Kitobni o'qish: «Непобедимый Суворов. Измаил, Альпы и другие славные сражения»

Александр Суворов в детские годы.

Неизвестный художник

© Шамбаров В.Е., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

Глава 1
В солдатском строю

Наверное, любой русский человек знает имя Александра Васильевича Суворова. Самый известный, самый выдающийся полководец. И не только в России, а может быть, во всём мире. Время было не спокойное, то одна война, то другая – и Суворов сражался то с одними, то с другими врагами. Чаще всего у противников войск было гораздо больше, чем у него. Но он всегда побеждал! Как же он сумел стать таким необыкновенным военачальником? И в чём были секреты его побед, его военного искусства? Об этом мы и расскажем в книге, которую вы сейчас открыли.

24 ноября 1730 года в семье полковника Василия Ивановича Суворова родился сын. Назвали его Александром – потому что через несколько дней был праздник святого Александра Невского, и мальчика окрестили в честь знаменитого непобедимого князя. В последующие времена в народе стали рассказывать, будто при рождении Александра Васильевича происходили разные чудеса. Будто в дом его родителей постучался неведомый путешественник. Его приняли переночевать, накормили, обогрели, а это оказался ангел – и он благословил ребёнка, чтобы мальчик стал великим полководцем. Ещё рассказывали историю, будто в Новгороде видели на небе какие-то огненные хвосты, завихрения, и здешний нищий, человек очень святой жизни, объяснил – это означает, что родился великий человек, который станет грозой для врагов христианства. Но место рождения чудесного ребёнка никто никогда не узнает.

Святой Александр Невский. Небесный покровитель А.В. Суворова.

Хотя на самом деле это были просто сказки. Их придумали позже, когда Суворов уже прославился на весь мир. Потому что родители мальчика ничего такого не знали, и долгое время вообще не хотели, чтобы он стал военным. Значит, они-то уж точно никаких чудесных благословений и предсказаний не слышали. Впрочем, в сказках есть и правда. Где именно родился Суворов, действительно не известно. Но не из-за какой-то сверхъестественной тайны. Наоборот. Никто же не знал, что малыш станет лучшим полководцем России. Место его рождения где-то было записано. А потом записи забылись и потерялись. Некоторые историки считают, что он родился в Москве, там у его отца был дом. Но у него было и несколько поместий в разных местах – под Москвой, около Пензы, около Суздаля, около Орла, в Новгородском крае. Осенью 1730 года семья Суворовых вполне могла находиться в каком-то из этих поместий, и Александр мог родиться там.

Василий Иванович Суворов. Отец полководца.

Портрет неизвестного художника

Но прежде, чем начать рассказ о его жизни, надо взглянуть, какой была наша страна в те далёкие временя. В истории обозначают, что тысяча семисотые годы – это восемнадцатый век. Ведь мы отсчитываем годы от Рождения Христа. Век – значит сто лет. В 1700 году от Рождества Христова миновало семнадцать веков, а дальше пошёл восемнадцатый (века принято обозначать римскими цифрами, восемнадцатый – XVIII).

Наша страна в ту эпоху называлась Российской империей. Правили ею император или императрица (иногда говорили царь или царица). Столицей был Санкт-Петербург. Там располагались царские дворцы, правительство. Главным органом, руководившим страной, был Сенат. В него цари назначали самых высокопоставленных и заслуженных вельмож. А министерства назывались коллегиями. Международной политикой, дипломатией, переговорами с другими государствами занималась Коллегия иностранных дел, армией – Военная коллегия – армией, сбором налогов – Камер-коллегия. Москва была вторым по значению городом, бывшей столицей. Она оставалась православным центром страны, в Кремле находились главные святыни, главные русские храмы.

Все жители России делились тогда на сословия. Высшим сословием были дворяне. Они обязаны были служить государству не менее 25 лет – или в армии, или на флоте, или в гражданских учреждениях. Другим сословием было духовенство – священники и монахи. Были купцы, мещане (то есть горожане – мелкие торговцы, мастеровые, рабочие). Были казаки – они жили возле границ, охраняли их. А большинство населения составляли крестьяне. Они обрабатывали землю, собирали урожаи, кормили страну. Часть крестьян считалась государственными, свободными – они платили налоги в царскую казну. Другие были крепостными. Они жили в сёлах и деревнях принадлежавших дворянам, должны были обеспечивать их, чтобы дворяне могли служить государству.

Но границы между сословиями не были какой-то непреодолимой стеной. Иногда можно было перейти в другое сословие. Свободный крестьянин, если переселился в город, мог записаться в мещане. Если разбогател – мог стать купцом. Простой солдат, даже из крепостных крестьян, если он совершил подвиг, и его произвели в офицеры, превращался при этом в дворянина.

Род Суворовых был дворянским. Дед Александра Васильевича, Иван Григорьевич, служил писарем у знаменитого царя Петра I. Когда у Ивана Григорьевича родился сын Василий, отец нашего героя, то сам государь согласился стать его крёстным отцом. Это многое значило, выделяло его среди других дворян. Шутка ли – Пётр I у него крёстный отец! Что ж, Василий Иванович служил хорошо, добросовестно. Правда, военным он был только по своему офицерскому званию. В боях он никогда не был, солдатами не командовал. Он был прокурором, расследовал разные преступления, которые иногда случались в армии. Выполнял и другие поручения, какие ему давало начальство. Занимался хозяйственными делами. Переводил на русский язык иностранные книги по военному искусству, составил первый в России военный словарь.

Василий Иванович любил жить не в Москве или Санкт-Петербурге, а в своих загородных поместьях. Там простор, поля, леса, реки. Продукты свои, от крестьян, на еду тратить деньги не надо – а Суворов-отец был очень бережливым, даже скуповатым. Семья жила иногда в селе Рождественно под Москвой, иногда в селе Кистыш под Суздалем. И мальчик своё детство провёл в деревне, в отцовских поместьях. Папа иногда надолго уезжал по служебным делам. Тогда сын оставался с мамой, Авдотьей Федосеевной, душевной и глубоко верующей женщиной.

Мальчик рос очень энергичным, подвижным, любознательным. Но он был маленького роста, худеньким и слабым, часто болел. Государственных школ для детей в России ещё не было. Существовали только церковные, при храмах и монастырях. А дворяне обучали своих детей дома. Нанимали для этого воспитателей, часто брали в учителя образованных иностранцев. Но скуповатый Василий Иванович не хотел тратиться на преподавателей. Учителями маленького Александра стали он сам и его жена. Приглашали и своего сельского священника. Сын научился читать, писать, считать. А потом он самостоятельно потянулся к книгам. И особенно его увлекали книги о войне.

У отца таких книг было очень много – ведь он когда-то писал военный словарь. Правда, эти книги были взрослыми, серьёзными. Большая часть из них иностранные, на других языках. Но Александр старался разобраться в них. Даже специально начал изучать французский и немецкий языки, чтобы прочитать иностранные военные книги – а мальчик был очень способным. Чтобы понять, где и как проходили войны, про которые он читал, он начал сам учить географию. Рисовал схемы сражений.

Эти занятия настолько увлекли его, что он перестал играть с другими детьми. Когда к родителям приезжали гости, сын тайком уходил из-за стола, убегал от общих развлечений. Прятался у себя в комнате и погружался в какую-нибудь военную книгу. Но не прошли даром и уроки священника, христианское воспитание матери и отца. Если семья шла в церковь, вот отсюда мальчик не убегал. Здесь он полностью переключался, молился горячо и искренне. Все церковные службы он изучил наизусть. А Библию читал и перечитывал так же внимательно, как книги о войне.

Но отцу совершенно не нравилось, что сын настолько увлёкся военной наукой. Василий Иванович по своей должности прокурора ездил повсюду, прекрасно знал, какая трудная жизнь у офицеров. Он поучал Александра, что ему лучше пойти на гражданскую службу. В какое-нибудь государственное учреждение. Если у него такие способности к иностранным языкам, то было бы замечательно устроить его в коллегию Иностранных дел, пусть станет дипломатом. Служба там гораздо более спокойная и безопасная, чем у военных. А отличиться и получить награды даже проще, чем в армии. И денег можно заработать гораздо больше. Но Александру это было не интересно, он мечтал только о своём.

Отец объяснял мальчику, что у него плохое здоровье, он же постоянно болеет. Над ним даже смеялись – ну куда ему, такому слабенькому, быть военным? Но он был упорным, специально начал закаляться. Спал зимой с открытым окном. По утрам обливался холодной водой. Скакал верхом на лошади под дождём и ветром. Василий Иванович сердился, ругал сына. Выговаривал, пусть займётся чем-то другим. Нет, Александр не слушался.

Абрам Петрович Ганнибал. Он первым разглядел у Суворова исключительные военные таланты

Юный Суворов и Абрам Ганнибал.

Рисунок В.Ф. Тимма.

Пётр I, он был крёстным отцом Василия Ивановича Суворова.

Художник Г. Кнеллер

Императрица Елизавета Петровна.

Художник Шарль-Андре ван Лоо.

Но однажды, когда ему было 11 лет, к отцу приехал в гости его старый друг, Абрам Петрович Ганнибал. Человек это был необыкновенный. Он был негром из Африки, еще ребёнком попал в плен к туркам. Его продали в рабство и привезли в Россию. Но он очень понравился Петру I. Государь сам окрестил его, придумал ему фамилию Ганнибал, так звали древнего полководца. А отчество дал по своему имени – Петрович. Царь послал Ганнибала учиться, принял на службу. Его воспитанник оказался очень умным и способным, стал генералом. С Василием Ивановичем Суворовым они получились почти родственниками – у того и другого Петр I был крёстным отцом.

Когда встретились, посидели за столом, вспоминая прошлое, Василий Иванович пожаловался на проблемы с сыном. Абрам Петрович захотел поговорить с мальчиком. Увидел у него в комнате игрушечных солдатиков, начал расспрашивать про его игры. Александр почувствовал, что гостю действительно интересно. Загорелся, построил солдатиков и стал показывать, как разыгрывается бой. Ганнибал, опытный генерал, был просто поражён. Игра-то получалась совсем не игрушечной! Абрам Петрович понял, что ребёнок в таком возрасте уже хорошо разбирается в тактике (это военная наука, как вести бой), в маневрировании (то есть, в перемещениях войск). Василию Ивановичу он сказал – нет, такие способности нельзя запрещать. Надо развивать их, потому что Александр прирождённый военный.

Отец очень уважал Ганнибала и послушался его. В 1742 году он записал сына в лейб-гвардии Семёновский полк. Это вовсе не значило, что 12-летний мальчик отправился служить. Но когда-то Пётр I ввёл закон – все военные должны начинать службу с самых низших чинов, рядовыми. Этот закон Петра никто не отменял. Но со временем дворяне научились хитрить. Записывали детей в полк ещё маленькими, едва они родились, и они числились как будто в отпуске. Пока сын лежит в пелёнках, играется, учится, время службы идёт, его постепенно повышают в чинах, он становится офицером.

Так и юный Суворов оставался дома. Но отец теперь регулярно сообщал в штаб Семёновского полка, чему и как учится его сын. А военную науку ему начал преподавать сам. Он же изучил и переводил много военных книг, очень хорошо знал артиллерию, инженерное дело, правила строительства укреплений. Однако Александр рвался служить по-настоящему, встать в строй, надеть мундир, взять в руки оружие. Когда ему исполнилось 17 лет, Василий Иванович отправил его в полк. Его зачислили на службу в чине капрала. Если по-современному, это соответствует званию младшего сержанта. Всего чуть-чуть выше рядового солдата.

Семёновский полк был совсем не простым. Лейб-гвардия – то есть, придворная гвардия. А в самой лейб-гвардии два полка считались старейшими, Преображенский и Семёновский, их создал ещё Петр I. Служить в этих полках было очень почётно. Но и ответственность большая. В это время в России правила дочь Петра I – Елизавета. Лейб-гвардия охраняла императрицу, её дворцы, правительственные учреждения. Гвардейские полки участвовали во всяких торжествах, парадах. Конечно же, они должны были выглядеть образцово. Маршировать так красиво, чтобы было приятно царице. Чтобы иностранные послы видели – вон какие в России замечательные войска, лучше с ней не воевать.

Семёновский полк располагался на окраине Санкт-Петербурга. Как раз в это время, когда приехал Суворов, для него строили отдельный военный городок. Посреди – деревянная полковая церковь. Плац – большая ровная площадь для построений, для маршировки, учений. Рядом штаб, дома для офицеров. Казармы для солдат – это были большие деревянные избы, в них жили по четыре человека в комнате.

Но солдаты в лейб-гвардии были двух сортов. Половина – обычные, из простых крестьян. В те времена на военную службу призывали не всех, а по жребию. А те, на кого выпал жребий, служили всю жизнь, «доколе силы и здоровье позволят». Увольняли их только тогда, когда они состарятся или тяжело заболеют. В лейб-гвардию специально отбирали лучших солдат – самых рослых, красивых, самых сообразительных. Некоторые во время службы женились. Они жили тоже в полковом городке, но не в казармах, а в отдельных домиках со своими семьями.

Другая часть солдат была такая же, как Суворов, из дворянских детей. Для них служба в лейб-гвардии была чем-то вроде офицерского училища. В полку была своя школа, где изучали военное дело, уставы. Солдатам из дворян разрешалось жить не в полковом городке, а на своих квартирах. В свободное время они могли носить гражданскую одежду и заниматься чем хочется. У них были слуги из крепостных крестьян, обеспечивали своего господина. Большинство таких солдат мало думали о службе. Для них было главным дождаться, когда же их произведут в офицеры. Свои обязанности они старались облегчить или как-нибудь обойти. Например, договаривались с начальниками, что они пришлют своих слуг поработать, строить полковой городок, а их за это не пошлют в караулы. Или за деньги нанимали простых солдат, чтобы сходили в караул вместо них. А сами в свободное время старались развлечься. Устроить пирушку с друзьями, пойти на свидание или в гости – поболтать, потанцевать с симпатичными девушками. Особенно ценным считалось достать пригласительный билет на придворный бал или маскарад.

