Kitobni o'qish: «Я уполномочен заявить!»

Автор книги выражает глубокую признательность и благодарность всем, кто оказывал помощь в сборе материалов для книги, в работе при печатании рукописи, в передаче видео и текстовых массивов информации на расстояние с использованием облачных IT-технологий.

Особенная благодарность Ивану Владимировичу Зотову, Николаю Ивановичу Самодаю и Игорю Валерьевичу Клочеву, Шипилову Владимиру Алексеевичу, Шелопаеву Николаю Николаевичу, Нам Галине Юрьевне, Рыбакову Евгению Васильевичу, Васильеву Александру Георгиевичу, Коляде (Сочневой) Елене Эдуардовне.

© Издательство Aegitas, 2020

© Автор книги Соколов В. А.

Заявление
Автора книги

Я, гражданин Российской Федерации Соколов Виктор Алексеевич, на основании моего почтенного возраста – 81 год, большого стажа таможенной службы – 32,5 года, святого чувства национального российского и корпоративного таможенного патриотизма, а также своего скромного вклада в дело борьбы советской Таможни за безопасность экономического суверенитета СССР и постсоветской России, уполномочен заявить следующее:

«ВЕЛИКИЙ СЫН РОССИИ ВИТАЛИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ БОЯРОВ СОВЕРШИЛ ЭПОХАЛЬНЫЙ ПОДВИГ МИРОВОГО ЗНАЧЕНИЯ – В ГОДИНУ ПЕРЕСТРОЕЧНОГО ЛИХОЛЕТЬЯ 1990-х НА РУССКОЙ ЗЕМЛЕ ОН СОРВАЛ КРУПНУЮ ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ДИВЕРСИЮ ЦРУ США, ЗАМАСКИРОВАННУЮ ПОД БЕЗОБИДНУЮ ГОРБАЧЁВСКУЮ ПЕРЕСТРОЙКУ (1985–1991 гг.), НАПРАВЛЕННУЮ ПРОТИВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР, ЧЕМ САМООТВЕРЖЕННО СПАС ОТ ВЕРНОЙ ГИБЕЛИ РУССКИЙ СУПЕРЭТНОС¹».

Репродукция № 1.

На фотоснимке – Виталий Константинович Бояров (годы жизни: 27.08.1928 – 30.08.2016).

Репродукция портрета выполнена авторами настоящей книги методом сканирования портрета с обложки юбилейного издания буклета, изданного в честь 85-летия Виталия Константиновича: «В. К. Бояров». М. 2013 г. Под редакцией членов Всероссийского Союза ветеранов таможенной службы РФ А.С. Василевича и Л.И. Токаревой.

Разместив на страницах книги это Заявление, автор публично призывает гражданское общество современной постсоветской России, а также его законодательную и исполнительную власть и средства массовой информации к следующим действиям:

I. Наконец-то открыть миру правду о природе Перестройки в СССР в 1985–1991 гг. и о чекистско-таможенном подвиге В.К. Боярова через широкую его популяризацию в средствах массовой информации.

II. Посмертно присвоить Чебрикову Виктору Михайловичу и Боярову Виталию Константиновичу высшее звание России – «Герой Российской Федерации» – за заслуги перед государством и народом, связанные с совершением геройского подвига при обеспечении надёжной защиты экономического суверенитета и экономической безопасности СССР в годы попыток врагов России негативно переделать Советский Союз в ходе так называемой Перестройки (1985–1991 гг.), предварительно разрушив наше великое государство до основания.

III. Поставить Чебрикову Виктору Михайловичу и Боярову Виталию Константиновичу памятники в соответствии с требованиями действующего законодательства.

IV. В течение двух лет ко дню рождения В.К. Боярова, то есть до 28 августа 2021 года, написать сценарий по фабуле и острой чекистско-таможенной драматургии настоящей книги и снять художественный полнометражный телевизионный фильм под названием «Последний подвиг чекиста-таможенника генерала Боярова». Презентацию фильма провести в 2021 г. на «Восточном экономическом форуме», где в 2019 г. руководитель Федеральной таможенной службы РФ Булавин В.И. впервые озвучил в интервью тезисно сформулированное им всенародное признание последнего подвига Боярова.

V. Учредить Государственную премию имени Виталия Константиновича Боярова (далее по тексту: «Бояровская премия») должностным лицам Российской Федерации за выдающиеся заслуги перед Родиной в деле защиты безопасности экономического суверенитета России и государственного строительства новой российской рыночной экономики. Размер премии установить постоянный, в размере 6 млн рублей, что соответствует десятой части международной Нобелевской премии 2019-го года. Награждение производить ежегодно на саммитах «ВЭФ».

VI. Уже на следующем «ВЭФ 2020» присвоить высшее звание «Герой Труда Российской Федерации» за особые трудовые заслуги перед государством и народом, связанные с достижением выдающихся результатов в государственной деятельности, направленной на обеспечение благополучия и процветание России, следующим бывшим государственным служащим таможенной системы СССР и постсоветской России, внёсшим большой вклад в дело борьбы за безопасность советского экономического суверенитета в тяжёлые 1980-1990-е годы и государственное строительство новой российской рыночной экономики:

1. Базовскому Владимиру Николаевичу, первому начальнику Главного управления государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР (занимал должность с 15 апреля 1986 года по 16 июня 1989 года).

2. А также Артамонову Анатолию Дмитриевичу, губернатору Калужской области. Человеку, который первым в Калужской области, пытливо прищурившись, спросил у начальника Калужской таможни Соколова В.А.: «А для чего в глубине сухопутной территории Советского Союза нужна нам, крестьянам, пограничная таможня? Что она нам даст? Разве что таможенные пошлины, которые государство никогда никому ни при каких обстоятельствах не отдаст?»

«Нет! – последовало в ответ. – Таможня даст советскому трудовому народу даже в такой сельскохозяйственной глубинке центра России, какой является Калужская область, возможность непосредственного выхода на мировые экономические рынки, чтобы своими руками прибыльно торговать без государства-посредника. А также даст неограниченные возможности, проявляя свою хозяйственную смекалку и рачительность, привлекать инновационные технологии производства и формировать свою Калужскую самобытную и передовую инвестиционную экономику».

Репродукция № 2.

Базовский Владимир Николаевич (годы жизни: 1917–1993).

В форменном мундире дипломатической службы СССР.

Репродукция № 3.

Артамонов Анатолий Дмитриевич.

Репродукция выполнена Соколовым В.А. с фото Сергея Бобылева (ТАСC).

Диалог губернатора и начальника таможни был вещим. Талантливый управленец Артамонов умело воспользовался единственным шансом судьбы, радушно приютил таможню на благодатной Калужской земле с её богатыми ресурсами и древними купеческими корнями. Он первый в СССР широко воспользовался новыми таможенными технологиями в выстраивании инвестиционной экономики Калужской области и превратил её в суперсовременный технологический мега-Детройт, умело используя регуляторный инновационный потенциал теперь уже «своей» внутренней Калужской таможни.

3. Гурьянову Олегу Александровичу, помощнику Боярова В.К., руководителя ГУ ГТК СССР.

4. А также Архиерееву Всеволоду Глебовичу, руководителю таможенно-брокерского учреждения ВВО «Внештерминалкомплекс» при ГУ ГТК СССР.

Работникам Управления организации таможенного контроля центрального аппарата ГУ ГТК при Совете Министров СССР:

1. Васильеву Александру Георьгиевичу, генерал-лейтенанту таможенной службы России;

2. Рыбакову Евгению Васильевичу, генерал-майору таможенной службы России;

3. Галактионову Анатолию Валентиновичу, ведущему специалисту Управления организации таможенного контроля центрального аппарата ГУ ГТК при Совете Министров СССР (посмертно).

Репродукция № 4.

Фото Васильева Александра Георьгиевича,

начальника Управления организации таможенного контроля центрального аппарата ГУ ГТК при Совете Министров СССР

Репродукция № 5.

Фото Рыбакова Евгения Васильевича,

главного специалиста Управления организации таможенного контроля центрального аппарата ГУ ГТК при Совете Министров СССР

Работникам Калужской – а впоследствии Приокской – региональной таможни (после её реорганизации и изменения названия, далее по тексту книги – «Калужская таможня»):

1. Соколову Виктору Алексеевичу, начальнику Калужской таможни (по рекомендации автора и по официальному представлению руководства ФТС РФ);

2. Сучкову Сергею Александровичу, начальнику грузового отдела (проживает в Германии);

3. Поварову Вячеславу Геннадьевичу, отвечавшему в Калужской таможне за внутреннюю безопасность и подготовку кадров (посмертно);

4. Самодаю Николаю Ивановичу, начальнику Людиновского таможенного поста Калужской таможни;

5. Петровой Татьяне Фёдоровне, начальнику валютного отдела Калужской таможни;

6. Коляде Елене Эдуардовне (девичья фамилия – Сочнева), одному из ведущих разработчиков концепции института таможенных брокеров СССР, директору В/О «Ока-Внештерминал»;

7. Рекшнэ Михаилу Мечиславовичу, заместителю руководителя В/О «Ока-Внештерминал» (посмертно).

Уже на следующем «ВЭФ 2020» премировать «Бояровской премией» следующих бывших служащих КГБ СССР и таможенной системы СССР и постсоветской России, внёсших большой вклад в дело борьбы за безопасность советского экономического суверенитета в тяжёлые годы горбачёвской Перестройки и государственное строительство новой российской рыночной экономики:

1. Чебрикова Виктора Михайловича, председателя КГБ СССР (посмертно, с вручением премии его семье);

2. Базовского Владимира Николаевича, первого начальника Главного управления государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР (15 апреля 1986 г. – 16 июня 1989 г.);

3. Боярова Виталия Константиновича, руководителя ГУ ГТК СССР (посмертно, с вручением премии его семье);

4. Артамонова Анатолия Дмитриевича, губернатора Калужской области;

5. Гурьянова Олега Александровича, помощника руководителя ГУ ГТК СССР;

6. Архиереева Всеволода Глебовича, руководителя ВВО «Внештерминал-комплекс» при ГУ ГТК СССР.

Работников Управления организации таможенного контроля центрального аппарата ГУ ГТК при Совете Министров СССР:

1. Васильева Александра Георгиевича;

2. Рыбакова Евгения Васильевича;

3. Галактионова Анатолия Валентиновича (посмертно, с вручением премии его семье).

Репродукция № 6.

Фото Галактионова Анатолия Валентиновича,

ведущего специалиста Управления организации таможенного контроля центрального аппарата ГУ ГТК при Совете Министров СССР

Репродукция № 7.

Фото Самодая Николая Ивановича,

начальника Людиновского таможенного поста Калужской таможни

Работников Калужской таможни:

1. Соколова Виктора Алексеевича, начальника Калужской таможни (по рекомендации автора и по официальному представлению руководства ФТС РФ);

2. Коляду Елену Эдуардовну (девичья фамилия – Сочнева), одного из разработчиков первой концепции института таможенных брокеров в СССР, первого руководителя В/О «Ока-Внештерминал»;

3. Сучкова Сергея Александровича, начальника грузового отдела, главного специалиста таможни по адаптированию грузовых таможенных деклараций Евросоюза к советской экономике (проживает в Германии);

4. Поварова Вячеслава Геннадьевича, отвечавшего в Калужской таможне за внутреннюю безопасность и подготовку кадров (посмертно, с вручением премии его семье);

5. Самодая Николая Ивановича, начальника Людиновского таможенного поста Калужской таможни;

6. Петрову Татьяну Фёдоровну, начальника валютного отдела Калужской таможни;

7. Михайличенко Адрея Геннадьевича, программиста Калужской таможни;

8. Клочева Игоря Валерьевича, старшего инспектора Калужской таможни;

9. Коновалова Валерия Викторовича, старшего инспектора Калужской таможни;

10. Казыкина Александра Ивановича, инспектора Калужской таможни;

11. Мячину Людмилу Васильевну, начальника отдела статистики Калужской таможни;

12. Старикова Виталия Александровича, инспектора Калужской таможни;

13. Корюкова Андрея Борисовича, старшего инспектора, программиста Калужской таможни;

14. Титова Всеволода Анатольевича, инспектора Смоленской таможни;

15. Теплякова Олега Михайловича, начальника отдела платежей Калужской таможни;

16. Авилову Наталью Юльевну, старшего инспектора Калужской таможни, эксперта по культурным ценностям предметов старины и искусства;

17. Дегтярёву Тамару Николаевну, старшего инспектора Калужской таможни (посмертно, с вручением премии её семье);

18. Леонова Владимира Алексеевича, инспектора Калужской таможни (посмертно, с вручением премии его семье);

19. Шипилова Владимира Алексеевича, главного инспектора Калужской таможни, эксперта по капитальному строительству;

20. Нам Галину Юрьевну, главного инспектора Калужской таможни, эксперта по таможенному оформлению внешнеторговых грузов;

21. Шелопаева Николая Николаевича, главного инспектора₅ начальника отдела материально-технического снабжения Калужской таможни;

22. Фомичёву (Самохину) Марину Сергеевну, инспектора Калужской таможни;

23. Чайку Владимира Захаровича, начальника Смоленской таможни;

24. Аносова Петра Стефановича, главного инспектора Смоленской таможни;

25. Петрова Николая Сергеевича, старшего инспектора Калужской таможни, программиста (посмертно, с вручением премии его семье);

26. Сухина Владимира Леонидовича, инспектора Калужской таможни;

27. Денисова Сергея Фёдоровича, старшего инспектора Калужской таможни;

28. Краюшкину Ольгу Викторовну, старшего инспектора Смоленской таможни;

29. Лёвину Татьяну Васильевну, инспектора Калужской таможни;

30. Замалаеву Людмилу Борисовну, старшего инспектора Калужской таможни;

31. Никитяева Николая Павловича, старшего инспектора Калужской таможни;

32. Соколову Людмилу Эдуардовну, старшего инспектора Калужской таможни;

33. Моисеева Сергея Семёновича, старшего инспектора Людиновского таможенного поста Калужской таможни;

34. Зотова Владимира Михайловича, старшего инспектора Калужской таможни;

35. Мокшину Наталью Гавриловну, главного специалиста по экономике В/О «Ока-Внештерминал»;

36. Герасимову Любовь Михайловну, декларанта В/О «Ока-Внештерминал» (посмертно, с вручением премии её семье);

37. Зотову Элину Викторовну, декларанта В/О «Ока-Внештерминал»;

38. Дылевского Олега Александровича, инспектора Калужской таможни (посмертно, с вручением премии его семье);

39. Кузнецова Владимира Николаевича, инспектора Калужской таможни;

40. Кирюхина Анатолия Анатольевича, начальника Брянского таможенного поста Калужской таможни;

41. Алфёрова Андрея Владимировича, старшего инспектора Калужской таможни;

42. Расцветаева Валерия Вениаминовича, старшего инспектора Калужской таможни (посмертно, с вручением премии его семье);

VII. Наградить Почётными грамотами Правительства Российской Федерации и материально поощрить должностных лиц согласно списку работников Калужской таможни и Калужского филиала В/О «Внештерминалкомплекс» под названием «Ока-внештерминал», принимавших непосредственное участие во «Всесоюзном Калужском таможенном эксперименте 1985–1994 гг.».

И последнее. Автор книги просит:

VIII. – редакцию уже прошедшей «Президентской прямой линии 2019 года»;

– руководителя Федеральной таможенной службы РФ Булавина Владимира Ивановича;

– Карена Георгиевича Шахназарова, генерального директора «Мосфильма».

…всё-таки ответить автору книги на его официальное обращение, направленное в адреса перечисленных лиц, в котором содержались все вопросы, поставленные в этой книге.

А то ведь что получается. В демократической постсоветской России все мы, чиновники, доработались до чёртиков, когда для решения одного важного государственного вопроса нужно писать целую книгу в пятьсот страниц с громким названием «Я уполномочен заявить!»

Уважаемого пресс-секретаря президента России Дмитрия Сергеевича Пескова убедительно прошу заблаговременно (когда на дворе ещё только начало 2020 года) поставить в очередь следующую мою крайне вежливую просьбу к президенту РФ Владимиру Владимировичу Путину:

ДАТЬ ПОРУЧЕНИЕ МИНИСТЕРСТВУ КУЛЬТУРЫ РФ И ФЕДЕРАЛЬНОЙ ТАМОЖЕННОЙ СЛУЖБЕ РОССИИ В СРОК ДО 28 АВГУСТА 2021 ГОДА, ТО ЕСТЬ КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ В.К. БОЯРОВА, НАПИСАТЬ СЦЕНАРИЙ ПО ФАБУЛЕ И ОСТРОЙ ЧЕКИСТСКО-ТАМОЖЕННОЙ ДРАМАТУРГИИ настоящей книги и снять художетвенный полнометражный телевизионный ФИЛЬМ ПОД НАЗВАНИЕМ «ПОСЛЕДНИЙ ПОДВИГ ЧЕКИСТА-ТАМОЖЕННИКА ГЕНЕРАЛА БОЯРОВА». Презентацию фильма провести на «Восточном экономическом форуме 2021», поскольку именно на «ВЭФ» в 2019 г. из уст руководителя Федеральной таможенной службы РФ Булавина В.И. впервые прозвучали тезисно сформулированные, но почему-то не привязанные к личности Боярова фантастические успехи современного таможенного дела России.

Без официального признания «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.» не может быть истории таможенного дела царской России, революционной РСФСР, СССР, постсоветской России и в целом – славной истории таможенного дела великой Российской державы.

В. А. Соколов

Ключевые слова и смысловые словосочетания в книге

● ТАМОЖНЯ;

● Судьбоносный всесоюзный Калужский таможенный эксперимент 1985–1994 гг.;

● Горбачёвская Перестройка – это хорошо организованная, но плохо исполненная Центральным разведывательным управлением Соединённых Штатов Америки (ЦРУ США) планетарная экономическая диверсия против СССР;

● КГБ СССР и Таможня спасли в роковые 1990-е экономический базис Русского Суперэтноса и сам Русский Мир;

● Главными героями противостояния экономической диверсии США в 1990-е были: ЧЕБРИКОВ Виктор Михайлович, председатель КГБ СССР, БОЯРОВ Виталий Константинович, генерал-лейтенант КГБ СССР, коллектив Управления организации таможенного контроля Главного управления государственного таможенного комитета СССР (ГУ ГТК СССР) и коллектив Калужской таможни, после реорганизации названной «Приокской региональной таможней», в состав которой входили Брянское, Калужское, Орловское, Смоленское и Тульское таможенные учреждения.

Уважаемый Читатель, Вы держите в руках книгу, в которой её автор попытался впервые в истории русской таможенной историографии² рассказать о нашем национальном таможенном деле как о природной живой социальной материи, способной не только к самовозрождению и самосовершенствованию в критические моменты развития Русского Суперэтноса, но и выступать в роли естественного пассионарного инструмента эволюции человеческого общества.

Эта книга не является очередным военным боевиком советских силовых структур. Она написана в спокойном биографическом очерковом жанре в память о Виталии Константиновиче Боярове (27.08.1928—30.08.2016 гг.), легендарном чекисте, занимавшем высокопоставленную должность в КГБ СССР, и не менее знаменитом таможеннике, возглавлявшем таможенную службу СССР в очень сложный период негативной перестройки государственных устоев Советского Союза (1985–1991 гг.). Книга повествует о последнем подвиге Боярова В.К., но теперь уже в экономической жизни страны.

Вся сознательная жизнь генерала В.К. Боярова – это сплошной подвиг во имя осуществления светлой мечты Человечества – построения на Земле справедливого человеческого Общества.

Один из первых подвигов чекиста-генерала КГБ СССР Боярова В.К. был открыт миру в 1979 году Юлианом Семёновым в его романе и одноимённом художественном фильме «ТАСС уполномочен заявить…», в которых рассказывается, как советской контрразведкой была разоблачена в конце 1970-х годов и сорвана крупная политическая диверсия ЦРУ США, направленная против интересов государственной безопасности СССР.

Последний же свой подвиг легендарный чекист-таможенник, «четырёхзвёздный» генерал таможенной службы В. К. Бояров совершил в грозные 1980-1990-е годы, когда советской контрразведкой была разоблачена и тоже сорвана крупнейшая в истории человечества экономическая диверсия ЦРУ США, замаскированная под горбачёвскую Перестройку и направленная против интересов экономической безопасности СССР, результатом которой стал развал не только политической надстройки мощной государственной социалистической системы СССР, но и всего мирового лагеря социализма, взращённого к тому времени.

Но В.К. Бояров смог защитить и отстоять пошатнувшийся было мощный экономический базис великого Советского Союза, на основании которого потом начала развиваться современная прогрессивная Путинская эпоха Русского Суперэтноса (читай – всего Русского Мира).

В период Перестройки сложилась странная драматическая и предельно опасная ситуация, когда правящая коммунистическая власть в нашей стране, ведомая коммунистом Горбачёвым, несмотря на своевременную, точную и полную информированность со стороны компетентных органов безответственно прозевала критический момент принятия решения на непримиримую эффективную борьбу с агрессивной внешней и внутренней оппозицией, самоустранилась от борьбы, сознательно отпустила негативные события на самотёк и позволила империалистической оппозиции развалить в первую очередь основу основ социалистического мира – Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС).

В.К. Бояров в тот период времени занимался в КГБ СССР экономической безопасностью страны на должности заместителя начальника 2-го Главного управления – и спас основу экономического потенциала СССР от полного его разрушения и разбазаривания.

В первую очередь он срочно, решительно, молниеносно и радикально реорганизовал архаичную таможенную службу СССР, исключил из жизни страны устаревшую Ленинскую государственную монополию внешней торговли. Затем через новые технологии таможенного контроля (кстати сказать, позаимствованные на Западе) вживил в экономику нашей страны рыночные отношения и надёжно вывел уже стагнировавшую советскую экономику на мировой свободный рынок, талантливо интегрировав³ её с мировым хозяйственно-экономическим комплексом – и таким образом спас Русский Суперэтнос.

Об этом последнем величайшем гуманистическом подвиге В.К. Боярова миру до сих пор ничего не известно, и это очень тревожно!

Тот факт, что великий национальный подвиг генерала Боярова в сфере экономической безопасности СССР в лихие перестроечные 90-е годы постсоветская Россия не оценила и непростительно напрочь забыла, говорит о том, что в течение прошедших двадцати девяти лет до сих пор ещё не сделаны выводы из пронёсшейся над СССР ураганной разрушительной оранжевой американской революции, насильно импортированной в СССР. А значит, с поступательного пути развития нашей страны не убраны «грабли», на которые можно ещё раз наступить в будущем.

Пагубное человеческое забвение славного подвига Боярова до неприличия слишком затянулось. Пора вспомнить об этом и наконец-то признать де-юре и де-факто большого вклада великого гражданина России В.К. Боярова в развитие не только экономической истории нашей Родины, но и в её историческую судьбу.

И это важно сделать в текущем 2020-м году, в начальный период очередной духовно-нравственной мобилизации русской нации на решительный трудовой прорыв в будущее Человечества, теперь силами не СССР, а обновлённой постсоветской России с помощью нового метода крупнейших в нашей истории социальных, духовных, нравственных, технологических, экономических и других национальных проектов.

Именно так видит автор настоящей книги сложившуюся негативную ситуацию в российской историографии⁴ XX – начала XXI веков, которая под влиянием общей вредоносной и негативной идеологии внешних и внутренних оппозиций создала благоприятные условия и открыто потворствует замалчиванию отдельных исторических, эпохальных социально-политических событий в нашей стране. А именно – исторического факта судьбоносного «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.», который лежит в основе великого гражданского таможенного подвига Виталия Константиновича Боярова. Такое замалчивание в очередной раз ведёт к грубому искажению реальной, правдивой истории нашей Родины.

Настоящая книга и рассказывает как раз о последнем подвиге чекиста-таможенника генерала В.К. Боярова.

«Добрые дела надо помнить вечно»⁵

В. К. Бояров

Введение

Автор предлагаемой читателю книги «Я уполномочен заявить!» по состоянию на 2020-й год оказался единственным эксклюзивным носителем полных таможенных знаний о том, как в 1990-е создавалась новая таможенная система Русского Суперэтноса под мощными объединёнными ударами мирового империализма и внушительной внутренней советской оппозиции. Когда непотопляемый Русский Суперэтнос не только выжил, но и стряхнул с себя пепел пожарищ вражеской Перестройки 1985-1991-х годов и обновлённым вновь решительно двинулся вперёд в своём социально-экономическом развитии, как и прежде – семимильными шагами мирового лидера.

