Kitobni o'qish: «Йога-Васиштха. Книга 4. О существовании»
Перевод с санскрита: В. Поликарпов, А. Игнатьев
Редакторы: К. Кравчук, А. Левина
© ООО ИД «Ганга», перевод, 2024
Глава 1
О сомнительности того, что собирается родиться
1. Теперь после раздела о возникновении послушай раздел о существовании, познание которого приводит к нирване.
2. Столь же нереальным образом, как и возникновение, поддерживается существование этого видимого мира. Узнай об этом.
3. Никем не сотворенное, призрачное, словно мираж в небе, подобное снам наяву, не имеющим зрителя.
4. Возникающее подобно замыслу будущего города, что находится в уме (читта). Нереальное, подобно «обезьяньему огню», у которого греются глупые мартышки1. Столько же смысла и в нем.
5. В своем расширении, подобном кругам на воде, хоть различные, но пустые по сути проявляются формы, яркие, словно солнечные блики.
6. Беспрестанно проявляются они, словно груды драгоценностей в пространстве небесной пустоты. Словно непрерывное виде́ние города гандхарвов.
7. Подобно тому, как жаждущему оленю мерещится вода, предстают нам все эти столь правдоподобные образы, по сути состоящие из ничего.
8. Подобно чудесной сказке, вымыслу, возникшему в воображении поэта, все это – нигде не находящееся несуществующее. Хоть и проявляется, однако по сути явление это сугубо внутреннее, подобное незыблемой горе из сновиде́ния.
9. Целая Вселенная, непрозрачная, однако повисшая в пустоте; беспросветная, словно осенние облака; не разрушенная в прошлом и нерушимая в будущем.
10. Словно краски небесные, хоть и видимая, но невещественная. Бессмысленная, однако, подобно человеческим сновидениям, обладающая мнимым значением.
11. Бесполезная и прекрасная, как облетевший сад или озеро без воды. Многоцветная, лучистая, сияющая, но не содержащая в себе огня.
12. Словно царство грез, ложное, не имеющее вещественной основы, словно лотосовый пруд на картине, лишенный воды и благоухания.
13. В пустоте предстающая как узор из разноцветных частиц, безопорная и безосновная, вздымается словно многоцветная радуга, подобная луку Индры.
14. [Она как] цветущее банановое дерево, кажущееся [деревом], хотя и обладающее видимыми ветвями и побегами, однако [в качестве дерева] бесполезное, [не имея древесины]2.
15. Или же она предстает как светящееся в темноте колесо от вращения [факела], – вовсе ненастоящая, однако, несомненно, присутствующая.
16. Клокочущее явление, подобное кипящей, бурлящей воде, по сути же – пустое. Она кажется нектаром, но лишена соков. Все это предстает непрерывной сменой возникновений и исчезновений,
17. Подобно туманной дымке, что расползлась и покрыла все, куда ни глянь. Безжизненное, пустое коловращение неких частиц или лучей.
18. Нечто же, утверждающее издревле «Я есть», – это то, что никогда не существовало. Образ познающего подобен призраку в ночи.
Шри Рама сказал:
19. В самом завершении махакальпы, в мгновении гибели мира, уже содержится видимое, словно росток в семени. И далее, в будущем, все прорастает одно из другого. Что скажешь об этом?
20. Кто таким образом понимает суть происходящего, знающий он или же, напротив, незнающий? Проясни это, о Учитель, дабы улеглись все сомнения.
Васиштха ответил:
21. Утверждающий, что это видимое заложено в самом мгновении гибели мира, подобен впавшему в детство.
22. Слушай же, насколько такое утверждение бессвязно и неистинно. Говорить такое, равно как и слушать, – превеликая глупость.
23. Утверждать, что мир содержится в семени подобно ростку, означает недалекость ума и глупость говорящего. Послушай, как все обстоит на самом деле.
24. Действительное семя для видимого – это присущее чувствам и уму (индриям) восприятие. Это исключительно их занятие, их поле деятельности. [Именно] развитие восприятия здесь подобно произрастанию побегов и листьев из зернышка ячменя.
25. Шестое чувство – ум – обладает высочайшей степенью утонченности. Как же может существовать здесь это изначальное семя?
26. Что за причинность, семени подобная, и как возникнуть ей из тонкого пространства Высшего Атмана-Параматмана, трудность восприятия которого не поддается описанию?
27. То тонкое, несуществующее проявление – именно несуществующее, и потому оно ничему не подобно. Так чему может уподобиться то, что ничему не подобно, и откуда там ростку взяться?
28. Однако в действительности на каждом шагу в сверкающей пустоте [мы зрим] и гору Меру, и Небеса, и мир в целом. Как же все это существовать может?
29. Там, где одно лишь ничто, как может существовать [вся эта] реальность объектов? Если же там существует нечто, то почему не обнаруживается?
30. Если нечто берется не из своей сущности, тогда откуда? Не так ли? Из пустоты пространства возникает такое разнообразие! Откуда? Где? Когда?
31. Как что-либо может существовать в своей противоположности, как, к примеру, тень в свете? Возможны ли тьма на солнце и лед в огне?
32. Как может поместиться гора Меру на острие булавки и как может оказаться нечто в том, что не имеет формы? Мыслимо ли вообще слияние противоположностей, подобно слиянию света и тени?
33. В случае, если и то и другое обладают формой – как семя и росток, – сосуществование обоснованно. В бесформенности же чем обоснуешь существование громады мира?
34. И вовне человека, и внутри него видимое держится лишь силой ума и остальных пяти чувств (индрий). «Не существует все это» – так полагают истинно пробужденные. «Нет ничего» – так об этом и говорится.
35. Тот же, кто говорит о действии, как источнике причинности, – глупец. Какими, в самом деле, совокупными причинами вызывается тогда самый первый поступок?
36. Так что, отбросив подальше придуманное неумными людьми объяснение причин и следствий, восприми истину о мире как не имеющем ни начала, ни середины.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», первая глава, называемая «О сомнительности того, что собирается родиться»
Глава 2
Рассуждения о зародыше существования
Шри Васиштха сказал:
1. Так вот, в изложении этого, говорю тебе, о Лучший из постигающих знание, о небесной чистоте сознания, превосходящей любые совокупности деяний.
