Kitobni o'qish: «Битва за Москву. Первое решающее сражение Второй мировой. 1941-1942»

Shrift:

Werner Haupt

STURM AUF MUSKAU 1941

DER ANGRIFF

DIE SCHLACHT

DER RÜCKSCHLAG

© 1986, copyright of the original edition by Podzun – Pallas – Verlag GmbH, Eggolsheim, Germany


© Перевод, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2010

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2010

Введение

Уже 45 лет миновало после грандиозного сражения за советскую столицу, в котором немецкая армия и военно-воздушные силы, имевшие за плечами два года победоносного блицкрига, впервые потерпели сокрушительное поражение, после которого вермахт так и не смог подняться. Битва за Москву стала поворотным пунктом Второй мировой войны.

Современная литература располагает огромным количеством книг и всевозможных публикаций на эту тему на всех языках мира. Существуют многочисленные собрания первоисточников и материалов, политики всех направлений периодически печатают полемические публикации, генералы пишут свои мемуары, известные писатели создают романы, военные историки воспроизводят мельчайшие детали великой битвы.

Несмотря на это, автор и издательство сочли возможным опубликовать еще одну книгу об этом трехмесячном сражении за русскую столицу. В ней описана не столько грандиозность события, сколько восприятие его простыми солдатами.

Предлагаемая книга далека от так называемого ура-патриотизма. Она лишь напоминает бывшим фронтовым солдатам о трудностях сражения, окончившегося крахом для вермахта. Одновременно она дает возможность новым поколениям, не участвовавшим в войне, ближе познакомиться с тем временем, в котором жили, шли на жертвы и погибали их отцы и деды.

Эта книга не воспитывает героев. Она – напоминание и предостережение, ибо все жертвы будут напрасными, если человечество утратит стремление к миру.

Вайблинген, лето 1986 года

Вернер Хаупт

План «Барбаросса»

Однажды где-то в Германии кто-то в ранний утренний час (в сущности, была еще глубокая ночь) оторвал листок от календаря и вздохнул:

– Слава богу, снова воскресенье! Сегодня у нас 22 июня 1941 года!

Как раз в ту самую минуту, а именно в 3:15 утра, между границей Восточной Пруссии и отрогами Карпат был открыт огонь из 7184 орудий разного калибра. Эти пули и снаряды были первыми предвестниками смерти, отправившимися через границу и пограничную реку.

Операция «Барбаросса» началась!

Все три составляющие вооруженных сил немецкого вермахта были готовы выступить против Красной армии и флота (самостоятельной военной авиации в Советском Союзе тогда не существовало). То есть между немецким рейхом и Советским Союзом уже несколько минут или часов шла настоящая война. На пути к Балтийскому морю были установлены минные заграждения. Несколько самолетов 2, 3 и 53-й бомбардировочных авиационных эскадр поднялись в воздух за 40 минут до начала войны, и ровно в 3:15 утра первые осколочные и зажигательные бомбы упали на советские аэродромы и пути сообщения.

Артиллерийский огонь прекратился через 30 секунд. Пришел час штурмовых групп, которые должны были первыми ворваться во вражеские окопы и бункеры, обезвредить пограничную охрану и помешать взорвать мосты. В то же самое время инженерно-штурмовые группы на своих быстрых моторных лодках и плотах перевезли на другой берег первых пехотинцев. Пехотинцы с примкнутыми штыками и ручными гранатами пошли штурмовать бункеры на демаркационной линии между генерал-губернаторством и огромной страной, называющей себя Союз Советских Социалистических Республик.

Вторая мировая война перешла во вторую фазу, которая своими зверствами и жестокостью и 45 лет спустя будет будоражить весь мир!

Три немецкие группы армий, два воздушных флота и сильнейшие боевые единицы военно-морского флота в это раннее утро июньского воскресенья 1941 года отправились выполнять приказы, над которыми с лета прошлого года трудилось высшее немецкое военное командование.

Гитлер, будучи главой государства, после того как немецкий вермахт победил Францию и готовился к нападению на Великобританию, приказал Верховному командованию армии (ОКХ) приступить к решению русской проблемы.

В течение нескольких месяцев в штабах трех частей немецкого вермахта шла изнурительная подготовка, прежде чем 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву № 21. Эта директива с печатью «Верховное командование вермахта/Штаб оперативного командования/Отдел обороны страны № 33408/40» вскоре станет называться «План «Барбаросса». Это было не что иное, как план войны против Советского Союза. Советскую Россию необходимо было разбить «в ходе кратковременной кампании».

Для действий на земле план предусматривал наступление трех групп армий, каждая из которых должна была выполнять свою задачу. Находящиеся в центре войска – носившие название «группа армий «Центр» – должны были выполнить следующую задачу: «Южная из этих групп, являющаяся центром общего фронта, имеет задачу наступать особо сильными танковыми и моторизованными соединениями из района Варшавы и севернее ее и раздробить силы противника в Белоруссии. Таким образом будут созданы предпосылки для поворота мощных частей подвижных войск на север, с тем чтобы во взаимодействии с группой армий «Север», наступающей из Восточной Пруссии в общем направлении на Ленинград, уничтожить силы противника, действующие в Прибалтике. Лишь после выполнения этой неотложной задачи… следует приступить к операциям по взятию Москвы – важного центра коммуникаций и военной промышленности».



Этот план действий предполагал, что в первую очередь группа армий «Центр» должна разбить находящиеся в Белоруссии формирования Красной армии, чтобы потом повернуть в северном направлении к озеру Ильмень, в то время как войска, обращенные на восток, должны были остановиться. Таким образом, должна была остаться свободной русская столица, которая, согласно желанию Гитлера, являлась второстепенной целью.

Сформированная несколько позже группа армий «Центр» летом следующего года выполнила первую часть плана «Барбаросса». Однако вторая часть этого плана – поворот на север – не была выполнена, так как вместо того, чтобы идти на север, войска были вынуждены свернуть на юг, чтобы дать бой Красной армии под Киевом. Для Москвы времени не оставалось…


Фельдмаршал фон Бок, который был офицером Генерального штаба в кайзеровских гвардейских войсках, а с начала Второй мировой войны являлся главнокомандующим группами армий в Польше и Франции, 20 сентября 1940 года получил под свое командование недавно сформированную группу армий «Центр» и в тот же день занял свою штаб-квартиру в Варшаве.

Главнокомандующий отдал следующий приказ своим штабам оперативного руководства, строго руководствуясь планом действий:

«Группа армий «Центр», сосредоточив свои главные силы на флангах, раскалывает вражеские силы в Белоруссии. Подвижные соединения, наступающие южнее и севернее Минска, своевременно соединяются в районе Смоленска и таким образом создают предпосылки для взаимодействия крупных сил подвижных войск с войсками группы армий «Север»…».

Группа армий «Центр» была создана к началу военной кампании. Она состояла из четырех армий. Командованиям армий (АОК) были названы следующие цели:

3-я танковая группа на севере (генерал-полковник Гот):

территория рядом и к северу от Витебска;

9-я армия на севере (генерал-полковник Штраус):

переправа через Днепр на территории Полоцка;

4-я армия в центре (фельдмаршал фон Клюге):

переправа через Днепр в окрестностях Могилева;

2-я танковая группа на юге (генерал-полковник Гудериан):

территория в окрестностях и к югу от Смоленска.


Это были первые цели, которые главнокомандующие армиями и танковыми группами приказали захватить своим командующим войсками генералам и командирам дивизий. Согласно этим самым указаниям 22 июня 1941 года военные силы перешли в наступление.

Было мало что известно о силе противника – Красной армии. Хотя с весны 1940 года самолеты-разведчики постоянно кружили над территорией Советского Союза, но все равно они практически ничего не могли рассказать о составе военных сил в Восточной Польше и Белоруссии.

У российской стороны, так же как и у немецкой, между городом Сувалки и территорией Брест-Литовска находилось три армии под командованием Западного военного округа. 3-я армия была на территории Гродно на севере, 10-я была расположена вокруг Белостока, а 4-я находилась к востоку от Брест-Литовска. Эти армии включали в себя 45 мотопехотных дивизий, 15 моторизованных и танковых бригад (во время первой фазы кампании у российской стороны еще не было танковых дивизий).

Группа армий «Центр» имела следующее оперативное построение (с юга на север):

3-я танковая группа

четыре штаба корпуса, четыре пехотные и пять танковых дивизий;

9-я армия

три штаба корпуса, семь пехотных дивизий;

4-я армия

четыре штаба корпуса, двенадцать пехотных и одна охранная дивизия;

2-я танковая группа

четыре штаба корпуса, пять пехотных, одна моторизованная, одна кавалерийская, пять танковых дивизий, одна дивизия СС и один мотопехотный полк.