Суворов тоже жил не в общей казарме. Он поселился у своего дяди Александра Ивановича – офицера Преображенского полка. Отец дал сыну крепостного слугу Ефима Иванова, посылал некоторую сумму денег на жизнь. Но Александр Васильевич решил стать настоящим солдатом. Воинские уставы он выучил досконально, строго выполнял их. От солдат из простонародья себя не отделял. Вместе с ними тренировался маршировать, отрабатывать приёмы штыкового боя, стрелять. Присматривался, как это делают старые опытные солдаты, и не стеснялся учиться у них. Он всегда сам, без всяких слуг, приводил в порядок форму, чистил ружьё. Была такая песня: «Солдатушки, бравы ребятушки, где же ваши жёны? Наши жёны – ружья заряжёны, вот где наши жёны». И Суворов в шутку называл ружьё своей женой.

Он был очень дисциплинированным и добросовестным. От службы никогда не отлынивал. Ходил в караулы, на дежурства в полку. И не только когда была его очередь. Если кто-нибудь заболел, Суворов сам вызывался заменить его. Однажды он стоял на посту во дворце, и мимо проходила императрица. Александр Васильевич так чётко и красиво отдал ей честь, вскинув ружьё, что Елизавете понравился молоденький солдатик. Она остановилась и хотела дать ему серебряный рубль (тогда это были большие деньги). Но Суворов ответил, что по уставу часовому запрещено брать деньги. Елизавета улыбнулась: «Молодец, знаешь службу». Позволила ему поцеловать свою руку и положила рубль на землю – пусть возьмёт, когда его сменят с поста.

На балы и пирушки Суворов не отвлекался. Всё свободное время он тратил на то, чтобы продолжать образование. В России уже было два настоящих военных училища. Морская академия готовила офицеров для флота, а для армии – Сухопутный шляхетский кадетский корпус (шляхетский – значит дворянский). Суворов ходил туда на занятия, но ничего нового для себя не нашёл. Всё, чему учили в корпусе, он уже знал. Как и раньше, он занимался сам. Отец присылал денег мало, только на самое необходимое. Но Александр Васильевич всё равно старался сэкономить. На сбережённые деньги покупал нужные ему книги. Доставал их и другими путями, брал на время у знакомых, в кадетском корпусе.

Суворов-солдат на посту.

Рисунок В.Ф. Тимма.

Капрал Суворов чистит оружие.

Рисунок Н. Самокиша.

Начальство заметило старание Суворова, его отличную службу. В 1749 году царица отправилась в Москву – хотела пожить некоторое время в старой столице, помолиться в здешних храмах и монастырях. Чтобы сопровождать Елизавету, от Семёновского полка отобрали лучших солдат, и Суворова тоже включили в эту команду. Она охраняла дом, где остановилась государыня. А кроме того, в Москве находился главный военный госпиталь. Семёновцев стали посылать туда дежурить на неделю, по очереди. Суворов свою неделю отдежурил, но потом попросился снова, пробыл там не одну, а две недели подряд. Потом, после передышки, вернулся дежурить на два месяца. А всего получилось, что он провёл в госпитале четыре месяца. Помогал больным солдатам, обслуживал их, помогал врачам. Дворянин Александр Васильевич вовсе не считал такую работу грязной, недостойной для себя. Он был рад делать что-то хорошее, полезное для людей. Но и для себя считал полезным. В госпитале он близко общался с солдатами из разных полков, разных войск. Разговаривал, узнавал про их службу. Интересовался, как и почему болеют солдаты? Как их лечат? Суворов полагал, что для него это тоже важно и нужно.

Но и воинское искусство он изучил отлично. Как-то раз командир батальона гвардии майор Соковнин проводил учения. Приказал одному из офицеров командовать перестроениями батальона, как в бою. Эти перестроения были очень сложными, офицер запутался. Тогда Соковнин предложил командовать капралу Суворову, и он легко справился. Его повысили в звании, он стал подпрапорщиком, Соковнин назначил его своим ординарцем – помогать командиру, передавать его распоряжения. Через два года Александра Васильевича опять повысили, произвели в сержанты.

А в гвардии сержантам уже давали серьёзные самостоятельные поручения. В 1752 году такое задание получил и Суворов. Его послали отвезти важные бумаги в Германию и Австрию, он путешествовал полгода и всё выполнил наилучшим образом. Ну а гвардия, как мы уже говорили, была в России не только придворной охраной, она как бы заменяла офицерские училища. В 1754 году царица повелела сделать очередной выпуск – отобрать самых достойных гвардейцев, произвести их в офицеры и направить уже не в гвардейские, а в обычные армейские полки. В список попало 175 человек, среди них Суворов. Его назначили в Ингерманландский пехотный полк, присвоили ему чин поручика – сейчас это соответствует старшему лейтенанту.

Александру Васильевичу исполнилось 24 года. Некоторые молодые люди из самых знатных семей были в таком возрасте уже полковниками и даже генералами. Зато Суворов шесть с половиной лет прослужил в солдатском строю. Он прекрасно изучил простых солдат. Сам стал таким же, как они, одним из них. Этот опыт пригодился Суворову на всю жизнь.

Глава 2
Как воевали во времена Суворова?

Соседи, с которыми граничила Россия в XVIII веке, были для неё совсем не друзьями. Одной такой соседкой была Швеция. Она была гораздо больше, чем сейчас. Потому что ей принадлежала ещё и Финляндия. Пётр I открыл для России выход на Балтийское море, отобрал у шведов Прибалтику, земли на Неве, построил здесь новую столицу Санкт-Петербург. Но соседи затаили злобу, надеялись ещё вернуть эти области. Они снова полезли воевать в начале правления Елизаветы. Но их опять побили и забрали у них южную часть Финляндии.

Другой соседкой России была Польша. Она тоже была гораздо больше, чем сейчас. В состав Польши входили Литва, Белоруссия, большая часть Украины. Поляки с древних времён враждовали с русскими, нападали. Когда-то захватывали Смоленск и даже Москву – Пожарскому и Минину с большим трудом пришлось освобождать её. Но поляки и в своей стране вели себя не лучшим образом. Богатые дворяне (в Польше их называли – паны) жестоко властвовали над своими крестьянами, драли с них три шкуры, отбирая последнее. Особенно худо было православным жителям Украины и Белоруссии. Поляки были ярыми католиками, а православных преследовали, издевались, заставляли перейти в свою веру. Возмущённый народ поднимал восстания. Их подавляли со страшными зверствами. Но предводитель одного из восстаний Богдан Хмельницкий попросился под власть русского царя. Наша страна пришла на помощь страдающим братьям. После войны восточная часть Украины, на левом берегу Днепра, отделилась от Польши и перешла к России. Но другая часть Украины, на правом берегу Днепра, ещё осталась под властью панов. В 1689 году был заключён договор, что поляки не будут притеснять православных, а русский царь имеет право заступаться за них. Но и в Польше затаили вражду к России. Мечтали когда-нибудь расквитаться.

А южной соседкой нашей страны была Турция. Точнее, она называлась Османской империей. Это была огромная держава, очень сильная и воинственная. Турецкому султану принадлежали не только сама Турция, но и многие страны, которые она завоевала. Сирия, Палестина, Ирак, Аравия. Ему принадлежала Северная Африка – Египет, Ливия, Тунис, Алжир. В Османскую империю входил весь Балканский полуостров – Греция, Болгария, Сербия, Албания, Босния. Султану подчинялись и Валахия (Румыния), Молдавия, Крымское ханство, Кубань, часть Кавказа и Грузии.

Холодное и огнестрельное оружие XVIII века.

Русская артиллерия XVIII века.

С русскими турки воевали несколько раз. При Иване Грозном вообще хотели покорить нашу страну, турецкие и татарские полчища не дошли до Москвы всего 40 километров, их разгромили у села Молоди. В следующих войнах врагов постепенно оттесняли, границы России сдвигались на юг. При царице Анне Иоанновне наши войска отбили у турок низовья Дона, открыли выход к Азовскому морю. Но все берега Чёрного моря остались турецкими. По условиям мирного договора русским запрещалось строить флот, плавать по Чёрному и Азовскому морям, там плавали только турки.

Османская империя сохранила и степи у Чёрного моря. Они входили в Крымское ханство (хан подчинялся турецкому султану). По степям кочевали крымские татары и ногайцы. Для русских это были очень опасные соседи. Совершали набеги на наши земли, угоняли людей в плен и продавали в рабство турецким купцам. С древних времён границу охраняли казаки – они с детства учились быть воинами, жили с оружием. Готовы были в любой момент встретить нападение врагов или скакать в погоню за татарскими отрядами, перехватывать их в степи.

Что касается остальных стран Европы, то они очень отличались от тех, какими стали в наши дни. Единой Италии и единой Германии ещё не существовало. На месте Италии в то время было около 60 государств. На севере – Сардинское королевство, на юге – Неаполитанское королевство. Между ними мелкие герцогства, графства. Даже некоторые города были самостоятельными государствами. А Рим и область вокруг него принадлежали римскому папе, у него было отдельное государство.

Германия была раздроблена ещё сильнее. На три сотни королевств, княжеств, независимых городов. Большинство из этих государств были крошечными. Но были и крупные, сильные – Пруссия, Бавария, Саксония. Самой большой страной в центре Европы являлась Австрия. Кроме самой Австрии в неё входили Венгрия, Чехия, Словакия, Хорватия, Силезия (область в Германии). Австрией правил император. Считалось, что он главный над всеми королями и князьями Германии и Италии, официально его держава называлась Священная Римская империя. Но на самом деле немецкие и итальянские правители уже давно не слушались императора и жили сами по себе. На востоке земли императора граничили с турками, между ними происходили войны. Поэтому для России Австрия получалась союзницей – у них был один и тот же противник.

И карта всего мира в XVIII веке была очень не похожа на нынешнюю. В ту эпоху европейцы считали только себя культурными и цивилизованными. С народами Америки, Африки, Азии совершенно не считались. Называли их «дикарями». Те европейские державы, у кого был большой флот, захватывали целые страны, грабили их и превращали в свои колонии. Маленькая Португалия хапнула себе огромную Бразилию, обширные владения в Африке. Испания стала хозяйкой почти всей Южной и Центральной Америки, многих островов. Нидерланды тоже нахватали себе колоний в Америке, Азии, Африке, на островах Индийского и Тихого океанов.

Когда делили мир между собой, отчаянно ссорились. Испания, Португалия, Нидерланды ослабели в войнах с более сильными соперниками – Францией и Англией. На первое место в Европе вышла Франция. В Америке ей принадлежали Канада и часть тех земель, которые потом стали Соединенными Штатами Америки. Французы захватили себе колонии и на островах, в Южной Америке, захватили изрядную часть Индии.

В Европе Франция считалась самой могущественной, самой богатой державой. Двор французского короля был самым роскошным в мире. Французский язык стал международным – как сейчас английский, его учили образованные люди во всех странах. Французская мода повсюду становилась образцом для подражания. Но Франция от своих успехов загордилась и зазналась. Была уверена, что во всём мире она одна должна быть главной, руководить другими государствами. Поэтому французские короли постоянно враждовали с Австрией – ведь и австрийский император считался главным среди прочих королей. А Россию французское правительство ненавидело. Рассуждало, что она соперница Франции, мешает ей стать полной хозяйкой в Европе. Сами воевать с русскими французы ещё не пытались. Но поддерживали всех, кто враждовал с Россией – Швецию, Польшу, Османскую империю.

Хотя у французов была ещё одна серьёзная соперница – Англия. Она тоже захватила себе огромные и богатые колонии в Америке, Индии. А хозяйничать и торговать англичане умели лучше, чем французы. Богатства на королевскую роскошь не транжирили. А в результате и денег у них было больше. Присматривались, как бы отнять у Франции её колонии.

При таких спорах и ссорах войны в Европе громыхали довольно часто. Но и военная наука тогда очень отличалась от нынешней. Ружья и пистолеты были однозарядными. Чтобы зарядить ружьё, солдат ставил его вертикально, стволом вверх. Патрон был бумажным мешочком, где находились порох и пуля. Стрелок зубами отрывал кончик мешочка, высыпал в ствол порох. Поплотнее забивал его шомполом – специальной палочкой. Потом опускал в ствол пулю – она представляла собой довольно большой шарик из свинца. Потом забивал туда бумажку от патрона, это был пыж. Курок у ружья был кремнёвый. Когда солдат нажимал его, кремень стукался о железку, высекал искру. Она поджигала порох, и гремел выстрел.

Ружья были гладкоствольными (без нарезок в стволе, направляющих пулю). Стреляли на небольшие расстояния, и пуля летела не точно. Как-то прицелиться, чтобы попасть в противника, можно было только на 60–80 шагов. Поэтому в европейских армиях солдат вообще не учили меткой стрельбе. Вместо того, чтобы прицеливаться, стреляли залпами. Наводили ружья в сторону неприятельского войска и палили все вместе – чьи-нибудь пули попадут. Даже поговорка была: «Пуля виноватого найдет».

Из-за таких особенностей применялась «линейная» тактика. Роты или батальоны строились в каре – прямоугольники. И эти прямоугольники растягивались в линию, чтобы одновременно стреляло побольше ружей. В каждом каре стреляли две первых шеренги (шеренга – это ряд солдат, стоящих плечом к плечу). Первая шеренга опускалась на одно колено, вторая стреляла стоя. Потом их места занимали третья и четвёртая шеренги, а первая и вторая перестраивались в задние ряды и заряжали ружья. Считалось, что это надо делать очень быстро – тогда и огонь будет сплошной, залп за залпом.

При таких правилах военного искусства очень важной была строевая подготовка. Солдаты должны были чётко держать равнение по одной линии, шагать в ногу. Чтобы в бою сохранять плотный строй, плечом к плечу. Тогда и залпы из ружей будут общими, и если дойдёт до рукопашного штыкового боя – ударить всем вместе, а не поодиночке. А если нарушишь строй, в нём возникнет прореха – в неё может вломиться вражеская конница, будет рубить и топтать. Для того, чтобы держать строй и маршировать в ногу, били в барабаны. Солдат тренировали, как из походной колонны (колонна – это строй, где солдаты идут в затылок друг другу) перестроиться в каре, развернуться в линию. Тренировали, как при стрельбе первые шеренги переходят назад. Эти перестроения были очень сложными.

