Kitobni o'qish: «Бои за Ленинград. Операции группы армий «Север». 1941—1944»

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2023

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2023

Предисловие

Военная история Второй мировой войны из-за отсутствия необходимых документов с германской стороны едва ли освещена широкомасштабно. Не стоит предполагать, будто найдется какое-нибудь государственное учреждение, которое сможет продолжить опубликование государственных архивных материалов, как мы это знаем по Первой мировой войне. Таким образом, германская историография – за исключением трудов общего характера – ограничивается описанием сражений, мемуарами и историями боевого пути частей.

Автор на основе многолетнего изучения источников и литературы впервые осмелился обрисовать военную историю большого театра боевых действий. С самого начала следует уточнить, что этот труд не может содержать политического или идеологического толкования событий, так как он описывает лишь военные факты, касающиеся обеих воюющих держав.

При составлении истории группы армий «Север» автор привлек всю доступную немецкую и русскую литературу, так же как в качестве документальной основы использовал хранящиеся в германских архивах журналы боевых действий и прочие воевавших частей и подразделений. Кроме того, бывшие военнослужащие группы армий – от командующего до командира орудия – письменно или устно помогали автору в прояснении некоторых вопросов.

Автор, который сам принимал участие в боевых действиях на северном участке Восточного фронта в качестве рядового и офицера, благодарит все учреждения, библиотеки и частных лиц, оказавших ему содействие в описании одной из глав Второй мировой войны.

Вернер Хаупт

Театр боевых действий
Край – народ – история

Война 1941–1945 годов на Востоке взорвала существовавшие военные споры государств. Борьба разворачивалась не только на полях сражений, но также и в экономической и идеологической областях. Кроме того, в битву были вовлечены материальные ресурсы и политические силы, она развертывалась в огромной стране с ее своеобразием.

Театр боевых действий на севере Восточного фронта охватывал три региона, которые имели различный характер благодаря своему ландшафту и истории. Это Прибалтика, Ингерманландия и район река Волхов – озеро Ильмень.

Этот огромный территориальный комплекс на западе омывается водами Балтийского моря. Границей на севере являются Нева и озеро Ладога. Река Волхов и озеро Ильмень запирают территорию на востоке. Разграничение на юго-западе проходит вдоль бывшей границы рейха, тогда как на юго-востоке край переходит в болота и топи Волыни.

Весь регион находится в области конечных морен ледникового периода. Лишь узкая береговая полоса представляет собой плодородную пахотную землю, вплоть до крутых песчаных склонов и каменистых бухт Эстонии. Моренный ландшафт ведет в глубь страны. Здесь бескрайние леса чередуются c красивыми лугами, плодородными полями, песчаными равнинами, голубыми озерами и глубокими загадочными топями.

Прибалтика была образована тремя прилегающими к Балтийскому морю странами – Литвой, Латвией и Эстонией. Край и население этих когда-то самостоятельных республик однозначно принадлежат Восточной Европе, тогда как культура и история указывает на Центральную Европу. Географическая структура Прибалтики является связующим звеном между этими двумя огромными европейскими пространствами. Холмистый край, который с Мюнамегги в Южной Эстонии и Гайсингом на севере Латвии не превышает 300 м, во всем напоминает Восточную Пруссию. Сосны, ели, дубы, липы, вязы и ясени растут в их лесах. Чем дальше на восток, тем безотраднее выглядит край с его болотами, песчаными дорогами, топями, девственными лесами и убогими поселениями. Нигде не заметно перехода в просторы Центральной России.

Главные пути сообщения в основном проходят в направлении с запада на восток. Главные дороги ведут из Риги через Дюнабург¹ в Москву и из Шяуляя через Ригу в Плескау². Железнодорожные пути идут параллельно этим шоссе. Единственная крупная река, пригодная для судоходства, – Даугава. Эта река прокладывает свое русло по очень низменной долине, которая образует границу между Курляндией и Лифляндией. Транспортные артерии мало использовались для торговли, которая большей частью велась через морские порты.

Прибалтийский край, расположенный между малонаселенными пространствами Восточной Европы и густонаселенными областями Центральной Европы, с древних времен оказался между этими крайностями и в эпицентре раздоров складывавшихся там тогда государств.

Прибалтика с появлением ганзейских купцов в XII веке оказывается в поле зрения истории. К этому времени край был заселен финно-уграми (эсты) и балтийско-индогерманскими племенами (летгалы, селоны, земгалы, литовцы, курши, пруссы). Эти враждовавшие друг с другом племена до сих пор не входили ни в какие государственные образования. Восточные области, заселенные латышами, стали добычей князей Полоцка и Плескау, тогда как юг принадлежал воинственным литовцам.

Германские купцы в поисках крупного торгового центра Новгорода достигли устья Даугавы и воздвигли там в 1148 году первую христианскую церковь. 17 годами позднее они основали город Ригу. Борьба за христианизацию и покорение обитавших здесь племен длилась два столетия, затем Немецкий рыцарский орден владел землей, которая простиралась от Вейкселя до Финского залива. Лишь узкий литовский клин влезал между прусскими и лифляндскими владениями и препятствовал надежной связи между прибалтийскими и германским государствами.

Раздор среди владык – орденом, епископами и городом Ригой – был использован московским князем, который из своей крепости Ивангород вторгся в земли ордена. Немецкий орден в 1502 году сумел разбить русское войско, однако с 1560 года окончательно уступил натиску с востока. Эстония подпала под Швецию, Лифляндия – под Польшу, а Курляндия стала самостоятельным герцогством.

Швеция, тогда самая сильная балтийская держава, расширила свою суверенную территорию до Даугавы. Россия, которая всегда была мощнее, в конце концов после битвы под Полтавой забрала в свое владение всю Прибалтику. Лифляндия и Эстляндия в 1721 году стали русскими, Курляндия последовала за ними в 1795 году. Царь почти не вмешивался во внутренние дела, которые в тогдашних провинциях были представлены ландмаршалом Лифляндии, главой рыцарства Эстляндии и уполномоченным земли Курляндии. Это обстоятельство способствовало растущему германскому проникновению, преимущественно купцов и образованных людей.

Русификация Прибалтики началась в царствование Николая I. Церковь, школа, судопроизводство и администрация все больше приобретали русский отпечаток. Немецкое влияние, которое до того особенно ощущалось в духовной и культурной областях, заметно падало. Напротив, русские старались укреплять медленно растущее самосознание прибалтийских народов и направлять его против немецкого высшего слоя.

Это развитие получило ускорение, когда разразилась Первая мировая война и Прибалтика стала ареной боевых действий. Германские войска в 1915–1917 годах оккупировали земли вплоть до Даугавы, а также Моонзундский архипелаг. После свержения царя должно было произойти преобразование Прибалтики. Однако теперь столкнулись германские, прибалтийские и русские интересы, которые не могли осуществиться ни правительством в Берлине, ни новыми властителями в Ленинграде.

Литва, Латвия и Эстония с помощью западных держав организовывались в самостоятельные республики, которые в 1920 году были признаны и Советским Союзом. Эта самостоятельность продолжалась точно два десятилетия, затем началась Вторая мировая война и интриги великих держав Германии и СССР за обладание этим краем. Советы в конце концов 17 июня 1940 года внезапной оккупацией Прибалтики поставили перед fait accompli³, которая одним махом нарушила политическое равновесие в регионе Балтийского моря.

История Ингерманландии не менее разнообразна. Обширное пространство между озерами Пейпсиярв⁴, Ладожское и Ильмень получило свое название по имени Ингегард, шведской королевской дочери. Та получила эти земли в качестве приданого после ее замужества с великим князем Ярославом новгородским.

Население этой территории было финского происхождения. Многочисленные водные пути способствовали ранним связям с другими племенами и народами. Так как распрям и войнам не было конца, исконное финское население постепенно сокращалось. Славяне с VII века вторгались с юга. Они ассимилировали викингов, которые с IX столетия осели на берегах озер Ладога и Ильмень.

Город Новгород, в истоке реки Волхов из озера Ильмень, вырос в политический и экономический центр и в конце концов стал господствовать во всей Ингерманландии. Это владычество длилось четыре столетия, пока великий князь московский в 1478 году не покорил этот край.

История изменилась, когда государство ордена распалось и шведы из Эстляндии продолжили натиск на восток. Король Густав Адольф по Стокгольмскому миру 1617 года принудил русских уйти из их прибалтийских владений. Ингерманландия стала шведской. Правда, новые хозяева не смогли распространить свое политическое и культурное влияние с помощью лютеранской церкви на мелких крестьян, которые оставались верны православию и русским обычаям.

Царь Петр Великий в 1703 году вернул территории. Он основал Петербург как ворота в море и на Запад. Этот город, теперь центр огромной Российской империи, до Первой мировой войны формировал страну и ее людей. Цари обращались с Ингерманландией как с оккупированной территорией, изгоняли коренное дворянство и объявили крестьян крепостными. Эти драконовские меры, несмотря ни на что, не смогли русифицировать народ. Еще в 1926 году оседлые финны, эсты, ижорцы, евреи и немцы между Невой и Ладожским озером составляли 42 % населения!

Петербург, позже перекрещенный в Ленинград, при советском владычестве утратил свое политическое значение. Число жителей с 2,3 миллиона в 1914 году упало до 700 000 в 1922 году. Благоприятное положение на море в конце концов создало предпосылки для нового огромного экономического подъема города. К началу Второй мировой войны в Ленинграде насчитывалось 3,2 миллиона жителей. 700 000 трудившихся на промышленных предприятиях рабочих производили 12,5 % всей продукции Советского Союза.

Ленинград, словно губка, впитывал людей с их физическими и интеллектуальными возможностями. Огромное пространство между озерами Ладога и Ильмень поэтому, – разумеется, вместе с городами и транспортными артериями, – оставалось таким, каким оно приобрело свои очертания столетия назад благодаря природе.

Когда-то ландшафт был сформирован ледниковыми отложениями. Болотистые и мшистые низины чередуются с поросшими лесом холмами, и все унизано большими и маленькими озерами. Наибольшей высоты 321 м край достигает на Валдайской возвышенности к юго-востоку от озера Ильмень. Возвышенность является местом истоков Волги, Днепра и Западной Двины. Эти реки были не только транспортными артериями к Каспийскому, Черному и Балтийскому морям, они равным образом являлись путеводными линиями распространения возникшей в этом пространстве власти русских!

В XX веке реки утратили свое значение. Практически в регионе река Волхов – озеро Ильмень не существовало промышленности и транспортного движения. Города Новгород и Старая Русса, севернее и южнее озера Ильмень, когда-то бывшие истоками власти русских, опустились до уровня европейских средних городов. Они располагались в крае, который при начале Восточной кампании казался таким же архаичным, как и столетие назад.

Нехоженые леса, болота и топи занимали⁴/₅ общей площади. Деревни и дороги тянулись вдоль многочисленных рек. Вся территория по обе стороны Волхова и южнее озера Ильмень являлась огромным ровным болотом с немногочисленными вкраплениями твердой суши. Но там еще и рос лес с густым подлеском, из-за которого оставалось мало пространства для полей с зерновыми, картофелем и льном.

Селения выглядели убогими и заброшенными, дома маленькими и ветхими. Они были построены из дерева, которого много в лесном краю. Люди жили натуральным хозяйством. Они выращивали лен, который давал им ткань для рубашек и верхней одежды. Кожи забиваемых домашних животных обрабатывались для обуви и шуб. Наносный грунт рек давал глину для очагов и печей, а лес – материал для мебели, повозок и орудий труда.

Лето делало местность доступной и благоприятной, весной и осенью она погружалась в непроходимую грязь, а зимой с морозами и снегами приходила смерть.

Сосредоточение
Германские и советские мероприятия

Адольф Гитлер после провала своих «мирных усилий» вокруг Великобритании сразу после кампании на Западе решил окончательно поставить островное государство на колени. Он должен был действовать быстро, ибо время работало против германского рейха. Правительство Соединенных Штатов все время ясно давало понять, что рано или поздно выступит на стороне Англии. Распространение власти Советского Союза на Центральную Европу одновременно означало опасность, которая, однако, в настоящий момент еще не была столь острой.

Занятие Прибалтики 3, 8 и 11-й советскими армиями и включение Литовской, Латвийской и Эстонской республик в семью народов СССР создавало реальную угрозу германским морским связям со Скандинавией и снабжению ее важной для ведения войны рудой. Требование Москвы укрепиться в Бессарабии следовало рассматривать как претензии на румынские нефтяные поля, которые для германского рейха равным образом были необходимы в военном отношении.

Летом 1940 года Гитлер полагал, что больше ни в коем случае нельзя идти навстречу Советскому Союзу. Он резко отклонил притязания Москвы на большее влияние в Финляндии и Румынии. Отныне он вынашивал план полностью исключить Советский Союз из борющихся сил в Европе!

Главнокомандующий вермахтом (ОКВ) на совещании 13 июля 1940 года сделал доклад о военной ситуации на восточной германской границе. На основании этого восемь дней спустя он приказал главному командующему сухопутными силами (ОКХ) «взяться за русскую проблему». Начальник Генерального штаба вермахта 29 июля 1940 года отдал поручение «…исключить постоянную большевистскую угрозу!». В тот же день начальник штаба 18-й армии, которая в то время дислоцировалась в Восточной Пруссии, начал разрабатывать план наступления на СССР.

Названный автором «Маркс-план» предусматривал проведение наступления на СССР в четыре этапа. Эта разработка была отклонена. Обер-квартирмейстер I ОКХ (главного командования сухопутных войск) генерал-майор (впоследствии фельдмаршал) Паулюс до февраля 1941 года разрабатывал оперативный план, по которому затем наступали летом.

Военные, экономические и политические планы кампании в Восточной Европе разрабатывались зимой 1940/41 года при соблюдении всех мер предосторожности. Задачей данной работы не является рассмотрение этих планов. Они будут упоминаться в той мере, в какой касаются тех германских сил, которые позднее действовали на северном участке Восточного фронта.

Гитлер с осени 1940 года все упорнее настаивал на более интенсивном и быстром проведении военных приготовлений – тактических играх, передислокации войск из Франции в Восточную Пруссию и генерал-губернаторство⁵, создание баз снабжения и т. д. Подготовительные мероприятия не ограничивались одной немецкой территорией. Так в октябре Гитлер приказал люфтваффе с помощью авиационной разведки проникать как можно глубже в Советский Союз.

Люфтваффе сформировало часть авиационной разведки под командованием подполковника Ровеля, который получил задание с большой высоты произвести аэрофотосъемку территории Западной России. Две из четырех эскадрилий, введенных зимой в действие, были дислоцированы в Восточной Пруссии (Зеераппен, Истенбург). 1-я эскадрилья вылетала на машинах «Hе-111», оснащенных специальными высотными моторами, чтобы фотографировать скопления, расквартирования советских войск, коммуникации, в том числе и в Белоруссии. Территория от Мемеля до озера Ильмень была оперативным районом 2-й эскадрильи, которая летала на «Dо-215» на высоте 9000 м.

Не прошло и полугода после первого поручения Гитлера Генеральному штабу, как уже был подписан план «Барбаросса» – нападение на Советский Союз. Предписание № 21 (OKW/WFSt/Abt. L(I) Nr. 33 408/40) от 19 декабря 1940 года предусматривало для войск, предназначенных для северного участка фронта, следующие директивы:

«…оперирующей из Восточной Пруссии в общем направлении Ленинграда северной группе армий уничтожить вражеские силы, дислоцированные в Прибалтике. Только после обеспечения этой неотложной задачи, результатом которой должно стать занятие Ленинграда и Кронштадта…»

Эта директива лишь в общих чертах обрисовывала задачу вводимых на ленинградском направлении германских армий. Она была точнее очерчена в окончательной директиве на сосредоточение войск:

«Группа армий имеет задачу уничтожить вражеские силы, действующие в Прибалтике, занять прибалтийские порты, включая Ленинград и Кронштадт, лишить русский флот его баз. Своевременное взаимодействие с моторизованными силами продвигающейся на Смоленск усиленной группы армий «Центр» поручается OKХ.

В рамках этой задачи группа армий «Север» прорывает вражеский фронт (главное направление на Дюнабург) и выдвигает усиленный правый фланг – переправив моторизованные части через Даугаву – как можно быстрее в район северо-восточнее Опочки с целью воспрепятствовать отходу боеспособных русских сил из Прибалтики на восток и созданию условий для дальнейшего быстрого выдвижения в направлении Ленинграда».

Тем самым устанавливалось, что группе армий «Север» не ставилась главная задача наступления – занятие Москвы. Она была поручена группе войск «Центр». Соединения, оперировавшие в северных районах, должны были обеспечить для этого защиту флангов. Эта задача могла быть решена только во взаимодействии с военно-морскими силами, ибо лишь одно занятие гаваней не обеспечило бы этого прикрытия.

Военно-морские силы должны были обеспечивать выдвижение сухопутных сил и установить господство в Балтийском море. Эти планы в то время не находили понимания у командования военно-морских сил. Флот и в особенности его Верховное командование (ОКМ) придерживались мнения, что район Средиземного моря и Северной Африки имеет более важное значение для действий на британских коммуникациях. Все силы военного флота направлялись на ведение боевых действий против Великобритании. Наступательные действия на Балтийском и Черном морях поневоле должны были раздробить и без того слабые соединения флота.

Эти соображения нашли выражение в оценке положения морским командованием:

«Центр тяжести применения военно-морских сил и во время Восточной кампании однозначно приходится на действия против Англии. Задачами на Балтийском море являются обеспечение безопасности собственного побережья, предотвращение прорыва русских сил с Балтийского моря; при этом следует избегать собственных крупных морских операций у русских баз, подлежащих скорому окружению. <…> Надежное обеспечение морских коммуникаций на Балтийском море и морского снабжения северного фланга…»

При этом подготовка военно-морских сил для запланированного ввода в действие была обогащена главой, которая вытекала из договора, заключенного в 1939 году между Германией и Советским Союзом. Спущенный со стапелей в 1939 году крейсер «Лютцов» в мае 1940 года был продан СССР для дальнейшей достройки. Для этого германский рейх предоставил не только расходные материалы, механизмы, вооружение, электротехнику, но и технический персонал (судостроителей, механиков) и монтажников (6 инженеров, 15 мастеров, 56 сборщиков) Балтийской верфи в Ленинграде. (Крейсер «Лютцов» позднее принял участие в обороне города в качестве плавучей батареи.)

Оборонительную стратегию при наступлении на Советский Союз – за некоторым исключением (занятие Моонзундского архипелага, минная война в Финском заливе и многое другое) – военно-морские силы сохранили до осени 1944 года.

Приготовление войск шло самыми высокими темпами. Выдвижение по железным дорогам с января 1941 года было значительно форсировано. Плотность германских дивизий вдоль всей восточной границы возрастала от месяца к месяцу. Если в июне 1940 года число дислоцированных здесь дивизий еще достигало 17, то к февралю выросло до 38, в апреле до 56 и в мае до 72 дивизий.

Гитлер 13 марта приказал, чтобы примерно за четыре недели до начала операций были решены все вопросы командования. В районе оперативного развертывания в качестве командных инстанций находились штаб 18-й армии и штаб группы «Восточная Пруссия». Командование группы армий «С» 1 апреля 1941 года получило обозначение группы армий «Север», и ему было поручено руководство северным участком Восточного фронта. Штаб 22 апреля прибыл в Эльбинг и принял командование над дислоцированными здесь боевыми частями.

Боевой состав к этому моменту выглядел следующим образом:

Группа «Восточная Пруссия» (штаб-квартира в Бартенштейне)

II армейский корпус (штаб-квартира в Гумбиннене⁶)

32-я, 121-я пехотные дивизии.

X армейский корпус (штаб в Хетберге)

122, 123, 126, 206, 253-я пехотные дивизии.

18-я армия (штаб в Кенигсберге)

I армейский корпус (штаб в Кенигсберге)

1, 11, 21, 254, 290-я пехотные дивизии.

XXVI армейский корпус (штаб в Тильзите⁷)

61, 217, 269, 291-я пехотные дивизии.

Штаб XXXVIII укрепрайона (штаб-квартира в Эльбинге)

Штаб XXIII укрепрайона (штаб-квартира в Мариенбурге⁸)

4-я танковая группа (штаб-квартира в Алленштейне)

1-я, 6-я танковые дивизии.

Командующий 101-м тыловым районом (штаб-квартира в Штаргарде)

207, 281, 285-я охранные дивизии.

Группа армий в середине апреля 1941 года насчитывала 16 пехотных дивизий, 3 охранные и 2 танковые дивизии. Район дислокации охватывал Восточную Пруссию и глубокий тыл Данцигской бухты. Отрезок границы длиной 230 км охраняли 4 пехотные дивизии. Вводимые кроме них в действие соединения располагались далеко от границы. У них к границе были выдвинуты лишь полевые караулы и патрули.

Кроме того, были усилены части, дислоцированные в Восточной Пруссии. Новые армейские соединения прибывали из рейха и выдвигались на фронт. Увеличивались силы пограничной охраны. Участки ответственности дивизий по фронту сокращались. В середине июня войсковая группа усилилась на 6 корпусов, 3 крепостных гарнизона, 20 пехотных, 3 танковые, 3 охранные, 2 моторизованные дивизии и 1 дивизию СС.

Предназначенные для поддержки группы армий части люфтваффе подчинялись 1-му воздушному флоту (штаб-квартира в Норкиттене). Штаб I авиакорпуса руководил авиационными частями. Помимо того, в воздушный флот входили 4 полка связи ВВС и 3 противовоздушных полка. Авиационные подразделения в соответствии с планом были распределены по всей группе войск, в то время как эскадрильи разведки и связи были выделены для взаимодействия с обеими армиями и танковой группой.

Военно-морские силы во второй половине июня начали занимать исходные позиции. Командующий отрядом крейсеров был ответствен за постановку минных заграждений, применение подводных лодок и торпедных катеров, а также нес ответственность за мероприятия по воспрепятствованию прорыва русских военно-морских сил с Балтийского моря. Взаимодействие с финским флотом было установлено во время одного из совещаний 6 июня. Командир флотилии торпедных катеров в качестве командира германских военно-морских сил в Финляндии прибыл в Хельсинки, откуда должен был руководить военными действиями в Финском заливе.

Военные приготовления и сосредоточение крупных германских сил вдоль западной границы Советского Союза, само собой разумеется, не прошло незамеченным для правительства в Москве. Верховный Совет 1 августа 1940 года издал распоряжение о Плане государственных резервов и запасов для мобилизации. Это ежегодно проводимое мероприятие – после занятия Прибалтики и северной Буковины – в 1940 году полностью проходило под знаком надвигающейся военной угрозы.

Было начато сооружение западных укреплений вдоль рек и бывшей польской границы (линия Сталина) и усилены пограничные войска. Реорганизация армии и флота – ВВС, собственно, не являлись частью сухопутных сил – последовала в декабре 1940 года после анализа опыта советско-финской войны и кампании на Западе. Флот в феврале 1941 года получил первые директивы по предстоящему прямому столкновению с Германией.

О готовящемся наступлении германского вермахта советскому правительству в марте по радио из Швейцарии было сообщено шпионской организацией «Красная капелла» и с точностью до двух суток доложен срок нападения!