Командование группы армий держало в резерве штаб корпуса с двумя пехотными и одной охранной дивизией. Из следующего очерка можно понять, какова была расстановка сил с обеих сторон:

«Ведущая группа мотопехотного батальона в 3:45 утра переправляется через реку на надувных лодках, в то время как автотранспорт из разведывательного отряда 1-й дивизии переезжает через неповрежденный мост. Разрозненно звучат вражеские пулеметные очереди. Следуют первые потери. Оберлейтенант Йопп, командир 1-й роты 543-го истребительно-противотанкового батальона, получает ранение, еще находясь в надувной лодке. Мы очень быстро завоевываем берег. 8-я рота 3-го стрелкового полка, которой командовал оберлейтенант фон Беккер, бросается через мост и первой оказывается на поле по ту сторону Буга. Солдаты группами приближаются к Страдечам. 394-й стрелковый полк берет на себя северную часть деревни и наталкивается на первое слабое сопротивление. Вражеские огневые позиции быстро уничтожены. Наступление продолжается. 3-му стрелковому полку, который должен был захватить южную часть деревни, приходится тяжелее. Железнодорожная станция защищена огневыми точками, ее обороняют русские. Одновременно вражеская артиллерия обстреливает наши войска. 2-я рота 3-го стрелкового полка (обер-лейтенант Зигельманн) окружает южную часть Страдечей и берет русских под перекрестный огонь. Сопротивление сломлено. Спустя три часа после начала наступления первая цель стрелковой бригады находилась уже в немецких руках. 2-я рота 3-го стрелкового полка потеряла двух человек. Шестнадцать получили ранения. Деревня уничтожена. Двадцать русских оказалось в плену у стрелков. Советские люди полностью сбиты с толку».


Наступление на Москву 22 июня 1941 года (расстановка корпусов. См. приложение)


Так прошли первые минуты новой военной кампании согласно докладу дивизии, действовавшей на южном крыле группы армий. Так же как и здесь, повсюду шли вперед немецкие роты, батальоны, полки и дивизии. Пограничники русских застав по большей части были захвачены врасплох и взяты в плен. Сопротивление вначале формировалось очень медленно и довольно хаотично. Смелые офицеры и комиссары порой драконовскими методами заставляли солдат продолжать борьбу.

Высшее руководство Красной армии очень медленно реагировало на события, происходящие на фронте, в первые часы и дни войны. Хотя еще прошлой ночью в 00:30 по радио был получен приказ из штаб-квартиры в Москве:

«Все боевые части привести в боевую готовность!»

В эти ранние воскресные часы превосходство немецких сил было просто огромным. В течение первой половины дня советской стороне удалось создать единое сопротивление. Пограничные батальоны использовали ручные гранаты и холодное оружие. Ввиду этого совершенно неожиданно вспыхнувшего сопротивления ударная группа в обмундировании защитного цвета была вынуждена залечь, чтобы дождаться подкрепления.

Передовые отряды моторизованных военных частей переходили через пограничную реку и через дебри лесов, находящихся на границе. Местами им удавалось прорвать пограничные блокады, застать врага врасплох и освободить себе путь на восток. Затем неожиданно появился очень сильный вражеский союзник, которого немецкие офицеры и солдаты, уже имеющие опыт участия в военных кампаниях, не приняли всерьез. Этим российским союзником оказалась местность со всеми ее дремучими лесами, болотами и песчаными дорогами.

Вскоре после переправы через Буг к югу от Брест-Литовска наступающая на юге 2-я танковая группа наткнулась на огромный песчаный участок. Там застряли все транспортные средства, в том числе и тяжелые танки. В такую же ловушку на севере угодила 3-я танковая группа, которая после прохождения территории, покрытой дремучими лесами, встретила неожиданно сильное вражеское сопротивление. Одна только 7-я танковая дивизия – во время Западной кампании получившая прозвище «дивизия-призрак» – в первый день кампании потеряла половину всех своих транспортных средств.

Да и обе пехотные армии продвигались вперед не так быстро, как ожидало их командование. Крепость Брест-Литовск, которую 22 июня хотели взять штурмом при поддержке люфтваффе и тяжелого реактивного миномета, отбивала все атаки солдат из Восточного Бранденбурга. В тот день базирующаяся там 45-я пехотная дивизия потеряла 311 человек. Люди погибли во время сражения.

Той ночью на фронте, где сражалась группа армий «Центр», не было покоя. Горели деревни, через которые уже прошли немецкие войска. Пламя вздымалось высоко над дремучими лесами. Войска были изнурены. Снабжение не поступало. Тыловые службы находились далеко позади. Продовольствие с родины не поступало, так как бедное население страны голодало.

Той ночью командование группы армий подвело первый итог: граница была пересечена на всех участках и моторизованные передовые отряды прошли на 45 км в глубь страны. Наиболее успешным было наступление 3-й танковой группы под командованием генерал-полковника Гота: группа пересекла Неман и обошла 3-ю советскую армию на севере. Таким образом, был вбит клин между советскими Западным и Северо-Западным фронтами.

Во второй день войны главная роль в наступлении перешла ко 2-й танковой группе генерал-полковника Гудериана, сражавшейся на внешнем правом фланге. XXIV моторизованный армейский корпус под командованием генерала танковых войск барона Гейра фон Швеппенбурга ворвался в Кобрин, где находилась штаб-квартира 4-й советской армии. Он разбил сражающийся там 14-й механизированный советский корпус (от 107 вражеских танков остались лишь горящие обломки) и на 150 км продвинулся в глубь России.

На севере, как и на юге, был совершен прорыв через российский фронт, в то время как пехотные дивизии 4-й и 9-й армий остались позади. 3-я танковая группа прошла через Неман на восток, захватила Гродно, заблокировала сильные вражеские силы в местности, покрытой лесами и болотами, под названием Пуцка-Рудника, а 24 июня захватила прежнюю литовскую столицу Вильну. Население радостно встречало солдат в форме защитного цвета.

С боем была пробита дорога на восток! Казалось, что у танковой дивизии больше нет врагов!

ОКВ включилось в руководство военными действиями групп армий именно на этом этапе. Находившиеся в ставке фюрера в Восточной Пруссии Гитлер и его генералы внезапно очень испугались протяженности российских территорий. Они не хотели больше операций по захвату территорий, они настаивали, что необходимо выполнять первую директиву военной кампании: «3-я танковая группа во взаимодействии с 9-й армией прорывает вражеские пограничные укрепления севернее Гродно, стремительно продвигается в район севернее Минска и во взаимодействии с наступающей с юго-запада на Минск 2-й танковой группой создает предпосылки для уничтожения сил противника, находящегося между Белостоком и Минском!»

Ответственным за дальнейшее продвижение обеих танковых групп стал фельдмаршал фон Клюге – военачальник, который еще во время Первой мировой войны получил опыт стратегического руководства.

Советское руководство очень скоро узнало о провале своих армий в Восточной Польше. Маршал Тимошенко отправил в Минск новое командование 13-й армии. Эта армия получила приказ любыми доступными средствами предотвратить поражение армий Западного фронта.

Тем временем обе танковые группы продвинулись в глубь страны на 200 км. В то время как в ночь на 25 июня острие танкового клина 3-й группы достигло автомагистрали Минск— Москва, танковая дивизия под командованием генерал-полковника Гудериана отвоевала для себя свободу передвижения по автомагистрали Брест-Литовск – Смоленск.

Таким образом, обе танковые группы окружили главные силы Западного фронта на территории Белостока!

Ударившая до этого танковая дивизия с трудом завершила окружение. Поэтому 25 июня ОКХ отдало приказ танковым группам остановиться, а следовавшим за ними пехотным дивизиям – как можно скорее подтянуться к передовым группам.

Пехотинцы – в особенности солдаты 4-й армии – в прошедшие дни уже совершили значительный переход. Их путь осложнялся жарким солнцем и сухими и пыльными дорогами.

Простые пехотинцы были уже более 48 часов на ногах без сна. Покой первых ночей кампании нарушали горящие леса, стрельба на сторожевых постах и шум на путях подвоза. Как только около 3 часов утра первые бледные лучи солнца осветили восточный горизонт, раздался крик: «Подъем! Вперед!» Атаки в последнюю неделю июня были просто зверскими. Люди шли по незнакомой стране, сопротивление противника было очень слабым, зато местность все больше и больше привлекала внимание на себя. Лошади больше не могли идти вперед, многие из них просто выдохлись. Люди из последних сил боролись с жаркими лучами солнца и усталостью.

В тот самый день 25 июня ОКХ настояло на том, что, прежде чем танковые дивизии продолжат наступление, необходимо зачистить котел к востоку от Белостока. Поэтому 2-я и 3-я танковые группы должны были придерживаться приказа высшего руководства и ждать, пока подтянется пехотная дивизия.

Между тем маршал Тимошенко приказал своим войскам, находившимся в окружении, собраться с силами для решительного прорыва. Русские полки, батальоны и роты с неслыханной решимостью и полным презрением к смерти предприняли попытку прорваться через пехотные дивизии, окружившие их.

Вся сила и мощь советского удара преимущественно пришлась на VIII армейский корпус (командующий – генерал артиллерии Хейц) к северо-западу от Новогрудка и на XXXXVII моторизованный армейский корпус (генерал танковых войск Лемельзен) на территории Слонима.

Ввиду этой тяжелейшей ситуации ОКХ ввело в бой новый АОК. Это был АОК 2-й армии под командованием генерал-полковника барона фон Вейхса, который должен был отвечать за участок Белосток – Новогрудок. В то время как АОК 4-й и 9-й армий были ответственны за то, чтобы пехотные дивизии как можно быстрее добрались до находившихся у Минска танковых групп.

Следующий день принес немецким руководителям уверенность в том, что вражеская попытка прорыва была довольно бессвязна, да и плана, судя по всему, у русских никакого не было. У русских появились первые признаки дезорганизации, и немецкие сторожевые посты все чаще докладывали о перебежчиках.

Поэтому в первой половине дня 26 июня командование группы армий отдало приказ о том, чтобы обе танковые группы как можно скорее добрались до Минска, с целью закрыть окружение вокруг формирований советской армии.