Движущей патриотической силой пассионарного противостояния против экспансии всемирных империалистических сил Зла на экономический суверенитет СССР в 1990-е годы по воле судьбы оказались КГБ СССР и радикально обновлённая чекистом Виталием Константиновичем Бояровым советская Таможня.

Автор книги работал в 80-е и 90-е годы в самой гуще тех исторических событий, выполняя свои важные государственные профессиональные задачи по защите экономического суверенитета СССР; работал вместе со своими коллегами не покладая рук, рисковал собой, благополучием своей семьи, служебной карьерой, своим именем и жизнью. А потому хорошо знает предмет, о котором рассказывает в своей книге.

Цели написания книги:

1. Рассказать читателям, что смутное время Перестройки в СССР на стыке 80-х и 90-х было очень опасным не только для советской России. В то время реально стоял вопрос не только разрушения политического советского коммунистического строя в СССР, но и исчезновения с лица истории всего Русского Суперэтноса, а за ним и крушения мечты Человечества о построении в условиях земной цивилизации справедливого социального миропорядка.

2. Публично открыть для всего мира «секрет Полишинеля»⁶ о том, кто же именно тот великий гражданин великого Советского Союза, который повёл за собой со стороны СССР борьбу Добра со Злом и превозмог⁷ горбачёвскую Перестройку, то есть смертоносную американскую экономическую диверсию против СССР, растянувшуюся на шесть лет, с 1985 по 1991 год.

3. Предупредить руководство постсоветской новой России и передать будущим поколениям россиян свои знания о том, что «горбачёвские перестройки» (они могут повторяться) – это губительная, постоянная и глубоко скрытая смертельная опасность для Русского Мира. Будьте бдительны, наши дорогие сограждане по Русскому Суперэтносу!

4. Заострить внимание политического руководства страны на том очевидном историческом факте, что не нужно жить в кредит мирового империализма.

6. Посоветовать гражданскому российскому обществу ценить и свято беречь такие исторически сложившиеся эффективные институты мягкой силы для государственной защиты экономического суверенитета Русского Суперэтноса, какими являются федеральные службы ФСБ (КГБ) и ФТС (Таможня).

5. Ещё раз напомнить, как наши исторические предки во главе с Владимиром Ильичём Лениным и Иосифом Виссарионовичем Сталиным в 1917 году, а наши современники-патриоты России в 1990-е годы – во главе с Виктором Михайловичем Чебриковым и Виталием Константиновичем Бояровым выходили из затруднительных финансовых положений нашего государства.

В период Перестройки (1985–1991 гг.), когда в Советском Союзе не осталось никаких денежных ресурсов для поддержания жизнедеятельности огромного государства СССР, сорвавшегося в политический штопор со своего традиционного марксистско-ленинского идеологического фундамента, тоже наступил критический момент, когда встал вопрос о необходимости унизительного и разорительного обращения к враждебным западным странам за кабальными колониальными кредитами.

Благо, был ещё свеж в народной памяти смелый ленинский экономический манёвр введения государственной монополии внешней торговли в только что народившейся революционной РСФСР в 1918 году, сто лет тому назад.

В первые тяжелейшие годы становления советской власти в царской России после Октябрьской социалистической революции 1917 года, когда экономика молодого государства рабочих и крестьян задыхалась в состоянии глобальной экономической, политической и военной блокады со стороны буржуазных стран всего земного шара, гений Владимира Ильича Ленина нашёл внутренние резервы молодой советской республики и быстро заработал достаточное количество иностранной валюты даже на социально-экономических обломках царской России, создав предварительно ВЧК, пролетарскую внешнюю торговлю и советскую таможню.

Тогда, в голодной и разрушенной России, это была архитрудная чекистская военная операция, которую блестяще провёл Феликс Эдмундович Дзержинский – и тем самым спас русскую пролетарскую революцию, открыв перед ней созидательную перспективу государственного строительства народного государства.

И в наше уже время, в 90-е, спустя семьдесят три года, так же, как ВЧК в 1918-м, чекистам КГБ СССР был поручен точно такой же тяжёлый финансовый вопрос.

И опять чекисты прошли тот же сложный путь с опорой на внутренние резервы государства и так же успешно решили эту труднейшую задачу в новых социально-экономических и политических условиях существования нашей страны.

Но теперь уже чекист-председатель Комитета государственной безопасности СССР Чебриков Виктор Михайлович (почему чекист Чебриков? Да потому, что в тот период истории России, в 90-е, у руководящей советской элиты не было ни политической воли, ни достойного политического лидера) направил в Министерство внешней торговли СССР, непосредственно в Главное таможенное управление Министерства Внешней торговли СССР (ГТУ МВТ СССР), генерал-лейтенанта КГБ СССР В.К. Боярова с группой боевых офицеров КГБ. И они начали с того, что фундаментально реорганизовали архаичную советскую Таможню, а одновременно с ней и внешнюю торговлю СССР, с решительной ориентацией их на рыночную экономику и на глубокую интеграцию экономики изолированной советской страны в мировой свободный рынок товаров, услуг и технологий. Для этих целей немедленно, но очень осторожно и постепенно приступили в СССР только с 19 августа 1986 года, к отмене той героической, спасительной и великой Ленинской государственной монополии внешней торговли⁸.

Вот так с помощью КГБ, Таможни и Министерства внешней торговли опять выжил в 90-е Русский Суперэтнос, пожертвовав в этой тихой борьбе всего лишь советской политической надстройкой государства и его ярким революционным названием: был «Союз Советских Социалистических Республик» (СССР), а стала «Российская Федерация» (РФ). Правда, было заменено попутно и содержание: «коммунистическая социально-экономическая формация» превратилась в «постсоветскую капиталистическую формацию», так как для создания рыночных отношений в стране теперь нужны были и частная собственность, и свободная конкуренция в торговле и производстве.

А «Всесоюзный Калужский таможенный эксперимент 1985–1994 гг.» был при этом той научной лабораторией, в которой в течение девяти лет отрабатывалась на территории пяти административных областей промышленного центра СССР (Брянской, Калужской, Орловской, Смоленской и Тульской) технология вывода стагнировавшей тогда экономики СССР на мировой свободный рынок.

Объект исследования. Авторы книги определили объектом⁹ своего творческого исследования таможенное дело СССР в период горбачёвской Перестройки как части природной социальной материи окружающего нас Божественного Мира.

Предмет исследования. Предметом¹⁰ исследования стали уникальные свойства таможенного дела СССР в руках пассионариев — участников исторического реального факта постановки Всесоюзного таможенного эксперимента на Калужской земле в период с 1985 по 1994-й год, позволившие не только спасти экономический базис СССР, но и сформулировать новую уникальную парадигму таможенного дела постсоветского государства, открывшую неограниченные возможности новой новаторской социально-экономической постсоветской формации, которая мягко и бескровно превращает новую Россию в лидера мирового международного жизнеустройства на планете Земля.

Актуальность темы. Когда Россия, по состоянию на 2020 год (время написания книги), ещё не отбилась от жестоких атак оппозиции и ещё не полностью восстановила свои созидательные силы – да пока и не совсем чётко представляет себе, каким путём идти дальше в своём развитии – то исследования автора книги могут помочь разобраться во всём произошедшем в нашей стране в период экономической диверсии Запада против Русского Мира, длящейся уже двадцать четыре года (1985–2020 гг.), сделать правильные выводы и быстро выйти на свой магистральный путь построения в отдельно взятой постсоветской России не коммунизма, не социализма, а просто справедливого общества (без заглавных букв и других либеральных условностей).

В лихие 90-е Русский Суперэтнос, сильно споткнувшись, устоял на своих гуманистических ногах и теперь в испуге быстро набирает свои этнические жизненные силы, стряхивая с себя все нравственные, духовные, идеологические, политические грехи и государственные управленческие просчёты.

Не дремлет в это время и враг: все силы открытых и тайных оппозиционеров теперь уже постсоветской России сегодня по-прежнему направлены на удушение планетарной идеи построения справедливого демократического Общества в нашей стране.

Сегодня Российской Федерации очень нужна правдивая и взвешенная информация об успешном чекистско-таможенном противостоянии страны Советов внешней и внутренней империалистической оппозиции в период вражеской горбачёвской Перестройки 90-х.

Прошло 30 лет с трагического момента горбачёвской Перестройки, а убедительных и чётких объяснений случившемуся до сих пор так и нет.

Полагаем, что решающее слово в этом вопросе могут сказать не профессиональные политики, не учёные-историки, работающие в кабинетах, а практические работники из реальных сфер народного хозяйства, работавшие в гуще драматических событий в тот трудный период истории СССР.

Автор книги был непосредственным исполнителем того «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.» от его начала и до конца. Глубоко понимает таможенный процесс, является носителем нового таможенного опыта борьбы с крупными экономическими диверсиями врагов наших и продолжает посильную таможенную службу на страницах своих литературных произведений.

Настоящая книга изобличает забвение¹¹ и обструкцию¹², которые устраиваются «Всесоюзному Калужскому таможенному эксперименту 1985–1994 гг.» со стороны той же враждебной перестроечной оппозиции вот уже в течение тридцати трех лет¹³.

Это также есть попытка автора книги внести свой посильный вклад в дело спасения, оздоровления и дальнейшего развития неистребимой идеи построения справедливого Общества в Российской Федерации на базе исторического опыта Русского Суперэтноса, но теперь уже в новом постсоветском суперсовременном капиталистическом государстве, так же, как и при советской власти, открывающем в современном просвещённом мире при лидерстве Русского Суперэтноса новые неограниченные возможности для реализации мечты Человечества – построения гуманистического справедливого Общества на планете Земля.

Каких-либо серьёзных публикаций на тему «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.» не существует.

Автору книги известно следующее неофициальное мнение «послебояровского» руководства ФТС¹⁴ России по рассматриваемой здесь проблеме: «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 годов не было как такового, не было никогда и не могло быть».

И это при том, что автор книги лично, под руководством В. К. Боярова, своими руками ставил указанный эксперимент в непрекращавшейся борьбе с оппозицией, терял своих близких, но успешно завершил его и имеет на руках копии архивных документов в виде приказов ГУ ГТК СССР¹⁵ и решений его коллегии, а также письменные и живые воспоминания участников таможенного эксперимента.

Настоящая книга, предлагаемая автором уважаемым читателям, не является книгой о надоевшей грязной международной и такой же внутренней политике.

Но все события, которые привели к постановке «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.» происходили в период жестокой горбачёвской Перестройки. И автор книги, без претензий на какое-либо личное политическое пристрастие или политическую позицию, просто вынужден давать иногда свои субъективные политические оценки некоторым эпизодам таможенной жизни. За что просит его извинить и не настраиваться по этому поводу на полемику с ним, дабы сохранить полноценный читательский интерес к объекту и предмету исследования.

Своей книгой автор ставит вопрос об острой необходимости написания всеобщей истории таможенного дела Русского Суперэтноса с акцентами на историю таможенного дела Древней Руси, таможенного дела Российской империи, таможенного дела Советского Союза и новейшей истории таможенного дела постсоветской России.

Без знания истории таможенного дела современного русского социума¹⁶ невозможно построить его рациональное и стабильное будущее.

Так уж сложились драматические события цветной империалистической ползучей революции на советской земле на стыке социально-экономических эпох погибающего советского социализма и нарождающегося нового постсоветского прогрессивного капитализма в период с 1985 по 1991 год, что потрясённое российское Общество до сих пор не понимает, что же произошло на самом деле в сильном и перспективном Советском Союзе, не так давно (1941–1945 гг.) победившем мировой фашизм и первым взлетевшим в космос (1961 г.).

Советско-российское Общество до сих пор, в 2020 году, пребывает в состоянии глубокой грогги¹⁷ и почему-то продолжает толерантно¹⁸ называть «мирной п-е-р-е-с-т-р-о-й-к-о-й» варварское разрушение фантастического советского колóсса СССР, вкладывая ложь в слово «перестройка», придавая ему всего лишь наивный и якобы миротворческий смысл. Например: «Перестройка – общее название реформ и новой идеологии СССР, используемое для обозначения масштабных перемен в экономической и политической структурах СССР во второй половине 1980-х – начале 1990-х годов». Что является тактической неприкрытой ложью зловредной Оппозиции.

Всё перемешалось в сознании большинства бывших советских людей, тем более в сознании молодого поколения постсоветской России.

Вот до такой степени была изощрённой и коварной объединённая предательская идеологическая агрессия со стороны внутренней советской оппозиции и внешней империалистической агрессивной западной демократии, которой прикрывалась вражеская социально-экономическая диверсия Центрального разведывательного управления США (ЦРУ США) под вывеской мирной горбачёвской Перестройки.

Автор книги будет всю свою жизнь помнить добрые дела Виталия Константиновича Боярова и ответственно с большой любовью передаёт память о его славных таможенных делах следующим поколениям граждан России, в том числе на страницах предлагаемой здесь книги «Я уполномочен заявить!»

«Людей с такими героическими биографиями, как у Виталия Константиновича Боярова, у нас в стране осталось мало, может, горстка. Совсем мальчишкой – паренек, родившийся 27 августа 1928 года – пошёл в партизаны. Не только мстить за погибшего отца-офицера. Он ненавидел фашизм, и в свои неполные 15 лет стал отличным радистом. А в 17 лет вопреки некоторым правилам ему было присвоено офицерское звание. Он оправдал доверие и безжалостно боролся с врагом везде – в партизанском отряде, затем – будучи контрразведчиком… Он закончил знаменитую чекистскую школу № 101, занимал важнейшие посты, руководил внешней контрразведкой. Поработал на пользу Родине во многих странах и всегда – почти всегда – с неизменным успехом.

Дослужился до генерал-лейтенанта. В ту пору звания немыслимо высокого.

Сорок полученных наград свидетельствуют об успешном и долгом пути его противостояния с крупнейшими и мощнейшими разведками противника во главе с американской, британской, германской.

Это генерал Бояров, сыгранный безукоризненным Вячеславом Тихоновым, был прообразом контрразведчика из культового десятисерийного телефильма “ТАСС уполномочен заявить”. Тогда писателю Юлиану Семенову разрешили рассказать основные детали о разоблачении агента ЦРУ “Трианона” – учёного, предавшего свою страну и нанёсшего ей серьёзный ущерб. Возможно, с годами удастся до конца приподнять завесу этого таинственного дела, подробности которого раскрыты не до конца»¹⁹.

Так пишут о Виталии Константиновиче его соратники по службе в Комитете государственной безопасности СССР, к которым мы присоединяемся с такой же высокой оценкой его деятельности на таможенной стезе²⁰.

Когда Родина опять оказалась в смертельной опасности, генерал Бояров в 1985-ом году грудью встал теперь уже на защиту экономического суверенитета Родины, на самом ответственном в те годы рубеже борьбы за спасение России, возглавив радикальную реорганизацию таможенной службы и внешней торговли СССР.

Это о нём мы, члены его таможенной команды, активные участники радикальной реорганизации таможенного дела СССР, с восхищением говорим, что таможенная деятельность Виталия Константиновича Боярова была короткой (с 1985 по 1991 годы), но истинно спасительной для России в период, когда промедление КГБ СССР на экономическом фронте было смерти подобно для судьбы всего Русского Суперэтноса.

Предлагаемая читателю книга с названием «Я уполномочен заявить! Биографический очерк» – это вторая книга автора Соколова В. А. о российском таможенном деле, которая продолжает авторскую версию о державности российского таможенного дела и о большом его историческом значении, особенно в периоды катастрофических кризисов российского государства.

Первая книга Соколова В.А. (в соавторстве с Колядой Е.Э.) под названием «Взгляд на историю России через компетенцию Таможни. Очерк» вышла в свет в 2017 году сигнальным тиражом в 50 экземпляров на их жалкий пенсионный бюджет. Они позаботились и о массовом читателе, переиздав книгу для бесплатного пользования в электронном виде на интернет-платформе «Амазон». Найти книгу можно по ссылке https://aegitas.ru/books/355342/

История России с её древних времён рассматривается авторами книги как никогда не прекращающаяся борьба за российский экономический суверенитет мирными и военными методами с использованием социально-экономического инструментария, в комплекс которого входят внешняя торговля России и государственное таможенное дело. А с 1917 года добавилась ещё силовая и интеллектуальная защита чекистов.

Вот только несколько исторических фактов, подтверждающих этот тезис.

Первый раз окно в Европу прорубил царь Пётр Алексеевич Романов (1672–1725 гг.), умело используя для быстрого развития архаичной России преимущества международной внешней торговли. А как известно, где внешняя торговля – там и таможня с её функцией регулятора, физической защиты внешней торговли и фискального сбора в казну государева.

Второй раз государство Российское было спасено от неминуемой гибели в период революционных потрясений 1917 года, когда Ленин Владимир Ильич так же сделал ставку на немедленном и приоритетном развитии внешней торговли и молодой советской таможни.

Третий раз, уже в наше время, когда великий Русский Суперэтнос чуть было не канул в Лету²¹ на рубеже 1980-х и 1990-х годов XX века, её опять спасла внешняя торговля, которая была срочно реорганизована советскими чекистами в процессе решительного и коренного социального и технологического переформатирования советской таможни.

Правда, в третьем историческом эпизоде, в 1990-е, не было в советском государстве национального политического лидера, с именем которого можно было бы связать этот успех Комитета государственной безопасности СССР в защите экономического суверенитета СССР.

Но мы, ветераны таможенной службы, знаем, кто в тот ответственный период нашей истории – в период политической борьбы и безвластия в стране – взял на себя большую государственную ответственность и, не реагируя на импульсы своего личного инстинкта самосохранения, засучив рукава, день и ночь пахал «со товарищи», чтобы успеть за короткий срок радикально реорганизовать советскую таможню, переориентировать внешнюю торговлю Советского Союза, а потом вывести на мировой свободный рынок всю экономику страны, уже находившуюся тогда в стадии стагнации и в состоянии полного коллапса… И это были чекисты Чебриков Виктор Михайлович и Виталий Константинович Бояров.

«Я полагаю, что он принадлежит к довольно редкой категории талантливых организаторов, причём это у него от Бога. Умение сплачивать людей и умело управлять ими, вдохновлять их, не унижая их достоинства – его главное качество, и я уверен, что Бояров В. К. имел бы успех в любой сфере общественной жизни» – так сказал²² о В. К. Боярове его коллега по английскому периоду службы во внешней разведке КГБ СССР М. П. Любимов²³.

В грандиозной реформе устаревшего таможенного дела СССР Виталий Константинович придавал важную роль «Всесоюзному Калужскому таможенному эксперименту», и он лично им руководил с 1985 по 1991 год.

В новой реальной ситуации 1990-х годов концепция Боярова предполагала категорическую и полную отмену бывшей ранее архиспасительной в течение семидесяти трех лет государственной монополии внешней торговли СССР.

Конкурентоспособность мощного экономического базиса Советского Союза по состоянию на 1990-й год, большой 70-летний профессиональный опыт Министерства внешней торговли СССР, а также компетенция КГБ и Таможни были на такой высоте, что можно было уже выходить русско-советско-российскому Суперэтносу с открытым забралом на международный свободный рынок товаров и услуг с его дикой конкуренцией и частной собственностью. Чтобы установить цивилизованную гармонию с мировым империализмом, а потом и окончательно убрать тормоза на пути интегрирования экономики СССР с мировым свободным экономическим рынком с его явными преимуществами для близкой и далёкой перспектив бурного поступательного развития нашей страны.

Так экономическая борьба Коммунизма и Империализма была в нужный момент корректно переведена на «минное поле» открытого врага.

Цели были определены чётко: за короткий срок, несмотря ни на что, ввести заадминистрированную советскую внешнюю торговлю – уже без её сильно перезревшей к тому времени, но навсегда остающейся святой и великой Ленинской государственной монополии внешней торговли – в свободные мировые хозяйственно-экономические отношения с их естественной жестокой конкуренцией и с такой же естественной частной собственностью, бывшей тогда, в 1990-е годы, еще генетически ненавистной советскому человеку.

И эта немыслимо грандиозная задача была успешно решена под руководством В.К. Боярова. К тому же, по меркам земной цивилизации, решена молниеносно, всего за девять лет, в период с 1985 по 1994 годы. Решена мягко, без революций и войн, без крови и массовых человеческих жертв, попутно заложив ещё и основы фантастического развития новой прогрессивной парадигмы таможенного дела постсоветской России и устойчивого поступательного развития древней цивилизации русско-российского Суперэтноса, предначертав ему трудовой путь мирового лидера.

Знаний по этому вопросу у советской таможни тогда ещё не было. И для изучения мирового таможенного опыта за границу, в передовые страны мира, были срочно командированы опытные таможенные специалисты СССР.

В том числе и автор настоящей книги, В. А. Соколов, был незамедлительно переведён из Ферганского таможенного поста узбекской республиканской Ташкентской таможни (начальник – Тарасов Владимир Павлович) города Ферганы Узбекской ССР в Московскую центральную таможню, в Москву (начальник – Москалёв Михаил Макарович). И вскоре (во второй половине февраля 1990-го года) откомандирован для изучения таможенного опыта Евросоюза в таможенную академию Федеративной Республики Германия, в Баварию (город Клир-Вотер). Учёные мужи из этой академии разработали к тому времени новую передовую технологию таможенного контроля молодого, только что народившегося Евросоюза, согласовали со странами Союза их общий европейский таможенный кодекс, отпечатали его, но ещё не разослали по принадлежности всем таможенным учреждениям европейских стран-союзников.

На стыке 1980-х и 1990-х годов таможенное строительство развивалось в окружающем нас мире стремительно. И СССР, как видим из вышеприведённого примера, успел всё-таки, как говорят, вскочить на подножку последнего вагона уходящего поезда всемирной истории.

Для СССР тогда таможенное радение за безопасность экономического суверенитета нашей страны был как глоток свежего спасительного воздуха при жестоком, удушающем, блокирующем захвате Империализма.

…И уже на следующий день, утром, сразу после возвращения из Германии, Соколов докладывал на Коллегии таможенного комитета СССР результаты своей командировки в Европу.

В государственном архиве, в официальных сухих протоколах заседаний Коллегии ГУ ГТК СССР, к сожалению, не фиксируются эмоциональные моменты живого человеческого общения, которые высоко бы охарактеризовали зашкаливавший душевный патриотический подъём строгих таможенных чиновников центрального аппарата Таможенной службы на тех исторических заседаниях Коллегии в то уже очень далёкое ответственное историческое время.

Здесь приведём самые яркие из них.

Когда докладчик (Соколов В.А.) закончил свой отчёт, Виталий Константинович поднялся из-за стола²⁴ президиума Коллегии и почти шепотом, улыбаясь таинственно, спросил у притихшего актового зала: «Ну что, вы поняли что-нибудь из доклада?»

В зале повисло настороженное долгое молчание…

«Вот и я ничего не понял в этой высшей таможенной математике…» – сказал седой генерал, руководитель Таможенного ведомства всего Советского государства и, обратив свой мудрый молодой отеческий взгляд в сторону докладчика, закончил свою мысль: «…И ему ещё нужно какое-то время, чтобы понять все глубины новой западной передовой таможенной технологии».

«Виктор Алексеевич, а сколько лет Европа создавала такую логичную технологию?» И когда услышал, что сорок пять лет, начиная с 1945 года, то стремительно поднялся из-за стола президиума собрания и сдержано-эмоционально сказал, вновь обращаясь к актовому залу: «Вот видите – все сорок пять лет! У нас же такого времени нет! Но мы с вами создадим свою новую национальную советскую таможенную систему, и создадим её лучше этой западной – с учётом всего мирового исторического опыта и наших национальных особенностей… и всего лишь за… три года!» Чему актовый зал уважительно и долго аплодировал.

И в этом был весь Виталий Константинович – коммунист, чекист и теперь уже профессиональный Т-а-м-о-ж-е-н-н-и-к, русский пассионарий советского образца!

