Великий князь

Ладно, – подумал я тогда. – Если нельзя действовать по закону, пойдем иным путем. Как говорил пока еще не рожденный ЖанПоль Сартр: „Да захлебнется кровью тот, кто усомнится в нашем миролюбии, ибо милосердие наше беспощадно“. И это золотые слова

считанные часы, и начался грабеж местного населения. Рагдай был ранен, умирал и ни на что уже не мог повлиять. Его войска

человек, а желающих выступить против обидчиков набиралось больше полусотни

обрадовало. Однако государь всея Руси промолчал, и на это имелось как минимум три весомых причины. Вопервых, он не хотел ссориться со мной, ибо знал, что без последствий не обойдется. Во-вторых, у него хватало проблем с Рюриковичами, которые продолжали сопротивляться централизованному управлению из Киева. А в-третьих, царь понимал, что давление на часть черных клобуков вызовет