Русский артиллерист

Гренадёр пехотного полка

Пушки стреляли ядрами – увесистыми чугунными шарами. Если попадёт в строй солдат, многих убьёт или искалечит. Применяли и картечь, в специальную упаковку засыпали мелкие кусочки металла. Они при выстреле разлетались, но поражали на небольшом расстоянии. Картечью стреляли, если врагов много, и они подошли близко. Были бомбы или гранаты – пустые внутри, в них насыпали порох, и они взрывались. Но для стрельбы бомбами были нужны особые орудия, мортиры или гаубицы. У них ствол задирался вверх, и бомба сперва уходила в высоту, а оттуда падала на неприятелей. В России в это время изобрели новые орудия, «единороги», они могли стрелять как ядрами, так и бомбами.

Военачальники тщательно выбирали место для сражения. Такое, чтобы свои войска могли развернуться в полную силу, а у противника были какие-нибудь неудобства – ямы, овраги, которые сломают его строй. Свои войска старались расположить на возвышенности. Тогда врагам для атаки придётся маршировать в гору, а своим – вниз, под гору, удар будет сильнее. Позиции дополнительно укрепляли. Насыпали земляные брустверы и валы, чтобы защитить солдат от неприятельских ядер. Строить укрепления, это была целая наука. Они были разных видов. Высчитывали, под каким углом должна быть земляная насыпь для более надёжной защиты.

Когда начинался бой, две армии сближались, развернувшись в линии. Начинали осыпать друг друга залпами пуль. В промежутках между пехотными каре выкатывали лёгкие пушки, они тоже палили. Иногда после этого схватывались в штыки. Но в европейских армиях штыковых атак не любили и побаивались. В такой драке части и подразделения перемешаются между собой, порядка не будет. Западные генералы полагали, что достаточно стрельбы. Кто первым не выдержал, стал отходить, побежал, тот проиграл. Тут уж строй нарушался, в погоню пускали кавалерию, она довершала разгром.

Рассыпаться по отдельности, залечь, замаскироваться – такого ни в одной армии ещё не было. Считалось, что это и незачем. Издалека пуля всё равно не попадёт. А когда противник близко, надо быть вместе. По этой же причине считали ненужной форму защитного цвета. Наоборот, её делали яркой, с разными украшениями. Утверждали, что солдаты в такой форме будут чувствовать себя бодро, уверенно. Наряжали их по моде того времени. Хотя тогдашняя мода нам с вами показалась бы смешной и неуклюжей, но в Европе было так принято.

Узкие сюртуки, короткие штаны с завязками, с чулками. Высокие сапоги или башмаки с пряжками. Большие шляпы треугольной формы. В европейских странах не только женщины, но и мужчины носили напудренные парики с буклями на висках, с косой сзади. И для солдат была обязательной такая же причёска. Покупать парики на всю армию было бы слишком дорого. Но солдаты отращивали длинные волосы. Накручивали их в букли на бумажках. Сзади заплетали в косичку, а к ней на проволоке и лентах прикрепляли искусственную косу. Такая причёска плохо держалась, и её мазали салом. А вместо пудры обсыпали мукой. Всё это было страшно неудобно. Но считали – красиво.

Ну а всякие сложные перестроения полков и батальонов, да ещё в яркой, цветастой форме, оказывались нужными не только для боя. Они очень эффектно выглядели на парадах. Это тоже считалось очень важным, каждый король или герцог хотел похвастаться, какие у него прекрасные войска – тогда, глядишь, и другие государства с ним захотят дружить, а враги остерегутся нападать. Специально для парадов придумывали ещё и дополнительные перестроения. Придумывали для солдат особые приёмы с ружьями. Особую маршировку. Парадной подготовкой обычно занимались даже больше, чем боевой.

Мушкетеры гвардейского Семёновского полка

Офицер пехотного полка

Русскую регулярную армию создавал Пётр I, взял для этого иностранные правила. Поэтому для солдат форма была введена такая же, как в заграничных войсках. Узкие мундиры, шляпы, башмаки, штиблеты на пуговицах или высокие сапоги. И молодой Суворов вдоволь помучился, завивая на бумажках букли, прикрепляя косу. Но что было делать? Так одевались солдаты во всех странах. И учили их в России так же, как за границей. Линейная тактика, сложные перестроения – в каре, в линию, стрельба залпами. Тренировали чётко выполнять парадные приёмы. Но всё-таки в нашей стране многое было иначе. На войне русские не останавливались под огнём, стреляя по неприятелям. Чаще бросались в рукопашную, и драться штыками умели очень хорошо.

Какой же она была, русская армия? Пехота была двух видов, гренадёры и мушкетёры. Мушкетёр – это просто стрелок. А в гренадёры отбирали самых рослых и сильных. Когда-то они должны были бросать ручные гранаты. Это был железный мячик, наполненный порохом, из него торчал фитиль, поджигаешь и кидаешь. Но такие гранаты были очень ненадёжными. Или фитиль погаснет, и граната не взорвётся. Или взорвётся у тебя в руках, перебьёт своих. Гранаты отменили. А гренадёры остались, но теперь этим словом называли отборных, сильных солдат. Как раз они первыми шли в штыковые атаки.

Основной боевой единицей в русской армии был полк. Он насчитывал примерно полторы тысячи солдат и офицеров. Пётр I дал полкам имена по названиям русских городов. (Ингерманландский полк, куда попал Суворов, был назван по области на Неве, где стоял Санкт-Петербург. На Руси она называлась Ижорской землёй, а под властью шведов – Ингермандандией.) В пехотном полку было три батальона (по 400 бойцов). В батальоне 4 роты по 100 человек, одна ударная, гренадёрская и три мушкетёрских. Рота делилась на 3 взвода. Взвод на 3 отделения.

Русская кавалерия тоже была нескольких видов. Были гусары – лёгкая конница. Их оружием были сабли и пистолеты. А форму для гусар взяли венгерскую. Высокие шапки, куртки и штаны с красивой нашивкой. Были драгуны – их называли «ездящая пехота». Потому что они могли воевать как конными, так и пешими. У них были пистолеты, палаш – длинная прямая сабля. Но были и ружья со штыками, как у пехотинцев. А кирасиры – это была тяжёлая конница. В бою они, как рыцари, надевали стальные панцири – кирасы, стальные шлемы. Кавалерийский полк был меньше пехотного, в нём числилось около 500 всадников. Полк делился на 4 эскадрона по 120 человек, а эскадроны – на взводы.

Полки соединялись в более крупные единицы, их так и называют – соединения. Два или три полка – бригада. Несколько бригад – дивизия. Несколько дивизий – корпус. Несколько корпусов – армия. Но в России бригады, дивизии, корпуса и армии были не постоянными. Их создавали на время, для выполнения каких-то задач. Поэтому полк мог сегодня попасть в одну дивизию, а завтра в другую. Бригада сегодня есть, а завтра её уже нет, полки направили в разные соединения. Артиллерия распределялась по полкам и дивизиям. В пехотных и кавалерийских полках были свои пушки. И в распоряжение командиров дивизий давали орудия более крупного калибра. А самые мощные пушки стояли в крепостях или хранились в арсеналах, их использовали редко.

Русский гусар

Русский кирасир

Были ещё гарнизонные войска. Мы уже говорили, что солдаты в России служили почти всю жизнь. Если они были уже в солидном возрасте или после ранения, после серьёзной болезни, не могли больше ходить в походы, в полную силу тренироваться на учениях, то их переводили в гарнизон какого-нибудь города. Там служба была легче и спокойнее – охранять порядок, всякие склады, обслуживать конюшни, дежурить в государственных учреждениях.

Напоследок надо сказать, какие звания были в русской армии. Солдат мог быть рядовым или ефрейтором (старший солдат). Выше шли унтер-офицеры. То есть младшие командиры, ниже офицеров – капрал, подпрапорщик, сержант. Офицерские чины были: прапорщик (в кавалерии корнет), подпоручик, поручик, штабс-капитан (в кавалерии штаб-ротмистр), капитан (в кавалерии ротмистр), секунд-майор, премьер-майор, подполковник и полковник. Ещё выше стояли генералы – бригадир, генерал-майор, генерал-поручик и генерал-аншеф. А самым высоким в России было звание генерал-фельдмаршала, чаще называли просто – фельдмаршал.

Но вообще воинские чины в России время от времени менялись. Например, сержантов переименовали в фельдфебелей. Звания секунд-майора и премьер-майора то соединяли в одно – майора, то снова разделяли. А генерал-аншефов (главных генералов) иногда разделяли по родам войск – генералы от кавалерии, генералы от артиллерии, генералы от инфантерии (пехоты).

Глава 3
Первая война – с Пруссией

Когда Суворов стал офицером, его, по званию поручика, должны были поставить командиром роты. Но реально командовать солдатами, учить их военному искусству Александру Васильевичу пока ещё не пришлось. Постарался его отец, Василий Иванович. Он служил очень успешно, его знала сама царица. Он стал генералом и членом Военной коллегии – то есть военного министерства. Вот он и решил устроить сына получше. Так, как сам это понимал. Чтобы платили побольше и чтобы в звании повысили. Александра Васильевича назначили заниматься хозяйственными вопросами, заготавливать для войск продовольствие.

Атака прусских солдат в битве при Кунерсдорфе

Поручение тоже было очень нужное. Ведь солдат надо кормить. Для этого требовалось закупать по разным сёлам муку, крупу, масло. Железных дорог ещё не было и даже шоссейных дорог не было. Все грузы перевозили на телегах, на лошадях. Надо было собирать большие обозы из телег с продуктами. Отправлять их туда, где они нужны. Ещё не было консервов, тушёнки. Не было холодильников. Мясо на большие расстояния не довезёшь. Поэтому в обозах везли живых свиней, гнали стада коров и овец. Для кавалерийских и офицерских коней нужен был овёс. Для тех же самых обозных лошадей нужно было сено. Да и скот, который гонят на мясо, нужно кормить, чтобы не исхудал по дороге. Так что в обозе с продовольствием везли несколько возов сена – «заправляться» по пути.

Корм для лошадей и скота называли «фураж». А для того, чтобы собирать и покупать по деревням продукты и фураж, назначали специальные команды солдат, фуражиров. Обычно старшего возраста, кому уже трудно маршировать, ходить в караулы. Возглавлял такую команду офицер. А несколько команд подчинялись обер-провиантмейстеру. Как раз на такую должность определили Суворова, послали руководить заготовками продуктов и фуража в Новгородской губернии. При этом он сразу получил повышение, звание обер-провиантмейстера в России соответствовало уже не поручику, а капитану.

Новые обязанности он выполнял так же усердно, как служил раньше. И для него это тоже стало хорошей наукой – он прекрасно изучил, как обеспечивать войска. Какие усилия надо приложить, чтобы солдаты были сыты, лошади накормлены. Но Александр Васильевич рвался к другому. К тому, о чем мечтал с детства – к настоящей боевой службе.

Суворов был человеком высокой культуры. Очень любил музыку, литературу. Если бывал в Санкт-Петербурге, посещал кружки и вечера, где читали свои произведения лучшие поэты того времени – Ломоносов, Державин, Сумароков. Он и сам хорошо писал. Несколько раз выступал со своим творчеством. Но его литературные способности в полной мере раскрылись значительно позже. И соединились с военными талантами – когда он уже стал блестящим полководцем и написал свою знаменитую «Науку побеждать». А сперва Александра Васильевича закрутили совсем-совсем другие события.

В 1756 году по всему миру разгорелась война. В Германии набрало силу самое крупное из немецких королевств – Пруссия. Правил ею Фридрих II – его прозвали Великим. Он создал новую мощную армию. Причём своих подданных, жителей Пруссии, он на службу не призывал. Набирал наёмников из других стран, со всей Европы: бродяг, безработных, бандитов. Им хорошо платили, отлично кормили. Но и учили очень круто, просто дрессировали. За каждое нарушение солдат жестоко били, за попытку сбежать казнили. Их превращали в настоящие автоматы, которые должны без раздумий выполнить любую команду. Фридрих говорил: «Солдат должен бояться палки капрала больше, чем пули врага».

Михаил Васильевич Ломоносов – великий русский учёный и поэт

Гавриил Романович Державин – знаменитый русский поэт, друг Суворова. Портрет В. Боровиковского

Но прусский король был и талантливым полководцем, ввёл новые приёмы военного искусства. Он додумался, чтобы солдаты не только палили залпами, почаще и побыстрее сыпали пули куда попало. Начал создавать из самых метких стрелков особые отряды, которые должны были бить прицельно. Набирал в такие отряды лесничих, охотников, их так и назвали, «егеря» – по-немецки охотники. Они должны были действовать впереди основного строя. Или вообще отдельно. Точными выстрелами поражать у противника офицеров, артиллеристов.

Свою артиллерию Фридрих стал использовать более смело. Выдвигал поближе к неприятелю не только лёгкие, но и тяжёлые орудия. Их разворачивали в пехотных цепях, а то и впереди пехоты, прокладывать ей дорогу шквальным огнём. А кроме того, прусский король изобрёл «косой удар». До сих пор армии в сражениях растягивались пошире и сходились сразу всеми силами, лоб в лоб. Фридрих изображал атаку как будто по всей ширине, но нацеливал усилия только на одном фланге. То есть на одном краю, на правом, или на левом. По мере боя наращивал силы на этом фланге, добавлял подкрепления. Проламывал одну оконечность неприятельского строя. Через образовавшуюся дыру прусские полки прорывались в тыл противника и окружали всю его армию.

С такими войсками и такими талантами Фридрих стал откровенно хищничать. Когда очередной раз сцепились между собой Франция и Австрия, к той и другой присоединились разные германские государства. Пруссия тоже вмешалась в войну и отхватила у Австрии богатую область Силезию. А потом с Фридрихом стала наводить дружбу Англия. Она-то давно мечтала отобрать у французов заморские колонии. И флот у неё был сильным. Но армия гораздо меньше и слабее, чем у Франции. Вот и нужно было – пускай кто-нибудь отвлечёт французские войска. Англичане договорились с Фридрихом. Отвалили ему золота, на их деньги он навербовал новых наёмников, значительно увеличив свою армию.

В 1756 году англичане напали на владения Франции в Индии и Америке, захватили принадлежавшую ей Канаду. А Пруссия обрушилась на соседние государства в Европе. Её войска заняли Саксонию, и Фридрих подчинил её себе. Саксонскую армию он присоединил к своей – и ещё увеличил силы. Двинулся на Австрию, Чехию. Австрийцы выступили против него, но прусский король разбил их вдребезги. Спохватилась Франция. Раньше она враждовала с Австрией, но ведь теперь Пруссия была союзницей Англии, нагло забирала себе страну за страной. Французы вступили в войну, но и их Фридрих разгромил.