Как-то на одном из очередных заседаний Коллегии Виталий Константинович немножко порассуждал вслух о том, как же теперь наложить эту изящную западную таможенную технологию на реальную советскую, слишком зарегламентированную экономику, а потом спросил: «Виктор Алексеевич, а вы именно там, в Германии, на месте, непосредственно в передовой таможенной стихии Запада с его буржуазными традициями и предрассудками, случайно, ещё в командировке, не прикидывали себе, как все это провернуть в нашей социалистической стране, в реальной советской действительности, при нашем традиционном архаичном таможенном менталитете?»

К этому вопросу я (Соколов В. А.) был давно готов, и вот как ему ответил: «Виталий Константинович, моему отцу девяносто лет, зовут его Алексей Сергеевич, и вот что он всегда советует в подобных ситуациях: “Когда начинаешь большое и важное незнакомое дело, прежде всего не торопись, сын мой, и постоянно ответственно проверяй – как экспериментально, так и практикой – важные, опорные его узлы”. Вот я и предлагаю Таможенному комитету немедленно поставить и ответственно, качественно осуществить таможенный эксперимент по материалам командировки. И в первую очередь срочно начать эксперимент по созданию в СССР нового для нас института в нашей национальной внешней торговле под названием “Таможенный брокер” для независимого брокерского декларирования советской Таможне внешнеторговых и транзитных грузов от имени их владельцев, которые они перемещают через государственную границу СССР под контролем таможенной службы.

Но провести эксперимент следует вначале на базе одной какой-то энергичной таможни, заранее подготовленной к инновации. А потом, при достижении положительных результатов эксперимента, постепенно распространять на все таможенные учреждения нашей страны проверенные таким образом и интегрированные с мировой экономикой отдельные части привезённой в Москву западной технологии».

Для таких целей и создана была вскоре, 30 апреля 1991 г.²⁵, экспериментальная «Приокская региональная таможня» с таможенной юрисдикцией на пять областей промышленного центра СССР (Брянской, Калужской, Орловской, Смоленской и Тульской) со штаб-квартирой в г. Калуге на базе Калужской таможни. В том же году В.А. Соколову поручили возглавить Приокскую региональную таможню.

Вот такая была предыстория и нравственно-духовная основа последнего гражданского подвига генерала Боярова.

Автор книги, работавший в 1990-е годы в таможенной команде Виталия Константиновича Боярова, является эксклюзивным²⁶ носителем информации о его таможенной деятельности в вопросе «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.» в грозные годы горбачёвской Перестройки.

Издав свою первую книгу о таможенной службе в СССР под названием «Взгляд на историю России через компетенцию Таможни. Очерк», её авторы Соколов В.А. и Сочнева Е. Э. сделали первую попытку осмысления подвига чекиста генерала Боярова в таможенной сфере СССР в качестве её руководителя, а также осознания масштабов его национальных таможенных свершений для созидания тысячелетнего Русского Суперэтноса и государственного строительства постсоветской России.

С июля месяца 2019 года Соколов В. А. и Сочнева Е. Э. работают над рукописью сценария для постановки полнометражного художественного фильма под названием «Последний подвиг чекиста – таможенника генерала Боярова».

Идея постановки фильма о советской таможне периода Перестройки принадлежит самому Виталию Константиновичу. Вот что он сказал об этом в одном из своих интервью журналу «Таможня» в рубрике «Таможенные судьбы» (материал подготовлен журналистами Дмитрием Котиковым и Виталием Игнатьевым):

«Есть много хороших книг и фильмов о милиции, о разведке, о контрразведке. Почему нет о работе таможни? Работа рутинная? Нет интереса массового сознания? Или нет внутреннего драматизма в личности таможенника? Или нет авторов, способных поднять тему?

В. К. Бояров: Думаю, в конечном счёте проблема заключается в отсутствии достойных авторов. Когда я перешёл на работу в таможенные органы, Юлиан Семёнов проявлял интерес к этой проблематике, но его рано не стало. Он бы смог написать. Вячеслав Тихонов мне говорил как-то: я готов сыграть таможенника, но дайте хороший сценарий, драматургию на уровне “Семнадцати мгновений…” Нет такой драматургии. Не написана. Хотя, наверное, в жизни есть герои и истории, которые способны захватить внимание миллионов читателей и зрителей. Важен и такой момент, как нынешняя коммерческая ориентированность массовой культуры. Как-то нам сказали в одной писательской организации, что о контрабанде в мире снято столько фильмов, что это уже не может привлечь массового зрителя, и надо искать другую фабулу для популярного произведения».

Во имя святой памяти о Виталии Константиновиче Боярове автор настоящей книги принимает к сведению его слова о необходимости постановки художественного фильма о советской Таможне периода Перестройки как его наказ своим таможенным потомкам и сообщает здесь о своём желании поставить такой фильм с предварительным названием «Последний подвиг чекиста-таможенника генерала В.К. Боярова».

Читателю интересно будет узнать, что уже в эту книгу под названием «Я уполномочен заявить!» заложены и фабула²⁷, и драматургия²⁸ сценария будущего и уже проанонсированного здесь фильма.

ГЛАВА I
КАК ЗАКАЛЯЕТСЯ ТАМОЖЕННАЯ СТАЛЬ
(поучительные примеры из биографий героев нашей книги, ставших духовной основой Калужского таможенного эксперимента)

Википедия²⁹ определяет слово «пóдвиг» как доблестное, важное для многих людей социальное действие. А «героический поступок» – как важное социальное действие, которое можно совершить в трудных условиях общественной жизни, и то лишь проявив личную самоотверженность, смелость, преодолев свой страх и переступив не только через себя, но и через все коварные предрассудки³⁰ всегда либерального Общества.

Последний подвиг В.К. Боярова отличается от многих других подвигов тем, что под его руководством был осуществлён «Всесоюзный Калужский таможенный эксперимент 1985–1994 гг.». И этот подвиг был коллективным, в котором десятки офицеров-чекистов и сотни офицеров таможенной службы СССР ежедневно в течение девяти лет самоотверженно выполняли на государственной границе Советского Союза свои важные и уникальные по своей сущности государственные должностные обязанности, постоянно проявляя трудовой героизм, гражданскую смелость, преодолевая свой страх и сомнения, переступая порой через свои личные интересы и предпочтения, постоянно игнорируя свой природный инстинкт самосохранения.

Таможенная служба на границе – служба тяжёлая, это ответственная и опасная работа. В штате Калужской (а после её реорганизации – Приокской) региональной таможни не все желающие служить в Таможне выдерживали испытательный срок при поступлении на работу.

Какими качествами должен обладать работник Таможни?

Работник Таможни должен быть:

● физически здоровым и выносливым;

● убеждённым и стойким патриотом своей профессии и своей службы, преданным своему непосредственному начальству и вышестоящему руководству, своему этносу³¹ и политическому государству, которое даёт ему социальные блага и защищает его политические, социальные права и обеспечивает его возможностью полностью выполнить свой социальный и политический долг;

● начитанным, с широким политическим и нравственно-духовным мировоззрением;

● разбирающимся в науке, технике, национальных культурах и в других областях знаний, в том числе – в практической жизни Общества;

● умеющим учиться и имеющим стремление постоянно учиться и самосовершенствоваться в своей профессии и как личность (в окружающих его социальных отношениях);

● честным к себе, к коллегам по службе, к подконтрольным лицам и к государству, которому служит;

● лишённым таких отрицательных человеческих пороков, как неисполнительность, обман, жадность, меркантильность³², неискренность, склонность к аморальным поступкам³³ и противоправным проступкам³⁴;

● умеющим работать, сохраняя своё профессиональное и гражданское самообладание и психическую сдержанность при самых драматических и конфликтных обстоятельствах, как в условиях функционирования государственной границы страны, так и в бытовых и общественных отношениях;

● должен быть убеждённым, что он лично является последним препятствием и заслоном проникновению в глубь страны (или наоборот – из страны) неразрешённого законом оборота предметов с атрибутами³⁵ материальных, культурных, духовных, опасных для человеческой жизни, а также запрещённых к ввозу или вывозу по другим признакам.

При всём этом личность таможенного чиновника с его высокими морально-этическими и духовными качествами должна предполагать и рассчитывать на своё долгое социально полезное служение Родине и после ухода на заслуженный отдых, обращая свои способности на воспитание как подрастающего поколения своего семейного рода, так и Общества в целом.

Героические личности в таможенной службе России всегда были, есть и будут. Такая уж это служба с фантастической её таможенной драматургией, с её социальным, личностным, материальным, политическим, героическим и обязательно эмоциональным напряжением.

Вспомним царского таможенника Павла Верещагина, героя художественного фильма «Белое солнце пустыни», хранителя великого нравственно-духовного и высокопатриотического таможенного наследия, воплощённого только в одной его могучей, патетической таможенной фразе: «За державу обидно!»

Таможенные события в СССР в его перестроечные 1990-е годы и судьбоносные профессиональные действия коллектива Калужской таможни (после её реорганизации – коллектива экспериментальной Приокской региональной таможни) с её таможенной юрисдикцией, распространявшейся в 90-е на территорию пяти административных областей промышленного центра СССР, претендуют на признание их важными государственными социальными действиями, которые совершались в течение многих лет (с 1985 по 1994-й год) в трудных условиях общественной жизни (разрушительная горбачёвская Перестройка и полный развал СССР). Члены коллектива Калужской таможни времён 1980-1990-х годов (списки прилагаются в конце книги) проявили при этом личную самоотверженность, смелость, постоянно преодолевая свой страх перед жестокостью внешней и внутренней агрессией, порой переступая через свои личные интересы и рискуя благополучием членов своих семей, а также игнорируя коварные предрассудки³⁶ радикально-либерального крикливого оппозиционного меньшинства российского Общества 1990-х.

По Гумилёву, таких личностей, как В.К. Бояров, и служащих Калужской и Приокской региональной таможни времён перестроечных 1980–1990 годов справедливо будет назвать пассионариями.

Лев Николаевич Гумилёв следующим образом прояснил значение этого слова и других слов, связанных с ним по смыслу:

«Пассионарии – это люди, пассионарный импульс у которых превышают импульс инстинкта самосохранения.

Пассионарность (как характеристика поведения) – это избыток биохимической энергии живого вещества, проявляющийся в способности людей к сверхнапряжению.

Пассионарный импульс – поведенческий импульс, имеющий направленность, противоположную инстинкту личного и видового сохранения».

Всегда остаётся великой тайной, какой гéнезис³⁷ появления в человеческом обществе личностей, готовых к героическим действиям и подвигу.

Автор книги всю свою жизнь пытается ответить на этот вопрос и ниже предлагает для иллюстрации отдельные примеры формирования в советском человеке таможенной героики, в которых пытается показать, как с раннего детства, изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год упорно учились, развивались физически, нравственно, духовно, профессионально и политически герои нашей книги.

Один из которых, генерал КГБ СССР и таможенной службы Бояров Виталий Константинович, стал руководителем таможенного ведомства СССР и своим чекистским гением разоблачил и организовал отражение ухищрённой экономической диверсии ЦРУ США в 1980-1990-е годы, замаскированной под мирную горбачёвскую Перестройку, и спас таким образом Русский Суперэтнос от его полного уничтожения.

А другой – полковник таможенной службы Соколов Виктор Алексеевич – вырос по служебной лестнице до государственного таможенного чиновника среднего уровня, дослужившись до должности начальника экспериментальной Калужской внутренней и Приокской региональной таможни, которые стали главным калибром Боярова в борьбе с вражеской экономической диверсией ЦРУ США.

Соколов В.А., будучи исполнителем, предварительно старательно изучил передовой таможенный опыт Евросоюза, а потом предложил, обосновал и сформулировал концепцию «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента», практически осуществил Эксперимент в 1980-1990-е гг. и активно участвовал в защите его в трудные годы Перестройки.

Часть первая
Бояров Виталий Константинович
(Краткая биография. Годы жизни: 1928–2016)

Репродукция № 8

На этой фотографии чекист генерал-лейтенант КГБ СССР В.К. Бояров представлен в мундире таможенного чиновника России при погонах «Действительного государственного советника таможенной службы России («четырёхзвёздный» генерал таможенной службы).

БОЯРОВ Виталий Константинович³⁸, Генерал-лейтенант КГБ СССР; Действительный Государственный советник таможенной службы, генерал-полковник таможенной службы, президент Всероссийского союза ветеранов таможенной службы Российской Федерации. Родился 27 августа 1928 года в городе Чугуеве Харьковской области (Украина). Отец – Бояров Константин Васильевич (1895–1942 гг.), мать – Боярова (Рожкова) Анна Маркиановна (1909–1993 гг.), супруга – Боярова (Мацкевич) Нинель Владимировна (1931–2002 гг.).

Фамилия Бояровых ведет свою летопись (как мог судить об этом сам Виталий Константинович) из Оренбургской области. Там, в селе Коровино на границе между Мордовией и Оренбургом, жили его родители. Условная граница проходила по реке.

Исторически сложилось, что на одном берегу в основном жили мордвины, на другом – русские. Во всяком случае, отец, Константин Васильевич, по паспорту мордвин, мать – украинка. Отец участвовал в Первой мировой войне, был кавалеристом. Во время Гражданской войны попал в Чапаевскую дивизию, служил вместе с легендарной Анкой-пулеметчицей. История отца типична и одновременно драматична для того времени. Образования он толком не имел, за плечами была лишь церковно-приходская школа и жизненный опыт. После окончания Гражданской войны попал в ОГПУ, затем работал начальником районного отдела НКВД на Украине. В 1937 году по указанию из центра он должен был арестовать секретаря райкома партии – своего друга. Приказ этот был выполнен, однако Константин Васильевич приложил все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы доказать его невиновность. Об этом свидетельствует факт, который остался навсегда в памяти 11-летнего Виталия, когда в 1939 году этот человек, уже освобожденный к тому времени, приехал к отцу поблагодарить его за дружбу, мужество и соучастие.

С 1938 года семья Бояровых жила в Киеве, там их и застала война. С первых ее дней отец возглавил батальон добровольцев на западном направлении, который затем был преобразован в партизанский отряд.

Так случилось, что 1942 году у него была возможность вырваться из окружения на специально прибывшем в отряд самолете, но он уступил своё место раненому и вскоре погиб в боях. В это время Виталий с матерью находились в эвакуации, в Киев вернулись в феврале 1944 года.

По возвращении Виталий, которому еще не исполнилось шестнадцати лет, обратился с просьбой к другу отца генерал-лейтенанту Строкачу, который к тому времени был начальником штаба партизанского движения на Украине, с просьбой отправить его на фронт. По рекомендации Строкача юноша был принят в школу партизанских радистов. В ней учились сыны полков. В период с февраля по апрель 1945 года они неоднократно оказывались в районе Львова и далее на западном направлении, на передовой.

В июне 1945 года Виталий окончил школу, получив специальность радиопеленгаторщика, и после этого служил в радиоконтрразведке МГБ Украины. В сентябре 1945 года, в 17 лет, получил звание младшего лейтенанта. Впоследствии оказалось, что год службы с сентября 1945-го по октябрь 1946-го – до тех пор, пока Виталий не достиг совершеннолетия – не был засчитан при начислении выслуги лет.

Вскоре В. Бояров был избран секретарем комитета комсомола МГБ Украины. Организация насчитывала около тысячи человек. Возглавляя ее, Виталий последовательно избирался членом Киевского горкома комсомола, затем – членом обкома и членом ЦК ЛКСМ республики.

Молодого офицера, комсомольского вожака, участника Великой Отечественной войны неоднократно привлекали к различным мероприятиям, проводимым по линии ЦК компартии Украины, характерным для того времени.

Так, в памяти Виталия осталось участие в весьма ответственной комиссии по разъяснению Постановления ЦК компартии «О мерах по подъему сельского хозяйства на Украине». За ним был закреплен целый район Черниговской области, где он должен был агитировать, разъяснять суть постановления в самой гуще событий.

Это было первое публичное общение с весьма сложной средой. Небезынтересен тот факт, что удостоверение, которое было выдано Виталию и которое по тем временам означало весьма большие полномочия и ответственность, было подписано будущим председателем КГБ СССР, а в те годы – Первым секретарем ЦК ЛКСМ Украины Семичастным.

В 1949 году В. Бояров перешёл во второе управление МГБ УССР на оперативную работу – старшим оперуполномоченным. Далее он назначается заместителем начальника отделения (1952 г.) и затем – начальником отделения. В 1956 году во время венгерских событий, уже в звании капитана, был направлен в город Шопрон. В задачу его группы входило помочь войскам не пустить венгров, стремящихся пересечь границу, и обнаружить главных участников путча. По тем временам это была отнюдь не прогулка, ведь выполнить поставленную задачу нужно было в полном соответствии с драматической обстановкой. Через полтора месяца обстановка стабилизировалась. Бояров вернулся в Киев, где приступил к выполнению обязанностей начальника отделения активных мероприятий.

В этот период он был избран секретарем парткома второго управления КГБ Украины, в феврале 1959 года был назначен начальником отдела по работе с иностранцами. Это было время реорганизации КГБ Украины и один из самых успешных периодов оперативной деятельности Боярова.

Для украинских спецслужб и Боярова лично оно проходило под знаком «Оттепели», которой воспользовалась американская разведка для заполнения «белых пятен» в информации о потенциале СССР.

Путь американских агентов нередко начинался на Украине. За неполных полтора года группа Боярова выявила и разоблачила семерых американских агентов, которые были направлены на территорию Советского Союза с целью изучения секретных объектов, состояния армии. В задачу Боярова входило обнаружить шпиона-диверсанта, проследить его путь, спрогнозировать возможные действия и задержать. Ему и его коллегам удалось уловить ошибки противника и достичь результата. Все семь случаев, в которых принимал непосредственное участие Виталий Бояров, были доказательными. Все агенты признали свою вину, были судимы и осуждены в соответствии с законом.

Это были первые эффективные примеры ликвидации шпионов в Советском Союзе в послевоенное время. В память об этом периоде остались книга «Шпионам нет дороги», первый боевой орден – орден Красной Звезды, золотые именные часы.

Шел 1961 год. В жизни КГБ произошло ЧП: в Финляндии бежал на Запад сотрудник КГБ, который раскрыл структуру разведки в ряде стран спецслужбам противника. В связи с этим возникла необходимость заменить заместителя резидента КГБ в Лондоне. Эта миссия выпала на долю В.К. Боярова.

По окончании разведшколы в январе 1963 года в качестве второго секретаря посольства он отправился на Британские острова. Задачей внешней контрразведки, в системе которой впервые оказался В. Бояров, была прежде всего безопасность советской разведывательной деятельности в Англии, поиск и возможная вербовка агентов, которые могли бы работать в интересах Советского Союза.

К этому времени один из самых знаменитых разведчиков ХХ века, работавший на советскую разведку английский гражданин Филби, уже находился на территории Советского Союза. Боярову необходимо было отработать возможные связи, оставшиеся от Филби, и организовать новые. Главной его целью был русский по происхождению офицер Дигер, работавший в МИ-6, относительно которого Филби дал свои рекомендации.

Контакт был установлен, сотрудничество обозначилось, однако к этому времени на Запад бежал сотрудник КГБ Носенко, который мог «сдать» Боярова, так как знал его лично. Потребовалось максимальное внимание, приостановка контактов.

К этому моменту советские власти выдворили из Москвы второго секретаря английского посольства, и через очень короткое время, в августе 1965 года, в качестве ответного хода В. Боярова объявляют в Англии «персоной нон грата». Москва не имела претензий к своему сотруднику. Напротив, его активность была отмечена высоко. Его наградили медалью «За боевые заслуги», которую ему вручил Председатель Президиума Верховного Совета СССР А.И. Микоян.

В 1965 году В. Бояров назначается заместителем начальника службы № 2 внешней контрразведки первого Главного управления КГБ СССР. Этот период характерен углубленной учёбой (в дипломатической школе), изучением системы контрразведки, сложившейся в мировой практике. В.К. Бояров анализирует американский, мексиканский, североафриканский опыт контрразведки.

В ноябре 1969 года руководитель внешней контрразведки Г.Ф. Григоренко был назначен руководителем контрразведки КГБ СССР и рекомендовал Боярова в качестве своего преемника.

В январе 1970 года В.К. Бояров назначается начальником службы № 2 ПГУ КГБ СССР. В июне 1970 года он заочно оканчивает высшую дипломатическую школу.

К этому времени во многих странах в отношении советских граждан созрела весьма тревожная обстановка. Это выражалось, в частности, в многочисленных фактах вербовки советских граждан за рубежом. Участились инциденты в отношении посольств СССР во многих странах мира.

Руководством комитета была осознана мысль о необходимости существенно повысить роль контрразведки СССР в мире.

При личном участии Боярова вводится официальный институт офицеров безопасности. Организовывается специальная охрана посольств в Нью-Йорке, Бонне, странах Латинской Америки силами офицеров погранвойск. Подбор этих кадров, их обучение ведутся под непосредственным руководством В.К. Боярова.

Этот период характерен весьма успешной работой по проникновению советских разведчиков в серьёзные структуры на Западе. Перед ними ставится задача установить реальные действия, которые замышляются против безопасности СССР.

В.К. Боярову пришлось окунуться в самые сложные операции, которые выпали на долю разведки. Одним из наиболее драматичных случаев стал эпизод, когда командир российского эсминца капитан 1 ранга Артамонов бежал в Швецию, затем добрался до США и там был принят на работу в разведывательное управление Министерства обороны.

Когда последний факт был установлен, в разведке было принято решение отправить к Артамонову человека, чтобы изучить ситуацию и по возможности завербовать его в пользу Советского Союза. При этом не исключалось, что Артамонов к тому времени мог быть завербован американской разведкой.

Бояровым была разработана специальная операция, конечным результатом которой должна была стать изоляция Артамонова, тем более что к тому времени было доказано, что он является человеком ЦРУ.

Бояров непосредственно руководил этой операцией. Всё было подготовлено таким образом, чтобы Артамонов прилетел в Вену на встречу, и там он должен был быть арестован. В последний момент руководство КГБ приостановило акцию, и с Артамоновым продолжалась игра.

Через некоторое время Андропов разрешил приведение плана в исполнение, которым руководил сменивший Боярова генерал Калугин. Он действовал по схеме Боярова, которая в конечном счёте сработала, хотя с определёнными осложнениями.

За период работы руководителем внешней контрразведки В.К. Бояров награждён орденом Красной Звезды и знаком «Почетный сотрудник госбезопасности», в 1972 году ему присвоено звание генерал-майора.

В марте 1973 года генерал Бояров был переведён во второе Главное управление (внутренняя контрразведка) – заместителем начальника. С 1980 года он – первый заместитель начальника второго Главного управления КГБ СССР. В.К. Бояров курировал все основные подразделения разведки страны, которые действовали против американской, английской, германской и других резидентур на территории СССР.

В начале 1980-х годов в Советском Союзе с огромным успехом был показан по телевидению телесериал «ТАСС уполномочен заявить». Картина была снята по сценарию Юлиана Семенова, а основу её сюжета составляло так называемое «Дело Трианона». Это дело – безусловная удача КГБ. Под именем генерала Константинова, которого играл Народный артист СССР Вячеслав Тихонов, в этом фильме выведён Виталий Бояров. Именно он руководил этой операцией, именно ему принадлежит идея создания фильма, он являлся и главным его консультантом.

Его заслуги высоко отмечены государством. Он награждён орденом Красного Знамени, тремя орденами Трудового Красного Знамени. В 1981 году ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

Имея прямое отношение к обеспечению безопасности в сфере экономики в 1984–1985 годах, Бояров активно участвовал в разработке концепции реорганизации таможенной службы страны. Комплекс предложенных мер получил поддержку правительства, и для их реализации В.К. Боярова переводят во вновь образованное союзное ведомство – Главное управление государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР.

* * *

Малоизвестные детали из биографии Виталия Константиновича Боярова³⁹, попавшие в руки автора книги перед самой отправкой рукописи в книжное издательство на вёрстку.

Вопрос: не в обострении ли человеческих отношений причина того, что на самом пике блестящей карьеры ты вдруг ушёл из «органов» в совершенно иную сферу деятельности?

Виталий Бояров: Нет. Хотя некоторая напряжённость – не мешавшая, впрочем, работе – действительно была. Назначенный руководителем КГБ Крючков помимо традиционно предвзятого отношения к контрразведчикам чувствовал, мне кажется, что профессионалы не считали его достойным занимать кресло, в котором ранее сидел Юрий Владимирович. Не было у него государственного размаха Андропова.

