Kitobni o'qish: «Зоя Космодемьянская. Правда против лжи»

© Кожемяко В.С., 2015

© ООО «ТД Алгоритм», 2015

* * *

Необходимое вводное слово. Встреча навсегда

Героиня этой книги явилась не только автору, но и всем в суровую первую зиму войны

Да, узнали о ней тогда сразу многие. О совсем юной девушке, партизанке, которую враги схватили при выполнении боевого задания, жестоко пытали, но не добились ничего и в конце концов повесили, согнав смотреть на это всех остававшихся в оккупированной подмосковной деревне жителей. Для устрашения.

Если бы догадались, чем обернется та казнь!

Через два месяца, когда фашистов отсюда выбили, происшедшее в деревне Петрищево стало известно и поблизости, и очень далеко. На всех фронтах, которые пролегли от Заполярья до Крыма, в партизанских землянках на временно захваченной гитлеровцами советской земле, в глубине тыла, где женщины, старики, подростки до предела напрягали свои силы, чтобы одолеть вражеское нашествие. И везде, у всех, кто узнавал про подвиг той девушки и кому по-настоящему дорога была Родина, поднималось и крепло общее чувство: не жалеть себя для Победы. Если надо, отдать даже жизнь. Как она.

Не жившим в то время и не соприкоснувшимся воочию с удивительной духовной силой, которую излучало свершенное ею, может, вполне и не понять реальное значение подвига героини. А ведь вклад ее в Победу стоит сотен тысяч танков и самолетов. Да какое там – он воистину неоценим.

Только как донести это до нынешних молодых, множество которых, кажется, слишком отдалилось от судьбоносного смысла Великой Отечественной? Отдалилось к тому же куда-то в иную сторону, на что с огромной силой работали из года в год не только явные и скрытые враги нашей Родины, но и реалии «новой жизни», противостоящие, как принято говорить, советскому прошлому.

Однако очень хочется, вопреки всему, приблизить к душам теперешних соотечественников, особенно юных, высокую красоту Зои Космодемьянской, ставшей для советского народа одной из самых любимых героинь. И еще раз попытаться разъяснить, почему все-таки подверглась она столь безжалостной хуле, сравнимой по жестокости с фашистскими муками и казнью на виселице в тот последний для нее морозный и снежный день.

Но сперва воспоминание личное.

* * *

День моей встречи с ней тоже был морозный и снежный. Продолжалась первая военная зима.

Село Можары, Рязанская область. Часть ее осенью 1941-го немцы захватили, стремясь обойти Москву с юга, заняли небольшие города Скопин и Михайлов. Начавшееся в декабре советское контрнаступление отбросило их, но мы знаем: пока они близко. С мыслями об этом все живем, от мала до велика.

Мне скоро семь. Маловат, конечно. Однако мама, учительница, давно научила меня читать, и, кроме любимых русских сказок, кроме Маршака с Чуковским и Барто с Михалковым, многое из которых знаю наизусть, все больше тянусь к Пушкину. А еще – к газетам. Ну как же! Там главные новости про войну.

За газетами и письмами для лесхоза, где работает мой отец, а также для всех окрестных домов я взялся ходить на почту, наверное, с началом войны. Уж не помню, как это получилось – почтальон ли ушел на фронт, либо все определил нетерпеливый детский интерес к новостям, которые стали весьма необычными, но только ходил я на почту, до которой от лесхоза было километра полтора, очень исправно, бывало даже по два раза в день, если почему-либо к привычному сроку доставка опаздывала. И читал газеты или, во всяком случае, просматривал прямо там, как говорится, не отходя от кассы.

Вот и в этот раз было так. Раскрыл «Правду». Глаза остановились на фотографии. Что это? Кто на ней?! Девичья голова в снегу, с обрывком веревки на шее…

Я прочитал заголовок: «Таня». А дальше продолжал читать, уже не сознавая, где я и что со мной.

Почта можарская помещалась в старом кирпичном доме, стены которого были необыкновенной толщины. Окна, которых всего два или три, – в углублениях больших и с широкими подоконниками. На одном из них я и обнаружил себя, очнувшись после потрясшего душу чтения и снова переведя взгляд на поразительный снимок.

Было тихо, до звона в ушах, и холодно, каменный подоконник ледяной: видимо, основательно выстыла почта за ночь. И ни одного посетителя, кроме меня, только женщина за служебным окошком, от которой получил я эти газеты и письма. Эту газету…

Ну можно ли словами передать силу пронзившего меня впечатления от того, что я прочитал и увидел на газетной странице? Прошло больше семидесяти лет, а прочувствованное в те минуты так и осталось одним из сильнейших потрясений за всю мою жизнь. Я не преувеличиваю, нет. Честен перед каждым, кто прочтет это. И важно это сказать, поскольку мое тогдашнее чувство, без малейшего сомнения, было и чувством миллионов других людей, которые прочитали и увидели в газете «Правда» то же самое.

Поймут ли люди сегодняшние? Хочу, если уж не смогут прочувствовать такое, чтобы хоть поняли…

А я в тот январский день 1942 года, через два месяца после убийства ее, никак не мог расстаться с газетой. Долго оставался здесь же, на подоконнике, перечитывая и переносясь туда, в деревню Петрищево, переживая все вместе с ней, о которой известно пока лишь то, что зовут ее Таня и она совершила подвиг бессмертия.

Вместе с ней мысленно мерз в ночном лесу на подходе к деревне, где полно гитлеровцев. С замирающим сердцем ощущал на плечах и спине лапы схвативших ее палачей. Терпел (только мысленно, мысленно…) невероятные издевательства и мучения: избивают, проводят пилой по спине, подносят к лицу горящую лампу, обжигая подбородок и предлагая выпить керосину вместо воды… Опять избивают… Босой и раздетой выводят на мороз, гоняя по снегу, пока сами, одетые, утепленные, не замерзнут…

И что же по сравнению с ее холодом наш можарский мороз?

После ночи пыток, когда она вконец измучена и обессилена, ее ведут к виселице.

Но – о чудо! Она вдруг находит в себе силы, чтобы бросить проклятья в лицо убийцам и обратиться к окружающим место казни немцам и русским.

Немецкие солдаты, сдавайтесь, все равно ваше дело безнадежно! А вы, русские, что смотрите невесело? Боритесь, травите, жгите их!..

Это я уже проговаривал про себя, своими словами, ее предсмертную речь, которая вместе с ней войдет в бессмертие.

И у меня сжимались кулаки (маленькие, конечно). Почему я здесь? Я тоже должен бороться, травить их и жечь, захватчиков. Отомстить за нее.

Потом мне станет известно, что будут и герои не намного старше меня тогдашнего. Будут Валя Котик, Володя Дубинин, Марат Казей, Зина Портнова… Пионеры-герои. А мне еще предстояло стать пионером, тем более – комсомольцем…

* * *

Очерк тот из «Правды» я аккуратно вырезал и положил в свою заветную «военную папку», на которой был наклеен тоже вырезанный из газеты портрет Сталина.

Вскоре лег туда и еще один очерк о ней. Снова из «Правды» и того же автора, подпись которого я хорошо запомнил: П. Лидов. Назвал он это свое повествование «Кто была Таня». Просто и прямо. Наверное, бросив глаз на такой заголовок в этой газете да к тому же прочитав фамилию автора, каждый сразу понимал тогда, о какой Тане идет речь.

А ее звали, оказывается, Зоя.

Школьница из Москвы Зоя Космодемьянская. Десятиклассница…

Меня прошлой осенью, через два с небольшим месяца после начала войны, мать повела в первый класс. Хотя было мне только шесть лет, а в школу принимали с восьми. Но, учитывая домашнюю подготовку, а также, видимо, и материнское учительское положение, приняли.

Правда, длилось тогда мое школьное обучение всего один день. Скучно показалось. Начинали с азбуки и прописей, выводя в тетрадях первые палочки да крючочки, а для меня все это было делом давно пройденным. И следующим утром, когда мама стала будить меня, чтобы идти на занятия, раньше рвавшийся в школу теперь вставать я не захотел. Мать посмеялась и махнула рукой:

– Ладно, будешь дома заниматься.

Вспоминаю это вот к чему. Ясно отложилось в памяти, что подумал при прочтении очерка «Кто была Таня»: «Она – школьница, а я – нет». Будто если бы и я был в школе, пусть в первом классе, а не в десятом, как она, это меня приблизило бы к ней. Вот и спросил:

– Мама, а когда я опять в школу пойду?

– Теперь уже в сентябре. Попробуем экзамены сдать во второй класс.

Так и произойдет. Экзамены, которые мне устроят, я сдам успешно. И в том, по-моему, роль Зои немалой была.

Во втором очерке, рассказывая о ней, П. Лидов особо выделил школу. Как училась Зоя, что читала, какие писала сочинения. Для готовящегося к школе – большое вдохновение.

А когда вторично переступаю я порог учебного класса, с невероятной радостью узнаю, что пионерская дружина школы, отныне моей, носит теперь имя Зои Космодемьянской.

Это не было уникальным. Совсем нет! Дружин и отрядов ее имени во Всесоюзной пионерской организации появилось много. Вообще, имена героев продолжавшейся войны становились священными для пионеров и комсомольцев. До подвига Зои – Николай Гастелло и Виктор Талалихин, затем, несколько позднее – Лиза Чайкина, Саша Чекалин, Юрий Смирнов, Александр Матросов, Олег Кошевой и вся славная плеяда молодогвардейцев Краснодона… (А сейчас, когда пишу эти строки, то есть летом 2014-го, шахтерский Краснодон в Луганской области опять под огнем. Фашизм снова поднял голову, и не где-нибудь, а на Украине!)

Во время так называемой перестройки, ставшей началом уничтожения Советского Союза, с удивлением я замечал, как то один, то другой из разрушителей страны публично хвастает, что в душе не был он, дескать, ни комсомольцем, ни пионером. Врали? А может, действительно кто-то не был. Но в любом случае – чем же тут хвастать?

Когда мне повязывали красный галстук, я знал, что такой же носила в свое время и Зоя. Когда получал комсомольский билет, гордился, что становлюсь в ряды героев, живущих и отдавших жизнь за Родину. Не у меня одного, конечно, были такие чувства.

О чем больше всего сожалели тогда мои сверстники? Могу сказать абсолютно твердо: о том, что слишком поздно мы родились. Не успели ни на Гражданскую, когда нас вообще не было на свете, ни на Великую Отечественную, поскольку до фронта не доросли. Однако всем, чем могли, старались фронту быть полезными.

Сейчас, когда вошло в обиход понятие «Дети войны», каждый относящийся к нему может внести свои штрихи в его характеристику. Мы, ребята, у себя в селе завидовали не только фронтовикам и партизанам, но, например, и тем ровесникам нашим, которых видели в кинохронике и на газетных фотографиях, как стоят они у заводских станков, подставив ящик под ноги для роста. И делают снаряд. Или мину. Обтачивают деталь для самолета или танка.

А что мы? Простецкое, обыкновенное дело – помогать колхозу, где теперь почти одни женщины: ворошить сено, которое сушится, копать картошку, скирдовать снопы, таская их по полю в копны, собирать колоски или пилить дрова…

Хотелось большего. И когда в лесхозе объявлено было, что надо «драть бересклет», школа тотчас откликнулась. Если выразиться точнее, драть предстояло кору кустарника, называвшегося бересклетом: говорили, что она идет на изготовление каучука, а это – шины для авиации или артиллерии. Как соревновались мы, у кого мешок этой легкой коры окажется всех тяжелее!

Или вот начался по весне сбор лекарственных трав. Это же для раненых, для госпиталей и полевых лазаретов! Помню, откуда-то нашлось довольно редкое издание справочника таких трав, и мы сообща самым внимательным образом его изучали, прикидывая возможности наших лугов и леса.

А поход за ландышами обернулся для меня и моего лучшего друга Коли Дорофеева неожиданным приключением. Дело в том, что утром, когда мы с ним наметили этот поход, начался не по-весеннему нудный и долгий дождь. Отложить затею? Ни в коем случае! Идем.

И заблудились в лесу, да так, что пришлось там, выбившись из сил, заночевать.

Дома сильно переполошились. Тревога была нешуточная. Зато мы вернулись с такими сумками ландышей, что еле смогли донести…

* * *

К чему я вспоминаю все это? Не чересчур ли далеко ушел от основной своей темы?

Эта тема – советская героиня. И ее время, которое стало также временем моим. Советское, пропаханное величайшей войной, 70-летие Победы в которой мы сейчас отмечаем.

Герои той войны, как звезды, сияли в душах моего поколения. Они были с нами всегда. Вот в школе как один из самых важных предметов воспринимали мы военное дело, которое преподавал нам настоящий командир, выписанный из госпиталя после тяжелого ранения. Винтовки, правда, были не настоящие, а просто крашеные деревянные макеты. Но когда я старательно выполнял в строю то, что положено, мне казалось, смотрит на меня не только наш Николай Иванович единственным своим оставшимся глазом, а еще Зоя или Олег. Кое-как при этом отнестись к своим обязанностям было просто нельзя.

Может, преувеличиваю сегодня? Да и у всех ли так было? Но если даже сделать некую скидку на «разное бывает», все равно следует признать, что необыкновенно высокую нравственную планку задавали они. Верно про это будет сказано: нравственный максимализм.

В записной книжке Зои выделил Лидов и привел в очерке «Кто была Таня» такие слова: «Умри, но не давай поцелуя без любви». Это – Чернышевский, которого Зоя чтила как образец самоотверженности во имя народного блага. А рядом Ленин, Горький, Николай Островский…

Не раз думал я, что последняя ее речь под виселицей напоминает мне про речь гоголевского Тараса Бульбы перед тем, как сгорит он, охваченный вражеским пламенем. Лучшее из заветов отечественного и мирового духовного наследия успела существом своим глубоко принять, чтобы жить и умереть соответственно, став тоже образцом для других.

А начнется развал страны, названный «перестройкой», и прочту я в одной из самых многотиражных газет огромный заголовок: «Сгореть на костре или погреться у костра?» Перед ними-то, нашими героями, не было такого вопроса. Если это нужно для спасения людей, а тем более Родины, значит, сгореть!

Нет, погреться, только погреться, почти изо всех рупоров проповедовалось теперь. И тогда как для наших героев (и для нас вслед за ними) «эгоист» был в числе самых ругательных слов, то в наступившее время вызывающе подняли его на щит и даже ввели в название гламурного журнала. Всюду и вовсю пошел бурный разлив шкурничества и предательства, утверждавшихся как своего рода ценности, как норма жизни. «Если ты такой умный, то почему такой бедный?», «Деньги не пахнут», «Сперва умри ты, а я потом» – набор подобных мудростей призван был перечеркнуть главное, чем держалась Советская страна – общество социализма. То, чем она победила в немыслимо жестокой войне на уничтожение ее.

Тогда победила. Теперь сломилась. Потому что сломлены оказались основы. И одним из орудий этого слома стало поругание советских святынь, среди которых, безусловно, была она, Герой Советского Союза Зоя Космодемьянская.

* * *

С того дня, как ее казнили в заснеженном Петрищеве, к ноябрю 1991-го прошло полвека. Тогда героическая гибель славной дочери советского народа ознаменовала поворот судьбоносной Московской битвы: через неделю началось контрнаступление наших войск, и Зоиных палачей погнали на запад.

А вот полувековая годовщина начала разгрома фашистов почти день в день совпала с окончательным разгромом СССР, закрепленным своего рода актом о капитуляции – Беловежским соглашением. Для меня незабываемо и зловеще символично, что предшествовала этому вторая казнь Зои.

Да, вторично я пережил потрясение, читая о ней. Потрясение, сравнимое с пережитым в детстве на сельской почте. Только тогда вместе с невыносимой болью за нее и ненавистью к врагам было восхищение мужеством, стойкостью и верностью. Теперь же потрясала лишь безразмерная подлость учинивших новую казнь. С таким масштабом подлости, замешенной на лжи, казалось, я еще не сталкивался. Или так подействовало это потому, что беззащитна оказалась она и не может ответить?

К тому времени многие советские святые уже подверглись неслыханной клевете. В том числе, конечно, герои войны. Начиная с маршала Жукова и кончая гвардии рядовым Александром Матросовым. И вот эта девушка, почти девочка, отдавшая жизнь за Родину, на фоне всего разнузданного кощунства, казалось, смотрит сквозь годы с особенно горьким изумлением: «Что же это вы, люди?»

Нет, нелюди! Выдержать такое в бездействии было невозможно.

Я к тому времени уже почти тридцать лет работал в газете, которая полвека назад первой рассказала о ней. Встречался в редакции с фотолаборантом Галиной Яковлевной Лидовой – вдовой военкора Петра Лидова, талантливого журналиста, чьи очерки о Тане-Зое стали не только для меня, а для всей страны и мира открытием героини. Общался с ветераном «Правды» Иваном Федоровичем Кирюшкиным, бойцом Чапаевской дивизии в годы Гражданской, который во время битвы под Москвой ходил в партизанские рейды вместе с военным фотокором Сергеем Струнниковым. Тем выдающимся фоторепортером и фотохудожником, который сделал исторический снимок еще неизвестной тогда партизанки, казненной в Петрищеве.

На все это наложилась теперь немыслимая, чудовищная расправа над памятью священной, учиненная в еженедельнике «Аргументы и факты». Она, эта расправа, заставила возмущенных до крайности однополчан Зои, пожилых женщин и мужчин, прийти в «Правду». Большой делегацией во главе со своим бывшим боевым командиром Афанасием Мегерой.

А «Правда» только что начала выходить после закрытия. Ельцин в августе 1991-го ее запретил!

– Мы верим, «Правда» будет выходить и просим нас выслушать, – сказали неожиданные гости.

Так начиналась борьба «Правды» за правду о любимой народной героине. Эта борьба – в основе книги, которую сейчас предлагаю читателям.

* * *

Считаю, что книга отнюдь не только историческая, но и самая что ни на есть современная. Борьба за правду продолжается. За правду и о ней, Зое, на которую, как ни поразительно, продолжают нападать ненавистники, и о времени, которое родило и воспитало ее.

Нельзя забывать: подвиг таких, как она, спас Родину в труднейшее время. А вот уничтожение подвига и героев, его совершивших, Родину погубило.

Сейчас любят цитировать (к месту и не к месту!) кого-то из знаменитых историков: дескать, история учит тому, что ничему не учит. Не соглашусь. Учиться надо. Ведь допущенное в Отечестве нашем на исходе ХХ века слишком дорого нам обошлось, а может обойтись и еще дороже. Так давайте все, кому судьба Отечества истинно не безразлична, осмысливать происшедшее и стараться из тяжких ошибок извлекать уроки на будущее.

Признаюсь, был еще один толчок, заставивший меня взяться за подготовку этой книги. Летом 2013-го американский профессор-славист Джонатан Платт обратился в «Правду». Он сообщал, что интересуется жизнью и подвигом Зои Космодемьянской, хочет написать книгу и снять фильм о ней, просил помощи и содействия.