В тот же самый день практически одновременно с севера на Минск наступали 12-я (генерал-майор Харпе) и 20-я танковые дивизии (генерал-лейтенант Штумпф), а с юга им навстречу направлялась 17-я танковая дивизия (генерал-майор фон Вебер). Таким образом, был построен второй круг окружения. 27 июня солдаты из 12-й танковой дивизии подняли в Минске военный флаг Третьего рейха.

Фланговое прикрытие этой операции могло носить лишь номинальный характер, в связи тем что просто не хватало сил, чтобы прикрыть эти растянутые фланги. Поэтому на север была отправлена 20-я мотопехотная дивизия (генерал-майор Цорн), а фланговое прикрытие на юге в районе Слуцка было поручено 3-й танковой дивизии (генерал-лейтенант Модель). Прочитав доклад этой берлино-бранденбургской дивизии, можно понять, насколько тяжел был этот бой, происходивший в 300 км к востоку от границы рейха: «Когда танки проходят эти опасные места, а за ними следуют стрелки, саперы, зенитчики и артиллеристы, лесная местность около Калисты становится более оживленной. Как по команде из непроходимых зарослей раздается яростный огонь из пулеметов и карабинов. Стрелки бросаются из машин в укрытия. Проходят минуты, кажущиеся бесконечными. Сзади появляются несколько танков. Это передовой отряд 6-го танкового полка. Осторожно танки выходят на окруженную лесом дорогу. На них тут же сыплется град пуль, которые отскакивают от их стальных боков. Генерал-лейтенант Модель находится в центре этой группы. Он стоит в своей открытой машине и пытается оттуда организовать слаженную оборону. Он подзывает к себе командира первого батальона 394-го стрелкового полка. Подойдя к генералу, майор Кратценберг оседает, получив тяжелое ранение. Тогда командование принимает гауптман Орте. И он падает, получив две пули в живот. Вскоре он умирает в дивизионном медицинском пункте. Командование батальоном принимает обер-лейтенант барон фон Вертхерн. Врага не видно, однако яростный огонь не прекращается. Обер-лейтенант фон Вертхерн приказывает: «Примкнуть штыки!» и «Вперед! Вперед!». Сражение с хорошо укрывшимся противником велось с большим ожесточением с обеих сторон. Каждый пригорок, за которым укрылся русский, приходилось штурмовать. Враг оказывал ожесточенное сопротивление, а уничтожить его можно было либо в ближнем бою, либо при помощи ручных гранат. Вскоре и лес Калисты оказывается в руках первого батальона 394-го стрелкового полка. Это большой успех, потребовавший огромных потерь. Лейтенант Берг, лейтенант Небель и лейтенант Блей пали во время сражения. Лейтенант Ружмон получает опасное ранение в живот, через несколько часов умирает и он. У капитана медицинской службы доктора Марра очень много забот».

28 июня позади так далеко продвинувшихся танковых дивизий окончательно закрылся круг вокруг Белостока. Линия фронта была следующей:

VIII армейский корпус

161, 28 и 8-я пехотные дивизии;

XX армейский корпус

256, 162 и 102-я пехотные дивизии;

XXXXII армейский корпус

87-я и 23-я пехотные дивизии;

VII армейский корпус

7-я и 268-я пехотные дивизии;

IX армейский корпус

137-я и 292-я пехотные дивизии.


23-я (генерал-майор Хельмих) и часть 87-й пехотной дивизии (генерал-лейтенант фон Штудниц) в тот день заняли Белосток.

На этом же фронте между рекой Щарой и Минском находились 29-я мотопехотная дивизия и 34-я пехотная дивизия XII армейского корпуса. А вокруг второго маленького котла выдвинулись дивизии XVII и XXXXIII армейских корпусов. Это были: 31, 45, 131, 78 и 17-я дивизии.

Командование группы армий могло использовать лишь до этого момента находившиеся в резерве формирования, чтобы хоть как-то разрядить напряженную ситуацию вокруг котла и находящихся немного впереди танковых дивизий. На юг было приказано отправляться LIII армейскому корпусу, a XXXXVI мотопехотный корпус был отправлен ему вслед.

Сражение к востоку от Белостока в густом лесу унесло жизни многих немецких солдат. Это были первые потери с немецкой стороны, которые показали, что новая военная кампания не будет «цветочной войной», как год назад против Франции. Сейчас все было иначе. Пехотные дивизии должны были смириться со значительными потерями. Вот несколько примеров: 78-я пехотная дивизия потеряла 340 солдат, 292-я пехотная дивизия – 550 солдат, 263-я пехотная дивизия – 650 солдат, 137-я пехотная дивизия – почти 700 человек.

Вот что впоследствии рассказал один из рядовых артиллерии: «Начинается сражение. Трудно описать, что происходит. По широкой дуге русские пытаются нас окружить. Нас совсем немного. Мы снова и снова смыкаем ряды… Русские все ближе и ближе подходят к нашим орудиям. Мы думали, это конец. Внезапно стоящая за нами седьмая батарея делает прицельный выстрел. Заряд попадает ровно в центр идущего на нас противника. Это было спасение!..»

Сражение между Белостоком, Минском и Новогрудком закончилось в конце июня. 28 июня советское Верховное военное командование назначило новым командиром войск Западного фронта бывшего командующего 1-й армией Дальневосточного фронта генерал-лейтенанта Еременко. В тот же день Еременко приказал своим войскам:

«Удерживайте Березину и обороняйтесь! Ни шагу назад!»

Спустя два дня закончилось сражение к востоку от Белостока. Лишь несколько целых вражеских соединений оставалось на участке Новогрудок – Волковыск. Только после того, как стабилизировалась ситуация на немецком фронте обороны, сражение завершилось. Это произошло в первую неделю июля. 8 июня фельдмаршал фон Бок в своей штаб-квартире, расположенной в городе Барановичи, выпустил следующий приказ:

«…Бои по уничтожению окруженных в районах Белостока и Минска сил противника закончились. В этих боях войскам группы армий противостояли три армии русских в составе примерно 32 стрелковых, 8 танковых и 6 мотомеханизированных бригад и 3 кавалерийских дивизий. Из них разбиты 22 стрелковые дивизии, 7 танковых и 6 мотомеханизированных бригад и 3 кавалерийские дивизии.

Боеспособность даже тех формирований, которым удалось избежать окружения, была здорово ослаблена.

Потери врага очень высоки. Количество военнопленных и трофеев на вчерашний день составляло – 287 704 военнопленных, 2585 танков, 1449 орудий, 246 самолетов…»

Сражение между Белостоком и Минском


Через Буг к Березине


Танковые группы уверенно продолжили свой путь на восток, когда еще звучали последние выстрелы между Белостоком и Минском. 3-я танковая группа получила приказ отправиться из Минска на северо-восток, чтобы установить связь с правым флангом группы армий «Север» на Дюне (Западная Двина). А в то же самое время 2-я танковая группа должна была отправиться к Днепру.

Фельдмаршал фон Клюге, командовавший обеими танковыми группами, хотел остановить наступающие дивизии, чтобы снова дождаться пехотные корпуса. Между тем передовые отряды обеих танковых групп уже построили предмостные укрепления через Дюну и Днепр. Генерал-полковник Гудериан направил свой XXIV армейский корпус через Бобруйск к Могилеву. К концу месяца 3-я и 4-я танковые дивизии заняли восточный берег реки Березины. Боевые машины 6-го танкового полка вброд перешли Друть. Боевая группа 3-го и 394-го стрелковых полков штурмом взяли Рогачев и там перешли широкий Днепр.

Второй моторизованный армейский корпус – XXXXVII – направлялся из Барановичей в Минск и атаковал по обе стороны автостраду Минск – Смоленск – Москва (позже автострада № 1) в направлении Смоленска. Идущая впереди 18-я танковая дивизия (генерал-майор фон Неринг – один из первых руководителей молодого немецкого танкового вооружения) сумела врукопашную взять неповрежденный мост через Березину в районе Борисова и подошла к западной части Смоленска.

Как все происходило на автостраде Минск – Смоленск, можно понять из письма офицера пехоты своим родителям:

«Шоссе совершенно прямое на много километров, однако местами покрытие очень плохое и разбитое. Двигаться по нему страшно.

Туда-сюда ходят грузовые автопоезда, машины ОКХ и прочие возможные транспортные средства. Во второй половине дня появляются первые машины с пленными.

Пейзаж все время один: обширные равнины, большие ржаные поля с несколькими небольшими крестьянскими дворами, леса и ветряные мельницы.

Солнце беспощадно жжет. Все вокруг покрыто пылью. Запыленные темные лица с впалыми глазами. На дороге повсюду стоят подбитые танки, валяются орудия, по обе стороны шоссе множество воронок от бомб и гранат.

Мы и наши лошади совершенно без сил. Конец близок…»

Такова была ситуация для пехотных дивизий, которых моторизованные боевые группы давно обогнали. И был лишь слышен шум колонн, везущих горючее. Танковые дивизии шли вперед через вражеские ряды в духе старых кавалерийских полков и атаковали без оглядки на фланговое прикрытие. После чего русские смыкали свои ряды, и сильно страдающие от множества лишений пехотные полки должны были пробиваться через сильное вражеское сопротивление, через пыль и песок, болота, леса и степи.

Находящаяся на севере между Минском и Молодечно 3-я танковая группа генерал-полковника Гота продолжила свое движение на северо-восток. Здесь XXXIX мотопехотный корпус (генерал танковых войск Шмидт) своими 7-й и 20-й танковыми дивизиями сумел достичь Березины у Лепеля и перейти ее. Соседний LVII мотопехотный корпус (генерал танковых войск Кунцен) отправил свою 18-ю мотопехотную дивизию (генерал-майор Херрлейн) на Полоцк, а 19-ю (генерал-лейтенант фон Кнобельсдорф) – к Десне.