Не могла пройти бесследно и наша острая стычка с Крючковым «на ковре» у председателя КГБ Чебрикова, строго спросившего, как могли позволить убежать сотруднику КГБ Гордиевскому, отозванному в Москву из-за границы по подозрению в измене Родине. Все молчали. А я встал и сказал, что причиной является «бардак» в отношениях 1-го и 2-го главных управлений КГБ. Вывезя Гордиевского в Москву, ПГУ, руководимое тогда Крючковым, в нарушение правил не передало его «под опеку» контрразведке, которая и не подозревала о том, что предатель свободно гулял по городу.

Но свой уход из КГБ я поначалу неосознанно готовил, а затем осуществил сам.

Как это можно самому готовить собственную отставку?

Виталий Бояров: Отставки не было. Было естественное желание сделать большое государственное дело, к которому меня подвел опыт работы в контрразведке. «По крупицам собирайте и приносите всё, что касается коррупции, – сказал мне однажды Андропов, – скоро эта проблема станет для нас первостепенной». И мы собирали. Курируя по долгу службы отдел экономической безопасности 2-го управления, я обнаружил и доложил Андропову о граничивших с преступностью безобразиях в таможенной службе СССР. Она была в составе Министерства внешней торговли – главного перевозчика товаров через границу нашей страны. То есть должна была контролировать того, кому была подчинена полностью.

Андропов среагировал мгновенно. Сказал: «Готовьте записку в Политбюро о выводе Таможни из Министерства внешней торговли и превращении ее в самостоятельное ведомство».

Мы подготовили, Андропов подписал и отослал записку «наверх». Но во главе МВТ в то время стоял очень близкий к руководителям нашей страны Патоличев, а его заместителем был сын Брежнева – Юрий. Они, естественно, были категорически против, и наша записка в Политбюро пролежала там без движения под сукном четыре года.

Лишь в 1986 году, после того как сотрудники госбезопасности подтолкнули таможенников к задержанию с крупной контрабандой самого заместителя министра внешней торговли Сушкова, о нашей записке вспомнили, дали ей быстрый ход. Приняли решение о создании Главного управления государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР.

Мне позвонили тогда из отдела кадров ЦК КПСС и сказали: «Нам велено срочно подобрать знающего руководителя для этого ведомства. А где его взять? Вот если бы ты…» Я чуть подумал и сказал: «Согласен».

Но через несколько дней узнал, что член Политбюро ЦК КПСС и главный кадровик партии Лигачев «сдвинул» меня с руководителя главного управления на место первого зама. Я не возражал. Потом всё же стал «главным таможенником» страны в генеральском звании уже действительного государственного советника таможенной службы.

Не будем утомлять тебя и читателя описанием подробностей твоей новой службы. Готовясь к нашей встрече, я прочитал в книге «Кто есть кто в современном мире» о тебе следующее: «За период его руководства таможенная служба СССР приобрела основные черты, соответствующие экономике нового типа. Была создана эффективная система управления, разработаны новые технологии таможенного контроля, осуществлено техническое перевооружение, создана адекватная материальная и финансовая база, принят новый Таможенный кодекс СССР, страна вступила во Всемирную таможенную организацию…»

Виталий Бояров: Спасибо на добром слове. Но об упомянутый в числе моих достижений Таможенный кодекс, созданию которого мы отдали много сил, мне пришлось споткнуться.

Каким это образом?

Виталий Бояров: В соответствии с новым кодексом, руководящий орган нашей таможенной службы должен был называться не Главным управлением государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР, главой которого я был, а Таможенным комитетом СССР.

Дело моего переназначения казалось чистой формальностью, но всё же требовало официального решения руководства страны. Бывший тогда премьер-министром Валентин Павлов сказал мне, что дело это решённое, и он уже письменно представил меня Горбачёву как единственно возможную кандидатуру. А через пару дней премьер смущённо показал мне полученный им ответ: «От назначения воздержаться». Сказал, что на вопрос «почему» Горбачёв ответил ему: «Возражает Крючков». Вот так!

Чем закончилась его карьера, мы все знаем. Ну а я уже через полтора месяца занимался новым делом. И это – совсем другая, почти двадцатилетняя история, среди значимых моментов в которой было создание Всероссийского Союза ветеранов таможенной службы и Региональной общественной организации «Веткон» (ветераны контрразведки), которые я возглавлял до 2012 года.

Последовавшие пять с небольшим лет работы в таможне стали одним из самых плодотворных периодов жизни В.К. Боярова. Таможенная служба к тому времени была в плачевном состоянии, и как инструмент экономической безопасности действовала с низкой эффективностью.

Являясь первым заместителем, а затем руководителем таможенной службы, В.К. Бояров интенсивно изучает мировой опыт организации таможенного дела, имея в виду построить её по общепринятым в мире нормам. В 1989 году ему присваивается звание Действительного государственного советника таможенной службы. Вся полнота ответственности за эту службу в стране ложится на его плечи.

За короткий период, который выпал Боярову для работы в этом качестве, таможенная служба приобрела основные черты, соответствующие зарождающейся в стране новой экономике. Была создана эффективная структура, единая таможенная статистика, внедрены грузовые таможенные декларации, разработаны новые технологии контроля, осуществлено техническое перевооружение, создана адекватная материальная и финансовая база. Были пресечены попытки крупных поставок наркотиков в страну, организация борьбы с наркотиками была выстроена как элемент мировой системы. Было подписано первое международное соглашение о совместной деятельности в борьбе с наркотиками.

Бояров явился главным инициатором создания современного таможенного кодекса страны, который был принят на сессии Верховного Совета (апрель 1991 г.). В значительной степени благодаря активной деятельности В.К. Боярова были созданы предпосылки к принятию СССР во Всемирную таможенную организацию в июне 1991 года.

В июле 1991 года Бояров покидает пост руководителя таможенной службы и создает Международную ассоциацию по правовым и налоговым вопросам ИЛТС. Эта ассоциация является одной из наиболее авторитетных компаний, оказывающих весь спектр юридических и аудиторских услуг российским и иностранным фирмам.

В 2003 году В.К. Бояров награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. У Виталия Константиновича 33 государственные награды, он был отмечен орденами и медалями зарубежных стран.

Его супруга, Нинель Владимировна, окончила Киевский государственный университет, филологический факультет, в 1962 году – аспирантуру по кино при Академии наук УССР (Институт искусствоведения, фольклора и этнографии). С 1965 по 1991 год работала на киностудии «Мосфильм». В качестве редактора принимала участие в работе над более чем сорока художественными фильмами, в том числе такими, как «Солярис» и «Зеркало» А. Тарковского, «6 июля» и «Берега в тумане» Б. Красина (совместная советско-болгарская постановка), а также «Слушайте, на той стороне» (совместная советско-монгольская постановка, режиссеры Б. Ермолаев и Б. Сумху), «Земляки» (сценарий В. Шукшина, режиссёр В. Виноградов).

За участие в работе над тремя кинокартинами о жизни бурятского народа («Три солнца», «Крик тишины», «Утро обречённого прииска», режиссер-постановщик А. Дашиев) Н. Бояровой присвоено звание Заслуженного работника культуры Бурятской АССР. Член Союза кинематографистов России.

Увлекался В.К. Бояров исторической литературой, американскими детективами. 30 лет играл в большой теннис. Главным пристрастием в течение многих лет была охота.

Ушёл из жизни Виталий Константинович 30 августа 2016 года, в возрасте 88 лет.

Часть вторая
Соколов Виктор Алексеевич
Начальник Калужской и Приокской региональной таможни
(Краткий автобиографический очерк)

Репродукция № 9

На фотографии 2006 года изображён Соколов В.А.,

начальник Калужской и Приокской региональной таможни.

§ 1. Моё пролетарское происхождение

По Далю, Ушакову, Ожегову, Ефремовой слово «пролетарий» обозначает человека, для которого единственным источником его существования является наём на работу к работодателю и продажа собственной рабочей силы тому, кто имеет средства производства.

На момент написания данного очерка мне удалось кропотливой и многолетней исследовательской работой точно документально установить в государственных архивах Краснодара, Курска, Белгорода, Москвы и Санкт-Петербурга, что все мои предки по линии моего папы, Борщ Алексея Сергеевича (годы жизни: 07 марта 1907 г. – 27 марта 2000 г.), были крепостными крестьянами помещика – графа Шереметева Дмитрия Николаевича в его южной Борисовской вотчине Хотмыжского (с 1838 года – Грайворонского) уезда Курской губернии, из Присёлка Высоковского.

После отмены крепостного права (1861 г.) предки переселились на Кубань, на территорию Ейского военного отдела Кубанского казачьего войска, и как иногородние, то есть не казачьего сословия, батрачили у богатого черноморского казака, сотника Степана Быча, на хуторе «Бичёвая Балка». У этого казака, как говорил папа, было десять тысяч овец.

Предки по линии моей мамы, Федорченко Антонины Максимовны (годы жизни: 4 мая 1909 г. – 31 мая 1994 г., девичья фамилия – Семидоцкая), – безземельные крестьяне из слободы Павловки Речанской волости, Сумского уезда, Харьковской губернии. После отмены крепостного права переселились на Кубань, на территорию Ейского военного отдела Кубанского казачьего войска, на хутор Шарапов на реке Бейсужок (сегодня это Новое Село Брюховецкого района Краснодарского края) и также батрачили у черноморского казака, сотника Александра Колесникова, арендуя у него землю.

Женившись на моей маме 7 ноября 1927 года, папа ушёл в приймы⁴⁰ к стареньким маминым родителям в Новое Село Брюховецкого района Краснодарского края и работал там сапожником.

В 1930 году он поступил работать в Тихорецкий паровозоремонтный завод. Закончил ФЗУ (вечерняя школа фабрично-заводского ученичества) и получил специальность токаря.

По состоянию здоровья в 1935 году папа уволился с завода и работал механизатором в зерновом совхозе № 16 имени М.И. Калинина Павловского района Краснодарского края.

Выучился на тракториста и комбайнера и стал в сельском хозяйстве специалистом-механизатором широкого профиля: зная хорошо токарное и кузнечное дело, зимой ремонтировал сельскохозяйственную технику; весной, будучи трактористом, сеял яровые культуры; а летом, с 20-го июня, уже убирал на комбайне озимые хлеба. Потом следом подходила уборка яровых культур, дальше комбайны переоборудовались на очень мелкое и текучее, как ртуть, мелкое просо, для чего заменялись в барабане комбайна деки и шнеки, конопатились (ватой с солидолом) все дырочки и щели, чтобы уменьшить потери этого ценного продукта. Ближе к осени наступала очередь уборки поздних технических культур – подсолнечника, кукурузы, конопли, клещевины, и так до самых кубанских заморозков.

Особенность сельскохозяйственных работ во многом зависит от погодных условий года.

Сразу же после начала уборки скороспелого ячменя, уже с 20 июня, вслед за комбайном начиналась пахота земли, освободившейся от урожая. А это уже была подготовка почвы для посева озимых культур и сам сев озимых под урожай следующего года.

Времени оставалось очень мало после уборки колосовых, так как вновь посеянные озимые культуры должны были успеть до прихода зимы дать всходы сантиметров десять над землёй, раскуститься и в таком состоянии уйти под снег, чтобы весной быстро вырасти и осчастливить тружеников очередным хорошим кубанским урожаем пшеницы, ячменя, ржи.

Поэтому и работают труженики села в летнюю страду день и ночь. Отсюда и народная поговорка – «Летний день год кормит».

В промежутках между этими основными сельскохозяйственными работами вклинивалась не менее важная и не менее срочная страда косовицы полевых кормовых трав, вывоза с полей сена, соломы и их скирдования поближе к коровникам и конюшням, чтобы лютыми зимами удобней было брать сено и солому для скота – на корм и подстилку.

До сих пор помню, как красиво «брали» домочадцы сено из скирд и небольших стогов.

Для этих целей в сельской кузнице изготавливался специальный металлический «резак». По весу он был килограммов двадцать. Режущая часть резака была ромбовидной формы. Его нижняя часть хорошо затачивалась. Острый и тяжёлый клиновидный резак плавно и с каким-то аппетитным хрустом разрезал слежавшиеся пласты душистого сена, стоило только его на уровень своего пояса поднять и резко опустить вниз.

Срез сена от верхушки скирды и до самой земли всегда был ровным и гастрономически значимым, как срез от ножа на куске вкусной халвы, безумно любимой нами, детьми войны.

Пласты свежеотрезанного таким образом сена были удобны в процессе транспортировки на небольшое внутридворовое расстояние – к решётчатым яслям в коровниках, в которые закладывалось сено. Общественные коровы, лошади, овцы и козы с удовольствием и бесконечно жевали зимой такой цветочный корм.

А зимы на Кубани, при моей памяти, были очень жестокие. Морозы были такие, что степные речки промерзали до дна, воробьи на лету замерзали и падали на землю бездыханными.

Но производственная жизнь тружеников села не останавливалась ни на минуту.

Помню хорошо: зима. Ремонтные мастерские совхоза имени Калинина Павловского района Краснодарского края. Большое высокое строение. Широкие ворота, открытые настежь – царство сквозняков. Большая рабочая площадь мастерской плотно уставлена разобранной сельскохозяйственной техникой: несколько тракторов «ХТЗ-Нати» и грузовая автомашина «Полуторка» с разобранными двигателями, в которых от рабочих перегрузок часто плавились баббитовые вкладыши подшипников, сеялки со снятыми сошниками, разобранные бороны…

Пол в цехах совхозной мастерской был не обычный, как велось раньше – покрытый цементной стяжкой или традиционной керамической гладкой глазурованной плиткой. Такой пол быстро изнашивался под тяжестью угловатых и острых металлических деталей. Он был и опасен, так как становился скользким, как лёд, при попадании на него машинного масла, солярки или солидола.

Папа творчески подошёл и к этому вопросу. Обустраивая своё рабочее место, он переделал пол цеха, в котором работал. Своими руками сделал пол из ошкуренных дубовых поленьев диаметром до 250 мм и длиной в 400 мм. Предварительно поленья были хорошо пропитаны соляркой, чтобы не гнили от грунтовых вод. Потом вот такие поленницы были вертикально вкопаны в землю в помещении мастерской, образовав таким образом своими гладкими торцами поверхность пола. Промежутки между круглыми поленьями были забутованы обычной глиной. Такой пол мог служить человеку веками. К тому же он не боялся ни ударов, ни тяжестей, и что ещё очень важно – не промерзал в зимние стужи. А чтобы пол мастерской не был скользким, его посыпали речным песком.

Вот так просто и надёжно обустраивали свою жизнь наши отцы и деды.

…Прожигающая стальной металл и убивающая чувствительное и нежное зрение человека, вспыхивает то там, то здесь яркая электросварка…

…Моя молодая и красивая мама с покрасневшими и коченеющими от холода руками отмывает в большой грязной от машинного масла мелкой металлической жаровне в стылой на морозе солярке⁴¹ (защитных резиновых перчаток тогда ещё не было) только что снятые детали машин, которые потом будут переданы в цеха для их реставрации…

От этого сборочно-разборочного цеха отгорожены токарный, слесарный и кузнечный цеха. В них тепло и чисто. В токарном и слесарном всё пропахло мягким машинным маслом, а в кузнечном – стоит едкий сухой запах сгоревшего железа, перегретого в раскалённом кузнечном горне, от которого першит в горле.

На окнах и на стенах, на деревянных полочках – ухоженные домашние цветы, в том числе и пылающая ярким красным цветом развесёлая душистая герань.

Отец любил работать организованно, в чистоте, творчески и красиво.

Во всех цехах всегда кипела работа: натужно ухал многотонный пневмомолот, пищали от трения и сгорали синевой на токарном станке металлические резцы и свёрла, которые тут же мой папа умело и быстро вынимал из патрона токарного станка, правил их на корундовом точиле, нагревал в кузнечном горне до белого каления и сразу же опускал в машинное масло – так добивались тогда термической закалки металла.

Я никогда не видел в цехах спешки, неразберихи, штурмовщины. Никто не бегал в запарке. Там не суетились и не кричали друг на друга.

Всё в мастерских совхоза было рационально, организовано и спланировано.

Опытные мастера работали с достоинством, умело и красиво.

Как мне объяснял папа, нужные шанцевые инструменты⁴² у него всегда заточены и настроены для работы, разложены на верстаке по-научному и находятся в нужный момент под рукой – так экономится очень дорогое рабочее время специалиста высокого разряда.

И всегда такая организация рабочего места называлась высокой культурой производства, к которой с детства меня приучали мои родители.

Поэтому у моего папы и был самый высокий 7-й разряд токаря, слесаря, кузнеца, фрезеровщика. Такой специалист официально назывался «Мастером».

Когда заканчивалась работа, сорок минут уходило у папы на подготовку инструментов для начала работы завтра утром, а также на уборку металлической стружки, протирку масляной ветошью станков, на подметание пола цеха и полив в цехе домашних цветов тёплой водой.

Мудрый народ и такому состоянию дел на коллективном производстве дал свою меткую оценку: «Работа всегда приносит радость рабочему человеку, и на работе голова у него болит только от дураков».

Так лихо папа работал и во время самой горячей сельскохозяйственной страды на хлебных полях Кубани при уборке урожая.

Там, под открытым небом, было важно другое: как можно быстрее убрать хлеба до начала дождей и не допустить потери пшеницы, ячменя, овса и других культур, когда их колосья, стебли и листья намокнут и плохо дробятся в барабане комбайна. Хороший вымолот зерна получается при сухом хлебостое на поле.

Чтобы быстро провести уборку урожая, директор зернового совхоза № 16 имени М.И. Калинина Семён Данилович Ракицкий умело организовывал этот процесс, учитывая все материальные ресурсы совхоза и людские кадровые резервы, в том числе личные и семейные особенности каждого механизатора.

Так, например, по его настоянию экипаж комбайна моего папы стал экипажем семейным, так как помощником (штурвальным) к нему Ракицкий своей волей назначил мою маму. Папа был против, так как в нашей семье было четверо детей, из которых двое были школьниками, а двое меньших ходили ещё в совхозный детский садик.

Наша семья была рабочая трудовая, но у нас было и большое подсобное хозяйство, в том числе корова по кличке Травка. Это она, кормилица, зимой горячая, как печка, пахнущая парным молоком, жила с нами рядом в тяжелейшие годы немецкой оккупации Кубани в 1942 году, спасая нас от голода. Было ещё два поросёнка под пятьдесят килограммов каждый.

Кормов для нашего домашнего скота хватало, так как на заработанный рубль комбайнёрам выдавали зерно нового урожая. У родителей каждый год получалось до двух-трех тонн одной только пшеницы, а были ещё кукуруза, ячмень, подсолнечное масло и подсолнечный жмых за проведённую уборку совхозного урожая. Как подобает сельским труженикам, у нас было много кур, уток, индеек и гусей. Совхоз обеспечивал семью сеном, так как родители всю весну и лето работали в поле и не могли накосить травы на зиму своим домашним животным.

Что сделал Семён Данилович Ракицкий: он уговорил маму и папу, чтобы они полностью переключились на работу по уборке урожая на совхозных полях, причём на одном комбайне. Так, по его мнению, должна была быть выше производительность труда.

По замыслу руководителя, мои родители не должны были беспокоиться о благополучии своих четырёх детей и домашнего скота.

Эти все бытовые вопросы семьи дирекция совхоза взяла на себя. Родителям оставалось лишь полностью погрузиться в общественно полезную работу и самоотверженно творчески трудиться.

Именно так, по решению руководства совхоза, нашей рабочей семье в течение трёх лет в летние месяцы назначалась по приказу директора совхоза домработница на период уборки урожая, с выплатой ей зарплаты из бюджета совхоза.

Я не помню имени этой прекрасной молодой девушки. Осталась в моей душе навсегда её необыкновенная теплота и ласка, которые, как добрые семена, вовремя посеянные в плодородную почву, проросли потом в моей личностной сущности и вместе с семейно-родовыми уроками-наставлениями легли в основу уже моей зрелой духовности и нравственности.

Это Она, управившись с нашим домашним хозяйством, брала меня на руки и приходила на совхозный зерноток⁴³. И на весовой, где взвешивалась каждая автомашина и подвода⁴⁴ с зерном, привезённым с поля от комбайна после выгрузки зерна на току, садилась со мной в кабину ЗИС-а⁴⁵ или «Полуторки»⁴⁶, а иногда и на подводу рядом с кучером⁴⁷, и привозила на жаркое кубанское поле, где день и ночь трудились мои родители.

Во всём этом таился огромный политический и педагогический замысел умного руководителя совхоза – коммуниста.

Радость такой встречи была неописуемой и для мамы, и для папы, и для меня, когда я по-детски жадно впитывал и особенности человеческих отношений в условиях коллективного передового труда, и чудеса родной природы в ответственный период золотой летней уборочной страды.

Сейчас я уже не помню облик и слова моей совхозной народной воспитательницы, не знаю, как и почему она опускала со своих рук меня, малыша, ставила на горячий, потрескавшийся от солнца плодородный кубанский чернозём среди высокорослой густой золотистой кубанской пшеницы и таинственно каждый раз говорила: «Иди туда, по дорожке – там твои мама и папа».

Теперь все детали тех прошлых событий остались где-то там, далеко-далеко, на расстоянии восьмидесяти лет; и их подробности стёрлись из моей утомлённой памяти. А вот прививка истинно человеческих чистых душевных отношений и любви к природе, да примеры пролетарского трудового воспитания остались на всю долгую жизнь.

А вот и эмоциональная радость видения того Божественного светлого Мира кубанской природы, сконцентрированного на полевой прогретой теплом и ярко освещённой летним южным солнцем узенькой тропинке, наполненной райскими певучими голосами обычно невидимых степных птиц, населённой вездесущими жучками, мотыльками, яркими маками и духмяными⁴⁸, медоносными, малозаметными белыми цветочками, надолго закрепилась в моём подсознании. Память о них не иссякает, не угасает, творит и излучает добро окружению, не устаёт развиваться дальше и всё больше наполняться жизнеутверждающей силой, преобразуясь в целое мировоззрение, которое лежит в основе формирования сугубо индивидуального духовного понятия «Моя Родина».

Репродукция № 10

Иллюстрация к словам автора книги: «Иди туда, по дорожке – там твои мама и папа».

Коллаж «Кубанское пшеничное поле в 1941 году» с копии неизвестного художника выполнил Макаров Олег Владимирович, г. Новороссийск Краснодарского края. Июль 2019 г.

В это трудно поверить, но именно оттуда, из того раннего детства я вынес и чувство великой радости от благоухающей природы родного края, от результатов созидательного труда рабочего человека, неограниченной свободы производственного творчества, всесокрушающего коллективизма, гордости за своё ремесло и радости трудовых побед.

Вот это и был тогда по существу источник социалистического реализма, художественного метода литературы и искусства, представлявший собой эстетическое выражение социалистически осознанной концепции мира, передовой морали и нравственности, а также духовной сущности внутреннего мира отдельно взятого советского человека, впервые воспетого Максимом Горьким⁴⁹.

Неописуемое чудо творило в те времена социалистическое соревнование в СССР, в государстве рабочих и крестьян.

Районные власти разработали показатели и нормативы производственной выработки на один комбайн и определили в качестве маяков передовые нормы выработки, за которые учреждалась дополнительная оплата в рублях и натуре, а также моральное поощрение.

Репродукция № 11

На фотографии первый советский прицепной зерноуборочный комбайн «Коммунар», на каком работали мои родители.

На бункерах передовых комбайнов по итогам прошедшего рабочего дня рано утром (это кто-то же всю ночь работал и вёл подсчёты выработки каждого комбайна в совхозе!) художник совхоза уже рисовал на самом высоком месте, на металлическом бункере комбайна «Коммунар»⁵⁰, очередную большую красную звезду передовика, а профорг, парторг и комсорг совхоза вручали переходящее красное знамя победителю социалистического соревнования. Такая звезда давалась за обмолот какого-то определённого количества гектаров сельскохозяйственных культур. У чемпионов уборочной компании таких красных звёзд набиралось к концу уборочной до двух десятков.