Состоялась наша встреча в редакции. Американец заготовил восемь особо интересовавших его вопросов, которые обратил ко мне, а я через газету – ко всем читателям «Правды». Несколько месяцев шли ответы со всей страны и даже из-за ее пределов. Мы их в газете печатали. Получился разговор о месте героини и героизма в наши дни.

А потом сами же читатели стали просить, чтобы этот газетный обмен мнениями, воспринятый ими как очень актуальный, вошел в книгу. «Почему американский ученый готовит свою книгу о нашей героине, а русский журналист – нет?!» – примерно так звучал вопрос во многих письмах.

Стало быть, книга, которую вы держите сейчас в руках, может считаться и реакцией на пожелания тех читателей. Надеюсь, к ним прибавятся теперь читатели новые, возможно, с «Правдой» последних лет даже и не знакомые совсем.

Удивительный есть феномен. Интерес к чему-либо или кому-либо сразу возрастает, если возник интерес за пределами страны, где произошло данное событие или стал известен человек. Про такое говорится: «Нет пророков в Отечестве своем». Сегодня пришлось вспомнить то выражение в связи с появлением профессора из США Джонатана Платта. У него не просто интерес к русской, советской героине, а нечто гораздо большее. Наверное, можно сказать: любовь. Он всецело покорен образом Зои, что читатели «Правды» почувствовали и за что выражали ему искреннюю благодарность.

Кому-то, значит, человек из другой страны помог полнее осознать необыкновенную красоту советского человека, воплощением лучших черт которого стала Зоя Космодемьянская. Со стороны виднее?..

«Что имеем – не храним, потерявши – плачем», – говорят в народе русском. А такое нельзя терять, тем более – отдавать на поругание. Тут уж перед нами всечеловеческая красота и значимость. Надеюсь, прочитавшие книгу согласятся со мной.

Начнем же мы с того, как эту красоту и эту значимость начали уничтожать. Вместе со страной.

Глава первая. Подвиг ее и даже имя пришлось отстаивать

Итак, осень 1991 года. Последняя осень в истории великой Советской страны. Мы еще не знаем, что она последняя, но остро тревожное чувство нарастает день ото дня.

Все советское обстреливают со всех сторон. Под благостные заклинания «перестройки» уже совершен августовский антикоммунистический переворот. Компартия запрещена. Газета «Правда» – тоже. Ну а в тех газетах, которые продолжают выходить, наращивая антисоветский вой, как и по телевидению, радио. В книгах, на киноэкранах и сцене, продолжают яростно расправляться со всем, что было дорого и свято поколениям советских людей.

Дошла очередь и до Зои. Надо было ее защищать.

Работа над расследованием, которое вы сейчас прочитаете, началась в сентябре. Появилось же оно в газете под заголовком «Трагедия Зои Космодемьянской» 29 ноября 1991 года. Это был день 50-летия ее казни, и всего три издания в стране (по моему подсчету) откликнулись на такую дату не издевательством и ерничеством, а защитой чести и славы.

Читайте тот мой текст, которому сейчас я даю лишь измененный заголовок. Чтобы четче выделить суть происшедшей трагедии.

Вторая казнь через полвека

29 ноября 1941 года в подмосковной деревне Петрищево гитлеровцы, пришедшие сюда как оккупанты, повесили восемнадцатилетнюю комсомолку, которая назвала себя Татьяной. Партизанка подожгла дома, где находились вражеские солдаты, и сарай с немецкими лошадьми; была схвачена при выполнении боевого задания и подвергнута жесточайшим, нечеловеческим пыткам, проявив сверхъестественное мужество и стойкость… Об этом, когда Петрищево освободили наши войска, страна узнала из очерка корреспондента «Правды» Петра Лидова «Таня». А позже стало известно ее настоящее имя – московская школьница, десятиклассница Зоя Космодемьянская.

Люди, помнящие войну, подтвердят, что значило для всех нас это имя. В самую трудную пору оно придавало веру и силы тем, кто их, казалось, утрачивал. Убежден: если бы даже мы не воспроизвели сегодня ее портрет, все равно перед мысленным взглядом едва ли не каждого моего сверстника возникло бы прекрасное девичье лицо, каким мы впервые увидели его тогда на фотографиях в газетах. А до того было другое фото – сделанное правдистом Сергеем Струнниковым у свежеразрытой могилы. Потрясающее, ставшее историческим. Голова мертвой девушки с разметавшимися по снегу короткими волосами и обрывком петли на шее, истерзанное врагами тело.

И все это вошло в нашу душу. Как волнующие строки написанной вскоре поэмы Маргариты Алигер «Зоя», как одноименный фильм, как книга матери – Любови Тимофеевны Космодемьянской – «Повесть о Зое и Шуре». Надо же! Зоин брат, танкист, павший смертью храбрых под Кенигсбергом, тоже стал Героем Советского Союза…

Мог ли я подумать, что на светлый образ героини моего детства и юности когда-нибудь падет черная тень? Нет, и в дурном сне такое не приснилось. Однако произошло.

Черная тень

Первым сообщил мне эту новость мой племянник – человек другого поколения, но, как и я, свято чтивший память Зои. Вернее, он не сообщил даже, а спросил:

– Дядя Витя, значит, Зоя Космодемьянская – вовсе не героиня?

– Откуда ты взял?

– В «Аргументах и фактах» напечатано.

Нет-нет, да и ловлю себя на мысли: наивный я все-таки человек! Вроде уж пора бы ничему не удивляться. Кажется, окончательно и бесповоротно доказано, что не было и просто не могло быть никаких героев в нашей стране за 74 года Советской власти. Ну по крайней мере до августа 1991 года. Не велено им быть, не разрешено. В других странах или у нас до октября 1917-го – пожалуйста. А после – ни в коем случае.

Может, впрочем, и не вполне оправданна эта моя ирония? Ведь некоторые из тех, кому мы искренне поклонялись, не выдержав исторической проверки, предстали вдруг перед нами за последние годы в ином свете. История делается делами людей, но пишется-то она перьями, причем не всегда добросовестными. Так что принцип «подвергай все сомнению» давайте признаем и будем следовать ему.

И все же, все же, все же…

Сдается мне, что переписывать историю, как бы исправляя и уточняя ее, тоже берутся перья далеко не всегда добросовестные. Примеров тому наши последние годы дают немало. Происшедшее с Зоей, думается, – один из них.

Напомню для тех, кто читал, и расскажу тем, кто не знает. В 38-м номере еженедельника «Аргументы и факты» за 1991 год появилась статья А. Жовтиса «Уточнения к канонической версии». Подзаголовок: «К обстоятельствам гибели Зои Космодемьянской». Что же «уточнил» неизвестный мне писатель?

Невероятно, но факт: исследованиями в статье и не пахнет. Жовтис ссылается на другого писателя – Н. Анова, ныне покойного, который когда-то (судя по всему, еще во время войны) вроде бы побывал в Петрищеве и от одной учительницы (безымянной!) услышал неожиданную версию, связанную с гибелью Зои. Под страшным секретом (все жители деревни были настолько запуганы советскими властями, что не могли говорить правду) она, дескать, сообщила: немцев в Петрищеве, оказывается, вообще не было. Они располагались «в другом населенном пункте» («к сожалению, я не помню, в каком именно», – походя делает сноску Жовтис). А в деревне Петрищево однажды ночью загорелась изба. Придя к выводу, что это поджог, на следующую ночь жители выставили караульных. И поймали девушку, которая пыталась поджечь другой дом. Караульные избили ее, затем втащили в избу к некоей Лукерье, а утром староста отправился к немцам и доложил о случившемся. «В тот же день девушка была повешена приехавшими в Петрищево солдатами спецслужбы…»

Вот вкратце «неканоническая версия», изложенная А. Жовтисом. Ну ладно, согласимся: при восстановлении исторической правды не стоит и слухи сбрасывать со счетов. Но их ведь, наверное, надо проверять! Человек же, называющий себя писателем, в данном случае не только не озаботился и не утрудился ни малейшей проверкой. Он даже общеизвестные и совершенно бесспорные факты извратил. Так, реальная и легко узнаваемая всяким более или менее осведомленным читателем Прасковья Кулик у него становится Лукерьей, перевираются инициалы матери Зои Космодемьянской… Мелочи? Допустим. Но они тоже говорят о методе автора.

Впрочем, об этом писателе, как и об Анове, достаточно хорошо и убедительно рассказал их коллега по перу Владимир Успенский, знавший обоих не один год, живший одновременно с ними в Алма-Ате. Он многие годы собирал материалы о Зое Космодемьянской, издал книгу о ней. В одном только согласиться с Успенским не могу. Дважды в своей статье он замечает: нелепостей у Жовтиса так много, «что нет необходимости опровергать или хотя бы перечислять их – они говорят сами за себя»; и далее: «Нет смысла опровергать, доказывать».

А по-моему, есть. Далеко не все нынче верят на слово даже самому квалифицированному специалисту. Далеко, далеко не все помнят и знают подробности событий многолетней давности, уверенно разбираются или хотя бы ориентируются в них. Да и сомнения после той публикации могут возникнуть: даже у меня, немало знавшего, началась в голове некоторая сумятица. Словом, я решил, что надо все еще и еще раз основательно перепроверить. Особенно после того, как в 43-м номере «Аргументов и фактов» появилась уже целая подборка писем «Зоя Космодемьянская: героиня или символ?», большинство которых по существу «развивают» и «углубляют» версию Жовтиса.

Немцев не было?

Я встретился тогда с боевыми подругами и друзьями Зои – их, живших в Москве, собралось двенадцать человек. Побывал в архиве, где хранятся десятки папок с материалами, относящимися к той давней истории. Наконец, промозглым и сумрачным ноябрьским утром 1991-го отправился в Петрищево, где поговорил со всеми жителями, помнящими 41-й год.

И что выяснилось? Начну с исходного, на мой взгляд: были или не были немцы в Петрищеве. Согласитесь, если их не было, то получается, что Зоя как бы боролась против своих.

Из показаний, написанных по-немецки пленным унтер-офицером 10-й роты 332-го пехотного полка 197-й пехотной дивизии Карлом Бейерлейном:

«Уже 10 дней мы были в боях, и вот наконец пришло спасительное известие: смена. Наш батальон отошел в эту ночь в деревню Петрищево, лежащую в нескольких километрах от фронта. Мы были рады отдыху и вскоре ввалились в избу. В небольшом помещении было тепло.

Русскую семью выставили на ночь на улицу. Только мы вздремнули, как стража подняла тревогу. 4 избы вокруг нас пылали. Наша изба наполнилась солдатами, оставшимися без крова. Наше волнение быстро улеглось, и, выставив полроты для охраны от поджога остальных домов, мы довольно неудобно провели остаток первой ночи…»

Это – документ из архива. А старые люди, с которыми я виделся в Петрищеве, не просто подтверждали, что немцы стояли здесь, причем долго, до 14 января 1942 года, когда деревня была освобождена бойцами нашей 108-й стрелковой дивизии. Люди приходили в искреннее удивление от самого моего вопроса. Ведь оккупанты, заняв большинство крестьянских домов, поначалу даже выгнали жителей, которым пришлось перебраться в более глухие деревни за восемь – десять километров отсюда – в Богородское, Златоустово и другие. Только потом, после унизительных просьб и всяческих хитростей, удалось вернуться домой. Да и то ютились здесь кое-как – на кухнях да в запечках, спали на полу.

Мария Ивановна Шилкина, 62 года:

«Это как же немцев у нас не было? Битком набита ими была вся деревня. Почти в каждой избе, разве что кроме самых плохих, – по нескольку человек. Мой старший брат сперва в лесу прятался. Нас же с сестренкой мама на санках в Златоустово перевезла. А когда мы вернулись, в домах немцы уже нары двухъярусные понаделали, чтобы спать на них, нам же места почти не оставалось».

Егор Степанович Тарасов, 63 года:

«У нас в доме жил какой-то важный немецкий начальник, офицер. Помню, по утрам приходили брить его. А вообще немцы размещались почти во всех избах. Когда Зоя подожгла соседний с нами дом Кареловых и сарай с лошадьми возле него, немцы выскакивали полуодетые. Это я тоже запомнил».

Много деталей, которые не придумаешь. К примеру, Антонина Семеновна Филиппова (ей 76 лет) рассказывала, что немцы устроили за ее домом кузню, где ковали и перековывали своих лошадей. Стоял во дворе молодой вяз – на ствол его нанизывали подковы. Они так и остались потом, заросли. Вяз нынче в обхват толстенный. «Распилите, – говорила Антонина Семеновна, показывая на дерево, – и увидите там железо это заросшее».

Мария Ивановна Седова (сейчас 81 год) и ее дочери Валентина и Нина (было им тогда соответственно 11 и 9 лет) жили в доме на самом краю деревни, куда немцы сначала привели схваченную Зою и где обыскивали ее. Так вот, в этом доме тоже было полно незваных постояльцев. Они и кур перестреляли на еду, и овец, поросенка, и корову у бабушки Седовой. Перед Рождеством елку срубили около избы (в лес пойти, очевидно, боялись) и установили ее в комнате. Перепились, бросались бутылками в стену, орали песни. А потом вывалились на улицу. Известно, что тело казненной Зои оставалось на виселице – для устрашения жителей – полтора месяца, до самого прихода наших, и в ту рождественскую ночь пьяные солдаты еще раз надругались над ним: искололи штыками, кинжалами, отрезали грудь…

А насчет того, что подожгла Зоя три дома (унтер Бейерлейн ошибся, назвав по памяти четыре), в газетах писалось уже тогда, вскоре после событий. Известны и фамилии владельцев этих домов – Кареловы, Солнцевы, Смирновы.

Кто поймал Зою? У Лидова в первом очерке сказано: в тот момент, когда она собиралась поджечь конюшню, где стояли обозные лошади, часовой подкрался и обхватил ее сзади руками. Уточню: первым Зою заметил один из местных жителей, которых после поджога немцы тоже выставили в караул. И схватил ее или он сам, или солдаты, которых он позвал.

Кто ее истязал

Да, в истории все гораздо сложнее, нежели в газетном очерке, написанном даже талантливым и честным журналистом, но оперативно, срочно, когда для подробного расследования просто не было времени. Учтем и суровые тогдашние военные табу. Что-то в очерк не вошло просто из-за недостатка места, что-то, возможно, было опущено сознательно, а какие-то моменты были переданы не совсем точно. Все это так. В подтверждение жизненной сложности обстоятельств могу привести не только факт поимки Зои, но и ряд других. Скажем, хозяева сожженных домов (а не только немцы) вполне естественно досадовали, оставаясь без крова. Кто-то из них, когда Зою схватили, прямо сказал ей об этом, кто-то даже ударил ее. Но достаточное ли это основание, чтобы утверждать теперь, что избили Зою жители деревни, а никаких фашистских зверств, о которых в свое время столько писалось, совершено не было? Ведь так же получается в статье Жовтиса!

Из показаний унтер-офицера Карла Бейерлейна: «На следующий день по роте пронесся шум и одновременно вздох облегчения – сказали, что наша стража задержала партизанку. Я пошел в канцелярию, куда двое солдат привели женщину. Я спросил, что хотела сделать эта 18-летняя девушка. Она собиралась поджечь дом и имела при себе 6 бутылок бензина. Девушку поволокли в помещение штаба батальона, вскоре туда явился командир полка подполковник Рюдерер. Через переводчика он хотел не только добиться признания, но и выяснить имена помощников. Но ни одно слово не сорвалось с губ девушки… На улице ее продолжали избивать до тех пор, пока не пришел приказ перенести несчастную в помещение. Ее принесли. Она посинела от мороза. Раны кровоточили. Она не сказала ничего…»

Так это было. О пытках, жестоких мучениях, которым была подвергнута фашистами Зоя, рассказывала в свое время Прасковья Кулик – хозяйка дома, где все это происходило. Рассказывали и хозяйки других домов, где допрашивали Зою, – Воронина, уже знакомые нам Мария Седова с дочерьми, которые живы до сих пор. Кощунство – отрицать это сейчас! Кощунство – подгонять под новую заданную схему то, что произошло в Петрищеве тогда!

А ведь Жовтис именно подгоняет.

«Трагедия в подмосковной деревушке, – пишет он, – явилась результатом того, что, срочно создавая партизанские отряды из готовых к самопожертвованию во имя правого дела мальчиков и девочек, их, видимо, ориентировали на осуществление тактики «выжженной земли». Ведь, как свидетельствует участник событий писатель В. И. Кожинов, «отряды подрывников уничтожали не только стратегические объекты, но и прихватывали обычные селения».

Что сказать? Хорошо, по-моему, написала об этом семья Лидова в «Аргументы и факты» (увы, редакция не сочла возможным или нужным напечатать это место из письма, как и многое другое из прочих писем, «невыгодное» и «неудобное» для этой газеты). Цитирую:

«У войны не женское лицо. Почти дети уходили на фронт и становились одновременно ее героями и заложниками, поджигали свои дома, чтобы в них сгорали чужие. Бывало, люди палили и собственные хаты. Из сегодняшнего далека можно пожалеть не только о сожженных пятистенках, но и о сгоревших лошадях. Но то было другое, жестокое время, которое нужно мерить его же собственной меркой».

Разве неверно сказано? О том же, хоть и по-своему, говорила мне в Петрищеве старая крестьянка Мария Ивановна Шилкина: «Да можно ли судить о военном времени с нашей нынешней колокольни? Надо в ту пору вникнуть…»

Нет, Жовтис внушает свое: «Заблуждался ли П. Лидов, обманутый смертельно запуганными жителями деревни, или сам создал выгодную сталинской пропаганде версию событий, но именно эта версия стала признанной и вошла в историю».

Об этике и совести

Однако и этим «работа» газеты, охотно пошедшей вслед за сенсационным автором, не кончилась. Многое из того, что специально отобрано для публикации откликов, я бы назвал уже полным беспределом.

Представьте себе, нашлись медики из ведущего научно-методического центра детской психиатрии, которые написали (а редакция опубликовала!) письмо со ссылкой на историю болезни 14-летней Зои. Замечу: на историю, которой в архиве больницы нет – якобы изъята после войны. Но, положим, она была. И о чем же это свидетельствует? Что Зоя Космодемьянская, признанный эрудит и школьная отличница до 10-го класса, из которого ушла воевать, – психически больной человек, шизофреник? Говорят, Жанне д’Арк порой слышались неземные голоса, но французам и в голову не придет объявлять свою национальную героиню сумасшедшей. Неужели не стыдно вам, врачи-соотечественники? И вам не стыдно, коллеги из «Аргументов и фактов»?