А у России были союзниками и Австрия, и захваченная Саксония. Разбой Пруссии был опасным и для нашей страны – ведь дальше Фридрих мог полезть на Польшу, на Россию. Елизавета Петровна обратилась к нему, потребовала замириться. Прусский король ответил ей грубо и насмешливо. Ну а если так, то царица 16 августа 1756 года объявила ему войну.

Суворов приложил все усилия, чтобы попасть на фронт. Вроде бы получилось. Готовить войска против Пруссии поручили фельдмаршалу Бутурлину, старому другу его отца. Он взял Александра Васильевича к себе. При этом Суворова снова повысили в звании, он стал премьер-майором. Но на поля сражений он всё-таки не попал. Действующую армию возглавил другой военачальник, Апраксин. А Бутурлин собирал для него пополнения. Про Александра Васильевича знали, что он хорошо показал себя в хозяйственных делах, успешно обеспечивал войска продуктами и фуражом. Определили его заниматься тем же самым.

Первым прусским городом, который заняли наши части, был Мемель (сейчас он называется Клайпеда, находится в Литве). Как раз здесь, в Мемеле, было решено создать продовольственный пункт. Чтобы из России везти сюда на кораблях или на телегах продукты и фураж, собирать на складах (в то время их называли магазинами). А со складов рассылать в воинские части. Суворова поставили руководить этим продовольственным пунктом.

Король Пруссии Фридрих II.

Неизвестный художник

Прусские солдаты.

Через Мемель из России шли в Пруссию и свежие воинские части. Шли команды рекрутов – призывников, только что взятых на солдатскую службу. Их надо было размещать в городе, кормить. Потом направлять туда, где они требуются. Начальство решило – пусть этим тоже занимается Суворов. Его назначили комендантом Мемеля. Но это была уже более высокая должность, и его опять повысили, он стал подполковником. Вот так получилось, в солдатах промаршировал шесть с половиной лет. А потом всего за четыре года проскакал почти всю лестницу офицерских чинов, от поручика до подполковника. Конечно, тут поспособствовал отец. Он же был в Военной коллегии, у него были высокопоставленные друзья. Поэтому Суворов получал такие должности, где его должны были повысить. Но сказывались и способности Александра Васильевича – он же со всеми заданиями прекрасно справлялся.

Однако он не хотел больше искать выгодных должностей. Рвался на войну. Пока он занимался продовольствием и пополнениями, русская армия совершала подвиги. Победила в сражении у Гросс-Егерсдорфа. Выдержала очень кровопролитную битву у Цорндорфа, когда никто не смог одолеть – ни русские, ни Фридрих, пытавшийся уничтожить их. Наконец, Суворов добился своего. Его перевели в действующую армию.

Но там ему сперва не дали никаких серьёзных поручений. Приехал незнакомый подполковник, в бою никогда не был, кто его знает, какой он командир? В армию как раз прибыл новый главнокомандующий, генерал-аншеф Салтыков. Знакомился с войсками, изучал обстановку. А Суворова на время прикомандировали к кавалерийской бригаде князя Волконского. Здесь 14 июля 1759 года Александр Васильевич впервые попал в бой.

Салтыкову сообщили, что у города Кроссен появилась прусская конница. Главнокомандующий приказал Волконскому взять Тобольский драгунский полк, несколько пушек и прогнать врагов. С ними поехал сам Салтыков, а Суворов поскакал вместе с драгунами. Возле Кроссена обнаружили шесть эскадронов прусских гусар, они собирались защищать город. По ним ударили из «единорогов» бомбами, драгунский полк пошёл в атаку. С ним помчался и Александр Васильевич. Но подраться ему не пришлось. Прусские конники развернулись, стали удирать. А город Кроссен после обстрела из пушек вывесил белый флаг – показал, что сдаётся.

Когда Салтыков разобрался с делами, он определил и Суворова. Назначил его в штаб 1-й дивизии генерала Фермора, дежурным офицером. Здесь он должен был помогать составлять планы, отчёты, развозить приказы своего начальника. А Салтыков направил русскую армию к большому немецкому городу Франкфурту. Но вскоре разведка донесла – навстречу идёт сам Фридрих со всеми войсками. Решил не только спасти Франкфурт, но и покончить с русскими в решающей битве.

Тогда Салтыков остановился, выбрал удобную позицию. Свои полки, и присоединившийся к ним австрийский корпус, он расположил возле деревни Кунерсдорф на трех высоких холмах. Приказал построить батареи для артиллерии, вырыть траншеи, насыпать земляные укрепления. Салтыков задумал – пусть Фридрих полезет в атаку. Наши войска будут обороняться на сильных позициях, побьют здесь многих врагов. А потом сами ринутся в наступление и разгромят пруссаков.

Пётр Семёнович Салтыков, главнокомандующий русской армии в 1759–1760 годах.

Виллим Виллимович Фермор, командир дивизии, несколько раз возглавлял русскую армию. Был начальником и учителем Суворова. Портрет А. Антропова.

Но Фридрих был очень хитрым военачальником. От своих шпионов он прекрасно знал, сколько войск у Салтыкова, как они стоят. Король приготовил несколько сюрпризов. Он снял из немецких крепостей тяжёлые, крупнокалиберные пушки. А русскую армию он скрытно обошёл. 1 августа 1759 года прусские колонны стали выходить из леса не с той стороны, где их ждали, а позади наших войск. Надеялись, что они растеряются, перепугаются. Не тут-то было. По приказу Салтыкова вся армия развернулась навстречу противнику.

А король продолжал хитрить. Он знал, что позиции русских слабее на левом фланге, там стояла 3-я дивизия князя Голицына. На соседнем холме 2-я дивизия генерала Румянцева. А на правом фланге 1-я дивизия Фермора. Немцы двинулись в атаку как раз сюда, на правый фланг. Суворов находился рядом с Фермором, готовый передавать в полки его команды. Видел с холма, как прямо на них маршируют массы прусских солдат – чётко, под барабаны, как на параде. Салтыков тоже видел атаку и послал Фермору свои резервы (так называют войска, которые находятся в запасе начальника).

Но Фридрих обманывал. Перед позицией Фермора остались только отряды конницы. Изображали, будто они сейчас ринутся вперёд, скакали туда-сюда, стреляли. А вся прусская армия повернула вдруг в другую сторону. Не на правый фланг, а на левый, на маленькую дивизию Голицына – в ней было всего пять полков. Сюда, к левому флангу, Фридрих заранее выдвинул артиллерию, в том числе тяжёлые крепостные пушки. Они обрушили лавину огня на русские батареи. Прусские ядра и бомбы подбивали наши орудия, погибали артиллеристы. Их расстреливали немецкие егеря, прячась по кустам и ямам.

А следом на батареи шагали ряды прусской пехоты. Наши солдаты отстреливались, яростно дрались штыками. Некоторые притворялись убитыми, а когда шеренги немцев перешагивали через них, вскакивали и стреляли сзади. Но и Фридрих направлял на этот участок новые части. Русских сминали, продавливали их оборону. К королю скакали гонцы, радостно докладывали – весь левый фланг русской армии разгромили, захватили 80 пушек, несколько тысяч пленных. Фридрих даже отправил в Берлин хвастливое письмо – он разделался с русскими, одержал полную победу! Пускай жители его столицы тоже порадуются! Ведь ему осталось только двинуть свои войска в дыру, которую уже прошибли, и окружить армию Салтыкова.

Но… дальше у немцев дело пошло совсем не так, как они думали. Окончательно сломить русских у них не получалось. Солдат и офицеров в дивизии Голицына осталось мало, но они не побежали. Продолжали упорно отбиваться. А на помощь им уже спешили соседи, из дивизии Румянцева. Салтыков перебрасывал сюда части и с правого фланга, от Фермора – ведь там оставалось всё спокойно.

Фридрих не понимал, нервничал. Ну как же так, он победил! Почему же разгромленный русский левый фланг ещё держится? Король повторял атаки. Но в этих атаках сами немцы измотались. У них оставалось всё меньше солдат – и всё больше их валялось на поле боя, на склонах холмов. Королю казалось, что нужно совсем немножко! Дожать русских. Он послал в бой свой главный резерв, отборную прусскую кавалерию. Масса конницы покатилась вперёд, и Фридрих был уверен, уж она-то проломит русскую оборону, как таран.

Но дорогу ей преградили свежие полки Румянцева. Ошпарили ливнем пуль и картечи, кавалерия повернула назад. Тогда и русские перешли в общее наступление. А немцы оказались настолько измочаленными, что не выдержали. Побежали. Король не верил своим глазам! Его знаменитые войска, победители австрийцев и французов – и вдруг удирали! Русские неожиданно оказались совсем рядом, даже прорвались к шатру короля. Только сотня верных гусар прикрыла Фридриха, позволила ему ускакать. Совсем недавно казалось, что немцы победили – и всё вдруг переменилось! Их армию просто распотрошили! Утром у короля было 48 тысяч солдат – к вечеру осталось лишь 3 тысячи. 8 тысяч погибло, 11 тысяч было ранено, 5 тысяч сдались, остальные в ужасе разбегались кто куда. Наши солдаты захватили 172 неприятельских орудия. Вернули и свои пушки, попавшие к пруссакам.

Суворов, наблюдал, что происходит, сказал своему начальнику Фермору: «На месте главнокомандующего я пошёл бы теперь на Берлин, и война могла бы окончиться». Но и Фридрих боялся именно этого. Прикидывал, что Салтыков обязательно двинется на его столицу, на Берлин. Написал своим министрам, что всё пропало, скоро русские будут у них. Пусть вывозят и спасают государственную казну, ценности.

Но и наша армия слишком устала, понесла большие потери – у русских и австрийцев было три с половиной тысячи убитых, двенадцать тысяч раненых. Кончались снаряды, продовольствие. Салтыков предложил австрийцам, чтобы они тоже послали свою армию на Берлин. Вместе с русскими, общими силами, добьют Пруссию. Но австрийское командование испугалось такого решительного удара. Уж слишком крепко оно получало от Фридриха. Стало уговаривать Салтыкова, чтобы не они шли на помощь к русским, а русские к ним на помощь, будут поближе к ним. Поход на Берлин не состоялся. А Фридрих получил передышку, сумел собрать новых солдат, новые полки, вместо разбитых, и война продолжилась.

Глава 4
Герой партизанских походов

Императрица Елизавета решила крепко наказать Фридриха за то, что устроил большую и кровавую войну. Отобрать у него восточную часть Пруссии и присоединить к России. Ведь Восточная Пруссия с древних времён была гнездом завоевателей, нацеленных против нашей страны. Когда-то здесь располагался Тевтонский орден крестоносцев. Царица объявила, что отныне Восточная Пруссия – российская губерния с центром в Кёнигсберге (сейчас он называется Калининград, а Восточная Пруссия – это Калининградская область России). Когда в боевых действиях были перерывы, Суворов ездил в Кёнигсберг, встречался с отцом. Василий Иванович уже стал генерал-поручиком и был в армии главным интендантом. Он руководил обеспечением войск, чтобы им доставляли продукты, одежду, боеприпасы.

Взятие русскими войсками Берлина в 1760 году.

Картина А. Коцебу

Русские дипломаты и генералы вели в это время переговоры с австрийцами – те упрашивали, чтобы наши войска помогли им отбить Силезию, захваченную Фридрихом.

Старенький Салтыков в 1760 году заболел, уволился в отставку. Временно армию возглавил Фермор. Суворов оставался у него в штабе и многому у него научился. Даже много лет спустя говорил с благодарностью: «У меня было два отца, Суворов и Фермор». Вот такой получилась учёба Александра Васильевича: сперва дома, самостоятельно, потом в солдатском строю, потом на тыловой службе, обеспечивая войска продовольствием. В завершение – в штабе Фермора. Но Суворов мечтал сам стать настоящим командиром.

После битвы у Кунерсдорфа больших сражений больше не было. Но у русского командования возникла идея. Всё-таки взять Берлин. Неожиданно бросить вглубь Пруссии нашу конницу, чтобы она с налёта заняла столицу Фридриха. Для этого выделили корпус генерала Тотлебена. А в авангарде (в передовом отряде) должна была действовать лёгкая конница, гусары и казаки генерала Чернышёва. Узнав о подготовке похода, Суворов отпросился у Фермора, чтобы его отпустили в этот отряд.

Кавалерия помчалась быстро. За ней пехота, её посадили на повозки. Везли и лёгкие пушки. Но Суворову опять не пришлось сражаться. Когда русские появились возле Берлина, начали расставлять орудия, собираясь штурмовать, прусские войска, находившиеся в городе, не осмелились обороняться. Отступили, и столица Пруссии сдалась без боя. Русские её заняли. Но Фридрих стал собирать к Берлину все силы. Маленькому корпусу было с ним никак не сладить. Ждать, когда нагрянет прусская армия, не стали. Разорили в Берлине военные склады, оружейные фабрики, забрали 18 тысяч ружей, 143 пушки и благополучно возвратились к своим.

В этом походе очень ярко проявились душевные качества Суворова, его доброта, любовь к людям – так же, как в Москве, когда он по собственному желанию шёл дежурить в госпиталь. Наша конница, ворвавшись в Пруссию, вызвала общий переполох. Немцы вдруг слышали, что появились русские, и многие в ужасе разбегались. Однажды казаки подобрали мальчика, потерявшего семью. Суворов взял его к себе, заботился о нём. Расспросил его по-немецки. Узнал, что отца у него нет, только мать. Узнал, где она живёт. После похода Александр Васильевич отправил ей письмо. Сообщил, что её сын жив и здоров. Если она захочет, чтобы мальчик оставался у русского офицера, Суворов обещал растить его и воспитывать как собственного ребёнка, а если захочет забрать – пусть приезжает или напишет, куда прислать мальчика. Женщина очень обрадовалась, что сын нашёлся, и забрала его.

А в 1761 году в армию приехал новый главнокомандующий, фельдмаршал Бутурлин – друг отца, да и Александра Васильевича он уже знал, ценил. Армию было приказано разделить. Один корпус под командованием генерала Румянцева уходил к берегам Балтийского моря. Он должен был взять мощную крепость Кольберг. А остальные войска Бутурлин повёл в Силезию, помогать австрийцам. Набег на Берлин новому командующему понравился. Он решил – надо продолжать так же действовать. Приказал создать конный корпус под началом генерала Густава Берга. Этот корпус назвали «летучим». Ему предписывалось совершать налёты на врагов, клевать их то в одном, то в другом месте.