С этого момента Советы ориентировали свои политические мероприятия на приготовления к войне. Вице-президент Коминтерна Мануильский в марте говорил о неизбежности войны. Германский посол 2 мая докладывал, что в Москве возросло напряжение и ходят слухи о предстоящей войне. Эти слухи уже не подавляются Кремлем. Британский премьер-министр и американский президент к этому моменту уже оповестили московское правительство, что германские войска стоят на советской западной границе в боевой готовности.

Сталин 5 мая произнес перед высшими офицерами знаменательную речь. В частности он заявил: «Следует рассчитывать на германское нападение в ближайшее время. Поэтому: быть готовыми!.. Красная армия еще недостаточно сильна, чтобы легко разбить немцев… Советское правительство хочет попытаться отсрочить конфликт до осени… Если это удастся, война неизбежно состоится в 1942 году…»

Советская Ставка ориентировалась на германское нападение, после того как однозначно были зафиксированы транспорты с войсками в Швецию и Финляндию и самолеты-разведчики люфтваффе стали залетать далеко в восточную часть Балтийского моря. Подразделения военно-морских сил с начала мая непрерывно переправляли личный состав и боевую технику в Скандинавию. Из Штеттина, Осло и Аальсборга до середины мая через Балтийское море в целом было перевезено свыше 43 000 человек.

Краснознаменный Балтийский флот – сильнейшая боевая единица советских военно-морских сил – внимательно отслеживал и докладывал об этих перевозках. Военно-морские базы Ревель⁹, Либава¹⁰ и Ханко интенсивно достраивались, укрепления на Моонзундском архипелаге и в Финском заливе расширялись. Опорные пункты на Моонзундских островах и в Либаве образовывали Балтийскую военно-морскую базу и в мае стали подчиняться Прибалтийскому особому военному округу.

Командование над сухопутными войсками в это время было возложено на командующего 8-й советской армией. Развертывание армии на основании категорического приказа Сталина должно было проводиться крайне осторожно. Большая часть войск оттягивалась на 100 км от границы. Вдоль побережья между Ревелем и Либавой оставались лишь 2 стрелковые дивизии, тогда как на островах стояли 3 стрелковые бригады. Сосредоточенные на границе силы, получившие в майские недели пополнение, должны были охранять и защищать границы. Стоявшие позади сильные соединения, среди них механизированные и танковые бригады, должны были атаковать вклинившегося врага с флангов и уничтожить.

Командование 8-й и 11-й армий, которые входили в состав Прибалтийского военного округа, имело в своем распоряжении в начале июня 1941 года 10 стрелковых дивизий, 1 танковую и 4 механизированные бригады в Литве; 8 стрелковых, 2 кавалерийские дивизии, 2 танковые и 2 механизированные бригады в Латвии. У командования округа были свои резервы, среди них I танковый корпус, дислоцированный в районе Плескау – Остров – Дно. 650 000 советских солдат, чье вооружение, правда, ни в коей мере нельзя было сравнить с вооружением будущего противника, стояли «под ружьем».

С середины мая сосредоточение германских сил достигло величины, которой до сих пор не знала история войн. Ни одно германское судно с 14 июня больше не имело права заходить в центральную и восточную части Балтийского моря. Напротив, находившиеся в германских портах русские торговые суда удерживались под всеми возможными предлогами.

Балтийское море уже было районом боевых действий, еще до того как раздался первый выстрел! Военно-морское командование (ОКМ) распорядилось, чтобы уже до начала военных действий минные заграждения были установлены между Оландом и литовско-латвийской границей.

Тральщики «Пруссия», «Сверчок», «Скагеррак» и «Версаль» после полудня 18 июня вышли из Пиллау¹¹ с 3300 минами на борту. Установка этого первого минного заграждения (Вартбург-заграждение) в Восточной кампании произошло в соответствии с планом в ночь на 19 июня. В две последующих ночи заграждение было еще расширено, и установка последних мин завершилась в ночь перед началом войны.

Постановка новых минных заграждений была подготовлена в Финском заливе. Для этого военно-морские силы с 12 июня командировали в Финляндию отряды кораблей. Две группы судов – группа «Кобра» (под командованием корветтен-капитана доктора Брилля) в составе минных заградителей «Кобра», «Кайзер» и «Королева Луиза»; группа «Норд» (фрегаттен-капитан фон Шёнемарк) в составе заградителей «Танненберг», «Бруммер» и «Ганзештадт Данциг» – в ночь на 21 июня установили заграждения Апольды в морском районе между фиордом Фанё и северной оконечностью острова Даго¹², а также заграждения в районе между банкой Каллбада и Пакерорт.

Советские военно-морские силы наблюдали за этими операциями не вмешиваясь. Лишь один самолет-разведчик северо-западнее Даго обстрелял тральщик «Бруммер» и «R-35», не причинив вреда. Первые выстрелы – еще не начавшейся – Восточной кампании уже прозвучали.

Казалось, война на море вспыхнула. Командование Краснознаменного Балтийского флота ввиду ожидаемых немецких операций отдало приказ об отходе своих плавсредств. Легкие военно-морские силы и часть подлодок ушли из Либавы. Линейные корабли из Ревеля перевели в Кронштадт. Эти мероприятия последовали после указания народного комиссара Красного флота от 19 июня. Секретная мобилизация 21 июня в 23 часа 37 минут, когда в Финском заливе и в восточной части Балтийского моря в воду уже падали немецкие мины, перешла состояние боевой готовности (1-я степень готовности).

Четыре подлодки «М-97», «М-81», «М-83» и «L-3» заняли позиции перед Либавой. Тральщик-искатель «Фугас» поставил мины перед входом в гавань. «L-3» (командир – капитан 3-го ранга Грищенко) взяла курс на Мемель¹³. Это первое использование русской подлодки у немецкого побережья послужило для минирования входа в мемельскую гавань.

Но и на суше, как и на море, жребий был брошен. Земля Восточной Пруссии в эти ночи была наполнена шумом танковых моторов, топотом копыт и многочисленных солдатских сапог. Группа армий «Север» к 18 июня завершила свое сосредоточение. Дивизии вышли вплотную к границе.

50 колонн грузовиков и 10 моторизованных транспортных рот в эти ночи подвезли на передовую боеприпасы, продовольствие и военное имущество. Обеспечение войсковой группы было разделено на два больших участка, каждым из которых руководил начальник снабжения, подчинявшийся генерал-квартирмейстеру.

Северный участок тыла (Тильзит) имел:

14 949 т боеприпасов;

18 435 т продовольствия;

19 671 м³ ГСМ.

Южный участок тыла (Гумбиннен) в своем распоряжении имел:

12 854 т боеприпасов;

26 223 т продовольствия;

20 228 м³ ГСМ.

Далее, в каждом участке тыла и обеспечения имелись саперные, ружейные, артиллерийские парки, подразделения связи. Базы санитарной и ветеринарной служб располагались в Кенигсберге. Большие склады боеприпасов, продовольствия и ГСМ располагались на территории западнее Кенигсберга, Эльбинга и Морунгена.

Телефонные и радиостанции группы армий «Север» 21 июня в 13.00 приняли ключевое слово «Дюссельдорф». Командиры, адъютанты и офицеры связи на секунду посмотрели друг на друга, затем вскинули руки к каскам. Приказы были отданы. Дежурные офицеры сняли трубки полевых телефонов, колеса мотоциклов связных завертелись, посыльные поскакали на своих лошадях…

Приказ был получен! Приказ, который одним махом перечеркнул все треволнения последних дней и недель. Приказ, подтвердивший: война с Советским Союзом!

Когда этот душный летний день на мемельской низменности, роминтенской пустоши и мазурских озерах перешел в вечер, немецкие войска на востоке начали выдвижение. Ревели танки, грохотали грузовики, ржали кони, гремели гусеницы тяжелых тягачей, бряцало железо и оружие, звучали вполголоса отданные команды. Пограничная охрана у границы и на самой границе крепче сжимала свои автоматы и карабины, она указывала путь передовым саперным группам, которые с огнеметами и надувными лодками пробирались через кустарник. Первые снаряды были загнаны в орудийные стволы.

Там на другой стороне, всего в нескольких метрах за шлагбаумами, пограничными реками и лесами, ночь тоже не оставалась беззвучной…

Главное командование Красной армии 22 июня в 12.30 ночи передало командующим военных округов и флота директиву, которая гласила, что дислоцированные в пограничных районах части должны быть приведены в боевую готовность:

«В течение ночи на 22.06.1941 г. скрытно занять огневые позиции в укрепрайонах на государственной границе.

22.06.1941 г. перед рассветом на полевых аэродромах тщательно замаскировать все авиасредства, включая приданные части.

Все подразделения привести в боевую готовность. Войска рассредоточить и замаскировать.

Воздушную оборону привести в боевую готовность, не поднимая приданный личный состав. Провести все мероприятия по затемнению городов и предприятий.

Не проводить никаких других мероприятий без особых на то распоряжений…»

Сталин и главное командование на этот момент, несмотря на все донесения агентов и доклады командующих приграничных округов, не верили, что германская армия находится в боевой готовности для нападения. Хотя пришедшая из Москвы в полночь директива приказывала принять повышенную боевую готовность, однако не содержала никаких указаний на предстоящую войну. Командиры на границе по этому приказу практически не могли ничего предпринимать, ибо то, что предписывалось, уже давно было сделано.

Уже ревели моторы немецких боевых машин…

Уже прогрелись моторы танков…

Уже лязгали замки орудий…

Уже командиры немецких штурмовых отрядов взглядывали на светящиеся циферблаты своих наручных часов…

И тогда еще раз зазвенели телефоны в советских штабах, запищали морзянкой телеграфы в советских пунктах связи. Было 2.32, когда из Москвы поступил последний приказ:

«Не поддаваться каким-либо провокациям, которые могут привести к серьезным осложнениям… и встречать внезапное нападение немцев всеми имеющимися в распоряжении силами и средствами».

Утро 22 июня 1941 года наступило…

Нападение
Германское наступление 1941 года

Утренний туман еще клубился над лесами, лугами и долинами, когда 22 июня 1941 года в 3.05 утра немецкие орудия разверзли свои жерла, чтобы посеять над Россией огонь и смерть. Огневой налет по широкому фронту в 230 км группы армий длился всего лишь несколько минут. Затем пехотинцы и саперы поднялись из своих укрытий и устремились навстречу неизвестному врагу.

Одновременно воздух наполнился гулом немецких самолетов, взявших курс на восток. 1-й воздушный флот поднял в небо 270 бомбардировщиков и 110 истребителей. Их задачей было уничтожение советских баз, самолетов и коммуникаций между Мемелем и Даугавой. 54-я истребительная эскадра¹⁴ имела следующую задачу: завоевание господства в воздухе; сопровождение бомбардировщиков; свободная охота; атаки колонн в глубине тыла, позднее борьба на морских коммуникациях.

Группа армий выступила по всему фронту 18 дивизиями. Разумеется, направление главного удара занимала 4-я танковая группа и в ней в первую очередь XXXXI танковый корпус. Кроме того, танковая группа была усилена 5 артиллерийскими дивизионами, в составе каждого по 3 противотанковых и 1 зенитной батареи, 3 саперных батальона. Но все же прежде, чем ввести в бой моторизованные силы, пехотные дивизии должны были расчистить путь.

Советские пограничники были почти повсюду отброшены, и границу пересекли без сопротивления. Лишь там, где командовали решительные командиры и комиссары, местами вспыхивало ожесточенное сопротивление. 7-я рота 501-го пехотного полка севернее Мемеля натолкнулась на советский полевой караул, который отчаянно оборонялся. Лейтенант Вайнровски пал в первую же минуту боя первым солдатом группы армий!

Германские оперативные штабы к 4.00 смогли составить картину положения. Командование группы армий в 4.40 получило ориентировочные оперативные сводки от командования армий и танковых групп. Донесение об обстановке в группе армий на 6.00 гласило:

16-я армия:

12-я пехотная дивизия примерно в 7,5 км к востоку от Шлоссберга;

32-я пехотная дивизия вторглась в лес на 5 км к востоку от города Виштитис;

121-я пехотная дивизия западнее Вирбалиса, уличные бои в городе Кибартай;

122-я и 123-я пехотные дивизии на линии 3 км восточнее города Науместиса – 8 км северо-западнее Синтаутая;

126-я пехотная дивизия в 12 км к юго-западу от города Шакяй;

30-я пехотная дивизия к юго-западу от города Юрбаркаса.

4-я танковая группа:

8-я танковая дивизия взяла Юрбаркас;

290-я пехотная дивизия переправляется через реку Митува в 12 км северо-западнее Юрбаркаса;

269-я пехотная дивизия в 12 км севернее Вишвилла;

6-я танковая дивизия в 4 км южнее Таураге;

1-я танковая дивизия непосредственно к западу от Таураге.

18-я армия:

11-я пехотная дивизия взяла Науместис;

61-я пехотная дивизия заняла мост под городом Гаргждай;

291-я дивизия ведет местные бои в городе Кретинга.

Группа армий через три часа после начала наступления получила донесения от большинства своих дивизий. Лишь 18-я армия сначала доложила о положении 3 дивизий. Здесь картина выглядела так: 21-я пехотная дивизия, главная ударная дивизия армии, усиленная моторизованным артиллерийским дивизионом, зенитным дивизионом резерва и штурмовым подразделением, на полосе фронта протяженностью 8 км вела бои за Таураге, где встретила серьезное сопротивление. Соседняя слева 1-я пехотная дивизия вышла в стык 90-й и 125-й стрелковых дивизий и стремительно продвигалась вперед. Стык между I и XXVI армейскими корпусами обеспечивал 374-й пехотный полк (207-й охранной дивизии). Полк шестью усиленными штурмовыми отрядами перешел границу, чтобы отвлечь русских от направления главного удара.

Советские штабы, как только стали получать доклады о германском нападении, были потрясены количеством наступающих дивизий, которые уже к 6.00 углубились на русскую территорию в среднем на 12 км! Самолеты советских ВВС в первые часы этого летнего дня уже горели и взрывались под бомбами немецких боевых машин. Советы в первой половине дня 22 июня потеряли почти 100 машин!

Отважным пилотам противника лишь дважды удалось достичь германской территории. Восемь самолетов в 5.45 атаковали мост под Вишвиллом и вокзал Эйдкау, не причинив какого-либо ущерба. Советское командование 8-й армии в 7.15 отдало своим ВВС следующий приказ:

«…Мощными ударами бомбардировочной и фронтовой авиации истребить ВВС на аэродромах противника и бомбами уничтожить главные группировки его наземных войск. Воздушные налеты осуществлять на глубину немецкой территории до 100–150 км. Бомбовыми ударами разрушить Кенигсберг и Мемель…»

К этому нечего добавить, ибо германское наступление катилось вперед! Хотя советское сопротивление местами час от часу усиливалось, все же русские нигде не могли удержать танки и пехоту. К полудню сопротивление повсюду на границе было сломлено. Дивизии устремились к районам выполнения своих задач.

Нападение при сухой и жаркой погоде особенно благоприятно развивалось у LVI моторизованного корпуса (ген. пехоты Манштейн). 8-я танковая дивизия (ген. – майор Бранденбергер) в течение второй половины дня достигла реки Дубисы и вниз по течению от Арегала захватила плацдарм. Тем самым дивизия к исходу этого дня углубилась на 80 км в территорию противника.

Центр группы армий вклинился далеко вглубь. Но точно так же стремительно развивалось продвижение на крайнем левом фланге. Усиленная 291-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Херцог), подчинявшаяся непосредственно командующему 18-й армией, неподалеку от побережья сломила сопротивление пограничных частей. 505-й пехотный полк (полковник Ломейер) в первой половине дня прорвал линии советской 67-й стрелковой дивизии и, не заботясь о своих флангах, устремился на север. Уже к полудню полк выполнил задачу дня, занял Скуодас и в качестве первой части из группы армий пересек литовскую границу. Восточнопрусские пехотинцы в первый день с боями прошли 65 км!

Немецкая воздушная разведка 22 июня еще не выявила никаких передвижений Красной армии и подготовки ее возможных контрмер. Были обнаружены лишь фортификационные работы вдоль Даугавы между Дюнабургом и Якобштадтом, так что начальник Генштаба генерал-полковник Гальдер в своем дневнике записал: «Русские заранее подготовили отход за Даугаву. Возможно, потому, что мы по договору требовали Литву…»

Севернее Даугавы разведывательные самолеты не обнаружили никаких передвижений войск. Южнее реки колонны грузовиков были обнаружены к юго-западу от Шяуляя, северо-западнее Тельшяя и Кедайняя, а также южнее Риги. Тотчас бомбовыми ударами под Шяуляем были разбиты 40 грузовиков и разгромлена на марше 48-я стрелковая дивизия, которая оказалась первой почти полностью уничтоженной советской дивизией!

Советское главное командование вечером 22 июня отдало обоим командующим 8-й и 11-й армиями (ген. – майор Собенников, ген. – лейтенант Морозов) приказ остановить продвижение противника. Генерал-полковник Кузнецов, командующий Прибалтийским особым округом, понял опасность, которую нес с собой прорыв немецкого LVI моторизованного армейского корпуса к Дубисе. Ведь здесь 8-я танковая дивизия вышла прямо встык обеим армиям!

Первая советская оперативная сводка сухопутных сил была сообщена в 22.00. Она была краткой и лаконичной:

«В течение дня регулярные германские войска атаковали наши пограничные части и на многих участках достигли незначительных успехов. Во второй половине дня, когда к фронту подошли резервные части Красной армии, атаки немецких войск на большинстве участков были отбиты с тяжелыми потерями для противника!»

Эта боевая сводка по своему содержанию ни в коей мере не соответствовала положению на северном участке фронта. Здесь до сих пор еще ниоткуда не подходили советские резервы, чтобы отбросить немцев. Тем временем главное командование в Риге оправилось от первого потрясения. Оно приказало атаковать и уничтожить острие германского танкового наступления с флангов. При этом XII механизированный корпус из района Шяуляя должен был ударить на юго-восток, в то время как III механизированный корпус от Кедайняя атаковать на северо-запад. Когда приказ ушел в корпуса, в Риге не знали, что XII механизированный корпус был так разбомблен германскими бомбардировщиками, что уже не был способен к запланированной атаке!

Командование группы армий «Север» к вечеру первого дня сражения не знало о замыслах противника. Пока что было видно, что силы противника сражались перед 16-й армией на сплошном фронте. Зато, похоже, позиции русских были разрезаны перед 4-й танковой группой и 18-й армией. Потому командование группы армий отдало следующий приказ:

«Группа армий продолжает наступление прежними порядками, чтобы настичь и уничтожить отступающего противника еще до Даугавы!»

Ночь была очень короткой. Шум битвы нигде не стихал. Когда забрезжил рассвет 23 июня, разведывательные самолеты уже давно находились над территорией противника. Пилоты докладывали об отходе советских сил по всему фронту. Хотя они сообщали и о движении моторизованных колонн на шоссе Ионава – Кедайняй и от Шяуляя на север. Правда, точный состав этих колонн установить не смогли, так что группа армий пришла к ложной оценке положения, ошибка 24 часа спустя была с досадой обнаружена. Германское командование предположило, что речь шла об отступавших танковых соединениях.

Между тем продвижение продолжалось по всему фронту. Танкисты, мотоциклисты, артиллеристы, пехотинцы, саперы и связисты наступали противнику на пятки. На многих участках происходили арьергардные бои. Тем не менее обороняющихся удавалось отбросить. Немецкое наступление катилось дальше. XXXXI танковый корпус, несколько задержавшийся вследствие боев за Таураге и на участке реки Юры, после 100-километрового марша нагнал вырвавшийся вперед LVI моторизованный армейский корпус. Пехотинцы, несмотря на плохие дороги и пересеченную местность, все еще продвигались в ногу с моторизованными подразделениями.

«Литовцы кричали нам свое приветствие «Sweiks gyos!», протягивали цветы. Перед домами – столы с молоком, кофе, яйца, хлеб с маслом и пирожные; предлагали перекусить. И солдат угощался, тут же учился начаткам местного языка, благодарил: «Sweiks gyos, Marijana!»

Восточная кампания, как поначалу думалось многим немецким солдатам, снова будет «прогулкой среди цветов». Русский солдат вскоре показал им нечто иное. Энергичные офицеры и комиссары собирали вокруг себя людей и бились до последнего патрона. Пленных было мало! Крупные соединения в стороне от дорог отходили в полном боевом порядке.

Так советский XVI стрелковый корпус в составе 5-й и 35-й стрелковых дивизий искусно отошел перед наседавшим II немецким армейским корпусом (ген. пехоты граф фон Брокдорфф-Алефельдт) на самом крайнем правом фланге группы армий. Корпус после захвата Мариамполя сформировал передовой отряд под командованием полковника Хольма. Он должен был как можно быстрее занять Ковно. Однако здесь заметно возросло советское сопротивление. Пехотинцы, истребители танков и мотоциклисты застряли в 18 км от города.

Литовское население начало выступать против советских оккупационных войск. Это привело к бурным сценам. Некоторые гражданские с оружием в руках действовали против красноармейцев и советских чиновников. Местным партизанам 23 июня удалось захватить радиостанцию. Один представитель командования литовской армии в 19.30 прочитал воззвание к германскому Верховному командованию подвергнуть бомбардировке Ковно и отступающие Советы в городе!

Советские соединения к полудню следующего дня продолжали отступать. Поисковая группа 123-го разведывательного батальона под командованием лейтенанта Флоре-та уже утром просочилась сквозь позиции противника в Ковно. Здесь удалось установить связь с литовскими партизанами и занять радиостанцию! Передовой отряд полковника Хольма в 17.15 вошел в Ковно, радушно приветствуемый населением.

Вскоре после этого в прежнюю литовскую столицу вступили 89-й и 405-й пехотные полки, так же как 121-й разведывательный батальон. Радиостанцию Ковно уже 26 июня начала эксплуатировать 501-я рота пропаганды, которая в этот день передала программу на немецком языке.

Таким образом, 16-я армия на третий день войны прорвала линию фронта противника. Ее II и XXVIII армейские корпуса с обеих сторон Ковно переправились через Неман и сосредоточились для дальнейшего продвижения на северо-восток.

Точно так же, как и здесь, на правом фланге немецкое наступление в центре фронта тоже успешно развивалось. Но тут подвела неверная оценка положения. Только XXXXI танковый корпус (ген. танковых войск Рейнхардт) отбросил советскую 125-ю стрелковую дивизию, как неожиданно выкатились вражеские танки. III механизированный корпус (ген. – майор Куркин) в соответствии с приказом атаковал фланги немецкого танкового клина 2-й танковой бригадой и 48-й стрелковой дивизией. 24 июня в 15.00 восточнее Расейняя появились стальные колоссы.