2. Если там и существует изначальный росток мира, то скажи, какими причинами обусловлен его дальнейший рост?
3. Ведь если нет причин существования, то рост его подобен появлению дочери у бесплодной женщины, – дело невиданное никем и никогда.
4. Нелепо говорить о действии причин в отсутствии существования. Первопричина же – тоже отсутствует.
5. В начале Творения лишь Брахма пребывает в Атмане. Поскольку пребывающий там Брахман не обладает формой, где же тогда связь между тем, что порождается и породителем?
6. И вот, хотя великие стихии – Земля и прочие – здесь действуют, первопричина отсутствует.
7. Поэтому мир уничтожается вместе со своими причинами и затем вновь разворачивается лишь в Сознании. Исключительно такая точка зрения – зрелая, иное же – детский лепет.
8. Вот потому-то, о Рама, не существовал мир, не существует и существовать не будет. Все проявляется непосредственно в пространстве ума.
9. Когда же видится совершенное несуществование мира, тогда это всецело видится как Брахман. Так-то, о Рама, и никак иначе.
10. Прошлое уходит в виде череды исчезновений – одно за другим, однако остается в сознании; исчезает, но представляется, помнится.
11. В состоянии совершенного небытия гибнет одно за другим, но не гибнет в сознании. Как же покончить с остающимися в сознании представлениями?
12. Приняв во внимание пребывание видимого мира в состоянии Совершенного Небытия, при полном исчезновении и без того заведомо несуществующего, не остается и никаких остаточных связей.
13. Мир находится лишь в пространстве ума – так утверждается. А рассуждения вроде «Бывает это или бывало то» подобны забавной небылице.
14. Это – гора и так далее, это – Великие стихии (Земля и пр.), это – месяцы, это – кальпы, мгновения, смерть и рождение.
15. Это – волнение в конце кальпы, это же – конец махакальпы. Это – начало Творения, разворачивание мира, развитие его из настоящего в будущее.
16. Это сотни тысяч кальп, это мириады вселенных, одни из которых погибли, а другие – возникли вновь.
17. Это – миры богов, людей и прочих существ. Это – устройство пространства и времени. [Однако все] это [по сути] – беспредельное, распахнутое пространство великого Ума;
18. Оставаясь, как и прежде, в умиротворении, таким образом оно проявляет Себя, и свет этого Сознания содержит тысячи тончайших лучей.
19. Предстает оно пределами для Самого Себя, удивительное, лучистое, сверкающее, проявляющееся беспрестанно.
20. Не возникая и не умирая, не появляясь и не уходя, недвижимые, словно обители богов на огромных горах,
21. Эти проявления блистают сами собой в чистом Атмане, не имеющие формы – в бесформенном, точно части неба – в небесах.
22. Словно кипучие, бурлящие океанские воды, вращаясь, меняются одни лишь качества (гуны).
23. Только так существует безгрешный, невозмутимый в своем развитии, безначальный и беспредельный, пребывающий в неизменном покое
24. Мир, находящийся в пустоте, в пространстве несуществования причин и следствий. Так что утверждение, что мир порождается, подобно бессвязному бормотанию пьяного или бессмысленному шуму ветра.
25. [Итак, пребывай] незапятнанным, пресекая невнятицу кривотолков, отбросив без остатка опору представлений. Будь подобен пробудившемуся от долгого сна тигру, не боясь бытия, украшенного всеми его качествами, словно драгоценными ожерельями.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», вторая глава, называемая «Рассуждения о зародыше существования».
Глава 3
Об оттенках бесконечности мира
Шри Рама сказал:
1. После завершения махакальпы, в начале [нового] Творения, первое, что есть – это Прародитель. И я полагаю, что этот мир порождается сущностью памяти.
Шри Васиштха ответил:
2. После завершения махакальпы, в самом начале Творения было так, о Совершающий подношение роду Рагху: первое, что было, – это сущность памяти, которая и является Прародителем.
3. Поэтому этот мир порождается именно сущностью памяти, в силу намерений (санкальпы). И первым построением, возникшим из такого намерения, становится представление о Прародителе.
4. Сама же память из Высшей Сущности (Параматмана) не возникает. Да и как может нечто возникнуть из полного отсутствия существования чего-либо? Где? В чем? Это как если бы в пространстве эфира вдруг возникло Мировое Древо (ашватха).
Шри Рама спросил:
5. Не возникает ли Брахма в начале Творения как прошлое воспоминание? И каким образом во время Великого разрушения (махапралаи) с исчезновением восприятия уничтожается память о прошлом?
Шри Васиштха ответил:
6. В миг Великого уничтожения мира все мудрецы прошлого, начиная с самого Брахмы, несомненно, перестают существовать, оказываясь в состоянии сущности Брахмы – брахмовости.
7. Кто же тогда вспоминать будет, о Суврата, о Праведнейший? Памятованию тогда и опереться не на что, поскольку все способные что-либо помнить освободились.
8. Как же может существовать и действовать память, если не существует самого памятующего? А ведь в конце махакальпы все оказываются неотделимыми от Освобождения (мокши).
9. Не в том, что воспринимается или не воспринимается, а в собственном пространстве ума то, что есть память, как раз и является сложившимся виде́нием, или миром, оставаясь при этом проявлением Сознания (Чит).
10. Итак, мир по сути – это беспрестанное сияющее Самобытие, безначальное и бесконечное.
11. В сущности, это Брахма – Самосовершенный, Кто проявляется с безначальных времен, тонкий по природе, и всей своей совокупностью представляет Собой мир.
12. Это тонкое сияние проявляет Троемирье, Солнце и облака, пространство и время, все сущее, день и ночь, последовательно сменяющие друг друга;
13. Лучистое, подобное тонкой, простирающейся повсюду основе или же основанию гор, что присутствует и поддерживает все горы.
14. В нем, таким образом, расстилается все видимое, сверкает несуществующее, словно ограненный алмаз.
15. И невозможно сказать, что где-то находятся его границы или же, что их нигде нет. Так пусть и будет поведано об этом и сведущему, и несведущему, о Безгрешный.
16. Сведущему, что мир – это лишь Брахма, вечный и исполненный покоя. Несведущему – что это связанная череда лучистых образов, обусловленная умом.
17. Проявляется это так, будто нечто исходит из Мирового Яйца, словно тысячи лучей, [и образует узоры], словно мельчайшие частички чудесной мозаики;
18. Словно изображения фигурок на колонне, кукольное по своей природе. И кукольность эта содержится в самой природе этих изображений. И так же нереальны и существа Трех миров;
19. Неотличимые и неисчислимые, словно частицы в камне. Так вечно юный Брахма, обитающий на священной горе Меру, пронизывает собой все Три мира.
20. Могут ли быть сочтены все тончайшие лучи Солнца? Так же бессчетны и лучеобразные частички Троемирья, вечно юные, исходящие из самого истока Сознания.
21. Подобные разноцветным бликам, мерцающим на воде, проносятся в пространстве Сознания вечно юные частицы Трех миров.
22. Поскольку частицы эти, по сути пустотные, проявляются, [оставаясь] подобными стихии Пространства, то и природа сущности всех творений также проявляется, [оставаясь] пространством Сознания (Чит).
23. Однако же творения возникают посредством причинных звуков, к такому заключению приходит мудрый. Сам же он, сведущий, – слава ему, – поистине является лишь звучанием Брахмы.
Так об этом говорится:
24. Сущность всего, всем управляющая и источник всякого происхождения – это поистине Брахма как таковой, Кто есть пространство Сознания (Чит). То же, что именно порождено и из чего, познается сущностным Знанием, сокрытым в Сердце всего.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», третья глава, называемая «Об оттенках бесконечности мира (джагат)»
Глава 4
Рассказ о ростках существования
1. Не преодолеваются оковы существования ни совокупностью пяти чувств (индрий), весьма ограниченных, ни какими-либо действиями, как бы они ни именовались.
2. Лишь упражняясь в понимании священных писаний (шастр), обладающий верным суждением и овладевший своими чувствами способен понять абсолютное несуществование этого видимого.
3. Вот тебе, в целом, объяснение, о Лучший из воплощенных, того, как сами блуждают в Океане сансары и водят других за собой громадные сонмы существ.
4. К чему многословье? Ум (манас) – это древо с побегами, произрастающее из поступков-деяний. И в нем, по отдельности, находятся и Древо мира, и тело поступков, кармическое тело.
5. Ум, целиком, и будет находиться на излечении. И исцеляться он будет, опять же весь, от болезни, которой стали для него сети мира.
6. То тем, то этим начинает отягощать себя в мире ум. А где это видано – тело, отделенное от ума?
7. Кроме всецелого успокоения восприятия, нет иного лекарства. Демона ума постоянно приходится унимать сотнями различных приемов.
8. Упомянутое же выше лекарство излечивает враз все умственные болезни. Лекарство это состоит в Ви́дении, запредельном [уму], высшего, наилучшего средства.
9. Ум цепляется за заблуждение. Именно ум рождается. И умирает также ум. Он, по собственному добровольному соизволению, сам сковывает себя и вновь себя же освобождает.
10. И мир этот, весь, целиком, проявляется в уме и в нем расширяется в страдании. Он проявляется как город гандхарвов [из облаков] в небесной пустоте.
11. Не иначе как в уме этот мир целиком проявляется во всей своей силе и в одном лишь уме он пребывает. Словно прекрасный цветник место это, и ум – причина всех трудностей, а не мир.
12. Словно в кунжутном семечке – масло, словно в обладающем неким качеством – само это качество; или же словно в носителе закона – закон. Таким же образом находится мир в уме.
13. Словно сеть лучей, словно солнце он. Однако же как нереален жар нарисованного солнца, так же нереален и этот мир.
14. Как холод, присущий зиме, или пустота, присущая небу, или порывистость – ветру, – таков этот мир.
Сказано в стихах:
15. Ум – это мир, и весь мир – это ум. Одно с другим здесь вечно нераздельны. И зазора между ними не обнаружить. И все же мир не знает усталости. Устает лишь ум, в мире пребывая.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», четвертая глава, называемая «Рассказ о ростках существования»
Глава 5
Сказание о Бхаргаве (Шукре), сыне Бхригу. Рассказ об обеспокоенности Шукры
Шри Рама сказал:
1. О Господин, знаток Закона (Дхармы)! О Лучший из Всеведующих! Скажи, чему можно уподобить скитания и мытарства, проявляющиеся в уме (манасе)? Поведай, каким образом они устроены.
2. Как пребывает в уме это мерцающее, пульсирующее проявление? Как оно возможно, столь очевидное в своей видимости? О том поведай, о Безгрешный!
Шри Васиштха сказал:
3. Подобно тому, как находились мудрецы (индаваны) во внетелесном состоянии, так же устойчиво и незыблемо все, что пребывает в уме.
4. Или же словно смущающие душу наваждения царя Лаваны, познавшего жизнь чандалы, оставаясь в то же время царем, что происходило на самом деле сугубо в его уме. Таким же образом в уме происходит и все прочее.
5. Давным-давно, во времена Бхаргавы, из-за неумолимой жажды райских небесных наслаждений совершилось еще одно путешествие–скитание, которое, сколь долгим оно ни было, также проходило в уме.
Шри Рама сказал:
6. Поведай, о Господин, об этом обусловленном желанием небесных утех мытарстве. Как это было?
Шри Васиштха сказал:
7. Слушай же, о Рама, о том, что случилось давным-давно, во времена мудреца Бхригу.
8. Дело было на вершине священной горы Мандарашайлы. В древности вершина горы Мандарашайла была подобна цветнику со множеством прекрасных цветов.
9. В том месте тогда предавался суровой аскезе Бхагаван Бхригу. А прислуживал ему умный и красивый мальчик, его сын.
10. Мальчика звали Шукрой. Был он прекрасен собой и лучезарностью подобен полной Луне. Итак, Бхагаван Бхригу пребывал в глубоком самадхи, предаваясь созерцанию в лучшем из лесов.
11. За долгие годы неподвижного сидения порос мудрец Бхригу растениями, словно лесная скала. Шукра же жил, приглядывая за отцом, среди серебристо-золотистых цветочных алтарей.
12. Мальчик, подрастая, исполнялся все большей прелести и очарования. Подобно царю Тришанке, оказавшемуся между землей и небом, оказался Шукра меж двух предметов своего влечения – страстного и божественного.
13. И вот однажды Шукра, подобный царю-победителю врагов, земли защитнику, находясь в спокойном однонаправленном сосредоточении, пребывал в одиночестве.
14. И вдруг он увидел апсару, что проходила мимо своим небесным путем.
15. Апсара была подобна самой Лакшми, возникшей при пахтании Молочного океана, танцующая, украшенная венками из волшебных цветов манда, с волосами развеваемыми легким ветром.
16. Подвижная, в ожерельях, напевающая, подобная свежему дуновению, напоенному неземным благоуханием, прелестная, с глазами, пылающими страстью.
17. Была она словно явление из страны-источника амриты, нектара бессмертия, сиянием прекрасного тела подобная растущей Луне. При виде ее, столь желанной, задрожал, заплясал в танце страсти ум Шукры.
18. Увидев, в свою очередь, чистого юношу, красотою тела подобного полной луне или океану, апсара тоже будто волю утратила и не могла отвести от него взгляда.
Сказано об этом в стихах:
19. К творению ума устремился он, обусловленный страстью. С душой, растворившейся в бытии другого, сам он словно в девушку превратился.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», пятая глава, называемая «Сказание о Бхаргаве (Шукре), сыне Бхригу. Рассказ об обеспокоенности Шукры»
Глава 6
Сказание о Бхаргаве. Наваждения Бхаргавы
1. И вот, лишь в уме (манасе) созерцая небесную деву, закрыв глаза, начал Шукра ощущать страстное влечение.
2. «Ведь эта девушка обитает на небе, в обители тысячеглазого бога Индры, – думал Шукра. – Значит, и я достиг божественно прекрасного Неба, чудесного во всех своих проявлениях».
3. И здесь все эти боги, украшенные венками из прекрасных цветов деревьев райских, со столь же прекрасными телами, излучающими золотое сияние,
4. И эти прекрасные апсары, с сияющими глазами, подведенными черной сурьмой, беспечно танцующие, возбуждающие желание и изяществом подобные ланям,
5. И боги ветра маруты, опьяненные, сверкающие яркими красками переливчатыми, многообразием подобные Вселенской форме Господа Кришны.
6. Словно радостное гудение пчел, летящих на сладкий нектар, источаемый висками слона Индры [Айраваты], звучат здесь низкими тонами влекущие и зовущие песни.
7. И сама эта апсара, подобная озеру с золотыми лотосами и лебедями Брахмы, медленно и плавно идущая, словно божественная Ганга, неустанно несущая свои воды река, Госпожа богов,
8. И сами боги – Яма, Чандра, Индра, Сурья и Бог огня, и Бог воды. И защитники-хранители миров, с огненными телами, пламенеющими яркими всполохами,
9. И слон Индры Айравана с царапиной от дротика на лике, сразивший в битве бивнями дайтьев-асуров, окруживших Индру, —
10. Все они оторвались от поверхности земли и взмыли в звездное небо3. Несутся прекрасные золотые колесницы-небоходы, все пронизанные солнечным светом.
11. Вот и священная Меру, с бесчисленными божествами на склонах, орошаемых брызгами водопадов. Волны Ганги пестрят лепестками мандары.
12. Тут нежно колышутся, распахиваются и ширятся золотистые хороводы апсар, наполняющих собою рай Индры.
13. Благоухая небесным жасмином, словно нектаром, они своим переливающимся скоплением напоминают лунные блики [на поверхности Ганги], и невозможно при этом равнодушно оставаться в покое, не танцуя.
14. Пропитанный ароматами чудесных, усыпанных каплями росы цветов, и наполненный весенними звуками стоял весь этот, поистине радостный, лес.
15. Чарующие низкие звуки музыки, два неописуемой красоты звучания, не позволяли оставаться на месте без танца. Звуки эти – две сливающихся вместе мелодии флейт мудрецов-гандхарвов – Нарады и Тумбуру.
16. Все эти существа, благочестивые и праведные, во множестве прекрасных украшений и драгоценностей, взойдя на небесные колесницы (виманы), взлетели в небо.
17. Восхитительные, опьяненные страстью апсары окружали Владыку богов Индру, словно гибкие лианы, оплетающие лес.
18. Паутины из сапфиров и лунных камней, покрытые цветами ветви деревьев, исполняющих желания, гроздьями спелых плодов усыпанные.
19. «И вот, – подумал Шукра, – я здесь и воздаю хвалу восседающему на троне Шакре-Индре, словно второму Богу-Творцу, Брахме».
20. Едва лишь, и лишь в уме, поприветствовал Шукра таким образом Индру, как оказался словно бы на Втором Небе.
21. Там Шукру с уважением приветствовали и, вручив подношение от самого Индры, провели под руки и усадили рядом с царем богов.
22. «С твоим появлением это Небо просияло счастьем, господин Шукра! Пусть тебе здесь живется, о Шукра, долго-предолго!» – так молвил Индра.
23. И воссевши там, он, Бхаргава, сын Бхригу, прекрасный ликом, обрел полноту и незапятнанность луны, счастливый и почитаемый всеми богами.
Как сказано в стихах:
24. Богами всецело почитаемый, сын Бхригу, пребывающий рядом с Индрой, надолго обрел несравненную радость и был лучшим и любимейшим из царей.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», шестая глава, называемая «Сказание о Бхаргаве. Наваждения Бхаргавы»
Глава 7
Сказание о Бхаргаве. Кажущаяся картина новой встречи
Шри Васиштха сказал:
1. Обретя таким образом посредством одного лишь ума город богов, забыл Шукра и саму сущность своей прежней жизни, страстей лишенной.
2. Вмиг оказавшись возле Господа, вознесшись, чтобы обрести Небо, Небу тому был несказанно рад.
3. В путь отправился он в поисках небесного счастья, стремясь к своей любви, девушке-апсаре с очами исполненными страстного желания, подобной озерному лотосу.
4. Он и увидел ее, подобную юной лани, с манящей талией, идущую в толпе игривой походкой, словно сама богиня любви.
5. Она тоже его, сына Бхригу, увидав, о Рама, сама будто утратила всю свою волю. И при виде ее, блистающей в танце, лучащейся страстью,
6. Зажглось танцем и тело Шукры, подобно тому, как в свете луны вспыхивает лунный камень. Танцуя всем телом, Шукра смотрел на нее, исполненную любви.
7. И она, им замеченная, словно сияющая луна, разливающая свой чудесный свет, в небе блистающая, тоже почувствовала к нему влечение.
8. Словно любовь птички-чакраваки, призывающей предмет своей страсти, стала взаимная страсть обоих, их внезапно возникшая сердечная связь.
9. Словно сияние первых солнечных лучей, разгоралась любовь этой пары. И ради любимого позабыла красавица-апсара все ограничения и предписания своего мира.
10. Совершенно утратив волю, захвачена была она любовью, пронзенная стрелами бога любви во все нежные места своего существа,
11. Подобные лепесткам лотоса, что безжалостно поражают тяжелые капли дождя. Она совершенно потеряла голову и стала словно пчелиный рой, гнезда лишенный,
12. или же словно пучок травы, медленно, но неумолимо гонимый ветром. Так она себя ощущала. С глазами, словно синяя вода, двигалась она плавно, словно плывущий по озерной глади лебедь.
13. Именно такую ее увидев, Шукра, сам опьяненный страстью, стал подобен ярому слону, охваченный одним лишь помыслом.
14. Слепая страсть захватила Шукру, словно Рудру во время Всеобщего Разрушения (Пралая-кала). Небесное же пространство померкло
15. Словно склоны гор со стороны темного земного мира, гор, что отделяют этот материальный мир от мира духовного. В пространстве же том, наполовину темном, в котором, вместе с тьмой, наличествует и свет солнца,
16. Лишь в слиянии женского и мужского достигается чаемое умиротворение, что на земле является общим для всех средством успокоения, одной желанной, спокойной пристанью отдохновения для всех земных существ.
17. Ее, этой пристани покоя, в земном мире и достигают все на закате дня, словно птицы – свои гнезда. И апсара, долгое время неприкаянная, взволнованная все возрастающей страстью,
18. Пришла, наконец, к сыну Бхригу в прекрасный небесный дворец, на украшенное ложе, словно пава, нашедшая убежище в траве варида.
19. Вошел туда Бхаргава-Шукра, словно Мадхава-Кришна в Молочный Океан. Она же, взяв его за руки, ввела в покои, идя со смиренно склоненной головой.
20. Вспыхнула в сердце сладкоречивого Шукры любовь, красавица заполнила собой его сердце. И зазвучала в ее устах сладчайшая речь, полная преданности и обожания.
21. Речь, подобная меду, заполнила все окружающее пространство сияющим звучанием: «О, взгляни, сколь необорима мощь обаяния твоего, луноликий!
22. Оно окутало и повязало меня, бессильную противиться именно ему, а вовсе не твоему телу. Защити же меня, беспомощную, о господин, спаси несчастную! Стань моим прибежищем!
23. Узнай, о благородный, нехитрые радости простой, но праведной жизни. Лишь те глупцы, что не познали любовного переживания, о многомудрый,
24. Презирают сердечные влечения, но те, кто вкус их изведал, – никогда! Возникшее взаимное чувство обоих не подлежит сомнению.
25. Оно подобно освежающему потоку вод, о любимый, оживляющему даже богов. Даже радость осознания обладания Тремя мирами не столь сильна,
26. Как сильна радость друг от друга, свежесть первого взаимного чувства двоих. Касаясь твоих стоп, выражаю тебе преданность и доверие, о разрушитель гордости.
27. Словно в ночи, вдохновленная лунным светом, опьяненная вином твоих прикосновений, живу я для тебя, о прекраснейший,
28. И трепещу от нектара лучей лунного света, подобно птичке-чакори. Найди мне, скиталице с мятущимися, словно бездомный пчелиный рой, руками,
29. Место в лотосе твоего, полного амриты и чудесных красот, сердца». И молвив так, она, подобная прекрасному нежному цветку, упала ему на грудь. И свидание их походило на встречу жаждущей нектара пчелы с вожделенным цветком.
Об этом сказано в стихах:
30. Вошли они, сияя любовью в те кущи, что, будучи усыпаны алмазами желтых цветов, колышимы нежным ветерком. И сами уподобились паре возбужденных черных пчел, играющих среди лотосов.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», седьмая глава, называемая «Сказание о Бхаргаве. Кажущаяся картина новой встречи»
Глава 8
Сказание о Бхаргаве. Картины разнообразных рождений, пережитых Бхаргавой
Шри Васиштха сказал:
1. Так, посредством одного только разыгравшегося ума, долго и счастливо пребывал Бхаргава, наслаждаясь прекрасными чувствами, достижением исполнения всех своих желаний,
2. Созерцанием цветочных венков, опьянением божественным нектаром губ любимой, что был подобен [сладкому] соку цветов. Тогда он и она, само воплощение луны,
3. Растворились в пространстве услад, среди взволнованных лебедей и золотистых лотосов, по берегам рек, обителей бессмертных, в сопровождении поющих киннаров.
4. Они пили нектар, вместе с богами летали на лунных колесницах, играли в лесах, среди благоуханных зарослей на речных берегах,
5. Раскачивались на ложах и качелях, сплетенных ради забавы из лиан, соперничали в чудесных садах, подолгу играя вместе с сонмами веселящихся обитателей небесных садов.
6. Словно Океан, пахтаемый мутовкой, сделанной из священной вершины Мандара, пребывая в чудесных, радостных садах в обществе первейших из спутников Шивы, приведен был Шукра в сильное возбуждение.
7. В переплетениях золотистых лиан, подобных спутанным волосам аскета, среди потоков, подобных бродящему, пьяному от страсти слону или возбужденной кобре, по склонам горы Меру, в окружении тамошних обитателей,
8. В заросших лианами чащах Кайласы проводил Шукра, играющий с подругой, ночи, белые от лунного света, сопровождаемый множеством небесных музыкантов.
9. На вершинах гор, чье благоухание сводило с ума, останавливаясь для отдыха, украшал он любимую венками из золотистых лотосов.
10. На прекрасных склонах удивительных гор, разделяющих миры земной и небесный, о Рама, предавались они играм, радостно смеясь.
11. На склонах Мандары, в сопровождении юных оленей, пребывал Шукра шестьдесят лет в воображаемой им же самим обители бессмертия.
12. На берегах и отмелях Молочного океана вместе с возлюбленной провел он половину Крита-юги, вместе с волшебными обитателями тех мест.
13. Бывал он в украшенном божественными играми городе гандхарвов, создании Творца бесконечного мира, и пребывал там соответствующее тому время.
14. Потом он снова обитал в городе Индры, счастливо живя шестнадцать раз по четыре юги неразлучно со своей оленеокой возлюбленной.
15. А затем, после всех этих путешествий с прекрасной спутницей по чудесным мирам, его утомленное и искореженное тело упало на землю —
16. Будто радостно мчащийся на колеснице воин-герой, внезапно свергнутый с нее и оказавшийся на земле с отсеченными членами, потрясенный и полный сожалений.
17. Это тело, что проявлялось ранее в сотнях образов, теперь в своем полном истощении стало подобно потоку, разбившемуся о скалу.
18. Две души, покинувшие разрушенные тела, полные тревог и сожалений, уподобились двум птицам, утратившим гнездо и мятущимся в небе.
19. Потом эти две души вошли в сеть лунных лучей и, мгновенно растаяв, словно льдинки, перешли в иное состояние – в рисовые зернышки.
20. Владелец этого риса, лучший из дваждырожденных, съел те сваренные зернышки. Случилось это в Дашарне, стране десяти озер. И Шукра, вновь обретя свою сущность Шукры, родился сыном того брахмана и его жены.
21. Затем, благодаря общению с мудрецами предаваясь суровой аскезе, он безупречным образом целую манвантару прожил в пещере горы Меру.
22. Там у него от лани4 появился на свет сын, в человеческом обличье, и из-за любви к нему им тотчас же вновь овладело великое заблуждение.
23. «Пусть богатства, благие качества и здоровая жизнь будут постоянными спутниками моего сына!» – с такими мыслями постоянно отвлекался Шукра от пребывания в правде и истине.
24. Кроме забот о дхарме, лишь одна забота беспокоила его – забота о сыне. Но этого сына, недолговечного, смерть похитила так же быстро, как змея хватает воздух.
25. Потеряв голову в чрезмерной заботе о благополучии, заполучил он рождение сыном царя Мадраса5, и таким образом сам сделался царем Мадраса.
26. Проживая долгое время в землях Мадраса, добившись полного уничтожения врагов того царства, дожил Шукра до старости, сохранив свежесть тела, словно цветок лотоса на морозе.
27. Оставив прекрасное тело царя Мадраса, благодаря прежним, бывшим некогда у него в прошлых жизнях аскетическим намерениям, родился затем Шукра сыном отшельника.
28. Живя теперь на берегах великой реки Ганги, все в себе несущей, Шукра, будучи аскетом, предался подвигу и стал великим мудрецом, о Рама, далеким от телесных попечений.
Как сказано об этом в стихах:
29. Долгим путем разнообразных перерождений, с различными устремлениями прошли воплощения, одно за другим. Счастья так и не обрел сын мудреца Бхригу. И наконец стал он аскетом на берегах Ганги, лучшей из рек, подобным поросшей лесом горе.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», восьмая глава, называемая «Сказание о Бхаргаве. Картины разнообразных рождений, пережитых Бхаргавой»
Глава 9
Сказание о Бхаргаве. Вид тела Шукры
Шри Васиштха сказал:
1. И вот, над измышляющим таким образом Шукрой и его находящимся в самадхи отцом, перед которым он так и продолжал сидеть, пронеслось немыслимо много лет.
2. Тело Шукры, по прошествии столь страшно долгого времени, полностью одряхлевшее, иссушенное солнцем и ветром, уподобилось дереву, отсеченному от корней.
3. Однако же ум его, гонявшийся из жизни в жизнь за наслаждениями, удалился теперь в прекрасные леса, подобно оленю.
4. Словно бессемейный, безродный скиталец, ум Шукры, бродивший некогда туда-сюда кругами, остановился, наконец, на берегах великой Ганги.
5. И теперь, избавленный от погони за телесными удовольствиями, умом пребывал Шукра в опыте всех своих бесчисленных пережитых тонких и грубых воплощений.
6. И итогом неподвижного сидения его тела на горе Мандара явилось то, что от него, под действием жара солнца и пламени его аскезы, остался лишь скелет с лоскутами кожи.
7. Над разрушенным телом завывал ветер со звуком «щ-щ-щ». Звук этот, будучи плодом страдания и разрушения, сравнивался теперь со звучавшей некогда в этом теле мелодией свободы и счастья, подобной мелодии флейты.
8. Будто смеется теперь, зияя белозубым оскалом, это тело над несчастным духом-манасом, запертым в мытарствах собственных перерождений, словно узник в пещере.
9. Пара глаз, естественным образом являющая собой пустотность мира, иссохшая дыра опустевшего рта – зияющие отверстия черепа.
10. Попаляемое солнцем, освежается затем это тело дождями, словно слезами воспоминаний о прошлом.
11. Изобилующие некогда чистейшими ручьями и водопадами берега горных потоков, что с ними теперь? Ветры грехов занесли их грязью, покрыли нечистотами.
12. Словно дерево под натиском ветров, свистящих в его сухих ветвях, пребывает это тело в жарком лесу.
13. Звучат, как бы являя собой знак заброшенности и опустения пещеры, иссохшие кишки, словно натянутые струны. Подергиваются внутренности в обтянутой кожей утробе.
14. Однако же, в силу огромной благой заслуги, накопленной в аскезе, пребывает тело не тронутым ни зверьем, ни птицами.
Как сказано в стихах:
15. Сдерживанием и самоограничениями истощено было тело Бхаргавы. Дух же его пребывал теперь в аскезе на берегу великой Ганги. И вот, тело это, иссушенное и обескровленное ветрами, давно уже просто брошено на великой горе Мандара.
Такова в великой «Рамаяне», сочиненной риши Вальмики, в разделе «О существовании», девятая глава, называемая «Сказание о Бхаргаве. Вид тела Шукры»
Глава 10
Сказание о Бхаргаве. Речь Времени-Калы
1. И вот, спустя еще тысячу лет медитации на Божественном, великий Бхригу, находящийся в самадхи, отвлекся от Богосозерцания.
2. И не увидел он перед собой сына, неподвижного, словно изваяние, как до́лжно, склонившего голову, средоточия и воплощения всех благих качеств.
3. А увидел он перед собой лишь скелет, благородные кости, словно застывшее воплощение бед и несчастий.
4. Тело, иссушенное солнцем, покрытое лохмотьями потрескавшейся кожи, трепещущими, как вспугнутая с гнезда куропатка. Высохшие внутренности в пещере его живота звучали так, словно там обосновались лягушки.
5. Зияющие глазницы были полны снующих насекомых и копошащихся червей. В прорехах грудной клетки по своим паутинам, натянутым меж ребер, пауки бродили.
6. Прежние деяния, подвигаемые намерением достичь некоего плода, оказались прочно связаны с гирляндой из выбеленных костей и опустошенных внутренностей.
7. Сосуд головы, белый блестящий череп, освещенный мягким светом, уподобился вершине лингама, дающего процветание.
8. Остатки скелета, высохшая голова, шея – все стало длиннее, вытянувшись в устремлении за душой – атманом.
9. Бледным, словно стебель лотоса, смотрится его нос, нещадными дождями отмытый от всякой плоти. Подобно пограничному столбу, упрямо торчит эта косточка посреди лица.
10. С вытянутой шеей и устремленным вверх лицом сидит он, словно что-то высматривая, хотя дыхание жизни давно оставило его живот.
11. Палки его бедер и голеней, [казалось, ] стали вдвое длиннее. Словно в изнеможении от долгого пути, с деревянным стуком беспокойно дергаются члены тела в восьми направлениях.
12. Зияющая пустота живота и жалкие остатки кожи ясно выражают всю никчемную пустотность самой сущности неведения.
13. Увидев это высохшее тело, – подобное столбу-наказанию для привязи [буйных] слонов, – и уразумев цепочку прошедших событий, поднялся Бхригу со своего места.
14. При виде представшей перед ним картины Бхригу на мгновение усомнился: «Это ли мой сын, бывший всегда таким живым и бодрым?»
15. Поняв, что это именно то, что прежде было его сыном, мгновенно исполнился Бхригу ужасным гневом ко Времени (Кала).
16. «Почему до срока взят мой сын?» – гневался Бхагаван, проклиная Время.
17. И вот, само неизмеримое, по сути, Время, поедающее свои же порождения, облеклось в тело, состоящее из первостихий, и в таком виде предстало пред мудрецом.
18. Время с мечом и арканом в руках, с серьгами в ушах, шестиликое и шестирукое божество, сопровождало целое воинство слуг.
19. Появление этого тела, волшебный танец множества всполохов и лучей, было словно благословенный дождь, пролившийся на покрытые багровыми цветами киншуки, поросшие лесом склоны горы.
20. Пляшущие огненные языки и кольца исходят из трезубца в руке золотым сиянием, словно горят серьги.
21. От дыхания его рушатся вершины гор, отброшенные, словно мусор. А живые существа, застигнутые им, трепеща, бегут и прячутся.
22. Сверкающее вращение его меча затмило солнечный диск, и тот словно закоптился от дыма пожаров при сгорании мира в конце кальпы.
23. Подойдя к разгневанному великому мудрецу, о Мощнорукий, глубиною ярости подобному бездонному океану, божество мягко молвило:
24. «Пребывающие в мире Знания и Мудрости, о Мудрейший, видят всю целокупность [картины мира] – близкого и далекого, низкого и высокого, минувшего и грядущего – и не впадают в беспокойство, есть ли тому причина, нет ли.
25. Ты – мудрец. Аскеза твоя не знает предела. Мы же – защитники хода вещей. С тем и приветствуем тебя, выражая почтение, о достойный почитания святой. И нет у нас иного желания.
26. Не метай [стрелы] аскезы в отсутствие понимания. Я – тот, кто не бывает сожжен даже великими огнями конца кальпы. Что же из относящегося ко мне ты намереваешься сжечь?
27. Съедены нескончаемые ряды скитальцев, пожраны десятки миллионов рудр, проглочены груды вишну, – и где же мы не в силах чего-либо осуществить, о Мудрец?
28. Здесь мы наслаждаемся яствами. Трапеза же наша – ты и все прочие. Таков ход вещей, судьба, и он не зависит от чьих-либо желаний.
29. Сам собой вверх направляется огонь, потоки же – вниз. К вкушающему вкушаемое создание движется само собой, устремленное к смерти.
30. Таким образом, это мое проявление – многообразие проявлений Высшего Духа, Параматмана, который Сам Собой в Себе же разворачивается, расширяясь.
31. «Нет здесь ни творца, ни едока» – так полагает обладающий незапятнанным видением. «Здесь множество творцов» – таковое мнение у обладающего видением нечистым.
32. В происходящем Творении, как и в не-Творении – один лишь Брахма. Те, кому истинное чуждо, пребывают в искаженном восприятии.
33. И цветы в рощах, и обитатели жилищ приходят сюда сами собой и уходят по мнимым причинам.
34. Движение отражения луны в водах, не имея субъекта действия, не реально и не ложно, таковы и Времени творения.
35. Ум (манас), в неудовлетворенности ложных поползновений, ткет себе из действия и бездействия привычную сеть, что подобно бессмысленному перемещению взгляда.
36. Тем путем не иди, о мудрец, что привел тебя к гневу. Тот путь подобен несчастью. Так или иначе, поторопись познать истину, а тот путь к счастью не приведет.
37. Не стремимся мы здесь к славе и не гордостью ведомы. Мы, следующие миропорядку, послушны лишь естественному ходу вещей.
38. То, как происходят обычные вещи и события, зависит от Высшего порядка, Его воли. Знающие это, согласно этому и действуют, а не под воздействием ослепляющей гордыни.
39. Делать то, что должно быть сделано, – о том и забота мастеров-умельцев. Находясь же в глубоком сне невежества, не пытайся никогда здесь ничего нарушить.
40. Где же твое основанное на знании ви́дение, где величие, где мудрость? Ты идешь по пути всеведения, а ведешь себя, словно слепец.
41. Как же ты, Мудрец, не видишь своего собственного положения и состояния, как зреющего плода – следствия собственных деяний? И ты, всеведущий, собираешься меня ругать и проклинать будто дурачина?
42. У всех обладающих телом здесь тело это двояко, о Мудрец. Неужели ты не знаешь, что одно из них собственно [плотное] тело, а другое представлено умом (манасом)?
43. Подобное кукле, [плотное] тело подвержено разрушению. Ничтожный же ум легко увлекаем то туда, то сюда, он и является причиной твоего к нам презрения.
44. Как искусный возничий правит колесницей, о праведник, так и ум – этим телом, делая что-либо из любви.
45. Словно человечек из грязи, [вылепленный] ребенком, создаются и разрушаются умом и призрачное умонастроение, и якобы существующее тело.
46. Этот человечек и называется творением, и его связанность причинами исчезает при растворении этих причин.
47. «Здесь мое тело, это – его члены, это – голова» – такая мысль напористо прокручивается неизменно.
48. Ум (манас) понимается как качество живого существа, наделяющее его осознанием самого себя как живого и отдельного. В восприятии умом многообразия, но с его точки зрения, возникает самость (ахамкара).
49. Однако осознание, из-за призрачности самого представления о теле, при желании наблюдает, как приходят и уходят земные тела.
50. Когда же ум узрит истинную природу тела, тогда, оставив кажимость, он удаляется – к окончательному и полному счастью.
51. Ум твоего сына, когда ты находился в самадхи, ведомый по пути желания, ушел в дальние дали.
52. Оставив это тело Ушанаса-Шукры в горной пещере, ушел он в божественную обитель, вознесшийся, словно птица.
53. Там, среди рощ райских деревьев мандара, полян, усыпанных цветами жасмина, в садах, наполненных радостью, в окружении многочисленных обитающих там божеств-защитников,
54. о мудрец, восемь раз по четыре юги страстно следовал он за божественной апсарой Вишвачи, подобный пчеле в ее неутолимом влечении к лотосу.
55. В бурных, кипящих возбуждением желаниях проходило то время. Но вот, по исчерпании накопленных прежде благих заслуг, оказался он, изнуренный, в непроглядном тумане.
56. Увял и поблек прежний венок удовольствий, погрустнело былое веселье. И упал он на землю вместе со своей спутницей, словно созревший плод.
57. Оставив на небесах божественное тело, достигнув воздушной оболочки земли, получил он рождение в лоне Васудхаи.
58. Потом он был аскетом в Дашаранье, царем в Косале, охотником в Великом лесу, лебедем на берегах трехструйной Ганги.
59. В Солнечной династии он был царем Паундрой, у шальев был знатоком мантр, мудрейшим и великолепным. Потом был сыном аскета-мудреца.
60. У мадров он был великим царем, а теперь вновь родился сыном мудреца. Сейчас его имя Васудева и проживает он на берегах Саманга-реки.
61. Не все его воплощения были столь же велики, но, в силу скрытых его устремлений, были они разнообразны. Порой в неожиданных местах воплощался твой сын.
62. Не раз бывал он охотником-киратой в горах Видхьяна и в Кайкате. Был правителем в Саувире и ослом в Тригате,
63. Бамбуковой рощей в стране киратов, оленем в джунглях Китая, змеей, обитающей на пальме, лесной птичкой на дереве тамала.
64. Далее твой сын, будучи лучшим из знатоков священных текстов и мантр, начитывал их, совершенствуясь в знании древних видьядхар.
65. Тем самым стал он и сам великим видьядхарой на небесах Брахмы и наслаждался переливами множества ожерелий, серег и браслетов.
66. Уподобившись богу любви, был он для женщин тем, чем является для лотосов Солнце, любимец видьядхар, украшенный словно город гандхарвов.
67. В конце кальпы был он в обители двенадцати адитьев, богов небес, и, прыгнув в пламя [конца мира], словно кузнечик, сгорел дотла.
68. После чего, покинув тварный мир, скиталась его душа в безграничном небе, словно птица без гнезда.
69. И вот, по прошествии времени, с пробуждением Брахмы, после ночи Брахмы и с началом нового возникновения и устроения мира сансары во всем его многообразии
70. То, о мудрец, воображение, которое вело его все это время, развеялось по ветру. Вернувшись, наконец, к осознанию сущности Брахмана, рожден он ныне на земле.
71. Он родился в семье брахмана-аскета и назван Васудевой, о Мудрец. Воспитанный среди мудрецов, он изучил все Веды.
72. И ныне, став видьядхарой, о великий мудрец, твой сын совершает тапас на берегу Саманга-реки.
Или как сказано еще в стихах:
73. В погоне за разнообразными предметами желаний, воплощался он в этом мире то среди растений кхадира и караньджа, то в зияющих дуплах. Бывало, рождался он и в весьма странных лонах, на труднодоступных лесных полянах.
Bepul matn qismi tugad.