Владимир Успенский правильно поставил вопрос об этике писателя. Но есть еще и этика врачебная, этика журналистская. Есть и редакционный профессионализм, который не позволяет – при любой гласности и свободе слова – публиковать заведомую нелепость. А именно таковой я считаю заметку некоего В. Леонидова из Москвы, напечатанную в той же подборке писем.

Автору хочется доказать, что Зоя – это вообще не Зоя, а кто-то другой. И он ставит под сомнение опознание тела, проводившееся после освобождения Петрищева зимой 42-го года. Причем как это делает!

«Расскажу вам, что я слышал примерно в 1948 году от жителей д. Петрищево», – так начинает он. Опять «слышал»… Ну ладно. А что же слышал-то?

«Бои в Петрищеве не шли. Немцы ушли. Через некоторое время в деревню приехала комиссия и с ней 10 женщин. Выкопали Таню. Никто в трупе не определил своей дочери, ее снова закопали. В газетах тех времен появились фотографии издевательств над Таней. Наконец, за подвиг девушке посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Вскоре после этого указа приехала комиссия с другими женщинами. Вторично вытащили из могилы Таню. Началось чудо-представление. Каждая женщина в Тане опознавала свою дочь. Слезы, причитания по погибшей. А потом, на удивление всех жителей деревни, драка за право признать погибшую своей дочерью. Побоище было страшное. Всех разогнала длинная и худая женщина, впоследствии оказавшаяся Космодемьянской. Так Таня стала Зоей».

Ну почему Зоя назвалась Таней – давно и широко известно: по имени своей любимой героини Гражданской войны Татьяны Соломахи. Но вдумайтесь как следует в то, что вы прочитали. Я уж не говорю еще об одном грязном кощунстве, относящемся на сей раз к матери Зои. Однако оскорблена-то, по сути, не только она, потерявшая на войне дочь и сына, поседевшая и оглохшая от нервного потрясения при опознании дочери. Оскорблены и многие неназванные матери, тоже приезжавшие к могиле в надежде найти свое пропавшее без вести дитя. Но вы вдумайтесь: того, что описано, просто не могло быть по элементарной логике!

Получается: при первом приезде комиссии и матерей Зою не опознали. И тем не менее вскоре ей присвоили звание Героя Советского Союза. Но кому же присвоили? Бесфамильной Тане? Такого, естественно, не было и не могло быть. Бесфамильным, неизвестным званий и наград не выдавали. Звание Героя Советского Союза было присвоено Зое Анатольевне Космодемьянской (именно ей!) Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1942 года. Акт опознания, который я держал в своих руках, будучи в архиве, подписан 4 февраля. Значит, не было уже надобности после этого вторично вскрывать могилу и свозить матерей. Невозможен был никакой спор, а тем более драка, побоище (!) за право стать матерью Героя Советского Союза. Мать уже была установлена. Где же она, логика? Как же можно было не заметить явной нелепости? Нет, скорее всего сознательно «не заметили», потому что нелепость-то выгодная…

Раз уж речь зашла об опознании, скажу немного, как это было на самом деле. Жителям Петрищева, близко видавшим Зою (а таких оказалось немало), показали фотографии нескольких девушек из разведывательно-диверсионной части 9903 под командованием майора Спрогиса, – девушек, пропавших за последнее время без вести. Мария Ивановна Седова и две ее дочери сказали мне: принесли целую стопу комсомольских билетов с фотографиями. И среди них все смотревшие – каждый сам по себе – признали Зою.

Это первое. Второе: на опознание, кроме Любови Тимофеевны, знавшей некоторые интимные приметы дочери, приехала также ближайшая подруга Зои по отряду – Клава Милорадова. Незадолго они вместе были в бане, и какие-то приметы запомнились. Нашлись и характерные предметы одежды.

Но и это еще не все. В 1943 году под Смоленском у убитого немецкого офицера были обнаружены фотографии казни Зои (о том, что ее казнь гитлеровцы фотографировали, писал еще в своем первом очерке Лидов). Так вот, на этих фотографиях, сделанных в разных ракурсах, Зоя узнается совершенно четко и, думается, безошибочно.

Какие мы сегодня

Кстати, свидетелем неожиданного продолжения той истории я стал, приехав в Петрищево. Здесь, в музее, мне показали недавнее письмо из Воронежа от юриста Игоря Юрьевича Дубинкина. К нему от умершего отца, работавшего в саратовской областной газете, попала фотография (не репродукция – подлинник!), на которой воспроизведен еще один, ранее неизвестный ракурс Зоиной казни. Игорь Юрьевич поспешил послать этот уникальный снимок в петрищевский музей, сопроводив искренним, прочувствованным письмом.

О, благодарная человеческая память! Не все мы, к счастью, утратили ее, не все окончательно озверели в эти смутные годы. Есть и настоящие люди среди нас…

Считаю нужным сказать в связи с этим еще об одном эпизоде, связанном с разысканиями вокруг Зои. Елена Сенявская, аспирантка Института истории России, тоже послала в «Аргументы и факты» свое письмо. Дело в том, что некоторые студентки бывшего Московского геологоразведочного института, увидев в 1942 году в «Правде» фотографию казненной Тани, признали в ней свою однокурсницу Лилю Азолину.

У нее с Зоей много общего. Известно, что Лиля осенью 41-го ушла добровольцем в Коммунистический батальон Красной Пресни, что с ней беседовал майор Спрогис – командир Зоиной части. Но в эту часть Лиля почему-то не попала. Была в отряде Иовлева, который действовал в районе Звенигорода. Это примерно в 60 километрах от Петрищева. Где-то там, наверное, и погибла. Однако подруги продолжают поиск. Загоревшаяся их гипотезой, подключилась к ним и 24-летняя аспирантка Лена Сенявская.

Более увлеченного человека, увлеченного и историей Великой Отечественной, по которой она пишет диссертацию (тема – «Духовный облик фронтового поколения»), и личностью Лили Азолиной, пожалуй, трудно представить. Есть тому объяснение: ее отец, в юности – фронтовик, всю войну носил в комсомольском, а затем в партийном билете фото Зои Космодемьянской. Первой любовью его тоже стала девушка, сражавшаяся и погибшая в истребительном батальоне. Ей и Зое он, доктор исторических наук, после войны посвятил свою повесть «Лунная соната».

Но вдруг, когда он уже умер, Лена узнает, что есть еще одна, безвестная, но прекрасная героиня – Лиля Азолина. Стремление сделать ее тоже известной всецело овладевает девушкой.

Она показывала мне Лилин портрет. Сходство с Зоей действительно удивительное. Хотя это по существу единственный аргумент. Нет, имеется еще один – Лиля тоже могла назваться Таней, потому что так звали ее младшую сестру, и ей очень нравилось это имя. Лена Сенявская хочет непременно провести криминалистическую экспертизу, чтобы исследовать и квалифицированно сличить два портрета. Ведь жива еще Лилина мама – ей 95 лет, и она по-прежнему ждет свою дочку, пропавшую без вести.

Что ж, я считаю, дело, которым увлечена Лена Сенявская, не только правомерное, но и по-своему святое. Никогда нельзя ставить последнюю точку в военной истории, в поиске героев, которые где-то и когда-то погибли за Родину. Надежда умирает последней…

А теперь – вопрос, который ставили при нашей встрече все боевые друзья и подруги Зои. Да и не только они. Передо мной он, этот вопрос, тоже возник сразу после прочтения тех материалов в «Аргументах и фактах»: а случайно ли они появились именно в нынешнее время, да еще накануне 50-летия разгрома немецко-фашистских войск под Москвой?

Думаю, не случайно. У известного поэта есть известные строки: «…если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?» Признаем и другое: если гасят звезды, это тоже нужно кому-нибудь. А сейчас (разве не видно?) идет целенаправленная стрельба по героическим звездам нашей истории. Добрались и до Великой Отечественной. Стреляют, как в тире по мишеням, выбивая одну за другой.

Говорят, мертвым не больно. Не знаю. Вижу только: стреляют в мертвых, а попадают нередко в живых. Покончила с собой поэт-фронтовик Юлия Друнина. Узнав о невольном перезахоронении из Вильнюса своего боевого товарища, прославленного полководца Ивана Черняховского, и спеша на неожиданное новое прощанье с ним, скоропостижно скончался полковник в отставке, писатель и ученый Акрам Шарипов: сердце не выдержало…

Впрочем, трагический список можно бы привести большой. Довольны вы, гробокопатели?

Авторы ряда откликов, направленных в «Аргументы и факты», в разговорах со мной сетовали, что их материалы так и не появились в этом издании. Разумеется, в чем-то я понимаю его сотрудников: увы, всего не напечатаешь. Но в данном-то случае и авторы некоторых напечатанных заметок тоже огорчены и удручены. Считают, что их сократили и отредактировали весьма тенденциозно, из-за чего оказался или не вполне донесенным, или даже искаженным главный смысл. Приведу хотя бы два абзаца, которые – по техническим или более серьезным причинам – редакция «Аргументов и фактов» сочла нужным опустить.

Из письма кандидата исторических наук, ветерана Великой Отечественной войны Владимира Ивановича Залужного:

«Складывается впечатление, что некоторые сотрудники еженедельника, защищая свой мундир в связи с опубликованием провокационного материала А. Жовтиса, решили идти до конца и любой ценой попытаться развенчать светлый образ казненной немецкими фашистами Зои Космодемьянской. Если это так, то подобная затея должна квалифицироваться как аморальный поступок».

Из письма Елены Сенявской:

«Что же до обстоятельств гибели… На Руси мучеников всегда считали святыми. А то, что девушка погибла мученически, думаю, ни у кого не вызывает сомнений. И кто бы она ни была – Таня, Зоя, Лиля, – будем помнить. Ее и других, известных и безымянных, положивших жизнь на алтарь Победы. Большей жертвы не бывает. Сестры по судьбам, они совершили каждая свой подвиг во имя Отечества».

Полностью разделяю эти мысли – и ветерана, и юной исследовательницы великой войны. Но как огорчило ее, что, украв из зтого абзаца мысль о жертвенном мученичестве героев для редакционной сводки, какая-то жестокая и расчетливая рука две последние фразы вычеркнула, вписав свою: «Другое дело – насколько оправданна была эта жертва». К счастью, Лена Сенявская так не думает. В оправданности героизма наших людей у нее нет сомнения.

Вновь и вновь вслед за ней я пытаюсь представить себя на месте тех совсем молодых ребят и девчат, которые, не очень-то и обученные воевать, добровольно, группами и поодиночке уходили в ночь, в мороз, в зимний лес, каждую минуту рискуя попасть в лапы жестокого врага. Кто-то из них стал известен потом стране и всему миру, о ком-то мы до сих пор ничего не знаем. Но воздадим славу им всем – заслуженную и неделимую. Низкий поклон и вечная память героям, достойно представляющим целое поколение нашего народа. Фронтовое поколение. Да святится в веках имя твое, Зоя, Лиля, Таня!.. Все вы, которых было так много, в страшные военные годы отдали за нас действительно самое дорогое – свою жизнь. И мы не можем, не должны, не имеем права забывать, а тем более предавать вас.

Это она, наша Зоя!

Скажем прямо: в развернувшейся целенаправленной кампании по тотальному охаиванию нашего советского времени Зоя стала одной из самых горьких жертв. Ведь договорились до того, что Космодемьянская – вовсе не Космодемьянская, а кто-то другой!

Как же воспринята была публикация моего расследования в «Правде»? Что произошло потом?

Сразу отмечу: статья вызвала более тысячи откликов. И они убедительно свидетельствовали, как все-таки неравнодушны честные люди к своей истории и сколь дороги им ее герои.

Посмертная судьба Зои больше всего, наверное, жгла души ее боевых друзей и подруг – былых воинов разведывательно-диверсионной части 9903, действовавшей на Западном фронте под командованием мужественного, бесстрашного Артура Карловича Спрогиса. Это сюда она, совсем юная и слишком красивая для разведчицы (которая ни в коем случае не должна бросаться в глаза и привлекать внимание), была зачислена, одолев в конце концов своей настойчивостью даже волю сверхтвердого командира. Это здесь, в той части, принимала суровое фронтовое крещение на ближних подступах к столице – «в белоснежных полях под Москвой». Это они, тогдашние комсомольцы и комсомолки, были рядом с ней все безмерно тяжелые оборонные дни, а потом в стылую ночь провожали на последнее задание, с которого девушке уже не суждено было вернуться.

Так вот теперь их сердца первыми отозвались на возмутительное кощунство по отношению к Зое. Отозвались болью и протестом, которые и привели ветеранов в «Правду». Да и после нашей публикации до конца не успокоились они: как может кто-то утверждать, будто Зоя не есть Зоя?! Разумеется, память любого отдавшего жизнь за Родину священна, каково бы ни было имя его. Но Зоины однополчане верили, твердо верили, что в подмосковной деревне Петрищево 29 ноября 1941 года фашистами была казнена именно она, Зоя Космодемьянская.

Возникало под напором посеянной смуты у разных людей сомнение: а она ли действительно на известной фотографии Сергея Струнникова, опубликованной некогда в «Правде» вместе с очерком Петра Лидова «Таня»? Лицо девушки, снятой с виселицы и пролежавшей несколько недель в земле, искажено смертной мукой, сковано морозом. На ангажированный взгляд и в самом деле могло показаться кому-то непохожим на другое известное фото – задумчивой школьницы с округлым, аккуратным белым воротничком вокруг нежной шеи.

Что же делать? Как все-таки доказать, что это – одно и то же лицо? И тогда у нас в «Правде» появилась мысль: надо прибегнуть к экспертизе. Известно, эксперты-специалисты разгадывают самые мудреные жизненные загадки. И хотя мысль эта многих друзей Зои с самого начала приводила в смущение («выходит, и мы вроде сомневаемся, да и нет ли тут тоже своего рода кощунства над памятью павшей: технически как бы препарировать ее»), большинство все же сошлись на таком решении. Своих союзников ветераны нашли в Центральном архиве ВЛКСМ, где хранится обширное «дело» Зои…

И вот передо мной официальный пакет, из которого я достаю бланк с грифом и подписью заведующего архивом В. Хорунжего. Приведу текст полностью:

«В редакцию газеты «Правда». Мы глубоко благодарны вам за статью «Трагедия Зои Космодемьянской», все положения и факты которой полностью разделяем. Убеждены, что материал этот служит восстановлению правды о славной героине нашего народа вопреки распространяемым о ней некоторыми изданиями лжи и клевете.

В связи с рядом спорных вопросов, возникших вокруг подвига и имени Зои Космодемьянской (публикации еженедельной газеты «Аргументы и факты» №№ 38, 43, 1991 г.), Центральный архив ВЛКСМ обратился в Научно-исследовательский институт судебных экспертиз Министерства юстиции Российской Федерации с просьбой провести экспертизу по установлению личности погибшей. Для этого были направлены фотографии З. Космодемьянской, Л. Азолиной и повешенной девушки. Всего 9 фотографий.

Заключение специалиста: «…на фотографии трупа повешенной девушки запечатлена Зоя Космодемьянская».

Заключение подробное, обстоятельное, с детальным описанием проделанного исследования. Проведение его, как следует из текста, было поручено одному из опытнейших и самых квалифицированных специалистов – кандидату юридических наук Александру Александровичу Гусеву, работающему в области судебно-портретной экспертизы с 1948 года.

Я позвонил ему и задал несколько вопросов.

– Трудная была работа?

– Да, трудная. Но легких у нас не бывает.

– Приходилось ли вам в вашей практике сталкиваться с чем-то подобным?

– Не один раз доводилось устанавливать по фотографиям личности наших партизанских командиров, действовавших в том числе, например, и на территории Польши. У них были измененные имена, какие-нибудь псевдонимы. Многим удалось вернуть подлинное имя.

– Но ведь Зоя Космодемьянская, согласитесь, имя особенное.

– Да, в народе оно всегда пользовалось особой любовью, и я рад, что внес какую-то лепту в восстановление правды о ней.

– А нет ли сомнения в достоверности результата?

– Ни малейшего. Абсолютно убежден, что вывод полностью соответствует действительности.

С меня будто свалился тяжелый груз. Повторюсь: любая девушка, которая была бы на месте Зои, достойна не меньшего уважения и поклонения. Но Зоя за многие годы уже вошла не только в историю, но и в сознание нашего народа. И отрадно, что это никакой не миф, а суровая и героическая действительность, память о которой, надеюсь, останется навсегда в народной душе.

Об этом, собственно, и говорится во многих сотнях писем, пришедших в редакцию после статьи «Трагедия Зои Космодемьянской».

Л. Педченко, г. Новая Каховка: «От души благодарны за статью в защиту Зои Космодемьянской. Все, кому я давал ее читать, были сильно взволнованы. Очень рады, что коллектив газеты борется с несправедливостью, в чем бы она ни выражалась, честно несет людям слово правды».

М. Шибалис, бывший редактор газеты 132-й стрелковой дивизии «В атаку», г. Минск: «Надругательство над памятью таких героев, как Зоя, ничем нельзя оправдать! Во время войны мне довелось писать о многих ее сверстницах. С какой искренней душевной чистотой рвались они защищать Родину! И как твердо шли на смерть во имя нее».

В. Соловьев, г. Борщев Тернопольской области: «Мы с женой два с половиной года находились в действующей армии и хорошо знаем, что такое война. Цену победы никогда не забудем, пока не остановится сердце. А Зоя – символ нашей великой борьбы и великой победы».

В. Белов, профессор, председатель этической экспертной медицинской комиссии совета федераций обществ психиатров и наркологов: «Наша комиссия однозначно расценивает публикацию в «Аргументах и фактах» о Зое Космодемьянской как явное нарушение этических медицинских принципов и нормативных документов. Наши настойчивые попытки выяснить через редакцию «АиФ» источник получения этой информации оказались безрезультатными».

В. Кувабин, г. Калининград Московской области: «Пишет вам пятидесятилетний, сотрудник НИИ, ровесник подвига Зои, ни разу не произнесший слова «папа» (отец, ушедший на войну в первые же дни, погиб под Смоленском в 1943 году). Я и моя мама низко, по-российски вам кланяемся за ваше горячее сердце, нетерпимость ко лжи и заботу о будущих поколениях. У меня сын семи лет. И на каких примерах я буду его воспитывать, если верх возьмут всякие предатели?»

Верю все же: будущее – за истиной.

* * *

Так уверенно завершил я тогда, в начавшемся 1992 году, эту заметку, которая, конечно, обрадовала многих. По крайней мере, поставлена точка в сомнениях о личности Зои. Значит, думал я, есть основания верить, что истина действительно восторжествует в полном объеме.

Но, думая так, сознавал: за истину, за Зою еще предстоит бороться и бороться…

Глава вторая. В борьбе бывают горести и радости

Годы 90-е двадцатого века, в которые вместе со страной вступила «Правда» (все-таки вступила, отбив покушения на убийство!), стали для газеты, основанной Лениным, и всех причастных к ней исключительно тяжелыми. Нас опять волею власти закрывали, душили финансовой удавкой, чинили массу иных самых разных препон.