А к обеду, в 12 часов дня, тут как тут появлялась совхозная кухня с праздничным обедом и с очень богатым набором добротных кубанских продуктов. На первое блюдо обязательным был густой кубанский ароматный борщ с молодой картошкой и свежей капустой, с мясом молодого телёнка, затолчённый старым салом, со сметаной, как положено, и с огненно-горьким перцем; на второе – домашняя жареная птица (две курицы или две утки, а бывал и зажаренный молодой поросёнок с хреном, с тузлуком⁵¹ и горчицей), а на третье блюдо – традиционный охлаждённый в колодце⁵² компот из диких лесных груш, «узвар»⁵³.

Россыпью на большой обеденной клеёнке (почти современный шведский стол), разостланной на свежей стерне, только что оставленной комбайном, лежали дополнением ко всему свежие кубанские яблоки, груши, дыни, арбузы – и всё из своего совхоза.

Свежий белый хлеб с хрустящей золотистой корочкой домашней выпечки, нарезанный большими кусками, был также эксклюзивом⁵⁴ на праздничном столе.

Церемониал торжественного обеда по случаю вручения переходящего красного знамени и денежной премии за вчерашние трудовые достижения экипажу комбайна происходил по давно установленному регламенту:

1. В присутствии директора совхоза, секретаря первичной партийного организации ВКП(б), Профсоюзного лидера и секретаря комсомольской организации совхоза. Все они обязательно были одеты по-праздничному и выбриты. Вся эта нарочитость имела глубокий смысл и высекала из повседневного рутинного сельскохозяйственного труда колоссальный политический и духовно-нравственный эффект.

2. Комбайн не глушили ни на минуту, так как Святое дело – «Косовица Хлебов» – не прекращалось в хорошую погоду, даже на такой званый и заслуженный обед. Принципиальная рабочая торжественность момента именно состояла в том, что комбайн с утра и до вечера гудел, что-то косил, крутил, дробил, взвывал от натуги, когда большой сноп пшеницы забивал барабан машины, засыпал всё на десятки метров вокруг непроглядными клубами сухой и очень колючей пыли, которая забивалась в уши, нос, нательное бельё и дыхательные пути…

3. Чтобы это понять, нужно пояснить, как выглядели в тот момент те рабочие люди, которые работали на комбайне и которых должны были чествовать сейчас на этом торжественном обеде.

Как я пояснил, комбайн никогда не останавливался ни на минуту, если погода благоприятствовала уборке.

…Вот мой папа, например, спускается по крутому металлическому, раскалённому от летнего зноя, трапу, очень похожему на морской трап в судовой надпалубной надстройке. На его молодом тренированном лице – только специальные очки, наглухо закрывающие глаза; на теле – обувь на босую ногу; белья нет – только брюки, чтобы агрессивная колючая пыль не набивалась в складках одежды.

Узнать его бывает порой трудно: на непокрытой голове и плечах – шапка из пыли и измельчённой соломы. Голый мужской торс покрыт грязной коркой пыли, замешанной на телесном поте.

Что папа делает дальше?

Передаёт своему штатному помощнику-штурвальному – моей маме, изящной молодой женщине – тяжеленный металлический и также горячий от солнца штурвал комбайна.

Трансмиссия⁵⁵ механизма управления жаткой комбайна была ещё не совершенной, без гидропривода; и вся тяжесть хедера⁵⁶, а это шестиметровая опасная металлическая конструкция весом более одной тонны с бешено двигающимися горизонтальными острыми ножами, лежала на руках женщины, вынянчившей четырёх своих милых деток, а теперь управлявшей таким тяжёлым механизмом. Чтобы добиться ровного среза пшеницы, нужно было постоянно копировать рельеф пшеничного поля, для чего приходилось с утра до вечера держать хедер на своих руках, при этом прокручивая тяжёлый штурвал на его горизонтальной оси, чтобы поднимать или опускать режущие ножи хедера. Задача помощника состояла в том, чтобы удерживать руками на весу эту тяжёлую махину и обязательно копировать её стригущими ножами рельеф местности, чтобы не допустить падения на землю срезанных колосьев хлебных злаков и не допустить потерь урожая.

Моя милая мама была тогда в рассвете своих молодых сил и выгодно отличалась от современных наших мам – у неё при себе было всё своё и ничего искусственного: парика, макияжа, маникюра, педикюра… Вместо косметической маски на её лице был натуральный южный солнечный загар, припудренный пылью от комбайна с добавлением мелкой соломы с колючими устюками⁵⁷. От мамы всегда приятно пахло керосином и солидолом, не испорченными тогда ещё ядовитыми горючими присадками, в наши дни увеличивающими октановое число горюче-смазочных материалов.

…Вот папа спрыгнул с трапа на землю, снял пылезащитные очки, разделся, вытряхнул пыль из брюк и обуви и, не отставая от движущегося комбайна, который буксировал⁵⁸ тяжёлый трактор «ЧТЗ», подбежал с тыльной стороны к хедеру⁵⁹, на котором была закреплена пятисотлитровая деревянная бочка с питьевой водой, сбил шапку пыли с деревянного чёпа⁶⁰, которым было закрыто сливное отверстие в нижней части бочки, раскачал, а потом вытащил чёп… И из бочки ударила упругая, горячая струя питьевой воды, за день сильно разогретая солнцем.

Чтобы не потерять чёп и потом всю питьевую воду, взял чёп в рот, освободил свои руки и быстро искупался с головы до ног, еле поспевая за движущимся и неистово пылящим комбайном….

Когда комбайн удалился, он, уже не торопясь, оделся в ту же грязную и пыльную одежду и пошёл к представительскому полевому обеденному столу.

Его радушно встречали и поздравляли.

С ним вместе пошёл к столу и копнильщик⁶¹, предварительно вот так же искупавшись. Временно, на период обеда, копнитель комбайна был установлен на разбрасывание измельчённой соломы по полю.

За обедом у «тостуемых» ничего не спрашивали, а только говорили нужные слова в контексте поздравления – и не более того, чтобы успели покушать к тому моменту, когда комбайн возвратится к этому месту по кругу.

А папа и копнильщик понимающе кивали головами, не торопясь тщательно потребляя добротную кубанскую пищу.

Спиртного на праздничном столе никогда не было. Не было и тайной привычки – потом, после обеда и отъезда с поля официальных лиц, хлебнуть из припрятанной где-то бутылки злой сорокаградусной водки. Это был устоявшийся пролетарский образ жизни таких праведных рабочих, каким был мой отец.

Такой была элита советского рабочего класса… Такой была культура производства.

Наградные премиальные деньги принципиально вручались именно в такой горячей, боевой, трудовой обстановке.

Художник уже успел нарисовать по трафарету очередную победную звезду. Комсорг успел закрепить красный флаг на метле, которой сбивают обычно пыль с агрегатов комбайна, когда он останавливается по причине непогоды или когда уж слишком много накопится этой пыли и соломы на всех горизонтальных плоскостях конструкции комбайна. Потом эта двухметровая метла крепилась на самой высокой части над бункером комбайна. Такое красное знамя победителя социалистического соревнования было всегда очень далеко видно.

Время для приёма поздравлений и праздничной пищи у папы и копнильщика было достаточно. В течение 30–40 минут комбайн проходил по полю площадью в сто гектаров целый круг. За это время успевали провести все формальности поздравлений.

Раскалённый от жары и работы механизмов комбайн за это время, обогнув поле, подходил к месту награждения и торжеств, где происходила быстрая смена экипажа без остановки этой движущейся фабрики урожая.

Теперь папа садился за штурвал трактора. Это были тяжёлые и тугие рычаги, очень похожие на управление боевым танком. За штурвал же комбайна становился копнильщик, обученный этому делу. Солома по-прежнему расстилалась по полю. А мама и тракторист по имени Николай Афанасьевич Блохин (мой двоюродный брат)⁶² садились за праздничный стол, если так можно сказать.

Всё это проходило действительно торжественно, легко, без всякой заорганизованности, душевно и в большое удовольствие всех участников этого мероприятия.

Так было! И было неповторимо жизнеутверждающе.

И не было при этом даже намёка на руководящую роль Партии ВКП(б) и на якобы угнетённое состояние батраков в лице моего отца и его команды. Всё было добровольно, честно, справедливо и достойно характеристики того поведения личности, которое проявляется в способности к социальному, физическому, нравственному, духовному и творческому сверхнапряжению русского человека. В данном случае – к осознанному сверхнапряжению ради большой коллективной производственной цели.

Я рассказал вам о советских сельскохозяйственных тружениках-пассионариях.

Так мы, дети рабочих, с детства приобщались не к тяжёлому изнурительному труду, но к подвигу трудовому…

Мои родители в предвоенные годы, то есть до 1941 года, несколько лет подряд становились победителями социалистического соревнования среди комбайнёров Кубани. Награждались почётными грамотами и конечно же знаменитыми советскими ценными подарками в виде отреза ситца на платье и красной косынки – для женщин, а для мужчин – путёвкой в альпинистский спортивный лагерь, где мой папа несколько раз успел покорить такие известные горные вершины, как Эльбрус и Казбек в горном массиве молодых Кавказских гор.

Я всё думаю, откуда у моего папы был ярко выраженный величественный характер добродетеля⁶³, причём добродетеля творческого, высокой эстетической культуры, высокого социального и гуманистического созидания.

И все эти нравственные и высокодуховные человеческие качества были собраны в одном человеке не сиюминутно, не в процессе его воспитания и личного самосовершенствования, а явно исторически, фундаментально-генетически.

Тогда возникает вопрос: кто же были те далёкие благородные наши предки, кто обладал такими духовно-соборными⁶⁴ качествами и культурой, которые переданы были крестьянами-прародителями моему родному отцу?

Согласно Курскому и Белгородскому государственным областным архивам, семейный род-то по линии моего отца был у меня крепостной… поди собственность, то есть рабы, дворянина графа Шереметева.

Из этого следует простой вывод, что нравственные и духовные общечеловеческие ценности, сформировавшиеся в процессе эволюции человеческого общества, передаются из поколения в поколение не социальным путём по сословиям сытых благополучных дворян, блестящих офицеров, купцов или породистых мещан, а под воздействием каких-то независящих ни от кого, но общих для всего населения Земли естественных природных факторов, составляющих тонкий энергоинформационный физический мир, неизученный ещё наукой. Вопрос оказался не праздным, он заслуживает серьёзной работы для получения правильного на него ответа.

Но кажется, что мне всё-таки удалось уже ответить на этот сакраментальный вопрос⁶⁵.Мои предки были черкасы⁶⁶ – и этим всё сказано.

Всё высоконравственное, что дала мне родная семья, очень пригодилось потом в зрелом возрасте в битве за судьбоносный «Всесоюзный Калужский таможенный эксперимент 1985–1994 гг.».

Невозможно сейчас представить себе, как можно было бы вынести мне тогда все тяготы таможенной жизни в те драматические 1990-е годы без предварительной – с детства – нравственно-духовной семейно-родовой рабочей закалки.

§ 2. Раннее детство

Законченная сложившаяся социальная личность отдельно взятого человека как элементарная частица Человечества, то есть биологического вида «Мыслящий Человек» (Homo Sapiens), формируется под влиянием исторического педагогического опыта эволюции человека, который можно разделить на три категории:

1. естественно-природный педагогический опыт семейного Рода как первоначального социума;

2. формализованный педагогический опыт государственной, политической надстройки социума, в котором рождается, развивается и выживает индивид;

3. личный опыт самого отдельно взятого человека, который появляется и созревает в процессе его постоянного физического, нравственного и духовного самосовершенствования.

Первичному семейно-родовому воспитанию человек подвержен полностью в его раннем детстве, когда он ещё остаётся один на один с его мамой и папой, родными дедушками и бабушками по материнской и отцовской линиям.

В распоряжении семьи всегда есть богатый педагогический материал для применения его в воспитательных целях к своему чаду.

Ведь семья как первичная социальная ячейка – не такая уж и простая социальная категория, так как объединяет в своей сущности исторически сложившиеся совершенно разные уклады жизни не только отца и матери ребёнка, но и многие уклады жизни поколений их предков, родовым линиям которых, уходящим в глубь седых веков, не видно конца.

А любой уклад жизни содержит в себе педагогическую и просветительскую составляющие, отшлифованные практикой жизни и проверенные огнём и мечом в горниле общественной социальной жизни.

Семейно-родовое воспитание – это основа формирования личности отдельно взятого человека. И его нужно реализовывать всегда максимально, не урезая и не подменяя чем-то другим.

Уклад жизни – это установившийся порядок организации жизни отдельно взятого человека или какой-то локальной маленькой или большой социальной группы людей в человеческом обществе – например, семьи.

Система духовно-нравственных ценностей уклада жизни проявляется ежеминутно в образе жизни отдельно взятого человека, семьи или иного социума.

Трудами матерей, отцов, и старших членов семьи ценностные духовные установки уклада жизни передаются в новые поколения.

Уклад жизни предполагает гармоничную личность духовного разносторонне развитого человека. И если часть людей уже подвержена негативному информационному заражению безнравственной западной моралью и превратилась в толпу, то такой социальной системе уклад жизни уже не нужен, так как с этого момента начинается разрушение и гибель социума.

В моём прекрасном возрасте – 81 год – можно вот так легко оглянуться и в двух словах оценить всю свою пройденную жизнь.

А жизнь у меня сложилась интересно, творчески и социально полезно, потому что начало жизни проходило в благодатной нравственной и духовной среде.

Сразу же уточню для уважаемого читателя, что в мировоззрении автора книги такие понятия, как «нравственность» и «духовность» не являются синонимами и содержат в себе следующий смысл.

Нравственность (в нашем понимании) – это отобранный опытом человечества набор норм поведения и жизненных принципов (например, доброта, порядочность, честность, правдивость, справедливость, трудолюбие, милосердие, взаимопомощь; такой принцип, как «разрешено все, что не нарушает непосредственно прав других людей» и др.), которые человеческое общество предлагает на выбор отдельно взятому человеку при достижении им возраста, когда сформировано его общественное самосознание, для целей дальнейшего формирования и самосовершенствования им самим своей социальной личности.

Поэтому формирование личности каждого – это всегда есть самостоятельный выбор отдельно взятого человека. Нравственность – один из важнейших факторов общественного развития человека.

Духовность же – это совокупность проявлений человеческой естественной природной сущности, придающей человеку способность переносить сверхнапряжение в его жизнедеятельности. Такое эзотерическое качество отдельно взятого человека делает его личностью, способной к большим творческим свершениям. При этом силы человека становятся практически неограниченными. В житейском понимании обычный человек становится чудотворцем, создавая в своём творчестве на любом социальном поприще шедевры – нечто поразительное и достойное удивления.

В этом и состоит духовность отдельно взятого человека.

У Льва Николаевича Гумилёва это называется «пассионарностью»⁶⁷.

А в православной христианской философии человек как Богосозданное творение наделён этим качеством бесконечного созидательного творчества, и по библейскому обычаю это называется «Божественностью человека».

Религиозное православное учение осторожно и тонко объясняет на своём языке этот феномен человека, рассуждая о том, что мир нашей человеческой внутренней жизни по своему существу на самом деле стоит ближе к первооснованию, то есть к Божеству, чем к миру предметного повседневного рутинного бытия.

И в этом моменте своего учения, то есть в трактовке человека как человеко-бога, православие демонстрирует не только религиоз¬ный, но и всечеловеческий светский смысл. Таким образом, оно высвечивает творческое, пассионарное начало в человеке через идею Божества как абсолютной ценности мира.

Философы религиозного направления остро ощущают потребность увидеть и понять человека в его надприродных и сверхприродных измерениях.

Бердяев⁶⁸ писал о том, что «в человеке должно быть высшее начало, возвышающее его над данностью мира». То возвышение человека, которое произвело христианство, объединив человека и Бога, Бердяев назвал величайшей духовной революцией, которая позволила освободить человека от власти общества и государства, открыв в нем духовное начало, которое не зависит от мира, от природы и общества.

А Флоренский⁶⁹ метко подметил, что «обожение человека влечет за собой, необходимо влечет и безусловную ценность его деятельности».

Так что человек в своих повседневных поступках и чувственно-материальных помыслах всегда человечен по своей сути, когда он занят своими нудными жизненными потребностями в процессе своего повседневного выживания; и становится божеством, когда он поднимается над повседневной рутиной и переключает свои жизненные силы, концентрируя их на творческих созидательных делах, становясь духовной личностью.

Вот и получается, что и жизнь у автора книги сложилась, и прожил он её радостно, как будто хорошую песню спел на одном дыхании.

Но самое главное в моей жизни то, что я был сформирован как отдельно взятый человек в рамках одной великой советской политической эпохи, которая охватила момент моего рождения, обучения и личностного становления как частицы Российского общества.

Сказав эти слова, я сделал ударение не на слове «советский», а на совершенно не политической мысли о том, что эта система была народной, а значит – умной, практичной, гуманной и стабильной.

Я и моя трудовая семья хорошо вписались во временны́е рамки этой системы – от моего рождения и почти до конца моей жизни, потому что уклады жизни нашей семьи и советского народа совпали.

А это великое благо – прожить полную жизнь в сплочённом пассионарном обществе, в котором господствует стабильная гуманная идеология, построенная на передовых общечеловеческих жизненных ценностях. Когда от тебя требуется идти только вперёд, как в своём личном развитии и самосовершенствовании, так и в коллективных передовых свершениях всего общества, в котором ты всегда чувствуешь себя нужным в государственном строительстве.

Шёл я в своей жизни уверенно, ступая твёрдо по траку исторического времени вместе с моей родной семьёй и всей страной.

Было в этой жизни всё – и годы лихолетья, когда нашу семью коммуниста на оккупированной Кубани фашисты расстреливали и сажали в душегубку, были и тяжелейшие голодные годы, жизненные трагедии и драмы – ну как без этого прожить русскому человеку?

Да, чёрная полоса жизни поселилась и в моём сознании навечно, но не сломила и не закрыла собой яркую радость от творческих личных побед в учёбе, в спорте, на производстве и… в любви; не закрыла собой и ярких коллективных побед нашей Родины. Победа в Великой Отечественной войне! Радостная незабываемая встреча с фронта родного папы, бравого пехотного старшины, прошедшего с боями в передовых воинских частях Красной Армии от Керчи до Кёнигсберга… Всенародный патриотический подъём молодёжи страны «На Целину» чего стоит?.. Полёт Юрия Гагарина в космос?.. А постановка судьбоносного «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента» в 1985-1994-е годы!!!

Эта яркая неудержимая радость каждый раз эмоционально выплёскивается из нашей русской сущности как плазменные протуберанцы на раскалённом вселенском яриле⁷⁰ и даёт нам новые силы, зовёт к новым и более ярким свершениям.

И так будет всегда… в справедливом и стабильном Обществе.

Память у меня хорошая, и свои ранние детские годы у меня запечатлелись как яркие, красивые и добрые анимационные картинки.

…Вот почему-то я один. Август 1941-го года. Война. Именно эта дата врезалась в мою цепкую детскую память. Иду по шишкинской романтической степной пшеничной кубанской тропинке (см. выше по тексту репродукцию № 10).

Справа и слева стеной стоят вызревшие хлеба выше моего роста, склонив любопытствующие ко мне, козявке, свои тучные колосья.

Степь кубанская – это сказочный и волшебный мир…

Залитая ярким Божественным светом живая Степь натужно жужжит хитиновыми крылышками жуков-скарабеев, опасным писком полевых назойливых мух, нацеленных лично на твои босые ноги, бессловесных кусачих прилипал-оводов.

Тебя неотступно сопровождают, как ангелы-хранители, большеглазые и прозрачные голубоватые стрекозы, зависая на уровне твоих глаз на расстоянии вытянутой руки.

Нет, Степь не вся выгорает летом… Там, внизу, при уже растрескавшейся сухой земле у корней густой созревшей пшеницы есть ещё один уровень кипучей степной жизни. Там малорослые, душистые травки белого, ярко-голубого цвета терпеливо вскармливают своим целебным степным нектаром мудрых пчёл-трудоголиков.

Если выйти на небольшой пригорок, то вверху ты увидишь совершенно другой уровень Мира, с его такой же суетой и насущными жизненными заботами…

…То там, то здесь над золотистым бескрайним покрывалом пшеничного поля пробиваются мощные, обильно цветущие, зелёные и сочные кусты сорняка осота полевого.

Особое эстетическое ощущение вызывают яркие маки, красными озерцами разлившиеся над Степью… Зависшее над ней знойное степное марево волшебно завораживает путника, сказочно пульсируя и маня в дальнюю перспективу виртуальных рек и озёр, предательски обещающих утоление жажды… Степное марево гениально, как и всё в природе, дополняет цветовую гамму степной самобытной палитры…

Иногда неожиданно выпархивает из-под ног кургузая перепёлка, уводя тебя всё дальше от своего гнезда…

А вот парит в воздухе грозный степной орёл-коршун – владыка воздушного степного пространства, устанавливающий здесь свои законы естественного отбора⁷¹ в жизни пернатых и грызунов. И ничто не ускользнёт здесь от его острых глаз владыки бескрайнего ареала жизненного пространства.

Совсем рядом вдруг медленно подымается над степью величавая и благородная дрофа (дикая степная индейка)…

А дальше вверх… небесная лазурь, где правит бал «жаворонок звонкий»… И здесь просто невозможно не вспомнить Василия Андреевича Жуковского:

 
… В долине пар белеет тонкий,
И песню раннюю запел
В лазури жаворонок звонкий.
Он голосисто с вышины
Поет, на солнышке сверкая:
…Здесь так легко мне, так радушно,
Так беспредельно, так воздушно;
Весь божий мир здесь вижу я.
И славит Бога песнь моя!
1851 г.
 

Когда я, уже будучи школьником, изучал по школьным программам русскую классическую литературу, я понял, что подготовлен был к глубокому духовному восприятию этой великой поэзии, подготовлен самой Матушкой Природой ещё там… в далёком своём детстве в родных кубанских степных просторах.

А шёл я тогда, крестьянский малыш, по божественной кубанской Степи к своим родителям-труженикам с узелком, в котором был горячий хлеб к обеду и домашнее коровье молоко.

Мне было тогда около трех лет. Привела меня на поле наша любимая советская домработница.

Так вот мудро и талантливо, через жизненный уклад, Общество преподавало нашему поколению уроки жизни, а также семейного и национального патриотизма.

В раннем моём детстве были и суровые эпизоды. Родился я 7 февраля 1939 года – нас таких теперь называют «детьми войны». И это справедливо.

Сразу же со словом «война» мгновенно всплыла в памяти совсем не детская пережитая картина.

…Жаркое августовское лето 1942 года. Кубанская бескрайняя степь, выжженная солнцем. Дождей давно не было. Наши с братом босые детские ноги ласкает пушистая, приятная, горячая и глубокая августовская пыль. Справа от дороги – неубранное кукурузное поле, шелестящее сухой, длинной и очень острой ланцетовидной листвой, поникшей к земле. Слева притаилась всегда манящая и таинственная бахча, расстилающаяся до самого горизонта и колышущаяся прозрачными, нереальными голубыми волнами знойного степного марева.

Потоки гражданского населения вливаются в медленные колонны отступающих воинских медсанбатов и уходят со своим минимальным бытовым скарбом от наступающих фашистов, с боями проникающими на территорию Кубани…

Мама и мы, четверо её детей, пристроились к тыловому обозу, укомплектованному больными и ранеными лошадьми.

На повозках слышны стоны раненых бойцов…

Обоз движется медленно настолько, чтобы не догнали немцы.

Мне – четыре года, моему брату Толику – шесть, старшей сестре Вале – шестнадцать, сестре Нонне – четырнадцать. За плечами у всех хозяйственные льняные мешки, умело приспособленные под рюкзаки, и в них поклажа по возрасту каждого.

Неожиданно со стороны белого палящего солнца раздается пронзительный свист пикирующих немецких штурмовиков с большими чёрными крестами… Звучит запоздалая команда: «С-п-е-ш-и-т-ь-с-я!.. В к-у-к-у-р-у-з-у!!!» Два боевых захода делают фашистские асы на обоз, перегруженный мирными жителями и ранеными военными.

Картина вокруг в один миг изменилась: перевёрнуты две повозки… тяжело храпит умирающая красивая раненая лошадь с окровавленным, вспоротым осколком брюхом, из которого, как из кипящего чайника, медленно подымается сладковатый липкий утробный пар. Есть убитые и раненые… Крики о помощи, чей-то истерический смех… И как гром с ясного неба – строгая команда седовласого старшины охранного взвода медсамбата, сильно припадающего на правую ногу: «Станови-и-и-сь!»