Прежде всего, здесь осталась 3-я танковая группа, так как маршал Тимошенко сильно укрепил участок между Полоцком и Оршей и отправил туда новые армии. Только здесь было расположено четыре российские армии – 19-я (генерал-лейтенант Конев, позже получивший звание маршала), 20-я (генерал-майор Курочкин), 21-я (генерал-лейтенант Ефремов) и 22-я (генерал-майор Ершаков). А 16-я армия под командованием генерал-лейтенанта Лукина, находившаяся к западу от Смоленска, считалась резервной.



В первые дни июля советское руководство ввело в действие новый вид вооружения. Ведь первое время ничто не могло противостоять возможностям немцев. Около Борисова первая советская моторизованная стрелковая дивизия атаковала, используя совершенно новый тип вооружения, о котором до того момента немецкая разведка не имела ни малейшего представления. Речь идет о Т-34, которому в следующие недели войны суждено было стать настоящим кошмаром для пехотинцев, в то время как самому Т-34 дать отпор могло лишь 8,8-см зенитное орудие.

Таким образом, на северном участке группы армий фронт замер. Центр ушел уже далеко на запад, и снова остановилось наступление на юг. 2-я танковая группа почти дошла до Жлобина, но дальше пройти не смогла, так как ей навстречу выступили внезапно советские танковые и пехотные силы. Можно судить о том, насколько тяжелым выдалось сражение, по докладу одной из танковых дивизий: «Четвертая рота 6-го танкового полка (обер-лейтенант Бродовски) быстро выезжает на дорогу, которой нет ни на одной карте, которая, однако, ведет прямиком на Жлобин. Роте приходится прорываться через сплошной огонь, потому что уклониться все равно нет возможности. Так что лишь танк за танком выезжают под все усиливающийся оборонительный град снарядов. Русские орудия едва можно рассмотреть, даже несколько танков замаскировалось в высоких кукурузных полях, и их выстрелы с короткого расстояния попадают в четвертую роту 6-го танкового полка. Первый танк застревает, второй наезжает на мину, следующие три – подбиты русским танком. Пехота остается сзади и пытается помешать врагу пройти вперед при помощи дальнобойных артиллерийских орудий. Русские сосредотачивают свой оборонительный огонь на подбитых танках четвертой роты 6-го танкового полка. С утра у четвертой роты было 13 танков. Теперь же один за другим они превращаются в гору обломков. Лейтенант фон Ведель погиб, вскоре после этого та же участь настигла и лейтенанта Бюззе. Командир роты был серьезно ранен. Спустя несколько дней обер-лейтенант Бродовски умирает от полученных ожогов. Вместе с ним погибло 22 унтер-офицера и рядовых. 36 человек получили серьезные ранения. Лишь 3 танка увезли четвертую роту 6-го танкового полка с этого бала смерти!»

К счастью, 4-я дивизия (генерал-майор барон фон Лантерман унд Эрленкамп) смогла пересечь Днепр к северо-востоку от Бобруйска и захватить территорию на востоке. Таким образом, на этом участке было остановлено новое советское наступление.



Гораздо хуже ситуация была на южном фланге группы армий, так как сражавшаяся там 2-я армия под командованием барона фон Вейхса ударила в пустоту.

Во время своего стремительного наступления на восток в первые три недели военной кампании группа армий «Центр» захватила большую территорию. Однако группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала фон Рундштедта на своем северном фланге продвинулась не так далеко. Здесь заболоченные и поросшие лесом Припятские болота вдавались клином в северный фланг 6-й немецкой армии фельдмаршала фон Рейхенау, который не мог тягаться с фанатичным сопротивлением 5-й советской армии.

Командование 2-й армии должно было позаботиться о том, чтобы защитить день ото дня все увеличивающийся южный фланг группы армий «Центр». Решение этой задачи поручили XXXXIII армейскому корпусу (под командованием генерала пехоты Хенрици), который попытался как можно скорее занять участок между Бобруйском и Слуцком. 35-е командование (генерал-лейтенант Кемпфе) своими обеими пехотными дивизиями пошло в лоб через обширные Припятские болота.

В первую неделю июля на общем фронте группы армий «Центр» дело дошло до тяжелых и затяжных сражений, во время которых приходилось сдавать врагу ранее завоеванные нами земли. В конце концов, благодаря гибкости руководства, превосходству военной техники и боевому опыту солдат немецкие формирования победили. Путь вперед продолжался!

3-я танковая группа прорвала советский фронт и направилась прямиком к Дюне. Пролив около Себежа был перейден вброд. 8 июля к западу от Витебска разместилась 20-я танковая дивизия. Это была первая дивизия танковой группы, которая перешла Дюну около Уллы. Спустя два дня 7-я танковая дивизия перешла Дюну и заняла Витебск.

Группа армий «Центр» была близка к тому, чтобы захватить свою первую оперативную цель: Смоленский мост!

В первую неделю июля две оставшиеся группы армий – группа армий «Север» под командованием фельдмаршала Риттера фон Лееба и группа армий «Юг» под командованием фельдмаршала фон Рундштедта – находились еще очень далеко от своих оперативных целей. В конце концов ситуация оказалась следующей: группа армий «Центр» одна направлялась на восток в глубь страны, не имея при этом соответствующей связи и флангового прикрытия.

Ситуация усложнялась, и ОКХ это понимало. Советскому руководству удалось не только остановить отступление сил Красной армии, но и усилить ее. Руководитель Генерального штаба армии генерал-полковник Гальдер 12 июня написал в своем дневнике: «Я вовсе не придерживаюсь мысли о необходимости ускорить наступление 2-й и 3-й танковых групп в восточном направлении. Мне представляется, что Готу наверняка придется направить значительную часть своих сил на север, чтобы ударить в тыл вновь появившейся 19-й армии и невельской группе, а Гудериану – повернуть на юг с целью окружения новой группировки противника на его южном фланге, а возможно, и продолжить наступление далее на юг до Киева…»

В середине июля о Москве уже никто даже не заговаривал…

Битва за Смоленск

«К северу от изгибов Днепра у Смоленска начинается небольшая куполообразная сухая возвышенность, которая затем проходит севернее Москвы. На западе она имеет ширину до 100 километров, на юге близко подходит к Среднерусской возвышенности, постепенно сужается по направлению к востоку, обрываясь острыми уступами с северной и южной стороны. К северу от Москвы эта возвышенность имеет ширину только 30–40 километров и еще сильнее сужается на северо-востоке. Там Волга в районе Калинина поворачивает к Переславлю, протекая некоторое время параллельно реке Нерль, здесь же берет свое начало другая река, также текущая на восток и тоже носящая имя Нерль. Она впадает в Клязьму. Незаметное проявление водораздела находит свое выражение в одинаковости названий рек. Здесь заканчивается собственно Московско-Смоленская возвышенность. Однако непосредственно за ней на плато Ростова начинается местность того же вида.

В западной части, к северу от Смоленска, отмечается еще более явно выраженная куполообразная форма рельефа. Затем, начиная от реки Вопь (правый приток Днепра), поверхность становится более гладкой, как бы «длинноволновой». Куполообразный рельеф быстро отступает. Длинные уступы, сменяя друг друга, спускаются к речным долинам.

Своеобразие рельефа восточной части определяется лежащей к северу от Москвы Клинско-Дмитровской грядой. Широкими уступами поднимается она над лежащей севернее низменности в верховьях Волги. Высота отдельных холмов превышает 200 метров. На их обширных поверхностях растут густые леса, среди которых видны многочисленные островки возделанной земли. Гряду перерезают относительно глубокие, 100–200 метров, долины. Однако спуск к ним, как правило, плавный благодаря уступам. Все большие речные долины, в первую очередь долина Истры, Лутосны, Яхромы (к северу) и верхней Клязьмы (к югу), плотно заселены и представляют собой открытую местность».

Такое описание дало ОКХ в 1940 году в своей секретной работе под названием «Оборонный географический атлас Советского Союза» области, где должно было состояться очень важное сражение, которому предстояло открыть группе армий «Центр» прямой путь на Москву.

Правда, уже 13 июля на немецком радио звучали фанфары, и было передано важное сообщение о том, что «… в результате смелого штурма линии Сталина прорвана на всех решающих участках».

Так называемой линии Сталина перед началом Восточной кампании вообще не существовало. Ее сооружение началось значительно позже и продолжалось, когда танковые полки группы армий «Центр» прошли уже 300 км в глубь советской территории.

Московское правительство на последней неделе июня распорядилось о принятии воистину драконовских мер для строительства вдоль рек Дюна, Березина и Днепр хотя бы каких-то оборонительных укреплений с бункерами, противотанковыми заграждениями, проволочными заграждениями, уличными баррикадами и о подготовке к взрыву мостов. К нему по приказу местных партийных органов привлекалось население городов и деревень вне зависимости от пола и возраста.

Генералиссимус Сталин в своем первом после начала войны обращении к советскому народу по московскому радио 3 июля 1941 года сказал:

«Дело идет, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том, быть народам СССР свободными или впасть в порабощение. Нужно, чтобы советские люди перестали быть беззаботными, чтобы они мобилизовали себя и перестроили всю свою работу на новый лад, не знающий пощады врагу».

