины и штучки помельче. Некоторые полки даже были подписаны, что напомнило мне продуктовые склады на «Принцессе морей». Правда, здесь, вместо деликатесов и всегда свежих экзотических фруктов, находились, если верить глазам, кристаллы магаккумуляторов самых разных форм и размеров, метловины с градуировкой по длине и гибкости, коробочки с самонаводящимися болтами от самого малого до самого большого диаметров и какие-то вовсе непонятные детальки с пометками в виде единичных литер на полках.
Свет здесь давали «вечные лампы», потому что окна в комнате не было. И мне снова с ностальгией вспомнились нижние палубы лайнера, где они светили круглосуточно.
– А тут у нас донорские артефакты, – махнул рукой вправо дедуля Огюстен, – ну, это, знаешь, уже нерабочие, но с исправными деталями. Ведь не всегда можно заказать по каталогу ту детальку, что вышла из строя.
– Почему? – рассеянно уточнила я, думая о своём.
Ни один нормальный человек не купит здание в таком состоянии, отсюда надо всё выгребать и делать хоть какой-то ремонт. А это – вложения. Придётся тут немного задержаться и получить доход с этой мастерской, а уж потом ремонтировать и продавать. Успею ли за отпуск?
– Потому что, Дорочка, – явно обрадовался старик, – приносят иногда такую древность, что уж давно не производят. Вот недавно фея Миранда принесла уникальный раритет...
– На Абрикосовой улице живут феи? – перебила я удивлённо.
– Не самые приятные соседи, – вмешался подкравшийся сзади нотариус. – Шумные, агрессивные, раздражающие.
– Да что вы, господин Симонэ, – замахал руками дедушка Огюстен, – милейшие создания, если не трогать их растения.
Верно. За свои цветочки и прочую зелень феи могут порвать любого. И потом на удобрения пустить запросто. Дети природы, что с них взять. Мне не раз и не два приходилось сталкиваться с такими пассажирками на «Принцессе морей», привыкла.
– А там что? – я махнула рукой на выход.
С этого ракурса глаза упирались в широкий верстак, на который сначала я не обратила внимания.
– Это место мастера, – тут же ответил дедушка Огюстен, – раньше там твой дядя сиживал, а теперь...
– А что там за инструменты? – живо перебила я, потому что от рассказов про дядюшку его друг и единственный оставшийся в мастерской артефактор начинал грустить и украдкой хлюпать носом.
Мы подошли ближе, и я с недовольством отметила, что дядюшка за своим местом вообще не следил. Вся поверхность верстака была испещрена глубокими царапинами и местами даже обуглилась. Чтобы привести это хоть в какой-то относительно нормальный вид, надо выбросить всё к водяной матери и поставить новое. Да тут вложений будет явно больше, чем прибыли!
– Это рунные резцы для гравировки, – тем временем с воодушевлением рассказывал дедуля, – а это – энергетическое правило для выравнивания охранных контуров.
Инструменты висели на крючках над верстаком и не интересовали меня совершенно. Ну где я и где ремонт артефактов? Но по привычке вникать в каждую мелочь я слушала и продолжала задавать вопросы.
– А это что? – отдельно неподалёку стоял большой квадратный стол с единственным на нём агрегатом.
Тот больше всего напоминал компас в квадратном металлическом корпусе, только стрелок у него было несколько, а циферблат вместо градусов представлял собой какие-то нечитаемые пиктограммы.
– Ауральный спектрометр, – торжественно произнёс дедуля Огюстен, – главный прибор в диагностике неисправностей. Определяет не только нарушение магоконтуров и нестабильность в энергоядрах, но даже контаминацию посторонними заклинаниями!
– Дорогой? – я всмотрелась в прибор внимательней.
– Бесценный, сейчас таких днём с огнём не сыщешь, – с энтузиазмом ответил мастер.
И назвал год выпуска. Мда. Меня тогда и в проекте не было. Должно быть, действительно ценность. Историческая.
– Если экскурсия завершена, у меня осталась ещё одна небольшая формальность, – вмешался нотариус.
– Нет, конечно, не завершена! – воскликнул экспрессивный дедуля Огюстен. – А закрытый полигон для испытаний отремонтированных артефактов? Он в отдельном помещении, ибо дело у нас непростое и местами даже опасное.
Он схватил меня за руку и с недюжинной прытью потащил к другой малозаметной двери. За ней оказалась просторная комната, обшитая от пола до потолка металлическими листами. Да ладно. Неужели для испытаний артефактов необходимо использовать броню? Пол, кстати, был разрисован пентаграммами, кругами и звёздами, начерченными цветными мелками.
– Больше похоже на комнату для мистических обрядов, – хмыкнул за спиной нотариус.
– Некоторые артефакты, особенно те, что с историей, – важно поднял палец дедуля-артефактор, – и создавались во время таких обрядов, поэтому на испытаниях не повредит никакая дополнительная защита.
– Ещё закрытые комнаты в мастерской имеются? – спросила я о том, что казалось самым важным.
Ведь от площади здания напрямую зависит его цена.
– На втором этаже, – тотчас кивнул дедушка Огюстен, – но там жил твой дядя Руджеро.
– Как раз этого и касается та небольшая формальность, о которой я уже упоминал, – встрял нотариус. – Пойдёмте, госпожа Валь, дверь на лестницу там.
Он махнул рукой куда-то влево, а я пыталась сообразить, почему с улицы не видно никакого второго этажа? Снаружи мастерская выглядела такой же одноэтажной, как и внутри.
– Дом с пространственным карманом, – доверительно сообщил нотариус. – Мне осталось лишь вручить вам активатор портала.
Похлопать глазами вдосталь не получилось (дом с пространственным карманом, ай да дядя, просто с ума сойти!), просто на лестнице было не слишком-то светло. А главное, пыльно. Да на «Принцессе морей» за такую пыль на каком-нибудь трапе я бы выдала таких люлей как матросам, так и горничным, что прости водяная матерь. Впрочем, все помещения лайнера, за которые отвечала я лично, никогда бы не пришли в столь плачевное состояние.
Второй этаж выходил окнами во двор. Здесь тоже было несколько комнат, но площадь казалась значительно меньше, чем в мастерской. Небольшая кухня, спальня, ванная порадовали относительным порядком. Бардак в чисто мужском стиле встретил только в комнате, что служила, видимо, основным местом досуга почившего дядюшки. На столе вперемешку лежали газеты, какие-то карты, доска для трик-трака, пустые коробки и что только тут не лежало. Старое кресло, продавленный диван, на котором почему-то стояла железная миска с костями, теннисный мяч посреди смятых полотняных дорожек на полу
– Негодяй, – вдруг высказался дедуля Огюстен, – негодяй!
Я в недоумении повернулась к старику. Это он о своём коллеге и моём покойном дяде вдруг мнение изменил? Неожиданно. Или причина в миске давно обглоданных костей?
– Господин Огюстен, – проявил удивление и нотариус. – Где собака?
Негодяй, собака, может, тут бездомный поселился? Я покрутила головой, совершенно переставая что-либо понимать.
– Спрятался, – неуверенно предположил артефактор.
– Где тут можно спрятаться? – возмутился мэтр Симонэ. – Или вы опять выпускали его гулять?
– Он так просился – спрятал глаза дедушка Огюстен.
Я переводила взгляд с одного на другого и старалась выглядеть невозмутимой, как капитан на мостике при виде внезапно возникшего айсберга.
И вдруг сзади в лодыжку ткнулось что-то мокрое и холодное. Я с трудом не заорала, а когда обернулась, увидела мелкую псину, которая молчаливо обнюхивала мои туфли на высокой шпильке.
– Откуда тут мопс? – вопрос удалось задать недрогнувшим голосом.
– Негодяй! – в два голоса обрадовано воскликнули нотариус и артефактор.
– Господа, вы слышали, что я спросила? – рявкнула я, выведенная из себя присутствием мелкой собаки с очень острыми зубами.
Милой мордашкой и бантиком в горошек на лохматой чёлке меня не проведёшь!
– Это шпиц вашего дядюшки, – сообщил нотариус с едва заметной улыбкой.
– Негодяй, – подтвердил дедушка Огюстен, – я за ним присматривал, но теперь
– Если вы хотите сказать, что теперь за ним должна присматривать я, то сразу нет, – тщетно пытаясь отойти от мопса, который очень увлёкся моими туфлями, объявила я.
– Ну почему же сразу нет? Негодяй очень спокойный милый пёс, – нагибаясь к нему, чтобы взять на руки, возразил дедуля.
– К тому же ваш покойный дядя каким-то образом спрятал в нём ключ от портала, – добавил нотариус. – Именно его я и обязан передать вам, как законной наследнице.
– Нет, – вырвалось у меня.
Ну дядя Рудж, ну затейник Не будет тебе никаких пирогов на поминки, так и знай!
Вся семья знала, что малышку Теодору в детстве укусил соседский пёс, вследствие чего эта малышка даже во взрослом возрасте категорически не терпела собак. Особенно таких вот мелких, вертлявых и тихих. Псина ни разу не тявкнула, одно это уже настораживало.
Пожалуй, всё преимущество дома с пространственным карманом было погребено сейчас под мелкой лохматой тушкой кобелька, на которого был завязан портальный ключ. И дядюшка прекрасно это понимал, делая наследницей меня!
– У него есть намордник? – вспомнив неоднократно выручавшие «Правила морской перевозки животных», жёстко спросила я.
Господин нотариус ответил непонимающим взглядом, дедуля Огюстен – удивлённым «А зачем?». Но больше всего возмутился сам пёс – впервые подал голос, который был больше похож на скрежет металла по стеклу, чем на звонкий собачий лай.
– А как же вести его в отель? – возмутилась я. – Если уж вы навязываете собаку мне, нужно соблюдать инструкции.
Шпиц повернулся задом, демонстрируя своё отношение к инструкциям. Как будто это не его мне втюхали вместе с домом.
– Дорочка, зачем же тебе опять тратиться на отель, оставайся тут, – от широты души предложил дедуля Огюстен.
– Тут для начала неплохо бы прибраться, – я уж не говорю про ремонт и замену мебели. – Есть в вашем городе какой-нибудь клининг?
Мастер с нотариусом недоумённо переглянулись.
– Нанять кого-то для уборки можно? – перевела я профессиональное в общедоступные термины.
– Ну, – почесал в седом затылке дедуля, – у нас как-то каждый сам у себя убирает.
– Спрошу у жены? – неуверенно предложил нотариус.
– Тогда у нас два варианта – намордник, ошейник и поводок или, – я намеренно затянула паузу, надеясь на добросердечие дедули, – собака останется тут. Без меня.
– По завещанию я обязан передать пса вам, – строго сказал нотариус.
– Так я и не отказываюсь, просто временно мы поживём врозь. Если, конечно, мастер Огюстен согласится пока принять на себя заботу о четвероногом друге моего дяди.
– Дорочка, я же старый человек, – завздыхал дедуля, – а Негодяй такой шустрый, что иной раз и не угонишься.
Псина тявкнула, подтверждая его правоту, и пнула носом мяч. Мяч ударился о стену, изменил направление и докатился до моих туфель. Я непроизвольно оттолкнула его, и мопс со счастливым видом кинулся ловить.
– Ладно, я смогу с ним гулять, – с зубовным скрежетом выговорила я, – но в наморднике, ошейнике и с поводком.
– У него нет намордника, – с облегчением признался дедуля, – а ошейник и поводок надо поискать, Руджеро хвастал, что сделал для Негодяя артефакт, чтобы тот не потерялся.
– Отлично, – я не то чтобы обрадовалась, просто одной статьёй расходов стало меньше, – зайду ближе к вечеру, возьму всё это и погуляю с собакой.
Мопс в это время пнул мяч, да с такой неожиданной силой, что тот подлетел на полметра минимум и, проехавшись по столешнице, смёл всё с журнального столика.