Обоз быстро восстановил свои ряды…

«Шаг-о-о-ом ма-а-а-рш!..»

И вдруг – раздирающий сердце надрывный крик моей мамы: «Толик!.. Толик пропал!!! Валя! Нонна! Где Толик?!»

…Моего брата Толю вскоре мы нашли целым и невредимым.

Когда снаряд из авиационной пушки мессера взорвался рядом с нами, все накрыли головы руками и вжались что есть сил в рыхлую кубанскую землю, а мой старший брат Толя испугался и побежал по рядам кукурузы куда глаза глядят.

Там где-то его остановила чужая женщина, радушно по-русски пригорнула к себе, успокоила и сказала, что маму сейчас найдёт… Так он и шёл с её двумя незнакомыми ему детьми, крепко взявшись за руки, чтобы больше не потеряться… пока наша мама его не увидела…

Обоз двинулся дальше… жизнь продолжалась. Мы выжили и на этот раз.

Наша семья вынуждена была постоянно перемещаться из одного населённого пункта оккупированной Кубани в другой, чтобы полицаи не смогли нас вычислить.

Репродукция № 12

На фотографии немецкая душегубка – машина с фургоном весом 9 тонн, которая была специально приспособлена для уничтожения людей за 8-10 минут угарным выхлопным газом от её же двигателя

Нашу семью коммуниста как-то забрали ночью и подогнали к душегубке, но не успели казнить, так как на месте казни вдруг неожиданно появились разведчики наступавшей Красной Армии и отбили всех приговоренных к смерти евреев, коммунистов и комсомольцев, в том числе маму и нас, четверых детей, среди которых наша Валя, старшая сестра, была комсомолкой, а Нонна – пионеркой.

Однажды в станице Челбасской нас опять заподозрили полицаи и внесли в расстрельный список. Помог спастись банальный случай⁷². Я расскажу об этом как-нибудь подробно.

Но самым ярким детским впечатлением от фашистов был случай, когда два румына проходили мимо нашего домика и кованым сапогом разбили мой детский глиняный горшок, который сох на плетне забора.

А потом они подошли к следующей двери дома, в которой располагался сельский клуб, и расстреляли портрет Сталина над входом, но не тронули портрет Ленина.

Так что моё раннее детство было с драматическими приключениями, которые легли основательно в фундамент моего антивоенного и антифашистского мировоззрения.

Так с раннего детства реальность окружающего мира формировала уклад жизни «детей войны», их нравственность, духовность и бесспорно детские политические предпочтения – хотя бы в игре в «казаки-разбойники», когда всем присутствовавшим детям нужно было обязательно разделиться на немцев и русских, или на белых и красных.

§ 3. Школьная юность

Папа был призван на фронт Великой Отечественной войны из совхоза № 16 имени Калинина Павловского района Краснодарского края осенью 1941 года после окончания уборки урожая.

На комбайне осталась работать мама.

Мама с нами, четырьмя детьми, к осени 1946 года проживала уже в г. Тихорецке, где нас потом и нашёл папа, демобилизовавшийся из Красной Армии.

Папа возвратился с фронта в конце августа 1946 года.

Встреча была запоминающейся. Помню хорошо тот тёплый светлый осенний день. Я сидел на верху подводы, высоко нагруженной сухой кукурузной бодылкой, которую мы перевозили с огорода из-под военного аэродрома на впряженной в подводу дойной корове Травке. Я сидел наверху, среди тыквы, остатков арбузов и дынь, и щелкал подсолнечные семечки.

Ехали медленно. Мама шла рядом с Травкой, обмахивая её от назойливых мух и оводов веточкой пахнущей полыни. Травка с большими умными глазами умиротворённо переваливалась с ноги на ногу, не прекращая жевать жвачку.

На самой окраине Тихорецка мы увидели, что навстречу бежит моя старшая сестра Валя, энергично издалека машет руками и что-то громко кричит. Слов ещё не слышно, но уже понятно, что произошло что-то неординарное. Но она не плачет… Значит, не беда пришла в дом…

«Папа пришёл с фронта!» – кричала она, приближаясь к нам…

Мама вся вспыхнула радостью, спустила меня с высоты, взяла за руку, и мы побежали домой…

А Валя повела под уздцы Травку.

Мы жили в Тихорецке у папиного младшего брата Борщ Ивана Сергеевича, на улице Делегатской, дом № 16.

В комнате я увидел привычных родственников – дядю Ваню, тётю Марусю, его жену, и Лиду, их старшую дочь. Они сидели за столом и мирно говорили о жизни с военным человеком с погонами старшины на выцветшей полевой гимнастёрке.

Это и был мой папа… Я его словно впервые видел, стеснялся и незаметно украдкой внимательно рассматривал его. Какой же он, папа наш?..

Папа мне очень понравился. Он взял меня на руки и тепло прижал к своей груди. И мы с ним больше никогда не расставались.

Начались мирные будни фронтовика-победителя.

На следующий же день папа поехал в совхоз № 16 имени Калинина, где он работал до войны, но директор Ракицкий Семён Данилович там уже не работал.

Нашёл он Семёна Даниловича через несколько дней. Работал тот уже директором совхоза «Краснодарский» Динского района, что был в восемнадцати километрах от г. Краснодара.

Туда мы и переехали теперь жить.

Первое, что Ракицкий сделал на новом месте – опять создал хорошую работоспособную и инициативную команду. В неё вошли и папа с мамой, которых Семён Данилович знал ещё с довоенных лет. Папа стал заведующим мастерскими совхоза. Это был самый важный участок, так как и в те времена всё решала на производстве механизация трудоёмких процессов. Летом папа и мама также работали на уборке хлеба. Причём папа не оставлял свой пост заведующего мастерскими.

Один из послевоенных периодов, 1947-й год, был в СССР голодным годом. По улицам совхоза ходили приезжие люди из неблагополучных местностей страны, опухшие от голода. Ракицкий не допустил до того, чтобы работники совхоза кубанской житницы голодали. Он всё видел и всё предусматривал, согласовывая свои хозяйственные и распорядительные действия с районным советским и партийным руководством. Да, было тяжело, но все в совхозе выжили.

В рацион семьи входила и «макуха» – это сильно высушенный жмых, получаемый при горячем прессовании подсолнечных семечек под сильным давлением. В результате получалось два продукта: подсолнечное масло и жмых, который шёл на корм скоту. Жмых был вкусен, но очень уж колюч. Он ранил неокрепшую пищеварительную систему и подрывал наше детское здоровье.

В 1948 году появилась уже макуха из сои – и это было вкуснее конфет. Во-первых, соя воспринималась организмом хорошо, а во-вторых, в ней не было колючих оболочек семян подсолнечника.

Семён Данилович Ракицкий вывел совхоз «Краснодарский» в передовые хозяйства Краснодарского края.

Для развития кормовой базы свиноводства он увеличивал посевные площади за счёт осушения заболоченной местности. По его инициативе был сооружён дренажный сбросной канал, который проходил вдоль дороги, ведущей из совхоза до дачи «Шкуро». Совхозное хозяйство «Шкуро» находилось рядом с шоссейной дорогой Краснодар – Ростов-на-Дону, которую к тому времени начали строить. Второй осушительный канал он провёл от дачи «Шкуро» и до Сад-Огорода, это в направлении Ростова-на-Дону.

Ракицкий где-то выменял старый поломанный грейдер для планировки грунтовых дорог. Умельцы совхозной мастерской восстановили его, и началось формирование поверхности грунтовой дороги между центральной усадьбой совхоза и его отделением на даче «Шкуро»; одновременно нарезались глубокие кюветы вдоль дороги, которые выполняли роль сбросных каналов для грунтовых вод.

Где он достал такой грейдер – не знаю, но это было древнее сооружение, и оно в руках настоящих хозяев р-а-б-о-т-а-л-о… Пищало и скрипело на всю округу, но долго ещё служило коллективу работников советского хозяйства.

Это был яркий пример хозяйственной рачительности и народной смекалки. Что видели детские глаза – а их пытливый ум всё анализировал и откладывал в своей памяти, формируя индивидуальный жизненный опыт для будущей созидательной жизни нашего юного поколения России.

Помню, как начали строить шоссейную дорогу между Краснодаром и Ростовом-на-Дону.

Стройка, как и многое другое, была народная и хозрасчётная. Подключили и нас, школьников из совхозной школы, которая располагалась далеко от центральной усадьбы совхоза, там, где-то за конюшней, в сторону первого отделения совхоза.

Совхоз своим грейдером предварительно планировал ростовскую дорогу от дачи «Шкуро» и до Сада-Огорода, что составляло почти 5 км. Потом сверху на поверхность дороги насыпали «окол»⁷³, который завозили из горной казачьей станицы Крепостной.

Автомашины с околом подъезжали к месту разгрузки, открывались три борта кузова. Посредине кузова по его длине стояло деревянное сооружение в виде двухскатной пирамиды. При погрузке в горах окол насыпали в кузов прямо на пирамиду. А когда открывали все три борта на месте выгрузки, то достаточно было приложить небольшие усилия к грузу таким приспособлением, как обыкновенная тяпка, и окол легко стекал с пологой поверхности пирамиды на подготовленную площадку строившейся дороги.

Вот такие вот были у Ракицкого Семёна Даниловича самосвалы.

Семён Данилович был талантливым советским руководителем. Он от рождения был глухим, поэтому его не брали в армию. Конечно, на войне он не был. В тяжёлые годы репрессий и войны он многим помог выжить.

Совхоз «Краснодарский» стабильно развивался. Сегодня он называется «Учебным хозяйством Кубанской сельскохозяйственной академии».

Одновременно с восстановлением и развитием народного хозяйства подрастали и мы, дети войны, набирались жизненного опыта для будущих созидательных свершений в СССР.

В 1951 году я учился в 6-ом классе совхозной школы. Под школу были приспособлены аккуратные сараи, в которых ранее выращивали молодняк стада товарных свиней. Помещения вычистили, вымыли, реконструировали, утеплили, и получилась великолепная школа, в которой была важна не её форма, а нравственно-духовное содержание воспитания подрастающего поколения страны.

Школа располагалась среди небольшой рощи степной белой акации, которая ежегодно обильно расцветала к 15 мая, и тонкий благородный запах через открытые окна заливал до предела школьные классы, сладко дурманя сознание и возбуждая в воображении детей радостную перспективу их будущей счастливой жизни.

И если Родина имеет свой запах, то мой запах Родины представлен целой комбинацией благородных ароматов, основу которой составляет нежнейший сладковато-медовый запах степной белой акации, цветы которой мы ещё и кушали.

Мне уже 81 год, между сегодняшним днём и тем школьным периодом – огромное временно́е пространство, а помню я не тот факт, что моя школа была в свинарнике, а то, что то была моя родная школа с божественным запахом степной акации.

Среднюю школу совхоза «Краснодарский» долгое время возглавлял директор школы Ракицкий Иван Семёнович, брат директора совхоза Ракицкого Семёна Даниловича.

Глухота у братьев Ракицких была явлением наследственным. Но они не выглядели ущербными. Были умны, начитаны, а в отношении населения совхоза – благородны, честны и по-отечески заботливы.

Ракицкие были большими патриотами Советского Союза, лояльны к существующему политическому строю и коммунистической идеологии. Будучи руководителями, они активно и быстро внедряли в жизнь все решения ВКП(б) и Правительства страны. Не выпендривались друг перед другом и перед западным миром, а честно трудились и наслаждались результатами своей социально полезной работы. Их великий вклад в большие достижения нашей страны я ощущаю и сегодня, в 2020 году, спустя 70 лет.

Яркий пример служения Ракицких, евреев по национальности, благородному делу государственного строительства Русского Суперэтноса я пронёс через всю свою жизнь, ориентируясь на него и подражая ему во всём.

Репродукция № 13

Сталинский план преобразования природы. Точно такой плакат я нарисовал в 1952 году цветной тушью на большом ватмане, склеенном из стандартных чертёжных листов. И он много лет висел при входе в школьное здание, выполняя роль наглядного и честного пропагандистского пособия для учеников школы (в этом конкретном случае не надо бояться этого полезного слова «пропаганда»).

В 1952 году, когда я учился в шестом классе, нас, школьников, привлекали к масштабным работам по насаждению знаменитых лесополос в степных районах Краснодарского края. Это была реализация известного «Сталинского Плана преобразования природы». Я очень горжусь тем, что принял участие в том эпохальном и очень полезном событии. Поэтому люблю смотреть на ровные зелёные квадраты кубанских плодородных полей через иллюминатор самолёта.

§ 4. Смерть Сталина в 1953 году отозвалась в сердцах большей части «детей войны», к которым я себя отношу, как роковая⁷⁴ личная и семейная утрата

Утро. 6 марта 1953 года. Наш идеологический вестник – преданный, правдивый, надёжный, чёрный и очень круглый бумажный настенный репродуктор – любимый спутник нашей большой семьи (в составе: дорогая наша мама Антонина Максимовна и с ней – четверо детей), верно сопровождал нас, беженцев войны, в течение пяти лет, пяти самых тяжёлых военных лет.

Но почему-то в это заснеженное и очень морозное мартовское утро наш репродуктор вёл себя как-то странно.

В 6 часов утра 6-го марта 1953 года традиционно просалютовал торжественный Государственный Гимн Советского Союза, как всегда с утра мобилизовавший советский народ на очередной тяжёлый день послевоенной годины. Но не прозвучала очередная традиционная бодрая пионерская песня:

 
Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля,
Просыпается с рассветом
Вся советская земля.
Холодок бежит за ворот,
Шум на улицах сильней,
С добрым утром, милый город,
Сердце Родины моей!
 

Припев: Кипучая,

 
Могучая,
Никем непобедимая,
Страна моя,
Москва моя,
 

Ты – самая любимая!⁷⁵

Репродуктор долго молчал… Слышались только нехарактерный шорох и потрескивания глобального радиоэфира…

Репродукция № 14

На фотоснимке «… наш преданный, правдивый, надёжный, черный и очень круглый бумажный настенный радиоприёмник – любимый спутник пяти самых тяжёлых военных лет…»

И вот слова Левитана, сообщавшие нам регулярно о великих победах советской армии на кровавых полях Великой Отечественной войны: «Внимание, говорят все радиостанции Советского Союза!..» И прозвучало его голосом скорбное сообщение Центрального Комитета Партии ВКП(б) о смерти Иосифа Виссарионовича Сталина…

И.В. Сталин умер 5 марта 1953 года. Умер председатель Совета министров СССР, секретарь ЦК КПСС Иосиф Сталин (Джугашвили). Человек, фактически создавший Советский Союз и бессменно руководивший им без малого 30 лет. А сегодня, в 2020 году, «Вождь и отец народов» – для одних и «Кровавый тиран» – для других.

Репродукция № 15

Официально о смерти И.В. Сталина сообщила газета «Правда» 6 марта 1953 года.

Стоило бы здесь вспомнить, как на смерть Сталина (всё-таки Великого для автора книги, относящего себя к «детям войны») реагировали в нашей стране и во всём мире, как смерть Сталина была отражена в средствах массовой информации того времени⁷⁶.

Но жизнь и государственная деятельность Иосифа Виссарионовича Сталина при огромном усилии со стороны враждебной западной пропаганды обросли множеством конспирологических теорий. Из которых ни одна не вызывает доверия со стороны здравомыслия и простой человеческой порядочности и логики. Поэтому автор книги намерен ограничиться на этих страницах только признанием самого факта смерти Иосифа Виссарионовича Сталина, оставив все домыслы и клевету в его адрес на совести их авторов.

§ 5. Закалка личности будущего начальника Приокской региональной таможни на раскалённых идеологических углях КПСС в советской системе таможенной службы, а также под «белым солнцем пустыни» жаркого советского Туркестана⁷⁷

§ 5–1. Исключение из Коммунистической партии Советского Союза (КПСС). Нас бьют, а мы крепнем!

Таможенный руководитель-чиновник, как правило, профессионально формируется и становится личностью в жесточайших служебных обстоятельствах – и не за один день.

Бытовавшая ранее в СССР шутка-страшилка о том, что «ты не опытный руководитель, если не исключался из Партии⁷⁸ и не подвергался судебному преследованию», в наши времена относилась и к работникам таможенной сферы.

До того, как мне поручили проведение «Всесоюзного таможенного эксперимента» в Калужской области (1985–1994 гг.), я никогда не подвергался судебному преследованию, но из Партии (КПСС) в Таможне всё-таки исключался.

…Это было давно, в конце 1976 года. За юношеский профессиональный максимализм в таможенном деле меня как-то раз исключали из Партии в первичной партийной организации Новороссийской таможни.

Не знаю в конечном счёте, стал ли я личностью в полом смысле этого слова или нет, однако такой закалки хватило мне, чтобы потом безгрешно проработать долгие тридцать два с половиной года в таможенной системе СССР и постсоветской России с полной отдачей, не жалея себя, смело идя на производственные риски ради стремительного развития нашей национальной таможенной системы, презирая инстинкт самосохранения.

А само исключение из рядов КПСС было не только драматическим, политическим и якобы воспитательным действом для того, кого исключали, но и убийственным для его здоровья. Проще говоря, это была нравственная пытка, результатом которой было физическое уничтожение здоровья коммуниста.

Тогда такой был стиль работы первичных партийных организаций и всей КПСС в целом.

Но это было одно из деструктивных противоречий в деятельности Коммунистической партии Советского Союза.

Молодых людей, в том числе и меня, готовили с детства к борьбе с формализмом, бюрократией и казнокрадством в советском Обществе.

Но когда молодой человек начинал противостоять этим «пережиткам капитализма» в реальной своей жизни, то против такого неформального активиста единогласно, по команде руководства таможни, вдруг выступал весь трудовой коллектив, клеймя его позором на партийных или комсомольских собраниях.

Причём за унизительное и жестокое наказание такого ископаемого пассионария всегда голосовал весь коллектив таможни и обязательно стопроцентно. А потом после всеобщей коллективной партийной порки каждый подходил и в доверительной обстановке «один на один» извинялся, объясняя, что мол он не мог иначе поступить, так как его предупредили, что в противном случае уволят с работы.

Такого честного и смелого патриота, выращенного за долгие годы в идейной советской среде, почему-то никто не защищал ни в его трудовом коллективе, ни в городской партийной организации. Все ополчались против него.

И такой обманутый гражданин, ранее убеждённый и самоотверженный строитель Коммунизма, не понимая, что происходит вокруг, сильно душевно страдал и, как правило, морально ломался на всю свою оставшуюся жизнь, ломался как патриот своего трудового коллектива и своей Родины.

И те ребята, которые подвергались такой безумной партийной обработке, уже никогда не становились теми строителями будущего справедливого Общества, какими их видели когда-то в своих грёзах⁷⁹ создатели теории научного Коммунизма К.Маркс, Ф. Энгельс, В.И. Ленин и И.В. Сталин.

Такие надломленные и идейно разоружённые люди уже никогда не становились личностями, впадали в разного рода нравственно-духовные тяжкие крайности и, к большому сожалению, навсегда выпадали из боевого партийного резерва Коммунистической партии.

Но если вдруг кто-нибудь из них выживал и сохранял свой духовный настрой строителя будущего справедливого Общества, то по замыслу Божьему, он должен был стать ярким и сильным руководителем таможенного учреждения. Правда, таких таможенных уникумов⁸⁰ я ещё не встречал в своей очень долгой таможенной жизни.

Но вот русский народный фольклор⁸¹ это подтверждает своими пословицами о том, что «за одного битого двух небитых дают» или «нас бьют, а мы крепнем».

Само же исключение из рядов КПСС было драматическим, весьма болезненным и унизительным политическим действом для того, кого исключали.

Достаточно сказать, что после первой экзекуции⁸² исключения на партийном бюро первичной партийной организации Новороссийской таможни я пришёл домой вечером, и меня моя родная семья не узнала: я был подавлен, сломлен морально, а на правой стороне головы ярко белела первая молодая прядь седых волос (а мне было всего 37 лет).

Исключение тогда из рядов Коммунистической партии Советского Союза было смерти подобно.

Вот только одна зарисовка процесса предварительного моего исключения из Партии на бюро первичной партийной организации Новороссийской таможни.

Город Новороссийск. Улица Портовая, 20. Двухэтажное старинное кирпичное здание. На первом этаже, как войдёшь в парадную дверь, сразу справа – кабинет начальника Новороссийской таможни Перестюка Михаила Ивановича. Просторный кабинет. Традиционный приставной полированный стол поставлен в этот раз в один ряд со столом начальника таможни. Оба стола накрыты единой красной скатертью. На столе графин с водой и гранённый стакан. Все члены партийного бюро сидят сплочённо в один ряд: первый от окна – Постников Роман Дмитриевич (секретарь партийной организации), Юркин Александр Николаевич (инспектор таможни), Калустьян Вараздат Аршакович (старший смены в ранге современного отдела таможни), Перестюк Михаил Иванович (начальник таможни), Жмиров Анатолий Дмитриевич (старший смены), молодой, постоянно бдительный и поэтому настороженный Блащенко Николай Константинович (инспектор таможни), Терещенко Владимир Алексеевич (инспектор таможни).

Антураж⁸³ расстрельного партийного бюро был продуман до мелочей, даже табурет, на который я сел перед строгим бюро, был с продольной дыркой посредине. Такие табуреты я видел раньше только в кино в царских тюремных застенках времён писателя Достоевского.

Где они его только взяли?

Лица членов партийного бюро были честные, строгие и непроницаемые, как у греческих богов на Олимпе⁸⁴. Только эти не были ни богами, ни греческими судьями. Они были простыми советскими гражданами, на которых вдруг свалилась партийная и административная карательная власть. И они её крепко держали в своих грязных партийных руках и дорожили ею, потому что в их головах воинствующих атеистов не было ничего божественного. «Эти не пожалеют и свою мать родную» – пронеслось в моём сознании. Потом я узнал, что моя партийная и таможенная судьба была решена задолго до бюро.

…Итак, в кабинете т-и-ш-и-н-а… только там, в углу, уже дремал и слегка похрапывал всегда спавший на собраниях грузный Володя Терещенко.

Из-за стола медленно подымается секретарь первичной партийной организации Новороссийской таможни Постников:

«Заседание партийного бюро первичной партийной организации Новороссийской таможни объявляю открытым. На повестке дня один вопрос – исключение коммуниста Соколова Виктора Алексеевича из рядов Коммунистической партии Советского Союза. Слово для информации предоставляется начальнику Новороссийской таможни Перестюку Михаилу Ивановичу».

Перестюк информирует членов партийного бюро о том, что Соколов – грамотный работник таможни, выдвинутый коллективом Новороссийской таможни в кадровый резерв Главного таможенного управления СССР, в последнее время повёл себя неправильно. Дальше он называет проступки Соколова, бессовестно исказив истину до неузнаваемости, чтобы подогнать ситуацию под вынужденную необходимость исключить Соколова из Партии без всякого сомнения и промедления (но без всякого правового основания)…

Фактически же Соколов ничем не нарушил партийные устои КПСС и мораль коллектива таможни.

Наоборот, он честно разоблачал преступления руководства таможни – правда, открыто и принципиально, как учила Партия. Написал открытую жалобу руководству центральной таможенной службы СССР в Москве (в копии своему руководителю, начальнику Новороссийской таможни) о том, что Новороссийская таможня несправедливо дважды лишила Соколова права законно получить по очереди квартиру в условиях крайне трудного жилищного положения его семьи.

Конечно, жалоба возвратилась из Москвы со строгой резолюцией: «Перестюку. Срочно разобраться и доложить!»

Перестюк, на которого была подана жалоба, должен был при этом, согласно устоявшегося неписанного порядка в практической жизни Партии, срочно разобраться и доложить в Первопрестольную, в ГТУ МВТ СССР (Главное таможенное управление Министерства внешней торговли СССР), что факты, изложенные в жалобе, не подтвердились, а жалобщик Соколов исключён из Партии.

И логический круг партийного воспитания таким образом замыкался.

Второй раз Соколов принципиально поднял вопрос, теперь не вынося его в Москву, о том, что один из руководителей смены (отдела таможни) незаконно оформил контрабандные дела на моряков иностранных судов. Результат был тот же – виноватым опять оказался сам Соколов.

Тогда подобная практика уничтожения инакомыслия была общегосударственной узаконенной системой партийной кадровой работы КПСС в первичных партийных организациях трудовых коллективов страны.