Главнокомандующий Красной армией маршал Тимошенко1 ясно и четко осознавал, что после взятия 2-й и 3-й танковыми группами позиций на Дюне и Днепре на центральном участке Восточного фронта речь идет о том, быть или не быть Москве. Он принял на себя командование Западным фронтом, куда вошли все армии центрального участка фронта. Политическим комиссаром к нему был назначен Николай Александрович Булганин, позже ставший председателем Совета министров СССР.

Новый Западный фронт, по состоянию на 10 июля 1941 года разделялся на следующие армии.

22-я армия (генерал-майор Ершаков)

51 и 62-й стрелковые корпуса.

20-я армия (генерал-лейтенант Курочкин)

2, 20, 69-й стрелковые, 5 и 7-й механизированные корпуса.

19-я армия (генерал-лейтенант Конев)

43-й стрелковый корпус.

13-я армия (генерал-лейтенант Герасименко после 14.07)

20-й механизированный корпус.

21-я армия (генерал-полковник Кузнецов)

63, 66 и 67-й стрелковые корпуса.

16-я армия (генерал-лейтенант Лукин)

разные отряды народного ополчения, которые постоянно формировались.


Генерал-лейтенант Лукин имел задание силами своей 16-й армии в состоянии обороны преградить дорогу из Смоленска. Для усиления этих мер советское командование сформировало Центральный фронт, командование которым принял генерал-полковник Кузнецов. Ему теперь подчинялись 13-я и 21-я армии, ранее входившие в Западный фронт. Обе эти армии организовали оборону между Березиной и Днепром.

Наконец, из пехотных корпусов и танковых бригад азиатских военных округов был создан Резервный фронт. Командующий фронтом генерал-лейтенант Богданов имел в своем распоряжении следующие армии (с севера на юг): 29-ю армию в районе Осташкова, 30-ю армию в районе Великих Лук, 24-ю армию в районе Вязьмы, 28-ю армию в районе Брянска, а также 31-ю и 32-ю армии в районе Москвы2.

Этой войсковой группе было приказано как можно быстрее создать полосу обороны и обеспечить безопасность столицы Советского Союза. Для маскировки этих мер Ставка – Верховное командование Красной армии – приказала начать контрнаступление силами других армий: Западному фронту предстояло вновь захватить Витебск и занять местность между населенными пунктами Городок и Орша. Центральный фронт должен был не допустить выход 2-й немецкой танковой группы к Днепру. Главные силы обоих фронтов должны были готовиться к контрнаступлению в районе западнее Смоленска.

Первое сильное наступление Красной армии началось 13 июля и было направлено против рвущихся вперед танковых групп генералов Гудериана и Гота. 4-я армия фельдмаршала фон Клюге и 9-я армия генерал-полковника Штрауса в то время несколько отстали, а 2-я армия генерал-полковника барона фон Вейхса с большим трудом прорывалась в направлении Припятских болот.

Атака советского Центрального фронта в первый же день понесла большие потери, столкнувшись с тремя корпусами 2-й танковой группы, двигавшейся к Днепру. В тот день XXIV армейский моторизованный корпус (генерал танковых войск барон Гейр фон Швеппенбург) вышел к реке в районе Старого Быхова. Слева от него наступал XXXVI армейский моторизованный корпус (генерал танковых войск фон Фитингоф), и его передовые части – дивизия СС «Рейх» – вышли к Днепру в районе Шклова. Наступавший южнее автострады XXXXVII армейский моторизованный корпус (генерал танковых войск Лемельзен) был намерен создать первый плацдарм между населенными пунктами Орша и Копысь.

Русские со всей доступной им силой нанесли удар по первой дивизии этого корпуса. Это была 17-я дивизия генерал-майора Риттера фон Вебера. Хотя дивизия была вынуждена отойти за Днепр, противник понес огромные потери. В коротком столкновении германской дивизии удалось подбить 500 вражеских танков. Ее генерал был тяжело ранен в сражении и несколькими днями позже скончался, став первым командиром дивизии, павшим в Восточной кампании.

Когда 2-я танковая группа готовилась перейти в наступление, она была застигнута врасплох 13-й советской армией, которая успела пройти до Могилева и вклиниться между XXXXVI и XXXXVII армейскими корпусами. К счастью, в эти дни на Днепр прибыла первая из западных пехотных дивизий. Это была передовая боевая группа VII армейского корпуса генерала артиллерии Фармбахера.

Солдаты четырех пехотных дивизий – 7, 15, 23и78-й – были родом из самых разных уголков рейха. Здесь были баварцы и гессенцы, пруссаки и вюртембержцы, которые, вопреки усталости, храбро наступали на фанатично сопротивлявшихся красноармейцев. Развернулось сражение в районе Могилева, которое продлилось до самого конца месяца. Только тогда полки 15-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хелля смогли овладеть городом.

Однако тем временем на территории между Витебском на севере и Гомелем на юге шло сражение за Смоленск, в котором с немецкой стороны принимали участие главные силы

2-й танковой группы и 4-й армии. Медленно, но верно пехотные дивизии двигались на восток, принося заметное облегчение изрядно потрепанным танковым дивизиям, которые освобождались для продолжения наступления.

С этого началась вторая стадия сражения.

3-я танковая группа – в северной части фронта – направила свой LVII моторизованный армейский корпус (генерал танковых войск Кунцен) на Невель, чтобы установить связь с группой армий «Север». Затем XXXIX моторизованный корпус (генерал танковых войск Шмидт) после отражения атаки русских к востоку от Витебска утвердился на захваченной территории. Тут подоспели оба пехотных корпуса танковой группы, принеся ощутимое облегчение. VI армейский корпус (генерал инженерных войск Ферстер) с 6-й и 26-й пехотными дивизиями к северо-западу от Витебска приготовился к удару в северо-восточном направлении между двумя моторизованными корпусами. А V армейский корпус (генерал пехоты Руофф) с 5-й и 35-й пехотными дивизиями начал действовать к югу от Витебска.

4-я армия (фельдмаршал фон Клюге) в середине июля наконец «догнала» 2-ю танковую группу. Она вдвинула свои корпуса справа налево следующим образом: XIII армейский корпус (генерал пехоты Фельбер) у Жлобина; VII армейский корпус (генерал артиллерии Фармбахер) – между XXIV и XXXXVI моторизованными корпусами. IX корпус (генерал пехоты Гейер) вступил в бой в районе Могилева и прорвался на северо-восток. 137-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Бергман) заняла позиции 17-й танковой дивизии (генерал-майор Риттер фон Тома) в районе Орши и освободил эту дивизию для других действий.

XXXXVII армейский моторизованный корпус начал действовать. Находившаяся во главе 29-я мотопехотная дивизия (генерал-лейтенант фон Больтенштерн) получила приказ, независимо от флангового прикрытия, наступать прямо на Смоленск. Ударные группы пехоты действительно вечером 15 июля вышли к юго-западным пригородам города. В своих воспоминаниях один из участников событий тех дней пишет:

«Ночь прошла спокойно, и в 4:00 мы начали действовать. На основе батальонов были сформированы самостоятельные боевые группы, каждая из которых имела установленный объект атаки.

Задание для нашей боевой группы звучало следующим образом: нанесение удара с юго-запада по Краснинскому шоссе. Продвижение дальше вдоль старой городской стены, взятие старого форта и немецкого кладбища.

Сначала все боевые группы двигались вперед, не встречая достойного упоминания сопротивления противника.

Город разделен Днепром на южную и северную часть. Разрушения здесь были еще больше, чем мы видели в городах Борисов и Минск. Только немногие уцелевшие сооружения, в том числе здания партийных властей, возвышались над дымящимися руинами.

Мы входили в мертвый город, пейзаж вокруг напоминал страшную сказку. Не было слышно ни одного выстрела. Немногие советские солдаты сумели бежать. Все без исключения мосты через Днепр были уничтожены…»

После этого успеха передовые части 2-й танковой группы оказались в тылу советский армий. К наступлению присоединился соседний XXXXVI корпус и нанес целенаправленный удар в сторону Ельни, обойдя противника с юга между Ельней и Смоленском. Одновременно с севера сюда подошел XXXIX армейский корпус. Впереди шла проверенная 7-я танковая дивизия (генерал-майор барон фон Функ) вместе с боевой группой 7-й стрелковой бригады (полковник барон фон Бойнебург). 15 июля корпус вышел на дорогу Москва – Смоленск в районе Ярцева. Так был образован новый котел. Вечером того же дня передовые группы обеих танковых групп там стояли всего лишь в нескольких сотнях метров друг от друга. Они и закрыли на следующий день котел, в котором оказались 16, 19 и 20-я советские армии.


Битва за Смоленск. Наступление корпуса в июле – августе 1941 года


К сожалению, кольцо окружения сначала было слишком тонким, так что на следующий день многим советским частям удалось вырваться из окружения и уйти на восток.

Два генерал-полковника – Гудериан и Гот – в тот же день встретились неподалеку от Смоленска, чтобы наметить путь дальнейшего наступления своих танковых и моторизованных дивизий. Они не хотели ожидать того момента, когда подтянутся отставшие на 150 километров пехотные дивизии, а стремились сразу нанести удар по Москве.

С новой энергией в общее руководство военными действиями включилось ОКХ. Приказ был категоричным: повернуть сильные части 3-й танковой группы на север для поддержки группы армий «Север». Фельдмаршал фон Клюге снова принял командование обеими танковыми группами, а генерал-полковнику барону фон Вейхсу был подчинен армейский корпус 4-й армии. Одновременно было приказано подтянуть пехоту к танковым группам.