Захар Григорьевич Чернышёв, с корпусом конницы возглавлял поход на Берлин. Портрет А. Рослина.

Александр Борисович Бутурлин, главнокомандующий русской армии в 1761 году. Неизвестный художник

Суворов сразу же обратился к Фермору, чтобы ему разрешили быть в корпусе Берга. Особенно его заинтересовали казаки. На войне Александр Васильевич впервые близко с ними познакомился. Мы уже упоминали о них, казаки с древних времён жили по границам России – на Дону, Днепре, Тереке, на Яике (так называли реку Урал), в Сибири. У них рядом постоянно были опасные соседи: татары, ногайцы, горцы Кавказа, племена Средней Азии. Нападений можно было ждать в любую минуту. Поэтому казаки с детства учились военному искусству. Когда их призывали в армию, они приезжали на своих лошадях, со своим оружием, в своей одежде, без всякой формы, часто ходили оборванными. Но они были великолепными бойцами.

В европейских войсках только Фридрих II начал создавать команды егерей, чтобы стреляли прицельно, а не залпами. А у казаков это было обычным делом, они все были меткими стрелками. И не только из пистолетов и ружей. Они возили с собой и старинное оружие, луки со стрелами. Сохранили их не случайно. Если схлестнёшься с противником в жаркой схватке, попробуй-ка перезарядить ружьё или пистолет! А пока неприятели перезарядят, казак уже выпустит в них пять или шесть стрел. Ни в одной армии давно не пользовались копьями, а казаки и их сохранили, ездили с длинными пиками. Ну и как вражеский кавалерист достанет тебя саблей, если ты его раньше пикой проткнёшь. Когда полк казаков, выставив пики, мчался в атаку, тут уж на пути у него не становись! Были у них и свои особенные приёмы. Например, «вентерь». Часть казаков как будто удирает и заманивает за собой врагов в засаду. Под удар большого отряда. Или к батареям наших пушек, под их огонь.

И получались просто чудеса. Фридрих создал могучую кавалерию, её считали лучшей в мире. В блестящей шикарной форме, на сильных породистых конях. Она крушила и австрийцев, и французов. Но казаки в оборванной одежде, на маленьких неказистых лошадках во всех боях побеждали её! Они были и прекрасными разведчиками. Умели маскироваться, незаметно подбираться к противнику. Умели читать следы, распознавать по крикам птиц – кто-то приближается. И сами подавали друг другу сигналы, изображая птичьи голоса. В те времена солдат не учили подобным хитростям, а казаки это умели с детства. Суворов высоко оценил их мастерство, многому учился у них. Ездил с ними в разведку, налетал на отряды неприятелей. По-партизански. Внезапно нападали, били и тут же исчезали.

Армия Бутурлина пришла в Силезию, здесь её ждала австрийская армия генерала Лаудона. Фридрих тоже привёл сюда свою армию. Но после прошлого разгрома он не рискнул вступать в сражение с русскими. Расположился возле крепости Швейдниц и окружил свой лагерь сильными укреплениями. Выкопали рвы, насыпали крутые земляные валы, расставили на них батареи орудий. Австрийцы осмотрели оборону Фридриха и заявили, что она слишком мощная, отказались штурмовать. А без них и Бутурлин не хотел идти на штурм. Ведь Силезия должна была достаться Австрии. Что же, русские одни будут добывать для неё победы, проливать кровь?

Донской казак

Казачий офицер

Договорились с союзниками, что окружат вражеский лагерь и возьмут в осаду. Глядишь, у пруссаков кончится еда, и им придётся выйти из своих укреплений. Русские и австрийцы поставили лагеря на некотором расстоянии от вражеского. А между ними осталась ничейная земля. Там вели разведку русские и прусские отряды, сталкивались между собой. Один из казачьих отрядов возглавил Суворов. Подкрадывались ночью, поднимали стрельбу. В лагере Фридриха начинался переполох. Считали, что их атакуют, будили по тревоге и строили солдат. Но Александр Васильевич с казаками уже скрывались в темноте. А через некоторое время они появлялись с другой стороны лагеря, устраивали то же самое.

Вокруг укреплённого лагеря пруссаки выставили охранение, несколько застав. Суворов обнаружил, что одна из них дежурит в деревне, другая рядом, на высоком холме. Со своей командой казаков он налетел на деревню. Неприятели стали отходить к своим товарищам, на холм. Но и Суворов в деревне не остановился, бросился с казаками туда же. Врагов было в два раза больше. Но в упорном бою их прогнали, захватили холм. Пруссаки опомнились, сами полезли в атаки. Однако Суворов и его казаки закрепились, держались, раз за разом отбрасывали противника.

Берг узнал, что идёт трудный бой, прислал большую подмогу, два казачьих полка. Но и немцы запросили подкреплений. К ним из главного лагеря прискакали четыре полка гусар и драгун. Суворов не стал ждать, когда они двинутся на холм. Собрал всех казаков и повёл их в атаку. Прусскую конницу побили и раскидали, она покатилась назад, а её преследовали и рубили до вражеского лагеря. Вот после этой победы на Суворова обратили внимание – поняли, какой он смелый и умелый командир.

Холм, который он захватил, оказался очень важным. С него просматривался весь лагерь Фридриха. Было видно, что там делается. Генерал Берг перенёс на этот холм свой штаб. А вскоре Суворов снова отличился. Из лагеря выехали немецкие драгуны, вели перестрелку с нашими постами. Александр Васильевич мигом созвал казаков и драгун, оказавшихся поблизости, и поскакали на врагов. Те растерялись, стали отступать. Но Суворов насел и гнал их, чуть не ворвался в их лагерь. Его отряд захватил несколько пушек, два десятка пленных. Пруссаки опомнились, стекались со всех сторон, окружили Александра Васильевича и его бойцов. Но они в отчаянной рубке пробились обратно к своим и даже пленных с собой увели.

Тем не менее бои вокруг крепости Швейдниц кончились без всякого результата. В армии Фридриха служили наёмники из разных стран. В трудной ситуации некоторые из них стали убегать. Один такой перебежчик сдался русским, и от него узнали – в прусском лагере еды много, хватит на три месяца. Торчать такое время в осаде Бутурлин не захотел. Наступила бы осень, дожди, холода. Солдаты будут болеть. А штурмовать не желали австрийцы. Ну а если так, то и продолжать осаду вражеского лагеря не имело смысла. Русская и австрийская армии снялись с места, разошлись в разные стороны.

Сражения продолжались только возле Балтийского моря, там корпус Румянцева окружил крепость Кольберг. Фридрих решил её выручить. На помощь Кольбергу он направил два корпуса, принца Вюртембергского и генерала Платена. Велел им нападать на войска Румянцева с тыла (то есть сзади, бить их в спину). Да и вообще покрепче потрепать русских. Корпус Платена был конным, 10 тысяч всадников. Они ворвались в Польшу. Там располагались склады нашей армии, и пруссаки принялись уничтожать их. Громили на дорогах обозы, которые везли для русских войск продовольствие, фураж, боеприпасы.

Бутурлин бросил против Платена свой «летучий» корпус, Берга. Получив этот приказ, Берг обратился к главнокомандующему, чтобы Суворова оставили у него. Хвалил его как очень способного командира. Бутурлин согласился. До сих пор Александр Васильевич ещё числился в штабе у Фермора, теперь его официально перевели в конницу. Он возглавил передовой отряд, помчался вперёд с казаками и гусарами.

Первые подразделения пруссаков обнаружили в Польше, у села Станишев. Неожиданно свалились на них, как снег на голову, порубили и разогнали. От пленных и местных жителей узнали – сам Платен со своим корпусом стоит возле городка Костяны. Русских было гораздо меньше, но Суворов с казаками разведали дорожки через лес. Полки Берга пробрались через чащу ночью. Вышли к вражескому лагерю с той стороны, откуда Платен совершенно не ждал нападения. Обрушились на рассвете. Немцы вскакивали сонные, не понимали, какие силы их громят. А сорганизоваться и построиться им не давали, били и крушили. Они в панике покатились прочь.

После этого Платен понял – больше погулять по Польше, по русским складам, у него не получится. Двинулся к Кольбергу, против Румянцева. Но Суворов догадался, куда пошли враги и точно рассчитал – им надо будет переправиться через реку Варта. А мост находится в городке Ландсберг. Суворов стремительно поскакал туда всего с сотней казаков. Появился у этого города, когда там считали – русские где-то далеко. Город и мост охраняли 30 немецких солдат, но они от неожиданности ошалели, ничего не успели сделать. Казаки с ходу выломали ворота, вражеских солдат взяли в плен и подожгли мост.

Успели вовремя. Вскоре появилась конница Платена, но… переправиться уже не могла. Пришлось ей поворачивать, идти другими дорогами, по дремучим лесам. Но Суворов опять точно вычислил, где неприятели должны выйти из лесов. Берг уже полностью доверял Александру Васильевичу, передал под его команду половину своего корпуса, три гусарских и семь казачьих полков – 2 тысячи всадников. С этими силами Суворов перехватил прусских драгун, разбил их лихой атакой.

Он выискивал и отдельные отряды противника. Узнал, что вражеский гарнизон стоит в селе Вестентин. Поскакал туда опять с небольшой командой. Но так быстро, что пруссаки даже не заподозрили об опасности. Спокойно занимались своими делами, и вдруг налетел Суворов, почти весь отряд захватил в плен. Тут же узнал – немцы ждали подмогу, вот-вот должен был появиться второй отряд. Прусские солдаты, которым удалось убежать из Вестетина, предупредили своих, они повернул назад. Но Суворов с эскадроном гусар погнался за ними и тоже поколотил.

Платен всё-таки сумел соединиться с другим прусским корпусом, принца Вюртембергского. Но и к Бергу подтягивались подкрепления – кавалерийская бригада князя Волконского, за ней шла дивизия Фермора. Суворов решил сам разведать, где находится противник, какие у него силы. Отправился в лес с двумя казаками, местного немца взяли проводником. Но ночью разразилась буря, ливень. Хоть и был уже октябрь, гремела гроза. Проводник сбежал. Суворов и казаки заблудились. Стали выбираться – и попали как раз туда, где стояли прусские войска.

Но Александр Васильевич и его казаки не растерялись. Спрятавшись, изучили и пересчитали, сколько неприятелей идёт на русских. Прикинули, как они пойдут. Потом незаметно ускользнули и нашли своих. Суворов послал гонца к Фермору, просил у него подмоги. Старый его начальник согласился. Но подмога опоздала. Пруссаки уже двинулись вперёд. Александр Василевич поджидал их в удобном месте, где дорогу от дождей залило водой, и врагам пришлось идти, как по болоту. У Суворова сил было мало. Но он перегородил немцам путь цепочкой гусар и казаков. А сам с четырьмя эскадронами конницы укрылся в засаде.

Русские солдаты в Берлине в октябре 1760 года.

Гравюра 1789 года

Осада русскими войсками крепости Кольберг.

Картина А. Коцебу

Крепость Кольберг

Показался вражеский авангард, пехота и кавалерия. Гусары и казаки стали стрелять, отходить. Пруссаки повернули за ними, и тут-то Суворов со своими эскадронами вылетел в атаку. Два батальона прусской пехоты чётко развернулись в каре, выкатили пушки, пальнули картечью. Их было в два раза больше, чем русских. Но отряд Суворова ударил на них решительно и неудержимо, стал окружать. Врагам казалось, что на них навалились огромные силы, и они… сдались. В плен взяли больше тысячи человек, а у Александра Васильевича не было ни одного убитого, ни одного раненого.

Когда подошла дивизия Фермора, русские сами двинулись в наступление. Войска Платена и принца Вюртембергского так и не помогли крепости Кольберг, начали отступать. Наши части преследовали их, вышли к крепости Гольнау. Фермор осмотрел её и решил – укрепления слишком сильные, штурмовать нельзя. Приказал выкатить орудия, открыть огонь. Но Суворов выпросил у генерала батальон гренадёр. После того, как русские пушки два часа забрасывали крепость ядрами и бомбами, выбили ворота, он поднял солдат в штыковую атаку. Ворвались в город. Защитников было несколько батальонов, но их штыками прогнали по улицам, и они бежали через противоположные ворота. В бою у Суворова ранили лошадь, он сам получил лёгкое ранение, но крепость взял.

Лечиться он поехал в Кёнигсберг. Там как раз управлял его отец – Елизавета назначила Василия Ивановича губернатором Восточной Пруссии. Повидались, поговорили. А когда Суворов поправился, он вернулся в корпус Берга. В это время заболел командир Тверского драгунского полка, и Суворова поставили вместо него. В новой должности он повёл полк за отступающими пруссаками. 20 ноября 1761 года у деревни Кельцы его пытались остановить три батальона прусской пехоты и шесть эскадронов конницы. Но Суворов вместе с другим отрядом, гусарами полковника Зорича, атаковал и разбил врагов. Вскоре и Румянцев взял Кольберг. Казалось, что война завершается полной победой…

Глава 5
Суздальский полк

Война с Пруссией длилась семь лет, её так и назвали, Семилетняя. Но оборвалась она внезапно. В декабре 1761 года умерла императрица Елизавета, а детей у неё не было. Наследником престола был её племянник Пётр. Но он хоть и приходился родственником царице, был немецким принцем из небольшого княжества Шлезвиг-Гольштейн. Там он родился, вырос. Когда приехал в Россию, ему всё не нравилось. Русские порядки он презирал и ненавидел. Зато прусского короля Фридриха II Пётр обожал, считал примером для подражания.

«Полковое учреждение» Суворова – его первый учебник по подготовке солдат.

Невесту для Петра подобрала Елизавета. Она тоже была немецкой принцессой из крошечного княжества Ангальт-Цербст. Но она Россию полюбила. О своём родном княжестве забыла – ведь она попала в огромную и богатую страну. Перешла в Православие, получив при крещении новое имя Екатерина. Изучила русский язык и сама старалась стать настоящей русской. Но Пётр и свою жену возненавидел. Он окружал себя только немцами, постоянно напивался с ними, а Екатерину унижал, издевался над ней.