В нашем случае интересно другое – как изощрённо уничтожали инакомыслящих в Новороссийской таможне их же коллеги по работе.

Давайте вернёмся на заседание партийного бюро первичной партийной организации Новороссийской таможни.

… Итак, секретарь первичной партийной организации Новороссийской таможни Постников взял со стола бумагу и начал её медленно, патетически⁸⁵ читать, обращаясь к обречённому коммунисту:

«Виктор Алексеевич, вот вы тут написали в своей жалобе в Москву, что для вас вопрос квартиры – это вопрос жизни или смерти… Можно ли теперь считать, что вы, работая в таможне на государственной границе СССР, можете…»

Я, как током поражённый, вскочил с дырявого табурета и в горячке выпалил: «Да вы что, Роман Дмитриевич!..» – мне тогда уже было понятно с первых слов, куда клонит партийный босс.

После чего последовал сердитый удар кулаком по столу и властный окрик: «Сидеть!»

Пустой стакан ударился о графин с водой и жалобно зазвенел в мёртвой тишине партийного заседания.

Таможенные коммунисты-аксакалы⁸⁶ в кабинете начальника таможни замерли на мгновение.

Партийный секретарь продолжил невозмутимо читать бумагу: «Я повторяю: Виктор Алексеевич, в своей жалобе в Москву вы написали, что для вас вопрос квартиры – это вопрос жизни или смерти. Можно ли считать теперь, что вы, работая в таможне на государственной границе СССР, можете…»

Я опять, уже возмущённо, вскочил со злосчастного тюремного табурета с дыркой и уже закричал: «Да вы что, Роман Дмитриевич!!!»

В ответ – опять удар по столу кулаком, звон стакана, рычащее «Сидеть!»… и я замолчал.

Третий раз Постников спокойно договорил раннее заготовленную им фразу до конца, и вот что у него в результате получилось: «Виктор Алексеевич, в своей жалобе в Москву вы написали, что для вас вопрос квартиры – это вопрос жизни или смерти… Можно ли считать теперь, что вы, работая в таможне на государственной границе СССР, можете… бежать за границу?!»

Партийный секретарь чинно положил бумагу на стол, не спеша разгладил её своей дрожащей рукой и по-хозяйски сел, явно любуясь своей жестокостью, ещё не расплёсканной со времён советских партийных массовых репрессий в СССР (1937 год), жестокости к незащищённому и обречённому коммунисту-работнику таможни и, конечно же, в ожидании такой сладостной похвалы от своих партийных «коллег», совершающих вместе с ним преступную партийную почти расстрельную групповуху.

Бывалые члены бюро, всё видевшие в своей жизни, только переглянулись в удивлении от чрезмерной жестокости партийного босса и в смущении пожали плечами.

А я подумал про себя в тот миг: «Вот так наше старшее поколение в трудный 1937-е год стряпало расстрельные уголовные дела на честных советских граждан».

В глазах потемнело, помутилось сознание, меня сильно качнуло, но на табурете я удержался. Именно в тот момент партийного бюро моя голова впервые покрылась сединой.

Но и это было ещё не всё.

Исключение из рядов КПСС обычно происходило в три этапа.

На втором этапе меня исключали уже на общем партийном собрании первичной партийной организации Новороссийской таможни. Эта процедура называлась «утверждением решения партийного бюро».

Этот этап был ещё жёстче, так как утверждение исключения происходило публично в коллективе Новороссийской таможни и было лучше подготовлено.

На собрании был весь коллектив уже разросшейся Новороссийской таможни, где-то уже человек пятьдесят. Пробежал я глазами по лицам своих товарищей, ища в них сочувствия. Но все отводили свой взгляд от меня в сторону, каждый бездумно и стадно молчал.

Вот глаза Толика (фамилию не называю из этических соображений. Он, как и большинство моих партийных палачей, тоже рано ушёл из этой жизни). Толя вдруг очень строго посмотрел на меня…

Я впился в его глаза своим взглядом, который молчаливо и с большой надеждой выражал лишь одно: «Толик, помоги! Толя, скажи в мою защиту хоть слово. Мы с тобой – друзья. Я привел тебя в таможню, бывшего тракториста со средним школьным образованием, сержанта милиции, служившего в городском вытрезвителе, обучал, защищал, продвигал по службе… Толя, ну скажи что-нибудь?» – в отчаянии кричала моя душа…

Однако лицо Толи было суровым и не обещало ничего хорошего. Он вдруг оттолкнул мой взгляд, попросил слóва у Постникова, и в своей речи почему-то вдруг неожиданно обрушил на меня страшные обвинения без каких-либо доказательств.

Это всё происходило в 1976-м году.

А теперь в наши дни, уже в 2020-м году, то есть спустя сорок четыре года после того жестокого партийного бюро, я слушаю, как агрессивный Запад клевещет на Россию, вешая на неё самые нелепые обвинения, и хорошо понимаю природу такой клеветы – это потеря всех общечеловеческих гуманистических принципов общения в социуме.

Коммунисты таможни на общем партийном собрании первичной партийной организации Новороссийской таможни проголосовали 100 % за исключение Соколова из КПСС.

А потом предстоял ещё последний, третий этап – утверждение моего исключения из рядов Коммунистической партии Советского Союза теперь уже окончательно и навсегда. На бюро Новороссийской городской партийной организации КПСС от имени всех коммунистов всего города-героя Новороссийска.

Я чётко понимал, что после утверждения моего исключения из Партии на бюро Горкома КПСС сразу же буду уволен с работы в Таможне и пойду по миру с клеймом неблагонадёжного человека.

Такой был порядок: человек, которого исключили из КПСС, не мог дальше работать и в таможенной системе, на государственной границе СССР.

Для моей личной судьбы и судьбы моей семьи ситуация была критической и уже безвыходной. Ни при каких обстоятельствах отмотать мою негативную партийную историю назад уже было невозможно.

До бюро городской партийной организации оставалось 10 дней.

Надежды избежать теперь исключения из КПСС у меня уже никакой не было.

Но случилось чудо – и меня всё-таки не исключили из партии и не уволили из Таможни.

Сработали чистые, опять-таки коммунистические принципы борьбы и выживания в советском Обществе. В каждом советском человеке, по крайней мере во мне, были заложены воспитанием с детства, на генетическом уровне, благородные принципы: «бороться и искать, найти и не сдаваться»⁸⁷.

И вот что произошло.

Однажды я зашёл к начальнику Новороссийской таможни Перестюку Михаилу Ивановичу в кабинет для подписания какого-то рядового служебного документа. Михаил Иванович подписал бумагу не глядя, что явно семафорило мне о том, что начальник по-прежнему доверяет моему профессионализму.

Опытный Перестюк не торопился. Он пригласил меня сесть и, будучи в хорошем расположении духа, театрально глядя куда-то в окно, начал свою задушевную беседу:

«Виктор, ты вот хороший человек, и работник таможни хороший. Все тебя в таможне уважают. И поэтому меня всю жизнь будет мучить совесть, если через несколько дней и в Горкоме партии утвердят решение о твоём исключении из КПСС. Твоё будущее будет перечёркнуто. Я посоветовался вчера с Первым секретарём Новороссийского Горкома партии по этому вопросу, и мы нашли единственный путь, как спасти тебя…»

Это был неожиданный проблеск последнего моего шанса на спасение.

…Как я сказал выше, в Партии я всё-таки остался, в Таможне продолжал работать; но сразу после той беседы с Михаилом Ивановичем по моей письменной просьбе от 22.12.1976 года меня с руководящей должности старшего инспектора Новороссийской таможни перевели на рядовую инспекторскую должность в смену⁸⁸ старшего инспектора Жмирова Анатолия Дмитриевича – такое было одно из условий начальника таможни…

Мою должность руководителя оперативной смены сразу же занял человек (не называю его фамилию из этических соображений), мой ровесник по возрасту, но человек совершенно другого мировоззрения и убеждений, тоже голосовавший за моё исключение из КПСС.

И здесь самое время сказать, почему меня, в общем-то неплохого парня и передовика производства, вдруг начали преследовать в Таможне и исключать из Партии.

В Новороссийской таможне в то время всю власть в коллективе держало в своих руках «неформальное братство коммунистов – ветеранов Великой Отечественной войны».

Организационно-административная структура таможни состояла из четырёх смен, которые возглавляли старшие инспекторы. Три старших инспектора были теми самыми коммунистами-ветеранами (Жмиров Анатолий Дмитриевич, Калустян Вараздат Аршакович и Евсюков Анатолий Александрович), а четвёртым старшим инспектором был я, Соколов Виктор Алексеевич, молодой и тогда перспективный коммунист.

Я был в фаворе и оказался выдвинутым в резерв ГУ ГТК СССР для кадрового роста и продвижения по служебной лестнице. Уже выезжал на кадровую прикидку в Армению, в Ленинакан, Ереван и в порт Восточный (на Дальнем Востоке). Но семейные обстоятельства не сложились тогда для переезда на новое место жительства.

Отзывает как-то меня начальник таможни из отпуска и просит подменить одного старшего смены – ветерана (фамилию не называю из этических соображений), которому срочно нужно отбыть в санаторий по горящей путёвке Министерства обороны.

Я не мог отказать, и здесь же сразу принял от ветерана дела его смены.

Приём и сдачу дел произвели упрощённо: «Витя, вот тебе ключи от моего служебного сейфа, – быстро заговорил старший смены. – Сегодня в 20:00 придёшь в мою ночную смену и разберёшься, что к чему там… Всё, пока… я уехал».

Рабочая смена начиналась с 20:00 и заканчивалась в 8 часов утра следующего дня. Я спланировал работу. Дал задания всему личному составу и когда инспекторы таможни рассредоточились по моему оперативному плану по всей причальной территории и акватории Новороссийского морского торгового порта, согласно реальной правоохранительной обстановке, я извлёк всё содержимое из сейфа чужой смены и начал разбираться.

С большим огорчением увидел среди неразобранных бумаг: пять незаконченных контрабандных дел, очень много иностранной валюты, никем не посчитанной и не оприходованной, и пять комплектов необходимых бумаг к каждому контрабандному делу, совершенно не оформленных.

Вот, например, бланки протоколов задержания не были заполнены работником таможни, задержавшим на государственной границе СССР нарушителя закона и изъявшего иностранную валюту как предметы контрабанды. Но в конце каждого пустого протокола стояли личные подписи иностранных граждан, обвиняемых в совершении контрабанды. Письменных объяснений иностранных граждан, задержанных с контрабандой, не было. Вместо объяснений я увидел чистые листы бумаги, внизу которых стояли: дата, персональные сведения из загранпаспорта и личная подпись лица, задержанного таможней на государственной границе СССР. Такая порочная (преступная) практика неполного оформления контрабандных дел предполагала, что объяснение контрабандиста потом напишет на английском языке сам инспектор таможни своей рукой.

Утром, в 08:00, на стыке смен, после «разбора полётов», я в кабинете начальника передал ему упомянутые выше контрабандные дела со словами:

«Михаил Иванович, я не знаю, как правильно поступить, но эти дела я боюсь дальше оформлять, так как не знаю, какая там, при задержании контрабанды, была конкретная оперативная ситуация. Да мне, Михаил Иванович, и не положено видеть в таком состоянии эти дела, если учесть, что между нашими сменами идёт социалистическое соревнование».

По возвращении ветерана из санатория сразу же была создана комиссия по рассмотрению моего якобы безобразного поступка в отношении неоформленных пяти контрабандных дел в смежной смене. Этому разбирательству придали крутой оборот и сделали меня в этой ситуации виноватым, чтобы защитить правонарушителя (преступника) – ветерана Великой Отечественной войны.

Была ещё одна «причина» моего исключения из Партии.

С двумя маленькими детьми я жил на частной квартире в подвальном помещении, в очень плохих бытовых условиях. Стоял много лет в общей городской очереди для получения квартиры и был в таможенной очереди первым. Но когда город реально выделил таможне две квартиры (а тогда квартиры советская власть выдавала бесплатно) в счёт городской очереди, то я свою законную квартиру не получил. Обе квартиры отдали: одну – новому бухгалтеру, а вторую – заместителю начальника таможни в порядке улучшения его жилищных условий (фамилии их не называю из этических соображений). Это при том, что оба осчастливленных работника таможни в городской очереди вообще не состояли.

Вопрос квартирный всегда был и есть самой сложной житейской проблемой. И Таможня на мои квартирные возражения при такой постановке вопроса резко ответила служебными репрессиями в мой же адрес.

В конечном счёте, два касавшихся меня вопроса, квартирный и контрабандный, были объединены в одно персональное партийное дело, и коммунисты-ветераны ВОВ дружно включили машину исключения меня из Партии.

Когда Перестюк Михаил Иванович (в своё удовольствие, в состоянии «хочу – не хочу») остановил процесс моего исключения из Партии, я лёг на дно и больше никогда не высовывался, никуда не вмешивался, не переживал за таможенное дело в Новороссийской таможне, так как это для меня было уже крайне опасно.

Переход от активной таможенной жизни к такой вот пассивной был очень тяжёлым.

Если бы меня исключили из Партии в таможне, и я ушёл бы для всего коллектива в небытие, это было бы просто и понятно. Но дело в том, что я не ушёл из коллектива, каждый день продолжал ходить на работу и невольно общался с теми, кто голосовал за моё исключение из КПСС. А за исключение голосовали-то все стопроцентно! Значит, со мной в течение всего рабочего дня никто не общался.

Вот в чём вопрос.

Выступать против начальства было тогда категорически не принято. А тот, кто вступился бы за меня, был бы сразу причислен к оппозиционному лагерю и также репрессирован.

Всё это понимали мои сослуживцы, в кулуарах подходили и извинялись передо мной за своё малодушие. В коллективе же никто со мной открыто не разговаривал, чтобы не засветиться в своих симпатиях к наказанному строптивому человеку.

Бойкот коллектива было очень тяжело вынести.

Чтобы не сойти с ума, я всю свою жизненную энергию направил за пределы таможни – теперь на воспитание молодого подрастающего поколения города-героя Новороссийска, брошенного Партией на самотёк.

На общественных началах – а это значит, не получая никакого денежного вознаграждения за свой труд – я организовал (в свободное от работы в Новороссийской таможне время) в заброшенном подвале Клуба Портовиков Всесоюзный военно-патриотический клуб юных самбистов (ВКЮС) и вложил в него всю свою созидательную страсть и всё своё свободное личное время.

Клуб был известен тем, что в него мы отбирали трудных подростков с городских окраин, общеобразовательных школ и детских комнат милиции⁸⁹.

По делам Клуба за свой счёт ездил даже в Москву, в Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза (ЦК КПСС), чтобы пробить там решение вопросов приобретения борцовских ковров (татами) для спортивного зала детей города, который наши дети вместе с их родителями сами расчистили и отремонтировали. Одновременно был решён очень сложный вопрос открытия в городе-герое Новороссийске традиционного Всесоюзного турнира по борьбе самбо памяти героев-малоземельцев, на котором призёры получали бы за 1-е, 2-е и 3-е места звание мастера спорта СССР.

С этого момента наш Клуб ВКЮС знал лично Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.

В клубе насчитывалось 340 детей, которым официальная школа уже успела поставить клеймо «трудные дети». Таких ребят мы, энтузиасты, увлекли советской национальной борьбой самбо, и вместе с их родителями, дедушками и бабушками организовали на общественных началах спортивный Клуб, чтобы спасти детей от разлагающего влияния улицы.

С идеологической точки зрения я всё обосновал под таким лозунгом: «У нас в СССР нет трудных подростков, у нас есть педагогически запущенные дети и рядом с ними – их трудные родители». Именно по этой причине родители детей-спортсменов в нашем Клубе занимались общественной работой, а также играли со своими детьми в волейбол и ходили в горы в походы с ночёвками.

При спортивном клубе ВКЮС был создан родительский комитет, в котором впервые в СССР родился и начал работать очень сильный неформальный педагогический Проект воспитания трудных детей, который объединил в одном воспитательном процессе в педагогическом треугольнике «СЕМЬЯ – СПОРТИВНЫЙ КЛУБ – ШКОЛА» следующие воспитательные ресурсы:

1. Новаторскую общественную, педагогическую, спортивную, спартанскую идею и коллективную мощь неформального спортивного Клуба.

2. Бесконечно дерзкое творчество, великие амбиции, азарт молодости и веру педагогически запущенных детей во вселенское Добро и справедливость.

3. А также любовь к своим родным детям их родителей, перегруженных производственными и бытовыми социальными заботами, очень уставших от жизненной суеты.

Клуб был знаменит и за пределами города и имел большой успех.

На большие патриотические мероприятия Клуба ВКЮС приезжали в генеральских званиях от имени Генсека Брежнева представители Совета ветеранов 18-й Армии, в которой служил Брежнев.

Здесь уместно будет заметить, что, получив в свои руки такие высокие партийные связи, я ни разу не подумал о том, чтобы воспользоваться ими и «в ответку» наказать первичную партийную организацию Новороссийской таможни и персонально отдельных злобствовавших коммунистов, чтобы таким образом реабилитировать своё ущемлённое и униженное самолюбие.

Я правильно думал тогда, что это не тот путь, которым я должен был идти. Если бы я был верующим человеком, я бы сказал себе, что наказывать грешников должен только один судья – Бог. Но я был атеист и решил, что лучше всего людей лечит время. И как оказалось – был прав.

Клуб ВКЮС. Это удивительное сообщество трудных – а значит сильных – подростков просуществовало десять лет.

Именно там, в спортивном клубе ВКЮС, среди трудных и жадных к познанию детей я долго и постепенно оживал для таможенной службы, отходил от тяжёлой травмы, нанесённой партийной организацией Новороссийской таможни.

Но самое главное – я приобретал большой опыт борьбы за каждого советского человека, что пригодилось мне чуть позже, когда я стал самостоятельно руководить таможенными учреждениями в городе Фергане Узбекской ССР и в городе Калуге – Калужской таможней, а также Приокской региональной таможней с её таможенной юрисдикцией на пять областей центра России (Брянской, Калужской, Орловской, Смоленской и Тульской) в рамках постановки «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.»

Через шесть лет, 4 октября 1982 года, Перестюк М. И. опять назначил меня старшим инспектором Новороссийской таможни.

Так я упорно выдержал свой позитивный гуманистический принцип борьбы со Злом в Новороссийской таможне, а нравственно и духовно ещё больше вырос и окреп.

Как потом показала будущая профессиональная таможенная жизнь, я успешно проходил этапы таможенной профессии и правильно формировал своё советское мировоззрение.

Но мысль о том, что в Новороссийской таможне свирепствует партийная ячейка с гипертрофированной идеологией, вредной для таможенного строительства СССР, не давала мне покоя.

Дело в том, что уже после моего партийного избиения, которое было первым по счёту, в Новороссийской таможне подверглись такому же разгрому и унижению около десяти молодых работников. Где они? Какая их судьба?

Поэтому в середине декабря 1982 года я тайно поехал в Главное управление государственного таможенного контроля СССР (ГУ ГТК СССР).

В поисках ответа на вопросы, которые не давали мне покоя, я оказался в ГУ ГТК СССР, в кабинете крупного таможенного чиновника СССР Олега Александровича Гурьянова, бывшего полковника КГБ. Между нами состоялся интересный и поучительный разговор.

Олег Александрович сразу же произвёл хорошее впечатление, и я почувствовал доверие к нему и уверенность в себе.

И только я начал рассказ о причине приезда в ГУ ГТК СССР, как Олег Александрович вежливо остановил меня и сказал следующие мудрые слова: «Виктор Алексеевич, дальше, пожалуйста, не рассказывайте. Ваш случай типичный, а наказание работников таможни за их честность и патриотизм стало у нас уже системой, – Олег Александрович сделал небольшую паузу и продолжил. – Вы честный, принципиальный и профессионально грамотный человек. Нам такие нужны.

Вы, как специалист таможенного дела, там, в Новороссийске, переросли самого себя, и вам нужна самостоятельная работа, потому что в Новороссийской таможне вы уже начинаете профессионально закисать как специалист.

Никого не вините в том, что произошло с вами, и поезжайте вы лучше на самостоятельную работу в Ташкент. Это тоже юг, как и Новороссийск, но правда, там недалеко, в Афганистане, идёт уже пять лет… неизвестная вам война.

Руководство страны требует от ГУ ГТК немедленно закрыть таможенными силами каналы контрабанды оружия, наркотиков и драгоценностей⁹⁰, расцветшие на афганском военном направлении за последние несколько лет.

Кандидатов на эту работу мы ещё не нашли. Я был рад с вами познакомиться и вижу, что именно вы с этой задачей справитесь. А что касается Новороссийской таможни, то мы о ней подумаем отдельно, спасибо за подсказку».

Ехал я обратно из Москвы домой, в Новороссийск, в плацкартном вагоне в хорошем настроении, размышлял обо всём случившемся со мной в таможенной жизни и бесконечно возвращался мысленно к словам Гурьянова: «…наказание работников таможни за их честность и патриотизм стало у нас уже системой».

Слова Олега Александровича я крутил мысленно и так, и эдак, примерял их к различным служебным и жизненным гражданским ситуациям, пока они не стали чётко на своё место в логике моего личного мировоззрения, как с лёгким щелчком становится патрон в патронник винтовки.

И получилась интересная смысловая конструкция.

Оказывается, что в том, что со мной произошло в Новороссийской таможне, виноваты не начальник Новороссийской таможни, и не члены бюро первичной партийной организации, и не те рядовые коммунисты, что стопроцентно голосовали за моё исключение из партии; а виноват… естественный природный Закон единства и борьбы противоположностей.

Вот куда завёл меня анализ ситуации.

Закон, который столкнул во всеобщей вселенской борьбе Добра и Зла в конкретном жизненном эпизоде:

с одной стороны – силы Зла и регресса в лице начальника Новороссийской таможни, членов партийного бюро и всех коммунистов таможни;

а с другой стороны – силы прогресса и развития идеи построения справедливого Общества в лице одного в общем-то смелого коммуниста, которого за это и наказали без всяких правовых оснований.

Может быть, кому-то это всё покажется наивным, но меня, коммуниста, репрессированного нравственно и духовно, это умозаключение спасало потом не раз в опасных круговоротах таможенной жизни от внутреннего духовного разрушения, придавало силы и стабилизировало моё внутреннее состояние, а также определило моё отношении к тем, кто меня практически уничтожал.

Больше того, этот грамотный выход их критической ситуации (иначе сказать не могу), сделанный с подачи Гурьянова Олега Александровича, дал мне бесценный опыт для будущей борьбы с моими будущими «противоположностями», отстаивая моё природное единство с ними для эволюции того социума, в котором мне дальше придётся жить и работать в таможенной сфере в роли руководителя более крупных таможенных подразделений.

Вот смотрите, как инцидент с моим исключением из партии выглядел через несколько лет.

Во-первых, я уехал из Новороссийска на служебное повышение в Ташкент и сразу же выбросил из памяти и постарался забыть все события, которые произошли со мной там, в Новороссийской таможне. И это очень было важно. Потом я никогда ни разу о них не вспомнил. Меня не точили изнутри прошлые проблемы, обиды, сомнения или угрызения совести, а также жажда мести. Я просто отрезал решительно всё то, что произошло в Новороссийской таможне, и сказал себе: «Всё, что ты, парень, делал в Новороссийской таможне – всё было правильно!»

Я был после Новороссийска нравственно и духовно чист и очень силён.

Оставалось только продолжить жить свободно, творчески и с большой жаждой к созиданию, как этому учила советская школа, Комсомол и Партия (КПСС).

В Новороссийской таможенной грязной и нечестной борьбе я сильно вырос нравственно и духовно, развивался дальше и совершенствовался как будущий руководитель большого государственного проекта «Всесоюзного Калужского таможенного эксперимента 1985–1994 гг.»

А как чувствовали и вели себя мои визави⁹¹ в Новороссийской таможне?

Во-первых, многие из них умерли очень рано. И причина этому у всех была одна – они делали людям гадости, а потом, утонув в своей нравственной и духовной ущербности, точили себя изнутри в сомнениях и раскаяниях всю свою жизнь, постепенно физически разрушаясь.