По распоряжению ОКХ главной оперативной целью группы армий «Центр» была дорога Смоленск – Москва. Теперь цель была достигнута и представилась возможность использовать танковые группы для подготовки к нанесению решающего удара. Тем не менее Москва оставалась главной целью на будущее, и советское Верховное главнокомандование получило столь необходимое им время, чтобы сгруппировать силы для защиты русской столицы. Был сформирован Московский фронт под командованием генерал-лейтенанта Артемьева, в который вошли три армии – 32, 33 и 34-я. Войска были незамедлительно привлечены к строительству оборонительных сооружений перед Москвой. В них участвовали также тысячи гражданских лиц, которых привозили поездами или грузовиками из Москвы и окрестных городов. Так возникла оборонительная линия Нудоль – Тростенское озеро – Дорохове – Боровск – Высокиничи.

Смоленский котел в первые дни никоим образом не был непроницаемым. Три дивизии XXXIX корпуса сражались на фронте шириной около 80 км. Одновременно подошли первые три дивизии 2-й танковой группы на юге – их фронт был еще более протяженным. Таким образом, вечером 18 июля шесть рассредоточенных по фронту германских дивизий противостояли двенадцати блокированным советским дивизиям.

Тут началась атака русских, направленная на освобождение Смоленска. Генерал Еременко получил приказ использовать все возможные силы, направленные 18 июля с востока к Смоленску. 129-я советская стрелковая дивизия и 57-я танковая бригада прорвали германское кольцо с внешней стороны и подошли к блокированным советским частям в Смоленске!

В конце концов на поле боя прибыл V германский армейский корпус и 5-я пехотная дивизия (генерал-майор Альмендигер). Две немецкие дивизии противостояли, несмотря на большие потери, атаке шести русских дивизий.

К счастью, с северо-запада подошел южный корпус 9-й армии. Это был VIII армейский корпус (генерал артиллерии Гейц), который вместе с 9-й (генерал-майор Хоене), 129-й (генерал-майор Риттау) и 137-й (генерал-лейтенант Бергман) пехотными дивизиями явился достойным подкреплением для германского фронта. Они установили связь со сражающейся в Смоленске 29-й мотопехотной дивизией. Германский фронт стабилизировался.

Генерал-полковник Гудериан, командующий 2-й танковой группой, в своих послевоенных воспоминаниях написал о происходившем 23 июля следующее:

«23 июля я встретил в Талашкине (15 км южнее Смоленска) генерала фон Тома, заменившего генерала фон Вебера на посту командира 17-й танковой дивизии. Генерал Тома был известен как старый и опытный танкист, отличившийся еще в период Первой мировой войны и войны в Испании. Он обладал железной выдержкой и выдающейся храбростью и в этой войне также оправдал возложенные на него надежды. 17-я танковая дивизия обеспечивала связь между XXXXVI и XXXXVII танковыми корпусами и удерживала фронт на Днепре, препятствуя русским прорваться на юг, чего еще опасалось командование 4-й армии. Командный пункт XXXXVI танкового корпуса находился в лесу, И км западнее Ельни. Генерал Фитингоф доложил мне о контрнаступлении русских на Ельню, которое ведется с юга, востока и севера при очень сильной артиллерийской поддержке. Вследствие недостатка боеприпасов, который испытывался с начала войны, корпус вел огонь только по наиболее важным целям. Фитингоф хотел наступать в направлении на Дорогобуж, чтобы оказать поддержку Готу, как только пехотный полк «Великая Германия» будет сменен 18-й танковой дивизией. Все попытки продвинуться через р. Уша северо-западнее Ельни, в направлении на Свирколучье, были безуспешны. Дорога Глинка – Климятино, обозначенная на наших картах как «хорошая», в действительности совсем не существовала. Дорога на север была топкой и непроходимой для автотранспорта. Все передвижения должны были совершаться только в пешем строю и поэтому были утомительны и требовали много времени.

Затем я отправился в 10-ю танковую дивизию, где генерал Шааль подробно обрисовал мне картину боев под Ельней. Его войска уничтожили в течение одного дня 50 танков противника, но были остановлены у хорошо оборудованных позиций русских. Он считал, что дивизия потеряла не менее одной трети всех своих танков. Боеприпасы приходилось подвозить с пунктов, расположенных в 450 км от местонахождения дивизии.

Отсюда я отправился в дивизию СС «Рейх», находившуюся севернее Ельни. За день до этого дивизия захватила 1100 пленных, но с рубежа Ельня – Дорогобуж не смогла больше продвинуться. Сильные бомбардировочные удары русских с воздуха задержали дальнейшее продвижение дивизии. Я отправился на позиции боевого охранения, которыми командовал гауптштурмфюрер Клингенберг, чтобы лично ознакомиться с местностью и обстановкой. Я пришел к выводу, что, прежде чем начать наступление в направлении на Дорогобуж, следует дождаться прибытия пехотного полка «Великая Германия».

В 23 часа я прибыл на новый командный пункт моей группы, расположенный в 2 км южнее Прудков».

Сражавшаяся к северу от Смоленска 3-я танковая группа генерал-полковника Гота выдвинула свои моторизованные дивизии на Вопь и создала оборонительный рубеж против атак советских войск с востока. Здесь на участке от Ломоносова (на севере) до места впадения Вопи в Днепр действовали следующие германские части: 18-я мотопехотная дивизия, 20-я танковая дивизия, бригада Панцер-Лер 900, 12-я и 7-я танковые дивизии. Семь советских стрелковых дивизий и одна танковая бригада на последней неделе июля атаковали этот наспех построенный германский оборонительный рубеж длиной около 50 километров. Участок главного удара находился в районе Ярцева, где 7-я танковая дивизия несла основную тяжесть оборонительных боев. Здесь впервые появились русские ракеты доселе неизвестных немецкой стороне многоствольных реактивных установок, прозванных солдатами «сталинскими органами».

Ельня. 17–20 июля 1941 года


Особенно тяжелые оборонительные бои вела 2-я танковая группа, которая в районе Ельни противостояла ударам 24-й советской армии (генерал-лейтенант Качалов). Опасность для германских дивизий на этом участке была тем более велика, поскольку вокруг Смоленска и в самом городе фанатично оборонялись части окруженных советских армий – 16-й и 20-й.

Германское командование было неприятно удивлено ожесточенным сопротивлением русских, на которое никто не рассчитывал. ОКХ и командование групп армий отдавали противоречащие друг другу приказы. Генерал-полковник Гудериан пожелал прояснить ситуацию и 27 июля прибыл в штаб-квартиру группы армий в Борисове. Здесь он, к немалому удивлению, узнал, что Гитлер и ОКХ больше не считают Москву первоочередной целью, а танковая группа должна повернуть на юго-запад, таким образом практически назад.

Но до этого пока не дошло. Сражения на реке Вопь и в районе Ельни требовали участия всех доступных немецких сил. В городе и вокруг него оборонялась 10-я дивизия (генерал-лейтенант Шааль), которая 18 июля захватила город, причем в первое время одна против непрерывно атакующих русских.

С подходом других пехотных дивизий в последние дни июля германский оборонительный фронт все больше и больше стабилизировался. Удалось даже окружить и уничтожить некоторые передовые части русских. В конце концов силы советской армии истощились. И московское командование отдало приказ о прорыве из окружения блокированных в Смоленске войск.

Однако сражение еще не завершилось. Ельня по-прежнему оставалась главным направлением Смоленского сражения. Красная армия попыталась тринадцатью мощными атаками прорвать позиции 2-й танковой группы. Потери немцев увеличивались день ото дня. Находившаяся в центре боя 10-я танковая дивизия доложила о потере 60 % своих транспортных средств. Дивизия СС «Рейх», сражавшаяся в самом узком месте котла, была вынуждена временно отступить под ударами русских войск, прорывающихся из Смоленска.

И на юге – на территории к северу от Рославля – ситуация была сложной. Здесь положение разъяснилось, лишь когда с запада подошла 263-я пехотная дивизия (генерал-майор Хекель), и русских оттеснили на исходные позиции.



Битва за Смоленск. 25 июля – 9 августа 1941 года.

Позиционная война на Десне. 10 августа – 17 августа 1941 года


Русские части прорывались из Смоленска. Впереди шли танки 5-го механизированного корпуса советской армии. Лишь немногие советские войсковые части прорвались через позиции германских войск. Основная масса боевых машин погибла под огнем артиллерийских орудий, истребителей танков и зениток. Так окончилось сопротивление противника. Советские войска начали массово сдаваться в плен.

Командующий группой армий «Центр» фельдмаршал фон Бок издал 5 августа следующий приказ:

«С уничтожением окруженных под Смоленском русских дивизий трехнедельное сражение на Днепре, Дюне и в районе Смоленска завершилась блестящей победой немецкого оружия и немецкого чувства долга.

Результаты сражения следующие:

309 110 пленных;

3205 захваченных или уничтоженных танков;

3000 орудий;

341 самолет.

Приведенный перечень далеко не полный.

Ваше деяние останется в истории.

С благодарностью и гордостью смотрю я на войска, которые способны на подобные свершения».

Победа, конечно, была достигнута, но какой ценой? Группа армий «Центр» понесла серьезные потери. По сообщению командования группы армий, направленному в Берлин 1 августа, с начала кампании войска лишились 74 500 офицеров, унтер-офицеров и солдат.