– Ну вот, а вы говорите клининг, – философски высказался мэтр Симонэ.
– Негодяй, – укоризненно произнёс дедуля Огюстен, – как тебе не стыдно?
Пёс раскрыл пасть и высунул язык. Получилась такая себе хулиганская улыбочка на чересчур довольной морде.
– Пока я ещё тут, покажите вашу бухгалтерию, – обсуждать возмутительное поведение пса я не собиралась, подозревая, что кличку ему дали не случайно.
– Дорочка, ты и в этом разбираешься? – обрадовался единственный сотрудник мастерской.
А как же, в прошлый отпуск я закончила полугодичные бухгалтерские курсы. Для карьеры полезно, да и для себя не помешает. Ведь начальник службы заботы – хорошая должность, но мне всего тридцать шесть: на пике своей карьеры я видела себя не меньше, чем начальником службы персонала. Не лайнера, всего холдинга «Золотой круиз».
– Вот не зря Руджеро тебе всё оставил, не зря! – продолжил дедуля Огюстен. – Пойдём вниз.
– Минуточку, а собака? – напомнил нотариус.
– Пока посидит здесь, – я решительно двинулась к выходу. – Кости у него есть, мяч тоже. Не пропадёт.
Пёс недовольно тявкнул. Надо же, умеет лаять, как обычные собаки, а не скрежетать, как старая портовая лебёдка.
– Негодяй, мы недолго, – оправдывающимся тоном попрощался с ним дедуля Огюстен.
Я торопливо шагнула за дверь, думая о том, как искать спрятанный дядюшкой портальный ключ. Если бы он был снаружи, то его уже наверняка бы нашли – не нотариус, так дедушка Огюстен. Он ведь артефактор, как и дядя Рудж. Но простых решений покойный не любил. И что теперь делать? Свожу мопса к ветеринару, пусть проверит, вот.
По лестнице я спускалась первой, ощущая растущую в душе злость на почившего дядюшку – и за оставленную после себя помойку, и за мопса, и за то, что ни словом никому не обмолвился про свой уникальный дом.
Но порассуждать об этом толком не вышло: в мастерской уже оказался клиент. Судя по здоровым ножницам, лежащим на столе дедули Огюстена, тот самый Поль Твиго – садовник муниципалитета собственной персоной.
– Огюстен, старина, – он среагировал на движение, даже не взглянув в мою сторону, – выручай! Ножницы снова затупились.
– Иду-иду, – откликнулся артефактор, входя следом за мной в мастерскую, – вы уже познакомились с нашей новой хозяйкой?
Я широко улыбнулась, а садовник – здоровенный дядька с усами и бородой цвета соли с перцем в рабочей спецовке – наконец-то обратил внимание, что дедуля тут не один.
– Здравствуйте, мадам, – сказал он, – простите, я думал, что идёт Огюстен.
– Доброго дня, – нейтрально отозвалась я.
– Доброго дня, господин Твиго, – поздоровался и явившийся последним нотариус. – Опять ножницы барахлят? Может, пора уже заменить их на новые?
– Это уже вторые за три года, – горестно вздохнул садовник, когда дедуля Огюстен уже начал ковыряться в артефакте. – Мэрия не выделит средств на покупку, пока не пройдёт гарантийный срок.
– Так ваши ножницы ещё на гарантии? – удивилась я. – Почему тогда их ремонтирует наша мастерская, а не гарантийная?
– Гарантийная в Касадене, Дорочка, – объяснил дедуля Огюстен.
Ну да, всё время забываю, что Апарисьо – слишком мелкий городок для того, чтобы в нём работали известные фирмы-производители артефактов. И, к слову, не они одни. В последние годы жизни дядюшки семья высылала ему всё необходимое, начиная от носовых платков и заканчивая ботинками.
– Пожалуй, буду прощаться, – перебил мои мысли мэтр Симонэ, – свой долг я исполнил, теперь, госпожа Валь, наследство в ваших руках. Если появится надобность – обращайтесь.
Я выразила благодарность и заверила нотариуса, что непременно обращусь. Даже проводила его до порога мастерской.
Всё это время дедуля Огюстен возился с ножницами, а садовник Твиго то вздыхал, то охал, делясь с артефактором объёмом непроделанной работы. Пришлось перебить, чтобы выяснить, где хранится бухгалтерская отчётность.
– Там, – махнул рукой куда-то в сторону дедуля, – вон шкаф, видишь?
Шкаф стоял у стены, почти сливаясь с ней по колеру, и вызывал подозрения своим аккуратным видом, выбивавшимся из общего поля мастерской. Рядом стояли старый стул и небольшая скамеечка. Я приоткрыла створки и почуяла густой застарелый запах пыли. Внутри всё было забито старинными бумажными папками на тесёмочках, а на верхних полках просто лежали стопки разнокалиберных листков, тетрадей и журналов.
В общем, претензий к дядюшке прибавилось. Но и это было не самое плохое. Самые свежие платёжки, поступившие уже после его смерти, представляли собой требования о возмещении коммунальных расходов и уплате городских налогов. И суммы там стояли такие, что захотелось протереть глаза.
Ну а когда я всмотрелась в подписи на документах, то всё же это сделала. Да не может такого быть!
– Извините, что прерываю, – вклинилась я в диалог дедули и садовника, – а Албин Беньято – он у вас кто?
– Так это наш мэр, – обрадовал дедуля Огюстен. – А ты что, письма его нашла?
– Нет, только платёжки за коммуналку и налоговые требования, – сквозь зубы ответила я.
Только бывшего мне тут и не хватало.
Глава 2
Пока я металась между желанием бросить всё к водяной матери и сообщить семейству, что отказываюсь от наследства, и собственной взъерепененной натурой, требующей поставить всех на место – всех, значит, всех, включая покойного дядю и вполне здравствующего, судя по бумагам, бывшего, дедуля Огюстен закончил работу с самостригущими ножницами и теперь прощался с господином Твиго.
– Приходи, приходи, приятель, – напутствовал он садовника, – ты же знаешь, мы всегда открыты.
– Ох, – ответил тот уже стоя в дверях, – и так хожу к тебе, как на работу. До свидания, госпожа Валь.
– Желаю вам, чтоб ножницы в этот раз прослужили подольше, – ответила я и перевела взгляд на дедулю Огюстена.
Почему-то в моём воображении он сейчас должен был закрывать металлическую коробку из-под леденцов, куда только что убрал деньги клиента. А ещё было интересно
– Сколько заработали?
– Дорочка, да ведь ножницы на гарантии, – всплеснул руками в старческих пятнах дедуля. – Как можно брать за гарантийный ремонт деньги?
Я напряглась. Если садовник ходит сюда, как на работу, но не платит мастеру ни гроша, на что вообще существует мастерская? Кажется, я начинала понимать обоснованность требований мэрии.
– Скажите, а много у вас таких бесплатных клиентов?
– У нас, Дорочка, у нас, – оптимистично ответил артефактор. – Ну, дай посчитать. Госпожа Борк, Хуанита Косме, Эмильяна Брондесма, Поль Твиго, Жозеф Тай и ну и ещё несколько человек.
– Хорошо, спрошу иначе, – спокойно сказала я, всем скальпом ощущая шевеление волос, – сколько вы зарабатываете в неделю?
Он назвал сумму, которую я обычно тратила на маникюр. Хорошо. Допустим, в Апарисьо всё намного дешевле по сравнению с нормальными городами. Но ведь кроме еды человеку нужны одежда, обувь, зубная паста и шампунь, средства на те же коммунальные платежи, наконец!
– Минуточку, – сказала я старику, понимая, что сейчас хочу только проораться.
Если я немедленно не скажу всё, что думаю, дорогим родственницам, из-за которых вляпалась в это наследство, меня разорвёт на много-много маленьких Дорочек.
Мамуля сейчас наверняка возится с Ванилькой, своей внучкой и моей племяшкой, укладывая малышку спать. Беспокоить её в такой момент и будить ребёнка нехорошо. Придётся потревожить тётку Розалию. Или уж сразу бабулю Полетту? Глаза застилала красная пелена, поэтому я ткнула в панель бормотунчика не глядя.
– Алле-е, – кокетливо отозвалась на другой стороне госпожа Полетта Ограммон, – кто это?
Бабуля никак не могла освоиться с недавно появившимися артефактами связи размером с небольшую коробочку, пользуясь только кнопками «ответить» и «отключить».
– Бабуля, – ласково начала я, поздоровавшись, – а ты знала, что у дяди Руджа есть собака?
– Собака? – переспросила она таким тоном, что стало ясно – знала. – А разве её не забрал этот... как его... Огюст?
– Огюстен, – поправила я. – Присматривал до моего приезда, а теперь оказывается, что псину по завещанию тоже отписали мне!
– Дора, ты кораблём командовала, неужто не справишься с какой-то там собачонкой? – заюлила бабуля. – Ты лучше скажи, как тебе дом?
– Это не дом, а сарай, – припечатала я от всей возмущённой души (не помогла даже лесть про корабль), – ты хоть представляешь, какой тут бардак?
– Обычный, – хмыкнула она, – как у любого одинокого старика. Ну детонька, разве ж я виновата, что Руджеро так и не женился?
– Не уводи разговор, – душа требовала сатисфакции, – это ещё не всё. Мастерская в плачевном состоянии, дядюшка не платил коммуналку и налоги несколько месяцев, а то и лет!
– Ничего не слышала про долги, – слегка напряглась бабуля.
– Не слышала или не хотела слышать, лишь бы оставить в семье уникальный дом с пространственным карманом? – ласково уточнила я.
– Дорочка, ну зачем мне тебя подставлять? – вкрадчиво спросила она. – Дом-то и вправду уникальный, мой племянник был хоть и чокнутый, но гений. И уж поверь, я точно знаю, что ты справишься с его наследством.
– Интересно, откуда? – хмыкнула я.
– А не справишься, я сама приеду в этот городишко, и тогда... – угрожающе начала бабуля, но я перебила.
– В этом городишке тебя ждет много неожиданного. Например, его мэр – мой бывший.
– Албин стал мэром? – с живым любопытством спросила она. – Может, я его в своё время недооценила?
– Бабуля, – рявкнула я, – если это всё, что ты можешь сказать, то...
– Теодора, не колготись, – ответила она строгим голосом, – я сейчас подумаю, что можно сделать. С Магритой посоветуюсь. Ну а ты, как это у вас... будь на связи, вот.
Ну что сказать? Легче не стало, если только самую малость. Уже осознанно я выбрала в списке контактов тётку Розалию. Ей тоже высказала всё, что думаю по поводу дядюшкиного наследства.
– Дора, дорогая, – задушевно сказала тётка, – ты продержись там хотя бы месяц. Как только я закончу текущий проект, сразу приеду тебе помогать.
– Ты ведь тоже знала про собаку, – возмутилась я. – И почему не предупредила?
– Потому что тебе давно пора справиться с этой глупой детской фобией, – совсем другим тоном ответила она. – И шпиц, на мой взгляд, лучший вариант. Я специально выясняла: они отличные компаньоны и практически не создают проблем хозяевам.
– Розалия, – рявкнула я, выслушав этот бред, – собаки создают проблемы одним своим существованием, тем более этот мопс!
– Он не мопс, а шпиц, – поправила тётка, – это совершенно разные породы.
– Да плевать! Раз теперь ответственность на мне, будет мопсом, – кажется, я уже действительно орала. – Дому нужен ремонт, псу поводок и намордник, и это не говоря уж о деньгах на коммуналку и налоги!
– Разве мастерская не приносит доход? – Розалия умела пропускать мимо ушей любые вопли, вычленяя нужную информацию.
– Здесь всё ремонтируют бесплатно, – я покосилась на артефактора и чуть сбавила обороты. – А в квартире дяди Руджа такой бардак, что тошно просто зайти.
– Ну а дом? Твоя бабушка утверждала, что он просто необыкновенный.
– Да, но продать его можно только после полноценного ремонта, на который, как ты понимаешь, тоже нужны деньги, – тут я снизила голос почти до шёпота, снова оглянувшись на очумевшего дедулю Огюстена.
Старик-то вообще ни при чём, это ж не он виноват, что дядюшка Рудж не нашёл другого подходящего кандидата на собственное наследство. И не ему подсуропили сарай с пространственным карманом, который совершенно бесполезен без ключа от портала. Я успокаивающе улыбнулась мастеру и вышла на улицу, пока тётка снова говорила, что приедет через месяц, а мне надо всего лишь продержаться это время и не слететь с катушек.
На Абрикосовой улице было пусто, тихо и спокойно. Невысокие аккуратные домики, полускрытые садовыми деревьями, уходили в горизонт, аккуратные фонарные столбы создавали иллюзию благоустроенности, а плитка на тротуаре выглядела хоть и не новой, зато респектабельной.
В небе проплывали одинокие облачка, практически не мешавшие дневному светилу. Воздух, несмотря на жару, казался свежим, лёгкий ветерок нёс волны цветочного аромата. Я покрутила головой и вернулась в реальность, где внезапно оказалась хозяйкой не пойми чего. И даже не пойми кого: рядом совершенно внезапно возник мопс с бантиком на чёлке и снова полез к моим туфлям.
– Негодяй, – рявкнула я, – как ты тут оказался?
– Дора, что там у тебя? – напряглась Розалия.
– Мопс, – отступая назад, выдохнула я. – Негодяй, немедленно домой!
– Ну что уж ты с ним так, – пожурила тётка, – с собаками нужно соблюдать баланс между строгостью и лаской, а ты...
– Это его кличка, – быстро сказала я, – между прочим, дядюшка Рудж придумал. Всё, прощаюсь, мне надо загнать псину в дом.
И как это сделать без поводка и намордника, я не представляла. В голове пролетела шальная мыслишка – а может, пусть его идёт на все четыре стороны? Но... ответственность. Приходится о ней помнить. Эта собака – не просто собака. Это ключ от портала. Во всяком случае, пока я не отведу мопса к ветеринару.
– Негодяй, – мне удалось широко улыбнуться, демонстрируя дружелюбие, – если сейчас же вернёшься домой, принесу тебе вкусного корма.
Собак остался равнодушен. Хорошо хоть не убегал. И чем его так заинтересовали мои туфли?
Я стала отступать в сторону двери, периодически останавливаясь, чтобы он мог опять обнюхать каблуки. Руки-ноги тряслись, но я держалась стойко. Нет, взять мопса в руки, как дедуля Огюстен, не смогла, но панику кое-как подавила.
– Может, хочешь костей? – спросила я, когда до двери оставался один шаг, а псина сидела с вываленным языком, смотрела в упор своими глазками-бусинками и делать этот шаг явно не собиралась.
Оканские учёные установили, что интеллект взрослой собаки приблизительно равен интеллекту пятилетнего ребёнка. У этого мопса развитие слегка отставало, но на слово «мясо» он среагировал сразу. То есть ни корм, ни кости его не привлекают, а мясо подавай?
Тут до меня дошло, что собаку надо кормить, причём регулярно. Ещё одна статья расходов. А будут ли тут в принципе доходы?
Открыв дверь, я сначала впустила Негодяя, а уж потом вошла сама. И снова тоскливо огляделась. Дому срочно нужен ремонт, а для ремонта нужны деньги, а чтоб появились деньги, нужно их заработать. Как?
– Негодяй, – заметил приблуду дедуля Огюстен, – а ты тут откуда?
– Вот и мне интересно, – сказала я. – Поймала его на улице. В доме есть второй выход?
– Вообще-то нет, – задумался артефактор, – если только собачка не пользуется порталом. Он ведь очень умный пёс, да, Негодяй?
– А чем вы его кормите? – поинтересовалась я.
– Да по-всякому, – замялся дедуля, – но чаще мясом. На рынке покупаю самое дешёвое.
– И где у вас рынок?
– Как где? На Торговой площади, конечно, – в своей манере ответил он. – Только сейчас уже поздно, все к обеду расходятся.
Точно. Уже обед. А я думаю, что ж мне так некомфортно?
Собакену тоже было некомфортно скакать по захламлённой мастерской, и он безошибочно выбрал себе под лежанку диванчик для посетителей, с которого я смела мусор, прежде чем положить туда свою сумку. Её я сразу забрала, повесила на плечо от греха подальше и спросила:
– А есть где поблизости кафе или просто место, где перекусить?
Старик всерьёз задумался. Потом просиял и ответил:
– В булочной госпожи Борк есть кафетерий! Там, конечно, супа не найдёшь, но пироги достойные.
– Спасибо, – обрадовалась я и стала выяснять, где находится эта булочная.
Заодно и на постоянную клиентку посмотрю. Это ведь у неё постоянно ломается метлолёт?
– Кстати, а что такое метлолёт? – уточнила я, потому что в моём воображении рисовался исключительно летучий веник, который сам собой выметал весь мусор с любой площади заданных параметров.
– Как тебе объяснить, – дедуля почесал в затылке, – выглядит, как метла, но с таким, знаешь, велосипедным сиденьем на метловине. Ведьмы тоже идут в ногу с прогрессом, перестали доверять простым ивовым метёлкам.
Значит, госпожа Борк – ведьма? Занятно. Ну что же, прогуляюсь до углового дома по Абрикосовой улице и попробую её пирогов.
– Присмотрите за псом, – попросила я дедулю, – а лучше отведите его наверх.
– Я пока лучше поищу артефакт, который сделал ему твой дядя, – неопределённо ответил старик. – А ты иди, иди, от голода хорошего настроения не прибавляется.
И как тут не согласиться?
На улице было по-прежнему спокойно и безлюдно. Ах да, обед! В маленьком городке, должно быть, свято чтут традиции дневной сиесты, хотя вон, дедуля Огюстен сидит на рабочем месте и мастерскую не закрывает.
Я решительно прошла вдоль соседних домов до углового. Он заметно выделялся среди прочих, во-первых, цветом – весёленьким голубым с белыми наличниками на окнах, а во-вторых, двумя башенками на крыше. Над белой полукруглой дверью была такая же выгнутая дугой кверху вывеска «Булочная».
Толкнув дверь, я разбудила колокольчик, который издал мелодичную трель. Внутри находился типичный крошечный магазинчик с одним окном и стеклянной витриной, которая перегораживала всё пространство и заканчивалась узкой доской-прилавком. У окна стояли два высоких табурета – видимо, это и был «кафетерий». Но зато тут царили идеальная чистота и порядок, отчего я наконец-то смогла чуть-чуть расслабиться.
– Что желаете? – спросила возникшая из ниоткуда хозяйка.
Вот только что за прилавком было пусто, а сейчас напротив стоит яркая красотка в белоснежном накрахмаленном халате и такой же шапочке на тёмных волосах.
– Госпожа Борк? Здравствуйте, я Теодора Валь, – вежливо начала я, – мне сказали, что у вас очень вкусные пироги.
– А, вы новая хозяйка артефакторской мастерской? – тут же догадалась она. – Сейчас-сейчас, дайте на вас посмотреть... Вам срочно нужен мясной пирог и утешительная булочка.
Она открыла свою витрину и поставила на прилавок и то, и другое. По булочной поплыл изумительный аромат свежей выпечки, и я сглотнула набежавшую слюну.
– Вам с собой?
– Поем у вас, – отказалась я. – Мне ещё что-то попить. А с собой потом ещё одну утешительную булочку, – перед дедулей Огюстеном было неловко.
Я так орала, а он даже виду не подал, что ему неприятно. Надо загладить свою вину хотя бы утешительной булочкой.
Та, к слову, пахла корицей и чем-то ещё невыразимо сладким и приятным.
Госпожа Борк подала мне стакан компота и указала на табуреты возле окна. Подоконник был превращён ей в столешницу, где прекрасно уместились мои тарелки и стакан.
Пирог оказался выше всяких похвал. Уж на что мамуля мастерица, а госпожа Борк её переплюнула. Или это потому, что я была такой голодной?
– А что с вашим метлолётом? – уточнила я, когда расплачивалась и забирала пакет с булочкой для артефактора. – Мастер Огюстен говорит, вы часто приносите его чинить?
– Понятия не имею, – пожала она плечами, – должно быть, попалась бракованная модель. То летит, то не летит, я уж собралась новый покупать.
Я кивнула. Бывает всякое.
– Кстати, не подскажете, можно ли у вас в городе нанять кого-то для уборки?
– Что, дядюшка оставил после себя свинарник? – понимающе улыбнулась она.
Неужели привычки дяди Руджа были известны всему городку? Хотя чему удивляться, если артефакторская мастерская здесь одна?
– Не свинарник, конечно, – вступилась я за честь семьи, – но всё же уборка не помешает.
– Руджеро никому не позволял даже упоминать слово «уборка» в отношении своей мастерской, – покачала головой ведьма, – мол, у него там каждая вещь – артефакт, а что не артефакт – то важнейшая запчасть.
– Вы были близко знакомы с дядюшкой? – сочла нужным уточнить я.
– Дружили когда-то, но в последние годы он стал совсем невыносим, – пожаловалась госпожа Борк. – Ну а на ваш вопрос пока не отвечу, но у покупательниц поспрашиваю.
– Если кто-нибудь из них согласится, пусть сразу найдёт меня, – я достала из сумки визитку и ручку и нацарапала на блестящей поверхности адрес отеля, – здесь или в мастерской.
Госпожа Борк взяла кусочек картона и убрала в карман. Я поблагодарила за помощь и вкусные пироги, попрощалась и вышла, раздумывая, сколько же на самом деле ей лет, если «когда-то» она дружила с дядей Руджем?
Среди лаурданцев – исконных обитателей Апарисьо и всей близлежащей округи (области Лаурто королевства Наралия) – всегда было много долгожителей. Моя бабуля Ограммон недавно отметила юбилей – восемьдесят восемь лет, что вообще не мешает ей руководить всем семейством и строить дальнейшие планы на подрастающее поколение. А её бабуля, которую я уже не застала, прожила до ста пятидесяти пяти! Трудно даже представить!
А может быть, ведьмы живут ещё дольше? Интересно, у кого бы спросить?
Глава 3
Обратная дорога заняла куда как меньше времени, потому что хотелось скорее порадовать дедулю Огюстена и угостить утешительной булочкой. Ну а потом я планировала ещё поразгребать завалы в бухгалтерии мастерской и вернуться в отель к ужину. Ах да, нужно же ещё погулять с мопсом. Или вдруг получится отвертеться от этой ужасной обязанности?
Но когда я вернулась, оптимизм дедули, который уже успел стать для меня привычным, вдруг дал трещину. Не успела я войти, как мастер Огюстен немедленно встал и снял с себя рабочий фартук.
– Дорочка, я принял решение. Ты теперь хозяйка, со всем справляешься, а я только мешаю. Ты права, пришла мне пора заняться садом, да и вообще...
– Да что вы такое говорите! – я подскочила к старику и вынула из сумки своё угощение. – Я, наоборот, извиниться за свой крик хотела, булочку вам от госпожи Борк принесла, и...
– Но ты ведь всё равно решила продавать мастерскую, так что днём раньше, днём позже – перебил меня он.
– Да куда же я без вас, мастер Огюстен? – иной раз можно и притвориться обычной женщиной, которая ищет помощи у опытного мужчины, а не устраивает бои без правил за недвижимость с пространственным карманом.
– У тебя всё получится, – дедуля смахнул что-то с уголка правого глаза, – твой дядя этого очень хотел.
– Напомнить вам, что я вообще не артефактор? – с возмущением ответила я. – А как же жители Абрикосовой улицы? Как же метлолёт госпожи Борк и ножницы садовника Твиго?
– Значит, не будешь мастерскую продавать? – с надеждой спросил он.
– В таком состоянии точно не буду, – буркнула я. – Кстати, булочка вкусная.
– Ну ладно, – вздохнул дедуля, – пока останусь.
И булочку взял.
Уже легче. Теперь буду следить за языком, конечно, а пар выпускать (скопилось его немало) придётся где-то вне этих стен.
– Дорочка, я тут краем уха – старик замялся, – услышал про господина мэра Если тебе так неприятно с ним общаться, то...
Общаться? Я знать его не хочу, тем более общаться. История-то банальная. Когда жена возвращается домой и застаёт мужа с любовницей. Только в моём случае это была не секретарша или какая-то незнакомая потаскушка, а соседка, почти подруга, с которой мы часто пили чаёк и сплетничали о мужьях. Своего она, кстати, не бросила.
Ну а я не стала терпеть. Всё сказала, что думаю, развелась и теперь Теперь попала в городок, где Албин стал мэром. А задолженность по коммуналке у почившего дядюшки такова, что без какой-то отсрочки или рассрочки не выплатить. Нет, конечно, если потратить на мастерскую все отпускные, то кое-как я смогу покрыть долги. Но на что тогда мне жить?
Видимо, придётся договариваться с бывшим. В прошлый раз я наняла адвоката, который оформил развод без всяких усилий с моей стороны. Просто разговаривать с Албином – всё равно что в одиночку разгребать завалы дядиного мусора. Нет, даже хуже. Я снова начала злиться, хотя теперь на голод это состояние не спишешь: у госпожи Борк отличные пироги.
Обведя невидящим взглядом мастерскую, я наткнулась на мопса, который совершенно спокойно сидел на том самом диване для посетителей, где я его оставила. Должно быть, занимался поиском блох или смысла жизни, уж больно осмысленным было выражение улыбчивой пёсьей морды, которая периодически ныряла носом в длинную шерсть и щёлкала там зубами.
– Ладно, – сказала я больше себе, чем ему, – погуляем сегодня без намордника.
Тем более, что намордником дядюшка вовремя не озаботился.
– Дорочка, вы обязательно подружитесь, – заверил вновь оптимистичный дедуля Огюстен. – И артефакт, который сделал для Негодяя твой дядя, я нашёл.
Я заинтересованно подняла голову и увидела нитку с тремя полупрозрачными бусинами, которые мерцали серебристыми искрами.
– Это что?
– Это невидимые бусы, – объяснил дедуля, – сначала тебе нужно настроить их на себя, а потом уже надевать на пёсика.
Это было в некоторой степени понятно и даже разумно. Но с другой стороны, привязывало меня к собаке, от которой я никакой привязанности не хотела. Да просто помыслить страшно: я и это лохматое недоразумение!
– Как настроить?
– Очень просто: сначала определись, какая длина поводка тебе нужна. Затем возьми в руку артефакт и представь, как это будет выглядеть в реальности. Если всё, как надо, начинай настройку.
– И всё?
– Нет, вторым шагом нужно создать связь между тобой и артефактом. Для этого сжимай каждую бусину по очереди и думай о хорошем.
Вот-вот, я так и знала. А как думать о хорошем рядом с зубастым комком шерсти? Но в целом с задачей удалось справиться. Бусины по очереди начали мерцать голубыми и зелёными искрами и даже нагрелись.
– Получилось? – спросил дедуля Огюстен. – Ну вот. Теперь запоминай: бусина из оникса – это когда надо, чтобы Негодяй шёл рядом. Бусина из кальцедона для того, чтобы позвать его, если он убежал. И бусина из кальцита – для защиты от физической угрозы.
– Моей защиты? – наивно понадеялась я.
– Дорочка, ты человек, и можешь сама о себе позаботиться. А собака может случайно попасть в воду или свалиться в канаву, наесться чего-то не того, да мало ли?
И почему мы всегда должны заботиться о чудовищах? С другой стороны, уж лучше я о чудовище, чем чудовище обо мне.
– Ладно, я поняла, – сжимала первую бусину со вздохом, представляя, как комфортно мне будет видеть пса на расстоянии не ближе пяти метров.
Когда сжимала вторую бусину, думала, что пёс должен быть послушным, особенно в ответ на команду фу, в смысле фу, не подходи ко мне.
С третьей бусиной решила не экспериментировать, всё же я не монстр какой-то. Пусть собакену не навредят вода, канавы, переедание и прочие напасти, за исключением хозяйского тапка. Не моего, конечно: как приедет Розалия, сразу получит персонального тренера по фитнесу с бантиком на челке. Тетка всё жалуется на лишний вес и отсутствие времени на себя любимую. Негодяй сразу решит обе её проблемы.
– Что мне делать теперь?
– Ты уже всё сделала, – обрадовал дедуля Огюстен. – Можешь надевать артефакт на Негодяя.
А разве это нужно делать не перед прогулкой? Но старый мастер посоветовал сначала попробовать, так сказать, на берегу. То есть при нём.
Лишний контакт с мохнатым и зубастым был мне совсем не нужен.
– Может, вы сами наденете на собаку эти как их там бусы?
– Мне нельзя, – отказался дедуля, – ты же артефакт зачем настраивала? Чтобы пёсик слушался тебя, – назидательно закончил он.
Нет, не так я представляла себе этот день.
Собак продолжал лежать на диване и заинтересованно переводить взгляд с меня на дедулю Огюстена. Не-не-не, я не поведусь на это мнимое спокойствие.
– Тогда хотя бы поддержите его, пока я буду кстати, как застёгивать на псе артефакт?
– Подержать? Зачем? – дедуля удивился, но всё же подошёл. – В нем же всего два килограмма. Ребёнок справится. А застёгивать не нужно, это ж не ошейник.
Я не ребёнок, это во-первых. А во-вторых, не всего два килограмма, а целых два!
Дедуля легко приподнял зубастую морду и предложил – мол, надевай. Показывать чудовищу свой страх ни за что нельзя. Я кое-как изобразила уверенный вид и со всеми предосторожностями опустила нитку с бусинами на собачью шею.
В этот момент дедуля выпустил мопса из рук, я дернулась, псина подскочила, а бусы запутались в длинной шерсти и исчезли.
– Всё правильно, – подтвердил мастер-артефактор, – это же невидимые бусы.
Мне нужна была хотя бы небольшая передышка. А лучше полноценный выходной. И я бы взялась за дальнейший разбор бухгалтерских документов мастерской, но у мопса было своё мнение.
Он принялся носиться по мастерской, как заведённый, вслед взлетала пыль с пола и мусор, который собирался в неопрятные кучки. Представить сложно, что было бы, будь пёс чуть больше по размеру.
– Сидеть! – рявкнула я.
После настройки предполагала, что он хотя бы выполнит команду. Не тут-то было. Он закрутил хвостом, как винтом реактивного двигателя, но носиться не перестал.
– Что происходит, мастер Огюстен? – вежливо уточнила я, помня, что орать нельзя.
Нельзя и точка.
– Что? – переспросил он с удивлением.
– Собака не слушает команду, – пояснила я, сдерживаясь из последних сил.
– А ты включала ее в перечень основных команд?
А надо было? Что, простого послушания недостаточно?
Я покачала головой, едва успевая следить за метаниями лохматого смерча, за хвостом которого взметались пылевые воронки. Теперь не получится отложить уборку мастерской до завтра или вообще до появления какой-нибудь знакомой с уборкой местной жительницы. Теперь придётся засучивать рукава и браться за дело самой.
– Дорочка, ну останови его! – безуспешно взывал дедуля Огюстен.
– Фу, – приказала я.
И мопс немедленно вскочил на диван, всем своим видом демонстрируя, что он вообще не при делах.
– Есть у вас метла и совок? – спросила я, окидывая взглядом фронт работ.
Всякой хозяйке приходится заниматься уборкой, даже если не хочется, устала и болит голова. Даже если за окном шторм, самум или цунами. Даже если корабль перевернулся, он должен пойти ко дну идеально чистым.
– У нас есть кое-что получше, – ответил дедуля Огюстен.
Он вскочил и ринулся в угол за верстаком, осторожно огибая кучки мусора, оставшиеся после гонок лохматого монстра.
На какое-то время дедуля вообще исчез из виду, а когда вынырнул из-за верстака, сиял, как начищенные дверные ручки в пассажирском салоне. В руках он держал странную конструкцию размером с большую кастрюлю. Больше всего она напоминала поставленный на тарелку с ножками металлический колпак вроде клоша. На месте ручки к колпаку была приделана вертушка наподобие детского флюгера.
– Что это?
– Вени-вени-так, – с гордостью сообщил мастер, а мохнатое недоразумение недовольно тявкнуло.
– Мне бы подробностей, – ласково попросила я, немного успокоившись и отойдя от дивана подальше.
– Артефакт для сбора мусора, – протянул мне кастрюлю он. – Подарок от госпожи Борк. Совсем вышел из строя, но твой дядя смог его починить, тогда Томасина и решила сделать подарок мастерской.
– А ещё поподробней? – по-прежнему ласково уточнила я. – Как эта штука работает?
Что-то подсказывало, с подарками ведьмы не всё так просто. К тому же, если тут все это время стоял мусоросборник, мастерской не понадобилась бы генеральная уборка.
Оказалось, что «вени-вени-так» может активировать только женская рука. Неженатому дяде Руджу явно намекали, с кем стоит связать свою жизнь. Но с учётом сегодняшних откровений госпожи Борк, намёк он проигнорировал.
Но и это было не всё. Артефакт нужно было заряжать исключительно в полнолуние, а чистить только в дни равноденствий и солнцестояний, иначе до следующей солярной точки года он плевался комками пыли, отказываясь выполнять свою работу.
– Ну и как его активировать? – осторожно принимая артефакт, спросила я.
– Фчиффф, – выдал со своего места мопс.
– Воон там, где пропеллер, должна быть кнопочка, – не слишком уверенно ответил дедуля.
Заветная кнопка нашлась, я поставила вени-вени-так на пол, нажала на нее и отошла, потому что в остальном цивилизованном мире были в ходу пылесосы, которые катались по полу в погоне за грязью, а мне казалось, что эта штука должна работать сходным образом.
Но в Лаурто всё не так, как принято у нормальных людей. Вени-вени-так стоял себе на месте, а мусор и пыль исчезали будто сами по себе, без каких-то внешних эффектов.
Я с умилением смотрела, как пол мастерской начинает очищаться. Оказалось, что он покрыт плиткой с каким-то геометрическим узором, а цвет приятный в древесно-коричневой гамме.
– А выключать его как? – спросила я, когда мусора вокруг не осталось. – Хотя нет, выключать его до следующего солнцестояния мы не будем. Пусть работает.
Дедуля Огюстен пожал плечами, мол, как скажешь, а мопс что-то тявкнул на собачьем. Я снова собралась к бухгалтерской отчётности, но тут дверь в мастерскую широко распахнулась. Только бы это был нормальный клиент, с которого дедуля Огюстен сможет взять деньги за свою работу.
И это действительно оказался нормальный человек, хоть и выглядел как типичный лаурданец: плотный, широкоплечий, с квадратным лицом и прямым носом мужчина. Светлые серовато-голубые глаза смотрели прямо, на голове курчавилась шапка темных волос, а на рабочей спецовке выделялись карманы, из которых торчали рукоятки каких-то инструментов и маркеры, а сбоку болталась оранжевая строительная каска.
– Мастер Огюстен, выручайте, – обратился он к дедуле довольно низким голосом, – мой умный отвес начал барахлить.
– Дайте-ка взглянуть, мастер Мауро, – отозвался тот.
Я тоже вытянула шею, заинтересовавшись. Не прибором, конечно, а платежеспособностью клиента. Хотя и сам мастер Мауро вызывал любопытство. Судя по всему, он работал на стройке, а мне в обозримом будущем предстоит ремонт.
– А что случилось? – спросил тем временем дедуля Огюстен. – На первый взгляд с ним все в порядке.
– Я перестал чувствовать идеальную форму, – ответил клиент. – Когда прикладываю отвес к стене, руки не осязают кривизну, а инструмент не вибрирует.
– Как интересно, – глаза у дедули загорелись, – а посмотрю-ка я на ваш отвес в спектрометре.
Он потащил артефакт, который больше всего напоминал хорошо отшлифованную доску из темного дерева с полупрозрачными окошечками и цветными светящимися огоньками, к тому уникальному в виду древности прибору, которым так гордился. А я сделала пару шагов в сторону мужчины и вежливо поздоровалась.
– Доброго дня, – ответил он и улыбнулся. – У вас тоже что-то сломалось? Тут хороший ремонт, всё починят, даже не сомневайтесь.
– Спасибо, – ответила я, – приятно слышать. Теодора Валь, новая хозяйка мастерской, а вы?
– Я Мауро, – он как будто слегка смутился, – строитель, полный цикл, с нуля до внутренней отделки.
– И ремонтом занимаетесь? – сразу пошла в наступление я.
– Ремонтом тоже, – кивнул он, – здесь в Апарисьо не слишком много работы.
– Отлично, а сможете оценить, во сколько мне станет ремонт этого дома?
– Зависит от того, какой ремонт вы хотите – начал было он, но тут дедуля Огюстен громко и радостно объявил:
– Чёрная пена, мастер Мауро, где-то вы с завистником пересеклись. Артефакт у вас тонкий, чувствительный, взял всю грязь на себя. Сейчас почистим, и будет как новенький.
– Зависть испортила артефакт? Такое возможно? – удивилась я.
– У нас, Дорочка, лучший ауральный спектрометр, – значительно поднял вверх палец дедуля. – Точность девяносто девять и девять десятых из ста. Признавайтесь, мастер Мауро, кому дорогу перешли?
– Да я ж вчера только из Сьерра-Кальтоне вернулся, – развел руками тот, – с утра только в мэрии был, а на объекте отвес уже не работал.
– А в Сьерра-Кальтоне? – не сдавался дедуля, хотя лично я бы поставила на Албина.
– Был там один, – нехотя признал мастер Мауро, – всё просил ему отвес продать. А он же не продается, заработать надо.
– Мауро у нас человек известный, – объяснил мне дедуля, – мастер, каких поискать, особо отмечен Строительной гильдией.
– Мне теперь даже неловко просить его об услуге, – автоматически включился манипулятивный тон бабули Полетты.
– Нет-нет, – быстро сказал мастер Мауро, – я ведь уже обещал, что помогу. Главное – определиться, какой ремонт вам нужен.
Манипуляция сработала, хотя он ведь и вправду не возражал оценить мои будущие затраты.
Глава 4
Мастер Мауро оказался отличным клиентом: расплатился сполна, и я увидела-таки, куда складывает выручку дедуля Огюстен: коробку из-под печенья. Строитель спешил вернуться на объект, так что мы договорились встретиться завтра, чтобы в спокойной обстановке осмотреть дом и решить, что нужно сделать в первую очередь, а что ещё может подождать и не скажется на товарном виде помещения.
А потом мне в голову пришла светлая мысль: почему бы не использовать «вени-вени-так» на втором этаже? Пусть и там соберёт весь мусор, что оставил после себя дядя Рудж. Глядишь, к вечеру я управлюсь с половиной всех проблем и смогу спокойно уйти в отель, оставив мопса с дедулей: как-то же он приглядывал за Негодяем всё это время? Правда, погулять с собакой придётся, раз уж обещала. Прогулка эта, конечно, оптимизма не прибавляла, но я уж постараюсь перетерпеть свой страх.
Сообщив о своём решении дедуле, я попросила придержать собакена внизу, пока артефакт будет справляться с мусором наверху. Совсем не хотелось снова переживать ту же ситуацию, из-за которой пришлось воспользоваться подарком ведьмы.
– Конечно, Дорочка, – у дедули было отличное настроение, и я его понимала, – иди, я чем-нибудь отвлеку Негодяя.
Кастрюля с пропеллером после очистки целой мастерской не потяжелела ни на грамм, так что, поднимаясь по лестнице (надо будет потом и ей заняться), я ничуть не запыхалась. Но почему-то вдруг ощутила волну паники, почти как при виде зубастого двухкилограммового комка шерсти. Не случилось ли чего в мастерской? Или вдруг, пока мы с дедулей сидели на первом этаже, на второй забрался вор?
Я поставила артефакт на ступеньку и чуть ли не бегом поскакала вниз. Паника не отступала, и я влетела в мастерскую на хорошей скорости. На первый взгляд, всё было в порядке. На второй тоже. Дедуля кидал мопсу косточку, а тот, вместо того, чтобы жевать, отбивал её лапой.
– Всё хорошо? – спросила я, чувствуя, как паника отпускает.
– Отлично, – отозвался старый артефактор, – любимая игрушка Негодяя – резиновая косточка – никогда не подводит. А ты уже закончила?
– Нет ещё, – я снова развернулась к двери, – почему-то показалось, будто что-то случилось.
– Иди-иди, – напутствовал дедуля, – если что, я позову.
Не уточняя, как он сможет позвать меня со второго этажа дома, в котором как бы нет второго этажа, я снова вышла на лестницу. Какое-то время всё было нормально, особенно когда я заметила, что вокруг стало намного чище. Но, дойдя до ступеньки, где стояла ведьмина «кастрюля», я снова почувствовала тревогу.
И в этот раз чётко понимала, что нужно снова спуститься. Что дело не в дядиной квартире, а именно в мастерской. Там что-то происходит!
Я второй раз сбежала с лестницы и рванула дверь с бешено стучащим сердцем. Мирная картинка мастерской и играющего с дедулей пса тут же привела в норму. Да что такое-то? В этот раз я не стала окликать старого мастера, а тихо повернула назад. Нужно разобраться, откуда берётся паника и почему накрывает именно на лестнице?
Поднималась медленно, считала ступени, прислушиваясь к себе и ощущениям. Лестница за время моих метаний стала заметно чище, и это очень радовало. Но на восьмой ступени непонятно откуда снова появилась тревога. Я остановилась. Может, это не просто ступень, а какой-то артефакт? Постояла на ней без движения, на всякий случай вцепившись обеими руками в перила, надеясь да неясно, на что надеясь. Что привыкну и смирюсь? Не получилось, тревога нарастала, и пришлось отступить в мастерскую.
– Мастер Огюстен, на лестнице нет никаких артефактов? Может, от воров или просто защитных?
– Вроде нет, – удивился он, – а что случилось?
Я рассказала про восьмую ступеньку и свою реакцию, и дедуля закономерно захотел посмотреть, что да как. Мопс, конечно, тоже на месте не остался, а запрыгал следом. Дойдя до ступени, чуть выше которой стоял «Вени-вени-так», я остановилась и приготовилась бороться с тревогой, но ничего подобного не случилось. Никакого, даже легчайшего, волнения, а наоборот, полное спокойствие.
– Очень странно, но я ничего не чувствую, – объявила я, – можете возвращаться.
Дедуля всё же осмотрел ступеньку, ничего не нашёл и стал спускаться вниз, прихватив на руки мопса. А я взяла «кастрюлю» и пошла наверх. И не успела открыть дверь в дядину квартиру, как снова почувствовала панику.
В таком состоянии соображать очень трудно. Но тут мне показалось, что я знаю ответ. Да водяная ж матерь, как я могла согласиться на эту привязку?! Ведь чувствовала, что ничем хорошим она для меня не закончится!
– Мастер Огюстен! – я ворвалась в мастерскую, как бешеная гончая. – Почему артефакт для собаки воздействует на меня?
При виде пса (теперь я точно знала, куда смотреть и кому обязана адреналиновыми скачками), тревога немедленно унялась, зато возник привычный страх.
– Дорочка, так ты же настраивала «бусы» под себя, – всплеснул руками дедуля, – конечно, они действуют в большей степени на Негодяя, но и тебе тоже достаётся
– Кошмар! – перебила его я. – Меня просто колотит, как только
И тут до меня дошло. Клятые пять метров!
Потом мы с дедулей, конечно, выяснили, что роль играет не только расстояние, но и стены. Если я отходила от мопса больше, чем на пять метров, но в пределах его видимости, паники не было. Но это это означало, что теперь мне придётся уживаться с Негодяем в тесном контакте. В одной комнате!
– Снимите с него «бусы», – в первую очередь потребовала я.
– Дорочка, это может сделать только хозяин, – сразу отказался старик.
Но пересилить себя и взять зубастое чудовище на руки, чтобы, перебирая его шерсть, на ощупь отыскать невидимую нитку с «бусами», я не смогла.
– Всё не так плохо, – уговаривал меня оптимистичный дедуля, – ты со временем привыкнешь к Негодяю, да и снимешь артефакт. Мы его перенастроим, только
Знаю-знаю, надо только потерпеть. Слышала уже сегодня. Но сейчас-то что делать?!
Так, Дора, успокойся. Ты сильная, ты справишься. Ты и не с таким справлялась
Нет!!! С таким – никогда!
Рука автоматически схватила сумку и вытряхнула всё её содержимое на только что освобождённый от мусора стол. Подавляя внутреннюю дрожь, я разыскала шоколадный батончик, сорвала упаковку и затолкала его в рот. Сосредоточилась на жевании и сладком терпком вкусе.
Наш корабельный лекарь всегда говорит, что при стрессе падает уровень сахара, потому его надо восполнять любыми доступными способами.
Вроде бы полегчало. Во-первых, надо выяснить, пускают ли в отель собак. А то ведь ночевать вдвоём с мопсом на улице – перспектива так себе. Во-вторых, срочно найти ветеринара. Попрошу, кроме осмотра, немного снотворного для пса. Во сне собачки не кусаются, постараюсь в это время снять с Негодяя бусы. В-третьих, надо решить вопрос с кормёжкой. Я-то до сих пор рассчитывала, что с этим поможет дедуля. Но раз я не смогу быть где-то там, пока мопс тут, глупо напрягать старика.
Я глубоко вдохнула, выдохнула и обнаружила мопса, сидящего прямо у моих ног. Пушистый хвост елозил по, к счастью, чистому полу, а бусины глаз требовательно смотрели на пустую обертку от батончика, которую я всё ещё сжимала в своей руке.
– Чего тебе? – нервы и так были на пределе.
– Пёсик любит играть с фантиками, – подал голос дедуля Огюстен.
Теперь понятно, откуда столько мусора и в квартире, и в мастерской.
– Пусть играет с мячиком. Или с той резиновой костью, – буркнула я, пряча обёртку в карман.
Сейчас стоит убрать вещи в сумку и начать с первого пункта. С отеля. Из кучи на столе я выгребла бормотунчик, собираясь набрать номер, записанный там как «Гостиница Сен-Сентуро», но в этот момент он затрезвонил сам.
– Дора, это правда? – как обычно, без приветствий, начала разговор сестра.
– Что именно, Дина? – поинтересовалась я, поневоле отвлекаясь от собственных проблем.
У Рейнальдины Валь, в замужестве Дюшан, всегда находились для меня слова утешения и поддержки, как и у меня для неё. Но между сёстрами это нормально.
– Бабуля сказала, что твой бывший стал мэром в этом... как его...
– Апарисьо, – подсказала я. – Правда.
– И тебе не кажется это странным? – напирала Дина. – Разве он когда-нибудь казался хоть немного годным к управленческой работе?
– Не думай так плохо на его счёт, – буркнула я, – у Албина работают оба мозговых полушария.
– Да и кто же не любит командовать? – саркастично продолжила сестра. – Нет, если ты решишь снова с ним сойтись, я не буду спорить, но...
– С ума сошла? – перебила я возмущённо.
– Да кто тебя знает, – хмыкнула младшенькая, – могла бы уж после развода пару раз замуж выйти, так нет, тебе карьеру подавай. А это может говорить о подавленном желании вернуть всё как было.
Муж Дины трудился в сфере модного нынче психиосинтеза, который без магии творил чудеса с обычными людьми, заставляя их забывать о том, что постоянно помнилось, мешая жить, и вспомнить то, что было давно и прочно забыто. Она периодически тоже порывалась стать такой же чудесницей, так что я не удивлялась странным словам и оборотам в её речи.
– Не трогай мою карьеру, – незаметно для самой себя начиная улыбаться, ответила я. – Не всякому удаётся найти своё место в жизни, а мне повезло.
– Значит, я могу беззастенчиво поливать Албина ядом? – обрадовалась Дина.
– Можешь, – разрешила я. – Но вообще-то у меня тут серьёзная
– собака? – снова перебила сестра. – Дора, сколько раз я говорила тебе, что твоя фобия лечится в две консультации? Сколько раз просила тебя прийти к Сержу?
– А я столько же раз объясняла, что ни с кем не хочу обсуждать свои фобии, – отрезала я. – В общем, мне надо срочно найти ветеринара и узнать про отель, а то дядин артефакт привязал меня к мопсу намертво.
– А разве он не шпиц? – спросила Дина, выдавая себя с головой.
– Ты тоже участвовала в этом заговоре?
– Ну, надо же было кому-то остудить горячие головы старшего поколения? – не стала юлить она. – Ты бы знала, что они там планировали...
– И ты мне всё непременно расскажешь, – зловещим тоном пообещала я, – а сейчас в двух словах: как Ванилька?
– Ванилька с мамой, ты же знаешь, – заторопилась Дина, – обе здоровы и счастливы, а мне пора бежать.
На заднем плане слышался крик «Дина» в исполнении Сержа.
– Мужу привет, – я закончила разговор и отключилась.
Сестре удалось в кои-то веки вытащить супруга в отпуск, так что сейчас они развлекались в курортном городке Себасья в соседнем Неваррене. Обидно, что мы вовремя не поговорили: глядишь, я бы явилась за наследством более подготовленной. Но ведь отдых на морском курорте бывает так редко, не хотелось им мешать...
И вот к чему привела моя деликатность. Я вздохнула и набрала номер отеля «Сен-Сентуро».
– Добрый день, госпожа Валь, – безошибочно определил, кто звонит, портье с приятным голосом. – Чем могу помочь?
Долго и занудно объясняла, что внезапно стала хозяйкой шпица, и наконец спросила, можно ли взять псину с собой в отель.
– Один момент, сейчас уточню, – вежливо ответил он.
– Сдерут с тебя там втридорога, – вздохнул со своего места дедуля Огюстен, – а квартира-то твоего дяди куда как лучше.
Только в этой квартире нет нормальной кровати – во-первых, постельного белья – во-вторых, и в принципе чистых поверхностей – в-третьих. Так что этот вариант я буду рассматривать в последнюю очередь.
В это время в ухе раздавалась незамысловатая мелодия, и я снова вздохнула, вспоминая «Принцессу морей», хотя все коммутаторы в мире устроены примерно одинаково.
– Госпожа Валь, спасибо за ожидание, – прорезался приятный голос портье, – за проживание собаки вам придётся доплатить.
– Да, конечно, – обрадовалась я.
Даже не спросила, сколько, выключила бормотунчик и с горящими глазами повернулась к дедуле.
– А есть на Абрикосовой улице ветеринар?
– Нет, – развёл руками дедуля, – ветеринар в Апарисьо один. Точнее одна: госпожа Бланш. У неё приёмная на углу сквера Доннарозы и переулка Метельщиков.
Я говорила, что Апарисьо – очень маленький городок? И вот лишнее тому доказательство. Хотя может, тут просто здоровый воздух, и питомцы не болеют?
– А вы не знаете, как связаться с госпожой Бланш? – уточнила я. – Или, может, дядюшка уже водил туда Негодяя?
– Ну что ты, – улыбнулся дедуля, – пёсик совершенно здоров. Но ты, как новая хозяйка, конечно, должна сама в этом убедиться.
Понятно. Искать придётся самой. Ещё утром в бормотунчик подгрузилась база Апарисьо, и я, вооружённая фамилией, быстро нашла номер госпожи Бланш.
Но оказалось, что единственный в городе ветеринар крайне загружен работой. И на приём Негодяя смогли записать лишь на послезавтра. Я даже попыталась торговаться, предложив оплатить приём по двойному тарифу, но усталый женский голос сообщил, что никакие деньги не смогут создать дополнительный час в сутках.
– У нас нет какого-нибудь артефакта, раздвигающего время? – спросила я дедулю, закончив разговор.
Тот покачал головой.
– Ну ладно, а какой-нибудь шнурок?
– Надо поискать. А зачем?
Ну как зачем? Сделать нормальный поводок. Мне с ним будет спокойнее, а то «невидимые бусы» уже выкинули фортель.
– Хорошо, – тяжело вздохнул старый артефактор, – сейчас что-нибудь придумаем.
Время неумолимо клонилось к вечеру, и пока я сортировала бухгалтерские документы с полок шкафа дяди Руджа, дедуля мастерил для пса нормальный поводок вкупе с нормальным ошейником.
В голове выстроился план: прогулять мопса по дороге в отель. И где-то раздобыть ему ужин. Да и завтрак с учётом нашей общей ночёвки. Правда, заходить с Негодяем в продуктовые лавки не казалось хорошей идеей.
– Мастер Огюстен, а где вы хранили собачью еду? Может, там ещё немного осталось?
Надеюсь, мне удалось задать вопрос уверенно, хотя дедуля взглянул как-то сочувствующе.
– На втором этаже есть холодильник, – объяснил он, – на сегодня там хватит, а завтра уже надо идти на рынок.
Да что же так не везёт этим документам? Только начну разгребать, как сразу надо наверх. Но пришлось идти и приманивать каблуками пса, потому как новых приступов паники совершенно не хотелось. Негодяй радостно прыгал вверх по ступенькам, а я думала о том, где же так нагрешила? За что судьба наградила меня эдаким наследством в виде зубастого комка апельсиновой шерсти с бантиком на лохматой чёлке?
Глава 5
Куда подевался Негодяй, стало ясно, едва я, запретив себе паниковать, толкнула дверь дядиной квартиры. Оставим сейчас его способность проходить сквозь стены, которая теперь доказана экспериментально. Главное – это куда он переместился. К холодильнику.
А поскольку и мне надо было туда же, получилась патовая ситуация. Мопс сидел прямо у дверцы, а я в результате не могла её открыть.
– Отойди, – сказала я, – фу!
Но и эту команду собак проигнорировал. Зато завилял хвостом и требовательно посмотрел снизу вверх.
– Слушай, если ты не отойдёшь, то останешься без ужина, – максимально доступно объяснила я.
Мои слова он не понял и с места не сдвинулся. Я осторожно опустила на пол «вени-вени-так» и протянула руку к дверце холодильника над зубастым комком шерсти, что сверху походил на меховой помпон, приделанный к тапочку.
Кухня была небольшой, так что дверца должна была бы смахнуть мопса в сторону, но не тут-то было. Он отскочил, подпрыгнул, обдал мои ноги дуновением вихря и оказался теперь уже перед открытым холодильником, сразу сунув в него нос.
На полках стояли: миска с сероватыми комьями варёного мяса, миска с ярко-красным фаршем, прикрытым сверху прозрачной тарелкой, и здоровый бумажный кулёк с сардельками. И это всё – только на сегодня, а завтра надо на рынок?!
Пока я не находила слов, меховой помпон цвета апельсинового мармелада деловито жевал я проморгалась, уверенная, что этого не может быть, но он жрал сардельку из пакета!
Аккуратно, спокойно и уверенно.
– Негодяй! – рявкнула я.
– Хрум-чавк, – раздалось в ответ.
Я пошарила глазами вокруг и решительно схватила изящную плетёную корзинку, куда, перегнувшись через жующего мопса, загрузила бумажный кулёк, осиротевший на мать водяная, на две сардельки! Кажется, дедуля Огюстен не упоминал, что кормит ими пса. Речь шла лишь про мясо.
Словом, я выставила на пол миску с серыми комьями, и Негодяй тут же переключился на них. Стукнула дверь, и вскоре на кухне стало совсем тесно. Дедуля философски окинул взглядом нас с жующим мопсом и сообщил, что сардельки заберёт потом. Так и знала, что собак смаркитанил чужое!
– А что делать с фаршем? – уточнила я, когда извинилась за недобор сарделек.
– Дорочка, – ахнул дедуля, – я же забыл его приготовить!
Оказалось, что на ночь псине оставляли слегка отваренные фрикадельки из чистого фарша без добавления соли, лука и специй.
– Спустись, пожалуйста, в мастерскую, а то вдруг кто-то придёт, – попросил артефактор, хватая большую кастрюлю, – а я быстренько тут разберусь.
Я сделала пару шагов из кухни, вспомнила, что на лестнице без самозабвенно жрущего Негодяя начнётся паника и предложила дедуле свою помощь.
– Но мастерская? – пытался сопротивляться он.
– Неужели дядя Рудж не предусмотрел никакого сигнала, чтобы спуститься в случае нужды? – спросила я, надевая на удивление чистый фартук, что висел на крючке за дверью кухни.
– Точно, – просиял дедуля, – есть же «вороний колокольчик».
Кастрюля на плите уже исходила паром, Негодяй доедал своё мясо, отодвинутый вместе с миской в дальний угол кухни, а мы с дедулей ловко катали одинакового размера шарики из фарша под его рассказ про «вороний колокольчик».
Оказалось, что когда-то давно, когда Лаурто воевал с Наралией за независимость, у каждого лаурданца был артефакт-колокольчик, который извещал семью в случае его гибели. Потому их и прозвали «вороньими», что те приносили лишь дурные вести. Но дядя Рудж переделал доставшийся ему антикварный экземпляр, чтобы тот передавал сигнал от входной двери мастерской в его квартиру.
Варварство по отношению к антиквариату, зато функционал куда как оптимистичнее.
Мы быстро закончили с фрикадельками, тем более, что варить их нужно было всего-то несколько секунд. Потом они остывали на обширном блюде, а я, сняв фартук, вдруг поняла, чего мне всегда не хватало на «Принцессе морей». Вот этого. Горящей плиты, парящих кастрюль, ароматов свежеприготовленных фрикаделек. Даже на этой – чужой и совершенно не приспособленной для кулинарных изысков кухне – мне захотелось приготовить чего-нибудь этакого. Ладно, даже не этакого, а простого вроде омлета, горячих бутербродов или каких-нибудь оладий.
Вот была бы эта кухня побольше, получше оборудованной, более уютной – тогда бы я не осталась в отеле, точно бы в дом переехала. Конечно, если бы нашла нормальную кровать и постельное бельё.
– Ну что, может, всё-таки останешься? – дедуля как будто подслушал мои мысли. – Не пойдёшь в отель?
– Нет, – категорично отказалась я.
– Тогда тебе нужно собрать вещи Негодяя, – доставая с сушки над мойкой старый контейнер, сказал он.
– У него есть какие-то вещи? – тщательно скрывая возмущение, спросила я.
– А как же, – дедуля стал перекладывать фрикадельки с блюда в контейнер, – подушка для сна, игрушки, расчёска, миска для еды, корзинка-переноска, шампунь, полотенца
– Стоп, – перебила я, с ужасом представив, как буду мыть апельсинового монстра шампунем, чесать его расчёской, а потом укладывать чёлку и цеплять на неё бантик, – он вроде бы собака, а не звезда из магоящика.
– И теперь это – твоя собака, – неожиданно хитро взглянул на меня дедуля, – разве ты хочешь, чтобы Негодяй выглядел, как с помойки?
Водяная матерь, да всё, чего я хочу – чтобы никто в моей жизни не походил на собаку с помойки. А ещё лучше – чтоб ей и вовсе не был.
В итоге я согласилась взять корзинку-переноску, в которой мне больше всего понравился прочный наружный замок, и миску для еды. Ну и саму еду. В конце концов, пёс с портальным ключом должен находиться в доме, где расположен сам портал. А я всё равно буду торчать в нём же, раз уж это теперь моя собственность. Переночевать-то мопс как-нибудь сможет и в переноске, а послезавтра, глядишь, проблема уже будет решена.
Видимо, заразилась оптимизмом от дедули Огюстена.
Мастерскую мы закрыли в семь вечера. Старый мастер пошёл домой, а я с мопсом на поводке и переноской в руках, куда загрузились контейнер с фрикадельками и миска, в сторону гостиницы. Абрикосовая улица казалась бесконечной, а скачущий впереди Негодяй – уже не таким страшным. Видимо, я устала. В голове хороводом кружились цифры задолженности, а ноги притомились за день на высоченных шпильках. Поэтому по сторонам я не смотрела, а, наоборот, смотрела на дорогу в надежде поймать такси.
Но такси в Апарисьо оказались такой же редкостью, как искренние комплименты в адрес старой девы. Мопс продолжал бодро скакать, Абрикосовая улица сменилась обширной площадью с фонтаном в центре, навстречу прошли несколько местных жителей – и ни одной машины.
Впрочем, впереди уже виднелся отель «Сен-Сентуро» – лучший и, похоже, единственный в этом городке.
Всего каких-то полчаса. Сейчас попрошу портье поднять вещи Негодяя в номер, а сама пойду ужинать. Пироги госпожи Борк оказались очень сытными, голода я не чувствовала, зато сесть и наконец посидеть на законном основании очень хотелось.
Рядом с гостиницей находился небольшой ресторанчик, откуда уже издалека тянуло вкусными запахами. Я укоротила поводок, нырнула в дверь гостиницы, быстро выдала поручение портье и развернулась назад, к ресторану.
Негодяй не отставал. Он вообще вёл себя на удивление смирно, наверное, наскакался по улице и устал так же, как и я. В ресторанчике было малолюдно. Стол в углу занимала парочка, держащаяся за руки, стол в центре – компания молодых людей. Я чинно уселась у окна, а Негодяй активно обнюхивал ножки стола и стульев, когда к нам подбежала молоденькая официантка с тарелкой традиционных острых закусок на шпажках.
– Добрый вечер, а это ваша собачка? Какая миленькая! Можно погладить? А как её зовут?
– Можно, – сделала широкий жест я, – но в обмен на ваше блюдо дня.
Девчонка, призрев санитарные нормы и правила, наклонилась к мопсу и стала сюсюкать: «Хорошая собачка, славная собачка», поглаживая его по шерсти. Тьфу.
Но этого ей показалось мало. Она позвала смотреть на мопса бармена, другую официантку и даже повара с кухни.
Я и сама не заметила, когда пса усадили перед миской с костями, на которых мяса было больше, чем в моём рагу.
Впрочем, мопс вёл себя образцово, а мне удалось договориться с поваром о регулярных поставках костей и завтраков прямо в гостиничный номер: ресторанчик сотрудничал с отелем, что только радовало. Завтра с утра не придётся топать на рынок за едой для Негодяя.
Когда я, довольная ужином и слегка отдохнувшая, собралась уходить, меня нагрузили «собачьей сумочкой», а мопса чуть не затискали, к чему он отнёсся вполне философски.
Потом мы вернулись в «Сен-Сентуро». У меня был тяжелый день, рвательно-метательное настроение и персональная фобия на поводке, поэтому лучшим выходом показалось принять душ и попытаться выспаться. Но я не учла, что у фобии есть собственный взгляд на то, как проводить вечера в отелях.
К номерам я обычно особых требований не предъявляю. Главное, чтобы там была удобная кровать и нормальная ванная. В «Сен-Сентуро» номер оказался ещё и с диваном, напротив которого висел магоящик с экраном в полстены. Переноска с миской и контейнером фрикаделек стояла как раз на диване, так что я не удивилась тому, как мопс, обнюхав все углы, по-хозяйски запрыгнул к ним поближе.
Пока я, скинув туфли, с блаженством ходила босиком и избавлялась от остальных частей туалета, Негодяй смотрел исключительно на стену. Точнее, ту её часть, что была занята экраном магоящика. Потом он стал обнюхивать диван, чуть ли не роясь во всех щелях. Потом стал скакать от дивана к магоящику и обратно.
Я не придала этому особого значения и ушла в ванную. Как показало время – зря. Дверь до конца закрывать не стала, мало ли что расстояние между диваном и душевой кабиной меньше пяти метров. Какое-то время блаженствовала под упругими водяными струями, приводящими в порядок не только тело, но и раздёрганные нервы. А потом из комнаты послышались какие-то голоса.
Всё терапевтическое воздействие душа ухнуло в мракову бездну, я наскоро замоталась в банный халат и заметалась по ванной в поисках какого-нибудь увесистого аргумента для непрошенных гостей. Как назло ничего тяжелее фена тут не нашлось, и я, даже не отжав волосы, выскочила наружу, вооружённая одной неземной красотой.
В номере никого не было. Только мопс на диване и орущий магоящик, который был настроен на какой-то местный канал.
Где Негодяй нашёл пульт-артефакт от магоящика, узнать уже не представлялось возможным. Так же, как и отобрать его, потому что вредитель сидел прямо на небольшой чёрной коробочке. А я, скажу честно, терпеть не могу магоящик. Особенно когда по нему передают новости с участием бывшего.
Сначала я, конечно, вернулась в ванную отжать волосы и закончить с гигиеной. На какое-то время это отвлекло. Но потом всё равно явилась в комнату, собираясь лечь спать. Не тут-то было: мопс не то переключил канал, не то на прежнем начался сериал, но теперь со стены раздавались пронзительные вопли черноволосой красотки, которая беззастенчиво третировала пожилого лысеющего мужчину, называя его то зайчиком, то котиком.
Обращаться к Негодяевой совести было бессмысленно. Я быстро схватила переноску, вынула оттуда миску и загрузила в неё содержимое «собачьей сумочки» из ресторана. Псина покрутила носом и осталась на диване!
Нервы, на кого вы меня оставили?
Вспомнила про фрикадельки, добавила их в миску, а рядом поставила открытый контейнер. Негодяй лениво вильнул хвостом и спрыгнул с дивана. Я живо метнулась к пульту-артефакту и выключила магоящик. Припрятала гадостный гаджет на верхней полке шкафа, чтобы уж наверняка. И развернулась к кровати, почему-то уверенная, что мопс, раз уж обосновался на диване, претендовать на другое спальное место не будет.
Как бы не так. Он сожрал половину фрикаделек из контейнера, довольно попрыгал на месте и направился к кровати.
– Ну нет, тут спать ты не будешь, – я даже встала, забыв от злости о страхе.
Негодяй нагло пёр вперёд, не обращая никакого внимания на мою позу защитника на воротах.
– Иди на диван, Негодяй, – рявкнула я так, что стены задрожали.
Стены, но не мопс. Он остановился у моих ног, и я с визгом запрыгнула под одеяло. Негодяй победно вскочил на кровать, обошёл всё свободное место по кругу и улёгся в центре, подмяв под себя покрывало.
Мы с одеялом постарались отползти как можно дальше. В итоге Негодяю достались восемьдесят процентов поверхности, а я сжалась на самом краю, гадая, как заснуть рядом с меховым помпоном от тапочек?
Я слушала его умиротворённое сопение и обещала себе, что сделаю всё, чтоб избавиться от эдакого унижения. Но сначала разберусь с долгами мастерской, налогами, клиентами, что чинят артефакты по гарантии, бывшим и зловредными родственницами. Сладкие мстительные мечтания Они-то и увлекли меня в страну грёз.
Ночью снились кошмары про постоянно что-то жующих стюардов с «Принцессы морей», которые отказывались выполнять мои распоряжения. Под утро я проснулась от ощущения тепла и тяжести на груди. И чуть не заорала в голос: Негодяй спал прямо на мне, уткнувшись мордой в подбородок. Спал сладко, даже слегка похрапывал, а шерсть была мягкой и пахла не уличной пылью, а чем-то приятным и неуловимо знакомым.
– Слезь с меня немедленно, – потребовала я дрожащим голосом.
Мопс открыл один глаз, потом второй, а после скатился под бок и снова захрапел.
Глава 6
Раннее утро в Апарисьо – то же самое, что раннее утро в любом другом городке Лаурто: солнечно, свежо, тихо. Все нормальные люди спокойно досыпают в своих кроватях, и никто им не мешает, чего не скажешь обо мне.
Мопса пришлось вести на улицу, чтобы тот не оконфузился прямо в гостиничном номере. И тут я поняла, что собаковладельцы – это секта, куда очень легко попасть. Меня, к примеру, даже не спросили.
Навстречу топали две рыжие лаурданские овчарки со своими хозяевами, и мопс сразу стал объектом их пристального внимания. А меня взяли в оборот немолодая дама в спортивном костюме цвета фуксии и серьёзный юноша с поясной сумкой и наушниками.
– Сколько лет вашему шпицу? Выглядит ухоженным, – спросил парень, вынув наушник из левого уха.
– Какой красивый у вас мальчик, – сказала в тот же момент дама, – бантик ему очень идёт.
И вот откуда мне знать, сколько лет Негодяю, если он свалился на меня как снег на голову только вчера? Почему-то ни дедуля, ни мэтр Симонэ не сообщили мне эту жизненно важную информацию.
Но пока я пыталась держаться подальше от трёх (трёх, водяная матерь!) псов, от стресса болтала всякую чушь. И спасибо говорила, и овчарок хвалила, и даже спросила, как их зовут.
К счастью, мопс и овчарки (Крам и Фейри) быстро обнюхались и разошлись, так что с их хозяевами мы так же быстро сговорились встретиться завтра. Негодяй сделал все свои дела, и мы живенько вернулись в гостиницу.
Портье предложил чашку лаврозы, которую я выхлебала прямо у стойки. Всё-таки больших собак я боюсь не так сильно, как маленьких, иначе одной чашкой бы не обошлось.
Потом принесли завтрак из ресторанчика для меня и мясо для мопса. Свежие булочки, яйцо-пашот, сырная тарелка и большая чашка каши с тающим куском сливочного масла – и я снова могу взять себя и поводок Негодяя в руки.
Корзинка-переноска вместе с миской остались в номере, а пустой контейнер из-под фрикаделек я решила вернуть. В мастерскую снова пошла пешком, чтобы мопс набегался как следует на коротеньких лапках и больше не устраивал безобразий своей активностью.
На улицах было уже оживлённей. Мимо проехали несколько машин, то и дело навстречу попадались хозяйки с корзинами – шли на рынок. Я порадовалась, что мне туда не надо, и сама не заметила, как оказалась на Абрикосовой улице.
Вчера мне было не до осмотра самой длинной улицы Апарисьо, зато сегодня я никуда не торопилась. Один за другим разглядывала заборы и дома с домиками, каждый из которых выглядел и уютно, и аккуратно, и неприступно.
Особенно заинтересовал дом с огромным садом, по забору которого плелась красивая цветущая жимолость, издававшая удивительно яркий сладкий аромат.
А внизу в «палисадничке» курчавились кустики крушины, на глазах выкидывающие новые побеги. Я остановилась, с интересом разглядывая процесс явно ускоренного магией роста. Из-за забора немедленно донеслось мелодичное:
– Отойди, ты нам солнце загораживаешь.
Ага. Вот и дом тех самых шумных фей, которые так не нравились мэтру Симонэ.
Негодяй пренебрежительно тявкнул и потянул за поводок, собираясь скорей миновать негостеприимный забор.
– Доброе утро, – доброжелательно сказала я, отходя подальше, – конечно, солнце очень нужно вашим растениям. А вы крушину для лекарств выращиваете или для красоты?
– А тебе зачем? – настороженно донеслось в ответ.
– Слышала, что ваши средства от запоров – самые эффективные, – ну а что, я правда это слышала от нашего корабельного лекаря, он над фейскими травками просто трясётся.
Из-за забора послышался легкий шелест, и через миг над его гребнем показалась фея, трепетавшая крылышками. У неё были типичные зелёные глаза, полупрозрачная светлая кожа и изящная фигура, полускрытая грузным садовым фартуком. Руки по локоть в рабочих перчатках, на голове – пёстрый платок.
– Не похоже, чтоб ты страдала запорами, – выставила диагноз она.
– Сохрани водяная матерь, – улыбнулась я, – это для моей бабушки.
– А-а, тогда заходи, – разрешила фея, – сделаем по-соседски. Ты же новая хозяйка мастерской?
– Теодора Валь, – кивнула я. – Спасибо, обязательно зайду.
– Миранда, – представилась она в ответ.
– Очень приятно, – сказала я, – хорошего дня.
Негодяй уже рвался с поводка, и я поспешила за ним. Кажется, про эту фею что-то говорил дедуля Огюстен. Надо будет спросить.
Но когда я дошла до мастерской, все вопросы вылетели из головы: у обочины стоял припаркованный мобиль, откуда только что вышел Албин. Меня он заметить не успел, целеустремлённо рванувши внутрь. Зато его приметил мопс, который с той же целеустремлённостью обнюхал порог и недовольно тявкнул.
Я порадовалась, что пёс на поводке, и открыла дверь.
Внутри со вчерашнего дня ничего не изменилось, за исключением фигуры бывшего, которая совершенно не вписывалась в более чем скромный интерьер мастерской. Албин в своём дорогом тёмно-сером костюме и белой рубашке с галстуком выглядел тут как павлин в курятнике, но теперь это был мой курятник. Бывшему тут делать нечего, и я немедленно встала в позу петуха, защищавшего собственный насест.
– задолженность, и где же ваша обещанная наследница? – спрашивал он в это время, нависнув над сидящим за работой дедулей Огюстеном.
– Ровно позади тебя, – ответила я, поджав губы.
– Да, господин мэр, новая хозяйка нашей мастерской – госпожа Валь – только что вошла, – вежливо подтвердил дедуля.
Негодяй тоже не смолчал: громко тявкнул. Три раза.
Албин быстро обернулся и увидел меня с мопсом на поводке.
– Теодора? Неужели это ты? – сказал он с удивлением.
– Как видишь, – хмыкнула я. – Чем обязана столь неприятному визиту?
– Возможно, ты удивишься, но я теперь мэр этого городка, – объявил Албин пафосно.
Спаси водяная матерь, и вот за это я когда-то вышла замуж? Спала с ним в одной постели и собиралась построить крепкую и счастливую семью?
– В курсе, – кивнула я, спуская Негодяя с поводка. – Что тебе от меня надо?
– Погашения задолженности по налогам и коммунальным платежам, – с торжеством объявил он.
Мракова бездна, как-то я от злости подзабыла, что суммы там непомерные.
– Я только вчера приехала, дай мне время разобраться с документами, – плохо быть в уязвимой позиции, ох как я такое не люблю
– А что с ними разбираться? – Албин сунул руку в карман и вытащил аккуратно сложенный лист бумаги. – Вот тут все суммы. Коммунальные платежи, которые не поступали в казну города четыре года и семь месяцев, налоги за последние три года – заметь, тоже не уплаченные, вот пени, – он ткнул пальцем с отменным маникюром в цифры, от которых волосы вставали дыбом. – Или ты платишь, или город подаёт на тебя в суд, после чего
– Жалкая месть, – театрально вздохнула я. – Ты остался таким же, как был, – корыстным и мелочным. Всё не можешь мне простить развод?
– При чём тут развод? – возмутился он. – Теперь речь не о нас с тобой, теперь речь о деньгах, которые недополучил от твоего дяди Апарисьо! А на них мы могли бы благоустроить рынок, построить новую школу или
Вот ты и проговорился. Был в курсе про наше родство с дядей Руджем и так талантливо удивился моему появлению! Ох, не нравится мне это.
– Или новую виллу для тебя? – быстро прервала его я. – Не выйдет. У меня нет таких денег. Чем думал дядя Рудж, понятия не имею, а мне, чтобы расплатиться с долгами, придётся много работать. Так что ты уж побудь хоть немного приличным человеком и дай отсрочку по платежам.
– Теодора! – рявкнул бывший. – Твои манипуляции со мной больше не сработают. Я и так пошёл навстречу мастеру Огюстену, когда обещал дождаться наследника мастерской. Полгода – немалый срок, за это время можно было подготовиться!
Ах ты ж гад! Манипуляции мои ему не нравятся! А мне вот не нравится, что придётся выплачивать дядины долги. Вообще не нравится, прямо с души воротит!
– К сожалению, я узнала о наследстве буквально неделю назад, – пришлось срочно менять тактику. – Я не отказываюсь платить, я всего лишь прошу о рассрочке. Давай обговорим детали в более удобное время?
– Об отсрочке или о рассрочке? Ты уж определись, – свысока хмыкнул Албин.
– И о том, и о другом, – мило улыбнулась я. – Можно ведь поделить всю сумму на несколько частей, составить график выплат, а потом
– А можно сразу продать дом, – чуть не в лицо прошипел бывший, – и выплатить всю задолженность городу.
– Не дождёшься, – в том же тоне ответила я. – Скорей тебя отправят послом в Светлый Лес, чем я продам семейное наследие.
– Ты тоже совершенно не изменилась, – тут же успокаиваясь, сказал он, – ничего не имеет значения, кроме твоей семьи. Даю тебе неделю, а потом жди повестку в суд.
Он развернулся и, чуть ли не чеканя шаг, вышел, громко хлопнув дверью.
Ну что сказать, разозлил неимоверно. Да, я люблю свою семью. И не прощаю предательства. И нечего приходить в мой дом, когда я ещё не решила, что с ним делать. Продавать? Это какую же цену за него дадут в таком состоянии?
– Дорочка, – дедуля Огюстен подкрался совсем бесшумно и притронулся к плечу, – не принимай это так близко к сердцу. Ну хочешь, я сам поговорю с нашим мэром?
– Спасибо, мастер Огюстен, – отказалась я. – Не волнуйтесь, проблема решаема.
С трудом заставив себя успокоиться, я задумалась, как же наскрести требуемую сумму за неделю? Отдавать Албину все свои отпускные не хотелось до зубовного скрежета.
Рассуждая теоретически, где бы я ещё могла взять денег? Вариант первый – найти клад. Вариант второй – украсть. Вариант третий – взять кредит. Нет, кредит – это уж чересчур, так можно и себя перестать уважать.
Был ещё вариант заработать, но как заработать такие деньжищи за неделю? Негодяй тявкнул и запрыгнул на полюбившийся диван для посетителей, а я только отмахнулась, понадеявшись, что тут за ним присмотрит дедуля.
В это время над дверью мастерской звякнул колокольчик, прерывая мои раздумья.
– Мастер Огюстен, – раздался жалобный голос от входа, – у меня опять полетела программа!
Я подняла голову и встретилась взглядом с молодой женщиной со встрёпанными кудрявыми волосами. На ней были светлая майка и летний комбинезон неопределённо-зелёного цвета, заляпанный чем-то белым. Одной рукой она прижимала к себе что-то металлическое продолговатой формы, а другой – свёрток с запелёнатым младенцем.
– Хуанита, – подскочил дедуля, – ну что же ты не прислала близнецов?
Он выхватил у клиентки продолговатое металлическое нечто, и та с облегчением вздохнула, сосредоточившись на ребёнке. Тот, впрочем, сладко сопел и не мешал разговору.
– Близнецы в садике, – сказала она, – так что сегодня у меня свободный день.
– Присаживайтесь, – предложила я, кивая на диван. – Что у вас случилось?
Негодяй изображал из себя хорошо воспитанного мопса, не скакал, не тявкал, и мамочка без опасений села рядом.
Дедуля уже ковырялся во внутренностях неизвестного артефакта, но тут поднял голову и представил нас друг другу. Оказалось, что клиентку зовут Хуанита Косме, а её проблему – скоростной пароварный котелок. Подобных, только покрупней размерами, можно встретить на любой профессиональной кухне: загружаешь в него исходный (сырой) продукт, а потом достаёшь уже готовым, с пылу с жару.
– Я ставлю программу для тушения овощей, – жаловалась Хуанита, – а вместо этого получается картошка-фри. Мастер Огюстен восстанавливает настройки, но через какое-то время сбой появляется снова.
Кажется, про неё дедуля уже упоминал, перечисляя тех, кто ходит в мастерскую по гарантии.
– И давно у вас этот котелок?
– Всего с полгода, – вздохнула она, – муж подарил перед вторыми родами, чтобы немного разгрузить меня от готовки. У нас ведь ещё близнецы, а с маленькой сложно подолгу стоять у плиты.
– А может, это заводской брак и артефакт лучше обменять у производителя? – предположила я.
– Нет, – подал голос дедуля, – я сам выбирал модель для семейства Косме, всё проверил.
Безобразие.
Я отвлеклась и чуть не пропустила момент, когда в дверях появился новый клиент. Это был мужчина в летах, ненамного моложе дедули, с загорелой лысиной, окружённой редким венчиком седых волос. Одет в свободную рубашку и штаны с карманами и сбоку, и сзади, и внизу, в которых что-то позвякивало (я понадеялась, что деньги). А в руках он нёс нормальный привычный пылесос.
– Здорово, Огюстен, моё почтение, дамы, – вежливо поздоровался мужчина, – за кем буду?
– Доброго дня, – ответила я, – за госпожой Косме.
– Здорово, Ришар, – поднял голову от пароварного котелка дедуля. – Что у тебя? Пылесос? Оставляй, я посмотрю его сразу, как освобожусь.
– Договорились, – явно обрадовался клиент, – завтра забегу.
Развернулся и ушёл!
А ведь мог бы заплатить за ремонт сегодня Но вместо пылесоса, за который можно было бы получить деньги сейчас, мастер Огюстен занимается котелком на гарантии. Я припомнила, что вчера он называл несколько хозяев артефактов, которые обслуживались у нас бесплатно. С этим надо что-то делать.
Я повернулась к Хуаните и завела светский разговор. Выяснила, что младшенькой четыре месяца, близнецам по шесть, а муж ходит на рыболовном судне – почти коллега!
– А я работаю на «Принцессе морей», – скромно призналась я и тут же получила приглашение в гости.
Непременно зайду. Может быть, прямо сегодня вечером. Если, конечно, дедуля восстановит засбоившую программу.
Пока он ковырялся в котелке, разбираясь с его настройками, мы с Хуанитой перешли на «ты» и болтали уже вполне по-дружески.
– Ну а близнецы не могли изменить настройки? – спросила я под конец.
– Ну что ты, – отмахнулась Хуанита, – они очень послушные дети. Мария занимается музыкой, а Леон берёт уроки рисования. Да и как бы они смогли поменять настройки, им всего по шесть лет?
Вот это и надо выяснить.
– Ну вот, всё в порядке, – объявил наконец-то дедуля Огюстен. – Забирай свой котелок, Хуанита.
Я помогла новой знакомой: подержала чуть-чуть её малышку, пока дедуля грузил котелок в сумку, прикреплённую к коляске. Та стояла на улице у дверей нашей мастерской, мы по очереди подошли и сложили в неё младенца (Хуанита) и несбыточные надежды на доход от мастерской (я).
Bepul matn qismi tugad.