Теперь он стал царём, Петром III. Тут же задумал переделать Россию, чтобы всё было как в Германии. Даже Православную Церковь решил порушить и переиначить. Собирался уничтожить все иконы, другие святыни, прекратить православные службы, чтобы священники только читали проповеди – как у немцев в протестантской церкви. Екатерину он решил сослать в монастырь, жениться на другой даме, которая ему нравилась. А Фридриху II Пётр восторженно написал: «Я вижу в вас одного из величайших героев мира!» Сразу заключил с ним не только мир, а даже союз, готов был помогать ему, воевать на его стороне. Все земли и города, занятые в боях нашими войсками, Пётр одним махом возвратил Пруссии.

Отца Суворова, Василия Ивановича, новый царь очень невзлюбил – как раз за то, что он был губернатором в Пруссии, налаживал там российскую власть. Пётр III назначил его губернатором в далёкий Тобольск. Это была просто замаскированная ссылка в Сибирь. Но Василий Иванович туда даже не поехал. Потому что Пётр III правил всего полгода. Русских офицеров чрезвычайно возмутило, что он перечеркнул все плоды наших побед, всю кровь, пролитую на полях сражений! А сейчас приказывал воевать на стороне вчерашнего врага! Наши воины будут снова погибать – но теперь для Фридриха, чтобы росла и усиливалась его Пруссия! Заговорили о том, что Пётр III предал Россию.

Пётр III. Художник Л. К. Пфанцельт

Императрица Екатерина II. Художник Ф. Рокотов

В июне 1762 года офицеры подняли гвардейские полки и свергли такого царя. А на трон возвели его жену, она стала Императрицей Екатериной II. Василий Иванович Суворов тоже в этом участвовал. Он с отрядом солдат разоружил немецкие полки, которые Пётр создал для своей охраны. Самого Петра арестовали, заставили подписать отречение (то есть отказ) от престола. Его отправили в загородный дворец в Ропше. Но офицеры, назначенные его караулить, были очень злы на его предательство. Не выдержали и убили его.

А Екатерина была очень умной женщиной. Возобновлять войну против Фридриха она уже не стала. Армия слишком устала за семь лет походов и сражений. Из государственной казны на войну были потрачены огромные суммы денег. Начинать всё заново было бы тяжело. Но и союз с Пруссией Екатерина разорвала. Воевать на стороне Фридриха отказалась. Всех, кто помог ей занять царский престол, она наградила. В том числе Василия Ивановича Суворова. Он получил чин генерал-аншефа (то есть «главного генерала» – выше был только фельдмаршал). Его назначили в Сенат – высший орган правительства России.

В столицу вызвали и его сына. Екатерина уже слышала про Александра Васильевича, среди офицеров рассказывали, как лихо он показал себя в боях. Государыня приняла его, побеседовала, и младший Суворов ей тоже понравился. Екатерина II подарила ему свой портрет, произвела его в звание полковника и назначила командиром Астраханского пехотного полка.

Гвардия и народ приветствуют Екатерину на балконе Зимнего дворца. Художник И. Кестнер.

Венчание Екатерины II на царство

Александр Ильич Бибиков. Русский военачальник, автор нового строевого устава.

Художник Ф. Рокотов

По старинной русской традиции торжественный обряд венчания на царство проводили в Москве. В Кремле, в Успенском соборе – главном храме страны. Туда собирались ехать и Екатерина, и все придворные. Гвардия должна была сопровождать и охранять царицу. А вместо неё нести караулы в Санкт-Петербурге поручили Астраханскому полку. Для Суворова дело было привычным, он же ещё солдатом ходил в столичные караулы, всё здесь знал. Задание он выполнил блестяще. Потом Астраханский полк в Санкт-Петербурге заменили другим, Суздальским. Но начальство сочло, что Суворов прекрасно наладил охрану города, пусть и дальше этим занимается. Его перевели командиром Суздальского полка.

Екатерина оказалась очень мудрой правительницей. С первых же шагов своего царствования она обратила особое внимание на армию. И это было правильно. Если армия сильная, то и государство сильное. Императрица хотела, чтобы её войска не только умели маршировать на парадах, а были хорошо подготовлены к боевым действиям.

В это время по всей Европе изучали недавнюю войну с Пруссией. Оценивали, какие новые особенности обнаружились в боях. Обдумывали, как улучшить свои армии? Австрийцы, французы, другие короли и князья начали просто переделывать свои войска по образцу Пруссии. Но Екатерина по такому пути не пошла. Она обратилась к старому фельдмаршалу Салтыкову, победившему Фридриха при Кунерсдорфе, к лучшим генералам – Румянцеву, Чернышёву, Бибикову. Создала из них комиссию, поручила продумать: какие недостатки были в нашей армии во время войны? Что надо исправить? Что изменить? Комиссия обсуждала эти вопросы, докладывала царице.

В результате в России был образован Генеральный штаб – туда набирали лучших специалистов, чтобы заранее изучать войска противников, их силы, разрабатывать планы военных операций. У Пруссии взяли полезную новинку – егерей. Сперва в каждой роте было приказано отобрать 5 самых метких стрелков. Потом в каждом полку создали команду егерей – 1 офицер и 65 солдат. Их учили действовать уже не в общем строю, плечом к плечу, а маленькими группами или поодиночке. Стрелять прицельно. И форму для них сделали более лёгкую, более практичную, чем для других солдат. Чтобы было удобно залечь, спрятаться.

Кое-что полезное взяли у французов. Начали создавать полки карабинеров – конных стрелков. На войне они тоже хорошо себя показали. Но не забыли и о том, каким страшным оружием для врагов оказались казачьи пики. Теперь появились другие виды лёгкой кавалерии с пиками – пикинёры, уланы.

Артиллеристы и военные инженеры в нашей армии до сих пор были в неопределённом положении. Большинство пушек находилось в пехотных и кавалерийских полках. Поэтому и артиллеристы числились в пехоте или в кавалерии. Задачи инженеров – строительство укреплений, мостов, выполняли не специальные офицеры и солдаты, а чаще всего пехотные. Кому приказали, тот и строит. Сейчас артиллеристов и инженеров выделили, они стали отдельным родом войск. Для них был разработан устав «Нового артиллерийского и инженерного шляхетского корпуса».

Кавалерист пикинёрного полка

Гусары Харьковского и Ахтырского полков

О солдатах позаботилась сама императрица. Постановила – тех воинов, кто по возрасту, по болезни или после ранения не сможет больше нести службу, отныне будет обеспечивать государство. Когда солдат увольнялся, ему выдавали пособие – хватало, чтобы завести собственное хозяйство. Кроме того, ему до конца жизни должны были платить небольшую пенсию. Он получал право поселиться где захочет, заниматься чем хочет – пахать землю, торговать, мастерить какие-то изделия. Но от всех налогов он освобождался. Если солдат женится на крепостной девушке, она становилась свободной. А если муж-солдат погибнет, его семье полагалась пенсия. Конечно же, такое отношение Екатерины очень обрадовало простых воинов. Само звание солдата как бы повышалось! Появлялось настроение служить как положено.

А комиссия генералов, занимавшаяся улучшениями в войсках, обратила внимание, что строевой устав устарел. Некоторые сложные перестроения, которым учили солдат, на современной войне потеряли смысл, стали лишними. Екатерина поручила генералу Бибикову написать новый строевой устав. Для проверки, что получится, царица выбрала Суздальский полк. Приказала Суворову обучать его уже по новым правилам. Она сама приехала на смотр, и осталась очень довольна. Наградила всех солдат, каждому по рублю. Но тем временем в Санкт-Петербург из Москвы вернулась гвардия. Суздальский полк в столице был больше не нужен. Определили, что он будет располагаться в Новой Ладоге.

Однако Суворов и сам задумывался, какой должна быть наша армия? Вспоминал войну – и понимал, что недостатков очень много. За войсками тянулись огромные обозы с вещами, с продовольствием. Телеги ломались на плохих дорогах, тормозили пехоту и конницу. Поэтому все передвижения были очень медленными. Военачальники искали не как ударить по противнику, а выгодные позиции. Из-за этого армии по несколько месяцев маневрировали то туда, то сюда. Но Александр Васильевич уже испробовал и другие приёмы боя. В конце войны, когда он был в «летучем» корпусе Берга. Стремительные броски. Появиться там, где тебя не ждут. Даже если врагов намного больше, решительно атаковать, не давать опомниться… Хотя в XVIII веке такое воинское искусство нигде не признавали. Считали «неправильным», партизанским.

Суворов оценивал иначе. Он признавал, что изменения военных уставов в России нужные и полезные. Но был уверен – этого мало! Надо напрочь менять всю военную науку! И свой Суздальский полк он взялся учить особенным образом. То и дело поднимал его в походы. Мог дать команду в любое время, днём или ночью. В любую погоду – в жару, в дожди, в мороз. Вёл подчинённых по разным дорогам: то по горам и холмам, то по лесам или болотам. Никаких обозов везти за собой не разрешал, брали только самое необходимое.

А налегке двигались быстро. За день проходили 40–50 километров. Стоянки для ночлега устраивали под открытым небом. Но Суворов мог приказать идти и ночью, в темноте. По пути проводил самые неожиданные тренировки. Поворачивал вдруг к реке, и надо было переправиться, для этого солдат учили плавать. А однажды полк шёл мимо монастыря, и Суворов скомандовал штурмовать его, солдаты полезли на стены. Потом Александр Васильевич попросил извинения у перепуганного настоятеля. Объяснил – просто учимся. Но тот всё равно написал жалобу на Суворова, дошло до царицы. Хотя Екатерина только посмеялась: «Не троньте его, я его знаю…» В Санкт-Петербурге стали говорить, что Суздальским полком командует большой чудак.

Но его «чудачества» были лучшей военной наукой. Суворов говорил «Солдат и в мирное время на войне». О своих бойцах он очень заботился. Лично проверял, чтобы они были хорошо накормлены, здоровы. А их обучение организовал по-новому. В те времена многие офицеры сами не привыкли заниматься с солдатами. Поручали это младшим командирам, унтер-офицерам. Во всех европейских армиях дисциплину поддерживали наказаниями. Если солдат что-то сделал неправильно, унтер-офицер его стукнет, чтобы запомнил. Совершил более серьёзный проступок – выпороть. Так было и в нашей стране, и за границей. Что-нибудь объяснять считалось лишним. Понимать – дело начальство, а солдата – выполнять то, что приказано.

Суворов всегда занимался с солдатами сам. И от других командиров это требовал. Он написал специальный учебник, «Полковое учреждение», его переписали в канцелярии полка, раздали всем офицерам и унтер-офицерам. Там Александр Васильевич изложил, чему и как надо учить воинов. Особенности солдатской службы он изучил на себе, а объяснять умел коротко и метко. Сразу запоминалось. Например: «Каждый солдат должен знать свой манёвр». Не просто тупо исполнять команды, а понимать, что и зачем он делает.

Разные хитрые перестроения и эффектные приёмы с ружьями, которыми войска щеголяли на парадах, Александр Васильевич вообще отбросил. Учил только тому, что нужно в бою. Внушал, что побеждать надо «не числом, а умением». А для этого главное смелость и решительность. Он даже запретил произносить слова «отступление», «опасность». Говорил, что такие слова «служат бабам, которые боятся с печи слезть, чтобы ноги не переломить».

И тактику боя, принятую по всей Европе, когда два войска останавливаются, палят друг по другу залпами, Суворов тоже отбросил. Остановились – сами подставились под вражеский огонь. Потеряли время, потеряли силу натиска. Он требовал сразу, без всяких задержек и всяких залпов, с разгона бросаться в штыки. Говорил: «Пуля – дура, штык – молодец». Но это не значило, что он совсем не ценил стрельбу. Но когда схлестнулись с врагом – пуля пускай останется в стволе, она в бою ох как может пригодиться.

Пальбу на скорость, побыстрее перезаряжая ружья, чтобы погуще поливать неприятеля пулями, Суворов отверг. На поговорку «пуля виноватого найдёт» сердился, не разрешал её употреблять. Он не только егерей, а всех своих солдат учил при стрельбе не спешить, тщательно целиться. Наставлял: «Стреляй редко, да метко!» А для того, чтобы выработать смелость в штыковом ударе, Суворов придумал особую тренировку, «сквозную атаку». Два строя солдат, сомкнувшись плечом к плечу и опустив ружья со штыками, двигались навстречу. Только в самый последний момент, уже почти коснувшись друг друга, приподнимали ружья и вполоборота проскальзывали в промежутки второго строя. Как бы один строй проскочил сквозь другой – и расходились.

Дисциплину Александр Васильевич поддерживал строго. Если нужно, наказывал провинившихся. Но делать этого не любил. Он утверждал, что в 99 случаях из 100 с нарушениями можно бороться без наказаний. Нужно лишь, чтобы солдат понимал, какой вред его проступки наносят ему самому и товарищам – или могут нанести. У Суворова была ещё одна особенность. Он как был в детстве, так и остался глубоко верующим. Регулярно бывал в церкви, даже сам исполнял обязанности диакона, читал на службах главы из Священного Писания, пел на клиросе.

Но и для воспитания солдат он считал веру в Бога чрезвычайно важной. В бою такая вера укрепляет их, помогает преодолевать страх. Ведь Господь видит тебя, может выручить в беде. А если солдат осознает, что его плохие поступки – грех перед Богом, то не будет их совершать, дисциплина станет крепче. Своих воинов Суворов наставлял: «Молись Богу, от него победа!»; «Бог нас водит, Он наш генерал!»; «Один десятерых своею силою не одолеешь, помощь Божия нужна! А она в Присяге». В тетрадку своих поучений для младших командиров Суворов специально записал коротенькую молитву: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных! Пресвятая Богородица, спаси нас! Святой Николай Чудотворец, моли Бога о нас!» Строго предупреждал: «Без этой молитвы оружия не обнажай, ружья не заряжай, ничего не начинай!» В Суздальском полку в разговорах между солдатами и офицерами были запрещены матерная брань и другие грязные ругательства. Было запрещено обсуждать непристойные вещи и даже намекать на что-нибудь неприличное.

Для укрепления порядка и дисциплины, Суворов обращал внимание и на то, чтобы его воины всегда были чем-то заняты. Поучал, что безделье – причина многих бед: оно порождает лень, хитрость, дурные мысли и поступки. Когда солдаты были свободны от походов и строевых занятий, Александр Васильевич давал им другие полезные задания. Под его руководством на бесплодном пустыре полк посадил и вырастил большой фруктовый сад, построил церковь во имя святых Петра и Павла, две школы. В одной обучали солдатских детей, в другой – офицерских. Среди учителей был сам Суворов. Он преподавал математику и Закон Божий. Сам составил для этого учебник арифметики, молитвенник, коротенький катехизис (основные правила православной веры).

В 1765 году Екатерина II решила проверить, в каком состоянии русские войска, как они подготовлены на случай войны. Царица организовала большие манёвры в Красном Селе. Среди других частей туда вызвали Суздальский полк. Суворов устроил ещё и дополнительную тренировку. Повёл полк быстрым походным маршем. От Новой Ладоги до Красного Села было больше 150 километров – прошагали за три дня, и пришли в полном порядке, чётким строем, ни одного отставшего, ни одного заболевшего. Государыня осматривала полки, потом их разделили на две армии и разыграли учебное сражение. Суздальский полк оказался в числе лучших. Обратно Суворов снова повёл его ускоренным маршем. И снова ни один солдат у него не отстал, ни один не заболел.

В 1768 году Суворова повысили в звании, он стал бригадиром – в царской армии был такой чин, средний между полковником и генералом. А своих солдат он превращал в настоящих «чудо-богатырей», как называл их сам Александр Васильевич. Вскоре эти тренировки пригодились, загромыхали новые войны.

Глава 6
Вторая война – с поляками

После Семилетней войны Фридрих II присмирел – уж слишком крепко ему всыпали русские. Задираться он больше не отваживался. Но строить пакости России снова принялась Франция. Её правители видели: в мирное время наша страна богатеет, развивается, усиливается. Принялись подзуживать против неё турок, шведов, поляков.

Польские конфедераты.

Художник Ю. Хемоньский

А Польша, хоть и была огромной страной, со времён Минина и Пожарского очень ослабела. Потому что её устройство значительно отличалось от России. Поляки были весьма горделивыми и кичились своими «свободами». Но «свободы» у них были не для всех, а только для дворян – в Польше их называли шляхта, шляхтичи. Крестьян они даже за людей не считали, презрительно говорили, что это «быдло», скотина. Обращались с ними так плохо и жестоко, что для польских крестьян жизнь русских крепостных показалась бы сказочной.

Добиться справедливости для них было вообще невозможно, потому что распоряжалась в стране шляхта – и «свободы» позволяли ей делать всё, что ей захочется. Законы принимал парламент – сейм, в нём депутатами могли быть только шляхтичи. Короля они выбирали, как президента, и власти у него не было почти никакой. Если не нравился, могли выгнать и выбрать другого. Богатые паны были хозяевами целых областей, городов. Как раз они заседали в правительстве, в сейме, принимали такие законы, как выгодно им самим. Королю они совершенно не подчинялись. Наоборот, указывали ему, как он должен править.

Но и в армии служили те же шляхтичи. Со своими «свободами» они не слушались начальников, дисциплины не было никакой. Могущественные паны выходили на войну с собственными отрядами и не желали знать никаких начальников. Когда хотели – приезжали, когда хотели – уезжали. Могла ли такая армия одолеть сильных врагов? В управлении государством тоже не было порядка. Какой уж тут порядок, если каждый пан считал себя полным хозяином в своих владениях, а на короля ему было наплевать? Налоги собирались плохо. Денег в казне постоянно не было.

Французов как раз и привлекло, что страна совсем ослабела. Вот и решили прибрать её под своё влияние. В 1764 году умер король Август III, и пошла борьба, кому достанется корона. Французы наметили посадить на престол польского главнокомандующего Браницкого (у поляков эту должность называлась – гетман). Он был давним другом и поклонником Франции, вот и рассчитали: если станет королём, будет выполнять то, что ему скажут из Парижа, будет вредить русским. Браницкому помогали посол Франции и её шпионы, давали большие суммы денег, чтобы подкупать избирателей из шляхты. Его взялись поддерживать и папа римский, и католическая церковь.

Но Россия взялась помогать другому кандидату в короли, Станиславу Понятовскому. Он долго жил в Петербурге, был другом Екатерины II. Прикинули, что с таким королём Польша начнёт дружить с нашей страной. Гораздо лучше, чем Браницкий, враг русских. В Варшаве, польской столице, за Понятовского стал агитировать шляхтичей посол России Репнин, Станиславу тоже прислали побольше денег, и на выборах он победил, стал королём.

Однако реальной власти у него не было. А врагов оказалось множество. Паны были очень недовольны, что новый король налаживает отношения с русскими. А французы стали их подстрекать, что он вообще агент Екатерины, действует по её приказам. К французам присоединился папа римский, и назло русским в Польше опять покатились преследования православных. У них отбирали церкви, монастыри. Объявили их просто неполноценными людьми. Запрещали им занимать любые должности, торговать, содержать мастерские, даже молиться дома. Они стали жаловаться в Россию, и Екатерина II заступилась за них. Указала, что Польша нарушила старый договор 1689 года – когда пообещала не обижать православных. Грозно потребовала, чтобы им в Польше дали одинаковые права с католиками.

Станислав Понятовский – король Польши.

Художник И. Лампи

Николай Васильевич Репнин, посол России в Польше.

Депутаты польского сейма струхнули – ссориться с могучей Россией было опасно. Стали обсуждать, что придётся принять закон о православных. Но французы и папа римский подбадривали: царица только стращает, ничего она не осмелится сделать! А если что, мы поможем. Их сторонники в сейме возбудили остальных – не выполнять! Отказаться! Но тут уж Екатерина возмутилась. Какая-то хилая Польша нагло нарушает договоры, оскорбляет Россию, православную веру! Посол Репнин напомнил панам, кто сильнее. У него был отряд солдат, он пришёл в сейм и арестовал четверых депутатов, самых враждебных к нашей стране. Остальные перепугались и тут же приняли новый закон – дали православным такие же права, как католикам. На самом-то деле это и для Польши получилось полезно. Екатерина II отблагодарила её, заключила с ней договор о вечной дружбе, обещала защищать её от любых неприятелей.

Но когда царица всё-таки добилась своего, гордая шляхта аж взбесилась. Несколько панов – Йозеф Пулавский, его сын Казимир и епископ Касиньский стали собирать польских дворян в городе Бар, создали там «конфедерацию» (то есть объединение) всех недовольных – и они назвали себя конфедератами. Объявили, что король и сейм продались русским. Значит долой такой сейм и короля! Шумели, что русские уже распоряжаются в Польше, заставляют её менять законы – поэтому надо браться за оружие, бороться за свободу родной страны!

Хотя у предводителей конфедератов любовь к родной стране получалась очень странной. Потому что они сразу обратились к Турции. Пообещали, если султан им поможет, начнёт войну с Россией, то ему отдадут огромную часть польских владений – Подолию и Волынь на Украине. Тут как тут очутились и французские дипломаты. Отвалили туркам колоссальную сумму, 3 миллиона ливров – за то же самое, чтобы ударили на Россию. Султан Мустафа III и его правительство обрадовались. Они и от поляков две больших области получат, и у русских что-нибудь захватят. Стали готовиться к войне. Французы тоже были довольны – русских побьют, выгонят, и они посадят в Польше своего короля, будут там хозяйничать.

В общем, конфедераты только кричали про любовь к Польше. А на самом-то деле собирались воевать из ненависти к России. Казимир Пулавский написал воззвание, что русские это вообще животные, они всегда были рабами, и их могут победить даже польские мужики. А отряды шляхты первым делом ринулись мстить за закон о правах православных. Повсюду громили православные храмы. Набросились на безоружных и беззащитных людей. Зверски убивали священников, монахов, простых православных крестьян и горожан.

Слабенький король Станислав совсем растерялся. В Польше, по её законам, было две армии, польская и литовская. Но польский главнокомандующий Браницкий дружил с французами и сам мечтал стать королём. Большинство шляхтичей из его войск ушло к конфедератам. Литовский главнокомандующий Огинский к ним не присоединился, но и против них не выступил. Выжидал – на чьей стороне ему будет выгоднее? За короля или против короля? Станиславу осталось просить помощи только у Екатерины, и она вмешалась. Приказала своим войскам выступить на защиту православных людей и короля.

Юзеф Пулавский.

Один из предводителей польских конфедератов

Казимир Пулавский.

Командир польских конфедератов

Основные русские силы стояли на юге, ведь граница с турками была самая опасная. Из этой армии несколько полков отправили в Польшу. Ещё один корпус было решено собрать в Смоленске. В него включили и Суздальский полк. Суворов знал, как дорого на войне время. Поднял солдат и выступил немедленно. Был ноябрь, погода отвратительная. То холода, то дожди, то мокрый снег. Дороги развезло от грязи. Но 850 километров от Ладоги до Смоленска полк прошагал пешком за 30 дней. (По пути из 1500 солдат только 7 заболели, и их оставили лечиться в разных городах). Хотя на этот раз спешка оказалась не нужной. Ведь другие полки двигались гораздо медленнее, добирались до Смоленска по одному. А командир корпуса генерал Нуммерс не стал начинать поход в морозы и непогоды. Корпус остался зимовать в Смоленске. Суворова назначили командовать бригадой. Кроме Суздальского, дали ему ещё Смоленский пехотный и Нижегородский драгунский полки. Александр Васильевич использовал зиму, чтобы и их подготовить и обучить, как своих суздальцев.

В Польше уже гремели бои. Положение получалось странное. Русские пришли вроде бы на помощь королю. Но королевские войска в схватках почти не участвовали или уже перешли к противнику. Сражались только русские. Правда, и конфедератов было не так уж много. Воевала только шляхта. Простой народ её не поддержал, ведь паны сильно угнетали его. Особенно в Белоруссии и на Украине – там православные жители встречали наших солдат с радостью. Всё неприятельское войско было конным – польские дворяне считали позором служить в пехоте. Пушек у них было мало. Русские побеждали, выбивали конфедератов то из одного, то из другого города. Но Польша была обширной страной, покрытой лесами. Врагов побьют в одном месте, а их конница растечётся по лесам, и соберётся в другом.

Разбитые отряды конфедератов прятались и за границей, в турецких владениях. Отдыхали там, получали оружие, боеприпасы, и снова нападали. В ноябре 1768 года наши кавалеристы погнались за удирающими поляками и следом за ними заскочили на турецкую территорию. Султан и его правительство сочли, что это хороший предлог. Они уже решили воевать, а тут можно было изобразить, как будто виноваты русские. Объявили, что они нарушили границу, напали на них! Хотя на самом деле напали они сами. По приказу султана на наши сёла и города налетели тучи всадников Крымского хана. На юге начались серьёзные бои. Поэтому главные силы России остались там. А в Польше наших войск было совсем мало.

На помощь им в мае 1769 года из Смоленска двинулся корпус Нуммерса. Бригаду Суворова он послал в авангарде – впереди. Всеми русскими войсками в Польше командовал генерал Веймарн. Он находился в польской столице, в Варшаве, и прислал тревожную весть – его окружают массы конфедератов, срочно звал на выручку. Суворову до Варшавы было ещё 600 километров. Но он собрал у местных жителей телеги, посадил на них Суздальский полк, взял ещё два эскадрона драгун. С этим подвижным отрядом рванулся побыстрее. По пути разгоняли мелкие отряды неприятелей, и Веймарн был поражён: всего через 12 дней Суворов примчался в Варшаву.

Генерал встретил его с облегчением. Начал рассказывать – возле города собирается множество конфедератов, вот-вот захватят Варшаву. Но Александр Васильевич решил сам разведать, где противники и сколько их? Взял с собой роту суздальцев, эскадрон драгун, пушку и 50 казаков. Их мастерство следопытов Суворов изучил ещё в Пруссии, и сейчас они оказались очень кстати. Отыскали следы вражеского отряда, пошли по ним. Обнаружили лагерь конфедератов, внезапно бросились в атаку, побили и разогнали. А от пленных узнали – Веймарн боялся напрасно. Возле Варшавы бродило лишь несколько сотен неприятелей. Они специально распускали слухи, что у них большая армия. Чтобы напугать русских – вот генерал и поверил.

Потом ещё раз поступили известия – появилась армия поляков. Но Суворов снова вышел на разведку и разузнал: тревога ложная. Никакой армии нет. В третий раз в Варшаву прискакал гонец от наших офицеров, действовавших в Белоруссии. Сообщали, что у них появился один из предводителей конфедератов, Казимир Пулавский. Привёл большое войско и собирает в него местную шляхту. Веймарн приказал Суворову отправиться туда. Проверить, правда ли это. Если да, то подкрепить русские отряды, находившиеся там.

Суворов дошёл до города Бреста, рассылал на разведку казаков, драгун. Расспрашивал жителей. Он убедился – на этот раз всё правда. Войско Казимира и его брата Франца Пулавских находилось где-то рядом. У Суворова было меньше четырёхсот бойцов. Он знал, что поблизости стоял большой отряд конницы генерала Ренна, и решил соединиться с ним. Встретили передовую заставу Ренна, 80 человек. Они тоже предупредили, что конфедератов видели совсем недалеко. Вместе с заставой двинулись по лесной дороге и наткнулись на всю армию Пулавских. Она расположилась на поляне у деревни Орехово. От русских её отделяло болото, через него вела переправа из брёвен.

Неприятелей было две с половиной тысячи и 3 орудия, у Суворова в пять раз меньше – 450 пехотинцев и кавалеристов, 2 пушки. Но поляки их ещё не заметили, и Александр Васильевич с ходу приказал атаковать. Его пушки открыли огонь. Солдаты бросились к переправе через болото, штыками сбили стоявшую там охрану. Следом за ними поскакал сам Суворов с кавалерией. Поляки быстро опомнились, открыли огонь. Но стреляли впопыхах, беспорядочно, пули и ядра летели мимо. А русские одним махом уже проскочили переправу, добежали и доскакали до врагов, стали рубить и колоть.

Пулавские разобрались, что наших воинов мало. Множество поляков на конях стали окружать отряд. Один из русских офицеров закричал: «Отрезают!» Но Александр Васильевич сразу арестовал его, чтобы не напугал других, не поднимал панику. По его командам пехотинцы и кавалеристы сомкнулись плотным строем, ощетинившись ружьями во все стороны, выставили пушки. Польская конница хлынула на них – её отшвырнули пулями в упор, выстрелами картечи. Она откатилась, перестроилась и снова кинулась на русских. Потом в третий раз, в четвертый. Но каждый раз только несла потери, всё больше неприятельских всадников падало убитыми и ранеными.

Уже наступил вечер, темнело. Деревня Орехово находилась за спиной у поляков, и Суворов приказал артиллеристам стрелять по ней гранатами, поджечь её. Полыхнувший пожар отвлёк конфедератов, а поляну осветил – и Александр Васильевич скомандовал общую атаку. Ринулись в штыки и в сабли, круша всех, кто оказался на пути. В схватке пал один из вражеских командиров, Франц Пулавский, гибли другие шляхтичи. Остальные побежали. Суворов погнался за ними, хотя вместе с ним поскакал лишь десяток кавалеристов, другие ещё дрались.

А Казимир Пулавский был тот самый, который обзывал русских животными, рабами, хвастался, как легко их победить. Сейчас он и его воинство удирали три километра. Кое-как остановились, начали снова строиться. Но заметили Суворова с драгунами. Не разобрались, что их всего несколько человек, и в ужасе покатились кто куда. Войско разгромили полностью, а у русских убитых оказалось всего 5 человек да 10 раненых. За эту победу Суворова наградили орденом Святой Анны, произвели в звание генерал-майора. Он и своих «чудо-богатырей» не забыл, представил к наградам. Его ученика, суздальского сержанта Климова из простых солдат, за подвиги в сражении произвели в офицеры.

А Александра Васильевича назначили комендантом города Люблина и прилегающей области. Как бороться с конфедератами, он уже понял. В самом Люблине устроил главную базу, склады. А вокруг раскидал сеть постов, наблюдательных пунктов, секретов. Они держали под присмотром городки, замки, переправы через реки. Если где-то замечали неприятельский отряд, сигнал летел к Суворову. Он появлялся мгновенно и неожиданно обрушивался на поляков. Обижать мирное население Александр Васильевич запретил строжайшим образом. Крестьяне сочувствовали русским, вот и надо было дружить с ними. Пускай сами обращаются к русским, как к своим защитникам.

В апреле 1770 года разведка доложила, что большой отряд конфедератов готовится захватить город Сандомир. Александр Васильевич, как обычно, помчался туда и обнаружил противников у села Наводице. У него было 300 человек с 2 пушками, а врагов больше тысячи с 6 орудиями. Но Суворов снова атаковал. Двести его пехотинцев ударили в штыки – и первым делом бросились на польские пушки, захватили их. Конфедераты переполошились, развернули против них всю свою конницу. Но в это время сотня русских кавалеристов обошла их, отрезала путь к отступлению и налетела с другой стороны. Половину поляков перебили, половина разбежалась.

Другие офицеры, воевавшие в Польше, стали учиться приёмам Александра Васильевича. Начали и сами с небольшими отрядами выискивать и громить противника. Только один раз поручик Веденяпин попал в беду. У него было 70 кавалеристов, и 300 поляков его окружили. Половина русских погибла, половина попала в плен. Суворов возмущался, как русский офицер позволил себя разбить! Объяснял всем командирам его грубейшие ошибки. Веденяпин не вёл разведку. Когда окружили, стоял на месте и отстреливался – а надо было атаковать, прорываться. Суворов поучал: если даже поляков в 4 или 5 раз больше, их вполне можно громить. Но делать это надо «с разумом и искусством».

Глава 7
Не только поляки, а ещё и французы

Крупные бои в Польше случались редко. Побитые конфедераты слабели. Их отрядики становились всё меньше. А небольшие русские отряды выискивали их по лесам. Главные сражения кипели на другой войне, с турками. Там прославился фельдмаршал Пётр Александрович Румянцев. На реке Ларге он разметал орду Крымского хана, а на реке Кагул наголову разгромил 150-тысячную турецкую армию. Было взято несколько важных вражеских крепостей. На Чёрном море флота у России не было, но эскадра Алексея Орлова с Балтийского моря вокруг всей Европы вошла в Средиземное. В сражении в Чесменской бухте она уничтожила почти весь флот султана.

Сражение при Кагуле.

Художник Д. Ходовицкий

Суворов настойчиво просился у начальства, чтобы его перевели туда, воевать против Османской империи. Верил, что на юге он сможет принести больше пользы, в полной мере проявить свои таланты. Но его не отпустили. Считали, что в Польше он нужнее. Ну кто вместо него сумел бы так успешно гоняться за конфедератами?

А вскоре и в Польше опять стало жарко. Франция обеспокоилась, что паны совсем выдохлись, и решила поддержать их открыто. Послала к ним своего лучшего генерала Дюмурье. Ему дали отряд французских егерей – лучших стрелков, дали команду офицеров-инструкторов, чтобы сорганизовать и обучить польскую армию. Французы передали конфедератам 22 тысячи ружей и побольше денег, на них можно было набрать пехоту из немецких наёмников.

Поляки ободрились, их войско снова стало расти. Посыпались нападения в разных местах. Суворов метался то туда, то сюда. Бил появившиеся отряды противника у Красника, у Рахова. Потом помчался к Кракову – неприятели пытались захватить город. А тем временем в Польшу двинулся Дюмурье с главными силами. Французский генерал рассчитывал – с новой армией он побьёт русских, ворвётся вглубь Польши, и тогда уж к нему присоединится вся шляхта, заполыхает вся страна.

Граф Алексей Орлов

Чесменский бой.

Художник И. Айвазовский

Но и Суворов узнал о серьезной опасности, созывал свои отряды, находившиеся по разным местам. У него собралось три с половиной тысячи пехоты и конницы. У Дюмурье воинов было больше, 4 тысячи – и среди них 220 французских егерей. Получив известия, что русские идут на него, он занял очень сильную позицию возле крепости Ландскрона. Расположил войско по гребню горы, и 30 тяжелых орудий со стен крепости прикрывали поляков и французов.

Однако Суворов перехитрил их. Он ещё на прошлой войне изучил боевые приёмы казаков. Сейчас казаков у него было всего две сотни, но Александр Васильевич послал их вперёд, приказал атаковать «лавой». У казаков это был такой особенный строй. Посмотреть со стороны – как будто бесформенная толпа. Но на самом деле в ней был чёткий порядок. Лава делилась на «зубья» – группы по 3–5 человек. В каждой группе один старый опытный казак, остальные его слушаются и помогают. По сигналам командиров лава могла мгновенно перестроиться – рассыпаться порознь, собраться вместе, развернуться в другую сторону.

Дюмурье аж не поверил своим глазам, когда две сотни непонятных бородатых людей в мохнатых шапках редкой цепочкой поскакали на всю его армию. Решил, что русские совсем не умеют воевать или сошли с ума. Даже запретил своим воинам и орудиям стрелять, чтобы русский начальник вдруг не спохватился, не отменил такую атаку. Дюмурье пояснял полякам, что победа уже обеспечена. Когда русская цепочка взберётся на гребень горы, ей не дадут перестроиться, скинут вниз с кручи.

Но француз не знал, что такое лава. Казаки перестроились на ходу, на подъёме вверх. На гребень горы они уже вылетели плотным кулаком, опустив пики, ударили на правый фланг вражеской армии и смяли его. Поляки растерялись, переполошились, стали разворачиваться туда, их строй нарушился. А Суворов вслед за казаками пустил драгунские полки. Они врезались в левый фланг неприятелей и тоже его сокрушили. Поляки и французы смешались в кучу, а за конницей уже бежала русская пехота, ударила в штыки. Врагов разгромили, больше 500 человек положили на месте, остальные удирали кто куда.

Но от пленных стало известно, что с Дюмурье была не вся польская армия. Пулавский не захотел подчиняться иностранному генералу, ещё до начала сражения отделился и повёл свой отряд в Литву. У него было полторы тысячи человек, и он напал на город Замостье. Ворвался в пригороды, а русский гарнизон укрылся в крепости и отбивался. Ну а Суворов, как только узнал об этом, сразу помчался на выручку. Догнал Пулавского возле Замостья, без промедлений послал пехоту в атаку. Раскидав врагов штыками, она отняла у поляков пушки. А следом на них летела кавалерия. Конфедераты начали отступать.

Только добить их не удалось. Их лучший отряд отчаянно дрался до последнего. Половину этого отряда перебили, половина попала в плен. Но пока они задерживали русских, сам Пулавский с остатками своего воинства оторвался и ушёл в другом направлении. Суворов всегда воевал благородно и честно. От своих солдат и офицеров требовал, чтобы они не были жестокими к пленным, хорошо обращались с ними, кормили. А храбрость и верность долгу ценил, даже у противников. Командира отряда, который прикрыл отступление Пулавского, Суворов отпустил на свободу, дал ему лошадь и пропуск – разрешил уехать к своим.

Разбитому генералу Дюмурье больше воевать не захотелось, он возвратился во Францию. Вместо него прислали генерала Виомениля, новые команды инструкторов. Но шляхтичи стали понимать – победить у них не получится. Разъезжались по домам или возвращались на службу к королю. Только в Литве главнокомандующий королевским войском Огинский всё ещё выжидал. Русским не помогал, но и конфедератам тоже. Французы и паны вступили с ним в переговоры.

Начали подогревать гордость и честолюбие Огинского. Если он сейчас выступит на русских, то станет вождём всей борьбы, освободителем Польши. И кому же тогда быть королём, если не ему? Он загорелся, согласился. До сих пор в Литве было тихо. Русские здесь располагались спокойно. Считали, что никакой опасности нет. Но в августе 1771 года Огинский внезапно и подло напал на один из полков. Командир, полковник Алабычев, многие офицеры и солдаты были убиты. 500 русских взяли в плен. Литовский главнокомандующий раструбил о своей победе и двинулся в Белоруссию. К нему стали стекаться здешние шляхтичи, мелкие отряды.

Екатерина II в это время заменила своего командующего в Польше, бестолкового генерала Веймарна. Все победы одерживались без его помощи и участия, а он так и сидел в Варшаве, развлекался там. Вместо него царица прислала одного из лучших генералов, Бибикова. Он сразу оценил, насколько опасен мятеж Огинского. Приказал идти на него всем русским отрядам, разбросанным по Польше и Литве. Быстрее всех двигался Суворов. Дорогу ему разведывали казаки и доложили – Огинский расположился в местечке Столовичи.

У него было 5 тысяч человек. И не сборные партизанские отряды, с какими дрались раньше, а регулярная королевская армия, с пехотой, конницей, 8 орудий. У Суворова было всего 822 солдата и 4 пушки. Но ждать, когда подойдут другие наши части, он не стал. Ведь если неприятель узнает о появлении русских, он изготовится, сражаться будет труднее. 12 сентября 1771 года Александр Васильевич двинулся к Столовичам ночью, в темноте. Литовский патруль, охранявший свою армию, бесшумно захватили в плен.

Фельдмаршал Пётр Александрович Румянцев.

Генерал Дюмурье, его прислали из Франции возглавить польскую армию.

Художник Ж. Руйяр

Столовичи обошли с другой стороны, откуда нападения никто не ждал. Здесь Суворов построил свои войска в две линии. В первой пехота и в середине пушки, во второй кавалерия. И в атаку пошли в темноте. И в тишине, без единого звука. Враги ни о чём не подозревали, спали по домам. Только возле самой окраины Столовичей дорогу преградила болотистая низина, переходить её надо было по плотине. А за плотиной стоял часовой, заметил наших солдат, поднял тревогу.

Неприятели стали выскакивать из домов, стрелять. Но было ещё темно, палили наугад. В ответ громыхнули русские пушки, а пехота уже перебежала плотину, колола врагов штыками. Ну а конница по приказу Суворова обскакала вокруг Столовичей, налетела с противоположной стороны. Конфедератам казалось, что русские всюду. Они метались в ужасе и попадали под штыки и сабли. Сам Огинский едва ускакал на коне. Правда, при этом выяснилось, что часть его войска ночевала не в Столовичах, а в поле. Огинский собрал там 800 человек, начал строить к бою. У Суворова под рукой было лишь 70 кавалеристов. Но Александр Васильевич послал их в атаку, развернул туда свои орудия. Они накрыли врага бомбами, и остатки армии Огинского бросились наутёк.

Убитых неприятелей насчитали больше тысячи, 700 взяли в плен, захватили все 8 орудий. А у Суворова потери опять были очень маленькими, 8 убитых и 38 раненых. Победа была впечатляющая. Даже прусский король Фридрих II, когда узнал о ней, обратил внимание на Александра Васильевича. Сказал, что этого русского генерала надо остерегаться. А Екатерина II высоко оценила Суворова. За разгром Огинского он получил орден Святого Александра Невского, а за все его победы в Польше – высший военный орден России, Святого Георгия Победоносца. У этого ордена было четыре степени, и полагалось сперва давать низшую, четвёртую. А уже после неё, за какие-то другие подвиги – третью. Но Суворова сразу наградили орденом третьей степени.

У конфедератов опять порушились все их планы. Надеяться на армию Огинского больше не приходилось, её не стало. И только у французского генерала Виомениля возникла новая идея. Он придумал собрать силы, какие ещё оставались, и одержать какой-нибудь особенно яркий успех. Такой, чтобы о нём пошла молва на всю Польшу, на весь мир. Тогда, глядишь, у шляхты снова взыграет гордость, и она возьмётся за сабли.

Вторым по величине польским городом был Краков. Это была древняя столица. Как бы священный город для поляков, как для русских – Москва. Конфедераты уже пробовали захватить Краков, но у них не получилось. В городе высилась неприступная крепость, замок Вавель. А охранял замок и город любимый полк Суворова, Суздальский. Но сейчас полком командовал не Александр Васильевич, а полковник Штакельберг. Он был очень смелым офицером, но легкомысленным, неосторожным.

В Кракове у конфедератов было много шпионов, и к Штакельбергу подослали красивую польскую даму. Она вскружила голову полковнику. Командир полка увлёкся, часто навещал её. Службу запустил, караулы не проверял. А красавица стала ему жаловаться – один русский пост возле стены замка находится близко от её окна. Когда ночью меняются караулы, и часовые перекликаются, крик с этого поста будит её, не даёт спать. Можно ли убрать его? Ведь он ничего важного не охраняет, там просто стена. Штакельберг сделал ей приятное, убрал этот пост. Он охранял решётку, где из замка выходила труба канализации.