После прохождения высшей точки Смоленского сражения ОКХ решилось на начало новой оперативной фазы, в течение которой предусматривалась перегруппировка войск и перемещение направления главного удара на Ленинград и Украину. Так как потери танков оказались значительнее, чем ожидалось, ОКХ отвело главную роль дальнейшим операциям пехотных армий.

3-я танковая группа была подчинена 9-й армии (генерал-полковник Штраус). А 2-я танковая группа (генерал-полковник Гудериан) была усилена XVII (генерал артиллерии Фармбахер), IX (генерал пехоты Гейер) и XX (генерал пехоты Матерна) армейскими корпусами и переименована в «армейскую группу Гудериана». Остальные пехотные дивизии составили 4-ю армию, которую принял фельдмаршал фон Клюге.

4-я армия должна была единственной из группы армий с фронтом передвигаться дальше на восток. 9-я армия поворачивала на север на Валдайскую возвышенность, армейская группа Гудериана – на Украину, а 2-я армия должна был нанести удар в сторону Киева. Москва была забыта.

За линией фронта группы армий создавалась новая гражданская администрация – генерал-комиссариат Белоруссии в Минске. Чиновники, назначенные партией, начали проводить в жизнь директивы недавно созданного рейхсминистерства оккупированных восточных территорий и воспитывать население в духе национал-социалистской политики. Здесь началось создание сильных партизанских отрядов, которым предстояло в самое ближайшее время изрядно затруднить жизнь группе армий «Центр».

Война в воздухе над Центральной Россией

Война в воздухе началась практически за девять месяцев до того, как на земле был сделан первый выстрел. ОКЛ (OKL – Oberkommando der Luftwaffe – Верховное командование люфтваффе) уже в октябре 1940 года сформировало группу дальней разведки, оснастив ее тяжелыми машинами типа Не-111 и Yu-88, которые были снабжены специальными высотными двигателями и встроенными камерами дальнего действия.

Эта разведывательная группа, которой командовал оберст-лейтенант Ровель, была подчинена непосредственно командующему люфтваффе. В нее входили четыре эскадрильи, которые позднее занимались фотосъемкой оперативной области между Ленинградом и Черным морем. Первая эскадрилья группы вылетала с аэродрома Зеераппен в Восточной Пруссии, перелетала на высоте 12 000 м границу между Германией и Советским Союзом и фотографировала оперативное пространство между Киевом и Минском.

Командующий 2-м воздушным флотом фельдмаршал Кессельринг, которому было поручено применение бомбардировочной авиации против Великобритании, после перевода своего штаба в район Варшавы взял на себя командование всеми военно-воздушными формированиями, которые должны были быть готовыми к нападению на Советский Союз в радиусе действия группы армий «Центр».

Следующие штабы оперативного руководства до середины июня перебазировались вместе со своими формированиями на заранее подготовленные позиции между Восточной Пруссией и Южной Польшей:


Командование 2-го воздушного флота (фельдмаршал Кессельринг), штаб-квартира в Варшаве.

II авиакорпус (генерал авиации Лерцер), штаб-квартира в Отвоцке, к югу от Варшавы.

VIII авиакорпус (генерал-лейтенант барон фон Рихтгофен), штаб-квартира в населенном пункте Сувалки.

I зенитный корпус (генерал-майор фон Акстельм), штаб-квартира в Варшаве.


В первые дни кампании первоочередной задачей обоих авиакорпусов была преимущественная поддержка двух танковых групп, после того как будут подавлены советские орудия ПВО. I зенитный корпус разместил свои полки (101-й и 102-й зенитные полки) рядом с танковыми группами на направлении главного удара. В оба полка входили также два смешанных и один легкий батальон, в которых насчитывалось всего шесть тяжелых (8,8 см) и семь легких (3,7 см и 2 см) батарей.


Боевой порядок авиакорпусов:

II авиакорпус, истребительная авиационная эскадра (ИЭ) 51,

бомбардировочная эскадра (БЭ) 3 и 53,

эскадра пикирующих бомбардировщиков (ПЭ) 77,

штурмовая боевая группа (ШБГ) 210,

боевая группа особого назначения (БГ) 102.

VIII авиакорпус, истребительная авиационная эскадра (ИЭ) 27,

бомбардировочная эскадра (БЭ) 2,

эскадра пикирующих бомбардировщиков (ПЭ) 1 и 2,

эскадра истребителей-бомбардировщиков (ИБ) 26.


Командованию воздушного флота были подчинены ИЭ 53 и 122-я группа дальней разведки. Военно-воздушные формирования были ведены в бой незадолго до открытия огня. Отдельные проверенные в боях экипажи трех бомбардировочных эскадр поднялись в воздух на своих боевых машинах. Они должны были за час до начала наступления, в 3:15 утра 22 июня, находиться в воздухе над аэродромами противника и сбросить первые бомбы на стоящие на земле машины, сооружения, взлетно-посадочные полосы, сделав невозможным вылет русских самолетов.

Когда утреннее воскресное солнце только показалось над восточным горизонтом, немецкие истребители, бомбардировщики, разведчики и истребители-бомбардировщики были уже в воздухе. Им было необходимо с первой же попытки перехватить истребители противника и уничтожить еще на земле советские бомбардировщики с красной звездой на фюзеляже.

Машины типа Do-17Z БЭ 2 в эти утренние часы вылетели с площадок, расположенных к югу от Алленштейна по общему направлению Гродно – Вильна – Лида. Самолеты Ju-8 8 БЭ 3 покинули аэродром в районе Демблина и обрушились на советские города между Брест-Литовском и Кобрином. А He-111H БЭ 53 из района к югу от Варшавы вылетели бомбить аэродромы между Белостоком и Минском.

Теперь повсеместно горели расположенные в приграничной области аэродромы. Немецкие бомбы превратили ангары в полыхающие костры, уничтожили стоящие на земле самолеты, покрыли глубокими воронками взлетно-посадочные полосы. Однако вопреки ожиданиям советские летчики оказали сопротивление. Повсеместно шли воздушные бои. Советские пилоты даже атаковали место базирования ПБ 77 в Бяла-Подляска. К счастью, на месте оказалось несколько машин ИЭ 53 (гауптман Вильке), которые сбили 15 русских самолетов.

В другом месте советские самолеты обрушились на конвой 2-й танковой группы. На этот раз вовремя подоспели истребители ИЭ 51 (гауптман Фёцо) (среди них был командир авиаэскадры оберст Мельдерс), которые сбили двенадцать вражеских машин.

Однако и наши эскадрильи понесли серьезные потери. Когда самолеты ПБ 2 (майор Хичхольд), на одном из них находился доселе никому не известный обер-лейтенант Рудель, атаковали скопление русских танков в районе Гродно, неожиданно появились советские истребители. Хотя немцам (ИЭ 27) удалось отогнать русских, потери оказались весьма значительными. Среди погибших был командир эскадры майор Шельман.

Когда вечером первого дня кампании в штаб-квартире 2-го воздушного флота в Варшаве были подведены итоги, оказалось, что в воздушных сражениях уничтожено 210 вражеских самолетов, а на земле – 528!

Основные силы формирований были направлены для уничтожения окруженных советских дивизий в районе Белостока и Новогрудка. Среди прочих там были обер-лейтенант Лау и гауптман Брюкер из ПБ 2. Пока еще немецкие пилоты повсеместно превосходили русских. Девятнадцатилетний лейтенант Стрелофф (ИЭ 51) сбил 25 июня свой первый вражеский самолет. За несколько последующих месяцев он одержал 68 воздушных побед. Обер-лейтенант Колбофф (ИЭ 51) на седьмой день кампании уничтожил пять русских самолетов (месяцем позже он сам погиб в воздушном бою).

Летчики несли существенный вклад в большие успехи первых недель кампании. Везде взлетали на воздух мосты и железнодорожные узлы, бункеры и казармы. Личный состав БЭ 3 28 июня участвовал в атаке на Брест-Литовскую крепость и причинил ей большие повреждения 1800-кг бомбами. Летчики в немалой степени содействовали капитуляции гарнизона крепости. 30 июня, когда отгремело сражение в котле в районе Белостока, дело дошло до массированного налета советских истребителей. Германские машины типа Bf-109F (ИЭ 51) взлетели тотчас и только в этот день сбили 114 вражеских самолетов. Гауптман Йоппин (ИЭ 51) и лейтенант Бэр уничтожили пять советских самолетов, оберет Мельдерс – два.

Зенитные подразделения тоже прекрасно зарекомендовали себя в те дни. Два полка до третьего дня кампании сбили 28 вражеских самолетов, а один только легкий зенитный 91-й батальон уничтожил в районе Кобрина семь машин. Первых успехов в наземных боях добился взвод под командованием вахмистра Фледера, которому удалось несколькими орудиями подбить много вражеских танков в районе Слонима.

Связь с отдельными подразделениями и штабами поддерживали роты связи 38-го авиаполка, который вместе с передвижением войск также перебазировался через границу. Только в районе действия XXXIX моторизованного армейского корпуса за первые три дня кампании было протянуто 120 км телефонных линий.

По мере развития наступления группы армий «Центр» части 2-го воздушного флота рассредоточивались вдоль линии фронта, так же как и наземные подразделения, и были вынуждены помогать то здесь, то там – где в данный момент «горит».

Однако, когда наступление группы армий в районе Смоленска начало замедляться и Гитлер решил не атаковать непосредственно Москву, а повернуть танки на Ленинград и Киев, он отдал командованию воздушного флота приказ сровнять Москву с землей.