«Появившиеся здесь «КВ-1» и «КВ-2», 46-тонные танки, были крепкими орешками! Примерно с 800 м наши роты открыли огонь: безрезультатно. Все ближе и ближе катили мы к врагу, который продолжал двигаться по-прежнему непоколебимо. Через короткое время мы находились друг против друга уже в 100—50 м. Бешеная артиллерийская перестрелка шла без видимого немецкого успеха. Русские танки продолжали идти. Бронебойные снаряды от них просто отскакивали… Ситуация повторилась, когда русские танки прошли сквозь строй 1-го танкового полка и прорвались в наши тылы. Танковый полк развернулся и вновь атаковал «КВ-1» и «КВ-2».

Первое танковое сражение на участке группы армий «Север» началось! Это было первое танковое сражение Восточной кампании! Одновременно это был единственный танковый бой, который разразился между мощными танковыми соединениями своих и противника на северном участке Восточного фронта!

Советы 24 июня имели большое преимущество. Их танки были намного тяжелее, чем предполагалось немецкой стороной. Имеющимся противотанковым оружием было невозможно нанести поражение этим стальным колоссам. 3,7-сантметровые¹⁵ снаряды противотанковых пушек просто отскакивали от стальных бортов. Русские боевые машины беспрепятственно продолжали идти сквозь огонь, перевалили через позиции истребителей танков, прорвались на артиллерийские позиции. Только там, где достаточно быстро сумели развернуть 8,8-сантиметровые зенитные орудия или где против Советов противостояли наши танки «P-III» и «P-IV», сверхтяжелые колоссы оставались гореть.

Командование противника не использовало этого преимущества. Атака пришлась не как было задумано, на фланги XXXXI танкового корпуса, а прямо в лоб. Хотя здесь вырвавшуюся 6-ю танковую дивизию (ген. – майор Ландграф) и потеснили, но не отбросили.

Генерал танковых войск Рейнхардт тотчас же нанес своими остальными дивизиями контрудар, чтобы охватить вражеские войска. 1-я танковая дивизия (ген. – лейтенант Кирхнер), которая захватила плацдарм восточнее Дубисы, была задержана и развернута на 180°. 36-я моторизованная пехотная дивизия (ген. – лейтенант Оттенбахер) выдвинулась на северо-запад и взяла на себя защиту фланга. 269-я пехотная дивизия (ген. – майор фон Лейзер) выдвинулась из-за остановившейся 6-й танковой дивизии на восток через Дубису и атаковала на север. Так началось окружение советского корпуса.

25 июня бои шли с переменным успехом. Но постепенно немцы брали верх. 1-й танковый полк (подполковник Копп) и 113-й пехотный полк (майор доктор Экингер) на следующий день в 4.00 пошли на решительный прорыв. Танки 1-й и 6-й танковых дивизий в 8.38 встретились у Сокайчая. Кольцо сомкнулось!

Первое танковое сражение Восточной кампании закончилось поражением Советов. Им пришлось оставить сожженными 186 танков – среди них 29 машин типа «КВ-1», 77 орудий, 23 противотанковые пушки и около 600 грузовиков. Но победа имела и оборотную сторону. XXXXI танковый корпус двое суток был скован III механизированным корпусом. В результате утратилось взаимодействие с LVI корпусом.

4-я танковая группа уже на второй день кампании отдала обоим своим корпусам приказ как можно быстрее выйти на подступы к Дюнабургу. Поскольку XXXXI танковый корпус был скован борьбой с противником, только генерал Манштейн смог быстро продвинуть части дальше. Они осуществили «гусарский набег», напомнивший прежние кавалерийские атаки.

Авангард корпуса 24 июня достиг окрестностей Вилькомира¹⁶. Передовой отряд 8-й танковой дивизии, отразив слабые контратаки противника, открыл дорогу на Дюнабург. Советы расстроенными порядками отходили на север и восток. Поэтому солдаты 3-й моторизованной дивизии (ген. – лейтенант Яан) могли следовать вплотную за танками. 8-я танковая и 3-я моторизованная дивизии 25 июня достигли Укмерге и пошли дальше!

Дюнабург открыто лежал перед германскими солдатами.

Особая группа 8-го учебного полка «Бранденбург»¹⁷ (полк абвера) под командованием обер-лейтенанта Кнаака ночью прибыла в распоряжение генерал-майора Бранденбергера. Маленькую группу отважных людей, переодетых в русскую военную форму, следующим утром посадили на два трофейных грузовика и отправили в путь. Отчаянный выпад удался! Обер-лейтенант Кнаак со своими людьми проехал сквозь советские колонны, достиг обоих мостов Дюнабурга. Здесь они выскочили из грузовиков, перебили русскую охрану мостов и заняли позиции.

Они удерживали эти позиции до 5.00, когда подошло передовое подразделение 8-й танковой дивизии под командованием майора Вольфа в составе пехотной, танковой, самоходной и саперной рот. Обер-лейтенант Шнейдер, командир 3-й саперной роты 59-го батальона, взял под контроль ситуацию на мостах. Железнодорожный мост горел. Люди с черными петлицами, несмотря на противодействие противника, за два часа побороли огонь и удержали мост.

Когда в полдень подошли основные силы 8-й танковой дивизии, танки, бронетранспортеры, тягачи и мотоциклы смогли беспрепятственно переправиться через Даугаву. Авангард корпуса Манштейна находился в 300 км от границ рейха. Первый плацдарм на Даугаве был захвачен!

Вечером 26 июня командование группы армий приказало:

«Группа армий, проводя усиленную разведку на востоке, удерживает плацдарм под Дюнабургом. Левый фланг мотопехоты 4-й танковой группы (XXXXI танковый корпус) прорвался за линию Рагува – Паневежис и за Даугаву. Армии продолжают наступление в направлении Даугавы. Направление главного удара 16-й армии по шоссе Ковно – Дюнабург, 18-й армии – правым флангом в общем восточном направлении, левым флангом в направлении Ионишкелиса с целью преследования отступающего противника западнее шоссе Шяуляй – Митава».

Советские пограничные части к этому моменту были отброшены. Командование Прибалтийского особого военного округа было столь же обескуражено быстротой германского продвижения, как и Сталин в Москве. Поскольку четкое управление отсутствовало, обе армии действовали разрозненно. Командование 8-й армии, само собой разумеется, отводило свои части на север в направлении Даугавы, тогда как соединения 11-й армии двигались на восток к Дриссе.

Лишь когда советское главное командование обнаружило эти несогласованные отходы и направленное в брешь наступление немцев, оно энергично вмешалось. Все еще находившейся в резерве 27-й армии (ген. – майор Берзарин) было приказано выдвинуться вперед. Для этого ей придали I механизированный корпус, до того резерв военного округа. 27-я армия должна была обеспечить оборону Даугавы от Ливенгофа до Дюнабурга. Но до того как армия туда выдвинулась, танки Манштейна уже были там!

Эту угрожающую ситуацию теперь видели и в Москве. Сталин приказал выдвинуть дислоцированную в районе Витебска 22-ю армию (ген. – лейтенант Ершаков) в направлении Ковно. Здесь новая армия должна была перехватить отступающие части 11-й армии и занять позицию в болотах впереди Даугавы.

Советский фронт на глазах укрепился перед подходящими дивизиями 16-й германской армии. Генерал-полковник Буш вследствие этого факта был вынужден отправлять на восток все больше и больше корпусов, вместо того чтобы направлять их вслед рвущимся на север танковым частям.

Напротив, пехотинцам крайнего левого фланга удалось проложить себе путь. Восточные пруссаки 291-й пехотной дивизии уже на вторые сутки войны стояли в 50 км от Либавы. Там сопротивление противника значительно возросло, так что полковник Ломейер был вынужден со своим полком ждать, когда подтянется 291-я дивизия.

Генерал-лейтенант Херцог 25 июня в 1.30 приказал своей дивизии штурмовать Либаву. Советы, части 67-й стрелковой дивизии и морской пехоты, оборонялись столь упорно, что атака в первой половине дня захлебнулась. Противник решился на прорыв из кольца на север и северо-восток. Хотя обе атаки привели к временному кризису во 2-м батальоне 504-го пехотного и в 3-м батальоне 506-го пехотного полков, но в конце концов захлебнулись под огнем прямой наводкой 291-го артиллерийского полка. Советы не сдавались и 27 июня повторили свою попытку прорыва. Им удалось мелкими группами с большими потерями вырваться из окружения. Однако основная масса военнослужащих 67-й стрелковой дивизии не смогла прорвать позиции восточнопрусских солдат в город. 505-й пехотный полк (полковник Ломейер), подразделение морских штурмовых частей (кап. – лейтенант фон Диест) и морских особых команд (кап. – лейтенант Биглер) с юга ворвались в долговременные укрепления Либавы.

«Бои за дома и на улицах велись с крайним ожесточением. Из замаскированных амбразур полыхало пулеметным огнем. Сопротивление в конце концов было сломлено тяжелыми полевыми орудиями огнем прямой наводкой, а также снарядами тяжелых полевых гаубиц и мортир».

Упорная и ожесточенная борьба за Либаву, которая 28 июня была занята окончательно, впервые продемонстрировала в зоне ответственности группы армий, что русский солдат был готов бороться фанатично и безжалостно!

Взятие Либавы означало для военно-морских сил приобретение весьма ценной базы. Штаб командующего флотом «C» (контр-адмирал Клаасен) уже несколько дней спустя расположил здесь свою ставку. Были сформированы комендатура морской обороны и портовая комендатура, военно-морской отдел (корветтен-капитан Глезер) и 1-е моторизованное подразделение морской разведки (корветтен-капитан Нойендорф) переехали на новое место своей дислокации.

Первые советские корабли были потоплены или получили повреждения. Речь шла о тяжело поврежденном бомбами эсминце «Ленин», а также затопленных собственными экипажами подлодках «С-1», «М-76», «М-86», «Ронис» и «Спидола». Краснознаменный Балтийский флот вместе с этими пятью подлодками потерял уже 9 лодок.

Война на Балтийском море поначалу не была отмечена активными операциями обоих флотов. С немецкой стороны оперировали лишь минные заградители, тральщики и торпедные катера, а подлодки «U-140», «U-142», «U-144», «U-145» и «U-149» заняли боевые позиции между Мемелем и Моонзундским архипелагом.

Советы при начале войны стали минировать свои воды. При этом много минных заграждений были выставлены на выходе из Финского залива. Крейсер «Максим Горький» и эсминцы «Гневный», «Гордый» и «Стерегущий» обеспечивали безопасность этой операции. При этом эсминец «Гневный» уже 23 июня попал на минное поле, получил тяжелое повреждение, и позднее его пришлось затопить. Крейсер «Максим Горький» сам наскочил на мину и с большим трудом смог дойти до Кронштадта.

Эти первые потери не остались единственными. Германская «U-144» (кап. – лейтенант фон Миттельштедт) 23 июня торпедным залпом потопила советскую подлодку «М-78». Торпедный катер «S-35» глубинными бомбами повредил подлодку «С-3»; точно так же глубинными бомбами германский катер потопил «С-10», а четвертая подлодка «М-80» затонула в Ирбенском проливе, подорвавшись на мине.

Советское командование флота в первую неделю войны оставило курляндское побережье. Все корабли ушли на Моонзундский архипелаг или в Финский залив. Курляндия была открыта для немецких войск.

Командование группой армий тем временем ввело в действие дивизии второго эшелона. 58, 86, 206 251, 253 и 254-я пехотные дивизии перешли границы рейха. «При пересечении границы у нас было такое ощущение, словно мы вступаем в совсем иной мир. Дороги плохие, леса по обеим сторонам маршрута выдвижения неухоженные и заросшие кустарником, дома в местечках убогие и полуразвалившиеся» (Зидовиц К. фон. История 58-й пехотной дивизии).

Штаб L армейского корпуса, до сих пор находившегося в резерве – с 86-й и 206-й пехотными дивизиями был передислоцирован на правый фланг 16-й армии. Здесь обозначилось упорное сопротивление Советов.

Переброска войск за всей линией фронта группы армий под палящим солнцем и в клубах пыли проходила благополучно. 1-й воздушный флот завоевал полное господство в воздухе и принудил советские авиасоединения к обороне, так как они были вынуждены поспешно покидать свои полевые аэродромы. Так, например, 2-я рота 21-го саперного батальона, 1-й и 14-й батальоны 3-го пехотного полка (все 21-й пехотной дивизии) на аэродроме в Шяуляе сумели захватить 40 готовых к бою советских самолетов. Группы бомбардировщиков с 27 июня начали бомбардировать коммуникации противника к северу от Даугавы, так как южнее реки уже не обнаруживали сколько-нибудь достойные внимания цели. Главные воздушные удары постепенно перемещались перед фронтом 18-й армии и сконцентрировались здесь главным образом на сооружениях вокруг Риги.

Советская авиация в первые дни едва ли добилась ощутимых успехов. Ей в ночь на 24 июня удалось сбросить в гавань Мемеля всего лишь около 50 авиационных мин. Вражеские истребители, несмотря на все введенные в действие силы, были бессильны против немецких налетов, следовавших без пауз. Младшие лейтенанты Жуков, Здоровцев и Харитонов одной из дислоцированных под Ленинградом авиачастей первыми из военнослужащих Красной армии получили звание Героя Советского Союза.

Положение перед фронтом группы армий на шестые сутки боев выявило, что советский фронт оказался разорванным на две части. Разумеется, командование Прибалтийского особого военного округа осознавало эту ситуацию. Самым уязвимым местом, как и прежде, оставался Дюнабург, вокруг которого развернулись наиболее ожесточенные бои.

Гитлер 27 июня приказал главному командованию сухопутных сил (ОКХ) сосредоточить усилия 4-й танковой группы в направлении Дюнабурга. Как раз именно в этот день танковая группа была почти парализована, так как командование группы армий распорядилось сделать ей многочасовую остановку, чтобы дать возможность X армейскому корпусу в составе 30, 122 и 126-й пехотных дивизий возможность пересечь маршрут ее продвижения.

8-я танковая дивизия до сих пор была единственной на плацдарме у Дюнабурга. Лишь 3-я моторизованная дивизия (ген. – лейтенант Яан) медленно выдвигалась к реке. Наоборот, 290-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант барон фон Вреде) и только что переданная в подчинение дивизия СС «Мертвая голова» (группенфюрер¹⁸ СС Эйке) в результате отданного приказа остановились и пока не могли начать марш.

Борьба за плацдарм, который с помощью 3-го моторизованного полка был расширен на 10 км в глубину, становилась все тяжелее. Советы произвели контрудар V воздушно-десантным корпусом (ген. – майор Жадов) и XXI механизированным корпусом (ген. – майор Лелюшенко) при поддержке 8-й воздушно-десантной и 61-й противотанковой бригад. Солдаты генерала фон Манштейна сопротивлялись ожесточенно. Хотя 28 июня они подбили 74 вражеских танка, им пришлось смириться с тяжелыми потерями. Дивизия СС «Мертвая голова» в эти дни потеряла треть своего состава и позднее даже была сведена в один полк!

LVI моторизованный армейский корпус на Даугаве остался один. Оба последующих пехотных корпуса – X и XXVIII – были еще далеко. XXXXI танковый корпус шел не в направлении Дюнабурга. Корпус переформировался после танкового сражения под Кедайняем, 27 июня перешел литовско-латышскую границу и, не встречая особого сопротивления, пошел в направлении Якобштадта. Город перешел в руки 1-й танковой дивизии (ген. – лейтенант Кирхнер) 28 июня.

Мосты через Даугаву захватить не удалось. Брошенное вперед подразделение учебного полка «Бранденбург» опоздало на минуты. Мосты взлетели на воздух на глазах немецких солдат. 2-й батальон 113-го пехотного полка (майор фон Киттель), несмотря на вражеский огонь, переправился на надувных лодках. Солдаты 37-го, 52-го моторизованных саперных батальонов и 26-й понтонный батальон в течение 9 с половиной часов навели через Даугаву мост длиной в 166 м! Стрелки, истребители танков и саперы дивизии продвинулись дальше и расширили предмостный плацдарм. Два дня спустя передовые подразделения 6-й танковой дивизии (ген. – майор Ландграф) у Ливенгофа также захватили плацдарм.

Тем самым группа армий «Север» на широком фронте выполнила певрую задачу наступления, хотя при этом и не добилась стратегического перелома. Советы сумели оторваться от группы армий, не задержанные и не разгромленные перед Даугавой. Враг в этот день на участке 16-й и 18-й армий в целом потерял 478 танков, 190 орудий и 6200 человек пленными (среди них командиры 67-й и 90-й стрелковых дивизий).

Командование группы армий решило не давать противнику передышки. Оно направило танковой группе директиву: «4-я танковая группа подготавливает дальнейшее стремительное продвижение по линии Опочка – Остров сначала до района северо-восточнее Опочки. Если при достижении этой задачи вражеские разрозненные группы будут продолжать отход с запада южнее реки Плюссы на восток, то воспрепятствовать их дальнейшему отступлению!»

Оба командира корпусов получили приказ к ускоренному продвижению в направлении Даугавы. Командование 18-й армии уже 27 июня сформировало оперативную группу I армейского корпуса под командованием полковника Лаша, которая должна была заблокировать речную переправу у Риги. Выдвижение оперативной группы началось еще в тот же день из Шяуляя. 1, 11, 21-я мотопехотные роты, 3-й батальон 43-го пехотного полка, 402-й мотоциклетный батальон, 536-й дивизион тяжелой артиллерии, 185-й дивизион штурмовых орудий и 2-я рота 604-го зенитного батальона переправились через участок реки Муша и вторглись в город Бауска.

Атака на Ригу началась отсюда 29 июня в 3.10 утра. Три боевые группы, невзирая на сопротивления врага, штурмовали латвийскую столицу.

Авангард группы – пять штурмовых орудий 3-й батареи 185-го штурмового дивизиона под командованием оберлейтенанта Гейслера, три зенитных орудия, одно 3,7-сантиметровое противотанковое орудие, отделение 10-й роты 43-го пехотного полка и отделение саперного взвода 43-го пехотного полка – только пронесся по 600-метрово-му железнодорожному мосту, захватил вражеский берег… как мост взлетел на воздух. Следующая тактическая группа (майор Хельбиг) уже не смогла переправиться. Она была вынуждена занять круговую оборону по эту сторону реки. Ибо теперь наступали Советы. Это были остатки отошедших в Ригу 10, 11 и 90-й стрелковых дивизий, которые с этого момента в ходе двухдневных боев поставили в тяжелое положение вырвавшихся солдат полковника Лаша. Отрезанная немецкая боевая группа отбивала ожесточенные контрудары Советов. 9 офицеров и 82 рядовых и унтер-офицера пали в уличных боях в Риге.

Затем брошенные вперед отряды I армейского корпуса, передовые подразделения 61-й пехотной дивизии (ген. – лейтенант Хенике) и отряды 667-го саперного полка (полковник Уллерспергер) достигли Даугавы. Саперы в ночь на 1 июля на десантных лодках и плотах переправились через реку.

Ни одного врага в городе уже не было. Советы ночью покинули Ригу. Латышское население заполонило улицы и приветствовало входящие немецкие войска как освободителей. Сам город являл картины ужасающих боев. Символы города – Орденский замок, ратуша и церковь Святого Петера – пылали, как факелы.

В начале июля группа армий стояла у Риги, Якобштадта, Дюнабурга и за Даугавой. Пути отступления для противника были отрезаны, хотя пехотные дивизии еще не создали сплошной фронт перед рекой. Разрозненные вражеские силы уже не имели возможности переправиться на спасительный северный берег. Эти группы и группки не разбегались, а вели боевые действия на собственный страх и риск.

Командующий тылом группы армий немедленно привел свои охранные дивизии в движение, чтобы очистить тылы армий. Тем временем разрозненным силам 67-й стрелковой дивизии удалось временно занять Скуодас. 207-я охранная дивизия (ген. – лейтенант Тидеман) взяла на себя охрану тылов 18-й армии. 281-я охранная дивизия (ген. – лейтенант Байер) шла вслед 16-й армии, двигавшейся навстречу противнику по широкому шоссе Эйдткау – Ковно.

Командование группы армий, которое тем временем перенесло свою штаб-квартиру в Ковно, приказало приготовиться к атаке с Даугавпилсского плацдарма. 4-я танковая группа в эти дни еще отражала ожесточенные атаки, в особенности направленные на Дюнабург. Советские авиасоединения снова начали массированные авианалеты. 54-я истребительная авиаэскадра (майор Траутлофт) 30 июня в составе 2-й и 3-й авиагрупп перебазировалась на полевой аэродром южнее города. Советы повторили свои воздушные налеты 1 июля. Но на этот раз они попали под удар «Ме-109». Восемь раз машины с крестом на фюзеляже поднимались в воздух и бросались навстречу многочисленным эскадрильям бомбардировщиков противника. Когда спустился вечер, 65 советских бомбардировщиков сгорело или обломками усеяло берега Даугавы! Воздушное пространство над LVI моторизованным армейским корпусом было очищено!

Первая фаза наступления группы армий «Север» завершилась 1 июля 1941 года. На Даугаву вышли. Враг изгнан из Литвы и Курляндии. Побережье до Риги надежно находилось в немецких руках. Советский военно-морской флот, в эти дни потерявший эсминец «Смелый», сторожевик «Циклон», тральщик «Т-299» и подлодку «М-81», окончательно ушел из морского района перед курляндским побережьем.

Теперь это означало преследование по пятам неразбитого врага по ту сторону Даугавы. Подготовка ко второй фазе началась. Тыловые базы снабжения были сосредоточены на двух важнейших для 18-й армии коммуникациях (Тильзит – Таураге – Шяуляй – Бауска) и 16-й армии (Эйдткау – Ковно – Укмерге – Дюнабург). Вскоре к снабжению подключился железнодорожный транспорт. Уже 24 июня первый состав ушел из Таураге в Шяуляй, а 27 июня начал функционировать вокзал в Ковно.

Советское правительство было обескуражено и потрясено мощью германского наступления. Однако потрясение вскоре прошло. Москва предприняла конкретные меры, чтобы противостоять угрожающей опасности. Совет народных комиссаров СССР 29 июня издал общую директиву, в которой среди прочего говорилось: «Предательское нападение фашистской Германии на Советский Союз продолжается. Целью этого нападения является уничтожение советского общественного строя, захват советских территорий, порабощение народов Советского Союза, разграбление нашей страны… Враг вторгся уже глубоко на советскую землю, захватил большую часть Литвы, часть Латвии…

Мы требуем от вас: в беспощадной борьбе с врагом защищать каждую пядь советской земли; до последней капли крови бороться за наши города и села…»

Московское правительство, партийные органы и военные власти начали мобилизовать весь народ на оборону, переводить промышленные предприятия в безопасные места, поспешно формировать военные и милицейские резервы и бросать их в бой. Гражданское население повсюду вдоль рек и крупных городов возводило оборонительные валы. Были сформированы и обучены первые партизанские подразделения за линией фронта.

Существовала ли твердая воля и единый план?

Каковой представлялась ситуация немецкой стороне?

Гитлер был так впечатлен быстрым овладением Дюна-бургом, что приказал снова в первую очередь обеспечивать группу армий «Север» и как можно быстрее усилить ее подвижными силами группы армий главного удара «Центр». Тем самым он хотел достичь трех целей: вывести из игры Балтийский флот Советов, облегчить наступление финнам и высвободить левый фланг сухопутных сил для наступления на Москву.

Когда группа армий «Север» была готова для проведения второй фазы наступления, ничего не было известно о таком ходе мыслей Гитлера. Разумеется, не было времени тщательно, в деталях подготовить новое развертывание. Наступление должно было начаться практически с ходу.

Положение группы армий в ночь на 2 июля выглядело следующим образом:

18-я армия (штаб-квартира в Бирзене)

XXVI армейский корпус в составе 61-й и 217-й пехотных дивизий дислоцировался около Риги,

I армейский корпус в составе 1, 11, 21-й пехотных дивизий дислоцировался около Фридрихштадта.

4-я танковая группа (штаб-квартира в Утене)

XXXXI танковый армейский корпус в составе 1-й, 6-й танковых дивизий, 36-й моторизованной дивизии и 269-й пехотной дивизии в районе Якобштадт – Ливенхоф,

LVI моторизованный армейский корпус в составе 8-й танковой дивизии, 3-й моторизованной дивизии, дивизии СС «Мертвая голова» и 290-й пехотной дивизии воевал на плацдарме у Дюнабурга.

Эти войска утром 2 июля вели бои с противником. 16-я армия, почти не вступая в соприкосновения с врагом, выдвигалась к Даугаве. Лишь боевая группа II армейского корпуса для защиты фланга была повернута к озеру Друксю. До сих пор шедший на правом фланге L армейский корпус был отведен. Обе его дивизии – 86-я и 206-я пехотные – покинули северный участок и были передислоцированы в группу армий «Центр».

Основная тяжесть наступления, разумеется, снова приходилась на 4-ю танковую группу. Фельдмаршал фон Лееб 1 июля прибыл на командный пункт танковой группы. После того как генерал-полковник Гёпнер доложил свои замыслы по наступлению, командующий группой армий заметил: «К выполнению задачи можно приступить после того, как танковая группа будет использована в качестве ударной силы общего наступления восточнее озера Ильмень!»

Это замечание находилось в полном противоречии с замыслами танковой группы, чье прежнее направление шло через линию Опочка – Остров с последующей задачей наступления на Ленинград. Командование танковой группы не дало сбить себя с толку и 2 июля в 3.00 утра выступило в соответствии с приказом командующего группой армий. В этот день была невозможна воздушная поддержка, поскольку прошедший предыдущим вечером дождь превратил полевые аэродромы в месиво. Державшаяся многие недели жара и солнечная погода, способствовавшая быстрому продвижению, одним махом сменились дождями, и дороги развезло.

Противник за последние два дня существенно усилил свой фронт. Резервы из района Москва – Старая Русса были выдвинуты вперед. Теперь перед фронтом группы армий «Север» стояли четыре армии, после того как 22-я советская армия (ген. – лейтенант Ершаков) в составе LI и LXXII стрелковых корпусов выдвинулась в районе Полоцка левее 11-й армии. Командование советских войск на северном участке перешло генерал-майору Собенникову, который передал командование 8-й армии генерал-лейтенанту Иванову. Прежний командующий Прибалтийского особого военного округа, генерал-полковник Кузнецов, был смещен со своего поста.

Сопротивление Советов усилилось в районе дороги Дюнабург – Розиттен и перед городом Краславой. Поэтому 8-я танковая дивизия и дивизия СС «Мертвая голова» нисколько не продвинулись. Лишь когда взятая у соседнего корпуса 6-я танковая дивизия была направлена на Розиттен и ударила по противнику с тыла, Советы отступили.

XXXXI танковый корпус (генерал танковых войск Рейнхардт) не встретил какого-либо серьезного сопротивления. 1-я танковая дивизия атаковала западнее озера Лубанас и после блестящего марша в 100 км заняла город Балвы. Передовой отряд дивизии до вечера приблизился к Острову на 50 км! Немецкие роты, возможно, вошли бы и в город, если бы дождь не превратил в месиво шоссе и дороги. Повсюду образовывались пробки – заявил о себе новый противник: грязь!

Следующий день принес улучшение погоды. Тяжелые бои приостановились. Не представлялось возможным, чтобы правый фланг LVI моторизованного армейского корпуса продвигался вперед. 121-я пехотная дивизия поспешно переправилась через Даугаву, чтобы прийти на помощь дивизии СС «Мертвая голова». Командир 121-й пехотной дивизии, генерал-майор Ланселле, в этой операции погиб, став первым павшим генералом в группе армий.

Сопротивление противника прекратилось только во второй половине дня 3 июля. 8-я танковая дивизия генерал-майора Бранденбергера использовала ослабление противника и прорвалась к Розиттену. 3-я моторизованная дивизия еще до наступления ночи прошла от него 26 км и захватила Лудзу.

По большей части дневного успеха смог добиться XXXXI моторизованный армейский корпус. 6-я танковая дивизия выдвинулась западнее шоссе на Опочку и у Карсавы и Гавры отрезала отступающим Советам их путь к отходу. 1-я танковая дивизия подошла к Острову на расстояние до 12 км. Одна из ее оперативных групп захватила мост через реку Великую в 10 км западнее города Остров. Старая русская граница была перейдена!

Советы правильно оценили угрозу германского наступления, но были не в состоянии ее ликвидировать. До сих пор придерживаемый в качестве резерва военного округа I механизированный корпус (ген. – майор Чернявский) вместе с XXXXI стрелковым корпусом (ген. – майор Корсобуцкий) был спешно брошен в район Плескау, чтобы совместно со скованным здесь боями с танками Рейнхардта XX механизированным корпусом (ген. – майор Шестопалов) ударить во фланг.

Неповоротливость русского командования и медлительность передвижения войск сказались. 1-я танковая дивизия овладела Островом и захватила железнодорожные и автодорожные мосты. 6-я танковая дивизия в ходе 15-ча-сового боя преодолела советские оборонительные рубежи и во второй половине дня 5 июля соединилась с 1-й танковой дивизией.

Дивизия как раз бросила на Плескау боевую группу полковника Крюгера. Правда, она попала под контратаку противника. Русские танки прошли наши противотанковые позиции и были остановлены только 3-м дивизионом 73-го артиллерийского полка (майор Зёт). На этом наступление I механизированного корпуса захлебнулось.

Положение соседнего LVI моторизованного армейского корпуса по сравнению со всеми остальными выглядело лучше. Здесь основным противником были не войска, а безрадостный пейзаж с его раскисшими дорогами, заболоченными лугами и непролазными лесами. Танки и бронетранспортеры продвигались вперед только рывками. Пехотинцы мучительно метр за метром преодолевали болота и непроходимые леса. Тогда генерал-полковник Гёпнер решил остановить корпус и, за исключением одной дивизии, повернуть на Остров. 3-я пехотная дивизия первой пошла в этом направлении, тогда как 8-я танковая дивизия, преодолевая трудности, по болотистой местности пробиралась к Красному.

Советское командование хотело любой ценой уничтожить немецкий плацдарм у Острова. Здесь танки Рейнхардта уже прорвали пресловутую линию Сталина! Противник ввел свежие войска в горловину между Плескау и Островом. 1-я и 3-я танковые бригады, 143, 181, 183 и 184-я стрелковые бригады атаковали позиции 1-й танковой дивизии. Ситуация улучшилась, когда подошли части 6-й танковой и 36-й моторизованной дивизии.

Следовало действовать оперативно, если немцы намеревались добиться успеха. Советы – командование 11-й армии взяло руководство на участке фронта у Плескау – явно становились все сильнее. XXXXI танковый корпус все еще стоял один. Из корпуса Манштейна до сих пор на место боев подошла лишь 3-я моторизованная дивизия. Вдруг генерал фон Манштейн остановил дивизию СС «Мертвая голова» и повернул ее в обход общего выдвижения на город Себеж. Здесь группенфюрер СС Эйке должен был найти уязвимое место!

Теперь дивизии у Острова не было. Она вообще не пошла вперед. Поэтому немецкое командование даже было вынуждено послать к Себежу 290-ю пехотную дивизию 2-го эшелона, чтобы выручить дивизию СС «Мертвая голова». Отныне оба соединения были потеряны для удара ослабленной танковой группы!

Генерал-полковник Гёпнер 6 июля, когда советское сопротивление под Плескау пошло на убыль, посчитал, что сможет пробиться в город одним XXXXI танковым корпусом. 1-я и 6-я танковые дивизии выступили утром 7 июля. Своевременно появились первые батальоны 3-го моторизованного полка, охранявшего фланги у Острова.

Танки и бронетранспортеры 1-й танковой дивизии по обе стороны шоссе покатились на Плескау. Головная группа под командованием полковника Вестховена приблизилась к городу на расстояние в 12 км и захватила аэродром! Боевые группы 6-й танковой дивизии захватили развилку у Золотухина, на полдороге между Островом и Порховом. 36-я моторизованная дивизия, расположенная далеко слева в тылу, подключилась к атаке танковых дивизий и передовыми подразделениями заняла местность в 40 км юго-западнее Плескау.

Оборонная мощь противника заметно ослабла. Так как погода снова стала солнечной и по-летнему теплой, создались хорошие условия для продолжения немецкого наступления. 36-я моторизованная дивизия выступила форсированным маршем с запада и заняла город! 118-й моторизованный полк (полковник Каспер), давно уже отличившийся, был впереди всех. Правда, Советам удалось взорвать 200-метровый мост через реку Великую. 1-я танковая дивизия, которая с юго-востока наступала на северо-восток, все равно быстро шла дальше. К вечеру дивизия промчалась уже 20 км к востоку от Плескау. 1-я бригада под командованием полковника Крюгера неожиданным ударом захватила неповрежденный мост через реку Черёху. 6-я танковая дивизия продвигалась вперед в том же направлении, хотя она только что отбила сильные атаки советской 3-й танковой бригады.

К вечеру 8 июля 4-я танковая группа уже стояла у озера Пейпсиярв! Тем самым она достигла своей второй оперативной цели. Линия Сталина была прорвана! Воздушная разведка докладывала, что к востоку или северу не обнаружено никаких признаков второй линии укреплений. Сопротивление русских, помимо некоторых очагов, ослабевало.

Группа войск «Север» заняла исходную позицию, откуда могла достичь своей оперативной цели – Ленинграда. Фельдмаршал фон Лееб 8 июля подписал приказ:

«Командование группы армий «Север».

№ 1660/41

ПРИКАЗ ПО ГРУППЕ АРМИЙ

1. Попытка врага создать на старой русской государственной границе новую линию обороны провалилась.

2. Группа армий «Север» продолжает наступление в направлении Ленинграда и занимает Ленинград.

3…4-я танковая группа занимает исходные позиции между озером Ильмень и Плескау для наступления на Ленинград…

4. Она окружает Ленинград между озером Ладога и Кронштадтской бухтой.

5. До подхода 16-й армии она сама обеспечивает безопасность своих тылов от врага восточнее озера Ильмень.

6. Занятием переправ через Нарву… воспрепятствовать отходу врага из Эстонии.

7. 16-я армия для защиты восточных флангов и тылов 4-й танковой группы продвигается далее в северо-восточном направлении, сначала выходит в район города Холм – район города Порхов и разворачивает правый фланг в направлении города Великие Луки.

8. 18-я армия, по мере необходимости, оказывает боевую поддержку 4-й танковой группе и ведет боевые действия южнее Плескау. В остальном она разворачивается на север для занятия района западнее шоссе Остров – Плескау, восточнее озера Пейпсиярв, чтобы идти за левым флангом 4-й танковой группы. Задачи по очистке Эстонии и захвату Ревеля и Балтийского Порта сохраняются…»

Этот приказ позволяет отчетливо увидеть, что обе армии не были в состоянии выдерживать одинаковый темп с танковой группой и в этот день еще сильно отставали. 18-я армия с ее тремя корпусами – I, XXVI, XXXVIII – форсированным маршем вышла из Риги и Штокмансхофа в общем северо-восточном направлении. Пехотинцы больше мучились с плохими дорогами, густыми лесами и километровыми облаками пыли, нежели с врагом.

XXVI армейский корпус (ген. от артиллерии Водриг) сразу за Ригой отвернул от направления наступления и повернул своими двумя дивизиями на север, чтобы «очистить» Эстонию. (То, что из этой «чистки» в конце концов вышла многонедельная ожесточенная борьба, в тот момент немецкие солдаты не знали.) 217-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Бальцер) шла вдоль побережья Рижского залива с целью на Пернау¹⁹. Одно передовое моторизованное подразделение дивизии вечером 7 июля достигло района южнее гавани. Обер-лейтенант Стефани, командир 3-й роты 660-го саперного батальона, под огнем врага перерезал тлеющий бикфордов шнур на мосту и тем самым способствовал быстрой переправе передового подразделения.

Восточнопрусская 61-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Хенике) за Венденом²⁰ свернула с дороги на Плескау и также повернула на север. 7 июля дивизия подошла к Вольмару²¹ и отправила свои передовые подразделения к озеру Выртсъярв. Враг пока нигде не подавал признаков существования…

I армейский корпус (ген. пехоты фон Бот) маршем без привалов шел за XXXXI танковым корпусом. 11-я (ген. – лейтенант фон Бёкман) и 21-я (ген. – майор Шпонхеймер) пехотные дивизии за 11 суток прошли 350 км, однако не смогли оказать никакой поддержки танковым соединениям в боях за Плескау, вырвавшимся далеко вперед. XXXVIII армейский корпус (ген. пехоты фон Каппуи) в составе 1-й (ген. – майор Клеффель), 58-й (ген. – лейтенант Хойнерт) и 254-й (ген. – лейтенант Бешнитт) пехотных дивизий еще стоял в тылу.

Хотя дивизии 16-й армии форсированным темпом шли вслед за ушедшими вперед танковыми частями, однако не могли идти в ногу с моторизованными соединениями. X армейский корпус (ген. от артиллерии Хансен) вел бои на маршруте выдвижения на Остров. И тем не менее на полпути от Даугавы к Острову он для обеспечения флангов танковой группы был вынужден повернуть на восток свой корпус в составе обеих дивизий – 126-й пехотной слева (ген. – лейтенант Лаукс) и 30-й пехотной дивизии справа (ген. – лейтенант фон Типпельскирх).

XXVIII армейский корпус (ген. пехоты Викторин) долго удерживал фронт на этом направлении. 122-я пехотная дивизия (ген. – майор Маххольц) и 123-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Лихель) отразили первые мощные атаки свежих частей советской 22-й армии. II армейский корпус (ген. пехоты граф фон Брокдорфф-Алефельдт) совершал марш в составе всех трех дивизий – слева направо: 12-й пехотной дивизии (ген. – майор фон Зейдлиц-Курцбах), 121-й пехотной дивизии (ген. – майор Вандель), 32-й пехотной дивизии (ген. – майор Бонштедт) – севернее Даугавы, также фронтом на восток. При этом 32-я пехотная дивизия своим флангом упиралась в крутой берег реки.

Сильное сопротивление врага обнаружилось на правом фланге. 22-я советская армия между Идрицей и Полоцком построила мощную оборонительную линию и препятствовала прорыву наступавших здесь северных дивизий группы армий «Центр». Так как задачей 16-й армии было не допустить срыва взаимодействия с этой группой войск, то правый фланг был усилен. При этом речь шла о L армейском корпусе (ген. кавалерии Линдеман) в составе 251-й (ген. – лейтенант Кратцерт) и 253-й пехотных дивизий (ген. – лейтенант Шеллерт).

Фронт группы армий «Север» в первую неделю июля оказался уже настолько растянутым, что приданные ей соединения 1-го воздушного флота могли оказывать поддержку лишь в направлении главных ударов. Основной целью I авиакорпуса, как и прежде, были вражеские аэродромы. Советы за 1–8 июля в целом потеряли 209 самолетов; немецкая сторона потеряла 12 машин.

Воздушный флот перемещался за сухопутными войсками и имел полевые аэродромы между Ковно – Дюнабургом – Островом – Шяуляем. Зенитные подразделения большей частью дислоцировались на участке 4-й танковой группы. Только по два подразделения находилось в тылах армий. 1-й дивизион 51-го и 1-й дивизион 111-го полков дислоцировались при 18-й армии; 1-й дивизион 13-го полка и 1-й дивизион 411-го полка воевали на правом фланге 16-й армии.

Военно-морские силы с занятием побережья до Даугавы значительно расширили зоны действия. 31-я флотилия тральщиков (корветтен-капитан Конрад) доложила, что к 3 июля коммуникации к Либаве были очищены от мин. 5-я флотилия тральщиков (корветтен-капитан Клюг) тральщиками «6» и «11» на следующий день очистила путь к Виндаве²². Тральщики «11» и «36» 6 июля протралили вход в устье Даугавы. Сначала им пришлось отбить атаку двух советских эсминцев «Сердитый» и «Сильный».

Командующий флотом «С» с 11 июля расположил свой штат в Риге. Его важнейшей задачей среди прочих было обеспечение безопасности конвоев в Балтийском море. Группа армий просила главное командование ВМС осуществить снабжение сухопутных сил морем, поскольку дороги для собственных транспортных колонн, особенно в дождливую погоду, оказались совершенно непригодными.

ВМС в середине июля сформировали службу начальника конвоев «Ост» (корветтен-капитан Шрёдер). Ее задачей было обеспечение безопасности движения морских транспортов между Германией и курляндскими гаванями, включая Ригу. В эти силы обеспечения были включены 3-я флотилия сторожевиков, 15-я и 17-я флотилии тральщиков и 11-я флотилия подлодок.

Командование группы армий после завершения второй фазы операции осознало, что быстрое достижение Ленинграда более невозможно. В начале июля положение резко изменилось в неблагоприятную для немцев сторону. Хотя Советы потеряли важные центры коммуникаций Плескау и Остров, воздушная разведка установила, что на подступах к Ленинграду, на так называемом Лужском участке, возводятся новые укрепления. Положение на фронте заметно ухудшилось, в особенности на правом фланге. Здесь 16-я армия существенно уступала противнику.

«Эта война – Великая война всего советского народа!» Такова ключевая фраза Сталина в радиообращении 3 июля, в котором он призывал все народы СССР к сопротивлению. Четырьмя днями ранее в Москве вновь созданный Комитет Обороны уже сконцентрировал в себе все политические и военные силы. На фронте было назначено новое командование, чтобы усилить оборонные мероприятия.

Маршал Ворошилов принял командование Красной армией в Прибалтике и Северо-Западной России. Главное командование северо-западного направления, ставка которого была переведена в Новгород, с 10 июля приняло командование над всеми советскими соединениями сухопутных сил, военно-морским флотом и авиацией на севере, северо-западе России и на Северном море.

Отныне советские войска могли лучше управляться и использоваться. Командование 8-й армии, которому для взаимодействия был подчинен Краснознаменный Балтийский флот, обороняло Эстонию X и XI стрелковыми корпусами. Тем самым армия должна была обеспечить возможность собственным военно-морским силам оперировать в Восточной Балтике. Корабли Балтийского флота снова атаковали суда в Рижской бухте. Отряд эсминцев под командованием капитана 2-го ранга Абашвили даже поставил в глубине бухты минные заграждения.

Германские службы пока не могли устранить эту постоянную угрозу с моря. Хотя дальнейшее занятие побережья или даже Моонзундского архипелага и планировалось, однако при оценке собственных сил было отложено на более позднее время. Командование группы армий ни в коем случае не могло дробить свои соединения, а должно было сосредоточить их для запланированного удара на Ленинград.

Направление главного удара, как и прежде, было в районе Плескау. Советы также выдвинули сюда массу своих корпусов. 11-я армия включала I механизированный, XXII, XXIV и XXXXI стрелковые корпуса, введенные в действие между Плескау и Новоржевом.

Одновременно с реорганизацией Красной армии было достигнуто усиление ударной мощи авиации. Военно-воздушные силы получили не только собственное командование, но и были полностью перестроены. Авиационные соединения свели в авиационные дивизии – каждая по два полка. Генерал-майор Новиков, командующий авиацией при главном командовании северо-восточного направления, сверх того, имел в подчинении истребительный корпус ПВО, срочно получивший подкрепления и дислоцированный под Ленинградом.

Генерал-лейтенант Попов, командующий Северо-Западным фронтом, получил приказ занять участок обороны в 250 км вдоль Луги. В почти непросматриваемой, пересеченной множеством лесов и ручьев местности на расстоянии почти 10 м друг от друга появились окопы, противотанковые заграждения, орудийные позиции, блиндажи и т. д. Эти так называемые Лужские позиции были всего лишь передней линией обороны, которые в последующие недели и месяцы возводились вокруг Ленинграда.

Линия обороны протянулась от Старой Руссы через Шимск и Лугу до Нарвы. Вторая позиция была построена между Красногвардейском²³ и Слуцком²⁴, и третья линия проходила непосредственно по городской границе Ленинграда. Солдаты, мужчины, женщины и дети в течение двух месяцев построили оборонительную линию в 900 км, которая должна была защитить Ленинград от немецкого наступления. Военные и гражданские возводили эти рвы, бункеры и позиции не под принуждением. Собственная пропаганда нарисовала им ужасные последствия, которые ожидают их, когда появятся немецкие солдаты. Ведь Гитлер самолично 8 июля приказал авианалетами сровнять с землей Москву и Ленинград!

Советское командование северо-западного направления сформировало лужскую оперативную группу под командованием генерал-лейтенанта Пядышева. Эта армейская группа была дислоцирована справа в тылах 11-й армии, чтобы удержать и оборонять позицию под Лугой. С 10 июля первые четыре стрелковые и три вновь сформированные дивизии народного ополчения начали занимать позиции. VII истребительный авиакорпус выполнял воздушное прикрытие войск.

Эта ситуация – практически неизвестная германским командным инстанциям – обнаружилась, когда началась третья фаза наступления группы армий. Директива 4-й танковой группе звучала кратко и сжато: «Отныне все зависит от свершения прорыва и выхода на Ленинград!»

4-я танковая группа со своими дивизиями к этому моменту все еще в одиночестве стояла восточнее и северо-восточнее Плескау и Острова. Хотя I армейский корпус шел как мог быстро по плохим дорогам, тем не менее восточно-прусские пехотинцы вряд ли могли подойти туда раньше, чем через ближайшие пятеро суток. Правда, командование группы армий «Север» было вынуждено выдвинуть XXXVIII армейский корпус вслед за I армейским корпусом, чтобы хотя бы усилить пехотные соединения танковой группы. Одно из передовых соединений I армейского корпуса уже находилось непосредственно западнее Плескау.

ОКХ (главное командование сухопутных сил) в этот момент вмешалось в наступление с одним решением, которое несколько сковало группу армий. ОКХ, чувствуя себя не в состоянии перебрасывать в подчинение группы армий свежие дивизии, 9 июля издало директиву: «…обходиться находящимися в распоряжении силами, остальные части ввести в Эстонию, никакой поддержки со стороны группы армий «Центр». 4-я танковая группа на правом фланге вдоль Волхова!»

Главный удар нового наступления был возложен на правый фланг. Итак, это означало, чтобы танковая группа подготовила один корпус к удару в направлении озеро Ильмень – Волхов. Поскольку позднее сюда должен был подтянуться второй корпус, это движение значило растягивание и без того растянутого фронта 16-й армии, которая не могла терять взаимодействие с группой армий «Центр». Эти соображения подвигли командование танковой группы искать лучшие возможности.

Начальник штаба танковой группы, изучив карты, установил, что местность на правом фланге совершенно непроходима для танков. Генерал-полковник Гёпнер присоединился к соображениям своего начальника штаба и решил произвести атаку своей группы на левом фланге. Находившиеся уже на подходе к Луге 1-я и 6-я танковые дивизии были остановлены и повернуты на север. Дивизии проползли почти 180 км в новом направлении по заболоченным дорогам. 1-й батальон 113-го стрелкового полка (майор доктор Экингер) уже захватил первый мост через Лугу под Сабицами.

Командование группы армий было согласно с решением танковой группы, даже если оно не соответствовало директивам главного командования сухопутных сил. Пока танки и моторизованные дивизии в низовьях Луги перегруппировывались для нового наступления, главное командование вновь вмешалось. Начальник Генштаба, генерал-полковник Гальдер, в своем дневнике записал: «Непонятно сообщение о выдвижении левого фланга Гёпнера на Нарву, тогда как в то же самое время правый фланг продвигается на Новгород…»

Главное командование сухопутных сил приостановило занятие исходных позиций и настойчиво потребовало нанести главный удар справа. Ленинград теперь следовало уже не брать, а охватом с юго-востока вдоль Волхова замкнуть в кольцо! Гитлер энергично запретил передислокацию LVI армейского корпуса за XXXXI танковый корпус!

4-я танковая группа к этому времени была рассредоточена. Это был момент, когда Советы создали свой Лужский рубеж и бросили вперед необученные соединения, включая дивизии народного ополчения. XXXXI танковый корпус почти не обнаружил перед собой врага. 1-я и 6-я танковые дивизии уже заняли за Лугой плацдармы и таким образом создали исходные позиции для наступления. Тем временем корпус фон Манштейна был на марше в другом направлении. 3-я моторизованная дивизия 11 июля взяла Порхов и пошла дальше на северо-восток на Боровичи. Следующая 8-я танковая дивизия быстро подтянулась и захватила участок Житня, в 20 км западнее Сольцев. LVI моторизованный корпус не занимал широкий фронт, поскольку обе его дивизии наступали только одной боевой группой каждая.

Правый фланг корпуса, а вместе с тем и танковой группы был обнажен! Взаимодействие с 16-й армией полностью отсутствовало. Армия своими самыми боеспособными соединениями на правом фланге вела бои с сильным противником на стыке обеих немецких групп армий. Единственная стоявшая в этой бреши дивизия была дивизией СС «Мертвая голова», которая с трудом пробивалась к узловой железнодорожной станции Дно. Все еще сражающийся намного южнее X армейский корпус между тем полностью развернули на восток.

В эти дни 16-я армия всеми четырьмя корпусами вела ожесточенные бои с 32-й советской армией, которая укрепилась на сталинской линии между Дном и Полоцком. Располагавшийся справа L армейский корпус слишком медленно занимал территорию на востоке, хотя именно здесь у противника была частично разорвана линия фронта, поскольку в его тыл вышел XXXIX моторизованный корпус группы армий «Центр». II армейский корпус через Зарянку двигался на восток. XXVIII армейский корпус прочно закрепился за Себеж. Местечко, транспортный узел железнодорожных магистралей Рига – Москва и Плескау – Полоцк, было сильно укреплено Советами. 290-я пехотная дивизия, сменившая тут дивизию СС «Мертвая голова», должна была сломить сопротивление 113, 163, 170 и 185-й стрелковых дивизий, чтобы получить возможность продвигаться дальше. 122-я и 123-я пехотные дивизии не могли оказать содействия солдатам генерал-лейтенанта барона фон Вреде, поскольку многочисленные озера не позволяли их развернуть. Поэтому обе дивизии были переброшены к северу. X армейский корпус – фланговый, который должен был непосредственно взаимодействовать с танковой группой, – с обеих сторон Опочки на реке Великой наткнулся на врага, который отступал на юго-восток. 126-я пехотная дивизия продвигалась в сторону Орши. Дивизия должна была отрезать отступающего под ударами 30-й пехотной дивизии врага. Дивизия – впереди 426-й пехотный полк (подполковник Хемман) – заняла Оршу и Новоржев. Почти окруженного между Оршей и Пушкинскими Горами (когда-то местожительство русского поэта Пушкина) врага никак не удавалось разбить.

День начался в 5.00 неожиданной, поддержанной многочисленными 52-тонными танками атакой русских с незащищенного северо-восточного фланга на предмостные позиции у Осинкина… благодаря отважному вступлению в бой 4-го дивизиона 126-го артполка (капитан Йост), который под огнем развернулся и расстреливал врага прямой наводкой… и 3-й роты 126-го саперного батальона… удалось так долго сковывать врага, пока во второй половине дня под командованием полковника Рауха части 422-го пехотного полка и 126-й разведбатальон не смогли занять прочную оборону… Самым неприятным оказалось то, что была утрачена связь с собственными частями снабжения… Враг оценил представившийся ему шанс и сразу же воспользовался им и вывел большое количество своих стоявших на реке Великой соединений из угрожавшего им окружения.

Подходившая с юга 30-я пехотная дивизия попала под эту атаку. Шедший в авангарде 46-й пехотный полк был вынужден в течение двух часов драться за каждую пядь земли, чтобы полностью остановить Советы. 30-я пехотная дивизия полностью вступила в бой лишь на следующий день. Упорно и ожесточенно сражавшийся противник был разбит лишь в рукопашных боях, которые развертывались на передовой. И все же, не дожидаясь смены позиций артиллерии, пехота решительными действиями подавляла все новые и новые вспышки сопротивления, даже сильный заградительный огонь русской артиллерии не смог сдержать ее атакующий порыв, однако привел к значительным потерям.

Упорная оборона Советов, которых не могли выкурить с позиций ни огнеметы, ни авиабомбы, неделя за неделей сковывала 16-ю армию. Здесь, на заболоченной местности между Оршей и Полоцком, уже не было оперативного простора, а боевые действия шли от местечка к местечку, от одного лесного массива к другому, от дороги к дороге. Расстояние от левого фланга армии для LVI моторизованного армейского корпуса не сокращалось.

Несколько лучше выглядело обеспечение флангов XXXXI танкового корпуса. Здесь тем временем подошли I и XXXVIII армейские корпуса 18-й армии. XXXVIII армейский корпус с 1-й и 58-й дивизиями 12 июля достиг Плескау. 58-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Хойнерт) по непроезжим песчаным дорогам вдоль восточного берега озера Пейпсиярв выдвигалась на север. Справа от нее 1-я пехотная дивизия следовала за 36-й моторизованной дивизией, которая, в свою очередь, шла за 6-й танковой дивизией, уже сражавшейся юго-восточнее Нарвы. I армейский корпус в составе 11-й и 21-й пехотных дивизий рвался южнее Плескау в направлении Дна.

I армейский корпус на марше подчинялся танковой группе, и ему приказали не двигаться согласно плану через Плескау, а идти через Порхов. 11-я и 21-я пехотные дивизии должны были ударить с южного фланга продвигавшегося вперед севернее и северо-восточнее Дна LVI моторизованного армейского корпуса, чтобы поддержать его. Тем самым предполагалось, что танковая группа по меньшей мере получит облегчение на обоих флангах, хотя брешь до 16-й армии все еще достигала 50 км.

Ситуация для танковой группы, наступавшей на широком фронте от Нарвы до озера Ильмень, ухудшалась, так как советскому командованию удалось перебрасывать все больше дивизий из глубины страны. Превосходство в воздухе росло из недели в неделю. Только 13 июля на фронте насчитывалось 354 вражеских самолета, больше, чем дислоцировалось в Прибалтике в начале войны. Боевое напряжение 1-го воздушного флота поневоле все больше и больше усиливалось. Германские бомбардировщики атаковали морские цели, обстреливали вражеские позиции в Эстонии, бомбили Лужские позиции, боролись с грузовыми эшелонами, шедшими к озеру Ильмень, вели воздушную разведку вплоть до Валдайской возвышенности и с бреющего полета над болотами атаковали Холм.

И тут 15 июля, сразу же после 3.00 утра, на командный пункт танковой группы пришла следующая радиограмма: «Тыловые части 8-й танковой дивизии под Опокой, в 3 км к востоку от Боровичей, отражают атаки противника, вооруженного пулеметами и минометами».

Связь с 8-й танковой дивизией оборвалась. Танковая группа не знала, где она. Лишь радиограммы корпуса просили о спешной переброске дивизии СС «Мертвая голова». Положение 8-й танковой дивизии было незавидным. Мощные вражеские силы с севера наступали на Сольцы, и одновременно с юга через реку Шелонь в город входили свежие части противника. Дивизия отступила из Сольцев и заняла оборону.

16 июля подошла дивизия СС «Мертвая голова». Солдаты СС отважно атаковали Советы и выправили положение на Шелони. И все-таки враг был настолько силен, что корпус – даже после того, как подошла в оборону 3-я моторизованная дивизия, – встал. Правый же фланг 4-й танковой группы продолжал наступать за Ильмень!

Танковая группа донесла о следующих потерях с начала кампании: убитыми 2025 человек, из них 150 офицеров; ранеными 6450 человек, из них 280 офицеров; пропавшими без вести 315 человек, из них 6 офицеров.

Генерал-полковник Гёпнер, несмотря на эти потери, был еще настроен оптимистично относительно окончательного удара на Ленинград. XXXXI танковый корпус, захватив первый Лужский плацдарм, создал для этого хорошие предпосылки. 1-я танковая дивизия была сменена подошедшей ускоренным маршем 269-й пехотной дивизией (ген. – майор фон Лейзер) и подтянулась к 6-й танковой дивизии. Генерал-полковник Гёпнер еще 15 июля решил одним XXXXI танковым корпусом преодолеть расстояние в 100 км до Ленинграда, если только LVI моторизованный корпус вновь освободится и сможет взять на себя обеспечение флангов. Поскольку оба подошедших корпуса были развернуты в тылу, появилась потребность, смотря по обстоятельствам, в обеспечении безопасности пехоты.

Тогда энергично подключилось главное командование сухопутных сил и указало на свою директиву – «направление главного удара справа». Командование группы армий, несмотря на все возражения, поддалось танковой группе. Фельдмаршал фон Лееб 16 июля появился на командном пункте танковой группы, чтобы еще раз просчитать все возможности наступления в направлении Ленинграда. Он не отклонил введение в действие XXXXI танкового корпуса под Нарвой, однако не хотел снимать с озера Ильмень и LVI моторизованного армейского корпуса.

В этот день подошел I армейский корпус и был придан танковой группе. Она приказала корпусу обеспечивать фланги с юго-востока. Обе восточнопрусские дивизии 17 июля в 15.00 изготовились к атаке восточнее Порхова. 21-я пехотная дивизия уже на следующий день захватила позиции непосредственно южнее города Дно.

Наступательный порыв двух дивизий не ослабевал. Последние вражеские арьергарды были вытеснены из овражистой, поросшей кустарником местности. Во многих местах у Советов не было никакой возможности отходить, сохраняя боевые порядки. Командный пункт XXII стрелкового корпуса у города Дно был взят штурмом. Здесь затяжное сопротивление смог оказать лишь русский 415-й разведбатальон корпуса под командованием комиссара Мери. (Мери был представлен к званию Героя Советского Союза.)

К узловой станции Дно подошел и взял ее утром 19 июля 3-й пехотный полк (полковник Беккер). 11-я танковая дивизия прошла еще дальше и вышла на реку Шелонь выше Сольцев. Эта река, шириной 200 м, впадающая в залив на юго-западе озера Ильмень, создала препятствие лишь на короткое время. 11-я пехотная дивизия 21 июля переправилась через нее и на следующий день взяла Сольцы.

Наступление пехотных дивизий окончательно вызволило танковые части из угрожающей ситуации. Дивизия СС «Мертвая голова», которая также подошла тем временем, сменила 8-ю танковую дивизию и снова ввязалась в бои на северном берегу Шелони. Теперь немецкое продвижение выдохлось. Советы бросали в бой свежие силы. I армейскому корпусу, обороняясь, пришлось переправиться на другой берег и местами отступить. Рыльбицы были оставлены.

Несмотря на это, опасность правому флангу танковой группы была предотвращена. X армейский корпус 16-й армии с 21 июля смог разбить врага под Оршей и спешно устремился на север. 126-я пехотная дивизия через Дно пошла на Рыльбицы, в то время как соседняя справа 30-я пехотная дивизия взяла Морину. Брешь с 16-й армией была закрыта!

В эти дни были отвоеваны исходные позиции на левом фланге танковой группы. Одиноко стоящая в широком коридоре 269-я пехотная дивизия вынуждена была отражать сильные контратаки и сдать реку Плюссу. Лишь когда для оказания поддержки подошли части 1-й танковой дивизии и 118-й моторизованный пехотный полк (36-й моторизованной дивизии), бои пошли на спад. Слева взаимодействие в местности, покрытой необозримыми лесами, не существовало. Брешь с 1-й танковой дивизией шириной 80 км расширялась! Это свободное пространство было с трудом заткнуто только с 14 июля подтянутой сюда 36-й моторизованной дивизией.

1-я и 6-я танковые дивизии поначалу стояли одни на маленьких плацдармах южнее участка железной дороги Красногвардейск – Нарва. Советы понимали опасность этих плацдармов и подвозили войскам по железной дороге все, что было возможно. Эшелоны шли в прямой видимости немецких войск по дороге, находящейся под огнем немецкой артиллерии. Войска выгружали прямо на открытой местности и бросали на позиции танковых дивизий. Курсанты Ленинградского пехотного училища, как и бойцы 2-й дивизии ополчения, демонстрировали образцы самопожертвования.

Вопреки этому положение на озере Пейпсиярв быстро выправлялось. XXXVIII армейский корпус двинулся на север. 58-я пехотная дивизия вышла на Гдов. Усиленный передовой отряд 17 июля ворвался в город. 118-я стрелковая дивизия энергично обороняла городские кварталы и ушла лишь после того, как части 36-й моторизованной дивизии, которая днем ранее захватила аэродром, ввязались в уличные бои. 1200 советских солдат были взяты в плен.

«36-я моторизованная дивизия после взятия Гдова заполнила брешь между 269-й пехотной и 1-й танковой дивизиями. 58-я пехотная дивизия осталась в городе. О снабжении из Плескау из-за плохих дорог нечего было и думать. Дивизия должна была позаботиться о себе сама. Удалось пустить в ход моторную мельницу и снабдить как дивизию, так и гражданское население хлебом; с тем, что он пахнет керосином, наши хлебопеки ничего не могли поделать. У русских были запасы зерна, которые они вынуждены были оставить, полностью подмоченные этой жидкостью. Хорошо, что у Пейпсиярва хотя бы обнаружили склад соли, ибо керосиновый хлеб без соли никому не полез бы в глотку» (Зидовиц К. фон. История 58-й пехотной дивизии).

58-я пехотная дивизия одна стояла на восточном берегу озера Пейпсиярв. Отведенная далеко вправо 1-я пехотная дивизия вела бои в непроходимых лесах. Перед обеими дивизиями была поставлена задача слева от 6-й танковой дивизии пробиться к Нарве. 58-я пехотная дивизия 19 июля выступила на север, передвинув 1-й батальон 209-го пехотного полка (майор Харте) на запад. Батальон, усиленный 8-й батареей 158-го артиллерийского полка (обер-лейтенант Годе), должен был занять позицию на реке Нарве и здесь отрезать отход советских войск из Эстонии.

Дивизия продолжала с боями продвигаться на север. Вследствие этого, разумеется, западный фланг ее все растягивался. В результате другие пехотные батальоны и артиллерийские подразделения на Нарве вынуждены были занять оборону. Наступающий авангард становился все слабее, после того как собственное разведподразделение было направлено в болотистую местность на восток, чтобы оттуда обеспечивать охранение. Дальнейший марш при ожесточенном сопротивлении, в особенности на Плюссе, принимал все более затяжной характер.

Июль, солнечный и теплый, медленно подходил к концу. Наступление на Ленинград – желанное для офицеров и солдат – было уже неосуществимо. Само главное командование сухопутных сил теперь колебалось относительно возобновления наступления. 23 июля оно потребовало сосредоточения основных усилий справа и пожелало все части, если даже не весь XXXXI танковый корпус, вывести с Лужского плацдарма. Фельдмаршал фон Лееб даже не спустил эту директиву ниже. Он достиг компромисса и рекомендовал генерал-полковнику Гёпнеру наступление приведенного в боевую готовность LVI моторизованного армейского корпуса разворачивать больше на северо-восток на Любань – Чудово вместо севера.

LVI моторизованный армейский корпус сам отвоевал эти исходные позиции наступлением на участке реки Мшага. I армейский корпус присоединился к этому удару. Между тем враг был столь силен, что ни 3-я моторизованная, ни дивизия СС «Мертвая голова», ни обе восточнопрусские дивизии не продвинулись вперед. Наступавшая справа 21-я пехотная дивизия 22 июля провела внезапную атаку на Шимск, которая не удалась. Потери росли день ото дня, боеприпасы подходили к концу, необходимые пополнения личного состава и материалов не поступали. 21-я пехотная дивизия с 15 по 27 июля донесла о потерях 11 офицеров и 155 солдат убитыми, 24 офицеров и 643 солдат ранеными и 36 без вести пропавшими.

Лишь 27 июля положение на всем фронте между Нарвой и озером Ильмень стабилизировалось в такой степени, что группа армий смогла думать о продолжении наступления на Ленинград. До того были собраны три наступающие группы в следующем составе:

Группа «Шимск»: I армейский корпус в составе 11-й, 21-й пехотных дивизий и частей 126-й пехотной дивизии;

XXVIII армейский корпус в составе 121-й, 122-й пехотных дивизий, дивизии СС «Мертвая голова»;

96-я пехотная дивизия в резерве.

Группа «Луга»: LVI моторизованный корпус в составе 3-й моторизованной дивизии; полицейской дивизии СС, 269-й пехотной дивизии.

Группа «Север»: XXXXI танковый корпус в составе 1, 6, 8-й танковых дивизий, 36-й моторизованной и вновь приданной 1-й пехотной дивизии;

XXXVIII армейский корпус в составе 58-й пехотной дивизии.

Приказ по группе армий по продолжению наступления был отдан в тот же день. Вот выдержки из него:

«Командование группы армий «Север»

№ 1770/41

Штаб-квартира, 27.7.1941

1. Враг перед 16-й армией уничтожен. Остатки его по заболоченной местности отступают на восток южнее озера Ильмень. 4-я танковая группа оттеснила стоящего перед ней врага далее на северо-восток. 18-я армия разбила врага, сражавшегося в районе севернее Дорпата²⁵.

Группа армий продолжает наступление в район Ленинграда…

…16-я армия… занимает место на правом фланге 4-й танковой группы…Помимо занятия железнодорожной магистрали Москва – Ленинград важное значение имеет быстрейшее занятие железнодорожных линий от Чудова на юго-восток.

4-я танковая группа… передает I армейский корпус 16-й армии… Она вводит в действие XXVIII армейский корпус на своем правом фланге…Задача 4-й танковой группы – изоляция района Ленинграда. Для этого она выходит к Неве от Шлиссельбурга до Ивановского, далее примерно на линию Марьино – за Красногвардейск – Тайцы – Высоцкое – Петергоф. Если ударные силы (подвижные части) получат преимущество, то они, насколько будет возможно, удерживают кольцо до подхода пехоты.

Затем наступление на всем пространстве между озерами Ильмень и Пейпсиярв будет развиваться одновременно, как только введется XXVIII армейский корпус. В паузу следует стремиться продвигаться вперед повсюду, где это возможно, сообразно собственным силам и силе сопротивления врага, выходя на благоприятные исходные позиции для общего наступления.

18-я армия: задачи армии остаются неизменными…»

Главный удар нового наступления – последнего, как думали многие солдаты, – был определен. Цель называлась недвусмысленно – Ленинград. 4-я танковая группа должна прогрохотать ударным клином, в то время как 16-я армия прикрывает фланг на Волхове. 18-я армия, в соответствии с приказом, не наступала на Ленинград. Ее задачей была очистка и занятие Эстонии.

Армия 7 июля первыми соединениями вторглась в Эстонию. XXVI армейский корпус в этот день сформировал передовой отряд, задачей которого было через Феллин²⁶ как можно быстрее продвигаться на север, чтобы сразу же сломить сопротивление Советов. Передовой отряд (3-й батальон 151-го пехотного полка, 10-й пулеметный батальон, 2-й дивизион 58-го артиллерийского полка, 633-й дивизион тяжелой артиллерии, 12-й дивизион артиллерийской инструментальной разведки, 161-й саперный батальон, 1-я рота 660-го саперного батальона, 1-я батарея 563-го противотанкового дивизиона, 4-я батарея 111-го зенитного дивизиона, 2-я рота 161-го медико-санитарного батальона) 8 июля занял город Феллин. В то же самое время другой передовой отряд под командованием полковника Уллерспергера дошел до балтийского побережья и с ходу захватил Пернау.

Воздушная разведка в южной части Эстонии не обнаружила присутствия врага, так что предположили, что можно быстро пробиться к Ревелю. 61-я и 217-я пехотные дивизии из состава 18-й армии были развернуты на север для оккупации страны. XXVI армейский корпус остался один, поскольку главное командование сухопутных сил 9 июля отказалось прислать подкрепления.

Эстонское гражданское население сердечно приветствовало немецких солдат. Женщины и дети стояли на улицах, протягивали цветы, молоко, пироги и вино. Дома были украшены сине-черно-белыми национальными флагами. Входящий солдат воспринимался как освободитель – но эстонцы хотели и сами что-нибудь сделать для освобождения от советского владычества.

Эстонские офицеры и солдаты, которые после оккупации их страны Красной армией бежали в Финляндию или Швецию, были собраны отделом абвера на полуострове Сёко, в 40 км от Хельсинки. Их обучали разведывательным целям. Первая группа добровольцев-эстонцев с помощью немецкой 1-й флотилии торпедных катеров пыталась 5 июля высадиться в бухте Кума, чтобы действенно участвовать в освобождении. Высадка сорвалась из-за сильного волнения. Вторая попытка 7 июля удалась.

Эстонский полковник Круг и 40 человек высадились на сушу. Другая группа была обнаружена советскими военными кораблями в море и захвачена. После того как третья попытка высадки была сорвана и группа рассеяна вражескими дозорами, абвер отказался от дальнейших операций с моря. Эстонцы построили в лесу временный аэродром, на который в конце концов немецкими транспортными самолетами были высажены остатки добровольцев.

Так началась операция «Эрна». Эстонскими добровольцами по радио руководило командование 18-й армии. Те же в свою очередь тоже по радио должны были докладывать о дислокации советских войск и содействовать тому, чтобы коммуникационные и военно-инженерные сооружения попадали в немецкие руки неповрежденными. Руководил операцией корветтен-капитан Целлариус.

Советское командование попыталось уничтожить отдельно действующие группы. В середине июля существовало пять эстонских отрядов, один из них находился в непосредственной близости от вражеского штаба армии в Везенберге²⁷. Добровольцы получили подкрепление в лице партизанского отряда под командованием полковника Лейтхамеля, который вел войну на свой страх и риск.

XXVI армейский корпус в ночь на 10 июля своими обоими передовыми отрядами продолжил удар на север. Передовой отряд 217-й пехотной дивизии на следующий день достиг в Виртсу побережья Моонзунда. Противник был застигнут врасплох таким быстрым продвижением. Его мелкие суда попали под огонь немецких противотанковых орудий. Однако вскоре появились советские бомбардировщики. Орудия 1-го дивизиона 111-го зенитного полка заняли позиции и из первой же волны сразу сбили 9 машин.

Хотя передовой отряд XXVI армейского корпуса под командованием генерал-майора фон Зелле смог взять мост через реку Навести, но затем был остановлен необычайно яростным сопротивлением. Он был вынужден поджидать подхода дивизий. 217-я пехотная дивизия заняла позиции у Пернау, 61-я пехотная дивизия подтянулась к Феллину. Генерал-лейтенант Хенике отправил сильные разведывательные группы, однако все они были разгромлены превосходящими силами врага. Тогда командование 18-й армии решило сформировать передовой отряд из состава стоящего прямо перед Плескау I армейского корпуса и направить его на Дорпат.

Этот авангард под командованием генерал-майора Бур-даха (1-й разведбатальон, 11-й разведбатальон и 1-й батальон 2-го пехотного полка) выступил еще ночью и уже 11 июля ворвался в Дорпат. Городской квартал к западу от Эмбаха²⁸ был занят; однако дальше этого не пошло. Советы были полны решимости удержать Дорпат. Дислоцированная здесь 16-я стрелковая дивизия атаковала позиции отряда Бурдаха, который понес тяжелые потери.

В результате этих боев командующий 18-й армией понял, речь пойдет не об «очистке» Эстонии, что противник намеревался оборонять здесь каждый метр земли. Поэтому выдвижение 254-й дивизии западнее Мариенбурга было остановлено, и она также повернута на север. Хотя одна брошенная вперед группа этой дивизии нанесла удар восточнее Феллина, она была отброшена арьергардом 11-й мотострелковой дивизии.

Вражеское сопротивление становилось яростнее и жестче. Немецким солдатам приходилось разминировать огромные минные поля, заграждения на дорогах и все чаще искать укрытий от штурмовой авиации. Поддержка авиацией оказалась невозможной, так как свои эскадрильи бомбардировщиков применялись исключительно перед 4-й танковой группой. Положение у XXVI корпуса было совсем не розовое.

На эстонской территории Советы располагали гораздо большими силами, нежели это было установлено немецкой авиаразведкой. Штаб 8-й армии находился в Везенберге. Армии подчинялись два корпуса: X стрелковый корпус в составе 10-й стрелковой, 11-й и 22-й мотострелковых дивизий, а также морской пехоты и XI стрелковый корпус в составе 16, 48 и 125-й стрелковых дивизий. До сих пор в боях всеми своими соединениями участвовал X стрелковый корпус, в то время как 48-я и 125-я дивизии между Нарвой и Ревелем спешно готовились к маршу на Дорпат.

На немецкой стороне положение не изменилось. Дивизии вели тяжелые оборонительные бои, причем приходилось отходить. 217-я пехотная дивизия оторвалась от врага и отступила на восток на Тургель. Поэтому 291-я пехотная дивизия, после того как она выдвинулась к Риге, была срочно направлена на эстонскую территорию для усиления находящихся там войск.

Сухая, солнечная погода сменилась дождями и грозами, сделавшими дороги и шоссе повсеместно непроходимыми. В результате передвижения немецких войск снова замедлились. Брешь между 217-й и 61-й пехотными дивизиями занял 402-й мотоциклетный батальон; 254-я и 291-я пехотные дивизии медленно продвигались вперед. Подкрепления способствовали тому, что 17 июля корпус смог выступить.

Солдаты 61-й пехотной дивизии перерезали шоссе Оберпален²⁹—Вейсенштейн³⁰. 217-я пехотная дивизия не смогла развить успех, так как попала под сильные воздушные налеты. К счастью, к Феллину подошли части 254-го пехотного полка, в то время как в Пернау позиции заняла 291-я пехотная дивизия. Зоной ответственности дивизии в составе 505-го пехотного полка, 4-го дивизиона 291-го артполка, 291-го противотанкового дивизиона и 1-й батареи 31-го зенитного батальона был фронт в 70 км!

Дальнейшее наступление было отложено до 18 июля. Теперь стало очевидно, что имеющимися силами успеха не достичь. Командование 18-й армии приказало подтянуться остальным дивизиям. 254-я пехотная дивизия сосредотачивалась в тылах 61-й пехотной дивизии. 291-я пехотная дивизия снялась с передовых позиций, чтобы сосредоточиться на Пернау. 93-я пехотная дивизия – последний резерв 18-й армии – выдвинулась вперед.

У XXVI армейского корпуса не было возможности усилить натиск. Вражеское сопротивление усиливалось день ото дня. Русские дотла сжигали участки лесов, чтобы сделать бессмысленной любую атаку. Плохая погода и необычайные трудности снабжения и обеспечения препятствовали любому продвижению. Так как советские военно-морские силы с моря постоянно обстреливали немецкие позиции и при этом вынуждали отводить расположенные в Виртсу береговые батареи, левый фланг все время находился под угрозой. Группа армий попросила военно-морские силы оказать решительную поддержку.

Вражеские эсминцы, торпедные катера и подлодки все чаще появлялись в Рижской бухте и препятствовали морским перевозкам. Изоляция Моонзунда, несмотря на установку морских мин, частично сброшенных с самолетов, не удалась. Военно-морские силы усилили движение своих транспортов. Вспомогательное соединение Остзее (десантные баржи, плавучие батареи и буксиры) и тральщики, несмотря на лихую атаку 9 советских эсминцев, 12 июля открыли путь на Динамюнде³¹, хотя русские заграждения еще не были ликвидированы.

Военно-морское командование уяснило, что за подвоз снабжения транспортами долго придется платить большими потерями. Оно решило больше не посылать конвои в Рижский залив. Теперь транспорты по мелководью с периодичностью в 12 часов выходили из Виндавы и под берегом шли в Ригу и обратно.

Борьба с отважно действовавшими советскими эсминцами, естественно, велась лишь небольшими подразделениями флота. Свои потери шли в ногу с потерями противника. За период с 10 по 31 июля оба флота понесли потери: немецкие – соответственно 1 морской охотник, тральщик, десантный катер; 2 парохода и 2 тральщика были повреждены; Советы – 2 торпедных катера, 1 морской охотник и 1 ледокол.

Крейсер «Киров» был проведен Советами через Моонзунд. Переход мог быть выполнен только при полной разгрузке (то есть снятии боезапаса, топлива и т. д. для уменьшения осадки) корабля. Правда, за этот выдающийся морской успех пришлось заплатить тяжелыми повреждениями эсминцев «Сметливый» и «Грозящий».

Итак, сухопутные войска были вынуждены продолжать боевые действия без ощутимой помощи военно-морских сил. Группа армий 21 июля приказала командующему 18-й армией: «…22-го июля в Северной Эстонии, сковывая расположенного по обе стороны Эмбаха по линии Оберпален – Тургель врага, армия изготовляется к атаке в восточном направлении, чтобы в первую очередь уничтожить врага, дислоцированного севернее Дорпата…»

XXVI армейский корпус в составе 61-й и 254-й пехотных дивизий начал наступление 22 июля в 3.00. 61-я пехотная дивизия (направление главного удара) была усилена 185-м дивизионом штурмовых орудий, 2-м дивизионом 58-го артполка, 511-м дивизионом тяжелой артиллерии и 637-м, 622-м саперными батальонами и 402-м самокатным батальоном. В полдень дивизия взяла Оберпален. Советы ожесточенно защищали город, но во второй половине дня вынуждены были отойти. 254-я пехотная дивизия натолкнулась на более слабое сопротивление и углубилась еще на 20 км северо-восточнее Оберпалена.

Наступление продолжилось на следующий день. Противник крайне ожесточенно оборонялся в Йыгеве и ее окрестностях, чтобы удержать шоссе, идущее от Дорпата на север. 217-я пехотная дивизия 23 июля подключилась к атаке и через Тургель прошла на север. Державшиеся вокруг Дорпата 48-я и 125-я вражеские дивизии оказались под угрозой оказаться прижатыми к озеру Пейпсиярв. Они оставили свои позиции на Эмбахе. 93-я пехотная дивизия и ударная группа Бурдаха преследовали противника.

Стремительное продвижение немцев продолжалось. Один передовой отряд 61-й пехотной дивизии в ночь на 25 июля захватил озеро Пейпсиярв в 7 км южнее Муствеэ. С севера враг был отрезан. 254-я пехотная дивизия ворвалась в Муствеэ и укрепила отсечную позицию. Наметился первый крупный успех в Эстонии. Поэтому командование группы армий 25 июля приказало: «…уничтожить окруженные севернее Дорпата вражеские части под прикрытием врага в Северной и Северно-Западной Эстонии и подготовить концентрированное наступление XXVI армейского корпуса (61-я и 254-я пехотные дивизии) справа и XXXXII армейского корпуса (217-я и 291-я пехотные дивизии) на Ревель!»

Штаб XXXXII корпуса (ген. инженерных войск Кунце) был 22 июля подчинен командованию 18-й армии и трое суток спустя брошен им в бой в Западную Эстонию. Тем самым со штаба XXVI армейского корпуса снималась часть нагрузки и становилось возможным более точное выполнение приказа. XXXXII армейский корпус руководил 291-й пехотной дивизией, которая, несмотря на все попытки, не могла продвинуться в местности, поросшей непроходимыми лесами и чащобами.

Попытки прорыва окруженного севернее Дорпата противника последующие двое суток были отражены. Бои стихли 27 июля. 8794 советских солдата попали в плен, 68 орудий, из них 5 противотанковых и зенитных орудий, 86 пулеметов и многое другое осталось в качестве трофеев на поле боя у озера Пейпсиярв.

Приморские фланги теперь – пусть и с разрывами – были защищены установленными здесь береговыми батареями. До 27 июля батареи заняли следующие позиции: Либава, Гробин³², Виндава, Писо, Мазирое, Роя, Мерсрагс, Энгуре, Динамюнде и Икла. Между тем 207-я охранная дивизия взяла на себя обеспечение тылов и ввела в эстонских городах местные комендатуры.

Тыловые базы снабжения были сооружены в Феллине, Пернау, Руйене и Риге. Например, на 26 июля здесь было складировано:

2423 т боеприпасов;

819 м³ ГСМ;

4285 т продовольствия.

Ремонтные мастерские для грузового автотранспорта располагались в Пернау, Феллине, Форбузе и Середке. Шоссе Рига – Венден – Феллин и участок железной дороги Рига – Венден – Вольмар – Велло – Верро³³—Плескау был восстановлен в качестве путей подвоза.

После того как снабжение стало осуществляться таким образом и в действующие части начало поступать подкрепление, сделалось возможным – как им и приказывалось группой армий – продолжать развивать наступление. Оба корпуса 29 июля с линии Муствеэ – Йыгева – Паймуре— Тургель изготовились к удару на север. Снова наступавшая на направлении главного удара восточнопрусская 61-я пехотная дивизия ударила в стык 11-й и 22-й стрелковых дивизий, которые упорно оборонялись. Наступление на север замедлилось, причем давала о себе знать поросшая чащобными лесами местность с множеством болот и озер. Началась настоящая лесная война, в которой советские одиночные бойцы имели превосходство.

XXVI армейский корпус лишь после двухдневных боев прорвал фронт противника. 254-я пехотная дивизия заняла участок у Ракке, 61-я пехотная дивизия ворвалась в Кууру. Для обеспечения все растягивающегося восточного фланга командование армии ввело в действие 402-й самокатный и 10-й пулеметный батальоны. Поскольку 31 июля бои за Муствеэ завершились, 176-й пехотный полк (61-й дивизии) повернул вслед своей дивизии.

18-я армия в начале августа еще раз перегруппировалась. Ширина фронта вынуждала к выделению направлений главных ударов. Дивизии сформировали ударные отряды. Началась война, которая вплоть до капитуляции характеризовала боевые действия группы армий: «Нищенская война!» Солдаты группы были почти что брошены на произвол судьбы, поскольку советская авиация обладала полным превосходством в воздухе.

Позиции соединений группы к началу месяца с левого фланга на правый были таковы: боевая группа Хипплера (усиленная 504-м пехотным полком) защищала Пернау. XXXXII армейский корпус (штаб-квартира в Вейсенштейне) имел в составе 217-ю и 61-ю пехотные дивизии, развернутые около Тургеля. XXVI армейский корпус с 254, 291 и 93-й пехотными дивизиями дислоцировался в центре фронта, тогда как вновь сформированная боевая группа генерал-майора Фридриха (271-й пехотный полк, 402-й самокатный батальон, 161-й противотанковый дивизион, 662-й саперный батальон, 536-й дивизион тяжелой артиллерии, 185-й дивизион штурмовых орудий) обеспечивала охрану озера Пейпсиярв. Оба зенитных (111-й и 51-й) дивизиона отбивали непрекращающиеся воздушные налеты. Из воздушных сил в распоряжении армии имелась только 4-я эскадрилья воздушной разведки (войсковая) и 12-я эскадрилья связи, позднее в этот район боевых действий была передислоцирована 3-я группа 54-й истребительной эскадры.

Наступление XXVI армейского корпуса было направлено в стык между X и XI стрелковыми корпусами. 254-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Бешнитт) 4 августа взяла Тапу. Двое суток спустя дивизия проделала половину пути до побережья. 291-я пехотная дивизия тоже не отставала и совершала энергичный бросок по шоссе Тапа – Везенберг. Наступавшая слева 61-я пехотная дивизия разбила вражескую 16-ю стрелковую дивизию в Ярва-Яани и Летсе и вдоль шоссе и железной дороги пошла в направлении Ревеля.

Это наступление выбило почву из-под ног все еще державшихся у озера Пейпсиярв Советов. Они стали поспешно отходить на север. Ударная группа Фридриха преследовала их и до 7 августа смогла взять еще 1812 человек в плен. 1-й батальон 374-го пехотного полка (207-й охранной дивизии) провел окончательную очистку морского побережья. Советы 13 августа взорвали последний катер их флотилии на озере Пейпсиярв.

Положение изменилось в благоприятную сторону для XXVI армейского корпуса, который продолжал наступление на восток. 254-я пехотная дивизия уже 7 августа у Кунды вышла к Финскому заливу. XI стрелковый корпус отступал на восток к Нарве, тогда как X стрелковый корпус оттягивался на запад к Ревелю. Советские войска в Эстонии были рассеяны!

291-я пехотная дивизия взяла город Везенберг. Оборонявшаяся здесь советская 118-я стрелковая дивизия панически бросила позиции у Кунды. Лишь 268-я дивизия отражала атаки. 93-я пехотная дивизия тем временем выбила 11-ю стрелковую дивизию из Кунды. Корпус в этот день донес о пленении 2500 человек. Успешное наступление XXVI армейского корпуса увлекло за собой XXXXII корпус. Сухопутные войска противника бежали. Напротив, советская бомбардировочная и штурмовая авиация безостановочно атаковала немецкие войска. 90 вражеских машин 7 августа сбросили бомбы на гавань Пернау. Потери были высоки; одно только недавно переброшенное подразделение имперской трудовой повинности потеряло в районе порта 10 человек убитыми и 20 ранеными.

Собственные соединения люфтваффе были слишком слабыми, чтобы дать вражеским бомбардировщикам энергичный отпор. Поскольку эскадры и группы I авиакорпуса потребовались центральной группе армий, то остались лишь подразделения командующего авиацией «Остзее». 806-я бомбардировочная группа, истребительная группа 54-й истребительной авиаэскадры и 3-я эскадрилья 125-й группы авиаразведки взлетали из Риги. Одной эскадрилье бомбардировщиков 8 августа удалось потопить в бухте Локса советский эсминец «Карл Маркс».

XXVI армейский корпус 8 августа своими дивизиями развернулся на восток. Целью была Нарва. Сопротивление противника усиливалось. В дефиле Нарвы была установлена тяжелая артиллерия. Она поддерживалась орудиями эсминцев, которые почти беспрепятственно крейсировали в Финском заливе. Лишь 13 августа занявшая позиции у Кунды 502-я армейская береговая батарея принесла некоторое облегчение. Корпус остановил 254-ю пехотную дивизию перед Кундой и приказал ей развернуться на 180°, чтобы прикрыть фронт против Ревеля.

93-я и 291-я пехотные дивизии продолжали сражаться против лесов, чащоб, болот и вражеских позиций. Наконец, после тяжелых боев они услышали канонаду своих орудий с юго-востока. Это были батареи 58-й пехотной дивизии по ту сторону реки Нарвы. Один передовой отряд 291-й пехотной дивизии под командованием Ломейера 16 августа приступил к штурму Нарвы и на следующий день взял город. Одновременно с юга в Нарву ворвался 1-й батальон 220-го пехотного полка (майор Коурт) 58-й пехотной дивизии. Одна отдельная ударная группа захватила Хунгербург в устье Нарвы и создала плацдарм.

Граница древнего Ордена была достигнута. С высокого Германнесберга взгляд скользит по ровному, лесистому краю на восток, где начиналась иная страна. Эстляндия с сине-черно-белыми флагами и радостными, открытыми людьми… осталась позади; собственно Россия, чужая и незнакомая, простиралась перед солдатами.

XXVI армейский корпус 20 августа развернулся к границе, в то время как XXXXII армейский корпус в тот же самый день изготовился к наступлению на последние позиции 8-й советской армии. Штаб армии уже покинул Ревель и принял командование над фронтом перед Ораниенбаумом. Адмирал Трибуц, командующий Краснознаменным Балтийским флотом, командовал дислоцированными вокруг Ревеля сухопутными, морскими и авиационными силами. X стрелковый корпус под командованием генерал-майора Николаева слева направо располагал 22-й, 16-й стрелковыми дивизиями, 10-й мотострелковой дивизией. 14 батальонов морской пехоты и строительных батальонов были направлены для обороны побережья Рижского залива.

Советы еще несколько недель назад превратили столицу Эстонии в крепость. 20 000 солдат и 25 000 гражданских днем и ночью работали над созданием оборонительных позиций в окружности от 25 до 40 км. Все шоссе и дороги были заминированы.

Генерал инженерных войск Кунце наступал 254-й (справа), 61-й (в центре) и 217-й (слева) пехотными дивизиями. Ударные группы генерал-майора Фридриха и полковника Хипплера обеспечивали левый фланг из Пернау наискось к северо-западу Эстонии. Наступление, несмотря на минные поля и полевые укрепления, привело к некоторому продвижению. 254-я пехотная дивизия 25 августа стояла у восточных предместий Ревеля. 61-я пехотная дивизия достигла Верхнего озера и вышла к болотам Раэ, а 217-я пехотная дивизия – Номме. Очертания Ревеля, в кровавокрасных всполохах, отчетливо вырисовывались против горизонта.

Ревель горел сильно. Трассирующие очереди беспрестанно летали по всем направлениям, брызгали поверх крыш, ударялись о маяк. Башни древнего ганзейского города были черными на фоне светлого ночного неба, в которое взметались многочисленные темные столбы огня. Когда утром 27 августа рассеялся туман у земли, снова началась ожесточенная работа артиллерии и авиации. Из гавани русские крейсера и эсминцы вели огонь, земля сотрясалась от разрывов 18-сантиметровых снарядов. Над коммуникациями беспрерывно стояли черные облака разрывов зенитных орудий, в изобилии имевшихся в распоряжении противника. В 6.30 утра выступили 176-й пехотный полк одновременно с 151-м и, несмотря на ожесточенное сопротивление противника, к 8.00 вышли к улице Пуннане на окраине города. К полудню пехотинцы смогли продвинуться еще глубже в восточную часть города; там они закреплялись до ночи… После короткой артподготовки начавшееся 28 августа в 8.00 наступление все же развивалось столь успешно, что уже к 13.30 2-й батальон 151-го пехотного полка по радио смог доложить о выходе к ратуше. Ревель был взят почти одновременно частями 217-й пехотной дивизии! Майору Дридгеру и его батальону в ратуше был устроен праздничный прием. Когда после полудня пехотинцы втягивались в город, наших солдат повсюду встречало восторженное ликование населения.

Советы, которым удерживаться в городе стало невозможно, 27 августа начали эвакуацию. Погрузка на суда еще была в полном разгаре, когда на башне ратуши взвился германский флаг. Суда были скрыты стеной тумана и неуязвимы для полевых орудий. Адмирал Трибуц покинул Ревель двумя конвоями. Крейсер «Киров», 18 эсминцев, 6 торпедных катеров, 28 тральщиков, 6 подлодок, 1 танкер и 25 торговых судов составляли 1-й конвой; за ним следовали 6 тральщиков, 12 сторожевиков и 60 пароходов разного тоннажа. Лидер «Минск», на котором находился начальник штаба флота, контр-адмирал Пантелеев, в качестве арьергарда обеспечивал охрану конвоя.

Не всем советским солдатам и матросам удалось эвакуироваться. 11 432 пленных, 97 орудий, 144 зенитных орудия, 91 бронеавтомобиль, 304 пулемета и многое другое осталось в Ревеле. Минный заградитель «Амур», подлодка «Калев» и несколько торговых судов лежали на дне гавани.

Между тем оба конвоя шли на восток. 8 бомбардировщиков «Ju-88» 2-й эскадрильи 77-й бомбардировочной эскадры, безрезультатно возвращавшихся с налета на шлюзы Беломорско-Балтийского канала, заметили конвои. Их бомбы смешали скопление кораблей. Военные и торговые суда бросились врассыпную и попали на минные заграждения «Юминда».

Немецкий минный заградитель «Кобра» (корветтен-капитан доктор Брилль) 9 августа поставил первое минное заграждение в этом районе, которое в течение последующих двух недель заградителями «Кобра», «Королева Луиза», «Кайзер», «Роланд», «Бруммер», 5-м дивизионом траления, 1-м и 2-м дивизионами катеров было расширено еще на 18 минных заграждений. Советские торпедные катера и береговые сторожевики многократно атаковали немецкие корабли.

Капитан цур Зее Бютов, командир флотилии торпедных катеров, в ответ на это приказал усилить заграждения и уменьшить глубину установки мин. Поэтому последующие 12 заграждений смогли ставить лишь катера и тральщики-заградители, так как иначе более крупные корабли могли бы сами подорваться.

Первый явный успех заграждений «Юминда» выпал на 24 августа, когда советский эсминец «Энгельс» подорвался на мине и затонул. Потом наступило 29 августа…

Адмирал Трибуц повел свои конвои в минные поля, размеров которых не знал. Взметнулись первые водяные столбы, взрывы рвали корпуса судов, пламя взвивалось над палубами, пароходы тонули в бурлящем море. Непоколебимо и упрямо суда продолжали идти и достигли Кронштадта. Прошли не все: эсминцев «Свердлов», «Артем», «Володарский», «Скорый», «Калинин», сторожевика «Снег», подводных лодок «С-5», «Щ-30», «Щ-324», тральщика «Т-202», вспомогательного корабля «Железнодорожник» и 35 торговых судов среди конвоев не было! Подорванные, они лежали на дне Финского залива. Флагманский крейсер «Киров» подорвался на мине, однако сумел дойти до защищенной гавани на входе в Ленинград.

Второй по величине город Советского Союза готовился к борьбе не на жизнь, а на смерть. Население сразу после начала войны было мобилизовано на его защиту. 160 000 мужчин и 320 000 женщин и девушек в первые недели войны пришли добровольцами на мобилизационные пункты.

Первую дивизию 4 июля направили на Лужский фронт. Несколькими днями спустя последовали 2-я и 3-я дивизии народного ополчения. Новое командование северо-востока, маршал Ворошилов и его военный комиссар, шеф ЦК КПСС в Ленинграде³⁴, Жданов выпустили воззвание: «Прямая угроза вражеского вторжения теперь нависла над Ленинградом, колыбелью пролетарской революции. В то время как части Северного фронта отважно ведут борьбу с ордами нацистов и корпусами финских стрелков на всем протяжении от Баренцева моря до Ревеля и Ханко и обороняют каждую пядь нашей любимой советской земли, части Северо-Западного фронта часто не в состоянии отразить вражеские атаки…»

Население такой беспощадной открытостью было призвано к самоотверженным действиям. Особая комиссия под руководством секретаря партии Кузнецова несла ответственность за возведение системы обороны на подступах к миллионному городу. Мужчины, женщины, дети, предприятия, домкомы и школы вдоль рек и дорог, в лесах и на лугах, в городских предместьях и на границах деревень построили 4000 огневых точек, 650 пулеметных гнезд, 24 000 железобетонных надолб для противотанковых заграждений, 4600 бункеров, 700 км противотанковых рвов, 300 км лесных завалов и 17 000 дотов. Больные и старики – около 656 000 человек – по железной дороге были вывезены на восток.

К середине августа Ленинград был превращен в крепость!

«Как один человек встанем на защиту нашего города, наших жилищ, семей, чести и свободы. Мы исполним наш священный долг советского патриота и будем неукротимыми в борьбе против лютого и ненавистного врага. Бдительно и беспощадно станем бороться с трусами, паникерами и дезертирами. Введем строжайший революционный порядок в нашем городе. Вооружившись железной дисциплиной и большевистской организованностью, мужественно встретим врага и дадим ему сокрушительный отпор!»

Плакаты с этими словами глядели с каждого столба. Маршал Ворошилов и областной комиссар Жданов 20 августа направили ленинградскому партактиву призыв, звучавший лаконично: «Либо рабочий класс Ленинграда будет порабощен, а лучшая его часть истреблена, либо мы сделаем Ленинград могилой фашистам!»

Такова была ситуация на советской стороне: призыв к ведению тотальной войны с применением всех средств! Это было то же самое время, в которое в германских командных инстанциях зародились первые сомнения в быстром успехе. Начальник Генерального штаба сухопутных сил записал в своем дневнике:

«Взаимодействие с группой армий плохое (22 июля). Группа армий доносит: русских оперативными успехами не разбить. Их необходимо перемалывать часть за частью, в небольших, тактически выверенных котлах (26 июля). То, что мы сейчас делаем, – последние отчаянные попытки избежать сползания в позиционную войну. Колосс Россия нами недооценен! (11 сентября)».

Три недели, охватывающие начало и конец этих записей, характеризуют кризис во мнениях командования группы армий относительно окончательного удара по Ленинграду. Немецкая дата наступления только в эти дни неоднократно переносилась. Генерал танковых войск Рейнхардт, который своим XXXXI танковым корпусом еще 22 июля намеревался продолжить наступление, разочарованно записал: «Ужасно!.. решающая возможность упущена!»

Группа армий в начале августа отстояла все еще так далеко, что приходилось рассчитывать еще на один марш-бросок. Так как согласно директиве главного командования сухопутных сил южнее озера Ильмень следовало сформировать только фланг обороны, предписанный «главный удар справа» должен быть сильнее акцентирован. Командование 16-й армии приняло под свое начало I и XXVIII армейские корпуса, которым следовало наступать по фронту шириной 50 км (общая полоса наступления армии достигала 190 км). LVI моторизованный армейский корпус занимал позиции перед Лугой, XXXXI танковый корпус на обоих лужских плацдармах и XXXVIII корпус были готовы к наступлению в направлении Нарва – Кингисепп.

I авиакорпус действовал перед 4-й танковой группой, тогда как VIII авиакорпус должен был «расчищать» путь 16-й армии. Корпус генерала авиации барона Рихтгофена был предназначен для поддержки наземных операций. До того момента его использовали в группе армий «Центр» и могли быстро перебросить в новый оперативный район.

Эта задержка и сложности с подвозом в 16-й армии среди прочего явились поводом для того, чтобы запланированная между 22 июля и 6 августа дата наступления пять раз переносилась. Когда наконец 7 августа было назначено днем наступления, погода изменилась настолько, что в воздух не смог подняться ни один самолет.

Генерал-полковник Гёпнер энергично протестовал против нового перенесения даты. Подготовка к наступлению на обоих плацдармах продвинулась настолько далеко, что дальше ее уже нельзя было откладывать. Командование группы армий уступило этому протесту с тем, чтобы XXXXI танковый корпус начал наступление 8 августа, однако другие корпуса должны были ожидать другого срока.

Дождем, дождем и еще раз дождем было отмечено утро 8 августа. Командиры, офицеры и личный состав 1-й, 6-й танковых дивизий, 36-й моторизованной и 1-й пехотной дивизий нетерпеливо поглядывали на свои часы и на небо. Не следует ли наступление еще раз отложить, поскольку дождь превратил все дороги в месиво и ни один свой бомбардировщик не мог оказать поддержки?

И вот – за несколько минут до 9.00 – залп немецких орудий разорвал серое утро. Когда стрелки часов перешли на 9.00, поднялись пехотинцы и саперы. Стрелки вскочили на свои мотоциклы, и танки покатились…

Немецкое наступление на Ленинград началось!

Противник был готов. Он так ожесточенно оборонялся, что наступавшие уже в первые часы понесли ощутимые потери. Лишь 1-я танковая дивизия смогла продвинуться на северо-восток. Солдаты соседней 1-й пехотной дивизии продвигались вперед лишь по метру. Атака 6-й танковой и 36-й моторизованной дивизий натолкнулась на решительный отпор, поддержанный сильнейшим артиллерийским огнем. Продвижение достигло лишь 3–5 км, но это было все.

Танковая группа приказала: «XXXXI танковый армейский корпус, остановясь на достигнутой линии и произведя необходимое выравнивание позиций, переходит к обороне».

Командование группы армий вмешалось и захотело провести наступление, переместив направление главного удара вправо. Генерал-полковник Гёпнер не дал себя уговорить в дальнейшем наносить главный удар XXXXI танковым корпусом. Конечно, он настоял на том, чтобы теперь вперед продвигался LVI моторизованный армейский корпус под Лугой.

Советский фронт 9 августа прорвала 1-я танковая дивизия. Дивизия выдвинулась на север и затем ударила во фланг врага, оборонявшегося перед 6-й танковой дивизией. Через двое суток 1-я танковая дивизия вышла в тыл противнику! 1-я пехотная, 6-я танковая и 36-я моторизованная дивизии получили передышку. 1-я пехотная и 6-я танковая дивизии развернули фронт на восток, в то время как 36-я моторизованная дивизия позади этих дивизий выдвинулась на открытый левый фланг. 8-я танковая дивизия, которая теперь входила в состав XXXXI танкового корпуса, заняла место на правом фланге. 8 августа все дивизии преодолели лесную полосу, перерезали железнодорожную линию Кингисепп – Красногвардейск и отбросили противника.

Можно было продвигаться дальше.

Сосредоточенный перед Лугой LVI моторизованный армейский корпус (слева направо: 269-я пехотная дивизия, полицейская дивизия СС, 3-я моторизованная дивизия) 10 августа продвинулся обеими левофланговыми дивизиями. После первоначального успешного продвижения наступление захлебнулось перед глубоко эшелонированным оборонительным валом советского XXXXI стрелкового корпуса. Так как и последующие дни не принесли успеха, корпус был остановлен. 3-я моторизованная дивизия была спешно переброшена в распоряжение XXXXI танкового корпуса, чтобы усилить здесь последующий прорыв.

15 августа на командный пункт танковой группы прибыл командующий группой армий, чтобы познакомиться с замыслом, по которому вся танковая группа должна была через Красногвардейск решительно пойти на Ленинград. Фельдмаршал фон Лееб одобрил эти замыслы, однако отказался дать в подкрепление свежие дивизии.

День еще не кончился. И тут около 18.00 поступил приказ, перечеркнувший все планы. Штаб LVI моторизованного армейского корпуса в составе 3-й моторизованной дивизии СС «Мертвая голова» должен быть незамедлительно переподчинен командованию 16-й армии, чтобы выправить там критическое положение. Этот приказ, который на командном пункте генерал-полковника Гёпнера произвел эффект разорвавшейся бомбы, зафиксирован в следующей официальной записи: «Таким образом, в тот день, когда наступавший фланг группы после продолжительных, чрезвычайно отважных, но вместе с тем и кровопролитных атак пошел вперед и окончательно погнал врага, у танковой группы… забрали последние, с трудом приведенные в боевую готовность резервы. Тем самым танковая группа командованием группы армий во второй раз была остановлена перед достижимой целью!»

Генерал-полковник Гёпнер был вынужден дать своим дивизиям приказ беречь силы и не переходить линии Волосово – Бегунцы. 1-я танковая дивизия, преодолев небольшое вражеское сопротивление, 16 августа заняла Волосово, в 40 км юго-западнее Красногвардейска. Корпусу Рейнхардта тем временем вследствие малочисленности личного состава удавалось проходить в сутки лишь по 10 км, хотя больше уже не ощущалось организованного сопротивления Советов. 1-я, 6-я танковые и 36-я моторизованная дивизии до 21 августа вышли в район юго-западнее Красногвардейска и фронтом полосой 150 км перешли к обороне. Лишь 8-я танковая дивизия была повернута на юг.

Левый фланг корпуса был обеспечен, когда 58-й пехотной дивизии удалось с юга установить взаимодействие с 1-й пехотной дивизией. 1-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Клеффель) 17 августа с востока ворвалась в Кингисепп, в то время как 209-й пехотный полк (подполковник Крейпе) 58-й пехотной дивизии с южного направления также достиг города. Сопротивление было ожесточенным; особенно отважно сражались советский 263-й пулеметный батальон и курсанты морского училища.

Штаб XXXVIII армейского корпуса 18 августа вышел из подчинения танковой группы и в составе 1-й и 58-й пехотных дивизий перешел в 18-ю армию. Армия генерал-полковника фон Кюхлера должна была принимать участие в захвате Ленинграда. Она образовывала левый фланг наступательного клина.

Как же выглядел правый фланг?

16-я армия в конце июля своим флангом сумела сомкнуться с танковой группой. I армейский корпус (11-я и 21-я пехотные дивизии) был введен в направлении озера Ильмень. XXVIII армейский корпус в составе 121-й и 122-й пехотных дивизий был оттянут за восточнопрусский корпус, чтобы передислоцировать его ближе к танковой группе.

Озеро Ильмень, этот треугольной формы богатый рыбой водоем площадью 659 км² при низком уровне воды и 2230 км² в полую воду разделил 16-ю армию, чьи II и X армейские корпуса очень растянутым фронтом оставались стоять южнее озера. Советы понимали важное значение этого района. В Новгороде, на северной оконечности озера Ильмень, располагалась ставка маршала Ворошилова. 48-я армия генерал-лейтенанта Акимова получила задание оборонять западный берег озера. Слева направо встали 70-я, 237-я стрелковые дивизии и 1-я дивизия народного ополчения, ожидая штурм немцев.

I армейский корпус подошел быстро. 21-я пехотная и 126-я рейнско-вестфальская пехотная дивизии (последняя входила в состав X армейского корпуса) вышли одновременно юго-западнее озера Ильмень. 21-я пехотная дивизия заняла Шимск, в то время как из 126-й пехотной дивизии лишь 424-й полк переправился через Шелонь и прямо по берегу озера пошел на север. Общее наступление вдоль берега на Новгород началось 12 августа в 5.00. 21-я пехотная дивизия наступала слева, 424-й пехотный полк справа широкого шоссе. 11-я пехотная дивизия выдвинулась еще дальше влево и на третьи сутки наступления перерезала участок железной дороги Луга – Новгород.

Солдаты 21-й пехотной дивизии (ген. – лейтенант Шпонхеймер) и усиленный 424-й пехотный полк (подполковник Хоппе), преодолевая многочисленные притоки озера Ильмень, с боями шли на северо-восток. Утром 15 августа перед взорами немецких солдат возникли многочисленные башни Новгорода.

Новгород, одно из старейших поселений огромного русского государства, был целью 21-й пехотной дивизии. Город был основан еще Рюриком в эпоху Карла Великого, в Средние века получил любекское городское право. У него была богатая история, и до сих пор лишь один раз – в XVII столетии – штурмом он был взят противником. Советское командование 48-й армии 15 августа радировало защитникам Новгорода, 305-й стрелковой, 128-й мотострелковой дивизиям и 21-й танковой бригаде: «Новгород защищать до последнего человека!»

Было 16.00. Генерал-полковник Буш, командующий 16-й армией, прибыл в 424-й пехотный полк. Одновременно раздалось завывание моторов «Ju-87»³⁵. Машины VIII авиакорпуса, которые должны были провести штурмовку укреплений Новгорода, пронеслись в небе.

Последняя эскадрилья «Ju-87» прилетела в 17.30. После этого вверх взметнулся чад, дым и огонь. Было видно, как перед городом встала серая стена, в которой грохотали взрывы. Батареи бросали все новый огонь в смертельно раненный город.

Когда стрелки часов передвинулись на 18.00, пехотинцы бросились вперед с примкнутыми штыками, бросая ручные гранаты, прорвались к первой линии обороны русских, захватили проход к противотанковому рву и, задыхаясь, истекая потом и кровью, достигли южного пригорода Троицкий.

I армейский корпус решил окружить ночью Новгород, основными же силами наступать с запада на Чудово. 3-й пехотный полк (полковник Беккер) 21-й пехотной дивизии и 424-й пехотный полк (подполковник Хоппе) 126-й пехотной дивизии должны были вести бой за Новгород. Оба командира полагали справиться с этой задачей решительным наступлением.

«1-я рота 424-го полка (обер-лейтенант Рихтер) 16 августа, после 4.00, ворвалась в Новгород и обнаружила разбомбленный «Ju-87» путь в главные ворота кремля незанятым. За отходящим арьергардом русских рота сразу же заняла внутреннюю часть крепости, а вошедшие вместе с ротой корреспонденты роты пропаганды Кауфман и Гревен в 7.00 водрузили флаг на главной башне. Командир полка доложил в 21-ю пехотную дивизию: 424-й полк в 6.00 взял Новгород и кремль!»³⁶

Идущий следом 3-й пехотный полк прошел мимо Новгорода, чтобы севернее города переправиться через Волхов, захватить плацдарм и оттуда занять восточную часть Новгорода и остров Волхов. План этот 17 августа не удался. 3-й пехотный полк спокойно переправился через реку у Стининки, но двумя батальонами застрял перед северо-восточной окраиной города, тогда как 1-й батальон 3-го пехотного полка прикрывал фланг от Сарелье на восток.

424-й пехотный полк и 2-й батальон 23-го пехотного полка были выдвинуты на плацдарм, чтобы на следующий день поддержать наступление. Исходная позиция была занята во второй половине дня 18 августа. Однако, когда наступил час атаки, разразилась гроза и начался ливень, перешедший в затяжной дождь и превративший местность в болото. Тогда, около 17.00, внезапно вынырнули «Ju-87». Когда упала последняя бомба, солдаты, мокрые и грязные, выскочили из своих нор и бросились в атаку. 2-й батальон 424-го пехотного (майор Шиллинг) и 2-й батальон (майор Шпитхоф) 23-го пехотного полков выбили Советы из их окопов и два часа спустя стояли на востоке Новгорода. 3-й батальон (капитан Каппель) 424-го пехотного полка обеспечивал фланги с востока, вышел к Малому Волхову и на следующий день занял монастырь.

Первый плацдарм на Волхове появился! Противник, в особенности 19-й стрелковый полк, в последующие дни неоднократно атаковал монастырский бастион, получивший название «Алказар». Немецкий плацдарм под Новгородом держался!

I армейский корпус перед 11-й пехотной дивизией, после того как она по непроходимым дорогам добралась до Вятичей, поставил задачу следовать позади 21-й пехотной дивизии и развернуться к Волхову. Командир 11-й пехотной дивизии принял командование на новгородском плацдарме и к северу от него. 44-й пехотный полк располагался на правом фланге, 2-й пехотный – в центре и 23-й пехотный полк на севере.

Фронт на Волхове был сформирован!

Фронт, прослывший самым безотрадным в России; фронт, где шесть месяцев длилась зима, а шесть месяцев местность превращалась в болота; фронт, где природа, казалось, так и осталась без каких-либо изменений со дня ее творения; фронт, где ни разу не было боев в котле, но складывалось впечатление, будто война уже давным-давно проиграна Германией!

21-я пехотная, передовая дивизия I армейского корпуса, пошла на север, чтобы перерезать у Чудова важную железнодорожную линию Ленинград – Москва. Брошенная вперед ударная группа под командованием майора фон Глазова (21-й разведбатальон, 2-й дивизион 37-го артполка, 666-я батарея штурмовых орудий, 272-й армейский зенитный дивизион, 9-я хим. рота, роты самокатчиков 24-го и 45-го пехотных полков) была направлена на Чудово. 45-й пехотный полк форсированным маршем шел вслед и взял Луку, к юго-востоку от города.

Дивизия для последнего штурма собралась в Глушице на реке Полисть. 21-й разведбатальон ворвался в Корпово на реке Кересть и обеспечил фланг с запада. 24-й пехотный полк вел бои восточнее Чудова, тогда как 45-я пехотная дивизия (полковник Шилль) атаковала город с фронта. 2-я рота первой была на Керести. Обер-фельдфебель Фейге около полудня со своим взводом захватил автодорожный мост. Лейтенант Кале занял неповрежденный железнодорожный мост. 24-й пехотный полк (полковник Хейнрикс) захватил остальные мосты в Чудове. 2-й батальон 45-го пехотного полка (подполковник Матуссик) во второй половине дня 20 августа был направлен на восток, смял Советы между Слободой и Волховом, взял крупный железнодорожный мост и создал второй немецкий плацдарм на восточном берегу Волхова!

Советский 311-й стрелковый полк больше не мог оказывать сопротивление и спешно отошел на Кириши. 21-я пехотная дивизия, которая до сих пор несла на себе основную тяжесть боев – за последние десять суток она потеряла 215 убитыми и 602 человека ранеными, – перегруппировалась и пошла дальше. Через шесть дней вышла к Волхову у Грузина. Здесь дивизия заняла оборону. Теперь от Новгорода до Грузина стояли 11, 126 и 21-я пехотные дивизии.

Волховский фронт стабилизировался. XXVIII армейский корпус наступал налево от направления удара I армейского корпуса. В составе 122-й (слева) и вновь подошедшей 96-й (справа) пехотных дивизий он наступал на северо-запад, тогда как 121-я пехотная дивизия выдвинулась на северо-восток, 21-я пехотная дивизия перерезала железную дорогу Ленинград – Москва и заняла Тосно. Тем самым был обеспечен фланг 4-й танковой группы с востока, которая могла штурмовать Ленинград.

Советское командование видело опасность, возникшую в результате стремительного продвижения вдоль Волхова и, по-видимому, отрезавшую Ленинград от Центральной России. Прежний Северный фронт, который воевал исключительно против Финляндии, был расформирован. Возникли Карельский и Ленинградский фронты, последний получил командование войсками на подступах к миллионному городу. Генерал-лейтенант Попов стал командующим, Жданов – членом военного совета.

Командование северо-западного направления было превращено в Северо-Западный фронт. Маршал Ворошилов отставлен. Командование принял генерал Собенников. Он отвечал за ведение боевых действий на реке Волхов и в районе озера Ильмень. Для обеспечения стыка между Ленинградским и Северо-Западным фронтами на позиции были выдвинуты две свежие армии. Это были 52-я армия под командованием генерал-лейтенанта Клыкова и 54-я армия под командованием маршала Кулика, который до того был начальником штаба у маршала Буденного на Украине. Обе армии напрямую подчинялись Москве.

Германская сторона в то же самое время произвела перегруппировку. Главное командование сухопутных сил признало, что имеющимися силами группа армий «Север» уже не в состоянии взять Ленинград. Потому 16 августа ОКХ приказало передать из группы армий «Центр» в северный район XXXIX танковый корпус в составе 12-й танковой, 18-й и 20-й моторизованных дивизий.

XXXIX танковый корпус (ген. танковых войск Шмидт) 24 августа прибыл в район группы армий «Север». 18-я моторизованная дивизия (ген. – майор Геррлейн) была первым крупным соединением, которое в тот же самый день вошло в боевое соприкосновение с врагом у Чудова. 20-я моторизованная и 12-я танковая дивизии еще находились на марше между Шимском и Новгородом.

Тем самым германский фронт на юго-востоке получил существенное подкрепление, способствовавшее тому, что долгое время требуемое главным командованием направление «главного удара справа» на деле смогло превратиться во взятие Ленинграда в кольцо. План группы армий «Север» был следующим: 16-я армия замыкает фронт на Волхове и южнее озера Ильмень в районе Валдайской возвышенности с востока. Вновь сформированная «группа Шмидта» (XXXIX танковый и XXVIII армейский корпуса) завершает окружение Ленинграда с юго-востока, 4-я танковая группа с юга и 18-я армия с запада.

Центр наступления Южного фронта еще находился далеко, в то время как левый фланг уже стоял перед Красногвардейском и правый у Чудова. Советские соединения еще вели бои на Лужских позициях. Прошел немалый срок, прежде чем L армейский корпус занял исходное положение для фронтальной атаки на Лужские позиции.

Обе дивизии – 269-я пехотная, полицейская дивизия СС – дислоцировались несколькими километрами южнее и юго-западнее Луги. Полицейская дивизия СС (бригадефюрер³⁷ Мюльферштедт) даже продвинулась вплотную к реке Луге неподалеку от города и штурмом взяла множество дотов. Слева от 269-й пехотной дивизии были введены части 285-й охранной дивизии, осуществлявшие взаимодействие с 8-й танковой дивизией. 122-я пехотная дивизия XXVIII армейского корпуса принимала участие в первой фазе наступления, окружая город Лугу с востока.

L армейский корпус (ген. кавалерии Линдеман) 22 августа начал штурм центра лужских укреплений. Продвижение складывалось тяжело. Советы приходилось буквально выбивать из их бункеров и окопов. 269-я пехотная дивизия (ген. – майор фон Лейзер) с боями медленно продвигалась западнее Луги в излучине реки на север, в то время как полицейская дивизия СС шла прямо на Лугу.

XXXXI советский стрелковый корпус ожесточенно оборонялся и даже перешел в контратаку, поддержанную танками. L армейский корпус до 24 августа подбил 43 вражеских танка и захватил 115 бункеров. Полицейская дивизия СС в тот же день взяла город Лугу и 500 пленных. Потери дивизии СС были столь высоки, что она уже не была в состоянии 25 августа продолжать наступление.

Фронтальное наступление было облегчено поворотом 8-й танковой дивизии (ген. – майор Бранденбергер). Дивизия, сама сохранившая лишь одну треть первоначального боевого состава, захватила Сиверский на участке железной дороги Луга – Красногвардейск. 8-я танковая дивизия повернула почти на 180° на юг, чтобы пойти навстречу L армейскому корпусу. Одновременно с востока подошли 122-я и 96-я пехотные дивизии. 122-я пехотная дивизия 28 августа была остановлена северо-восточнее Луги, чтобы далее двинуться в направлении Тосно.

96-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант Шеде) 24 августа получила задачу со своего лужского плацдарма у Оредежа незамедлительно наступать на северо-восток, чтобы отсечь отступающим из Луги Советам отход на север. Несмотря на проливной дождь и полностью раскисшие дороги – лишь пехотинцы были в состоянии двигаться дальше, автомашины и орудия безнадежно завязли в грязи, – 27 августа дивизия достигла станции Новинка и в результате этого отрезала последнюю возможность отхода противнику.

Советское командование приказало трем окруженным дивизиям рассредоточиться на более мелкие группы и пробиваться на север в направлении Ленинграда. Штаб 8-й танковой дивизии с немецкой стороны принял управление на поле боя. Собственные силы для такой борьбы были слишком слабы, так как мало-помалу пехота и подвижные разведподразделения переводились на другие участки. В действие пришлось ввести даже роты снабжения, чтобы очистить Лужский котел. Сам котел был разрезан 7 сентября, а 15 сентября подавлен последний очаг сопротивления. 20 000 солдат противника попали в плен. Плацдарм для окружения Ленинграда был завоеван!

Германские армии с трех сторон подошли к городу Петра Великого или колыбели Октябрьской революции. Наступление XXXIX танкового корпуса (ген. танковых войск Шмидт), которое практически должно было нанести Ленинграду «смертельный удар», не вышло за пределы начальной стадии. 18-я моторизованная дивизия, вместо запада, развернулась на север. Советы отсюда значительными силами наступали на железнодорожную линию Любань – Чудово, чтобы вновь отбить эту жизненно важную линию. Дивизию – для четкого командования – подчинили I армейскому корпусу.

Тем временем подошла 12-я танковая дивизия (ген. – майор Харпе) и через порядки 121-й пехотной дивизии, 25 августа взяв Любань, пошла на запад. Пехотная дивизия отошла от шоссе, чтобы освободить дорогу танкам. 12-я танковая достигла Ижор и 28 августа взяла населенный пункт. Затем она встала. Больше сил у нее не было.

Третья дивизия XXXIX танкового корпуса – 20-я моторизованная дивизия (ген. – майор Цорн) – не могла оказать 12-й танковой дивизии никакой поддержки. Дивизия с приданным 424-м пехотным полком (126-я пехотная дивизия) была направлена на север к Неве, чтобы обеспечить фронт со стороны Ладожского озера. Тем самым 31 августа стало бесспорно, что XXXIX танковый корпус выпадал из общего наступления на врага!

Цель группы армий «Север» в конце августа была столь же далека, как и четыре недели назад!

Район боевых действий группы армий «Север» охватывал не только Прибалтику и Ингерманландию. Большое, частью незнакомое пространство южнее озера Ильмень входило в него тоже. Правый фланг 16-й армии в начале августа стоял широким, растянувшимся фронтом западнее Ловати, которая почти строго в направлении с юга на север впадала с юго-востока в озеро Ильмень. На самом краю правого фланга севернее Невеля вперед продвигался L армейский корпус в составе 251-й и 253-й пехотных дивизий. (Командование корпуса позднее было переведено на Лужский фронт, обе пехотные дивизии передислоцированы в группу армий «Центр».) II армейский корпус своими тремя соединениями – 12, 32 и 123-й пехотными дивизиями – присоединился у Холма.

Затяжной дождь так парализовал все передвижения, что пришлось перейти к обороне.

X армейский корпус (ген. артиллерии Хансен) южнее озера медленно продвигался на восток. Советские позиции западнее Старой Руссы оказались мощнее и более глубоко эшелонированными, нежели полагали. XXII стрелковый корпус 180, 183, 237, 254-й стрелковыми дивизиями и 1-й танковой бригадой оборонял лесистую и многоводную местность.

Командование 16-й армии приказало атаковать с фронта Старую Руссу. 126-я (ген. – лейтенант Лаукс), 30-я (ген. – лейтенант фон Типпельскирх) и 290-я (ген. – лейтенант барон фон Вреде) пехотные дивизии заняли исходные позиции. Первый день наступления прошел успешно, однако уже на второй пехотинцев остановил сильный огонь обороняющихся. Лишь введение в действие VIII авиакорпуса генерала барона фон Рихтгофена 7 августа расчистило 126-й пехотной дивизии путь в пылающую Старую Руссу. 3-й батальон 426-го пехотного полка (майор Бунцель) первым ворвался в город.

126-я и 30-я пехотные дивизии продолжали наступать дальше, переправившись через реку Полисть, прошли до рек Редьи и Ловати. 290-я пехотная дивизия повернула на юг, чтобы обеспечить фланг. Отсюда и до все еще стоявшего у Холма II армейского корпуса зияла огромная брешь. В этом советское командование усмотрело свой шанс. Оно передало Северо-Западному фронту 34-ю армию (ген. – майор Качанов) с задачей провести контрнаступление через Старую Руссу на Дно, чтобы отрезать весь правый фланг группы армий «Север».

34-я советская армия 12 августа XXI, XXII, XXIV стрелковыми корпусами и XXV кавалерийским корпусом – в целом восемью дивизиями (3, 254, 163, 257, 262, 202, 245-й стрелковыми дивизиями с правого фланга на левый) – устремилась в брешь. Эти сильные соединения первым же ударом отбросили немецкое охранение назад!

Советы пошли не только на запад, но и повернули на север. Через сутки танки с красными звездами углубились на 22 км на запад и находились всего лишь в 16 км южнее Старой Руссы. X корпусу угрожало окружение!

Генерал от артиллерии Хансен тотчас же приказал своим 126-й и 30-й пехотным дивизиям развернуться и встать справа от находящейся под угрозой 290-й пехотной дивизии. Угроза этим не была устранена. С 8 августа еще четыре свежие советские дивизии вошли в 80-километровую брешь и пошли на II армейский корпус. В этот же день 12 вражеских дивизий ударили в открытый правый фланг 16-й армии!

Командование группы армий в этой опасной ситуации решило остановить продвижение танковой группы и ускоренным маршем направить LVI армейский корпус на Дно и Старую Руссу. 3-й моторизованной дивизии и дивизии СС «Мертвая голова» потребовалось четверо суток, чтобы пройти 260-километровый отрезок от Луги до Холма. Затем с ходу они развернулись на северо-восток во фланг 34-й советской армии.

Это было кульминацией, ибо противник рассек 30-ю и 126-ю пехотные дивизии. Наконец, 20 августа передовой отряд дивизии СС «Мертвая голова» и шедшая ей навстречу 30-я пехотная дивизия у Горок протянули друг другу руки! Враг был разбит, X армейский корпус вызволен.

Более 10 000 советских солдат попали в плен, 141 танк, 246 орудий и много других трофеев, среди них и впервые захваченный «сталинский оргaн»³⁸ оказались в немецких руках.

Генерал пехоты фон Манштейн своими обеими дивизиями продолжил наступление на восток. X армейский корпус примкнул к 30-й и 290-й пехотным дивизиям. (126-я пехотная дивизия была переброшена на реку Волхов.) По плану армии оба корпуса должны были взять не только Валдайскую возвышенность, но еще и восточнее Волхова продвинуться на северо-восток. II армейский корпус за Холмом должен был обеспечивать фланг с востока.

И тут в приготовления вмешался новый дождь. Грязь препятствовала применению танков. Авиаразведка обнаружила, что советский фронт стабилизировался между Холмом и Старой Руссой. Теперь здесь стояли лишь 11, 27 и 34-я армии. Потому командование 16-й армии было вынуждено отказаться от своих первоначальных оперативных замыслов и продолжать продвижение на восток.

Наступление началось 31 июля. При этом 290-я пехотная дивизия в конце концов в качестве левофланговой была вынуждена растянуть свой фронт на 40 км и больше уже не выходить за Колпинку. 30-я пехотная, 3-я моторизованная и дивизия СС «Мертвая голова» фланговыми ударами сковали 11-ю и 34-ю армии, чтобы облегчить продвижение II армейскому корпусу, усиленному 19-й танковой дивизией группы армий «Центр». II армейский корпус с 19-й танковой дивизией (ген. – лейтенант фон Кнобельсдорфф) наступал на северо-восток.

«Когда 7 августа подошли к высотам примерно в 6 км южнее Демянска, 27-й танковый полк (подполковник Томале) был введен в бой. 4-й пехотный полк (полковник Фаллей) 32-й пехотной дивизии сел на танки… Сначала шли большим лесом. Примерно в 2 км от Демянска авангард наткнулся на вражеские танки, которые были уничтожены. Одновременно в атаку пошла русская пехота, так что нашему пехотному полку пришлось спешиться с танков и отбросить русских. Танковая атака покатилась дальше. Взорванный маленький мост и дорожные заграждения задержали ненадолго… Первоначальной целью был мост через Явон. Демянск взяли с ходу» (Кнобельсдорфф О. фон. История нижнесаксонской 19-й танковой дивизии).

Вторая дивизия LVII моторизованного армейского корпуса – 20-я танковая дивизия – также подошла к Демянску и усилила немецкие силы, которые немедленно пошли дальше на восток. При этом разведывательная группа 48-го пехотного полка (12-я пехотная дивизия) 8 августа стала первым немецким подразделением вермахта, вышедшим к верховьям Волги. 30-я, 32-я пехотные, 19-я и 20-я танковые дивизии гнали перед собой Советы. 30-я пехотная и 19-я танковая дивизии при этом окружили крупную вражескую группу около Молвотиц. 12-я пехотная дивизия продолжила марш на восток и вышла к озеру Селигер.

Успех был достигнут: правый фланг группы армий был очищен, германский фронт дошел до Валдайской возвышенности и продвинулся до западных склонов, вынудив врага к обороне! Бои последних двух недель дали около 35 000 пленных и трофеями или уничтоженными около 117 танков, 254 орудия и много другого снаряжения.

После окончания этого сражения главное командование сухопутных сил приказало до 24 сентября незамедлительно вернуть 19-ю и 20-ю танковые дивизии группе армий «Центр». 123-я пехотная дивизия (ген. – майор Раух) сменила последние танковые подразделения и протянула линию своего фронта до Осташкова, самой восточной и в то же самое время самой южной позиции фронта группы армий «Север».

Отсюда не было никакой связи с группой армий «Центр», а тянулись лишь болота, леса, озера и снова болота.

Судьба сражения на северо-западе России решалась не на Валдайской возвышенности, а под Ленинградом. Советское правительство намеревалось во что бы то ни стало и любой ценой удержать город.

Оборонительные работы в конце августа – начале сентября проводились гораздо энергичнее, чем прежде. Генерал-лейтенант Попов, командующий Ленинградским фронтом, сдал командование маршалу Ворошилову. Последний не проявил должной жесткости, чтобы призвать население к крайнему напряжению сил. Поэтому Москва 11 сентября прислала в Ленинград генерала армии Жукова и назначила его командующим Ленинградским фронтом. Одновременно с Жуковым прибыл генерал-полковник Воронов в качестве прямого представителя советского главного командования.

Генерал армии Жуков принял крайние меры, чтобы превратить Ленинград в крепость. Он поручил генерал-майору Свиридову командовать тяжелой артиллерией. Генерал-майор Заваров стал комендантом Ленинграда. Он нес ответственность за формирование и использование дивизий народного ополчения. До сентября нужно было сформировать 6 дивизий. Позднее это число увеличилось до 20, так что в конце концов под ружье встало 300 000 мужчин разных профессий и возрастов, не проходивших военной службы.

Самые передовые линии обороны, которые проходили в 25 км от городских окраин, были заняты. Сам Ленинград был разбит на шесть секторов обороны. Для укрепления армии были мобилизованы коммунистические партийные функционеры. Секретари ЦК КПСС, областного и городского комитетов Штыков, Жданов, Кузнецов, Капустин и Соловьев были советниками-членами штаба фронта.

Местная промышленность производила исключительно военную продукцию. 92 крупных предприятия города, среди них Кировский и Ижорский заводы, были переведены в тыл. Воздушное обеспечение осуществляли II противовоздушный и VII истребительный корпуса, которым только в августе придали еще 4 авиаполка и в сентябре 2 авиагруппы. Советские воздушные силы в этот момент превосходили немецкие.

Этот факт сделал возможным полеты на Берлин дальних бомбардировщиков. Первый такой налет был проведен в ночь на 9 августа. 5 самолетов типа «ДБ-3» Краснознаменного Балтийского флота под командованием полковника Преображенского и капитанов Ефремова, Плоткина, Хохлова и Грешникова взлетели в сумерках 8 августа с аэродромов на Эзеле. Машины описали широкую петлю над морем и, зайдя с Штеттина, подошли к столице рейха, где сбросили бомбы.

Но судьба должна была решиться на земле.

Красная армия в начале сентября 1941 года на подступах к Ленинграду слева направо имела следующие соединения: 5-я морбригада, 125-я, 268-я стрелковые дивизии, 2-я дивизия народного ополчения, 11, 191, 118-я стрелковые дивизии. Эти соединения занимали первую линию обороны; во второй линии располагались 48-я, 281-я стрелковые дивизии, 1-я и 3-я дивизии народного ополчения. У дивизий не было прямого контакта с врагом, так как перед ними еще вели боевые действия 42-я армия (ген. – лейтенант Иванов) и 55-я армия (ген. – майор Лазарев).

Группа армий «Север» в первые недели сентября предприняла необходимые приготовления для заключительной фазы наступления на Ленинград. 4-я танковая группа снова находилась на направлении главного удара. Она разделилась на три отдельные группы. XXVIII армейский корпус (ген. пехоты Викторин) 122, 96 и 121-й пехотными дивизиями (справа налево) по обе стороны железнодорожной линии Чудово – Ленинград наступал с востока, причем 122-я пехотная дивизия правым флангом стояла на Неве. L армейский корпус (ген. кавалерии Линдеман) с 269-й пехотной и полицейской дивизией СС подошел из района южнее Красногвардейска. XXXXI танковый корпус (ген. танковых войск Рейнхардт) в составе 1-й, 6-й танковых и 36-й моторизованной дивизии располагался юго-западнее этого же города. 18-я армия XXXVIII армейским корпусом (ген. пехоты фон Каппуи) принимала участие в наступлении с запада. 291-я пехотная дивизия взяла Ропшу, южнее от нее развертывались 58-я и 1-я пехотные дивизии.

1-й воздушный флот еще раз мобилизовал все наличествующие силы. Штаб I авиакорпуса (ген. авиации Фёрстер) располагал 1, 4, 76 и 77-й бомбардировочными эскадрами, 54-й истребительной эскадрой и 26-й эскадрой штурмовиков. Эскадрильи бомбардировщиков взлетали из Дна, Саборовки, Коровьего Села и Роскополья, истребители и штурмовики из Сарудинье. VIII авиакорпус (ген. авиации барон фон Рихтгофен) принимал участие в предстоящих действиях в составе 2-й бомбардировочной эскадры, 2-й эскадры штурмовой авиации, 27-й истребительной эскадры, 2-й эскадрильи 210-й бомбардировочной группы и 2-й учебной эскадры с аэродромов Веретена, Рыбицы, Спасской Полисти и Любани. В целом в начале сентября в распоряжении имелось 203 бомбардировщика, 60 штурмовиков, 166 истребителей, 39 пикирующих бомбардировщиков и 13 самолетов-разведчиков. Воздушной мощи такой численности с германской стороны еще никогда не было над северным участком Восточного фронта!

Наступление началось 9 сентября в 9.30. Цель уже не обозначалась как захват, а окружение Ленинграда. Воздушная поддержка из-за наземного тумана в первые два часа отсутствовала. Пехотинцы, саперы, танкисты, стрелки-мотоциклисты, истребители танков были вынуждены одни справляться с противником. Лишь около 11.00 подошли пикировщики «Ju-87» и бомбардировщики и сбросили свой разрушительный груз.

Находившаяся на передней линии фронта 36-я моторизованная дивизия – 118-й моторизованный полк в авангарде – ворвалась в советские укрепления с обеих сторон и продвинулась на 4 км по медленно поднимающейся местности. 1-я танковая дивизия пробивалась рядом с ней, чтобы на следующий день усилить прорыв. 1-ю танковую дивизию во фланг атаковал противник, и она была вынуждена обороняться на шоссе Красногвардейск – Красное Село. 118-му пехотному полку (полковник Каспер), наоборот, в многочасовом бою удалось взять Дудергофские казармы и в 20.45 захватить высоту 143. В результате немецкие солдаты заняли господствующие высоты в Дудергофе.

6-я танковая дивизия в первые два дня наступления продвигалась медленно. Сначала ей пришлось уничтожить 32 дота и 2 бронеколпака, прежде чем можно было подумать о продвижении вперед. Точно так же обстояло дело и у L армейского корпуса. Полицейская дивизия СС 10 сентября остановилась у Красногвардейска. Зато 269-й пехотной дивизии удалось с юго-востока ворваться в город. Здесь 42-я советская армия ввела в бой крупные силы. Уличные бои продолжались до полудня 13 сентября, затем Красногвардейск пал.

Успешнее и быстрее шло наступление на левом фланге XXXXI танкового корпуса. 1-я танковая дивизия сформировала боевую группу под командованием майора доктора Экингера (1-й батальон 113-го стрелкового полка, 6-й батальон 1-го танкового полка, 2-й дивизион 73-го артполка), которая взяла местность Дудергоф и Лысую Гору 11 сентября. Подполковник Дариус, командир 6-го батальона 1-го танкового полка, в 11.30 радировал: «Вижу Петербург и море!»

Наступление шедшей еще левее 18-й армии также развивалось благоприятно. 291, 58 и 1-я пехотные дивизии подошли к Красному Селу. 1-я пехотная дивизия 11 сентября вышла к полигону неподалеку от города. Здесь располагался бывший плац царской гвардии – и внутреннее кольцо второго оборонительного вала Ленинграда. 58-я пехотная дивизия 12-го сентября взяла Красное Село.

58-я дивизия – с 13 сентября под командованием генерал-майора доктора Альтрихтера – повернулась на северо-восток к побережью. 209-й пехотный полк вышел к Урицку. Обер-лейтенант Зиертс, лейтенант Лембке и фельдфебель Хольц были первыми и прорвались к конечной остановке городского трамвая. На дорожном указателе было написано: «Ленинград – 10 км».

1-я пехотная шла вслед за 58-й пехотной дивизией и сместилась влево. Восточные пруссаки продвинулись к северу и у Стрельны остановились у моря. Советский фронт 20 сентября был прорван! Сильные вражеские соединения стояли у Петергофа и Ораниенбаума позади германского фронта! 291-й пехотный полк и стоявшая позади 254-я пехотная дивизия также развернулись и отрезали Советам отход из Ораниенбаума.

Ораниенбаумский котел возник!

1-я танковая и 36-я моторизованная дивизии устремились с юга в обход Красного Села и, несмотря на контратаки превосходящих, поддержанных танками сил врага, прошли дальше и к 15 сентября добрались до Пулковских высот. Ленинград лежал как на ладони перед солдатами генерала Рейнхардта…

Быстрое продвижение вперед обеих моторизованных дивизий увлекло за собой и L армейский корпус. 269-я пехотная дивизия и полицейская дивизия СС наступали на северо-восток. Пушкин – прежнее Царское Село, летняя резиденция царей, – был целью этих дивизий. 1-я танковая дивизия 19 сентября сформировала еще одну боевую группу, чтобы оказать поддержку полицейской дивизии СС при захвате города и царских дворцов.

Это было последнее боевое применение и последний успех 4-й танковой группы под Ленинградом! Командование 18-й армии теперь находилось к югу от Ленинграда.

Генерал-полковник Гёпнер сдал участок своей танковой группы генерал-полковнику фон Кюхлеру.

4-я танковая группа на основании директивы № 35 от 5 сентября 1941 года была забрана у группы армий «Север». В этот день Гитлер заявил своему начальнику Генштаба, будто бы задача под Ленинградом выполнена. Город должен был стать «второстепенным театром войны». Немецкие войска теперь должны были наступать на Москву. Ленинград отныне следовало лишь плотно взять в кольцо и при этом установить взаимодействие с финнами на озере Ладога.

VIII авиакорпус, который до сих пор оказывал поддержку правому флангу наступающей группы, также должен был оставить свои военные аэродромы и передислоцироваться на центральный участок Восточного фронта. Авиакорпус в ходе удара по ленинградской линии обороны и для выхода к озеру Ладога прокладывал дорогу группе Шмидта.

XXVIII армейский корпус своими тремя дивизиями – слева направо: 121, 96 и 122-я пехотные дивизии – продвигался вперед вдоль железной дороги и шоссе Чудово— Ленинград и ворвался в первую линию обороны – между Слуцком³⁹ и Ивановским на Неве. Слуцк был взят 15 сентября внезапным ударом 667-й батареи штурмовых орудий (обер-лейтенант Лютцов). До Колпина немецкие солдаты не дошли. Советы ввели здесь в бой свои новые танки прямо с конвейера – превосходные «Т-34», против которых наши противотанковые орудия были бессильны.

Силы XXVIII армейского корпуса оказались исчерпаны.

Полная изоляция Ленинграда от внешнего мира произошла в результате удара, направленного еще дальше на восток. 20-я моторизованная дивизия (ген. – майор Цорн), стоявшая у Мги, 2 сентября была усилена и сформировала две ударные группы, которые должны были пройти до озера Ладога. Полковник граф фон Шверин командовал левой группой (2-й батальон 76-го пехотного полка, 3-й батальон 30-го пехотного полка, 1-й дивизион 20-го артполка и многое другое), подполковник Хоппе – правой группой (424-й пехотный полк, 1-й батальон 76-го полка, 1-й батальон 29-го танкового полка и др.). Группа под командованием полковника Томашки (1-й батальон 424-го пехотного полка, 3-й батальон 3-го пехотного полка, 126-й противотанковый дивизион) обеспечивала фланг с востока.

Наступление трех групп уже в первый день (6 сентября) захлебнулось, после преодоления первых 500 м. Не было никакой возможности продвигаться дальше в этой заросшей лесом и чащобой местности. Танки, орудия и грузовики встали. Когда все казалось потерянным, 11-й роте 424-го пехотного полка (лейтенант Левивельдт) удалось обнаружить брешь во вражеском фронте. Правая ударная группа прорвалась и до вечера заняла позднее ставший столь знаменитым железнодорожный поворотный треугольник севернее Мги.