Однако газета держалась. Когда же в результате хитроумного маневра противникам удалось свести наш выход лишь к одному разу в неделю да всего на четырех страницах, выручила меня со множеством горящих тем единокровная «Советская Россия». Тема Зои, как и других советских героев, нуждавшихся в защите, при крайней правдинской тесноте этого периода громче зазвучала здесь. Чтобы затем снова занять достойное место в «Правде» и широко звучать в обеих газетах одновременно.

Борьба продолжалась, и были в ней некоторые победы. Пусть частные, что мы прекрасно понимали, и все-таки… Наверное, в борьбе всегда бывают горести и радости. Так вот радости, о которых напоминают включенные в эту главу публикации, давали нам новые силы.

Удалось поддержать музей Зои в Петрищеве. Заметно отмечен в Москве ее 75-летний юбилей. Еще совсем недавно ни о чем таком и помыслить было невозможно, а вот теперь, в 1998 году, состоялось!

Разумеется, не обольщались мы и насчет только нашего влияния. Главное – сильно уже заявила о себе КПРФ, а при этом и ветераны войны увереннее поднимали свой голос. Хотя давление на них и всяческие ухищренные махинации с этой частью «электората» тоже нарастали…

Вернемся к Зое в те дни горестей и радостей наших.

Думаю, вы обратите внимание, что какие-то аргументы в моей полемике, какие-то грани большой темы местами повторяются. Это будет и дальше. И это неизбежно даже при том, что многое из публикаций того времени я сократил. Но есть такое, что не только тогда, но и сейчас, я считаю, обязательно надо еще и еще раз повторять, чтобы дошло до сознания всех! Пока, увы, не дошло.

Третья казнь

Некоторое время назад в Государственной думе по инициативе группы депутатов-коммунистов была распространена записка о гибельном состоянии музея и памятных мест, увековечивающих подвиг Героя Советского Союза Зои Космодемьянской. Два профессора – Иван Осадчий и Станислав Чибиряев, представляющие общество «Российские ученые социалистической ориентации», били тревогу:

«На произвол судьбы брошен музей Зои Космодемьянской в деревне Петрищево. Уже несколько лет о нем ни районная, ни областная администрации не проявляют никакой заботы. Фактически музей заброшен. Он находится на попечении трех сотрудниц с нерегулярно выплачиваемой зарплатой в 200–300 тысяч рублей (очень мало в деньгах того времени! – В.К.). Основное здание музея с тысячами экспонатов находится на грани гибели. Филиал музея – домик Прасковьи Кулик, в котором Зоя провела последнюю ночь своей 18-летней жизни, – в аварийном состоянии и уже закрыт для посещения. Место казни Зои заброшено и запущено. Металлическая ограда разрушается, калитка сорвана и отброшена. От бывших прожекторов, освещавших обелиск, остались куски искореженного металла».

Год 1997-й…

Авторы записки обращались к Думе с просьбой: принять специальное постановление, требующее от правительства и Министерства культуры, от мэрии Москвы и администрации Московской области незамедлительных мер по спасению музея и памятных мест, связанных с подвигом славной патриотки России.

«Больно и горько сознавать, – писали они, – что имя и подвиг Зои, ее юная жизнь, отданная за свободу нашей Родины, нашего народа, за нашу свободу, кощунственно предаются забвению. Не иначе, память и совесть многих ответственных государственных чиновников подвержены эрозии. По нашему мнению, это – преступное равнодушие».

Прошло три месяца. И вот я снова еду в Петрищево.

* * *

Было время, когда название этой подмосковной деревеньки знали все в нашей стране. И, конечно же, все знали, кто была Зоя Космодемьянская.

Теперь, в письме профессоров, обращенном к Госдуме, поразили меня не только факты разрушения памятных мест. Поразило и то, что авторы сочли необходимым начать с биографической справки. Значит, не уверены, что всем депутатам известно, о ком идет речь?

«Зоя Анатольевна Космодемьянская, советская партизанка, героиня Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

Родилась 13 сентября 1923 года в селе Осиновые Гаи Тамбовской области в семье служащего. Член ВЛКСМ с 1938 г. Училась в 201-й средней школе Москвы.

В октябре 1941 года, будучи ученицей 10-го класса, добровольцем ушла в партизанский отряд. У деревни Обухово, близ Наро-Фоминска, с группой комсомольцев-партизан перешла через линию фронта на занятую немецкими оккупантами территорию. В конце ноября 1941 г. при выполнении боевого задания была схвачена фашистами в деревне Петрищево Верейского района Московской области. Несмотря на чудовищные пытки и издевательства палачей, не выдала товарищей, не открыла своего настоящего имени, назвалась Таней. 29 ноября 1941 года была казнена.

16 февраля 1942 года Зое Космодемьянской посмертно присвоено звание Героя Советского Союза».

Я решил привести эту справку, поскольку у меня вдруг возникла мысль: не только кто-то из депутатов, но и некоторые читатели мои могут нынче не знать, за кого это так хлопочет газета. Вот спросил в одной из московских школ, кто такая была Зоя Космодемьянская, и, оказалось, что среди 21 ученика в выпускном, одиннадцатом классе только двум известно это имя…

Боже мой! Да мог ли я представить еще сравнительно недавно, что такое когда-нибудь произойдет? Я уж не говорю про мое поколение – детей Великой Отечественной, выросшее с этим именем. В школе, куда обратился, училась в свое время моя дочь, и для ее сверстников Зоя Космодемьянская тоже была самой почитаемой, любимой героиней. Что же случилось потом? Почему приходится теперь давать справку о ней даже депутатам, а школьники растерянно смотрят на меня, когда я спрашиваю: кто она была, Зоя?

Пожалуй, в открытые ворота ломлюсь. Что случилось да почему – неужто еще неясно?

На глазах убивали и убивают нашу историю, наших героев, нашу память.

Результат налицо! Горький, скорбный результат, от которого впору кричать.

Мне немало пришлось писать за последние годы, как отстреливают память тех, кто был путеводным светом для нас. Среди трагических этих историй судьба Зои едва ли не самая трагическая.

…И вот опять, как и тогда, шесть лет назад, я схожу с автобуса на краю той деревни, неся тяжкий груз тревоги в душе.

Знакомый дом – деревянный, просторный, окрашенный в цвет небесной синевы, изрядно поблекшей от времени. Потом мне скажут, что за последние годы «новые русские» уже не раз примеривались закупить это здание, специально построенное в свое время для музея Зои. Замираю у входа перед знакомыми ее словами, сказанными под виселицей и звучащими сегодня с необыкновенной, забытой силой: «Это счастье – умереть за свой народ!»

И знакомые люди встречают меня: Надежда Серафимовна Ефименкова – директор музея, Татьяна Григорьевна Тенькова и Надежда Владимировна Савосина – научные сотрудники.

Все они работают здесь много лет. Все неотделимы от дорогого их сердцу музея, преданы ему беспредельно и, как могут, дают ему жизнь.

Чтобы громкие слова не воспринимались абстрактно, скажу для примера. Татьяна Григорьевна и Надежда Владимировна, получающие на руки мизерные деньги – по 216 тысяч рублей в месяц (да и то нынче нерегулярно!), живут на станции Дорохово, а билет оттуда и обратно каждый раз обходится в 6400 рублей. Но они другого места себе не ищут!

Я разговаривал с ними, а сам думал, сколько же вот таких подвижников в моей России – музейщиков, библиотекарей, учителей, врачей – не дают, вопреки всему, окончательно разрушить нашу культуру и накрыть нас мраком дикости, на который обрекает нынешняя власть.

Меня заботило, что сделано для спасения музея после постановки этого вопроса в Госдуме и публикаций в печати. Спросил:

– Помогли вам чем-нибудь?

– Видите, крыльцо новое, а то совсем завалилось… Был генеральный директор «Мосгаза» Бусанкин Вячеслав Алексеевич: у них детский лагерь здесь недалеко. Распорядился – и сразу привезли пиломатериалы, рабочие приехали.

Узнаю, что заезжал также Иван Петрович Самохин – начальник треста № 6 Мособлстроя. Когда-то он в Рузе работал начальником ПМК, детей его в этом музее принимали в пионеры. «Мне жалко, – сказал, – что здесь все разрушается». Пообещал перекрыть крышу и сделать для начала хотя бы косметический ремонт.

Мы сидим в комнате музея, где немногим теплее, чем на улице: отопление не работает уже несколько лет. Вот можно теперь хоть к электрообогревателю руки и ноги прислонить – погреться.

Это подарок от комитета по делам молодежи администрации Московской области. Пять таких обогревателей привезли. Плюс к этому – пишущую машинку, часы, два телефонных аппарата. Выделили деньги для издания буклетов и путеводителей. Будут делать на заказ новые музейные витрины…

На этот комитет у директора музея надежды особые. И не только, так сказать, в плане материальной помощи. Порадовало, например, что они, как в былые времена, провели здесь на днях слет командиров поисковых групп, занимающихся установлением имен погибших в Великую Отечественную войну. Собираются восстановить в Тучкове турнир по художественной гимнастике памяти Зои и Шуры Космодемьянских, который проводился ежегодно, а потом был забыт. Планируют создать на базе музея областной центр, посвященный участию молодежи в партизанском движении на временно оккупированной территории Московской области в 1941–1942 годах. Деревню эту включили в молодежные и детские туристические маршруты…

– Вы, если будете писать, – просит директор, – не только наши беды перечисляйте. Скажите, что мы все-таки на плаву, мы не погибли. Пусть люди приезжают!

Когда-то народная тропа сюда, в Петрищево, не зарастала ни на один день. В середине 80-х годов, перед тем, что будет названо «перестройкой», принимали за год больше 200 тысяч человек. К началу 90-х эта цифра упала до трех тысяч. Понятно: злобная кампания по дискредитации героини достигла тогда своего апогея.

За последний год они приняли около 5 тысяч посетителей. Конечно, пока гораздо меньше, чем было в лучшие годы, но уже значительно больше, чем пять – шесть лет назад…

– Едут уже не только из Москвы и Московской области, но и из Калуги, Козельска, других мест… А главное – как слушают!

Надежда Серафимовна рассказывает: вела она группу девочек лет 15–16, так две из них были настолько потрясены услышанным, что чуть сознание не теряли.

А как волнующе до сих пор проходит посвящение в космодемьянцы ребят из соседней школы! Они выходят после торжественной церемонии такие гордые, такие очищенные и приподнятые духом…

* * *

Всем нам свойственно искать духовную опору в надежде. Сегодня, в эти труднейшие для Родины времена, – особенно.

Вместе с работницами музея, слушая их, я радовался каждому проявлению благородных человеческих чувств, о которых они говорили.

Однако – душу не отпускала тревога! Да, больше стало приезжать людей в Петрищево, и заметно, что на них обвал наглой лжи и клеветы не имеет прежнего действия. Но…

Я же помню, в выпускном классе столичной школы из 21 ученика 19 вообще не знают, кто она такая, Зоя Космодемьянская.

Значит, вслед за казнью петлей и казнью клеветой, которые довелось ей пережить, хотят подвергнуть еще одной казни – забвением.

В музей приезжают 5 тысяч человек в год.

А сколько учится в школах России?

Увы, многие из них, как я сам убедился, ничего не знают ни о Зое Космодемьянской, ни о других героях Великой Отечественной.

Да и войну эту все чаще называют им иначе – Второй мировой. В учебнике А. Кредера «Новейшая история. XX век», изданном на деньги американца Д. Сороса, сказано: «СССР стал соучастником развязывания новой (второй мировой) войны…» Вот так!

А когда и где произошел перелом в этой войне? После Сталинградской битвы, как признано было, кажется, во всем мире? Нет! Совсем нет! «Первым вестником перелома во второй мировой войне стало сражение… у атолла Мидуэй», – поучает профессор Кредер.

Вообще, в его (и не только его!) трактовке главные, решающие военные действия происходили не в полях под Москвой, не на Волге и не под Курском, а в Африке и Атлантике. На описание тамошних сражений автор не скупится, посвящая им множество страниц, а вот Сталинградская и Курская битвы уместились у него… в четыре с половиной строчки.

И такой учебник нашим детям выдается бесплатно – как подарок от дядюшки Сороса! То есть по существу навязывается забвение той великой роли, которую сыграла родная страна в разгроме германского фашизма. На это же, именно на это давно работает по всем каналам и телевидение, называемое российским.

Чтобы не любили свою Родину, а презирали ее!

– У детей укореняется чувство, что не повезло им – родиться в такой стране, на задворках мировой цивилизации, – говорили мне учителя. – Мы стараемся противостоять, но силы бывают неравны. Телевидение – это же страшный дурман! Плюс газеты, книги определенного толка, вроде пресловутого Резуна-Суворова, которыми завалены все прилавки. Хорошо еще, если в семье есть ветераны, – помогают правильно все понять. А если нет?..

Перед отъездом из Петрищева я долго стоял возле дома колхозницы Прасковьи Кулик, где Зое суждено было принять жестокие вражеские пытки, где она провела последнюю ночь своей жизни, откуда ушла на смерть и в бессмертие.

Домик покосился, накренился. Он – на запоре. В него уже не водят посетителей, боясь, как бы не рухнул потолок. Что потеряем мы, если не сохраним этот памятный дом, в стенах которого переживаешь ни с чем не сравнимые чувства?

В свое время писатель, претендующий на звание пророка, бросил фразу о «дурочке Зое». Дурочка она, конечно, потому, что отдала свою жизнь бездумно – «за сталинский режим».

О, эти мудрецы! Ведают ли, что натворили?

Теперешние молодые, лишенные идеалов и героев, – на их счету.

Растерянные, разобщенные, не верящие ни во что. Ну как им понять: «Это счастье – умереть за свой народ!»

В завирухе последних лет много раз доводилось слышать, что ведь ничего особенного и не совершила она на войне, девочка. Зоя. Действительно, не полководец же, выигравший крупные битвы.

Только пошла добровольно в бойцы. Только темной и холодной ночью, восемнадцатилетняя, пошла в промерзший лес в тыл врага. Только не сломилась и не предала под пытками, когда тело жгли огнем, вонзали иголки под ногти и босиком выгоняли на снег.

Мученица. Православными святыми становились мученики. За веру. И она тоже была сильна величайшей верой, которую вырвали и продолжают вырывать из сердец нынешних молодых.

По разумению расчетливых «мудрецов» она сделала совсем мало и, конечно, не то.

Но если по правде – сделала она безмерно много! Ибо никаким мудрецам не дано подсчитать, сколь огромную духовную энергию рождает в людях нравственный и патриотический подвиг героя. «За Зою!» – с этими словами шли в бой. И победили.

Сможем ли теперь победить, если будем позволять и дальше посмертно казнить своих героев, казнить свою историю?

Земля и небо русской героини

Невозможно было раньше представить, что настанет время, когда упоминание в газете этого имени потребует какого-то дополнительного разъяснения. Но вот теперь, в 1998-м, я написал про ее 75 лет и подумал: а все ли поймут, о ком речь? Убедился же недавно – абсолютное большинство выпускников московской школы не знают, кто она такая, Зоя Космодемьянская. Ну а слышавшие о ней настолько извращенно все толкуют, что кричать хочется. Сделала свое черное дело антисоветская и антирусская пропаганда последних лет!

Вот почему в нынешнем июне так обрадовала меня весть: мэром Москвы издано распоряжение о подготовке к 13 сентября – юбилею одной из самых прославленных некогда героинь Великой Отечественной. Хоть в какой-то мере опамятовались? Слава Богу! Ведь эта девушка, навеки оставшаяся восемнадцатилетней, по праву святого символа может с большой буквы именоваться Защитницей Москвы. Мне понятно, что во время войны старые женщины иногда молились на ее образ как на Заступницу. Дальше деревни Петрищево, где приняла она мученическую смерть, немцы к нашей столице не прошли. А ровно через неделю начался победный перелом и во всей Московской битве.

Если же вспомнить, сколько героев разных фронтов шло на подвиг, вдохновленные светлым подвигом, о котором «Правда» рассказала тогда в очерках своего военкора Петра Лидова, то можно сказать, что вклад этой школьницы-комсомолки в общенародную Победу поистине безмерен. Значит, безмерной и вечной должна быть благодарность всей страны!

Увы, нет уверенности, что вся она достойно отметит в эти дни священную память героини. Великая страна, усилиями врагов разбитая на «независимые государства», теми же усилиями все больше разрывается теперь на «независимые регионы». Еще недавно мы пели: «Память общая и сердце общее у моей земли и у меня». Так оно и было, А ныне все меньше объединяет нас общая память.

Хорошо, конечно, что в Москве и Подмосковье проходят мероприятия в честь 75-летия со дня рождения Зои Космодемьянской. Но ведь это не только не общесоюзные – даже не общероссийские мероприятия. По существу, региональные, то есть местные!

Очень хорошо, что газета «Московский север», выходящая в Северном административном округе столицы, посвятила Зое целую серию интересных материалов. Здесь, в бывшем Ленинградском районе, с 1930 года семья Космодемьянских жила, а в знаменитой школе № 201 будущая героиня училась. Но разве она герой лишь городского округа, а не Герой Советского Союза?

Как всегда, широко отметят Зоин день рождения тамбовчане – ее земляки. Даже в самую гнусную пору, в 1991 году, когда «демократами» была учинена над этой девочкой вторая казнь, еще более жестокая, нежели совершенная фашистами осенью 1941-го, на родной тамбовской земле ее память не предали. И, разумеется, особенно большие торжества пройдут здесь в этот раз – по случаю юбилея.

Но вот вопрос: а где еще на бескрайних просторах Отчизны (так писалось в недавние времена) будет отмечена дата Зои? Где еще почтят ее память? Ведь не за одну же тамбовскую землю и не только за Москву отдала она юную свою жизнь – она положила ее на алтарь всего Отечества. Так вот, вспомнят ли соотечественники в других российских городах и селах ту, которая их защитила ценою жизни? Вспомнят ли на Украине, в Грузии, Азербайджане? Или, скажем, в Казахстане?..

Написал это – и вдруг как лезвием по сердцу резануло. Оттуда, из Казахстана, совершено было в трагическом 1991-м первое покушение на подвиг Зои Космодемьянской! Разве забудешь подлейшую статейку в «Аргументах и фактах» за подписью: «Александр Жовтис, писатель». И адрес: г. Алма-Ата. В ней, статейке этой, не было ни фактов, ни аргументов – только ложь, якобы раскрывшая нам истинную правду. Только грязь, выплеснутая с нескрываемой целью: замазать чистоту. Хотя можно ли винить в том Казахстан?

Минувшим летом был у меня разговор на эту тему в тамбовском селе Осиновые Гаи – родном селе Зои Космодемьянской. Директор ее музея, Сергей Иванович Полянский, по профессии учитель и сам здешний уроженец, естественно, не мог не коснуться того, что до глубины души возмутило семь лет назад всех односельчан.

– Знаете, – говорил он, – я жил после окончания школы четыре года в Казахстане, работал на комсомольской ударной стройке – сооружении Соколовско-Сарбайского горно-обогатительного комбината. Но никогда, ни разу не слышал я имя писателя казахского – Жовтиса Александра Лазаревича…

* * *

Да, все трибуны подобным авторам предоставлялись весьма широко. А сейчас? Что в этом смысле изменилось сегодня?

Что-то, наверное, все-таки изменилось в атмосфере нашего общества, если мэр Москвы счел необходимым показательно отметить юбилей героини-комсомолки. Можно ли представить такое в связи с ее 70-летием пять лет назад? Вспомните год 1993-й…

Я пишу эти строки, когда основные московские торжества в честь Зои Космодемьянской еще не состоялись. Знаю, что будет сказано о ней на вечере, организованном коммунистами: для нас она была и навсегда останется верной дочерью Советского Союза, России, Ленинского комсомола, которому через полтора месяца исполнится 80 лет.

А вот что будет на торжественном собрании под эгидой правительства Москвы и администрации Московской области? Умудрились же два года назад с трибуны официального вечера, посвященного столетию Георгия Константиновича Жукова, даже не упомянуть, что он был коммунистом! И называли только маршалом, но ни в коем случае не Маршалом Советского Союза…

Впрочем, тогда главными фигурами на сцене Театра Российской армии были Чубайс и Черномырдин, так что иного трудно было и ожидать. Сейчас меня обнадеживает активная роль ветеранов в подготовке вечера памяти Зои. Собственно, сама идея широко отпраздновать эту дату в столице – так сказать, на официальном уровне, принадлежит именно им. 23 мая, у своего традиционного ежегодного партизанского костра в Измайловском парке 150 ветеранов-партизан единодушно приняли решение обратиться с соответствующими предложениями в правительство Москвы. Их поддержал председатель Московского городского комитета ветеранов войны И. А. Слухай. С этого все и началось…

Дорогие наши старые и навсегда юные солдаты! Мне хочется в эти дни сказать вам самые высокие слова и низко, низко поклониться Клавдии Александровне Милорадовой, которая вместе с Зоей уходила на боевое задание в тыл врага той холодной ноябрьской ночью в 41-м; Клавдии Васильевне Сукачевой, которая тоже героически сражалась в рядах особой разведывательно-диверсионной части 9903; Афанасию Кондратьевичу Мегере – он был заместителем командира этой легендарной части Артура Спрогиса; а затем и командиром ее; Герою Советского Союза, бесстрашной партизанке-подполыцице Надежде Викторовне Троян…

Мне хотелось бы назвать вас всех, да тесна газета. Простите. Но всем вам скажу великое спасибо от своего поколения за то, что вы сделали и делаете.

Вот уже и возраст, и силы не те, но вы не хотите и не ищете покоя, оставаясь верными идеалам своей боевой молодости.

Это вы первыми вступились за честь Зои, когда новоявленные враги попытались ее осквернить. Я же помню, как пришли осенью 1991-го в редакцию «Правды» с категорическим требованием: дать отпор клеветникам!

С вами была тогда и Нина Васильевна Молий, которая для вас осталась Ниночкой Морозовой, такая отважная в опаснейших операциях за линией фронта и такая скромная, немногословная в той памятной нашей встрече. Мы потом время от времени перезванивались с ней. Еще две недели назад говорили по телефону – она так радовалась, что вечер в честь Зои состоится, так мечтала быть на нем…

Не судьба. В минувший четверг похоронили Нину Васильевну.

Мысленно с ней прощаясь, я вспоминал стихи вашего общего товарища Марата Шпилева:

 
А «шарик» кружится…
Бежит за годом год.
А круг друзей моих все уже, уже, уже.
Я знаю: Родина без нас не пропадет,
Но станет ей без нас намного хуже…
 

Нина Васильевна успела написать краткие свои воспоминания о боевых товарищах и подругах под заголовком «Вспомним погибших». На этих страницах лаконичными, скупыми штрихами запечатлены люди и дела потрясающие. А закончила так: «В нашей воинской части 9903 было более ста диверсионно-разведывательных групп. Каждый их боец, оставшийся в живых, может дополнить мой рассказ о героической гибели московских комсомольцев. О них должны знать соотечественники. Знать и помнить, что мы живы благодаря их мужеству».

* * *

Если бы все помнили, знали и понимали! Я считаю: памятная дата Зои Космодемьянской – не только большой праздник, но и повод для покаяния. Многим есть в чем покаяться перед этой девочкой.

Она защитила Москву, а ее в московских газетах и журналах облили грязью. Ведь эти люди никуда не исчезли: они живут, процветают. Покается когда-нибудь тот же Жовтис? Или светило «демократической» журналистики Александр Минкин, который черным по белому написал: «Лучше бы фашистская Германия в 1945-м победила СССР. А еще лучше бы – в 1941-м!»

А вот в книге «Советский Союз в зеркале политического анекдота», изданной иерусалимским Еврейским университетом, вы можете прочитать такой «перл»: «На веревке болтается, на «3» называется». Кто это? Зоя Космодемьянская, символ русского и советского героизма, наш идеал! Понятно, не русские и не советские люди сочиняют подобную кощунственную подлость. Автор – известная Дора Штурман. Но ведь эта книга продается сейчас на русском языке в нашей стране! Доколе же будем терпеть издевательства и глумление?..

Говорят, областной Дом искусств «Кузьминки», выделенный для Зоиного юбилейного вечера, – просторный и удобный. Наверное, так и есть. Но почему областной дом, а, допустим, не Кремлевский государственный дворец?

– Что вы! – ответили мне. – Мы и так нашли большое помещение. В такое время знаете как трудно…

Для национальной героини – трудно. Легко для каких-нибудь чужеземных поп-или рок-«звезд».

Ну а музей Зои в Петрищеве, бедственное состояние которого уже столько времени вызывает серьезнейшую тревогу патриотической общественности? Вся надежда сейчас, говорят, на Лужкова. Найдет ли деньги Лужков?..

Есть время разбрасывать камни и время камни собирать.

Будем все-таки считать проведение юбилея Зои Космодемьянской в Москве неким знаковым фактом. Страна, в которой взявшие власть бесы лишили народ идеалов, лишили героев и святых, оказалась у края пропасти. Значит, снова обретать стране наших святых и наших героев!

Наверное, по воле свыше день рождения Зои совпал с днем присвоения 55 лет назад, посмертно, звания Героя Советского Союза пяти комсомольцам «Молодой гвардии» – подпольной молодежной организации в украинском городе Краснодоне, тогда захваченном немцами. Вспомните: фашисты сбросили мальчиков и девочек живыми в шурф шахты. Вспомните имена – Олег Кошевой, Ульяна Громова, Любовь Шевцова, Сергей Тюленин, Иван Земнухов. Какие у них всех, тоже ставших символами поколения и воплощением силы духа, прекрасные лица! Хочется даже сказать: не лица, а лики.

Недавно прочитал в православной газете: «Воскресить идеал святости». А главный смысл в том, что исконная святость русская якобы полностью утрачена была в советские годы. Но как же тогда отнестись к известным всем и воистину великим подвигам духа, свершенным за эти годы во имя Родины?

Оказывается, «можно добросовестно и усердно служить Родине и предаваться самолюбованию». Что же, «самолюбованию» предавалась Зоя Космодемьянская, когда переносила нестерпимые мучения от рук врагов, когда шла на казнь?

Оказывается, «в порыве самоутверждения человек может иногда совершить подвиг, который легко принять за героический, хотя здесь совершается не акт самопожертвования, а акт самоутверждения». Выходит, не самопожертвованием был подвиг Зои Космодемьянской?

О, по-моему, страшная несправедливость и большой смертный грех утверждать такое!

Я опять думаю о тех русских старухах в годину войны, которые истово на образ Зои молились. Что-то духовно высшее и пресветло-чистое сердцем им провиделось в ней.

Вспоминаю строки одного из очерков Петра Лидова в «Правде»: «Смерть смежила ее ясные очи. Она мертва, но лик ее спокоен и светел. Она как живая. Она как святая».

Наконец, случайно ли лучший памятник Зое работы Матвея Манизера поставлен был в Тамбове в 1947 году на фоне храма Казанской иконы Божией Матери? Это же была, говорят, «безбожная» пора, но вот какое-то провидение устроило все так, как есть. И прекрасная фигура советской героини совершенно неотделима (не внешне только, а органически, внутренне!) от куполов и крестов православного монастыря. Нынче летом я увидел еще один памятник Зое – в селе, где она родилась. Этот памятник тоже неподалеку от храма во имя иконы Знамения Божией Матери, краски которого как бы вобрали в себя зелень окрестных лугов и синь бесконечного неба. В этом храме служил когда-то дедушка Зои – священник, отец Петр Космодемьянский. Верую: православная русская духовность, воспринятая ею от предков, жила в пламенной комсомолке Советской страны. И вовсе не была эта духовность ни в каком противоречии с коммунистическими идеями, которые исповедовала Зоя, ибо по сути это вполне совпадает.

Наша страна – Русь, Россия, СССР – во времена грозных испытаний давала огромное число мучеников и героев, за Веру и Отечество живот свой положивших. Среди них – Зоя Космодемьянская. Среди них – молодогвардейцы, Александр Матросов да и многие, многие другие, может быть, даже неизвестные нам. Не о них ли Русская Православная Церковь молится в день праздника «Всех святых от века Богу угодивших в земле Российской просиявших»…

На небе есть планета, названная именем Зои Космодемьянской. Имя и подвиг русской героини будут светить нашему народу всегда.

Зоин храм

 
А ведь казнили Зою на снегу —
Палач всегда
в усердиях торопится, —
И на далеком волжском берегу
Предупредила русских Богородица:
 
 
«Свинцом и кровью затыкают рот
Прямого сострадальца и воителя,
Ты, русский созидающий народ,
Твори судьбу народа-победителя!»
 
 
Качалась Зоя мертвая в петле,
Не предана друзьями и подругами,
А по славянской взорванной земле
Война катилась,
причитая вьюгами.
 
 
И не могу я замолчать о том,
Иных разрух
переживя безмерности, —
Сегодня входит Зоя в каждый дом
Спасением неистребимой верности
 
 
И говорит: «Ужасные года,
Ведь Кремль открыли
хаму и вредителю.
Но я клянусь,
что русских никогда
Не одолеть ему, поработителю!»
 
 
Вам, промотавшим реки и леса,
Скользящим по ворованному золоту,
Не опровергнуть Зоины глаза
Лишь красоте
распахнутые смолоду,
 
 
Вас даже горный
праздничный Давос
Не прополощет
в бане древнегреческой, —
Обыкновенный рыночный навоз
Под именем элиты человеческой!..
 
 
Мы, русские, герои многих драм,
Атак непредугаданных вершители,
Воздвигнем Зои Святоликой храм,
И пусть ее страшатся
разрушители.
 
 
И пусть взлетит с холма
суровый крест
Над виллами банкирства
и купечества.
Пусть встанет храм
несбывшихся невест
И нерожденных сыновей
Отечества.
 
 
Пусть он звонит,
в седых полях скорбя,
Весну зовет, мятежную, зеленую,
Где каждый русский
вспомнит про себя
И защитит —
Россию оскорбленную!
 

Валентин Сорокин

Венок памяти против беспамятства

Это событие настолько необычно для проклятых нынешних времен, что о нем надо говорить и говорить. В Москве было широко отмечено 75-летие со дня рождения Героя Советского Союза Зои Космодемьянской! Причем отмечено не только мероприятиями, которые организовали коммунисты, что, как я уже писал, вполне естественно. На сей раз специальное распоряжение о подготовке к юбилею славной дочери Ленинского комсомола издал также мэр Москвы Юрий Лужков.

Конечно, про комсомол в распоряжении этом ничего не говорилось. Но ведь Зоя была комсомолкой – одной из самых замечательных, самых ярких! Я думал: неужели на «мэрских» мероприятиях это замолчат? И не скажут, что воспитана она была в духе коммунистических идеалов, что защищала великую Советскую страну?

Эти и другие вопросы тревожили. Теперь, когда юбилей прошел, есть повод поделиться некоторыми впечатлениями.

* * *

Два торжественных вечера. Оба посвящены Зое. Один – в конференц-зале Совета Федерации на Новом Арбате, другой – в Московском областном Доме искусств. Первый организован молодежной секцией горкома КПРФ и Ленинградским райкомом КПРФ, второй – правительством Москвы и администрацией области совместно с ветеранскими организациями. Противопоставлять не хочется. Да в данном случае и не нужно. Дело святое, а все, что во имя святого, есть благо.

Непосредственные организаторы обоих вечеров вложили в них много души. Разумеется, по ряду атрибутов – декорации, звуковое оформление, использование кино – «правительственное» торжество было богаче. Оно и понятно. Однако теплоты сердечной на внешне более скромном вечере было ничуть не меньше.

Скажу о другом. Сперва я насторожился, когда со сцены Дома искусств прозвучало: «Этот вечер посвящается Зое Анатольевне Космодемьянской». Без упоминания, что она – Герой Советского Союза, что она – комсомолка. Но потом… Все-таки не смогли потом не говорить об этом! Ведущая вечера известная в недавнем прошлом теледиктор Анна Шатилова и председатель Всероссийской комиссии партизан и подпольщиков генерал-полковник Борис Шумилин, соратница Зои по боевой части особого назначений 9903 Клавдия Сукачева и депутат Госдумы генерал армии Валентин Варенников, огласивший приветствие председателя Думы Геннадия Селезнева, – каждый по-своему старался раскрыть истоки героизма Зои Космодемьянской. А как тут было не сказать о комсомоле, которому скоро исполнится 80 лет.

И даже Валерий Павлинович Шанцев, вице-мэр Москвы, то есть лицо официально ангажированное, хоть прямо и не назвал комсомол, Коммунистическую партию, Советскую власть, которые воспитали таких людей, как Зоя, но все же в своей эмоциональной речи по существу об этом многое сказал. О том, что все дороги были тогда открыты молодым. Что в них утверждалась великая любовь к Отечеству и необыкновенная духовная сила. Что они, молодые, ковали могущество Родины и построили заводы, которые до сих пор до конца не могут остановить (из зала кто-то крикнул: «Многие уже остановили!»).

– Она была настоящим человеком того времени, – сказал о Зое вице-мэр. – Она по-другому поступить не могла.

Правда, не довел свою мысль до логической точки, когда заговорил о тяжелом положении, в котором сегодня оказалась страна. Почему вдруг в мирное время потери, которые мы понесли, превысили потери в Великую Отечественную войну? Кто виноват? И почему сегодняшняя молодежь в массе своей так разительно не похожа на ту, которую достойно представляла Зоя Космодемьянская?

* * *

Утром 13 сентября на Новодевичьем кладбище возлагали венок к Зоиной могиле. Напротив – могилы ее брата Шуры, тоже Героя Советского Союза, павшего смертью храбрых в 45-м под Кёнигсбергом, и матери Любови Тимофеевны. К подножию их памятников тоже ложатся цветы.

Представитель правительства Москвы Татьяна Алексеевна Васильева, заместитель председателя комитета общественных и межрегиональных связей, открывает митинг. Она говорит, что день сегодня вроде бы обычный. День рождения бывает у каждого человека каждый год. Бывает пятидесятилетие, семидесятилетие, вот сейчас 75-летие. Но мы, говорит она, чтим память такого человека…

А я опять (в который раз!) думаю: нет, совсем не обычный это день. Мог ли он быть, когда Зое исполнилось 70? В сентябре 1993-го… А в сентябре 1991-го? Ведь именно тогда в редакцию «Правды», которая только что начала выходить после августовского закрытия, пришли однополчане Зои с просьбой и требованием: защитить ее честь! От кого? От так называемых «демократов». От тех, кто, оказавшись у власти, вознамерился уничтожить всю нашу советскую историю и всех советских героев. Зоя стала одной из первых жертв.

А что, если бы «Правда» в то время смолчала? Если бы не поднялась против этого «Советская Россия»? Если бы не было сопротивления КПРФ и сторонников ее в других, самых разных формах? На демонстрациях, где людей избивали дубинками, на митингах и в пикетах, которые разгоняли… Может быть, так и не настал бы этот дань – 13 сентября 1998 года, когда правительство Москвы (!) сочло необходимым возложить венок на могилу Зои. Хотя пока еще не правительство России…

Кем была Зоя Космодемьянская для власти в 1991-м и 1993-м? «Красно-коричневой». Меняются времена? Однако не сама собой изменяется жизнь: нужно сопротивление злу, чтобы утверждать добро и справедливость.

* * *

С Новодевичьего едем в Петрищево. Там Зою казнили 29 ноября 1941 года.

Катят меж пышных подмосковных лесов, тронутых ранним осенним золотом, два «Икаруса».

В первом – ребята, школьники. Во втором – ветераны. Может, напрасно рассадили их по разным автобусам, как бы изолировав друг от друга? Они ведь теперь крайне редко общаются. Могли бы поговорить в дороге…

Я сижу рядом с Клавдией Васильевной Сукачевой. Она – председатель совета ветеранов Зоиной части. В эту особую часть 9903, разведывательно-диверсионную, пришла девятнадцатилетней комсомолкой, когда враг в полном смысле стоял у порога Москвы.

Проезжаем поселок Жаворонки.

– Здесь тогда была наша база, – вдруг говорит Клавдия Васильевна. – В помещении детского сада. Тут и проходили первое обучение. А уж потом нас перевели в Кунцево…

В этом ветеранском автобусе – в основном партизаны Подмосковья. Из Зоиной части вместе с Клавдией Васильевной едут еще шесть «девчонок», и она рассказывает мне то об одной, то о другой.

– Вон, видите, сидит Лия Кутакова. В январе 1942 года ей и Кате Елиной пришлось принять неравный бой в тылу врага. Это у деревни Сосновцы тогда Смоленской, а теперь Калужской области. Были ранены. Кате потом ампутировали обе ноги. А Лия в 45-градусный мороз всю ночь ползла по лесу, продев руки в лыжные крепления, и буквально чудом спаслась…

Смотрю на Лию, на Лию Петровну, Ничем не выделяется среди других! Кто скажет, что вот эта скромно одетая, очень «простая» пожилая женщина совершила настоящий подвиг?

Впрочем, для многих сегодня такого понятия уже не существует. Да и удивительно ли это, если даже сами слова – «подвиг», «героизм», «патриотизм» – столько лет подвергаются издевательству и глумлению! Раскройте хотя бы «Московский комсомолец» или «Комсомольскую правду». И причем здесь «комсомолец», причем «комсомольская»? Тоже ведь издевательство.

Лия Петровна, как раньше сказали бы, повторила подвиг Алексея Маресьева. Но вот как говорится об этом подвиге в книге «Советский Союз в зеркале политического анекдота»: «Ползет, ползет – шишку съест». Это и есть Алексей Маресьев в веселеньком изображении Доры Штурман. Про Зою Космодемьянскую, как я уже писал, – еще веселее: «На веревке болтается, на “З” называется».

Кошмар какой-то! Садизм, извращенчество. Книга издана иерусалимским Еврейским университетом, но ведь на русском языке, продается и у нас в стране. В Москве – тоже. Вот на что обратить бы внимание московскому правительству, если всерьез оно решило заботиться о патриотическом воспитании! Подобных произведений на книжных развалах, увы, изобилие…

В том же автобусе я познакомился с Анатолием Владимировичем Цветковым. Он представился:

– Председатель комиссии совета ветеранов Южного округа по патриотической работе с молодежью.

И тут же оговорился:

– Точно не знаю – может, сейчас официально комиссия уже называется просто «по работе с молодежью». Недавно видел документ – слово «патриотической» опущено.

– А почему?

– Да известно: кое-кто не терпит этого слова. Ориентируют нас только на работу с допризывной молодежью в смысле подготовки ее к армейской службе. Чтобы осваивали азы военного дела. А о патриотизме, чувстве Родины говорить – это, дескать, лишнее. Но мы все равно говорим!

От Анатолия Владимировича услышал я поразительные цифры. Оказывается, на территории Южного округа было в советское время 86 патриотических музеев при школах. А осталось… всего девять! Правда, за самое последнее время многие музеи вновь удалось восстановить. Но пока далеко не все. Некоторые бесценные материалы так и валяются где-то в запасниках (например, 7-й кавалерийской дивизии), а немало уже и пропало, наверное…

Это опять к вопросу о патриотическом воспитании.

* * *

Петрищево. Музей Зои. Выходим из автобусов, однако в музей войти сейчас нельзя. Начат наконец капитальный ремонт, которого несколько лет добивались КПРФ и патриотическая общественность. Спасибо, что московские власти взяли это наболевшее дело на себя. Только вот с деньгами, говорят, трудности – как везде…

Директор музея Надежда Серафимовна Ефименкова хочет верить в лучшее.

– Мы надеемся, – говорит она, – что к 29 ноября нынешнего года, к дню гибели Зои, встретим вас уже в отремонтированном здании.

Дай-то Бог! Сегодня радует каждый сдвиг к лучшему, даже малый. Вот Надежда Серафимовна сообщает: раньше музей посещало до 170 и даже 200 тысяч человек в год, нынче – 5 тысяч. Но она и это считает определенным достижением, потому что было время, когда посещаемость упала совсем. И причина, кроме трудностей с проездом, понятна: массированная и яростная антипатриотическая, антикоммунистическая пропаганда, буквально перевернувшая мозги в головах у людей и развратившая души…

От музея идем к дому Прасковьи Кулик. Здесь Зою пытали. Здесь она провела последнюю ночь своей жизни. Сейчас в этот дом войти тоже нельзя – он в аварийном состоянии. Сохранится ли для будущих поколений?

Наша ведущая, Татьяна Алексеевна Васильева, явно торопится. Может, автобусы арендованы на определенный срок и надо спешить? Рыночные отношения вовсю внедряются в нашу духовную жизнь! Между тем Клавдия Васильевна Сукачева, с которой мы идем рядом, еле поспевает, тяжело опираясь на свою палочку.

Наконец ведущая с заметным облегчением сообщает:

– Вот и конечная точка нашего маршрута.

«Конечная точка маршрута» – место казни Зои. Ах, этот удивительный, неповторимый язык бюрократов!.. Поскорее митинг. Поскорее сфотографироваться на фоне обелиска. Боюсь, чтобы при этой американизированной туристической манере не получилось у некоторых ребят очень веселых улыбок на лицах – кажется, они уже и забыли, на каком месте фотографируются.

Скорее, скорее, скорее…

А ветеранам так хотелось бы несуетно посидеть в священных местах и помолчать. Вспомнить былое. Подумать. Наверное, и молодым это было бы не вредно.

Нет, не до этого…

Клавдия Васильевна вспомнила свою поездку сюда несколько дней назад – со школьниками Южного округа. Повела было ребят к месту первого захоронения Зои, но вдруг стеной стала какая-то «дама из муниципалитета»: «Туда не пойдем. Там грязно».

– Грязно-то не там, – грустно сказала Клавдия Васильевна. – Нечисто в душах таких вот людей.

А над нами по-прежнему, как и с утра, простиралось абсолютно чистое, синее небо, озаренное ярким солнцем. Совсем летняя теплынь. Первоосеннее разноцветье листвы на деревьях: лимонная, багряная, бронзовая… Невольно подумалось: какой же чудный день послан тебе, Зоя, в твой юбилей!

* * *

И не хотелось возвращаться в Москву, хотя по погоде чудный этот день здесь вроде бы продолжался.

В Москву – с ее чуждой рекламой, с ее порнографией, с нищими на каждом шагу…

Скажем еще раз спасибо Лужкову за все, что он сделал нынче во имя памяти нашей национальной героини. Но можно с уверенностью утверждать: для того, чтобы в Москве, да и во всей стране, воспитывались такие патриоты, как Зоя Космодемьянская, нужны не отдельные мероприятия, пусть даже очень хорошие. Нужна постоянная, целенаправленная и системная работа. Могу добавить: как было раньше. Более того, нужно кардинальное изменение всей нашей жизни! Ибо на нынешнем общем фоне такие мероприятия – капля в море.

Ведь школьник, приехав из Петрищева, включит телевизор – и что он там увидит?

Возьмет «Московский комсомолец» – и что прочитает? Раскроет учебник отечественной истории, изданный на деньги фонда Сороса, – и какая история родной страны предстанет перед ним?

В тот вечер, 13 сентября, я тоже включил телевизор. Показывали репортаж из Калининграда. Журналист задавал молодым людям вопрос:

– А как вы отнесетесь, если эта земля станет немецкой? Если вас оккупируют?

– Ну и что же, – ответил сперва один, а потом другой.

Вот такое поколение пришло на смену поколению Зои. Таков результат «демократического» воспитания.

Сейчас много разговоров о путях выхода из экономического кризиса. Но кризис ведь не только экономический. Еще страшнее, что страну загнали в духовный, идеологический тупик! И неужели непонятно: выйти из него можно лишь по лучшим нашим отечественным ориентирам. А другим словом – по ориентирам коммунистическим. Когда человек человеку – не волк, а друг, товарищ и брат. Когда он, как Зоя Космодемьянская, готов положить жизнь «за други своя». За Родину.

Если же и дальше люди будут у нас воспитываться, как все последние годы, на идеале «золотого тельца», в духе: «урви», «укради», «лишь бы мне было хорошо», – всем нам хорошо не будет.

Глава третья. Ненавистники не унялись и за гранью нового века

Сейчас принято проводить резкую грань между «лихими девяностыми» и начавшимися затем, после 2000 года, «нулевыми». Не стало Ельцина. Пришел Путин. Что-то действительно как будто начало меняться. О патриотизме, например, говорилось уже не обязательно как о «последнем прибежище негодяев». Ветераны Великой Отечественной радовались большему вниманию к теме героев и героизма.

Однако, оглядываясь в эти годы, да и в последующие, приходится признать: ложь и фальсификации по отношению к советской эпохе не прекратились. И к ее героям – тоже.

Вот почему первая же «круглая» дата, связанная в новом столетии и тысячелетии с именем Зои Космодемьянской – 60-летие ее гибели, потребовала опять не просто величального, а острого выступления «Правды». Вновь пришлось повторить уже звучавшие доводы и аргументы. Остро вынуждены мы были реагировать и на то, как извращенно продолжает представлять страну героев – Советский Союз российское телевидение.

Позднее, гораздо позднее президент России скажет о «пятой колонне», которая действует в стране. Неужто раньше она была не видна? Или, может, причина в том, насколько крепко и неразличимо переплелась эта колонна с властью, выражая во многом ее взгляды, намерения и интересы?

Впрочем, давайте перечитаем некоторые из публикаций «Правды», появившихся в те самые «нулевые».

Зою снова убивают

Восемнадцатилетняя девочка с тонкими и нежными чертами лица, школьница, покинувшая учебный класс, чтобы сражаться с лютыми врагами родной страны, убежденная комсомолка, она совершила свой подвиг верности Отчизне той холодной осенью 1941-го, когда захватчики уже готовы были ворваться в советскую столицу. Шестьдесят лет назад, 29 ноября, в подмосковной деревне Петрищево Зоя Космодемьянская приняла мученическую смерть от рук немецко-фашистских оккупантов.

А полвека спустя ее казнили вторично. Мрачной осенью 1991-го, когда к власти в стране героев приходили предатели, которым ненавистны такие, как Зоя, ставшая вечным обвинением предательству. И ее решили снова убить. Подлым словом, черной клеветой.

Чем больше ложь, тем лучше?

Сколько буду жить, не забуду встречу в «Правде» с боевыми подругами и друзьями Зои. Газета только что начала выходить после ельцинского закрытия в августе. Наша редакция переживала труднейшие дни, но, возмущенные глумлением над памятью героини, ветераны пришли именно сюда. Наверное, потому, что «Правда» в свое время первой рассказала о подвиге Зои Космодемьянской, и они были уверены: такая газета не может бросить ее в беде.

А это была еще какая беда! Организованная, целенаправленная, нарастающим валом катившаяся волна «разоблачений» наших советских героев достигла Зои. Казалось бы, за «перестроечные» годы, когда все было поставлено с ног на голову, люди перестали чему-либо удивляться, но тут многие пришли в состояние шока. Ведь речь шла о любимой народной героине – и отныне она лишалась права так называться!

Не хотелось сегодня, в день шестидесятилетия ее гибели, вновь говорить о мерзавцах и о методах, которыми они действуют. Но приходится. Как увидите дальше, жизнь заставляет.

Собственно, главный метод у них один: ложь. Есть масса разновидностей, и применяются все – в зависимости от обстоятельств, но они при этом твердо помнят заповедь Геббельса: чем больше ложь, тем более она оглушает.

Вот и тогда в ход было пущено все. Зоя болела перед войной? Это психическое заболевание. Так, как она, умереть может лишь ненормальная.

Поджигала дома с немецкими солдатами? А в Петрищеве немцев-то не было! Значит, поджигала своих.

И, наконец, самое впечатляющее: оказывается, Зоя – это вообще не Зоя, а кто-то другой!

Заметка некоего В. Леонидова, опубликованная в «Аргументах и фактах», начиналась так: «Расскажу вам, что я слышал примерно в 1948 году от жителей д. Петрищево». Обратите внимание: он «слышал». Это и есть основа всех версий – кто-то где-то когда-то что-то слышал. Что же в данном случае?

«Бои в Петрищеве не шли. Немцы ушли. Через некоторое время в деревню приехала комиссия и с ней 10 женщин. Выкопали Таню. Никто в трупе не определил своей дочери, ее снова закопали. В газетах тех времен появились фотографии издевательств фашистов над Таней. Наконец, за подвиг девушке посмертно присвоили звание Героя Советского Союза. Вскоре после этого указа приехала комиссия с другими женщинами. Вторично вытащили из могилы Таню. Началось чудо-представление. Каждая женщина в Тане опознавала свою дочь. Слезы, причитания по погибшей. А потом, на удивление всех жителей деревни, драка за право признать погибшую своей дочерью. Побоище было страшное. Всех разогнала длинная и худая женщина, впоследствии оказавшаяся Космодемьянской. Так Таня стала Зоей».

Значит, это кому-то нужно?

Я привел эту цитату дословно, чтобы нагляднее продемонстрировать безмерность предпринятой лжи. Со времен «перестройки» повелось оправдывать публикацию каких угодно вымыслов плюрализмом мнений. Дескать, каждый может высказаться. Но если заведомо очевидно, что высказывается неправда и если она, тем не менее, публикуется, значит, это кому-то нужно?

Приведенное из «Аргументов и фактов» – ярчайший тому пример. Да, схваченная фашистами Зоя назвала себя по имени любимой героини Гражданской войны Татьяной, и самый первый очерк о ней – военкора Петра Лидова, напечатанный в «Правде» 27 января 1942 года, назывался этим именем – «Таня». Однако уже 18 февраля 1942-го «Правда» печатает второй очерк П. Лидова – «Кто была Таня». Установлено: это Зоя Анатольевна Космодемьянская, ученица десятого класса школы № 201 Октябрьского района Москвы.

Десять лет назад, стремясь фактами опровергнуть ложь, накатившуюся на светлую память героини, работая над статьей «Трагедия Зои Космодемьянской», которая появилась в «Правде» 29 ноября 1991 года, я прошел по всей цепи новоявленных «обвинений». Был в Петрищеве и разговаривал со всеми еще живыми к тому времени очевидцами событий, изучал документы, хранящиеся в тамошнем музее, в Центральном архиве ВЛКСМ. Нагромождения лжи рассыпались буквально на глазах.

Но ведь было такое (и немало!), что не требовало никаких перепроверок и дополнительных расследований. Ибо, повторю, заведомая неправда, более того – нелепость некоторых утверждений были просто вопиющими!

Вернемся к сочинению из «Аргументов и фактов». Тому, кто давал ему дорогу на газетную полосу, не могло же быть не ясно, что это – именно сочинение: ведь здесь нет элементарной логики. Вы только вдумайтесь в смысл написанного.

Что получается? При первом приезде комиссии девушку, назвавшую себя Таней, тело которой было извлечено из могилы, якобы не опознали. Однако вскоре ей присвоили звание Героя Советского Союза. Вопрос: кому же присвоили? Тане, фамилия которой неизвестна? Такого, естественно, не могло быть и не было. Бесфамильным, неизвестным званий не присваивали и наград не выдавали.

В данном случае звание Героя Советского Союза было присвоено Зое Анатольевне Космодемьянской (именно ей!) Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 февраля 1942 года. А опознание, конечно, состоялось раньше: официальный его акт подписан 4 февраля. Так зачем вторично надо было вскрывать могилу и свозить матерей? О каком споре, а тем более драке, страшном побоище (!) за право стать матерью Героя Советского Союза могла идти речь, если мать уже установлена?

Тем не менее мы читаем: «Всех разогнала длинная и худая женщина, впоследствии оказавшаяся Космодемьянской. Так Таня стала Зоей». Но ведь к моменту «драки» Зое Космодемьянской уже присвоено звание Героя. То есть Таня к этому времени уже стала Зоей! Где же тут элементарная логика?!

Искать напрасно – ее изначально нет. Тогда зачем это было написано и напечатано?

Во-первых, обратите внимание, как кощунственно представлена здесь мать Зои. Женщина, потерявшая на войне дочь, а затем и сына, поседевшая и оглохшая от нервного потрясения у дочерней могилы, изображена как корыстная и агрессивная торговка, озабоченная лишь одним – какими-то льготами за Героиню, так следует понимать. И такое кощунство совершено по существу над всеми русскими женщинами! Посмотрите, они же равнодушны к трупу «просто девушки», но готовы горло друг другу перегрызть, когда эта девушка становится Героем Советского Союза, – все вдруг хотят назваться ее матерью. Вот они, матери-то русские…

Ну, а во-вторых, изображенная «разборка» ставит под сомнение главное: что Зоя Космодемьянская есть именно она. Если таким образом, то есть в вульгарной драке, всех разогнав, мать утвердила имя Героини, можно ли впредь воспринимать его за достоверное?

Простая логика, еще раз повторю, была отброшена. Это чубайсовский прием: больше наглости! Но ведь действует на многих…

Точки были расставлены?

Нет, разумеется, происходило все тогда, в начале 1942-го, совсем не так. Через полвека шаг за шагом восстановил я всю последовательность опознания.

После освобождения Петрищева, где была казнена неизвестная юная патриотка, жителям деревни, близко видевшим «Таню» (а таких оказалось немало), показали фотографии нескольких девушек из разведывательно-диверсионной части 9903 под командованием майора Спрогиса – тех, что ушли на задания и не вернулись, пропали без вести. Мария Ивановна Седова и две ее дочери, с которыми я встретился в Петрищеве, рассказывали: принесли целую стопу комсомольских билетов с фотографиями. И среди них все смотревшие – каждый сам по себе – выделили одну.

Далее. На опознание, кроме матери – Любови Тимофеевны, приехали также ближайшая подруга Зои по отряду Клава Милорадова, Зоины одноклассники и учителя. Сомнений, что перед ними – она, у них не было.

Но и это еще не все. В 1943 году под Смоленском у убитого немецкого офицера были обнаружены фотографии казни Зои (о том, что ее казнь гитлеровцы фотографировали, писал еще в своем первом очерке Лидов). Так вот, на этих фотографиях, сделанных в разных ракурсах, Зоя узнается совершенно четко.

Кстати, приехав десять лет назад в Петрищево, я стал свидетелем неожиданного продолжения той истории полувековой давности. Здесь, в музее, мне показали только что пришедшее письмо из Воронежа – от юриста Игоря Юрьевича Дубинкина. К нему от умершего отца, работавшего в саратовской областной газете, попала фотография (не репродукция – подлинник!), на которой воспроизведен еще один, ранее неизвестный ракурс Зоиной казни. Игорь Юрьевич поспешил послать этот уникальный снимок в петрищевский музей, сопроводив взволнованным письмом.

Разве могли после всего этого оставаться хоть какие-то сомнения, что в Петрищеве 29 ноября 1941 года казнена она, Зоя Космодемьянская?

Но сомнения, как мы видели, сеялись, распространялись! Чтобы окончательно расставить все точки над «и», после опубликования в «Правде» очерка «Трагедия Зои Космодемьянской» решено было провести еще и судебно-портретную экспертизу.

Инициатором этого стал бывший заведующий Центральным архивом ВЛКСМ В. Хорунжий. Официальная просьба была направлена в Научно-исследовательский институт судебных экспертиз Министерства юстиции Российской Федерации. Туда были посланы прижизненные Зоины фотографии вместе с известным снимком повешенной, который сделал в Петрищеве фотокор «Правды» Сергей Струнников (этот потрясающий снимок сопровождал в газете очерк П. Лидова «Таня»). Направлялось для исследования также фото еще одной девушки-бойца, пропавшей без вести в то же время и примерно в тех же подмосковных местах: однокурсницы по институту считали, что она похожа на казненную со струнниковской фотографии.

Само по себе такое не удивляло. Защищая Москву, погибло много Зоиных сверстниц. Они были юны и красивы. Обстоятельства гибели далеко не каждой установлены до сих пор. В один день с Зоей немцы повесили в деревне Головково (всего десять километров от Петрищева!) студентку Московского кооперативного института Веру Волошину, а известна эта героиня стала гораздо позднее, уже после войны – благодаря подвижническим трудам журналиста Георгия Фролова.