Но до этого еще не дошло. Хотя немецкие истребители по-прежнему господствовали в воздухе над Белоруссией и Центральной Россией, все же вражеская оборона существенно усилилась. Несмотря на то что немцы достигли воистину выдающихся результатов по числу сбитых вражеских самолетов, все больше и больше машин с красной пятиконечной звездой на фюзеляже поднималось в воздух.

Тем не менее германские летчики были очень опытными, проверенными в боях и во многом превосходили противника. Для примера можно привести следующие данные: только в июле германские летчики сбили: оберет Мельдерс (ИЭ 51) – 101 самолет противника; майор барон фон Мальтцан (ИЭ 53) – 42; лейтенант Шмидт (ИЭ 53) – 30; гауптман Леппла (ИЭ 51) – 27; обер-лейтенант Штайгер (ИЭ 51) – 25; гауптман Фёцо – 22. Своих первых воздушных побед добились среди прочих лейтенант фон Фассонг (ИЭ 51) – позже он сбил 136 самолетов противника – и ефрейтор Шак (ИЭ 51) – позже он сбил 176 самолетов противника.

Оберст Мельдерс после своей 101-й победы был вызван в рейх и получил звание генерала. ИЭ 51 принял майор Бекх, до этого командовавший одним из ее подразделений. ИЭ 51, одержавшая к концу июля 1000 побед в воздухе, по результатам оказалась во главе всех эскадр, участвовавших в кампании. Непосредственно за ней следовали ИЭ 27 под командованием майора Фольгенда и ИЭ 53 под командованием майора барона фон Мальтцана.

Зенитчики принимали участие в боях на всех участках обширного фронта от Витебска до Гомеля и нередко считались самым эффективным средством против советских танков. Так, два 8,8-см орудия 36-го зенитного полка в районе Витебска за несколько минут подбили шесть советских танков Т-34, а спустя несколько дней второй батарее (оберлейтенант Кляйн) того же полка на реке Вопь удалось из 15 наступающих танков подбить двенадцать.

Несмотря на распыление своих воздушных и наземных сил командование 2-го воздушного флота готовилось к большой атаке на Москву. Изданная 19 июля 1941 года директива № 33 о продолжении военных действий на востоке заключалась в следующем: для люфтваффе важно освобождением сил на центральном участке фронта поддержать нападение Юго-Восточного фронта применением военно-воздушных и зенитных сил, при необходимости привлекая подкрепление или производя соответствующую перегруппировку.

Что же касается атаки на Москву силами 2-го воздушного флота, временно усиленного боевыми частями с запада, его необходимо провести как можно скорее в качестве ответной меры нападению советских войск на Бухарест и Хельсинки.

2-й воздушный флот собрал для первой германской атаки на советскую столицу крупные силы, состоящие из частей БЭ 3, 4, 26, 27, 53, 54, 55, а также БГ 100. В целом насчитывалось 127 боевых самолетов типа Ju-88 и Не-ll, которые вечером 21 июля поднялись в воздух для массированного налета на Москву. Поскольку имелись все основания ожидать над линией Смоленск – Дорогобуж сильный зенитный огонь, был выбран кружной путь южнее этой линии. Полет шел на высоте 4000 м, чтобы уйти от прожекторов и аэростатных заграждений.

Когда на Москву опустилась ночь, с неба обрушилось 40 000 тонн зажигательных и 104 тонны фугасных бомб.

Подразделение БЭ 55 под командованием оберст-лейтенанта Кюля было нацелено на Кремль. Донесение об этом налете гласило следующее: «В 19.47 35 машин эскадры в первый раз поднялись в воздух для боевого полета на Москву. <…> Все бомбы были сброшены. Правительственный район загорелся. Кремль не горел. Оберст-лейтенант Кюль еще в течение получаса кружил над Кремлем на высоте 1500 метров, наблюдая действие бомбежки на цель. Не было видно ни одного прожектора, с территории Кремля стреляли только «красные мыши» – счетверенные пулеметные зенитные установки, и больше ничего…»

Все же поставленную цель – Кремль – поразить не удалось. Вместо него загорелся расположенный неподалеку стадион, в который и попали немецкие бомбы.

Этот массированный налет для русских зенитчиков оказался полной неожиданностью, и командование 2-го воздушного флота приняло решение повторить налет через два дня.

Второй ночной налет на Москву осуществили 115 самолетов, преимущественно из БЭ 4 (оберст Рат). На этот раз противовоздушная оборона противника была уже более значительной. Когда же налет повторился в третий раз, над Москвой уже светило более пятисот прожекторов и тяжелые батареи ПВО вели огонь по воздушным целям.

Советская защита ПВО в районе Москвы всего лишь за несколько дней многократно усилилась, и полеты бомбардировщиков стали слишком опасными, поэтому 30 июля был проведен последний налет.

Теперь Смоленское сражение требовало привлечения дополнительных боеспособных подразделений, которые уже частично было отправлены на другие участки фронта, даже во Францию и в Германию.

Находившаяся в подчинении воздушного флота БЭ должна была в июле произвести налеты на важнейшие оборонные промышленные предприятия Воронежа, Тулы и Брянска. В докладе о выполнении задания БЭ 55 сказано:

«В атаках на рассвете были разрушены важнейшие железнодорожные транспортные узлы Брянск и Орел. Здесь скопились не только войсковые эшелоны, которые с резервных позиций везли войска на фронт, здесь хранились на складах важнейшие промышленные и продовольственные грузы, ожидающие отправки. Железнодорожный грузопоток идет через Орел и Брянск с Черного моря на север и на Москву.

Рано утром и в вечерних сумерках мы бомбили Унечу. Бомбы падали на рельсовые пути, где вплотную друг к другу стояли составы, огромные склады, железнодорожные сооружения.

Там, где оказывалась бессильной артиллерия, убежища противника уничтожали бомбы. Днем бомбы падали на город Дорогобуж.

После того как Смоленское сражение сковало основные силы группы армий «Центр», с середины августа направление главного удара сместилось к Киеву, и все больше эскадрилий выводилось с центрального участка фронта. К концу августа все подразделения VIII корпуса покинули этот район, переместившись под Ленинград.

Остальные эскадры использовались для поддержки 2-й танковой группы на Украине, а вовсе не для помощи теснимым пехотным дивизиям на реке Вопь в районе Смоленска и Ельни. Так центральный участок фронта покинули все без исключения эскадрильи пикирующих бомбардировщиков. Остались только части БЭ 3, 53, 55, ИБ 26 и БГ 100.

Боевое расписание группы «Легион Кондор» БЭ 53 (оберст-лейтенант Вайткус) в августе – сентябре может служить примером влияния германских военно-воздушных частей на ход событий в это время.

4.8.41 Ночной массированный налет на Москву (без цели)

7.8.41 Ночной массированный налет на Москву (без цели)

9.8.41 Ночной массированный налет на Москву

10.8.41 Ночной массированный налет на Москву

11.8.41 Налет на рассвете на железнодорожную станцию Брянск

12.8.41 Налет на рассвете на железнодорожную станцию Брянск

12.8.41 Ночной налет на железнодорожную станцию Вязьма

14.8.41 Дневной налет на Жлобин

14.8.41 Дневной налет на артиллерийские позиции, 2 км к северо-востоку от Жлобина

15.8.41 Дневная атака войск на улице, северная часть Гомеля

15.8.41 Дневной налет на артиллерийские позиции, северная часть Ельни

16.8.41 Дневная атака войск в районе Клинцы

16.8.41 Дневной налет на Новозыбков (70 км к востоку от Гомеля)

21.8.41 Дневной налет на железнодорожную линию Гомель – Сновск и подвижной состав

22.8.41 Дневной налет на железнодорожную линию Гомель – Сновск

23.8.41 Дневной налет на железнодорожную станцию Бахмач

23.8.41 Дневной налет на железнодорожную линию Неданчичи – Чернигов

23.8.41 Ночной налет на железнодорожную станцию Чернигов

24.8.41 Дневной налет на железнодорожную станцию Кролевец

24.8.41 Дневной налет на железнодорожную станцию Чернигов

25.8.41 Дневной налет на железнодорожную линию Конотоп – Путивль

25.8.41 Дневной налет на железнодорожную линию Конотоп – Кролевец

26.8.41 Дневной налет на железнодорожную станцию Холмичи

28.8.41 Дневной налет на железнодорожную станцию Холмичи и подвижной состав

30.8.41 Дневной налет на железнодорожные станции Палики и Брянск

1.9.41 Дневной налет на железнодорожную станцию Комаричи

6.9.41 Ночной налет на коммунально-бытовые предприятия Брянска

7.9.41 Дневной налет на железнодорожную станцию и железнодорожную линию Климово – Сумы

8.9.41 Дневной налет на составы, идущие по ветке Бахмач – Конотоп

9.9.41 Дневной налет на железнодорожную станцию и путевые сооружения Ромны

10.9.41 Дневной налет на железнодорожную станцию и путевые сооружения Пирятин

10.9.41 Дневная атака войск и танков в районе Ични

1.Неточность автора. Маршал Тимошенко был народным комиссаром обороны.
2.Семен Ильич Богданов не командовал Резервным фронтом. Его первым командиром с 1 августа 1941 г. стал Г.К. Жуков. (Примеч. пер.)

Bepul matn qismi tugad.

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
29 iyun 2023
Tarjima qilingan sana:
2010
Yozilgan sana:
1986
Hajm:
248 Sahifa 64 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-9524-4703-5
Mualliflik huquqi egasi:
Центрполиграф
Yuklab olish formati: