Kitobni o'qish: «Друид. Том 2. Пламя и кровь»

Глава 1

Впервые за всё время проживания в этом мире я увидел такой кошмар. Нет… Честно говоря, я и в прошлой жизни с подобным не встречался.

Когда я рванул сквозь огонь, передо мной предстала картина, которую я теперь точно никогда не забуду.

Деревья гудели от боли, словно пытались подать сигнал. Попросить о помощи. Повсюду метались горящие лесавки. Духи выбирались из своих убежищ, пытались сбежать из этого огненного кошмара.

Лес умирал на моих глазах. А я умирал вместе с ним.

Горела лишь малая часть моего леса. Но даже такой пожар уже смог нанести мне очень серьёзный урон.

Моё тело сгорало изнутри. Не от огня, а от лихорадки, которая пришла мгновенно.

Хоть вокруг и металось пламя, мне было жутко холодно. Знобило, как при тяжёлой форме гриппа. Всё тело дрожало, сознание помутилось.

Вариантов у меня немного. Нужно любой ценой остановить пожар, не подпустить его к третьей печати. Иначе погибну не только я. Тогда не станет и людей, живущих в ближайших деревнях. Ведь тогда сюда начнёт перемещаться всё больше и больше монстров. И аномалия распространится на все мои территории.

Затем дотянется до города. И моя смерть приведёт к гибели сначала сотен, а потом уже тысяч людей.

– Помоги! Помоги! – в моей голове звучали голоса.

Сказать, кто их произносил, было уже практически невозможно. Деревья, звери, духи? Неважно.

Всем нужна помощь. Лес рядом с моим особняком погрузился в отчаяние. А мне такое непозволительно.

Но на меня это чувство не распространилось. Я ещё могу кое-что сделать. Могу спасти эти земли. Вот только не знаю, сколько на это придётся потратить сил…

Часть леса, что прилегала к Васильевке и моему особняку, уже начали тушить крестьяне. Бегали с вёдрами туда-сюда – от колодца к горящим деревьям.

Это я отдал им этот приказ. Вот только теперь, глядя на масштаб катастрофы, понимаю, что толку от этого будет крайне мало. С одними вёдрами тут не набегаешься. В этой эпохе уже есть пожарные службы, но и они вряд ли смогут хоть как-то сохранить горящий лес.

Допустим, мы сейчас позвоним в Волгин. Что дальше? У них уйдёт часа два на дорогу сюда. За это время пожар распространится ещё сильнее. И помощь городских служб будет уже бессмысленна.

Хотя велик риск, что они вообще оттуда не приедут. Не уверен, что в Волгине есть полноценная пожарная станция. А если даже и есть – на тушение лесов она точно не рассчитана.

Я продолжал свой путь к самой горячей точке. К очагу пожара. Только там я могу на что-то повлиять.

Появился у меня один план, до которого ни один человек в здравом уме точно никогда бы не додумался.

Не ограничивать очаг пожара. Наоборот – тушить его с центра. И есть у меня затейка, как это сделать.

Хотел бы я сказать, что это будет просто. Но – нет. Для этого придётся применить магию третьей ступени пробуждения друида. Вот только это может превратить мою миссию в самопожертвование.

В текстах, написанных Валерьяном, чётко сказано, что каждую ступень нужно осваивать постепенно и полно. И лишь после этого переходить на следующую.

Первую я уже полностью освоил. Она теперь не представляет для меня никаких трудностей. Со второй всё несколько сложнее. Дистанционная связь с живыми существами пока что отнимает у меня больше сил, чем должна.

Но тут речь идёт о третьей. О навыке, который пока что для меня недоступен.

И который может меня убить.

А какие есть варианты? Умереть вместе с лесом, погибнуть в лапах прорвавшихся чудовищ или же лишиться жизни, стараясь потушить этот лес.

По-моему, основной вариант очевиден. В третьем случае у меня есть хоть какой-то минимальный шанс!

– Дубровский, ты слышишь меня? – из-за огненной стены послышался знакомый голос.

Мох.

– Слышу! – прикрыв глаза рукой, крикнул я. И тут же закашлялся.

Сорвалось дыхание. Глаза жутко слезились из-за дыма. Я шёл вопреки всем правилам безопасности при лесном пожаре. Смочить ткань было нечем, за ветром я почти не следил и плюс ко всему шёл к центру возгорания. На самом деле так делать нельзя.

Если, конечно, ты не друид, у которого созрел гениальный, но чертовски рискованный план.

– Как ты, Мох? Не пострадал? – я не видел лося. Из-за пламени торчали только его рога.

– Я увожу выживших духов в другую часть леса. Они все собрались в здании старой лечебницы, которую ты недавно начал восстанавливать. Но духи заперты там вместе с Архипом, – объяснил Мох. – Ещё немного – и пламя настигнет здание.

А вот уже ни в какие ворота не лезет. Сгорят духи, погибнет Архип, будущая лечебница исчезнет. Все мои планы падут, если я не потороплюсь.

– Я всё исправлю. Продолжай спасать всех, кого сможешь, – попросил я. – Но перед этим скажи, ты не видел поджигателей? Кто это сделал?

– Они в сотне метрах отсюда, – после короткой паузы ответил Мох. – Вернее… Один из них. Боюсь, у нас проблемы, Дубровский. Ситуация куда хуже, чем ты думаешь. Но об этом тебе лучше узнать потом. Когда всё закончится.

С этими словами Мох сорвался с места и помчал в сторону лечебницы. Я продолжил путь к месту, где зародился огонь. Становилось всё горячее. Часть моей одежды опалило, волосы покрыло пеплом, кожа покрылась копотью.

Обычный человек бы уже давно потерял сознание. Сгинул бы среди горящих деревьев. Но я прикинул риски. Понял, что мне нужно делать, чтобы преодолеть этот путь.

Использовал одну из базовых техник, которые описывались в разделе о первой ступени.

Дыхание друида.

С помощью этого навыка, находясь на чистом воздухе, я направлял в лёгкие свою магию и мог черпать энергию из ниоткуда. А точнее – из витающей повсюду жизненной силы.

Сейчас воздух вокруг меня, мягко говоря, загрязнён. Дыхание друида не даёт мне дополнительных сил в такой ситуации, зато позволяет избежать отравления токсичными газами.

Наконец я добрался до места, где и был совершён поджог. Видимо, злоумышленники специально постарались устроить пожар как можно глубже в лесу, чтобы огонь распространился сразу в несколько сторон.

Чтобы у меня не было шансов его потушить.

Вот только они кое-что не учли. Погода сегодня влажная, дождь моросит. Хоть его и недостаточно, чтобы затушить лес, но сам факт скопления туч здорово мне поможет, чтобы остановить пожар.

Не повезло этим уродам. Прогноз погоды уже изобрели, но передавать по радио его начнут только через год – в одна тысяча девятьсот двадцать первом году. Поэтому враги и не смогли подобрать подходящий день, чтобы положить конец мне и моему лесу!

Правда, по-настоящему точного прогноза и в моём мире не было. Все системы работали настолько приблизительно, что на них и полагаться-то особо не стоило. Если, конечно, речь идёт о прогнозе на длительный срок. Метеорология наиболее точна, если нужно узнать погоду в ближайшие три дня.

– Ну всё, Сева… – прошептал я себе под нос. – Придётся поднапрячься.

Я задержал дыхание, поднял ладони к небу и широко расставил пальцы. И начал повторять про себя заученные наизусть заклятья. По телу пробежал импульс, из меня вырвалась магическая волна и устремилась наверх – в тучи.

Всё тело тут же заломило. Я чуть не потерял сознание. Каждая мышца горела, а кожа и суставы заныли, как у старика перед дождём.

Ну, будем считать это хорошим признаком. Ведь именно дождь я и призываю!

Мана полностью закончилась. И что меня смутило больше всего – я перестал ощущать биение своего магического сердца. Тепло в груди исчезло, будто во мне никогда и не было никакой друидической магии.

Надеюсь, это не означает, что я только что выжег всё своё магическое начало…

Это мне только предстоит узнать. Сейчас меня больше всего волнует другое.

Хватит ли вызванного мной дождя, чтобы…

Мои размышления прервались, когда с неба обрушился поток воды. Неостановимый ливень.

Капли крупные, тяжёлые, бьют меня по макушке. Ощущение такое, будто они вот-вот расколят череп.

Но это хорошее чувство. Жар стал спадать. И с леса, и с моего тела. Пожар затухает. Лишь сейчас, когда заклятье третьей ступени начало тушить пламя, я смог осмотреть свои руки и осознал, чего мне стоила эта победа.

Кожа под рваной рубашкой была покрыта сетью ожогов. Неестественных. В ходе пожара я таких получить не мог. Для этого нужно было пробежать сквозь пламя, а я двигался аккуратно.

“Этот лес – моё тело”.

Вот он – результат нападения на мой лес. То, что сегодня случилось, не сравнится ни с одним из происшествий, с которыми мне приходилось сталкиваться раньше. Вырубка леса, охота на моих животных, монстры, Тенелист… Всё это – мелочи в сравнении с обычной стихией.

С всепоглощающим огнём, который я смог остановить, надломив свой собственный магический источник.

В шуме дождя послышалось тяжёлое дыхание. Только сейчас, когда огонь вокруг меня начал затухать, я увидел, что всё это время в нескольких метрах от истлевшего дерева стоял человек.

Крепкий мужчина в обгоревшей одежде. Весь трясётся от ужаса. Подозреваю, что это и есть поджигатель. Да… Точно. Пожар начался отсюда. Видимо, этот болван сам загнал себя в ловушку. Не смог выбраться из неё.

Выходит, что я его от верной смерти спас? Нет уж… Я этого делать не хотел. Вот этих подонков я бы точно не стал щадить. После того, что они сделали с моим лесом… выловлю каждого. И каждого заставлю заплатить.

Я сжал обгоревшие кулаки и зашагал прямо к поджигателю. Он затрясся, попытался что-то выкрикнуть, но не успел. Я изо всех сил врезал ему по челюсти. Здоровяк не упал, смог устоять на ногах. Попытался защититься, но в его лицо тут же прилетел ещё один удар.

А затем ещё и ещё. Такое со мное случилось впервые. Никогда ещё я не испытывал такого гнева. Неконтролируемый огонь, горячее самого пожара. И это пламя я тушить не хотел.

– Рассказывай, кто тебя сюда подослал? – я схватил его за грудки. После серии ударов он уже не мог стоять на ногах. – Даже не думай мне лгать. Ты уже одной ногой на том свете.

– Простите нас… – прокряхтел он. Его слова свистели, поскольку я выбил ему все передние зубы. – Нам пообещали очень много денег. Сказали, что тут никого не будет…

– Не будет? – хмыкнул я. – В этом лесу сейчас находится мой подчинённый. А кроме него ещё целая куча животных, растений… Какие же вы идиоты!

Стоп…

Я осёкся. Моё сердце пропустило несколько ударов. Поджигатель ещё не назвал имя человека, который его нанял. Не ответил на мой вопрос. Но до меня дошло, что пожар – не единственная проблема.

Есть кое-что ещё.

– Что ты сейчас сказал? – оторопел я. – Ты сказал “мы”?

– Д-да… – задрожал мужчина. – Что вы хотите от меня? Имена? Вам они всё равно не понадобятся.

И, к сожалению, я уже догадался почему.

Поджигатель указал пальцем на кусты.

– Они там, – прошептал он. – Нас было трое. Остался только я один. Мы… Запаниковали. Огонь начал распространяться слишком быстро. Когда мы это поняли, было уже слишком поздно. Выжил только я. Чудом!

Проклятье… Да что ж они натворили!

В кустах лежали два человека. Вернее, всё, что от них осталось. Видимо, их подхватило пламя. Либо же они задохнулись, а уже после этого попали под действие огня.

Теперь это уже не имеет значения. Эти ублюдки мертвы. А их кровь уже уходит в землю, в сеть моих деревьев. Произошло то, чего я не должен был допустить.

Мало мне пожара, так ещё и кровь пролилась в моём лесу. И теперь часть деревьев, упившись человеческой кровью, обратится. Теперь понятно, о чём говорил Мох.

Он намекал, что ситуация хуже, чем я думаю.

Надо всё обдумать. Я же ведь и третьего только что чуть голыми руками до смерти не забил. Добавил бы ещё больше крови.

Нужен план. С пожаром покончено. Печать сохранена. Я чувствую это. Значит, прорыва из аномальной зоны не последует. Оставшийся огонь будет потушен вызванным мной ливнем. С деревьями, поглотившими кровь, я разберусь позже.

Сейчас нужно понять самое главное.

– Задаю вопрос в последний раз. Кто и зачем велел вам поджечь лес? – со сталью в голосе произнёс я.

– Игорь Станиславович, – ответил мужчина. – Барон Шатунов. Он велел нам устроить поджог, барин. Клянусь вам, я не знаю, зачем ему это понадобилось. Но… Он покинул своё поместье одновременно с нами. Мы думали, что он едет к вам, но… Раз вы здесь, значит, он с вами так и не пересёкся.

Чёрт бы меня подрал… Да он ведь и не планировал со мной пересекаться. Пока что всё идёт ровно так, как того желал Шатунов. И ведь хорошо время подобрал. Сволочь! Ровно в тот день, когда я уехал на встречу с Ладыгиным.

И что же это значит? Они все заодно? Ладыгин слил информацию о том, когда меня не будет в поместье?

Навряд ли. Ему ведь это не выгодно. Если он собрался работать против меня вместе с Шатуновым и Озёровым, то за каким же чёртом ему тогда заключать со мной договор о поставках материалов?

Что-то тут не вяжется. Пока что ясно только одно. Шатунов сейчас в моём особняке. Он отвлёк моё внимание пожаром, чтобы поставить точку в нашем конфликте. Чтобы забрать Елизавету. А затем вырвать из неё артефакт “сердце”.

– Ты пойдёшь со мной, – велел поджигателю я. – Как твоё имя?

– М-митрий, – заикаясь, ответил он.

– Тебе повезло, Митя, – процедил сквозь зубы я. – В отличие от своих товарищей, ты в этом лесу не умрёшь. Но я позабочусь о том, чтобы ты ответил сполна за всё, что сделал.

Понимаю, что ему отдал приказ его господин. Ослушаться Шатунова равноценно смерти. Я уже понял, как действует барон. Не щадит ни своих, ни чужих. Но всё же я склонен считать, что у каждого человека есть своя голова на плечах.

Будь я на месте этого крестьянина, сбежал бы от Шатунова. Скрылся бы в лесах, но устраивать пожар бы не стал. Выбор есть всегда.

Да только рожа у этого Митрия уже больно бандитская. Такого в подворотне ночью встретишь – душа в пятки уйдёт. Видимо, Шатунов сюда не простых крестьян подослал. Выбрал уже бывалых проходимцев.

Кроме того, уж больно знакомая физиономия у этого поджигателя. Такое впечатление, что я видел его где-то раньше.

И я уже понял, почему он кажется мне знакомым. В Волгине на столбах висели объявления о розыске. Я особо не обращал внимания на эти листовки, но там как раз вовсю искали трёх человек, которые занимались грабежом и убийствами.

Думаю, это они и есть. Молодец, Шатунов, ничего не скажешь. Пригрел у себя преступников, да ещё и на мой лес их натравить умудрился.

– А теперь – бегом! – велел я. – К моему особняку. И только попробуй сбежать. Сразу же отправишься вслед за своими товарищами.

Я знал, что сопротивляться Митрий не будет. Надавал ему так, что у него голова окончательно отключилась. Если там и была пара извилин, сейчас их точно не осталось. Так что он будет слушаться меня беспрекословно.

По дороге назад мы прошли через лечебницу. Пламя добраться до неё, к счастью, так и не смогло. Архип был внутри вместе со спасшимися духами. Оказалось, что никто из них не погиб. Это уже радует.

Мох отчитался передо мной. Сказал, что ему удалось привести сюда всех, кто рисковал погибнуть в огне. Даже тех, кого настигло пламя. Архипу я приказал не выходить из здания. Пусть лучше сидит там, пока всё не утихнет.

Тем более Мох сообщил мне удивительную новость. Оказалось, с пожаром удалось разобраться даже лучше, чем я думал.

– Не знаю, как ты сделал это, Дубровский… Я ещё никогда не видел ничего подобного, – помотал громадной головой лось. – Огонь уже давно должен был охватить лечебницу. Но он к ней не подступил. Видимо, ты создал вокруг неё какую-то защиту?

– Если честно, ничего подобного я не делал, – признался я. – А если и делал – то бессознательно.

Защита вокруг лечебницы? Да я и вправду впервые об этом слышу. Сколько раз изучал это здание и ничего подобного не обнаружил. И ритуалов никаких не проводил. Странно… Почему вдруг это здание ни с того ни с сего стало ковчегом для духов, которые чуть не погибли во время пожара?

– Ах да, и ещё кое-что… – вспомнил Мох. – Признаться, я ведь не сам всех духов смог спасти. Часть из них так и осталась в огне. Но как только на них пролился твой дождь, они сами выбрались из пламени. Спаслись и присоединились к нам. Это очень сильная магия, Дубровский.

– Знаю, – кивнул я. – Мне пришлось воспользоваться третьей ступенью.

Хотя я был к этому не готов.

– Ты не понимаешь, – помотал головой дух. – Одно дело призвать дождь. Другое дело – дать ему целительские свойства. Что-то в тебе изменилось сегодня. Пусть сейчас ты и ослаб после сотворённого заклятья. Но перед этим ты стал в разы сильнее.

Что ж, с этим я тоже разберусь позже. Главное, что мне удалось спасти всех. В моей голове застыли образы изувеченных моим отцом духов. Этот чёртов подвал с заточёнными существами. Исправить ошибки отца было невозможно, зато на этот раз я смог сохранить жизни всех!

В итоге в пожаре пострадали только сами поджигатели.

Вскоре мы вышли к особняку. Я уже знал, что увижу там машины. Знал, что в очередной раз встречу около своего дома целую группу вооружённых людей. Многих из них я уже видел. Все они – люди Шатунова.

Вот только самого барона я ещё лично не встречал. Однако сегодняшний день – исключение.

Он здесь. Лично.

Я чувствую его ауру. Магию крови. Странно, я ведь никогда не учился определять, каким колдовством владеют другие дворяне. Но на этот раз прямо около дома я почувствовал привкус железа на языке. Будто десна лопнула, и во рту скопилась кровь. Но на самом деле это не так.

Просто аура Шатунова очень сильна. Сложно даже представить, как бы она изменилась, если бы ему удалось захватить “сердце”. Надеюсь, что он ещё не отобрал его у Елизаветы.

В этом и проблема… Я её не чувствую. Не ощущаю присутствия девушки. А значит, её здесь нет. Либо она мертва, а “сердце” уже находится в руках Шатунова.

Но я всё же надеюсь, что ей удалось скрыться.

Люди барона, увидев меня, взялись за пистолеты, но я проигнорировал их и спокойно прошёл в свой дом. Митрий следовал за мной, но довольно быстро отстал. Потерял сознание прямо в прихожей. Потратил последние силы. Надышался дыма, так ещё и сотрясение благодаря мне получил. Теперь он в себя придёт очень нескоро.

В гостиной, кроме людей барона, находилось всего два человека. Мой слуга Степан расставлял тарелки на столе. Под его глазом красовался здоровенный фингал. Похоже, он не собирался их слушаться. Его принудили силой.

За столом в моём собственном кресле сидел сам Игорь Шатунов.

Если бы не пережитое в лесу, я бы, пожалуй, даже рассмеялся. Маг крови походил на вампира из старых фильмов, которые я смотрел ещё в прошлом мире. Чёрные зализанные волосы, бледная кожа. Только бородка всё портит. Не удивлюсь, если под густыми усами клыки скрываются.

– Вот мы с вами и встретились, Всеволод Сергеевич, – Шатунов закинул ногу на ногу, отпил чаю, а затем поставил чашку на стол. – Слышал, у вас случился пожар в лесу. Надеюсь, никто не пострадал?

– Давайте не будем играть в это притворство. Я знаю, что всё это ваших рук дело, – бросил я и расположился напротив него.

Пришлось испачкать мебель сажей. Судя по выражению лица Степана, его сейчас больше всего беспокоило именно состояние мебели. Перфекционист до мозга костей. Ему бы работать дворецким в каком-нибудь столичном дворце, а не в этом всеми забытом месте.

– Ну, раз мы с вами оба всё прекрасно понимаем, значит пора бы уже поговорить цивилизованно, – ухмыльнулся Шатунов. – Вы уже месяц скрываете от меня воровку. Девушку, что похитила очень ценный предмет. Скажите, как я должен к этому относиться? Разве мог я решить проблему мирно даже после того, как выдвинул вам ряд предупреждений?

– Все ваши предупреждения – обычный разбой. Вы ведёте себя не лучше обычного бандита, – ответил я. – И Озёров почему-то вас покрывает. Хотя, на мой взгляд, вам уже давно стоит гнить в тюрьме.

Пока Шатунов пытался придумать, как парировать моё заявление, я ещё раз окинул помещение своим взглядом. Попытался поймать жизненную энергию Елизаветы.

И понял кое-что важное.

Пропала не только она. Охотников в доме тоже нет. Вся троица исчезла.

Повезло! Скорее всего, Лиза ушла вместе с ними. Не зря мы оказали им лекарскую помощь. Видимо, Виктор и его соратники решили отплатить нам за это добром.

Скрыли Елизавету. Правда, я не знаю, куда они её увели. Единственное место, где можно спрятать человека – это мой лес. Но там я не ощутил присутствия других людей.

Куда же они её дели?

– Господин Дубровский, – вздохнул Шатунов. – Вы только что похоронили и себя, и всех своих соратников. Если сейчас же вы не расскажете мне, где скрывается воровка, нам придётся переубивать всех, кто здесь находится. Уж поверьте, у меня хватит сил, чтобы сделать это одним махом.

– Игорь Станиславович, – позвал Шатунова один из его охранников.

– Я занят, – огрызнулся он.

– Господин Шатунов, это очень важно…

– Да что у вас там случилось?! – вскипел барон.

– К нам… Э-э-э… Приехал важный гость.

– Я же просил вас никого не пускать. Никого, кроме Дубровского! – воскликнул Шатунов.

В прихожей послышались шаги. В доме повисло напряжение. Через несколько секунд в гостиной появился ещё один мужчина.

Высокий худощавый человек в тёмном камзоле. Его густые седые брови почти закрывали глаза.

Шатунов тут же вскочил с кресла.

– Г-господин Бойков?! – оторопел он.

Бойков? Так это же граф! Тот самый дворянин, чьим вассалом я и являюсь.

Не думал, что мы встретимся с ним раньше предстоящего собрания.

Он ударил тростью в пол, набрал воздуха в грудь. А затем выпалил:

– Какого чёрта у вас тут происходит?! Дубровский, я жду объяснений.

Глава 2

Граф стоял в дверях моей гостиной, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Лицо — каменное. Седые брови сведены к переносице. Взгляд такой, что даже вооружённые люди Шатунова невольно подались назад.

– Я задал вопрос, – повторил Бойков. – Что здесь происходит?

Шатунов пришёл в себя первым. Выпрямился, одёрнул камзол, нацепил обаятельную улыбку. Быстро переключается, надо отдать ему должное.

– Ваше сиятельство, какая неожиданность! – воскликнул он. – Простите, что принимаем вас в таких… стеснённых обстоятельствах. Я как раз навещал соседа. Узнал о пожаре в его лесу и приехал предложить помощь.

Нагло, но красиво. Я едва не хмыкнул.

Бойков перевёл взгляд на меня. Окинул с ног до головы: обгоревшая рубашка, руки в ожогах, лицо в саже, волосы спеклись от жара. Потом посмотрел на Степана с фингалом под глазом. Потом — на вооружённых людей Шатунова, которые стояли вдоль стен с пистолетами на поясах.

– Помощь, – медленно произнёс граф. – С дюжиной вооружённых людей?

– Это охрана, – не моргнув глазом, ответил Шатунов. – Времена нынче неспокойные, ваше сиятельство. Аномалия, монстры. Я без охраны за ворота не выезжаю.

– Дубровский, – Бойков повернулся ко мне. – Говорите вы. И не вздумайте юлить. Я проделал долгий путь не для того, чтобы слушать враньё.

Вот он, мой шанс. Бойков приехал незваным. Значит, у него были свои причины. Может, узнал о пожаре. Может, уже давно следил за ситуацией. В любом случае, если я сейчас всё правильно разыграю, у Шатунова будут большие проблемы.

Но и торопиться нельзя. Голословные обвинения граф воспримет как склоку между соседями. Нужны чёткие факты.

– Ваше сиятельство, – начал я, поднимаясь из кресла. Ноги подрагивали после всего произошедшего, но стоял я ровно. – Полтора часа назад на моих землях произошёл поджог. Трое мужчин проникли в лес, облили подлесок маслом и дёгтем и подожгли. Огонь распространился на восточную часть моих угодий. Я потушил его ценой значительных усилий.

– Ценой значительных усилий, – повторил Бойков, глядя на мои обожжённые руки.

– Да, ваше сиятельство. Мне пришлось использовать друидическую магию.

По гостиной прокатился едва заметный шёпот. Люди Шатунова переглянулись. Сам барон чуть прищурился, но лицо осталось невозмутимым.

Бойков же, напротив, смотрел на меня с интересом. Видимо, слухи о том, что новый Дубровский открыл родовую магию, до него уже доходили. Но одно дело слухи, и совсем другое — услышать это от первого лица.

– Из троих поджигателей двое погибли в огне, который сами же развели, – продолжил я. – Третий жив. Он сейчас в моей прихожей. Без сознания, но вполне способен дать показания.

– Это абсурд! – вмешался Шатунов. Голос у него был ровный, даже слегка обиженный. – Всеволод Сергеевич, я понимаю ваше состояние. Пожар — это, конечно, страшно. Но зачем выдумывать какие-то заговоры? Леса горят каждый год. Неосторожное обращение с огнём, сухая трава…

– Дождливая погода, – перебил я. – Сегодня моросит с самого утра. Сухой травы нет. Зато есть следы дёгтя на земле и обгоревшие тряпки, пропитанные маслом. Это не неосторожность, Игорь Станиславович. Это подготовленная операция.

Шатунов поджал губы. Но глаза оставались спокойными. Он всё ещё считал, что контролирует ситуацию. У меня нет прямых доказательств его причастности. Слова поджигателя — слова преступника. Их можно оспорить.

– Допустим, поджог, – Бойков стукнул тростью об пол. – Допустим. Какое отношение к этому имеет барон Шатунов?

– Прямое, – ответил я. – Третий поджигатель назвал имя заказчика. Игорь Станиславович Шатунов, барон. Если вы его повторно допросите, то он озвучит вам те же самые факты.

Шатунов рассмеялся. Не натужно, не фальшиво — искренне, от души. Хороший актёр. Очень хороший.

– Всеволод Сергеевич, вы в своём уме? Я — заказчик поджога? Я приехал к вам с визитом, чтобы обсудить соседские дела, а вы обвиняете меня в преступлении? Да ещё и перед графом? На основании слов какого-то проходимца, который, вероятно, сам же и поджёг лес, а теперь пытается переложить вину?

Логично и убедительно. И именно так бы я рассуждал на его месте.

Но у меня есть козырь.

– Ваше сиятельство, – я повернулся к Бойкову. – Позвольте разбудить этого человека. Пусть он скажет всё сам. При вас.

Бойков помедлил. Посмотрел на Шатунова. Тот пожал плечами с видом человека, которому нечего скрывать.

– Пожалуйста, – сказал барон. – Будем рады послушать бред обгоревшего разбойника.

– Степан, – позвал я. – Принеси воды. Обязательно холодной.

Слуга метнулся на кухню. Вернулся с ведром. Я взял его и пошёл в прихожую. Бойков двинулся следом. За ним — Шатунов и его люди. Вся процессия перетекла в мою тесную прихожую, где на полу лежал Митрий.

Выглядел он скверно. Лицо в ожогах, губы разбиты, одежда обгорела до дыр. Дышал тяжело, но ровно. Живой. Сознание потерял от дыма и от моих кулаков. Но жить будет.

Я вылил ведро ему на голову.

Митрий дёрнулся. Закашлялся. Открыл мутные глаза и увидел надо мной целую толпу людей. Взгляд его заметался, остановился на Шатунове — и ужас, проступивший на его лице, был красноречивее любых слов.

Даже Бойков это заметил. Прищурился и шагнул ближе.

– Имя, – сказал граф так, что Митрий вздрогнул.

– М-митрий… Митрий Захаров, ваше… – он не знал, как обращаться к незнакомому пожилому мужчине. Голос свистел – всё-таки серьёзно ему от меня досталось.

– Граф Бойков, – представился тот. – Я задам тебе несколько вопросов. Ответишь честно – будешь жить. Соврёшь – пожалеешь, что не сгорел вместе с дружками. Это понятно?

Митрий затрясся. Закивал так быстро, что из разбитой губы снова потекла кровь.

– Кто приказал тебе поджечь лес Дубровского? – наконец спросил он.

Поджигатель перевёл взгляд на Шатунова. Барон стоял за спиной Бойкова. На лице привычная каменная маска. Но глаза говорили чётко и ясно: "Молчи".

Митрий это понял. Я тоже.

– Послушай меня, Митрий, – сказал я, присев рядом с ним на корточки. – Двое твоих товарищей мертвы. Сгорели в огне, который вы же и развели. Ты — единственный выживший. Человек, который тебя послал, сейчас стоит в этой комнате. И ему абсолютно плевать, жив ты или нет. Он скажет, что не знает тебя. Что ты врёшь. И тебя повесят как поджигателя и убийцу.

– Я никого не убивал! – прохрипел Митрий.

– Двое человек погибли по вашей вине. Это убийство, – холодно сказал Бойков. – Пусть даже непреднамеренное.

Митрий заскулил. Посмотрел на Шатунова, и тот отвёл взгляд. Посмотрел на меня. На Бойкова. Он понял, что Шатунов его не спасёт. Барон уже списал его в расход. Единственный шанс — говорить правду.

– А если скажу… вы защитите меня? – голос дрожал. – Он же меня убьёт. Вы не знаете, на что он способен…

– Я граф Бойков, – отчеканил старик. – И на моих землях закон — это я. Говори правду, и я позабочусь, чтобы ты получил справедливый суд. А не нож в спину.

Митрий закрыл глаза. Всхлипнул и судорожно заговорил:

– Барон Шатунов Игорь Станиславович. Он нанял нас троих. Заплатил по тридцать рублей каждому. Велел пробраться в лес Дубровского и поджечь восточную часть. Дал масло, дёготь, тряпки. Сказал, что хозяина не будет дома, что он уехал в город. Велел действовать быстро и уходить через северную тропу. Мы подожгли и… И не смогли выбраться. Огонь пошёл слишком быстро. Ваня и Лёшка… Они…

Он не договорил. Снова закашлялся, и на этот раз надолго.

В прихожей стояла мёртвая тишина. Люди Шатунова смотрели в пол. Ни один не шевельнулся. Видимо, не все из них знали подробности. А те, кто знал, предпочитали не отсвечивать.

Сам Шатунов стоял с каменным лицом. Ни один мускул не дрогнул. Я почти восхитился его самообладанием. Почти.

– Бред, – сказал он наконец. Негромко, с достоинством. – Ваше сиятельство, это слова уголовника, который пытается спасти свою шкуру. Этого человека разыскивают за грабежи и убийства. Его листовки висят на каждом столбе в Волгине. И вы верите ему?

– Знаете о листовках? – заметил я. – Странно, откуда такая осведомлённость о разыскиваемых преступниках, Игорь Станиславович?

– Я законопослушный гражданин, – процедил Шатунов. – Обращаю внимание на объявления о розыске. Это преступление?

– Дубровский, – Бойков поднял руку, останавливая нашу перепалку. – Достаточно. Шатунов, вы поедете со мной. Сейчас же.

– Ваше сиятельство, – Шатунов чуть склонил голову. – Я, разумеется, готов к любому разговору. Но, право слово, разве эта нелепая сцена…

– Я сказал, вы едете со мной, – голос Бойкова упал на полтона. Негромко, но так, что у меня самого по спине пробежал холодок. – Здесь и сейчас мы это обсуждать не будем. Разберёмся у меня. И ваши люди — все до единого — покинут поместье Дубровского в течение четверти часа. Это понятно?

– Вполне, – улыбнулся барон одними губами. – Мы ведь все здесь цивилизованные люди. Зачем ссориться?

Он щёлкнул пальцами. Его люди двинулись, потянулись к выходу. Быстро, без разговоров. Дисциплина у Шатунова была отменная, этого не отнять.

Проходя мимо меня, барон остановился. Наклонился к моему уху и прошептал:

– Ты сделал ошибку, Дубровский. Я этого не забуду.

– Я тоже, – ответил я. – Каждый метр сожжённого леса. Два трупа. Фингал на моём слуге. Мне есть что запомнить.

Шатунов отстранился, одёрнул камзол и вышел. Через минуту за окном зафыркали моторы. Машины развернулись и уехали по раскисшей дороге.

Бойков задержался. Стоял посреди моей прихожей, опираясь на трость, и смотрел на лежащего Митрия. Потом поднял взгляд на меня.

– Дубровский, – отчеканил он. – Мы с вами ещё тоже побеседуем. Основательно. Но уже не сегодня.

Сегодня он займётся Шатуновым. Я пока достоверно не знаю, какие у них с графом отношения, но одно ясно точно – Бойкову этот поджог не понравился. Оно и логично, поскольку пожар мог задеть защитные печати. А тогда аномалия распространилась бы и на соседние земли.

Не уверен что, барона как-то значительно накажут, но по крайней мере он больше не будет пытаться уничтожить мой лес.

– Благодарю, ваше сиятельство, – кивнул я.

– Не благодарите. Я приехал не ради вас, – он стукнул тростью. – Я приехал потому, что мои земли горят, а мой вассал враждует с вассалом графа Озёрова. Это непорядок. И я намерен его восстановить.

Уж очень хорошо он осведомлён. Невольно задумаешься, не затесался ли среди моих людей его шпион.

Он развернулся и пошёл к выходу. На пороге остановился, не оборачиваясь.

– Друидическая магия, значит, – произнёс он. – Что ж, собрание уже через десять дней, я жду вас там. И жду, что вы покажете мне нечто большее, чем обожжённые руки.

Дверь закрылась. Зашуршали шины по гравию. Он уехал вместе с Шатуновым и его людьми.

А будет ли какое-то наказание для барона, я уже выясню на собрании. Тем более выносить приговор придётся совместно с графом Озёровым. А тот скорее уж будет представлять интересы Шатунова.

Свои дальнейшие планы насчёт этого недоброжелательного соседа будут выстраивать уже после встречи важнейших людей этого региона. Он в любом случае должен получить по заслугам, вопрос только – чьей рукой будет наложена эта кара.

Я стоял в пустой прихожей. Рядом хрипел Митрий, а за спиной маячил Степан с ведром.

– Барин, – тихо сказал слуга. – Простите, что не смог их остановить. Их было двенадцать человек. Я пытался…

– Вижу, – я кивнул на его фингал. – Не извиняйся. Ты сделал, что мог.

– А Лизавета…

– Знаю. Её нет в доме. Да и охотников тоже. Знаешь, где они?

Степан покачал головой:

– Не знаю, барин. Когда люди Шатунова подъехали, Виктор, Фёдор и Слава вывели Лизавету через заднюю дверь. Я видел, как они ушли в сторону леса. Я хотел предупредить вас, но телефон… – он сглотнул.

Было видно, как переживает за имущество.

– Разбили? – предположил я.

– Вырвали провод. Первым делом.

Грамотно. Шатунов действовал по плану: отрезал связь, блокировал дом, устроил отвлекающий пожар. Если бы не Бойков, всё могло кончиться совсем иначе.

И мне крайне не нравится потеря телефонной линии сразу после того, как я её подключил. Страшно даже представить, в какой бюджет мне обойдется её восстановление.

– Митрия запри в чулане, – велел я. – Дай ему воды, но не развязывай. Завтра передадим его властям.

Степан кивнул, и я вышел на крыльцо.

Дождь ещё моросил. Тот, который я вызвал, отдав всё, что у меня было. Он стихал, но ещё цеплялся за тучи, будто не хотел уходить.

Так, теперь нужно найти Лизу.

Мы вошли в лес с западной стороны – туда, по словам Степана, охотники увели Елизавету.

Я взял слугу с собой. Не потому, что боялся идти один, а потому, что после сегодняшнего дня оставлять его в пустом доме рядом с запертым преступником было бы неразумно. Да и нет никаких гарантий, что Шатунов с Бойковым сейчас не играли спектакль и через пятнадцать минут в мой дом снова не вернутся наёмники.

Степан нёс фонарь. Сумерки уже подкрадывались — день оказался безумно длинным, а до ночи оставалось от силы два часа.

– Барин, а если они далеко ушли? – спросил Степан. – Лес большой. Темнеет уже.

– Они не могли уйти далеко, – ответил я. – Виктор ещё не оправился от ран. Фёдор тоже. Слава — единственный, кто на ногах, но он их не бросит. Значит, они где-то рядом.

Я попытался потянуться к лесу через связь. Отдача была слабой — резерв маны на абсолютном нуле, магическое сердце молчит. Но кое-что я всё-таки уловил. Тёплые точки среди холодного, пострадавшего леса. Четыре штуки. Километр к северу примерно.

– Туда, – указал я.

Мы шли по лесу, и я старался не смотреть по сторонам. Потому что смотреть было больно.

Восточная часть леса, которую я берёг, которую подпитывал, которую учился слышать, выглядела как после бомбёжки. Чёрные скелеты деревьев торчали из обугленной земли. Мох, который ещё утром был мягким и зелёным, превратился в серую труху. Кое-где ещё дымились угли, шипя под дождём.

Но дальше, за полосой пожара, лес стоял живой. Огонь не прошёл дальше, и третья печать уцелела.

Степан молчал. Только тяжело вздыхал через каждые несколько шагов. Для человека без магии зрелище горелого леса — просто печальная картина. Для меня это ощущалось как открытая рана.

– Барин! – знакомый голос раздался из-за деревьев. – Барин, это вы?!

Слава. Здоровяк вышел из-за густого ельника с ружьём наперевес. Увидел нас и опустил ствол, выдохнул:

– Живы! А мы уж думали…

– Живы, – подтвердил я. – Елизавета с вами?

– Здесь я, – она выбралась следом за Славой. За ней, поддерживая друг друга, показались Фёдор и Виктор. Главный охотник выглядел скверно — бледный, шатается, повязка на боку бурая от крови. Но на ногах стоит крепко.

Лиза подбежала ко мне. Остановилась в двух шагах, будто хотела обнять, но передумала. Или постеснялась. Вместо этого просто стояла и смотрела — на мои ожоги, на обгоревшую одежду, на лицо в саже.

– Ты живой, – прошептала она. – Я думала… Когда начался пожар, я думала, что ты…

Она побоялась произнести вслух свои опасения.

– Живой, – подтвердил я и улыбнулся. – А ты как?

– Испугалась, – честно призналась она. Глаза покраснели, но слёз не было. Держится. – Сначала приехали люди Шатунова и стали ломиться в дверь. Степан пытался их не пускать, но его ударили. А потом Виктор сказал, что нам всем нужно уходить.

Она инстинктивно прижала ладонь к груди. Туда, где под кожей и костью пульсировал артефакт.

– Мы ушли через заднюю дверь, – продолжил Виктор. Говорил он тяжело, с паузами. – Забрались в лес поглубже и затаились. Потом услышали выстрелы, потом… дождь.

– Дождь — это уже моя работа, – кивнул я.

Виктор посмотрел на меня долгим взглядом. Кивнул. И не стал уточнять. Есть вещи, которые эти охотники понимают без объяснений.

– Всеволод, – Лиза сжала кулаки. – Что с лесом? Я чувствую… Аура изменилась. Даже без линзы чувствую, там что-то умерло.

Я не стал врать:

– Часть леса уничтожена. Восточная полоса. Примерно два гектара.

Елизавета побледнела.

– Могло быть и хуже, – продолжил я. – Огонь шёл к третьей печати. Если бы она сгорела, то весь восточный барьер рухнул бы.

– Но печать цела? – быстро спросила она.

– Цела, больше не о чем переживать. Я очень сильно рисковал, но справился.

Лиза выдохнула. Я протянул к ней ладони, всё-таки помощь лекаря мне сильно пригодится.

Ожоги покрывали кожу от запястий до локтей. Лиза осторожно коснулась моего предплечья, осмотрела ожоги.

– Когда вернёмся, я займусь этим, – сказала она таким тоном, который не допускал возражений. – А сейчас ничего не трогай и не маши руками.

– Слушаюсь, доктор, – улыбнулся я.

Слава, наблюдавший за нами, деликатно кашлянул.

– Барин, нам бы до темноты вернуться. Виктор еле стоит, да и Фёдор не лучше, – напомнил он.

И был прав. Но меня не покидала одна мысль. Если оставить в лесу всё как есть, то восстановление займёт годы. Может, десятилетия. Лес растёт очень медленно.

И тут я вспомнил.

Источник. Тот самый целебный ключ, который вернул голос Фёдору. Вода из него обладала удивительными свойствами — залечила горло охотника за считанные часы. Что, если она может то же самое для леса?

– Слава, – спросил я. – Ты помнишь родник, у которого Фёдор голос вернул?

– Помню, – кивнул охотник. – Недалеко отсюда мы такой же нашли. Только значительно меньше прошлого. Минут пятнадцать на север. Как раз думали отправиться к нему, чтобы залечить наши раны. Но вас раньше встретили.

Видимо, об этом источнике охотники узнали достаточно давно. Но по какой-то причине не хотели мне об этом говорить. Кто знает, может быть, сами хотели использовать воду оттуда. Или же продавать её.

Всё это уже не важно. Сегодня охотники показали себя с лучшей стороны. Они помогли Елизавете, хотя могли этого и не делать. И за это я им искренне благодарен.

– Нам нужна вода оттуда. Хватит сил, чтобы дойти набрать воды? Если не сможете, вернёмся к этому вопросу завтра.

Слава посмотрел на меня, потом на Виктора с Фёдором.

– Барин, Виктор столько не пройдёт, – озвучил он очевидное.

– Виктор и Фёдор пойдут домой со Степаном, – я уже заранее принял решение. – Мы с тобой и Лизой отправимся к роднику.

– Я пойду один, – возразил Слава. – Вам бы тоже домой, барин, вы еле стоите.

– Мне нужно быть там самому, – покачал головой я. – Вода из этого источника — не простая вода. Чтобы она подействовала на лес как надо, я должен направить её сам.

Не совсем правда. Точнее, я не был до конца уверен, что это правда. Но интуиция подсказывала, что просто полить выжженную землю целебной водой — недостаточно. Всё равно что вложить целебные свойства в дождь, что я и сделал ранее. Здесь нужна связь друида с источником.

– Я тоже иду, – заявила Елизавета. – Если вода и правда целебная, мне нужно изучить её свойства. Как целительнице.

Спорить с ней бессмысленно, да и угрозы уже никакой не было, так что отказывать я не стал.

Мы разделились. Степан повёл Виктора и Фёдора к дому. Фонарь я отдал ему — охотникам он нужнее, они оба шли медленно, цепляясь друг за друга. Мы же углубились в лес. Слава впереди, я за ним, Лиза замыкающая.

Шли мы молча. Лес вокруг был мокрый и тихий. После пожара и дождя он будто оцепенел — ни шелеста, ни птичьего голоса. Только хруст веток под ногами и далёкое шипение догорающих углей.

Через пятнадцать минут мы вышли к знакомому оврагу. Родник был на месте, вокруг росла ярко-зелёная трава. Ни одного обгоревшего стебля. Огонь сюда не дошёл, но дело было не только в этом. Даже дым, казалось, обогнул это место стороной.

– Чувствуешь? – Лиза подошла к источнику, достала линзу. – Магический фон здесь совершенно другой. Чище и сильнее. Как будто источник сам по себе создал барьер.

Она опустила линзу в воду. Отдёрнула руку.

– Что? – спросил я.

– Тёплая! – удивилась она. – Из подземного родника!

Я присел рядом, опустил ладони в воду. И почувствовал. Даже без маны, даже с выжженным магическим сердцем почувствовал это.

Вода пульсировала жизнью. Тихо, ровно, как второе сердцебиение. И когда я коснулся её, пульсация усилилась. Будто источник узнал меня.

– Слава, у тебя есть во что набрать? – спросил я.

– Фляга, – он снял с пояса. – Полторы кружки войдёт. Маловато будет.

– Для начала хватит, – я наполнил флягу. – Идём. Покажу вам кое-что.

Мы вернулись к выгоревшей полосе. Дождь уже стих, и запах гари стоял плотной стеной.

Я подошёл к краю выжженного участка. Присел на корточки. Открыл флягу и медленно вылил воду на чёрную, мёртвую землю.

Несколько секунд ничего не происходило. Вода впиталась, как и положено воде — быстро, жадно, без следа.

А потом земля вздохнула. Будто спящий, которого разбудили. По чёрной корке пробежала мелкая рябь. Пепел зашевелился. И прямо на моих глазах, из-под обугленной корки проклюнулись тонкие зелёные ростки.

– Матерь всех богов… – прошептал Слава.

Ростки поднимались не быстро, но заметно. За минуту трава вытянулась на пару миллиметров и продолжала расти. Возник маленький, но отчётливо зелёный островок посреди чёрного пепелища.

Лиза опустилась на колени рядом со мной. Подняла линзу. Долго смотрела на происходящее.

– Невероятно! – прошептала она. – Вода заставляет землю регенерировать. Ускоряет естественный процесс в десятки раз. Всеволод, ты понимаешь, что это значит?

– Что мне нужно много этой воды, – сказал я, глядя на зелёный пятачок.

– Не только это. Если изучить состав, понять принцип действия… Это же прорыв! Для медицины, для…

– Лиза, – мягко перебил я. – Давай сперва лес спасём. А потом уже твои прорывы.

Она осеклась. Кивнула чуть смущённо.

Я прикинул масштаб. Полторы кружки воды восстанавливали пятачок травы размером с обеденный стол. А у меня два гектара выжженной земли. Если носить воду флягами или даже вёдрами — это сотни ходок.

Но если организовать канал от источника к пострадавшим участкам… Прорыть желоб, направить воду. Использовать корни деревьев как трубопровод. Подключить Полоза, Мха. Постепенно, метр за метром, земля восстановится.

– Пара недель, – сказал я вслух, прикидывая.

– Что? – переспросил Слава.

– Если носить воду каждый день и направлять её правильно, за пару недель можно восстановить всё. Может, быстрее, если я подключу духов.

– Пару недель вместо многих лет? – Слава присвистнул. – Барин, вы точно не святой?

– Точно нет, – усмехнулся я. – Святые не бьют людей по лицу.

Слава хмыкнул. Лиза покачала головой, но уголки губ дрогнули.

Обратно шли мы в темноте. Ноги гудели, голова пустая, тело — одна сплошная боль. Но внутри, где-то глубоко, теплилось чувство, которое я не сразу распознал.

Надежда.

Лес можно восстановить. Печать цела. Духи тоже не пострадали. Шатунов, скорее всего, получит по рукам от Бойкова. Ладыгин подписался на сделку, пусть и с подвохом.

Не самый плохой итог для дня, который начался с топлёного молока.

Мы вышли к поместью около девяти вечера. В окнах горел свет, это Степан ждал. Виктора и Фёдора он уже устроил: уложил в комнате на втором этаже, перевязал, напоил чаем. Митрий сидел в чулане, тихий как мышь.

– Барин, ужин на столе, – доложил Степан. – И я протопил баню, если желаете.

– Желаю, – кивнул я. – Спасибо, тебе бы тоже отдохнуть после всего.

Баня, горячая вода, чистая рубаха, еда. Простые вещи, которые после такого дня казались роскошью.

Лиза ушла к охотникам, чтобы проверить повязки, сменить компрессы. Слава отправился к себе. Я поел, не чувствуя вкуса, просто загружая в себя калории, а затем побрёл в баню.

Горячая вода обожгла ожоги, но потом стало легче. Мышцы расслабились. Боль в теле притихла.

Я сидел на лавке, и думал о том, что завтра нужно начинать восстановление леса. Париться не стал, поскольку с ожогами это сомнительные удовольствие. Но помыться было надо, а другой альтернативы здесь нет, разве что в тазике плескаться.

С утра снова отправлюсь к источнику. Организую доставку воды. Так, нужно составить план…

Мысли путались. Тело наконец-то сдалось усталости. Я натянул чистое бельё, накинул рубаху и побрёл к дому через двор.

И тут почувствовал лёгкое покалывание. Чуть выше щиколотки, на внутренней стороне левой ноги. Как укол иголкой, только слабее. Я не придал значения — после сегодняшнего дня болело всё, от макушки до пяток. Ещё одна мелкая боль в общем хоре ничего не значила.

Но покалывание не ушло. Наоборот — стало отчётливее. Превратилось в зуд. Потом — в жжение, причём такое, будто что-то впивалось в кожу.

Я остановился посреди двора. Наклонился и задрал штанину.

В свете, падающем из окна кухни, я увидел его. Маленький, чёрный, он сидел на коже чуть выше щиколотки. Раздувшийся, вцепившийся в плоть восемью лапками.

Клещ!

Обычный, казалось бы, лесной клещ. Ничего удивительного. Я полдня провёл в лесу, продирался через подлесок, лежал на земле, бегал через горящие кусты. Странно, что только один.

Я присмотрелся. И понял, что клещ не был обычным. Вокруг места укуса расплылось тёмное пятно — не красное, как при обычном воспалении, а чёрное. Густо-чёрное, с фиолетовым отливом.

Зуд усилился. Стал горячим, жгучим. Я попытался потянуться к укусу магией — и не смог. Резерв пуст.

А чёрное пятно медленно расширялось.

Глава 3

Я поспешно проскочил в свою комнату. В доме уже все спали. И я решил пока что никого не тревожить. Хотя не исключаю, что мне всё-таки придётся разбудить Елизавету.

Но позже.

Сначала постараюсь разобраться с проблемой сам. Елизавета выступит в качестве тяжёлой артиллерии на тот случай, если я не смогу придумать, как убрать с себя этого чёртового клеща.

Хотя убрать его – не проблема! В прошлой жизни я несколько раз цеплял этих ползучих гадов. И всегда доставал их самостоятельно. Ничего сложного в этом процессе нет.

Проблема – это то, чем для меня может обернуться этот укус. Вокруг места, к которому присосался этот паразит, образовалось огромное чёрное пятно. Такое вижу первый раз в жизни. Я, конечно, не медик, но могу с уверенностью сказать, что в моём мире ни один укус клеща не давал таких симптомов.

Да даже если проигнорировать это пятно, от клещей и без того бывает куча проблем. Ряд инфекционных заболеваний вроде клещевого энцефалита, боррелиоза – и это только малая часть от общего списка. Если не ошибаюсь, болезней от клещей можно подхватить куда больше.

И никакие анализы здесь я сдать не могу. Антибиотики тоже пропить не получится. Придётся искать решение в травах. М-да… И большой же список дел у меня намечается.

А ведь на завтра у меня целая куча планов, которые ни в коем случае нельзя отменить.

Во-первых, нужно отвезти поджигателя в Волгин и сдать властям. И сделать это я должен лично. Больше мне некого с ним отправить. Не хватало ещё, чтобы этот Митрий сбежал!

Во-вторых, я должен пройтись до третьей печати, перепроверить её целостность, а затем организовать перенос воды из найденного охотниками источника в выгоревшие участки леса.

И это занятие не на пять минут. Предстоит целый пласт работы. И если я не разберусь с этим проклятым клещом, то ничего из этого не выйдет!

Почернение ноги – это очень нехороший признак. Но прежде чем приступать к лечению, нужно для начала достать из себя клеща. Вполне может оказаться, что он прямо сейчас впрыскивает в меня какой-нибудь яд!

Благо в моём кабинете было всё необходимое для безопасного извлечения этого паукообразного засранца.

Первым делом я обработал место укуса единственным имеющимся у меня антисептиком – экстрактом ромашки усиленной. Это одно из немногих готовых зелий, которые я смог раскопать в своей алхимической лаборатории. Даже изучил рецепт, по которому нужно готовить этот препарат.

Прежде, чем его использовать, достаточно смешать несколько капель экстракта с обыкновенной кипячёной водой – и готово! И можно обрабатывать этим раствором любую рану.

Так я и поступил. Смочил кожу вокруг укуса, затем достал заранее стерилизованный антисептиком пинцет и принялся аккуратно выкручивать клеща из своей ноги.

– Напился уже, зараза… – продолжая доставать паразита, шептал я. – Ну, ничего. Твой пир вот-вот закончится!

Главное в этом деле – не оставить в коже его головку. В принципе, ничего критичного в противном случае не произойдёт. Возникнет обычное воспаление, такое же, как при попадании занозы под кожу. Но лучше всё же перестраховаться.

Наконец, клещ был извлечён. Я положил напившегося паразита на поддон и собрался было уже заняться бинтованием ноги, как вдруг обнаружил, что эта тварь всё ещё может двигаться. Удивительно! Ведь обычно, заполнив брюхо кровью, эти существа долгое время передвигаться не могут.

Я мигом схватил первую попавшуюся под руку банку и накрыл ею клеща.

Тут уже и гадать нечего. Магический. Это очевидно. Мутировал из-за воздействия аномальной зоны. Интересно, а как я должен относиться к таким существам?

К примеру, у меня в лесу живут магически изменённые волки и медведи. Но их трогать нельзя. Как раз наоборот, будучи друидом, я должен их защищать.

Но что насчёт мелких и крайне опасных паразитов вроде этого клеща? Он ведь и других животных может убить своим ядом. И людей, которые случайно окажутся в лесу. Как в таком случае должен поступить я?

Пощадить его и отпустить в лес?

Звучит абсурдно, но, похоже, именно это от меня и требуется. Вот теперь, как бы странно это ни звучало, мне очень не хватает Валерьяна. Самое время старику появится и рассказать, что он об этом думает. Но он покинул эти земли, чтобы заручиться поддержкой некоего друга.

Уж не знаю, когда он вернётся, и последует ли за ним этот загадочный друг, но пока что разбираться с накопившимися проблемами придётся без его помощи.

А чёрное пятно на ноге продолжало расти…

Я обработал рану и всё же решил обратиться за помощью к Валерьяну. Самого призрака здесь нет, зато у меня скопилась куча самоучителей под его авторством.

Логичнее всего было начать самолечение с поиска информации о паразите.

Стоило пролистать бестиарий, и я тут же обнаружил целый перечень клещей, которые обитают в моём лесу. Оказалось, что их тут больше десяти разновидностей.

Но найти того самого не составило труда. Валерьян аккуратно зарисовал всех паразитов. Поэтому я легко определил, которого из клещей “повезло” подхватить мне.

– Иксодовый клещ. Тип мутации: красный, – вслух прочитал я.

Всё совпадает. Тело у него и в самом деле окрашено в красный цвет. Вот только статья под этим рисунком очень сильно настораживает.

В ней говорится, что при отравлении ядом красного клеща чаще всего приходится ампутировать поврежденную конечность. В противном случае по ней распространится магическая гниль, а в дальнейшем токсические вещества из зоны воспаления начнут перемещаться по всему организму.

– Остановка сердца, смерть, – озвучил я вывод, описанный Валерьяном. – М-да…

На лбу выступил холодный пот. Дело пахнет паршиво. Очаг поражения на коже распространяется. Он уже полностью охватил стопу и начинает подниматься вверх по голени.

Ампутировать ногу? Нет уж… Это не вариант! Я только начал новую жизнь. С одной ногой мне будет сложновато следить за лесом. Да и в целом я не собираюсь лишаться конечности из-за какого-то клеща!

В этот момент в мою комнату кто-то постучал. Странно, кого это ко мне принесло в такой час? Уже давно за полночь. Все обитатели моего особняка должны сейчас спать.

– Войдите! – попросил я.

Дверь приоткрылась, и на пороге моей комнаты появился Виктор Сокольников. Главарь охотников, что поселились в моём особняке.

– Прошу прощения, барин, – приветственно кивнул головой он. – Можно войти?

– Конечно, – ответил я. – Что случилось?

– Не хотел я вас беспокоить в столь поздний час. Просто заметил, что вы ходите туда-сюда по особняку. А мне нужно переговорить с вами наедине. Без лишних ушей, – заявил Виктор. – В том числе и без своих охотников. Не хочу, чтобы они слышали наш разговор.

Вовремя же он пришёл. Хотя… Нет, и вправду вовремя! Уж кто-кто, а охотник должен что-то знать о полученной мной ране. Ему точно приходилось сталкиваться с мутировавшими клещами. Возможно, он знает даже больше, чем Валерьян.

А мне эти знания необходимы.

– Виктор, тема твоего разговора срочная? – уточнил я. – Если нет – я хотел бы сам переговорить с тобой кое о чём.

– Нет, ничего срочного, – помотал головой Виктор. – Я просто хотел попросить у вас прощения, Всеволод Сергеевич.

– Прощения? – удивился я.

– Это… Не важно! Обсудим чуть позже, – махнул рукой Виктор. – Так о чём вы хотели со мной поговорить?

– Мне нужно узнать авторитетное мнение охотника на монстров, – заключил я. – Взгляни.

Я задрал штанину и показал Сокольникову свою ногу.

Охотник не удержался. Вскинул брови и присвистнул. Но тут же взял себя в руки. Понял, что это не самая вежливая реакция с его стороны.

– Всеволод Сергеевич, мне уже доводилось видеть такое, – вздохнул он. – Как же вас угораздило?

– Его спроси, – указав на банку с клещом, усмехнулся я. – Приходилось тебе с такой тварью встречаться?

Виктор подошёл к столу, присел на корточки, поморщился от боли. Его раны ещё до конца не зажили, но, по крайней мере, он уже мог свободно передвигаться не только по моему особняку, но и по лесу.

– Вот ведь зараза… – прошептал он. – Красный. Дайте-ка отгадаю, барин… Вы его заметили только после того, как в ноге колоть начало?

– Да, так и есть, – кивнул я. – Как ты это понял?

– Был у меня один соратник с такой же раной. Да упокоят боги его душу… – начал рассказал Виктор.

Начало уже “воодушевляющее”.

– В общем, в таких ситуациях ногу рубят. Да повыше! – Виктор показал ребром ладони на своё бедро. – Но парень тот не послушался. Не захотел ноги лишаться. В итоге этот яд его сгубил.

– Сколько у меня есть времени? – поинтересовался я.

– Не больше суток, – глядя мне в глаза, сказал Виктор. – Пилить надо ногу, барин. Давайте разбудим вашу целительницу. Она молодец, знает толк в лечении. Меня очень быстро на ноги поставила. Думаю, она сможет вам помочь. Да, калекой останетесь, но зато выживете.

Последние слова Виктора я пропустил мимо ушей. В моей голове застряла фраза “меньше суток”. Времени у меня очень мало. На ампутацию я не пойду. Всё-таки я – друид!

Не целитель, но маг жизни. Должен быть способ справиться своими силами.

Вот только есть проблема. Я всю свою ману истратил, чтобы призвать дождь. Перегрузил своё магическое сердце заклятьем третьей ступени.

Точно! Всё это время я искал решение не в тех книгах. Я уже пролистал весь бестиарий и справочник лекарственных трав. Но в алхимии я пока что не силён. Быстро найти ингредиенты и изготовишь очищающее зелье я не смогу. Физически не успею.

Нужно, как и всегда, положиться на свои собственные силы. На друидическую магию.

Я поднялся. Хромая, пошагал к полке, где лежал справочник Валерьяна.

Точно помню, что там была полезная информация. Раздел, который я до сих пор толком не изучил. И ведь сам старик говорил мне, что пора бы уже освоить целительский аспект, которым может владеть друид.

Что ж, заранее я это не сделал. Ничего! Освою сейчас!

Однако в голове уже начало мутнеть. Сначала от висков к затылку разлилась тянущая боль. Я пошатнулся, схватился за полку, но всё же смог устоять на ногах.

– Всеволод Сергеевич! – Виктор подбежал ко мне, собрался было меня подхватить, но я его остановил.

– Не надо. Я сам. Сядь пока, Виктор, – попросил я. – Помню, что ты пришёл поговорить, но всё же придётся подождать. Для начала я должен разобраться со своей раной. Если хочешь – можешь пока идти спать. За меня не беспокойся. Я к утру буду уже как огурчик.

– Не могу, – твёрдо сказал он. – Я останусь здесь. Буду ждать сколько потребуется. Вы нас в беде не бросили тогда… – он помрачнел. – Когда мы вервольфов разозлили. Вот и я вас не брошу. Только подумайте дважды. Я бы на вашем месте уже начал прощаться с ногой.

Сокольников повторил свой совет в последний раз, но больше настаивать на своём мнении не стал. Уселся на диван и принялся наблюдать за тем, как я сам решаю свою проблему.

В целом я был рад, что он всё-таки остался. Я настроился справиться с этой болезнью сам, но страховка мне не повредит. Будет лучше, если рядом останется человек, который проследит за мной. Если яд возьмёт верх и я потеряю сознание, мне всё же понадобится посторонняя помощь.

Ага… Нашёл! Почти в самом конце справочника в разделе “Медитации” находилась методика, без которой я уж точно никак не справлюсь.

“Повторное пробуждение”.

В этом разделе Валерьян описывает, что нужно делать при перегрузке магических каналов. А именно это со мной и случилось. Я уж было решил, что это конец и свои силы я потерял безвозвратно.

Но это не так.

По словам давно почившего друида, нужно найти сильное место. То, которое принадлежит мне. И в данном случае речь идёт не обо всём лесе, а о конкретной точке.

Место, с которым я могу себя связать.

Если провести медитацию там, мой организм перезапустится и я снова обрету возможность колдовать. Да уж… Здорово же этот проклятый пожар по нам ударил. И лес мой сгубил, и меня лишил магии.

Но сегодня я это исправлю. Осталось только понять, где находится то самое место, которое мне дороже всех остальных.

Хм… Может, имеет смысл посетить ту часть леса, где я впервые ощутил себя в новом теле? Да, точно! Что может быть для меня важнее, чем это место? Там я начал новую жизнь.

– Виктор, мне нужно немного пройтись, – я закинул в сумку справочник и приготовился к походу. – Ты со мной?

– Спрашиваете ещё, барин, – усмехнулся он. – Конечно. Заодно поговорим по дороге.

Ночь. Сверчки поют. От их стрекота даже в ушах свербит. Над лесом поднялась полная луна.

Степан, Елизавета, Архип и остальные охотники уже давно спят. Только мы с Виктором тащимся чёрт знает куда. В лес. Навстречу неизвестному. Я ведь и в самом деле не знаю, получится ли у меня справиться с токсином, циркулирующим по моему телу.

Эх и неловко же выйдет, если Валерьян вернётся с подмогой, а я уже и сам стал призраком!

Мы с Виктором забрели вглубь леса. Идти оставалось недолго. Не больше километра. Я освещал наш путь масляной лампой. Виктор выглядел хмурым. Что-то сильно его тревожило. И лишь через десять минут после отбытия он наконец заговорил.

– Я хотел попросить у вас прощения, Всеволод Сергеевич. И поблагодарить вас, – заявил он. – Собственно, поэтому я к вам и пришёл посреди ночи.

– Не помню, чтобы ты в чём-то передо мной провинился, – подметил я. – Ах да… И давай уже перейдём на “ты”. Я ведь помню, что ты такой же бастард, как и я.

– Непризнанный, – подметил он.

– Какая разница? Твои охотники пусть и дальше обращаются ко мне как к дворянину. А между собой мы можем не любезничать, – произнёс я. – Не вижу в этом никакого смысла.

– Спасибо, Всеволод, – едва заметно улыбнулся Виктор. – Но я всё же перед тобой провинился. Не знаю, рассказал ли тебе правду Слава, но вообще-то это я виноват в том, что тебе пришлось с вервольфами вместо нас схватиться. Я не сразу понял, что там была самка с выводком. Нужно было иначе действовать. В итоги мы чуть не погибли, а всё дерьмо, уж прости за выражение, разгребать пришлось тебе. Хотя это не твоя обязанность.

– Ерунда, – помотал головой я. – Всегда мечтал смахнуться с вервольфом.

– Правда?

– Нет, – усмехнулся я. – Шучу, чтобы поддерживать себя в сознании. Но ты зря извиняешься, Виктор. Ты уже вернул свой долг. Увёл Елизавету в лес, когда за ней пришли. А теперь идёшь вместе со мной в глушь посреди ночи.

– Хм… – поджал губы Сокольников. – А я в тебе ошибся, Всеволод Дубровский. Зря я с тобой общался в таком тоне… Когда мы впервые встретились, я и мои люди ели твою пищу. И насмехались над тобой. Потому что набрались лживых слухов. Я позволял себе говорить с тобой, как с каким-то…

– Забудь, – попросил я. – Мы плохо знали друг друга. Главное, что сейчас могли найти общий язык.

– И всё же я тебе очень благодарен, Всеволод. Ты позволил мне и моим людям остаться. Ты не представляешь, как важна для меня эта охота, – заявил Виктор.

– Чем же она так важна, если не секрет? Доходностью? – предположил я.

Виктор промолчал. Долго сомневался, стоит ли дать ответ на мой вопрос. Но всё же решился.

– Видишь этот шрам, Всеволод? – он указал на своё лицо. На незрячий глаз, который пересекала уродливая полоска. – Ты удивишься, но этот глаз – то, что нас с тобой отличает.

– Ну, у меня такого точно нет, это факт, – с иронией ответил я. – А если серьёзно, к чему ты клонишь?

– Мы оба бастарды. Ты и я. Фамилия мне досталась от матери. Отец не решился взять меня в семью. Не признал меня. Этим мы с тобой и отличаемся, – заявил Сокольников.

– Погоди, ничего не понимаю, – я поморщился, поскольку по моему лицу ударила ветвь дерева. Из-за отсутствия маны лес перестал меня слушаться. Не понимал, что через него идёт друид. – Отец не принял тебя из-за какого-то шрама?

– Всё куда сложнее, – покачал головой Виктор. – Этот шрам оставил мой младший брат.

– А я думал, что ты его от монстра получил.

– Именно, Всеволод. От монстра, – кивнул Виктор. – Мой брат в него обратился. И когда это случилось, он меня ранил. Это произошло десять лет назад. Мне тогда было всего лишь пятнадцать лет.

Так… История явно запутанная. Но пока что меня больше всего удивляет возраст Виктора. Я думал, что ему уже далеко за сорок.

– Что? Думал, будто я старик? – расхохотался он. – Нет, Всеволод. Это на мне так жизнь отыгралась. Я старше тебя лет на пять, не больше. Представь себе, бывает и такое!

– Погоди, ничего не понимаю, – помотал головой я. Мы уже почти подошли к месту, где я впервые ощутил себя в теле Всеволода Дубровского. Стоило бы поспешить, но мне было любопытно разобраться в истории своего нового соратника. – Каким образом твой брат стал монстром? И почему в итоге отец тебя не принял?

В целом, удивляться тут нечему. Бастардов признают не так уж и часто. И наследство им передаётся в исключительных случаях. Тут моему предшественнику жутко повезло. Когда Сергей Дубровский лежал на смертном одре, у него не оставалось выбора. Наследников не было, кроме одного единственного бастарда. Человека, который впоследствие стал мной.

У Виктора ситуация сложилась совершенно иначе.

– Мой отец уже был готов признать нас с братом, – объяснил Виктор. – Но Павел… Мой младший брат обратился в чудовище. Ранил меня. И сбежал в аномальную зону. Отец испугался. Решил, что и я могу обратиться в монстра. И не стал меня признавать.

– А почему твой брат вообще превратился в монстра? – поинтересовался я. – Не знал, что такое возможно. Разве для этого не должны случиться какие-то мутации? Вы ведь не в аномальной зоне жили?

– Его прокляли, Всеволод. История долгая, – вздохнул Виктор. – Важно лишь одно. После того, что случилось, я решил стать охотником на монстров. Чтобы найти брата и… Ну, ты понимаешь. Избавить его от страданий. И что самое главное – мне удалось найти его следы. В твоём лесу.

– В моём?! – оторопел я.

– Прости, что не рассказал сразу. Но это правда. Да, Всеволод. Он где-то здесь. Бродит в дальних участках твоего леса. Иногда уходит в аномальную зону, но всегда возвращается, – объяснил Виктор. – Я нашёл его следы. Но мне пришлось убежать. Твой лес слишком опасен. Даже с имеющимся у меня опытом, я пока что не готов столкнуться с тем, что обитает там.

Всё ясно… Значит, брат Виктора Сокольникова обитает на территории Тенелиста. Мага, который решил отнять у меня мой же собственный лес.

Вывод из этого следует только один.

– Значит, теперь мы союзники, Виктор, – заключил я. – Мне тоже нужно попасть в те места, где бродит твой брат. Не беспокойся. Мы достанем его вместе. Если я переживу эту чёртову ночь!

Как раз в этот момент мы добрались до того самого места, где я стал Всеволодом Дубровским.

До боли знакомый участок. Дуб, около которого я проснулся, а напротив – пень. Рядом с этим пнём меня и встретил старик Валерьян.

Я попытался совершить медитацию, но ничего не вышло. Погрузиться в транс, как это описывалось в книге, не получилось. И что же это значит?

В самоучителе друида ведь сказано, что я должен найти своё собственное “сильное место”. Самый дорогой для меня участок земли в этом лесу. Но где же он, если не здесь?

Точно… Как же я сразу не догадался!

Разумеется, он находится в другом месте. И нет, это – не особняк. Жить я могу где угодно. Даже в землянке, если потребуется. Есть в этом лесу здание, которым я сейчас одержим.

Старая лечебница. Начало моего будущего санатория. Чуть ли не с самого первого дня я горю идеей создать в этом лесу место, где люди смогут оздоравливаться. Место, которое будет давать жизненные силы людям. А в ходе этого обмена я смогу получать достойный доход.

Вот он – смысл моей жизни в данный момент. Один из смыслов.

И ведь это место таит в себе ещё одно загадку. По какой-то причине именно лечебница стала укрытием для всех духов, когда начался пожар. Огонь не смог досюда добраться.

Почему? Потому, что это место так для меня важно? Или же есть другая причина?

– Нужно пройти ещё немного, Виктор, – я улыбнулся через боль. Моё тело уже начало гореть от яда, который я подхватил от клеща.

Сокольников не стал со мной спорить. Мы добрались до здания лечебницы, и оказавшись внутри, я смог провести обряд повторного пробуждения.

Потерял сознание на несколько минут и воспрял вновь. Моё магическое сердце вновь забилось. Тело начала заполнять тёплая магическая энергия. Мана.

Я ощутил прилив сил. Удовольствие, которое обычно возникает в тот момент, когда ты чем-то заряжен. Когда радуешься достигнутой цели и готов перейти к следующей. Словно попил холодной воды в жаркую погоду после долгого трудового дня.

Другими словами, я вновь пробудился.

– Поверить в это не могу… – прошептал Виктор Сокольников. – Я вижу вокруг тебя ауру. Магическую ауру! Вижу своими глазами!

И это, кстати, не менее удивительно. Я полагал, что обычные люди не способны видеть магию. Или же Виктор – не обычный человек?

В нём течёт кровь неизвестного дворянина. Кто знает? Быть может, в нём тоже спят какие-то магические способности?

– Пара минут, Виктор, – попросил я. – Остался всего один штрих.

Я открыл самоучитель Валерьяна, нашёл раздел, в котором описывались лекарские навыки. И обнаружил единственное заклятье, которое могло спасти меня от неминуемой гибели.

“Очищение крови”.

Я вышел из лечебницы, присел и положил руки на траву. Мысленно прочёл это заклятье.

И моя мана сразу же начала убывать. Сработало! Чёрная зона на ноге уменьшилась. Слабость исчезла. Природа забрала токсины из моего тела.

Я смог излечить себя даже при том, что в трактате требовалось ампутировать ногу! Представляю, как будет оправдываться Валерьян, когда я расскажу ему о произошедшем!

После проведения целительского ритуала мы с Виктором вернулись домой. Этот небольшой поход здорово нас сблизил. Я стал больше доверять охотникам, что поселились в моём особняке.

А ведь Елизавета твердила, что из-за них у неё плохое предчувствие! В итоге вышло наоборот. Охотники спасли ей жизнь. Помогли мне. И теперь я собираюсь помочь им в их нелёгком деле. Вероятно, мы даже сможем вместе работать во благо моего леса.

А ситуация начала налаживаться!

Кроме того, я осознал, что мою новую целительскую способность можно будет использовать в санатории. Как конкретно – подскажет Елизавета. В любом случае теперь я могу исцелять людей от отравлений. И хронических, и острых, если верить книге.

На следующий день мы со здоровяком Славой достали из каморки Митрия, а затем повезли поджигателя в город. Пришлось потратить пятьдесят копеек, чтобы нанять повозку в Васильевке.

Я не мог позволить обычным крестьянам ехать вместе с опасным преступником.

Волгинская полиция с радостью приняла пойманного нами злоумышленника. Как оказалось, эту шайку пытались поймать целых пять лет. Правда, в руки закона я смог передать лишь одного из троицы, но мне в итоге заплатили аж за троих.

Целых пятьдесят рублей.

А это – огромная сумма! Перед отбытием в свои края я вновь заглянул в телефонную компанию и рассказал, что в ходе потасовки мне поломали только что установленный ими телефон. Пришлось доплатить несколько рублей за повторную установку. Благо специалист согласился поехать вместе с нами.

Также доплатил остаток своего долга – двадцать пять рублей. Которых мне не хватило, чтобы полностью расплатиться в прошлый раз.

Как только мы вернулись в мой особняк, я провёл мастера в дом, чтобы тот починил телефон, а сам принялся готовиться к выходу в лес.

Самое время разобраться с последствиями пожара. Клеща я перенёс в свою лабораторию. Решил его пока что не выпускать. Было у меня предчувствие, что он ещё может пригодиться.

К целебному источнику со мной пошёл только Слава. Виктор и так сполна набродился по лесу этой ночью. Однако перед посещением ручья мной было принято решение заглянуть в ещё одно место.

В ту часть леса, где совсем недавно погибли двое преступников. Их кровь окропила землю. И это должно было превратить деревья в монстров.

Однако…

Оказавшись на месте, мы со Славой обнаружили, что ничего не изменилось.

– Зря вы переживали, барин, – пожал плечами охотник. – Всё здесь нормально. Монстрами и не пахнет. Смотрите, деревья после пожара уже начали восстанавливаться!

– Тихо! – перебил его я. – У нас есть проблемы.

И серьёзные.

Ведь те деревья, около которых ранее лежали тела сгоревших преступников, исчезли. Три дуба испарились. Остались лишь ямы, в которых когда-то укоренились их стволы.

А за нашими спинами что-то шуршало. Перемещалось по лесу.

Тут я и понял, что деревья ушли сами. Они всё-таки стали чудовищами, как и говорил Валерьян.

И сейчас они бродят рядом с нами.

Жаждут крови.

Глава 4

Лес боялся.

Я ощутил это сразу – ещё до того, как увидел хоть что-то подозрительное. Тонкий, почти неуловимый импульс прошёл по моему сознанию, словно дрожь, которую испытывает земля перед грозой.

Деревья вокруг нас замерли. Не шелестели ветвями. Не гнулись на ветру. И это было странно.

А ведь ветер-то был. Ночной дождь принёс с собой прохладный, настойчивый поток воздуха, который гулял между стволами. Но деревья не отзывались на него. Они будто притворялись мёртвыми.

Нет, не притворялись. Они прятались.

– Барин, – тихо позвал Слава. Здоровяк стоял рядом, сжимая своё шомпольное ружьё. Штука надёжная, проверенная – Слава снаряжал его сам, примешивая к пороху особые травы, которые монстры не переносят. – Что-то здесь не так, ты прав. Странное у меня ощущение в этом месте, словно на кладбище стою.

– Знаю, – ответил я.

Три ямы зияли перед нами. Три чёрные дыры в земле – там, где ещё вчера стояли дубы. Корни были вырваны из почвы, оставив после себя рваные борозды, словно кто-то гигантскими пальцами выдернул деревья, как морковку с грядки.

Но на самом деле они ушли сами.

Я присел на корточки у края одной из ям и коснулся ладонью влажной земли. Закрыл глаза. Мана, восстановленная прошлой ночью, потекла через меня в почву, как тёплая вода – мягко, неторопливо.

Искал связь. Ту самую ниточку, которая привязывает друида к каждому живому существу в его лесу.

И нашёл.

Это ощущение трудно описать словами. Словно я стою в тёмной комнате и чувствую, как за моей спиной кто-то дышит. Я не вижу наблюдателя. Не слышу шагов. Но точно знаю, что он здесь. Между лопатками ползёт холодок. Каждый волосок на теле встаёт дыбом.

Лес мне подсказал. Не словами, но образами. Три тёмных силуэта, тяжёлых, медленных, бредущих на юго-восток. Прочь от сгоревших участков. Прочь от людей. Туда, где гуще чаща, где темнее. Где можно спрятаться и ждать.

Ждать крови.

– Они в полутора верстах от нас, – произнёс я, поднимаясь на ноги. – Двигаются медленно. Уходят вглубь леса.

Слава молча кивнул и перехватил ружьё поудобнее.

– Идём, – коротко бросил я. – Нужно успеть, пока они не забрались слишком далеко. Потом найти их будет совсем непросто.

Мы двинулись на юго-восток. Я шёл первым, ориентируясь на тот мутный сигнал, который продолжал поступать из глубины леса. Деревья вокруг нас отодвигали ветви. Освобождали путь.

Я чувствовал, как они подталкивают меня вперёд – настойчиво, нетерпеливо. Через ментальную связь накатывали образы: три тёмных пятна на фоне зелёного, живого. Три язвы. И одновременно с образами приходила тревога, почти мольба. Лес просил меня скорее разобраться с этой проблемой.

Лес боялся, что заражение распространится. Что и другие деревья начнут меняться. А потому вокруг было очень неспокойно.

– Барин, а ружьё-то поможет? – уточнил Слава, когда мы перешагивали через поваленный ствол. – Я, конечно, травами пули снарядил, как положено. Но это ж не волк и не медведь. У дерева кора гораздо прочнее, а на таких монстров, признаюсь тебе честно, мне охотиться не доводилось.

– Ружьё – это на крайний случай, – ответил я. – Надеюсь, без него обойдёмся.

– А если не обойдёмся?

– Тогда стреляй в корни. Травы их ослабят, а мне этого будет достаточно.

– В корни, – повторил Слава. – Понял. Стреляю в корни у деревьев, которые ходят. Ну, самый обычный день.

Я усмехнулся. Юмор Славы был хорош. Моя нога, ещё вчера едва не ампутированная, побаливала при ходьбе. Яд клеща я вывел, но мышцы ещё ныли, кожа вокруг бывшего укуса была чувствительной.

Ничего. Бывало и хуже. Я по крайней мере жив и больше без перспективы ампутации.

Минут через двадцать лес начал меняться. Деревья здесь росли плотнее, стволы стояли стеной, кроны переплетались, почти не пропуская солнечный свет.

Под ногами хрустела сухая хвоя, и этот хруст казался неестественно громким. Как будто лес намеренно усиливал каждый звук, чтобы мы были начеку.

А потом я почувствовал искомых. Три дуба. Тяжёлые. Злые. И самое главное – голодные.

– Стой, – я поднял руку.

Слава замер и поднял ружьё. Приложился к прикладу.

Впереди, за плотной стеной подлеска, что-то двигалось. Медленно, с тяжёлым, утробным скрипом. Так скрипят старые половицы под весом грузного человека. Только сейчас источник этого скрипа был куда массивнее любого человека.

Первый дуб вышел на открытое пространство.

Слава сплюнул. Одно дело – знать, что деревья могут ходить. Другое – увидеть это своими глазами.

Дерево шагало на собственных корнях. Толстые, узловатые отростки, обычно скрытые под землёй, теперь служили ему ногами. Шесть или семь основных корней поочерёдно поднимались и опускались, вгрызаясь в почву, подтягивая за собой массивный ствол. Кора почернела, покрылась чем-то вроде смоляных нарывов, из которых сочилась тёмная, дурно пахнущая жидкость.

Но самое жуткое – это было дупло.

На высоте моего роста ствол раскалывался, образуя широкую щель, похожую на пасть. Внутри неё пульсировало что-то красное.

– Ну и дрянь, – прошептал Слава. – Барин, оно ведь живое?

– Ещё как живое, – ответил я. – Просто теперь оно изменилось.

Но времени с проливания крови прошло мало, трансформация недавно началась. Возможно, мне удастся спасти эти деревья.

Надо хотя бы попробовать.

Забавно, вот если бы мне в прошлой жизни кто-то сказал, что я встану на защиту дубов, то я бы этого человека послал далеко и надолго. Ещё раз осознаю, как сильно могут меняться люди, если того требуют обстоятельства. Или желания. А в моём случае – и то, и другое.

Второй и третий дубы появились следом. Они двигались клином, как волчья стая. И все три «пасти» были повёрнуты в нашу сторону.

Они нас почувствовали.

– Слава, не стреляй, пока я не скажу, – предупредил я.

– А если оно прыгнет, барин? – напрягся он.

– Деревья не прыгают.

– Вчера они и не ходили! – резонно возразил охотник.

Тоже верно.

Я сделал глубокий вдох. Сосредоточился. Мана потекла от магического сердца к ладоням. Тепло разлилось по всему телу.

Первый дуб ускорился. Земля содрогнулась от его шагов. Корни вспахивали почву, как плуги. Дерево неслось на нас – не быстро, но неумолимо.

– Сева!.. – Слава держал палец на спусковом крючке.

– Жди!

Я положил обе ладони на землю. Закрыл глаза. И потянулся к дубу на ментальном уровне. Так же, как тянулся к лесу, когда искал их.

И тут меня накрыло.

Почувствовал боль, ярость и дикий голод. Это не были человеческие эмоции – скорее их первобытные, искажённые подобия.

Дерево страдало. Чужая кровь, впитанная корнями, отравила его. Изменила. Превратила в нечто противоестественное. И теперь оно хотело одного – избавиться от этой муки. Единственным способом, который понимало: найти источник боли, уничтожить его, напитаться кровью, заглушить страдание.

Порочный круг. Чем больше крови – тем сильнее мутация. Чем сильнее мутация – тем невыносимее боль. Чем невыносимее боль – тем отчаяннее жажда крови.

Но я увидел кое-что ещё. Под слоем скверны, под чёрной коростой магической заразы ещё были сохранены несколько магических каналов. Здоровые, какие есть у всех растений в этом лесу. Не тронутые мутацией.

Каналы ещё помнили, каково это – быть просто деревом. Стоять на месте, тянуться к солнцу, пить воду из почвы.

Первый дуб был уже в десяти шагах от нас.

Мана хлынула из меня потоком прямо в землю. Через корни, почву, через тысячи невидимых нитей, связывающих меня с этим лесом.

Я нащупал корни первого дуба – те самые, что несли его, как уродливые ноги – и вцепился в них.

«Очищение крови».

Заклятье, которое спасло мне ногу прошлой ночью. Тогда я очищал собственное тело. Сейчас попробую очистить чужое. Дерево – не человек, но принцип тот же. Яд есть яд. А мана – это жизнь, а жизнь всегда стремится к чистоте.

Дуб остановился.

Заскрипел. Застонал – иначе не скажешь. Из его «пасти» вырвался хриплый, скрежещущий звук. Кора на стволе задрожала. Чёрные нарывы начали лопаться, извергая из себя тёмную жижу, которая шипела, касаясь земли.

Дереву было больно.

– Держись… – прошептал я, обращаясь к дубу. – Потерпи. Я вытяну эту дрянь.

Мана убывала стремительно. Гораздо быстрее, чем когда я лечил себя. Живой организм весом в несколько тонн – это отнюдь не человеческая нога. Я стиснул зубы и продолжил.

Второй дуб подошёл ближе. Остановился рядом с первым. Третий – следом. Все три стояли передо мной полукругом, и я чувствовал, что два оставшихся наблюдают. Ждут. Словно понимают, что происходит.

Или, может быть, чувствуют, как первому становится легче. Трансформация произошла совсем недавно, и возможно, мне удалось достучаться до чего-то живого и здорового, скрытого внутри.

Чёрное пятно на стволе сокращалось. Медленно, но я видел, как здоровая, светло-коричневая кора проступает из-под слоя гнили. Как затягиваются нарывы. Как «пасть» на стволе начинает закрываться, стягиваясь, словно рана.

Наконец первый дуб замер окончательно. Корни его ослабли. Медленно, с усталым скрипом, они начали погружаться обратно в землю. Дерево оседало. Возвращалось домой.

Я перевёл дыхание и тут же потянулся ко второму. Маны оставалось меньше трети. Нужно было экономить, и я постарался направить поток точнее, бить в самый центр заражения, не распыляясь.

Второй дуб поддался быстрее. Может, потому что он уже был готов. Видел, что произошло с первым, и не сопротивлялся. Его скверна оказалась не такой глубокой – кровь пропитала его корни не так сильно, как корни первого.

Третий…

С третьим вышло иначе.

Когда я коснулся его сознания, на меня обрушилась волна чистой, неразбавленной ярости. Этот дуб не хотел возвращаться. Ему понравилось ходить. Понравилось ощущать силу, которую давала чужая кровь. Он сопротивлялся очищению, как больной сопротивляется горькому лекарству.

Мана была уже на исходе. Двадцать процентов от силы.

– Слава, – прохрипел я. – Теперь стреляй!

Грохнул выстрел. Пуля, снаряжённая порохом и травами, врезалась в толстый корень третьего дуба. По коре побежали мелкие трещины, из которых повалил едкий дым – тварь корчилась от запаха трав, которые были примешаны к пороху.

Дерево содрогнулось. Отступило на шаг, подволакивая раненый корень.

– Ещё раз! – крикнул я.

Слава уже лихорадочно перезаряжал ружьё – забивал пулю шомполом, засыпал порох с травами. На перезарядку уходили драгоценные секунды, но здоровяк управился быстро.

Второй выстрел. Пуля ударила в ствол, расщепив кору рядом с «пастью». Дуб пошатнулся. Едкий дым от трав окутал его, и я почувствовал, как сопротивление ослабло – на мгновение, но этого хватило.

И в этот момент я вложил последние остатки маны в заклятье.

Удар получился точным. Я направил весь поток в самую сердцевину заражения – туда, где чужая кровь въелась глубже всего. И вырвал скверну с корнем.

Третий дуб закричал. Его корни подломились, и он рухнул.

Земля приняла его обратно, как мать принимает блудного сына. Корни вгрызлись в почву, разошлись во все стороны, углубились.

Я опустился на одно колено. Мана была уже на нуле. В теле поселилась тяжесть, как после целого дня рубки дров.

– Барин! – Слава подбежал. – Живой?!

– Живой-живой, – ответил я ровно и поднялся сам, не дожидаясь помощи. – Просто израсходовал всю ману. Через пару часов восстановлюсь, надеюсь.

Все три дуба стояли на новых местах, а мне не нужно было возвращать их именно в изначальное положение. Неподвижные. Молчаливые.

Кора на их стволах была ещё потемневшей, но нарывы исчезли. «Пасти» затянулись. Из-под почвы, вокруг вернувшихся корней уже начала пробиваться молодая трава.

Страх леса ушёл. Я больше не ощущал его. Вместо тревоги от деревьев шло нечто иное – тёплое, спокойное. Благодарность, если такое слово применимо к деревьям.

– Чисто сработали, барин, – Слава опустил ружьё и покачал головой. – Даже не верится, что пришлось с деревьями сражаться.

Я достал из сумки флягу с целебной водой – набрал утром из источника, который нашли охотники. Отвинтил крышку и начал поливать корни первого дуба. Вода впитывалась мгновенно, будто почва была мучительно сухой, хотя вчера и прошёл дождь.

Полил второй. Третий.

И остановился, наблюдая.

Через несколько минут вокруг трёх дубов начала подниматься трава. Из почерневшей, мёртвой земли полезли зелёные ростки. Пробились сквозь корку золы. Развернули крошечные листья.

На одном из дубов набухла почка. Потом вторая. Третья.

– Ну что, – я поднялся и отряхнул колени. – Получилось.

Лес вокруг нас ожил. Зашелестели ветви, заскрипели стволы – но не тревожно, а мирно, по-домашнему. Где-то в кронах запела птица.

Я уже собирался двинуться в обратный путь, когда вспомнил о вчерашнем рассказе Виктора, чей младший брат превратился в чудовище.

А я только что очистил от заражения три дуба.

Мысль была очевидной. Настолько очевидной, что я удивился, почему она не пришла мне в голову раньше.

Стоит попробовать, если мы его найдем. Хоть надежда и невелика, поскольку от момента заражения прошло слишком много времени. Но попробовать стоит.

Мы вернулись к особняку ближе к полудню. Виктор ждал на крыльце – курил трубку, щурясь на солнце здоровым глазом. Увидев меня, встал. Видимо, по моему лицу понял, что случилось что-то из ряда вон.

– Деревья-таки ожили? – коротко спросил он.

– А потом вернулись в землю, – ответил я.

– Убил?

– Нет, вылечил. Хотя это было непросто.

Виктор замолчал. Трубка замерла у его губ. Он смотрел на меня так, будто я произнёс нечто совершенно невозможное. Будто сказал, что земля плоская, или что вода горит.

– Повтори, – попросил он.

– Я вылечил их, Виктор, – сел на ступеньку крыльца. Тело было тяжёлым, как после долгого марш-броска, но голова работала чётко. – Очистил. Тем же заклятьем, которым спас свою ногу от клещевого яда. Они вернулись в землю и теперь снова растут там, как будто ничего не было.

Я видел, как меняется лицо Сокольникова. Как сквозь привычную маску бывалого охотника проступает нечто другое. Что-то, что этот человек тщательно прятал ото всех – может быть, даже от себя самого.

Надежда.

– Всеволод, – голос Виктора дрогнул. – Ты хочешь сказать, что обратный процесс… возможен?

Я посмотрел ему в глаз. В тот самый – единственный зрячий. И увидел в нём то, что видел раньше только у себя. Отчаяние, загнанное в угол. Задавленное, спрятанное под бронёй цинизма и опыта, но живое. Готовое вспыхнуть при первом же поводе.

Мне не хотелось давать ему ложную надежду. Потому что ложная надежда – хуже, чем никакой.

Я качнул головой.

– Прошло слишком много времени, Виктор. А те деревья заразились совсем недавно. Скверна не успела проникнуть глубоко. Твой брат… Я не знаю, что там осталось от него. Мутация, которая длится столько лет, может быть необратимой

– Но ты можешь попробовать, – констатировал он.

Я вздохнул. Хотя и сам пришёл к такому же выводу недавно.

– Могу. Но результата не гарантирую. Я даже не знаю, подействует ли моё заклятье на человека, превращённого проклятием. Деревья – это одно. Человек – совсем другое. Тем более проклятый.

– Мне достаточно твоего обещания, – Виктор отвернулся. Плечи его дрогнули – едва заметно, на долю секунды. Потом он справился с собой. Повернулся обратно, и его лицо снова было прежним: жёстким, обветренным, с привычным прищуром. Но глаз – единственный уцелевший – блестел иначе.

Я кивнул. Что тут скажешь? Слова были бы лишними.

– Разберёмся, – только и произнёс я. – Обещаю: когда придёт время, мы пойдём за ним вместе.

Виктор коротко, резко кивнул. Развернулся и ушёл в дом. Я его не окликнул. Человеку нужно побыть одному. Переварить услышанное.

После обеда я вновь собрался в дорогу. На сей раз – в Васильевку. Целебный источник требовалось подвести к выгоревшим участкам леса, а для этого нужны были рабочие руки и плотницкие навыки.

Слава, разумеется, снова увязался со мной. После утренних приключений здоровяк, похоже, решил, что отпускать меня одного куда бы то ни было – дурная примета.

Васильевка встретила нас привычной картиной: покосившиеся заборы, ленивые куры на пыльной дороге, бабы у колодца, мужики на завалинке. Мирная, сонная деревушка, в которой, казалось, время остановилось лет двести назад и с тех пор не двигалось.

Плотника я нашёл не сразу. Сперва обратился к старосте – тот развёл руками и сказал, что единственный путный мастер в деревне – Гаврила Лузин. Живёт на дальнем конце, у оврага.

Гаврилу мы отыскали за его избой, где тот строгал доску. Невысокий, жилистый мужик лет сорока, с рыжеватой бородкой клинышком и хитрыми, прищуренными глазами. При виде нас он отложил рубанок, вытер руки о передник и поклонился – коротко, без подобострастия.

– Здгавия желаю, багин, – произнёс он. – Чем могу служить?

Картавил Гаврила знатно. Буква «р» давалась ему с таким трудом, что он, казалось, каждый раз вступал с ней в личную схватку – и каждый раз проигрывал.

– Мне нужен плотник, Гаврила, – объяснил я. – Есть работа, причём хорошо оплачиваемая.

– Какого года габота?

– Нужно подвести воду из лесного источника к определённому участку. Построить желобы. Может быть, небольшую запруду. Сможешь?

Гаврила почесал бороду. Прищурился ещё сильнее, отчего его глаза почти исчезли.

– Ну, желоб – дело нехитгое, – рассудил он. – Надо бы взглянуть на то место. Откуда вода, куда вести, какой уклон. На глазок-то не скажу.

– Тогда пойдём, – предложил я. – Сейчас и покажу.

– Пгямо сейчас? – Гаврила окинул взглядом недостроганную доску, вздохнул и махнул рукой. – Ну, пгямо сейчас так пгямо сейчас. Пойдёмте, багин. Заодно ноги газомну.

Мы втроём двинулись к лесу. Слава шагал рядом, помалкивал.

Гаврила, напротив, оказался разговорчив. За полчаса пути я узнал, что у него пятеро детей, жена с характером, корова с норовом и изба с протекающей крышей, на починку которой вечно не хватает ни денег, ни времени.

Когда мы добрались до источника, Гаврила замолчал. Присел на корточки у ручья, зачерпнул воды ладонью, попробовал.

– Добгая водица, – констатировал он. – Целебная.

Потом встал и начал деловито осматривать местность. Прошёлся вдоль русла ручья. Потрогал камни. Измерил что-то на глаз, прикидывая расстояние до обгоревших участков, которые я ему указал.

– Значит так, багин, – наконец произнёс Гаврила, повернувшись ко мне. – Фгонт габот такой. Гучей идёт с возвышенности – это хогошо. Уклон есть, вода пойдёт самотёком. Желоб нужен длиной саженей в тгиста, не меньше. С двумя повоготами. По пути нужно огганизовать запгуду, чтобы вода накапливалась и газдавалась газмегенно. Без запгуды-то она гекой потечёт, а толку не будет – ни напогу, ни уговня.

– Звучит разумно, – кивнул я. – Что для этого нужно?

– Лес, – просто ответил Гаврила. – Много дегева. Для желоба пойдут сосновые половины – их надо газлущить, выбгать сегдцевину. Для запгуды нужен дуб или, на кгайний случай, ольха. Пять-шесть взгослых дегевьев, не меньше.

– Пять-шесть?

– Самое малое, – подтвердил мастер. – А ведь ещё стойки нужны, и кгепёж, и…

Он осёкся, увидев моё лицо.

– Бгать можно отсюда, – он кивнул на лес вокруг. – Дегевьев-то хватает.

– Нет, – покачал головой я. – Рубить этот лес нельзя ни при каких обстоятельствах.

Гаврила озадаченно почесал затылок.

– Пгостите, багин, но тогда – как же?

– Возьмём древесину в другом месте, – ответил я. – По соседству есть леса, которые мне не принадлежат. Обычные, не магические. Там и будем рубить.

Гаврила покивал, прикидывая что-то в уме.

– Ну, допустим. Тогда нужны люди. Одному мне не спгавиться. Четвего-пятего мужиков, кгепких. На заготовку и достав... доставку. Дня тги-четыге уйдёт только на то, чтобы нагубить, ошкугить и пгитащить. А там уже стгоить начнём.

– Людей я найду, – пообещал я. – Приведу из деревни.

– С вашего позволения, багин, я бы и сам мужиков кликнул, – предложил Гаврила. – Знаю, кого звать. Есть в Васильевке толковые мужики. Не бездельники.

– Хорошо, – согласился я. – Плачу по рублю каждому за всю работу. Тебе – полтора. Как старшему.

У Гаврилы заблестели глаза. Рубль для деревенского мужика – деньги немалые. За такую сумму можно и крышу починить, и корову подковать, и жене на новое платье останется.

– Договогились, багин! – он энергично кивнул. – Я мужиков сейчас же кликну. Засветло ещё успеем до соседнего леса добгаться – начнём губить. К вечегу, глядишь, пегвую пагтию бгёвен пгитащим.

– Действуй, – одобрил я. – Как закончите на сегодня, приходите ко мне в поместье. Рассчитаемся, обсудим дальнейшее.

Гаврила кивнул и рысцой побежал в деревню – собирать артель. Мы со Славой двинулись обратно.

Остаток дня прошёл в относительном покое.

Мастер починил телефон. Елизавета, помимо изучения клеща в лаборатории, успела принять двоих крестьян из Васильевки – те, прослышав, что у барина Дубровского есть целительница, заявились просить о помощи.

У одного скакало давление, другой маялся затяжной простудой. Ничего сложного. Елизавета управилась за час.

Виктор и его охотники приводили в порядок снаряжение. Архип носился по двору, выполняя мелкие поручения. Степан готовил ужин.

Нормальная жизнь. Или то, что сходило за нормальную жизнь в моём безумном хозяйстве.

К вечеру я ожидал Гаврилу с мужиками – после вырубки они должны были зайти ко мне, доложить о результатах первого дня.

Но когда у ворот раздался стук, я понял, что что-то пошло не так.

Во-первых, стучал кто-то один. Во-вторых, стучал он не рукой, а, судя по звуку, головой. Или плечом. Слабо, неровно, как будто из последних сил.

Я выскочил на крыльцо. Слава уже стоял у ворот, распахнув одну створку.

На пороге стоял Гаврила.

Рубаха разодрана в клочья. Лицо – сплошной кровоподтёк. Левый глаз заплыл, правый едва открывался. Губа рассечена, из неё текла кровь.

Рука прижата к рёбрам – похоже, ему досталось и по корпусу. Он шатался, как пьяный, но в нём не было ни капли хмеля. Только боль и отчаяние.

– Гаврила! – окликнул его Слава, подхватывая под руку.

Гаврила вцепился в здоровяка, как утопающий в бревно. Поднял на меня разбитое лицо и просипел:

– Багин… Беда…

– Внутрь его! – скомандовал я.

Мы затащили Гаврилу в дом, усадили на лавку. Елизавета, услышав шум, выбежала из лаборатории, ахнула и тут же метнулась за тряпками и водой.

Я сел напротив Гаврилы. Ждал, пока тот отдышится. Елизавета обтёрла ему лицо, остановила кровь из губы. Плотник благодарно кивнул и наконец заговорил.

– Я, как и обещал, мужиков собгал. Пятегых, включая себя. Пошли сгазу с топогами и пилами. Засветло до соседнего леса добгались, начали губить. Пегвые два ствола уже повалили…

Он сглотнул. Скривился от боли и продолжил:

– А тут – нагянули. Семего их было. С дубинами пришли и гужьями. Окгужили нас, а мы что против гужья сделаем? Ничего, сдаваться пришлось. Меня пинками отделали и пгочь выбгосили. А мужиков… Повязали. Увезли куда-то.

– Кто? – спросил я.

– Люди Тумалина, – ответил Гаврила. – Я их пгизнал. Видел этих мегзавцев, и не газ.

Внутри меня что-то сжалось. Холодно. Жёстко.

– Тумалин? – переспросил я.

Гаврила кивнул.

Имя было знакомо. Барон Тумалин – мелкий вассал графа Бойкова. Землишки у него – кот наплакал, зато слава о его жестокости разнеслась по всей округе.

Говорили, что в его деревнях живут только те, кому совсем уж некуда податься. Отчаявшиеся, нищие, бесправные. Тумалин обращался с ними, как со скотиной, и никто не мог ему помешать – Бойков закрывал на выходки своего вассала глаза. Но почему – мне было неизвестно.

Этих слухов я в городе наслушался. И сейчас понимал, что в большинстве своём они не врали.

– Они что-нибудь сказали? – уточнил я. – Объяснили, зачем забрали мужиков?

– Сказали, – кивнул Гаврила и скривился, сплёвывая кровь. – Сказали, что мужики с Васильевки не имеют пгава габотать тут. Что тот лес – владения Тумалина. И что он не потегпит, чтобы на его земле кто-то губил дегевья без его ведома.

– Его земля? – переспросил я. – А ничего, что тот лес – казённый? Общего пользования.

Владения самого Тумалина начинались чуть дальше.

– А им плевать, багин, – Гаврила посмотрел на меня здоровым глазом. – Тумалин давно на те угодья лапу наложил. Кто сунется – того бьют.

– Значит, будем возвращать своими силами, – я поднялся, посмотрел на охотников, Архипа, Степана и Елизавету, которые уже находились тут – всем ведь было любопытно. – Кто со мной?

На удивление руки подняли все, даже Гаврила. Но его руку я самолично опустил – хватит с него.

– Барин, мы-то готовы. Но есть по поводу Тумалина нюанс один… – подал голос Виктор. – Боюсь, что просто так мы мужиков не вытащим.