Установление имени Зои тогда, сразу после совершенного ею подвига, сделало это имя своего рода символом, как бы соединившим и представившим героические судьбы многих и многих. Ни одна из них всем другим не противостоит. В самом главном – верности Родине, беспредельном мужестве и несгибаемой стойкости – они едины. Однако у Зои была и своя биография, своя личная судьба. Вот почему с таким волнением ждали мы ответа из Научно-исследовательского института судебных экспертиз.

Он пришел, обстоятельный и подробный, юридически скрупулезный. А в заключении значилось: «На фотографии трупа повешенной девушки запечатлена Зоя Космодемьянская».

Теперь писать о другом?

Казалось, последняя точка в опровержении злобной клеветы была поставлена и возвращаться к этому уже не придется, а писать теперь, вспоминая любимую народную героиню, я буду совсем о другом.

Например, как бережно хранят память о Зое на Тамбовщине, где она родилась. Какие замечательные материалы публикует в газете «Тамбовская жизнь» журналист Иван Овсянников… Какой интересный музей создала в селе Борщевка учительница Лидия Алексеевна Шебунова… Какие прекрасные праздники проходят каждый год в день рождения Зои в родном ее селе Осиновые Гаи! Концерты, спортивные соревнования школьников, цветы к памятнику…

 
Смеясь, шалить любила,
громко пела —
И вдруг среди сельчан
окаменела.
Стан девичий из камня,
в сердце – ком…
За правду шла по снегу
босиком.
 

Это из песни преподавателя музыкальной школы Гавриловского района Раисы Усенко. В сентябре 2001 года ей была присуждена премия имени Зои Космодемьянской, учрежденная районной администрацией и вручаемая ежегодно за заслуги в патриотическом воспитании молодежи. Почетной награды удостоена нынче и «Правда».

А кандидатами в лауреаты на будущий год я обязательно назвал бы супругов Верольских из Тамбова. Соединившие в себе талант педагогов, историков и литераторов, а главное – душу истинных патриотов, Валентина Васильевна и Юрий Борисович подготовили великолепное методическое пособие для учителей и школьников – «Зоя Космодемьянская. Жизнь. Подвиг. Память». И оно уже издано, пошло в школы области! Хорошо бы – по всей стране…

Слава Богу, есть люди, которые помнят о главном. О том, что написала, например, в своем сочинении после посещения Зоиного музея десятиклассница Тамбовской средней школы № 31 Даша Козачук:

«Как страшно одной идти лесом темной ноябрьской ночью, проваливаясь в сугробы, во вражеском тылу. Какой колючий, холодный ветер! Я чувствую, как пальцы рук похолодели, ком подступил к горлу. Опустив глаза, я увидела крепко сжатые пальцы моих одноклассников, как будто они сжимают бутылки с горючей смесью.

Немного старше меня, почти моя ровесница, но как она могла выдержать нечеловеческие пытки? Не закричала, не заплакала, не попросила пощады…

Девичьи ноги, ни разу не надевшие модные туфли на высоком каблуке, идут по колючему снегу. К губам еще не прикасался поцелуй любимого, но гитлеровский изверг поднес лампу, предложил выпить керосин.

Пытали ее, Зою, а это, казалось, я превозмогаю боль, в мое тело вонзается штык, мою шею вместо теплой маминой руки обняла петля палача. Мне нечем дышать. Мне казалось, что я умираю вместе с Зоей. И ведь это не просто смерть – это смерть за Родину, за свой народ…»

Можно сказать, как говорят некоторые, что Зоя не сделала НИЧЕГО. Но можно и нужно сказать: она сделала ВСЁ!

Нельзя не радоваться, когда правда берет верх над ложью. Вот в издательстве газеты «Правда» вышла книжка «Жизнь и подвиг Зои». В ней и очерки Петра Лидова, и разоблачение «демократических геббельсов» нового времени.

Казалось, они приумолкнут. Хотя бы с учетом того, что Путин, в отличие от Ельцина, стал говорить о патриотизме уже не в контексте ругательств. Может, и в самом деле что-то изменится, искренне надеялся я какое-то время. Вон даже московские власти торжественно отметили 75-летие со дня рождения Зои, а теперь готовились почтить ее память в связи с 60-летием гибели. Правда, роль Коммунистической партии и комсомола в воспитании героев Великой Отечественной, как правило, при этом не упоминается, но все же…

В преддверии трагического 60-летия позвонили вдруг с телевидения. Дескать, РТР готовит передачу о Зое Космодемьянской. Приехала с оператором в «Правду» девушка – студентка факультета журналистики, как она пояснила. С ужасом рассматривала фотографию казненной Зои. Спрашивала, зачем немцы фотографировали казнь и кому нужно было возводить напраслину на «эту барышню» полвека спустя. Долго и, как мне показалось, сочувственно записывали мой рассказ.

А при прощании Катя Харитонова (так зовут начинающую журналистку) оставила мне пачку материалов из Интернета, которыми она пользуется при подготовке телепередачи. Вечером я раскрыл их – и оцепенел от потрясения…

Опять она, черная тень!

Что же я прочитал?

«Первая женщина – Герой Советского Союза. За что ее, по совершении “подвига”, били русские, и почему ее “подвиг” так понравился товарищу Сталину».

Это заголовок. «Подвиг» – в кавычках. Суть понятна…

«Справедливости ради, – начинает автор, – надо отметить, что на первом этапе войны действовали не только партизаны-неугодники, но и некоторая часть партийно-советско-комсомольских активистов-“внешников”. Типичный пример этой “активности”, превращенной сталинской пропагандой в символ героизма той эпохи, – Зоя Космодемьянская, Герой Советского Союза».

Да, «активность» – тоже в кавычках. И тоже понятно почему. Сложнее с некоей заумью наподобие деления советских партизан на «неугодников» и «внешников», понять которое трудновато. Но суть, какова опять-таки суть всего предлагаемого текста!

«Итак, что же, собственно, известно о “Тане” – так назвала себя казненная девушка (пропагандистским аппаратом названная Зоей Космодемьянской уже позднее)?.. Известно, что была молодая девушка или женщина (особо гипнабельный возраст), назвавшая себя Таней, которую впоследствии назвали Зоей Космодемьянской (мертвую “Таню” по фотографиям в газетах опознали как свою дочь сразу несколько женщин, в конкуренции на право получения за нее пенсии, льгот и славы победила, естественно, та, которая лучше всего совмещалась с системой). Она не наносила вреда домам, в которых стояли немцы, но поджигала те, в которых жили только русские… Поскольку “Таня” не нанесла никакого урона немецкой армии, то ее действия влекли за собой только заключение в концентрационном лагере. Однако “Тане” удалось спровоцировать немцев на крайние меры. Она до конца отыграла шаблонную по тем временам роль, угодную гитлеровцам, – фанатички, не понимающей, что она не только не наносит немцам вреда, но, напротив, воюет против русского народа. Ее повесили. Считается, что она перед смертью высказалась о товарище Сталине в том смысле, что он герой и светлый витязь».

Ну вот, оцениваете изящество такого изложения? Оказывается, сама виновата: «удалось спровоцировать немцев на крайние меры» и «до конца отыграла шаблонную по тем временам роль». Вот и повесили. А то было бы всего-навсего заключение в концентрационном лагере. В героини, видите ли, захотелось!..

Меня всегда поражает бесчувственность людей, которые о самом трагическом могут повествовать в интонации анекдота или бухгалтерской ведомости. Много написано о жестокости гитлеровских фашистов. Но эти, «демократические», по-моему, еще более жестоки! Гитлеровцы не щадили живых. Эти же не щадят и мертвых.

Вот описание того, что происходило после трагедии в Петрищеве: «Вся эта ситуация интуитивно понравилась (слово-то какое! – В.К.) политработникам высокого ранга. Они и направили в Петрищево, после его освобождения, корреспондентов газет даже не фронтовых, но центральных – “Правды” и “Комсомольской правды”. Корреспондентам, естественно, проверенным сталинцам, все случившееся в Петрищеве тоже очень понравилось. 27 января 1942 года Петром Лидовым в “Правде” был опубликован материал “Таня”… Сталину среди материалов “Правды” о многих и многих людях, возможно, и о тех, кто реально боролся с оккупантами, понравился материал именно о Тане (П. Лидова). Сталин сказал: “Вот народная героиня!” “Героине” было незамедлительно присвоено звание Героя Советского Союза…»

Ну что тут скажешь? По содержанию, «аргументам», издевательской интонации – все это возвращение к тем же «Аргументам и фактам» десятилетней давности. Разве лишь с добавлением некоторой наукообразности – такого, скажем, типа: «А раз “Таня”, как и все вокруг нас, закономерна, то она сама, ее поступки, являющиеся порождением не ее лично, но стаи, к которой она принадлежит, как целого, есть эффективный инструмент аналитического познания, разумеется, не ее самой, а именно этой стаи и скрытой ото всех тайной жизни ее вождей».

Конечно, сама по себе она (человек!) разве может быть этим авторам интересна?

Читаю дальше – и хочется кричать: «Сама героиня непознаваема в том смысле, что “Таня” – не Зоя Космодемьянская. Зоя Космодемьянская действительно существовала и даже была заслана в немецкий тыл, но не погибла, хотя судьба ее горька. Когда Зою наши наступающие войска освободили из немецкого концентрационного лагеря и она вернулась домой, мать ее не приняла и выгнала… “Мать героини” познаваема – не столько потому, что выставила из дома свою нуждавшуюся в помощи дочь, а затем десятилетиями давала интервью на тему, как воспитывать молодых, чтобы они стали Героями, сколько потому, что смогла добиться признания своего места в системе (не вызывала реакции отторжения у властей предержащих; более того, и ее сын – по слухам, не без вмешательства самой матери – оказался в Героях – второго этапа войны)».

«По слухам…» Ну, с матерью расправился этот автор по фамилии Меняйлов (историк и писатель, представьте себе!) «в лучших традициях», нам уже известных. Но откуда взялось о воскресшей Зое, явившейся из концентрационного лагеря, чтобы быть «выставленной из дома»? Не дает ответа. Да и не может здесь быть никакого ответа: просто придумывается все, что потребно таким авторам! Придумывается с давно известной антисоветской целью, а затем распространяется, в том числе при помощи ставшего вездесущим Интернета.

Еще раз про безответственность

Кто-нибудь скажет: мало ли что в Интернете бывает, тем более и авторы здесь зачастую безымянные. Однако, к сожалению, как я убедился, некоторые именитые тоже продолжали – вольно или невольно – лить воду на мельницу бессчетных выдумок и слухов.

Время идет, и в 2007 году появляется обстоятельное вроде бы исследование доктора исторических наук Вячеслава Боярского «Диверсанты Западного фронта». О воинской части 9903, ее бойцах и легендарном командире Артуре Карловиче Спрогисе. Труд в основном действительно серьезный, обобщивший многие материалы, собранные более чем за тридцать лет (!) группой «Поиск» московской средней школы № 1272 – несколькими поколениями учащихся под руководством преподавателя О. А. Гурычевой.

Но что читаю я здесь о Зое?

«…Был и остается открытым вопрос, который волнует не только меня. Кто эта девушка, известная всей стране сначала под именем “Таня”, а потом Зоя Космодемьянская?»

Вот это да! После всего, что рассказано мною выше, согласитесь, странный вопрос. И как же отвечает на него доктор наук Боярский, говоря далее о прославленной героине?

«Безусловно, это конкретный человек. Но это и символ минувшей войны, созданный пропагандой, ее женский символ. Символ нашей многострадальной страны. Не случайно ее и сейчас называют российской Орлеанской девой».

Согласимся, что она стала символом, хотя вовсе не созданным пропагандой, а вполне реальным. Только почему же вдруг понадобилось автору книги снова возобновлять уже окончательно закрытый, казалось бы, вопрос о том, кто есть Зоя?

Более того, он этот вопрос продолжает дальше развивать, выдвигая какие-то странные «версии». Например: «…Задержанных в Петрищево девушек могло быть две. Одну задержали через несколько часов после поимки Клубкова (оказавшегося предателем. – В.К.) по его наводке. И это была Космодемьянская. Другую, неизвестную, назвавшуюся Таней, обнаружил на окраине деревни более чем через сутки Свиридов и рассказал об этом немцам. Ранее эта девушка скрывалась в доме у опушки леса. Ее пытали немцы. Она и оказалась повешенной 29 ноября. Разве так уж неважно узнать ее имя?! Что же в таком случае стало с Космодемьянской?..»

Вот нагородил, так нагородил! Далеко не сразу и поймешь, что к чему. Ясно только одно: опять ставит под сомнение давно установленное и доказанное. Опять отделяет казненную в Петрищеве девушку от Зои Космодемьянской. То есть она – это не она…

Зоина однополчанка Клавдия Васильевна Сукачева, с которой к тому времени установились у меня тесные дружеские отношения, прислала по этому поводу возмущенное письмо. Было чему возмущаться: безответственность «исследователя» действительно поразительная.

А очень скоро мы с ней же, Клавдией Васильевной, оказались вместе на телевидении. Событие, которое должно было бы обрадовать вниманием к нашей героине, увы, обернулось горечью и острой болью для нас обоих.

Что же у них на уме?

По поводу одной телепередачи и объявленноймоды на патриотизм

Журналистов «Правды» уже около двадцати лет на телевидение почти не приглашают. Вот почему так удивил меня апрельский 2008 года звонок с предложением принять участие в передаче Первого канала. Да еще в какой! «Пусть говорят», где суетится бойкий Андрей Малахов, – это же одна из самых «желтых» программ, не брезгующая ничем в погоне за пресловутым рейтингом. И что мне в ней делать?

Наверное, предвидя такую мою реакцию, звонившая сразу стала уверять, что на этот раз передача будет совершенно особенная. Ведь она посвящается Дню Победы, и название у нее – «Страна героев».

– Один из сюжетов будет связан с Зоей Космодемьянской, а нам стало известно, что вы писали о ней, – пояснила сотрудница программы интерес, проявленный ко мне.

Когда я услышал это, намерение немедленно и категорически отказаться сменилось колебаниями. Начиная с «перестроечных» лет святое имя национальной героини много раз подвергалось всяческим надругательствам, в том числе и на Первом телеканале.

Правда, за последнее время клеветники вроде несколько поутихли, но неизвестно, как обернется сейчас. Кто же тогда защитит Зою?

Короче говоря, согласился приехать на съемку.

Первые ряды в павильоне заполнили в основном ветераны, и я рад был увидеть Клавдию Васильевну Сукачеву, которая осенью 1941 года одновременно с Зоей Космодемьянской пришла в часть особого назначения 9903.

Но насторожили кадры, заранее снятые, судя по всему, для предстоящей передачи. Их, пока мы ждали начала малаховского шоу, время от времени высвечивали на двух боковых экранах. Чаще всего повторялся кадр, где Зоя под виселицей (известная фотография, снятая немецким офицером) и тут же – улыбающийся Сталин. Понятно, что в жизни улыбка сталинская никакого отношения к сцене казни комсомолки не имела, однако соединены были два этих изображения в данном случае, конечно же, не случайно. Символически зловещий получился монтаж, и увиделось мне в нем нечто вроде эпиграфа ко всей затее.

* * *

К сожалению, я не ошибся. Уже по ходу первого выступления – бывшего жителя подмосковной деревни Петрищево, который мальчишкой видел казнь Зои, Малахов счел нужным его спросить: а правда, что одна местная жительница «стала тогда на сторону немцев»?

И отсюда, как говорится, пошло-поехало. Клавдия Васильевна потом делилась воспоминаниями, какой была в отряде будущая прославленная героиня, но акцент, перемещенный на другое, продолжал нагнетаться. Показали на экране троих нынешних жителей Петрищева, которым был задан вопрос: как вы относитесь к тому, что Зоя поджигала в деревне дома? Они не одобрили. Про то, что в домах этих были немцы, – ни слова. Ни они, ни Малахов.

А когда дошла очередь до меня и я начал отвечать на вопрос, почему именно Зоя стала своего рода символом партизанской борьбы, ведущий поспешил прервать: но как, дескать, вы воспринимаете высказывания людей из Петрищева, которые только что прозвучали?

– Найти трех таких в деревне можно, – отвечаю. – Тем более не из тех, кто пережил войну, кто, может быть, и приехал-то сюда гораздо позднее. Вы же специально искали.

– Почему специально?

– Да потому, что я в Петрищеве был не раз и знаю мнение многих других жителей. Иное мнение!

– Но ведь господин Сталин не готовился к войне, – утратив профессиональное спокойствие, в сильном раздражении бухнул Малахов.

– Во-первых, не господин, а товарищ Сталин. Во-вторых, готовился, да еще как! Спросите об этом присутствующих ветеранов. И, в-третьих, хватит уже проводить лживые параллели: Сталин – Гитлер, коммунисты – фашисты, нацистская Германия – Советский Союз!

Все это, признаюсь, я не говорил, а кричал. Оставаться в уравновешенном состоянии было невозможно. И тут ведущий – в пику мне! – «выложил» свой козырь. С торжествующей интонацией он сообщил, что в зале сидит племянник Зои Космодемьянской.

– Вы считаете, образ вашей тети заслуживает такого пристального внимания? – спросил Малахов человека средних лет, находившегося аккурат за мной – значит, специально так разместили.

Полностью путаную его речь воспроизвести не берусь, ибо диктофона со мной не было. Воспроизведу дословно то, что осталось после монтажа в передаче, которая вышла в эфир вечером 8 мая.

– Первое, – сказал человек по имени Святослав Чуриков, – это не моя родная тетя, а двоюродная. Второе – это была цепь подвигов народа. Причем народа, зачастую не принимающего решения по стратегическим операциям, а подвиг солдат, рядовых офицеров. Это цепь подвигов, и этими подвигами была выиграна война. И слава им, и вечная память тем, кто погиб, отдал жизнь за нашу страну.

Конечно, слава и вечная память! Но вы заметили, что прямого ответа на заданный вопрос здесь нет? Его не было и в полном тексте довольно длинного рассуждения. Но понять можно было так: никакого особого внимания Зоя, конечно, не заслуживает. А главная мысль раскрывалась в факте, который двоюродный племянник постарался по-своему «обыграть». Напомнив известный кадр кинохроники – абсолютно деморализованный Гитлер обходит строй подростков в военной форме, когда советские войска уже близки к Берлину, этот самый Чуриков и провел свою параллель: не так ли посылали на смерть Зою? Кто посылал – понятно. Недаром же Сталин улыбался в другом, только что показанном кинокадре…

* * *

Словом, Зоя Космодемьянская – жертва сталинизма, тоталитаризма, Советской власти. И не одна она, а, как вытекало из следующего выступления, вся молодежь, пошедшая на войну. Следующей выступавшей стала известная в советское время теледиктор Анна Шатилова, и ей-то было доверено произнести основную концепцию передачи. Какую? А вот, пожалуйста: «Да, мы, конечно, страна героев, но лучше бы мы ею не были. Лучше бы просто жили, трудились, отдыхали, любили…»

Я был потрясен. Ну да, лучше бы. Однако ведь произошло 22 июня 1941 года! Не выдержал:

– Что вы говорите? Вы, советский теледиктор!..

Но она продолжала свое.

Сразу скажу: в упомянутой передаче, вышедшей 8 мая, многое было опущено. Снимали больше четырех часов, а осталось на 50 минут, да еще с рекламой. Приведу слова Анны Шатиловой так, как они прозвучали с экрана:

– Да, наш народ героический. Девушки, парни, которые действительно неподготовленные пошли и потом попадали в пекло, в окружение, в плен и погибали. Просто сущность нашего человека. Мы поставлены были в такие условия… Мы все время ведь чествуем – и 9 мая, и ветеранов. Я очень много встречаюсь с ветеранами, веду концерты, веду встречи с ними. И вы знаете, как это грустно! Наши люди, с орденами, они вынуждены были терпеть такие трудности. Миллионы погибли. Это чудовищно. Я думаю, вы поняли меня. Может быть, я как-то сумбурно…

Поняли, поняли! Все было построено так, что это не Гитлер, а Сталин виноват в гибели миллионов наших людей во время войны. В том, что наша страна, увы, стала страной героев. В том, что юная Зоя Космодемьянская была повешена.

Сидевший неподалеку от меня ветеран возмущенно сказал:

– Да всех этих малаховых и шатиловых не было бы в живых, если бы не Сталин и не такие, как Зоя!

Клавдия Васильевна Сукачева глотала таблетки и шептала, держа меня за руку:

– Только бы выдержать…

А до этого она с болью говорила:

– Вы заметили, что Малахов всем дает высказываться, не прерывая? Кроме вас и меня. Я видела, как он перекосился, заметив мой значок.

На пиджаке у нее был значок члена КПРФ.

* * *

Передача, как я уже сказал, вышла в сильно урезанном и перемонтированном виде. Можно даже сказать, в сильно приглаженном. Кто-то «сверху», видимо, решил, что не стоит накалять страсти в канун праздника. Нынче ведь объявлена мода на патриотизм.

Не знаю, обратили вы внимание или нет, но в ночь после мартовских президентских выборов 2008 года собравшиеся в основных телестудиях политологи – «законодатели политических мод» именно так и говорили: патриотизм теперь в моде. Говорили телемонстры. Несть им числа.

Ну, конечно, патриотизм у них специфический. С обязательной антисоветской подкладкой.

Собственно, появление военной темы в передаче «Пусть говорят» – тоже дань «моде». А следом на Первом канале пошло 8 мая «Поле чудес», и Якубович пафосно приветствовал здесь кадетов, заявив, что все вопросы сегодня будут о войне и Победе.

Что ж, пристроиться к моде можно. К любой. И те, кто еще вчера называл патриотизм последним прибежищем негодяев, всячески оскорбляя «эту страну» и «этот народ», сегодня пытаются говорить о чем-то по-другому, натягивают на себя иную одежку.

Но только одежку! Суть их не меняется, на уме и на душе – то же, что было. В этом убедили меня и съемки телепередачи под названием «Страна героев».

С гневом и пристрастием

Ответ малаховым-смердяковым

Величественный парад на Красной площади советской столицы, состоявшийся 24 июня 1945 года, стал мощным и радостным аккордом в честь Победы, ради которой почти четыре года сражался, трудился, отдавал все свои силы народ первой в мире социалистической державы.

И каким неимоверно тяжким был путь к этому праздничному дню! На бастионах яростно оборонявшейся Брестской крепости и под Ельней, где в боях рождалась Советская гвардия, среди насквозь простреливаемых украинских степей и в суровых снегах Подмосковья бойцы вряд ли могли представить себе, как торжественно будет чествовать их страна.

Теперь им говорят: да лучше бы вы и не были героями!

Именно это прозвучало накануне нынешнего 9 Мая 2008 года в телепередаче Первого канала «Пусть говорят», словно для издевательства над этими людьми названной «Страна героев». Я рассказал о том, как она снималась, в статье «Что же у них на уме?»

Пришло много откликов. И вот один из них – от настоящей героини Великой войны, которой, как и мне, довелось стать свидетелем происходившего в павильоне телестудии «Останкино» в тот вечер, – предлагаю вниманию читателей.

В своем письме Клавдия Васильевна Сукачева, однополчанка легендарной Зои Космодемьянской, обращается ко мне, но через меня и через газету она хочет донести переполняющие ее боль, гнев, негодование до всех, в ком, вопреки современным смердяковым, жива не показная, а истинная любовь к Родине.

Виктор Кожемяко, обозреватель «Правды»

Очень внимательно и с глубоким волнением прочитала я ваш очерк «Что же у них на уме?» Разделяю ваши чувства и считаю своим долгом, своей обязанностью перед боевыми друзьями, погибшими в 16–20 лет в борьбе с фашистскими оккупантами, продолжить разговор об этой передаче. Да и не только о ней, потому что хитро выстроенная при ее съемках подлость очень характерна для нынешнего подлого времени. А тот факт, что не вся она выплеснулась на экран, отношу лишь на счет нашего с вами сопротивления по ходу съемок.

Итак, когда в двадцатых числах апреля мне позвонили с Первого канала телевидения, попросив принять участие в передаче, посвященной Зое Космодемьянской, поначалу я вынуждена была отказаться: состояние моего здоровья было совсем плохое. Но через день позвонили вновь. Говорили, что пришлют машину, что на телевидении есть доктор, который в случае необходимости окажет мне медицинскую помощь. И я согласилась приехать.

Накануне весь день посвятила подготовке к выступлению. Поскольку Мария Сергеевна, представлявшая по телефону передачу «Пусть говорят», сказала, что ведущий будет спрашивать меня не только о Зое, но и о других моих подругах и товарищах по воинской части особого назначения 9903, подобрала их фотографии, продумала, что самое главное можно коротко сказать о каждом.

Но, как оказалось, ничего этого не нужно было! Когда с разложенной по карманам домашней «скорой помощью» я прибыла в Останкино и заняла указанное место в павильоне рядом с человеком, о котором было сказано, что он в детстве видел казнь Зои Космодемьянской, очень скоро мне стало ясно: здесь разыгрывается заранее подготовленный сценарий. Причем сценарий гнусный, оскорбительный по отношению к памяти героев, отдавших жизнь за Родину.

* * *

Показательно, на чем сразу же сосредоточил внимание ведущий Андрей Малахов, слушая рассказ очевидца казни. Прервал его вопросом: а правда ли, что, когда Зою вели к виселице, одна женщина из толпы местных жителей ударила ее? Да, ответил тот, ударила по ноге кочергой. И вступил в рассуждения о том, что женщину можно понять, поскольку у нее было трое детей, а Зоя сожгла ее дом.

О, ведущий, по сценарию, к этому был уже готов! Заранее его «команда» подобрала и отсняла в деревне Петрищево троих из нынешних жителей, которые на вопрос, как они относятся к тому, что Зоя поджигала дома, ответили: мол, не одобряем.

Поражает меня вот такой абсолютно неисторический подход к сложным и драматическим, даже трагическим событиям совершенно иного времени. Конечно, с точки зрения сегодняшних собственников (это слово нынче особенно в ходу!) трудно понять, а тем более одобрить какие-то действия защитников Родины в экстремальных обстоятельствах. И тем более в ноябре – декабре 1941 года, когда враг стоял буквально у порога Москвы.

Но понимать это нужно людям иных поколений! А задача телевидения и вообще журналистов, если для них Родина не пустой звук, – разъяснять молодежи, почему и как было в ту сложнейшую, критическую, грозную пору, когда на кону была судьба всего народа и всей страны.

Вспомнили бы пожар Москвы в 1812 году: почему русские сожгли тогда любимую свою столицу? Да потому, что в ней были враги и их надо было выкурить отсюда во что бы то ни стало. Судьба Родины дороже любых домов, даже если они очень нам дороги…

Я прошу прощения за этот исторический экскурс, вроде бы затягивающий наш разговор, но считаю важным высказать свои суждения по поводу того, что приходится слышать уже не в первый раз: дескать, зачем же Зоя Космодемьянская поджигала дома своих же, русских, в русской деревне? Странно, что умалчивают при этом о главном: в домах-то наших разместились тогда захватчики, фашисты! Вот кого поджигала Зоя.

Да, она выполняла приказ Ставки Верховного Главнокомандования. Да, был такой приказ за номером 0428 от 17 ноября 1941 года. А продиктован он был следующими обстоятельствами. Когда фашистские войска этой рано наступившей в Подмосковье зимой занимали наши населенные пункты, то хозяев домов они, как правило, выбрасывали на улицу, а сами уютно располагались в тепле. Поэтому и принято было решение – сжигать дома, в которых устраивались немецкие оккупанты, чтобы заставить их мерзнуть под открытым небом.

Все это я хотела объяснить многочисленным слушателям в телепавильоне и, конечно, будущим телезрителям, но Малахов фактически не дал мне говорить. Сначала прерывал какими-то несущественными вопросами, а потом и вовсе махнул на меня рукой…

* * *

Но почему об этом и о многом другом, что связано с Зоей Космодемьянской, с действиями нашей в/ч 9903, вообще с первым этапом войны, обязательно нам надо говорить и говорить? Потому что здесь нанесено столько всяческой лжи и она так крепко засела в головах людей, что выкорчевать ее оттуда не так-то просто. Тем более вместо утверждения правды то же телевидение и прочие СМИ продолжают, как мы видим, повторять давно опровергнутое.

Действительно, слушая нападки на Зою в нынешней телестудии, я вспоминала 1991 год и кампанию, которую подняла тогда против народной героини газета «Аргументы и факты». Мы, Зоины однополчане, которых в то время было еще немало, обратились за опровержением этой клеветы в газету «Правда». И ее выступление помогло восстановить правду!

Однако для Малахова и его «команды» этого словно никогда и не было. Удивляюсь, как держатся многие журналисты за старую и давно опровергнутую ложь о войне, о Победе, о ее героях и полководцах. Впрочем, зная убеждения и задачи таких журналистов, удивляться, пожалуй, нечему. Есть выработанные клише, которые повторяются почти механически. Так было и на этот раз!

Вы же помните, Виктор Стефанович, как Малахов буквально походя бросил вам фразу: «Но ведь господин Сталин не готовился к войне!» И ваше ответное страстное возмущение вызвало у меня желание тоже вмешаться в спор с этим круглым невеждой. Однако снова не дал он возможности сказать ни вам, ни мне.

Вы правильно предложили ему спросить у присутствующих в студии ветеранов, готовились ли мы к войне или нет. Каждый немало смог бы на эту тему рассказать! Как стремительно создавалась наша оборонная промышленность. Как разрабатывались новые усовершенствованные конструкции танков, самолетов и другого вооружения. Как мы, школьники-комсомольцы, целыми классами шли в аэроклубы, на курсы снайперов и санитарных дружинниц, сдавали нормы на значки «Готов к труду и обороне», «Ворошиловский стрелок».

А Сталин… Ну ясно же, что он и руководимая им Коммунистическая партия стали главными организаторами подготовки страны к обороне, а затем – отпора врагу. Хотя сегодня, к великому сожалению, ясно это далеко не всем. По той же причине: вдалбливается неправда вместо правды, ложь повторяется автоматически, и люди так же автоматически ее глотают.

* * *

Чего стоит, например, без конца повторяемое утверждение, что Сталин якобы с первого дня войны был настолько ошеломлен, подавлен и растерян, что не смог выступить перед народом и вообще никакими делами не мог заниматься. Чушь! Она пошла от Хрущева, который всячески хотел принизить и дискредитировать Сталина.

Что ж, придумать можно все что угодно. Однако ведь есть документы, и они свидетельствуют совсем о другом.

В 4 часа утра самолеты фашистской Германии бомбили наши города, а уже в 5 часов 45 минут Сталин начал прием руководителей различных ведомств и командиров Красной Армии. Закончил он прием в 16 часов 45 минут. А 23 июня тов. Сталин начал принимать людей в 3 часа 20 минут и закончил в 1 час 25 минут следующего дня.

Вот так он работал – сутками! И данные эти взяты не «с потолка», а из журнала сталинских приемов, где секретари тщательно, пунктуально записывали все по минутам.

Да, в первый день войны сообщить о ее начале было поручено В. М. Молотову. Но уже 3 июля, решив массу важнейших неотложных вопросов, товарищ Сталин выступил по радио перед народом со своим знаменитым обращением, которое начиналось так: «Дорогие товарищи! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои…»

Сталин даже в самые опасные для столицы дни не покинул Москву, и это имело колоссальное, неоценимое значение для настроения народа.

Мне в те дни довелось действовать вместе с товарищами в тылу врага. Встречались мы с командирами и красноармейцами, прорывавшимися с боями из окружения. И первые вопросы их были обычно такие: «Как Москва? Где товарищ Сталин?» А когда мы отвечали, что Сталин в Москве, на своем посту, надо было видеть, какой радостью и верой в нашу победу загорались глаза людей.

Мне интересно, слышал ли когда-нибудь телеведущий Малахов от ветеранов войны о том, что значило для них имя и слово Сталина. Знает ли он, знают ли члены его «команды», какую высочайшую оценку дали деятельности И. В. Сталина в годы войны не только наши друзья, но и противники, временные союзники, объективные историки на Западе?

Отзыв Черчилля о советском вожде достаточно широко известен. А вот слова Гарримана, посла США в Москве: «Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров».

* * *

Не могу не остановиться еще на одном моменте, который сильно задел меня. Участник съемок той передачи, рассказавший как очевидец о казни Зои, потом оговорился: дескать, не все немцы были злые и жестокие – были среди них и добрые. Оказывается, один солдат угощал его, мальчишку, хлебом с медом.

Мне понятна благодарность голодного ребенка, получившего хлеб, да еще с медом. И, конечно, говоря о наших врагах в годы Великой Отечественной, мы имеем в виду не в целом немцев как нацию. Речь идет о немецких фашистах. Но вот их-то массовые злодеяния никакие поступки добрых немцев искупить не могут, о чем забывать ни в коем случае нельзя. Иначе воспоминания, подобные тому, которое я услышала от «милого мальчика», создадут у сегодняшней молодежи совершенно превратное представление о наших врагах и о доле, которую всем нам они готовили. Между тем такое превратное представление у многих уже создано, и отсюда – страшный по невежеству и цинизму вопрос к ветеранам: а зачем, дескать, вы воевали? Если бы Россия стала частью Германии, мы бы прекрасно жили…

Эх, почитали бы хоть материалы Нюрнбергского процесса, и тогда перспектива «прекрасной жизни» увиделась бы в ином, реальном свете.

Будучи бойцом в/ч 9903, я насмотрелась на жизнь, которую устраивали нашим людям оккупанты. В лесах Подмосковья мы часто встречали население ближайших деревень, выброшенное фашистами из своих домов. Некоторые успели прихватить кое-что из одежды и продуктов, а другие и совсем не взяли ничего. И вот они сидели у чахлых костерков, варя в солдатских касках полевых мышей, чтобы хоть как-то подкрепить силы и не умереть от голода. Страшно было смотреть в испуганные детские глазенки! Конечно, мы отдавали детям имеющиеся у нас продукты, но что ждало бы этих детей в случае победы фашистов?

Когда бои под Москвой завершились нашей победой и Красная Армия отогнала фашистские войска от советской столицы, ЦК ВЛКСМ отозвал меня из в/ч 9903 и направил в распоряжение Смоленского обкома комсомола для восстановления комсомольских организаций в районах, освобожденных от оккупантов. Помню, 5 марта 1942 года вошла я с 18-й гвардейской дивизией 49-й армии в город Юхнов, и жуткое зрелище предстало перед нами. Город весь, до основания, был разрушен! Торчали только остовы русских печей.

Вот так поступали фашисты. Такое было их отношение к нашей стране и нашим людям. Помню, в селе Знаменка Угранского района, которое тоже полностью было разрушено, нам не нашлось даже где переночевать. А в соседнем селе Замошье мне рассказали о страшной трагедии, которая тут произошла. Фашистов, разместившихся в сельском доме, раздражал плач заболевшего ребенка. И тогда немец взял маленького Юрочку за ноги, выбежал с ним из дома и, подойдя к колодцу, бросил туда. Старшая сестренка Юрочки – Клава, на глазах которой это произошло, через некоторое время сошла с ума.

Вот в каких зверей превращались фашисты, незваными гостями явившиеся в нашу страну!

* * *

При съемках той телепередачи слово было предоставлено и Анне Шатиловой, известному в советское время телевизионному диктору. Нынче ее приходится видеть иногда на патриотических мероприятиях, поэтому я думала, что услышу от нее правильную оценку войны и Победы. Но выступление госпожи Шатиловой повергло меня в шок. Главная ее мысль свелась к следующему: да, мы страна героев, но лучше бы мы ею не были.

Она, видите ли, «пожалела» нынешних ветеранов и тех героев, которым за Победу пришлось отдать жизнь. В конце своего путаного выступления обратилась ко всем с вопросами: «Вы поняли меня? Вы со мной согласны?»

Я бросила реплику: «Нет, не согласна!» Однако Малахов опять не обратил на это внимания и слова мне не дал.

Но я все-таки хочу сказать через «Правду» от себя и от своих товарищей: не нуждаемся мы в такой «жалости»! Многие из нас уходили на фронт почти детьми (подчеркиваю: уходили добровольно), а возвратились, если «повезло», уже с сединой на голове и рубцами на теле, на сердце, в душе.

Однако мы ни тогда не жалели себя, ни сейчас не жалеем, что пошли воевать. Этого требовал священный долг перед любимой Советской Родиной! А ваше «лучше бы», госпожа Шатилова, – из области пустых мечтаний. На нашу страну напали, и мы должны были ее защищать. И защитили!

Если же сегодня приходится о чем-то жалеть, то это в связи с далеко не лучшими переменами, свалившимися на Родину нашу за последние двадцать лет. Перемены не просто горькие – зачастую они оборачиваются настоящим кощунством.

Мне и моим товарищам, например, невыносимо видеть, как во время нынешних парадов 9 Мая Мавзолей В. И. Ленина тщательно прячут от глаз людских. Да еще вынашивают идейку вообще убрать его с Красной площади куда-нибудь подальше…

Но ведь с трибуны Мавзолея И. В. Сталин выступал на историческом параде 7 ноября 1941-го. К подножию Мавзолея воины Красной Армии бросили знамена поверженных фашистских орд на Параде Победы. Ленинский Мавзолей – на высшем воинском ордене Великой Отечественной войны, который тоже получил название «Победа».

Сколько же можно нашу Победу искажать и оскорблять, издеваться над памятью наших героев?

Клавдия Сукачева, ветеран воинской части особого назначения 9903, однополчанка Зои Космодемьянской, инвалид войны 1-й группы, член ВКП(б) – КПСС – КПРФ с 1943 года