Когда я уже уезжал из Новороссийска на повышение в Ташкент, я предварительно позвонил на домашний телефон только что уволенному на пенсию бывшему начальнику Новороссийской таможни Перестюку Михаилу Ивановичу. Вежливо поздоровался с ним и попросил принять меня на дому, чтобы по-человечески искренне, от всей души, как это положено между культурными и неглупыми людьми, выразить ему свою признательность за таможенную и гражданскую человеческую науку и услышать от него наставления и советы опытного руководителя, которые мне будут очень нужны на новой самостоятельной руководящей таможенной работе в Средней Азии.

Михаил Иванович искренне испугался и даже неожиданно спросил: «А что тебе, Виктор, ещё нужно? Ты придёшь один?» Он боялся меня, так как с моей стороны могла быть месть после того, как он долго и старательно меня уничтожал.

Когда потом я позвонил в дверь его квартиры, он долго ещё разговаривал со мной через приоткрытую дверь, которую поставил на предохранительную цепочку. Потом впустил меня в квартиру. Мы пили чай и долго мирно беседовали. Расстались друзьями. А прощаясь, он заплакал и попросил у меня прощения.

Своим поступком я снял с Михаила Ивановича весь груз его вины за содеянное в отношении меня, который лежал бы на нём вечно и, в конце концов, вместе с его другими грехами доконал бы его. Было видно, что Перестюку в конце нашей встречи стало очень хорошо.

Хорошо было и мне – и тут я опять духовно немножко подрос, так как это был ещё один шаг на долгом пути моего таможенного взросления и профессионального самосовершенствования.

А вот как через несколько лет поживала и чувствовала себя в Новороссийской таможне остальная рядовая часть оппозиции, которая исключала меня из Партии и жестоко ломала мою жизнь.

Как-то я на попутном военном авиатранспорте заскочил на денёк из Средней Азии на Кубань, в город Новороссийск, проведать своих престарелых родителей, и конечно же посетил мою родную Новороссийскую таможню.

Как положено, я встречался с каждым бывшим моим коллегой, радостно раскрыв свои объятия, а они все смущались и виновато сводили разговор на короткие ответы «да» или «нет».

И я понял тогда, что я смог освободиться от груза прошлой партийной борьбы и стал чист, а они все ещё носили в себе свою вину за происшедшее, и та чёрная вина точила их изнутри, умаляя их радость от жизни, их творческий потенциал и обязательно – их здоровье.

Новый начальник Новороссийской таможни Хмелевский Анатолий Дмитриевич, которого я не знал раньше, принял меня радушно и пригласил послушать его доклад об итогах таможни за отчётный период.

Я сидел во втором ряду кресел в актовом зале таможни (на территории Лесного порта по улице Портовой) и с интересом слушал доклад. Вокруг сидели новые, уже не знакомые мне работники Новороссийской таможни.

Вдруг я увидел, что в актовый зал вошла странная убогая женщина, сгорбленная так, что была придавлена к клюкé⁹², на которую тяжело опиралась. Она пробиралась по ряду между креслами и явно в мою сторону. Потом попросила молодого таможенника уступить ей место, села рядом со мной и жарко зашептала прямо в моё ухо: «Виктор Алексеевич, вы меня не узнали? Это я, Р. Н… А теперь узнали? Я услышала, что вы приехали на несколько дней и поспешила к вам с большой просьбой. Пожалуйста, помогите мне… Простите меня за всё то плохое, что я вам сделала тогда, в той партийной драке. Я больше не могу в себе носить ту вину, которую взяла на свои плечи, ложно обвиняя вас в том, чего никогда не было. Вот видите, как согнула меня вина. Я долго уже не проживу и скоро уйду из этой жизни, прошу вас, простите меня!»

Это было жуткое зрелище по экспрессии⁹³ и своему драматизму, но я взял себя в руки и так же шёпотом, но ласково ответил ей: «Дорогая Р. Н., да вы что?.. Я давно забыл о том случае и всех простил. Поэтому живите себе спокойно и радуйтесь жизни!»

«Нет, – возразила она испуганно и решительно, – поклянитесь, что вы простили меня… только тогда я успокоюсь».

«Дорогая Р. Н., я клянусь, что вас искренне прощаю за те беды, что вы принесли мне тогда своими негативными действиями. Только, пожалуйста, успокойтесь и живите теперь долго, спокойно и счастливо», – прошептал я ей в ответ и поцеловал её в мокрую от слёз старческую морщинистую щёку.

Видно, в этот момент мы уже потеряли контроль над ситуацией в актовом зале, и докладчик с трибуны попросил нас не шуметь.

После чего Р. Н. только и успела, что взволнованно сказать мне:

«Вот теперь всё правильно. Спасибо. Я так долго ждала эту минуту». Шумно поднялась с кресла и пошатываясь, со слезами на глазах, сильно стуча по паркету сучковатой палкой, медленно двинулась по проходу между креслами к выходу из актового зала.

Докладчик в это время понимающе приостановил свою речь, а большой актовый зал – притих.

Говорят, что вскоре после этого Р. Н. ушла из жизни…

…А теперь опять возвратимся в кабинет Гурьянова Олега Александровича, где продолжался наш первый интересный разговор.

Дальше всё происходило быстро, как в кино.

Олег Александрович здесь же попросил у меня телефон моей жены в Новороссийске, в моём присутствии позвонил ей на работу, и за несколько минут мы все вместе решили вопрос о моём переводе из Новороссийской таможни в Ташкентскую таможню, которой руководил Тарасов Владимир Павлович, знакомый мне по первым послевоенным Рижским таможенным курсам.

После чего Олег Александрович позвонил начальнику Новороссийской таможни Перестюку Михаилу Ивановичу, проинформировал его о том, что я нахожусь у него в кабинете, умело снял с него вдруг возникшее нервное напряжение и испуг и вежливо попросил о следующем:

1. По возвращении Виктора Алексеевича в Новороссийск не задавать ему никаких вопросов о его поездке в Москву, в Главное таможенное управление СССР (с тех пор до настоящего времени меня об этом никто никогда не спрашивал).

2. Срочно подготовить документы о переводе Соколова В. А. в Ташкентскую таможню.

«Олег Александрович, а что делать с партийным персональным делом Соколова? Он же исключён из Партии?» – спросил начальник Новороссийской таможни.

«Михаил Иванович, вы уж лучше меня знаете, что делать в таких случаях, – вежливо, как и всегда, ответил опытный чекист, – но в Партии Соколов должен остаться».

Так мастерски разобрался в сложной кадровой ситуации и с тяжёлой человеческой драмой Олег Александрович Гурьянов.

Это яркий пример для нынешних и будущих руководителей таможенной службы.

В течение следующих десяти дней всё быстро и радикально изменилось как в моей судьбе, так и в судьбе Новороссийской таможни.

Даже приказ Новороссийской таможни от 28 января 1983 года о моём переводе на новое место службы в Ташкент подписывал уже другой начальник Новороссийской таможни – Тимофеев Юрий Михайлович.

Так я начал свой новый, теперь уже самостоятельный, совершенно чистый, духовно и нравственно обновлённый трудовой путь в постсоветской таможенной системе.

О чём учит этот страшный эпизод из биографии только одного таможенного работника России?

1. Мировоззрение служащего российской таможни должно быть всегда – и на работе, и в жизни города – ориентировано на благие общественные дела.

2. В основе его духовного мира должна лежать задача строительства справедливого Общества в стране, изложенная в контексте понимания сути выражения «духовные таможенные скрепы⁹⁴».

3. Уметь учиться и всегда учиться таможенному делу.

4. Взять на вооружение сильный и неувядающий жизненный принцип – «Бороться и искать, найти и не сдаваться».

5. При оценке любой жизненной, в том числе и профессиональной, ситуации, никогда не персонифицировать⁹⁵ социальные явления в человеческом Обществе и поэтому объяснять их только с позиций природного, естественного материалистического закона, «Закона единства и борьбы противоположностей».

6. Если ты прав, то никогда не копайся в своей душе и не терзай себя изнутри сомнениями.

7. Вчитайтесь внимательно в постулат: «О покойнике говорят или хорошо, или ничего». В Новороссийской таможне есть хорошее правило – ухаживать за могилами бывших работников таможни и посещать их один раз в году, по православному обычаю – на Рáдуницу⁹⁶, которая приходится всегда на вторник второй седмицы по Воскресении Христовом или Пасхи.

Как-то в 2016 году организованно на нескольких автомашинах мы приехали на кладбище, посетили по списку несколько могил бывших работников Новороссийской таможни и подошли к следующей могиле, возле которой произошёл странный случай.

Многие присутствующие брали слово и говорили об усопшем много и только хорошее. Я стоял в сторонке и слушал выступающих. Ко мне подошёл молодой родственник усопшего, родной сын того, кому отдавали почести, и заговорил со мной. Настроение его отличалось от настроения всех присутствовавших на поминках. Он был явно чем-то раздражён, очень недоволен и сказал мне следующее: «Зачем устраиваете каждый год эти митинги плохому человеку? Это был такой гад и в семье, и на службе, что мы, родственники, до сих пор ещё не можем прийти в себя. Он разбил семью, рассорил всех нас. Он ушёл, а мы навечно остались с родной сестрой Валей врагами друг другу. А что он творил на работе в таможне, вы и сами знаете».

Только родственник отошёл, подошла бывшая работница таможни, ветеран: «Ох, Виктор Алексеевич, он столько из меня кровушки попил, никто только не знает».

Я сильно призадумался над этим фенóменом. Много прочитал информации по этому вопросу, и получилась вот такая подборка мнений.

Хилон из Спарты (VI век до нашей эры), древнегреческий мудрец: «Не вспоминай усопшим их зло». По латыни это звучит так: «Mortuo non maledicendum» («об умерших не злословить»). В другом изложении Хилон имел ввиду, что не следует вспоминать о мертвых исключительно правдиво («О мёртвом либо хорошо, либо ничего, кроме правды»), что в корне меняет смысл афоризма.

Диоген Лаэртский, греческий историк философии, живший предположительно в II–III веках нашей эры⁹⁷, процитировал вышеуказанное изречение Хилона в произведении «Жизнь, учение и мнения знаменитых философов».

Плутарх, древнегреческий философ и писатель, в «Сравнительных жизнеописаниях» сообщил: «Хвалят также Солонов закон, запрещающий дурно говорить об умершем».

Фукидид, древнегреческий историк: «Того, кого уже нет, каждый обыкновенно хвалит».

Хадис от Айиши, Сахих аль— Бухари: «Не злословьте о мертвых, ведь они уже получили то, что заработали».

Г. Плеханов в работе «Нечто об “экономизме” и об “экономистах”»: «Латинская пословица гласит: “de mortuis aut bene, aut nihil” (“поминай мертвого добром или не говори о нем ничего”)… Мы, к сожалению, не можем последовать благожелательному совету, даваемому этой пословицей. Мы вынуждены с первых же слов помянуть покойника “лихом”».

А. Чехов в произведении «Оратор»: «Ну не годится, Гриша, ругать покойников. – Оно конечно, aut mortuis nihil bene (о мёртвых ничего или хорошо), но все-таки он жулик».

А. Куприн в работе «Юнкера»: «Тебя нам навязали насильно, и в конце концов в моей краткой речи я нарушил старый обычай: “О мертвых либо хорошо, либо ничего”».

В. Маяковский: «Пищит какая-то курсистка, – о мертвых либо хорошо, либо ничего».

А у авторов книги сложилось своё твёрдое мнение, что «об ушедших из жизни нужно говорить правду и только правду».

Ведь в 1937 году те, кто проводил массовое уничтожение советских граждан, кто фабриковал на них ложные доносы и необоснованные расстрельные уголовные дела, в праве были надеяться на то, что когда они сами умрут, то будут спать там спокойно и никто не будет ворошить их преступные деяния, так как о них потом нужно будет говорить «либо хорошо, либо ничего».

И если не давать оценку палачам всех мастей после их смерти, то это значит постоянно обеспечивать конкурентное преимущество вселенскому Злу в его борьбе с Добром в рамках действия всемирного закона, «Закона единства и борьбы противоположностей».

§ 5–2. Служба в Таможне на границе с Афганской войной

В течение следующих десяти дней всё быстро и радикально изменилось. Даже приказ Новороссийской таможни от 28 января 1983 года о моём переводе на новое место службы в Ташкент подписывал уже другой начальник Новороссийской таможни – Тимофеев Юрий Михайлович.

Так я начал свой новый, теперь уже самостоятельный трудовой путь в советской таможенной системе.

Вначале была стажировка у досмотровой таможенной стойки на афганской военной линии, на втором аэродроме города Ташкента, специализировавшемся на военном направлении и имевшем два названия – «Восточный» и «Тузель». Были выезды на физическую государственную границу СССР в Калаимор, Тахтабазар и Мары.

К моменту начала работы в Ташкентской республиканской таможне у меня уже был двадцатилетний опыт таможенной работы со всеми категориями пассажиров и внешнеторговых грузов, пересекавшими границу СССР. Но пассажирский и грузовой трафики⁹⁸ на войне оказались для меня чем-то не из мира сего.

Война – это кровь, людские страдания, «груз 200»⁹⁹…

Какое же должно быть мировоззрение и жизневосприятие работника таможни, какое должно быть у него здоровье, если он ежедневно с утра до вечера пропускал через своё сознание и сердце людское горе и страдания?

Да, ещё бы не забыть контролировать в багаже пассажиров, обожжённых войной, норму провоза ими предметов и валюты, а также досматривать военные самолёты.

Первая моя смена была ночной. Перерывов между взлётами и посадками военно-транспортных бортов почти не было, так как совсем близко, всего в пятидесяти минутах лёта, военная кровавая мясорубка перемалывала тысячи людских жизней и огромные материальные ресурсы.

Вот несколько таможенных зарисовок с натуры в первый день моей работы в Тузеле.

Первая зарисовка. По внутренней трансляции военного аэродрома прошла информация, что приземлился военно-транспортный «АН-12» из Баграма¹⁰⁰. Инспекторы таможни и пограничники заняли свои рабочие места в досмотровом зале.

В досмотровую таможенную комнату в сопровождении пограничников вошла группа пассажиров-десантников, только что прибывших из Афгана. Они были очень уставшие, запылённые, в сильно потрёпанном армейском полевом обмундировании. От них пахло порохом и пожаром.

Меня всегда поражало, что среди десантников даже на войне никогда не было грязных, небритых, в разорванной одежде, в отрешённом моральном состоянии военнослужащих… Нет!.. Все без исключения были просто боги… советские воины-боги, только что прибывшие с передовой, из пламени, из когтей смерти, но только что победившие там, за границей, врага на поле боя. Это были одухотворённые десантники, бессмертные сынки великого Дяди Васи Маргелова¹⁰¹.

Короткие шутки и человеческая радость воинов из ада, неожиданно опустившихся на родную землю, наполняли таможенную комнату. Это они, мужественные воины, в ностальгии¹⁰² целуют бетон ташкентского аэродрома в Средней Азии, как родную русскую землю, смахивая украдкой предательскую скупую мужскую слезу, когда спускаются по трапу с самолёта.

У одного десантника была забинтована голова, и свежая не запёкшаяся ещё кровь ярко раскрасила бинты. Он тяжело улыбался и, как мог, тихо радовался со всеми.

Вдруг вошёл крепыш – старший прапорщик, ведя под руку молоденького десантника, у которого не было обеих кистей. Вартан его звали. Все расступились и отодвинули свои парашютные сумки с личными вещами, освобождая проход. Вартан был в шоковом состоянии и под уколами. Но он шёл уверенно, вытянув перед собой две культи. Ранение произошло два часа назад. Десантник беззаботно улыбался. Вежливо поздоровался со мной – он узнал меня, поскольку я его оформлял на вылет туда, в Афган.

У меня в душе всё перевернулось. Я увидел почему-то заплаканные глаза его матери, которая скоро его, теперь уже инвалида, обнимет, добрые натруженные руки его отца и родной дом Вартана, который скоро наполнится общим семейным горем – о ранении сына отцу и матери ещё не успели сообщить.

Вторая зарисовка. Мы, работники Ташкентской таможни, были все какие-то придавленные потоком людских страданий, остро вонзавшихся в наши сердца. Наверно поэтому все молодые ребята и девочки Ташкентской таможни были всегда обходительны и вежливы. Но при этом они были всегда справедливы. Всё это трудно сочетать в себе, и эмоции изнутри просто разрывали душу.

Может быть поэтому между десантниками и работниками таможни давно зародилась и устойчиво живёт взаимная симпатия.

Прапорщик Кислицын строевым шагом (что было уместно и достойно десантника) подошёл к моему досмотровому столу, вежливо поздоровался и предъявил мне положенные в таком случае документы.

Его внешний вид: рост под два метра, спортивный, опрятный, выбрит до синевы, туго затянут офицерским кожаным ремнём с портупеей, белый подворотничок на сильно выгоревшем обмундировании. Он – боевой офицер и тоже только что с передовой, но почему-то его десантные ботинки тщательно начищены кремом. Ему 31 год, уже седоват, красив. Его парашютная сумка набита иностранными вещами, подлежащими таможенному контролю. В основном это подарки детям, жене, матери и отцу. Среди них есть оргтехника и две женские модные шубы из овчины. Один видеомагнитофон оказался сверх нормы и не подлежал беспошлинному ввозу в СССР.

Я пригласил боевого прапорщика присесть на стул и с подчёркнутым уважением к нему задал несколько вопросов.

Офицер-десантник, герой на поле боя, вдруг наивно смутился и растерялся от моего вопроса, но ещё больше от того, что он не мог членораздельно говорить. Голова его нервными тиками чуть-чуть подёргивалась, он плохо слышал. Из его тяжёлого заикания я понял лишь одно – что он только что с боя, тяжело контужен и направляется в госпиталь, вглубь страны…

Третья зарисовка. Поздней ночью прибыл из Кундуза¹⁰³ «Чёрный тюльпан»¹⁰⁴. Большой грузовой отсек самолёта был под потолок забит цинковыми гробами с останками советских воинов, погибших в боях на чужой афганской стороне. В герметическом пассажирском отсеке самолёта прибыли и пять офицеров, сопровождавших «груз 200» – так официально в документах назывались гробы с человеческими останками.

Короткие устные формальности с членами экипажа самолёта и сопровождающими лицами – и я в сопровождении пограничника и командира судна вошёл в грузовой отсек самолёта. Дышать было нечем. Я успел только увидеть, что фюзеляж был под потолок забит цинковыми гробами в деревянных ящиках. Инстинктивно резко закрыл герметическую дверь и попросил командира рулить на бетонную площадку в дальнем углу аэродрома «Восточный», где на открытом поле складируются десятки гробов. Из-за нехватки транспортной авиации и холодильных помещений груз 200 вынуждено хранился в таких условиях по несколько дней на жаре 50 градусов. Поэтому картина была ужасная.

От гниения останков человеческой плоти запаянные цинковые гробы повзрывались. Жирные хвостатые опарыши вылезли из гробов и покрыли весь штабель толстым слоем. Вся эта желтоватая, чуть люминесцирующая масса кишела и расползалась по аэродрому в радиусе ста метров.

Вокруг стоял удушающий сладковатый смрад гниющей человеческой плоти.

Подрулил самолёт, открылась рампа – и там картина была не лучше. По причинам боевых действий вблизи афганского аэродрома Кундуз гробы простояли на жаре несколько дней…

Ко всему в жизни привыкаешь.

Привыкли к ситуации и солдатики на аэродроме – они приноровились выгружать груз 200 сразу же после посадки самолёта, когда минусовая температура в грузовом отсеке самолёта держится в течение тридцати-сорока минут.

Привыкли и работники таможни. За них никто не выполнит их досмотровую работу. Требование о том, что и в грузе 200 не должна проскочить контрабанда, остаётся в силе всегда.

В Афганистане в штабе полка перед теми офицерами, которые сопровождали груз 200, поставлена конкретная задача доставить останки воинов в военкоматы по месту жительства погибших, передать семьям и поприсутствовать на похоронах. Это была невыносимо трудная задача. Но офицеры иногда даже просились сопровождать такой груз, так как им давали время на выполнение задачи с запасом, из расчёта, что сопровождающий сможет навестить и свою семью на Родине.

Четвёртая зарисовка. Санитарный Ил-18 приземлился в три часа утра. На борту было много раненых, два военных врача и несколько военных лиц, получивших краткосрочные отпуска по семейным обстоятельствам и согласившихся сопровождать раненых в качестве санитаров.

Двигатели заглушены. Подкатили высокий металлический трап, конечно же не парадный. Изнутри открыли двери. В лицо ударил тяжёлый удушливый запах с доминирующим запахом йода.

Первыми выпускали из салона истощённых дистрофиков, больных дизентерией. Они из последних сил держались за сопровождающих лиц и поручни трапа. После них пограничники и мы вошли в страшный для обывателя салон самолёта: он был забит лежачими ранеными. Окровавленные бинты, простыни и солдатские одеяла, капельницы, приглушённые стоны в бреду.

Два опытных военных врача-офицера. Их лица сосредоточены до такой степени, что они не в состоянии сразу переключиться на дежурную улыбку. Мне показалось, что именно от их уверенности и умелых профессиональных действий в салоне самолёта господствует управляемое поведение людей, страдающих от невыносимой боли.

Мы с пограничниками провели положенные формальности, в том числе короткий опрос членов экипажа, убедились в отсутствии посторонних предметов на борту воздушного судна и удалились, не задерживая эвакуацию раненых.

Пятая зарисовка. Один за одним приземлилось два борта. Пассажиров было много. Все всегда провозят вещи для личного пользования в нетоварных количествах в пределах установленной законом нормы. А у Люси, которую я оформлял, все предметы были под завязку, а вот шуб-дублёнок было в четыре раза больше, чем положено.

Внешний вид её: в гражданской модной одежде, физически крепкая, яркая. Держится естественно, достойно и скромно. Она – работник военного общепита. На мой вопрос о количестве дублёнок Люся объяснила, не кривя душой: «Ребята подарили за моё к ним хорошее отношение…»

Первые сутки моего дежурства в Ташкентской таможне на Восточном аэродроме закончились.

Я почему привожу здесь мои личные таможенные зарисовки – только для того, чтобы читатель представил себе, в каких тяжёлых условиях приходилось работать инспекторам таможни на границе с войной. А в показанных выше экстремальных условиях коллектив Ташкентской таможни выполнял свои государственные обязанности десять лет в течение афганской войны 1979–1989 гг.

И другой важный аспект: даже в условиях войны главная задача таможенной службы остаётся прежней – не допустить провоза контрабанды с использованием любых грузов и транспортных средств. Ведь неписанный закон о том, что «для кого война, а для кого мать родна» никто ещё не отменил.

Через некоторое время я открыл в Фергане таможенный пост «Ферганский» на базе легендарного 345-го десантно-штурмового полка ВДВ. Пост входил в состав Ташкентской республиканской таможни.

Прилетел из Ташкента в Фергану на военно-транспортном самолёте «АН-12» поздней ночью.

Заглушены все четыре двигателя. Внутри фюзеляжа наступила земная тишина. Тускло светят по всей длине грузового салона тусклые лампочки-фонарики. Скрипнула металлическая овальная дверь, выброшен металлический трап.

Я со своей нехитрой командировочной поклажей ступил на лязгающий трап, сваренный из кусков стальной строительной арматуры.

За бортом меня охватила со всех сторон непроглядная среднеазиатская темень. Постепенно глаза привыкали к ночной темноте, и я увидел на плоском степном пространстве синие мерцающие огни рулёжек взлётно-посадочной полосы военного аэродрома.

Часовой уже принимал от командира воздушного судна материальную часть самолёта под охрану, как вдруг кто-то подошёл и учтиво взял меня за плечи с гостеприимными словами: «Здравствуйте, Виктор Алексеевич. Ну наконец-то прибыла таможня! Поверьте – замаялись в течение пяти лет выполнять таможенные функции. Ну, как долетели?..»

Это был майор Барабанов Владимир Васильевич, начальник пограничного КПП в городе Фергане Узбекской ССР. С ним мы потом дружно и полезно работали в течение почти трёх лет (с 28 января 1983 г. по 9 октября 1985 г.) на государственной границе СССР в Средней Азии, в городе Фергане.

Временно меня разместили в «домике командующего» ВДВ. Это был городской квартал в центре города Ферганы, с капитальным забором, сверху оканчивающимся витками колючей проволоки. Везде была вооружённая охрана. В центре – добротная гостиница с бассейном, пищеблоком и спартанской жёсткой сауной.